Е Цзянь воскресла и больше не верит в любовь. Её цель — возвыситься над остальными и смотреть на них с пренебрежением. Каждому, кто смеялся над ней или порочил её имя, она вернёт долг с процентами. После возвращения к жизни она лишь пользовалась своей старой славой, чтобы добыть еду, но вскоре превратилась в выдающегося бойца.
У женщины на фотографии были тонкие черты лица и изысканная светлая кожа, а её белая рабочая блузка только подчёркивала этот чарующий цвет, напоминающий блестящую эмаль самого роскошного фарфора.
На снимке женщина опустилась на колени и обеими руками крепко сжимала тряпку, поскольку всегда тщательно и ответственно выполняла свою работу... даже работу уборщицы в отеле.
В каждом городе она выполняла самую грязную работу, но вокруг женщины всегда царила атмосфера спокойствия и уверенности, словно дикая трава, растущая на отвесном утёсе.
Те, кто знал, что испытала женщина на этой фотографии, не могли не восхищаться её несгибаемым упорством и удивительной мудростью.
Но прямо сейчас, держащая в руках это фото молодая леди ненавидела эту женщину до глубины души!
– Е Цзянь, неужели ты настолько хочешь выжить? Ох, но вот я этого совсем не хочу! Дайте мне номер этого отеля!
Молодая леди была одета в элегантные одежды, и плотно сжав свои ярко накрашенные губы цвета крови, она смотрела на эту фотографию. Её пристальный взгляд был наполнен ледяной ненавистью.
– Е Цзянь, ты не должна жить! – заявила молодая леди с нескрываемой жаждой убийства. Если кто-то узнает все её секреты, она ни за что не отпустит этого человека... даже если речь о её двоюродной сестре.
«Бедные люди должны быть смиренны! Если кто-то желает вашей смерти, вы должны послушно исчезнуть!»
Она украла всё что предназначалось Е Цзянь, и теперь, имея высокое положение и хороший брак, было вполне естественно, что она решила поиграть со своей сестричкой, которая знает все её секреты... ведь играть с Е Цзянь всегда так весело!
«Убивать её не вариант». Если молодая леди слишком рано сыграет в её смерть, будет трудно объясниться перед родственниками мужа, которые знают о её “бесполезной” сестрёнке.
– Ваш испытательный срок закончился, и вы не отвечаете нашим требованиям, поэтому отель решил отказать вам в постоянной работе. Прошу вас собрать свои вещи и в течение трёх дней покинуть выделенное жилье!
Двадцативосьмилетняя Е Цзянь была уволена ровно после двух месяцев работы... снова.
В жизни она выглядела точно так же как на снимке – спокойная и решительная. Стоя прямо перед менеджером отеля, её спина даже не дрогнула от этих жестоких слов, а сама женщина осталась совершенно спокойной после внезапной потери работы.
На самом деле, она уже настолько привыкла работать по два месяца, что стала совершенно равнодушной. И с каждым разом её сердце становилось лишь сильнее.
Её тёмные обсидиановые глаза спокойно смотрели на менеджера отеля. Е Цзянь холодно спросила:
– Когда я получу свою зарплату? Я честно заработала эти деньги.
– Это отель крупной корпорации! Неужели вы думаете, что мы не сможем заплатить вам какие-то две тысячи юаней? – менеджер Лю смотрел на эту чарующую красоту, которая могла заставить сердце любого мужчины содрогаться от восторга. Сейчас она была так близко, что даже его собственное сердце буквально выскакивало из груди.
Десять минут назад его жестоко обругал менеджер по кадрам за наём женщины, которая сильно оскорбила какую-то влиятельную фигуру.
Не отрывая глаз от Е Цзянь, мужчина скользнул рукой вниз и открыл ящик офисного стола. Как только его рука коснулась лежащего там конверта, он схватил его и бросил в девушку.
В этот момент на столе зазвонил телефон. Менеджер Лю, недовольный, что кто-то прерывает его веселье, мрачно ответил на звонок.
«Блядь, мне нужно будет выключить этот грёбаный телефон».
– Менеджер Лю, я знаю что вы мужчина, чьё сердце тает, когда дело касается красивой женщины. Но не ошибайтесь. Уже в десять лет Е Цзянь смогла соблазнить своего учителя. Итак, я уверена, вы знаете что делать. И расслабьтесь, никаких проблем не будет. Всё хорошо пока она остаётся в живых.
Из телефона доносился мягкий и нежный голос. Слушая эти слова, мужчина невольно подумал, что на другой стороне линии очень красивая девушка.
– Хорошенько проучите её. Если я буду довольна, то смогу немедленно сделать вас вице-президентом отеля.
Эта падшая женщина... Она сама занималась подобным с десяти лет, но продолжала строить из себя уважаемую и целомудренную леди!
Менеджер Лю повесил трубку; его похоть росла, и он стал более самонадеянным.
Госпожа удача действительно улыбалась ему. Недавно он приказал своему секретарю передать уборщице по фамилии Е напиток с препаратом, планируя хотя бы раз овладеть этой женщиной и вышвырнуть её подальше. Но теперь, после этого телефонного звонка, он мог просто положиться на жену высокопоставленного чиновника, когда закончит развлекаться с ней!
Конверт с деньгами упал на пол. В этот момент зрачки Е Цзянь немного расширились и она плотно стиснула руки перед собой.
Пока менеджер отвечал на звонок, женщина наклонилась, чтобы подобрать конверт, в котором лежала её зарплата. Но едва её пальцы коснулись бумаги, как Е Цзянь почувствовала, что над ней нависла ужасная угроза!
Только благодаря невероятному чутью на опасность, которое позволяло ей избегать и быстро реагировать на все угрозы, Е Цзянь до сих пор удавалось выжить. Пожалуй, это единственный дар, которая она получила от своей тяжёлой жизни.
Внезапно её тело немного пошатнулось. Тревога в сердце женщины забила набат, но не успела она твёрдо встать на ноги, как ощутила необъяснимое чувство, словно её силы вот-вот иссякнут. В нижней части живота словно полыхал пожар, и, не успев опомниться, женщина всем телом рухнула на стоящий перед ней стол.
– Значит, ты смогла соблазнить своего учителя в четырнадцать лет и ещё смеешь вести себя так гордо и высокомерно? Кое-кто только что позвонил и попросил хорошенько с тобой развлечься. Давай, я хочу посмотреть, как ты убежишь!
Е Цзянь находилась под воздействием наркотика и была насильно прижата к офисному столу, поэтому не могла оказать серьёзного сопротивления. Но даже в таком положении, женщина одной рукой крепко удерживала свой воротник, пока другой нащупывала предметы, разбросанные по столу.
Ещё заходя в кабинет, она отчётливо рассмотрела все предмета на столе и теперь моментально могла вспомнить их расположение... особенно тех, которые можно использоваться как оружие для самозащиты.
Например, там был чёрный кожаный футляр с семью канцелярскими принадлежностями: два карандаша, три перьевых ручки, причём одна из них закрыта колпачком, и две шариковых ручки. О, там ведь есть и пара офисных ножниц...
Две пуговицы на блузки были оторваны, а эти грязные руки уже схватили её за воротник... Е Цзянь прикусила нижнюю губу. Неважно, что рана была глубокой, ведь боль может очистить её разум и ослабить действие препарата.
Е Цзянь была женщиной, которая готова сражаться за свою жизнь. Она была женщиной, которая может причинить боль.
В четырнадцать лет её жестоко подставили, вынудив сказать, что она соблазнила своего учителя по математике... по этой причине, много лет спустя, именно её двоюродная сестра вышла замуж за мужчину из богатой и влиятельной семьи и использовала все возможные методы, чтобы причинить женщине боль... но та упорно продолжала жить.
И даже если сегодня она погибнет, Е Цзянь всё равно собиралась бороться до конца!
Она не тратила силы на бессмысленные потуги или движения. Вытянув руку, женщина нащупала одну из открытых перьевых ручек и со всей силы ударила по противоположенной руке мужчины.
Заострённое перо ручки безжалостно проткнуло руку Лю. Обезумевший от похоти менеджер был застигнут врасплох и издав пронзительный вопль, отдёрнул руку от воротника женщины.
Если её загоняли в угол, Е Цзянь становилась абсолютно безжалостной. Под яростные крики мужчины, который осторожно придерживал свою раненую руку, она аккуратно подняла конверт с деньгами и неуверенно побрела к двери, не собираясь смотреть на алые капли крови, стекающие с раненой руки этого безумного животного.
Но сделав лишь два шага, её крепко схватили за волосы на затылке.
– Блядь! Как ты посмела причинить мне боль!
Всё же менеджер Лю был мужчиной. Даже с раненой рукой он определённо справиться с женщиной, которую опоили наркотиком.
Грубо схватив голову Е Цзянь, Лю ударил её об стол.
«Бах!»
При ударе из головы женщины начала бежать тёплая жидкость.
Мужчина был безжалостен. Снова и снова, он сжимал голову Е Цзянь и бил её об стол, издав при этом утробный крик:
– Наглая шлюха! Я отправлю тебя на тот свет!
Е Цзянь знала, что потеряла много крови, а голова, казалось, вот-вот расколется пополам... но её рук снова потянулась на стол. Ей нужны ножницы из кожаного футляра!
Стационарный телефон уже лежал на полу, а кожаный стаканчик удобно перевернулся в сторону женщины. Она схватила выпавшие на стол ножницы и из последних сил, яростно, но точно, вонзила лезвие в грудь менеджера Лю, пробив ему сердце.
Е Цзянь часто прибиралась в секционной одного из медицинских университетов. За это время она узнала и изучила больше, чем студенты этого института, которые проходили специализированные курсы.
Прим. П: Секционная – помещение в морге, где проводиться вскрытие трупов.
Анатомия человеческого тела? Она очень хорошо её изучила!
Для гарантированного убийства недостаточно, чтобы ножницы просто пронзили сердце; их нужно обязательно вытащить! Только после извлечения артериальная кровь под напором хлынет из раны, словно струя из пожарного шланга!
Хотите спастись? Только в следующей жизни!
Кровь заливала лицо Е Цзянь, создавая ощущение, что женщина только что вернулась из глубин ада. Она прислонилась к столу и закрыла глаза, пока её рука нащупывала телефонный провод. Наконец, она дотронулась до телефона и окровавленными пальцами набрала строку цифр.
Она услышала звук подключения и мягкий женский голос на другой стороне. Ощущая предсмертные толчки своего сердца, Е Цзянь негромко прокляла:
– Е Ин, просто дождись!!
Город Фу Цзюнь находился глубоко в горах и был под охраной военных сил. Часто посреди ночи жители деревень слышали шум грузовиков. Это были военные, проходившие мимо входа в деревню.
В два часа ночи жители деревни крепко спали. Даже если бы они могли слышать звук снаружи, они бы просто продолжили спать.
Те, кто все-таки проснулись, подождали, пока звук не исчезнет, прежде чем включить свет.
Глава деревни сказал, что те, кто не соблюдает правила, могут разрушить любые связи, которые наконец-то сложились между городом и деревней!
За это виновник проведёт всю свою жизнь в тюрьме, никогда не выходя наружу!
Е Цзянь давно не спала. Как только звук грузовиков исчез, она подождала, пока головная боль пройдет, и встала с постели, прежде чем включить фонарик. Она быстро направила источник света на календарь, висящий на стене.
Это... не было сном. Кажется, она всё ещё сможет открыть глаза, чтобы увидеть завтрашнее солнце.
Оказалось, жизнь даровала ей милость; судьба устроила её для того, чтобы расти во время великой скорби, а затем переродиться в огне.
Шла весна, и в шесть часов утра из печных труб деревенских домов уже клубился дым. Ярко-зелёные деревья купались в лучах солнца, а вода блестела, переливаясь.
За окном ласточки сидели на проводах опорных столбов и радостно щебетали.
Постепенно ясное утреннее солнце пробралось сквозь туман, освещая растения, что делало цветы ещё красивее.
Зелёные побеги смотрели на цветы снизу вверх, словно любуясь их красотой и нежностью.
Ещё раз увидев весну, когда расцвели цветы и вернулись воробьи... она больше не смогла вернуться в то состояние, в котором была когда-то.
Е Цзянь посмотрела на девушку возле кровати, которая безостановочно болтала, и её глаза немного сузились.
Девушка, находившаяся напротив неё, родилась с алыми губами и белыми зубами. Её черные волосы были заплетены в косы, и она опиралась на свою руку, прислонённую к кровати.
Её глаза светились, как осенние всполохи, но кожа была темновата, а по обе стороны носа виднелись два маленьких пятнышка.
Это не выглядело недостатком, но она вспомнила, как у неё получилось избавиться от них несколько позже, в будущем.
— В первый день недели будет экзамен, не забудь мне помочь! А ещё я принесла задание из школы, помоги его скорее закончить!
У неё была неплохая внешность, как и голос, напоминавший чириканье иволги. Его было приятно слушать.
А вот тон был командным, будто Е Цзянь была обязана ей жизнью.
Е Цзянь держалась за одеяло и ждала, пока девушка закончит болтать. Приподняв уголок губ, она засмеялась.
— Давно не виделись, Е Ин.
Четырнадцатилетняя Е Ин. Да, это правда было давно.
— Как это давно не виделись? Мы виделись только вчера! Должно быть, ты головой ударилась, пока падала, — четырнадцатилетняя Е Ин с беспокойством посмотрела на свою кузину, которая была на полгода старше её. — Но ты не можешь стать глупой! Будет плохо, если такая красавица, как ты, будет глупой!
Она была права. Если Е Цзянь станет глупой, то кто будет выполнять её задания?
Глаза Е Цзянь обладали формой полумесяца, край её губ обнажил несколько неглубоких морщинок, а на лице появилась лёгкая улыбка.
— Если я стану глупой, не ты ли будешь чувствовать себя несчастнее? Никто не поможет тебе с заданиями, никто не подскажет ответы на экзамене, и никто не поможет тебе возглавить список успевающих. Если подумать, почему мне кажется, что ты станешь несчастнее меня?
Пока Е Цзянь наслаждалась сменой эмоций на маленьком лице Е Ин, она тихо напевала про себя «Амитабха». «Я согрешил, я согрешил, вот каково это - запугивать других». Почему она не делала этого раньше?
Она снова стала четырнадцатилетней девочкой, и ей, конечно, хотелось лелеять это чувство!
— Ты, наверное, сильно ударилась головой! Думаешь, мне нужна твоя помощь с заданиями? — то, что она думала тихо про себя, было сказано вслух Е Цзянь. Выражение лица Е Ин сразу стало мертвенно-бледным, когда она стиснула зубы в недовольстве.
Пока Е Ин пыталась справиться со смущением, выражение её лица неизбежно искажалось из-за юного возраста и отсутствия умений.
Е Цзянь посмотрела на её лицо, и та почувствовала, будто капля свежей крови упала в иссохшее сердце; всё тело чувствовало себя полностью посвежевшим, хотя это была всего лишь капля. Изящные брови слегка нахмурились, и она промолчала
Е Инь казалось, что Е Цзянь тут же принесет извинения.
Её голова слегка приподнялась, когда она искренне ждала этого.
— Тогда извини, что беспокою тебя. Нужно делать то, что должно. Я этого никак не отрицаю, — проговорила Е Цзянь и слегка улыбнулась.
Подняв руку, она потерла затылок и попросила Е Инь выйти, игнорируя её недовольное лицо.
— Я хочу переодеться. Проводить тебя до двери?
— Е Цзянь, как ты смеешь издеваться надо мной! — Е Инь медленно встала, и по её щекам потекли слезы.
Хотя она выглядела жалкой, её действия были жестокими. Деревянная дверь захлопнулась с громким грохотом, когда Е Инь гневно ушла.
— Издеваться? Е Инь, я же сказала, просто подожди!
Неторопливо переодеваясь, она услышала, как во дворе всхлипывает Е Инь, которая жаловалась матери.
Когда её сердце совершило три удара, Сунь Дунцин ворвалась в комнату с бамбуковой тростью.
— Ты ищешь смерти, девчонка? — яростно закричала она. — Ты ищешь смерти? Ешь и пьешь в моём доме, а теперь осмеливаешься запугивать свою младшую сестру? Ты, маленькая негодяйка, неужели я пригрела змею?
Трость была направлена не на тело, а на лицо.
Насколько велика была её ненависть? Если она ударит слишком точно, то может даже лишить глаза!
Е Цзянь уже увернулась в сторону, когда трость попала по тому месту, где она только что стояла. Вернувшись в своё четырнадцатилетнее "я", она больше не будет терпеть избиений и никому не позволит себя бить! Никому!
— Е Инь нужна была старшая сестра лишь чтобы выполнить задания, но я, наконец, смогла убедить её, что она сама должна решить свои проблемы. Тётя, разве вы не должны благодарить меня? И не бить меня тростью?
Сунь Дунцин была её тётей.
Две сестры вышли замуж за двух братьев. В их родительском доме они были сестрами и в доме их свекрови они были невестками.
— Эй, ты, ещё смеешь уклоняться? Вчера я не избила тебя до смерти, поэтому сегодня ты решила меня позлить? — Сунь Дунцин смотрела на неё. Закатав рукава, она попыталась снова ударить. — Твоей мамы больше нет рядом, поэтому я должна воспитывать тебя. Бесстыдница, соблазнила своего учителя в таком юном возрасте! Я должна была побить тебя, когда тебя привели домой прошлой ночью! Не смей портить мою Инь-Инь!
Сунь Дунцин была готова безжалостно наказывать дочь своей сестры.
В родительском доме её всегда считали высокомерной, и она всегда должна была бороться с сестрой.
Теперь, когда сестра оставила на неё свою единственную дочь, она должна была должным образом воспитывать её, разве нет?
От её слов взгляд Е Цзянь стал ледяным, а её нежное лицо сразу же выразило злость..
Соблазнить?
Проснувшись вчера вечером и посмотрев на календарь на стене, она поняла, что вернулась в себя четырнадцатилетнюю!
В этом месяце в школе расцвели деревья персика.
В этом году четырнадцатилетняя девушка хотела пойти домой из школы вместе с Е Инь. Выйдя наружу, она побежала за Е Инь и, поровнявшись, не сказала ни слова.
Пробежав десять метров, Е Цзянь споткнулась и ударилась лбом о камень, покрытый мхом. В этот момент она потеряла сознание.
К тому времени, когда она пришла в себя, было уже воскресенье, и слух о том, что она соблазнила учителя, уже везде распространился.
Однако в этот раз она проснулась в пятницу!
Разница в два дня была решающей, чтобы определить остаток её жизни.
Е Цзянь протянула руку к подушке. Схватив ножницы, лежавшие там с прошлой ночи, она направила их прямо на Сунь Дунцин и твердо сказала.
— Это я, у которой даже менструация еще не началась… уже знаю, как соблазнить учителя? Кто бы там ни разрушил мою репутацию, я накажу всю его семью!
Стремительные шаги Сунь Дунцин немедленно прекратились из-за острых лезвий ножниц, которые испускали ледяной блеск.
Она смотрела на решительное выражение лица и холодный взгляд Е Цзянь.
В этот самый момент её сердце подпрыгнуло, и бамбуковая трость, которую она высоко подняла, мгновенно выпала из ее рук.
— Тетя, когда ничего не известно, не смейте сплетничать и делать мою жизнь несчастной, потому что я не боюсь потянуть всю семью вслед за собой ко дну.
Е Цзянь говорила холодно. Её зрачки были темнее ночного неба; но глаза ярко горели, так же ярко, как звезды, сияющие ночью.
Она перевела взгляд на тетю, в которой чувствовалась сменяющаяся энергия.
Это было красиво, но страх внутри усилился..
— Девчонка... Посмотрим, сколько ты выдержишь! Когда учитель придет к нам, ты сама объяснишься с ним, — сердце Сунь Дунцин гулко билось из-за непоколебимости Е Цзянь. В глубине души она спросила себя: «Значит, Инь-Инь соврала мне?»
Сунь Дунцин быстро отмахнулась от этой вспыхнувшей мысли.
Быть не может! Инь-Инь всегда была доброй и умной; она определённо никогда не соврала бы.
Но всё равно надо было поговорить с Инь-Инь.
Сунь Дунцин думала о серьёзности вопроса. Отбросив бамбуковую трость в сторону, она ушла.
Она была не очень обеспокоена, потому что этот вопрос касался Е Цзянь, а не её собственной дочери. Её свекровь всё равно ненавидела эту внучку.
Однако… Сунь Дунцин чувствовала себя очень взволнованной. Она не была уверена, почему, но было чувство, что надвигается гроза.
Е Цзянь холодно смотрела, как удалилась её тётя. Уголки её губ постепенно расслабились. Посмотрев в зеркало, она ясно увидела своё четырнадцатилетнее лицо.
Она снова была молодой. Её губы сложились в улыбку, улыбку, которая раскрыла её мысли об изменениях, произошедших с ней.
Её взгляд немного сместился, и в зрачках появился намёк на холод, когда она увидела, как Сунь Дунцин поспешно выбегает со двора и исчезает из поля зрения.
Е Цзянь равнодушно отвела взгляд. Взяв расческу, она стала расчесывать свои густые чёрные волосы.
«Е Инь, на этот раз тебе лучше глядеть в оба!»
В тот год спустить этот вопрос было моей величайшей ошибкой, но теперь я превращу твою жизнь в бескрайнее страдание!
Е Инь складывала ветки под персиковым деревом. Её поразил внезапный крик Сунь Дунцин. Она недовольно надулась и пробормотала: Мама, ты меня напугала.
Сунь Дунцин не хотела произносить какие-либо резкие слова в адрес своей дочери, поэтому тихо прошептала: То, что ты вчера рассказала мне… что именно произошло?
— Что случилось? — Е Инь опустила голову и коснулась носом нежных лепестков на ветке. В её глазах виднелась паника, но та очень хитро спрятала её за своими действиями. — Откуда мне знать, что случилось?
— Пойдем в дом! — Сунь Дунцин проверила, что никого нет рядом, прежде чем потянуть дочь в свою комнату. Она осторожно начала расспросы.
Выходя с другой стороны, Е Цзянь увидела, как мать дёргала дочь, когда они входили в дом. На её губах появилась лёгкая улыбка, когда она выходила из дома Сунь Дунцин.
Это был не её дом.
Её дом находился в глубине деревни. Её дом стоял напротив бамбукового леса и был сделан из плитки и кирпичей. Родители построили его, пока ещё были живы.
Раньше это место было раем для неё.
Перед домом был персиковый сад, а сзади доносился прекрасный глухой звук, когда ветер проникал через бамбуковый лес.
Она сидела под персиковым деревом, положив голову на руки, наблюдая, как мать читает стихи чётким голосом, и постепенно засыпала.
Отец обычно возвращался с урожаем бамбуковых побегов и чистил их, время от времени смеясь: Цзянь такая же, как ты: любит читать.
Это небесное счастье прекратилось, когда ей было четыре года.
Когда она вспомнила эти приятные воспоминания, слезы наполнили её глаза. Но увидев, что мимо проходят жители деревни, она быстро смахнула эти слезы.
Весна была напряжённым сезоном для жителей деревни. Прежде чем Е Цзянь успела их поприветствовать, они уже собрались вокруг неё и с беспокойством спросили: Ты уже очнулась? Как твоя голова?
Их намерения были простыми и невинными, но в то же время в них было чувство уверенности.
Столкнувшись с их беспокойством, Е Цзянь почувствовала смущение и прикрыла лоб рукой.
— Больше не болит. Должно быть, я перенервничала из-за экзамена и потеряла сознание после того, как случайно споткнулась о ногу Е Инь.
— Дитя, зачем так переживать об экзамене? Е Инь ведь хорошо учится, попробуй у неё списать, — пошутили жители деревни. Их сердца были полны жалости к девушке, которая осталась без родителей и теперь жила со своей тётей.
Их впечатление о ней теперь было хорошим, и они не смотрели на неё с отвращением.
Е Цзянь слегка надулась, притворившись, что с волнением накрутила волосы на палец, и пробормотала:
— Она отдала свой листок очень рано. Даже при желании я бы не смогла списать. Я сидела до самого звонка, прежде чем сдать работу.
После её слов жители деревни не могли удержаться от смеха. Е Цзянь была честным человеком.
Однако они не знали, что на этот раз Е Цзянь уже начала прокладывать путь к будущему.
— Дядюшки и тетушки, я пойду домой. Пожалуйста, продолжайте заниматься тем, чем вы были заняты, — сказала Е Цзянь вежливо, поблагодарила, и на её маленьком лице появилась приветливая улыбка. — Прошло много времени с тех пор, как я была дома, поэтому я собираюсь немного там убраться.
Только тогда жители деревни узнали, что она идёт к дому в самой дальней части деревни.
— Старик Джен должен быть там. Он там со своей собакой, поэтому, прежде чем войти, не забудь покричать.
Конечно, Е Цзянь помнила. Она также помнила тот случай, когда её обвинили, и она побежала туда, плача, но большая чёрная собака выбежала и яростно облаяла её. Если бы не старик Джен, появившийся как раз вовремя, её бы покусала эта собака.
Позже старик Джен сказал ей, что чёрная собака на самом деле была не просто собакой, а молодым тибетским мастифом.
Глядя сквозь густые персиковые деревья, Е Цзянь увидела едва виднеющийся дом вдали среди моря цветов. Её дом остался таким же, каким она его помнила.
Тёмно-зелёная плитка и чистые белые стены; так же, как когда дом был ещё новым.
Это был ещё сезон, когда цветут персиковые деревья. Дул весенний ветер, колыхавший лепестки.
Е Цзянь вошла в вихрь из лепестков и направилась к месту, которое называла домом.
— Дедушка Джен, дедушка Джен, — за несколько шагов до того, как персиковые деревья остались позади, закричала Е Цзянь. Чёрная собака сбоку была тибетским мастифом. Предварительный крик предотвратил инцидент, который мог бы произойти.
Она шла медленно, но всё равно успела пройти персиковые деревья, прежде чем кто-то ответил.
Она остановилась, когда увидела четырёх мужчин, которые ели лапшу на приподнятой платформе.
Она быстро поклонилась, прежде чем спросить:
— Дедушка здесь?
Быстро посмотрев на них, она отвела взгляд.
Только краем глаза она увидела, как один из них поднял руки и быстро схватил что-то из-под деревянного стола... Это был пистолет.
Оставаясь на месте, она взглянула ещё раз. Четверо мужчин были в обуви, которую обычные люди никогда не наденут... военные ботинки.
У них была безупречно ровная осанка даже в положении сидя.
Кроме того, у них были очень короткие волосы — единственная причёска, разрешённая в армии.
Эти четыре человека были военными.
Они сидели перед домом с улыбками на лице и небрежно болтали. Но из-за её внезапного появления четверка стала несколько взволнованной.
Старик Джен, у которого была замотана талия, вышел с широкой улыбкой:
— Ну, пойдём, пойдём… А, девочка Цзянь?
Четверо мужчин поспешно встали, и среди них был один с серьёзным лицом, который, видимо, был среди них старшим. Он засмеялся:
— Маленькая мисс, не бойся, мы не плохие люди.
Они не были плохими людьми, конечно, она знала это.
В любом случае она видела людей и похуже.
Бояться? В ней не было даже намёка на страх.
Е Цзянь слегка улыбнулась им. На её лице не было никаких признаков застенчивости. Вместо этого она подошла к старику Джену, который держал в руках несколько тарелок, и тихо произнесла:
— Вам нужно отдохнуть. Я сама накрою стол. У вас больные ноги, а весной боль усиливается.
Эти слова, которые услышали четверо мужчин, заставили их чувствовать себя несколько неловко.
Потому что они все знали, что ноги старика Джена были больными.
Он получил ранение на поле битвы, и с наступлением весны или осени боль в его ногах увеличивалась в несколько раз.
На этот раз они вернулись, чтобы дать специальную мазь, полученную от военных.
Они только что приготовили свою лапшу и ещё не начали есть, как вдруг перед ними появилась девушка, похожая на эльфа.
Теперь они были озадачены.
Старик Джен стушевался. Откуда девочка Цзянь узнала о том, что у него плохо с ногами? Среди жителей села никто об этом не знал.
— Всё нормально, всё нормально. Просто лучше позаботься о себе. Конечно, Старик Джен знал, что Е Цзянь вчера упала в обморок. Но поскольку присутствовали другие, он не сказал об этом, чтобы избежать унижения молодой девушки.
Е Цзянь сжала губы и слегка неестественно улыбнулась:
— Это был просто несчастный случай. Я прошу прощения за все проблемы, которые доставила.
Тарелки с квашеной капустой аккуратно поставили на стол. Блюдо заправили кунжутным маслом и полной ложкой соуса с чили. Блюдо было не только ароматным, но и свежим.
Соевый соус не закрыли как следует, и тогда Е Цзянь пошла его плотно закрывать.
Мало кто из детей в деревне был избалован, но ребенок без родителей был ещё менее склонен к тому, чтобы его баловали.
Старик Джен посмотрел на девушку, которая была вдвое меньше его; худая и слабая, но её действия казались такими, будто она дралась уже лет десять, если не больше. Когда он посмотрел на неё, его сердце слегка заболело, и он вздохнул:
— Девочка, не нужно им помогать. Когда они закончат есть, то сами уберут за собой.
— Маленькая мисс, иди и отдохни, мы сделаем всё сами.
Если бы командир узнал, что их, здоровых лбов, обслуживала маленькая девочка, он бы точно стал ругаться.
Четвёрка была смущена тем, что возле них суетилась девочка, и пытались отгородиться руками. Но из-за их размашистых жестов несколько палочек для еды выпали из мисок.
Инстинктивно самый ближайший к падающим палочкам мужчина протянул руку. Но их уже поймала пара тонких рук.
Е Цзянь положил палочки обратно в миску и приветливо улыбнулась:
— Они не испачкались, поэтому мыть их не нужно.
— Спасибо, — молодой солдат ещё больше смутился и несколько раз поблагодарил.
Солдат с серьёзным лицом, которому было около тридцати, улыбнулся и искренне сказал:
— Ох, у маленькой мисс очень быстрая реакция. Почему ты не ешь лапшу вместе с нами? Мы можем с тобой поделиться.
— Я уже поела, но спасибо, — улыбалась Е Цзянь едва заметно, но эту улыбку можно было заметить и в уголках глаз. Глядя на её лицо, мужчины чувствовали теплоту в сердцах.
Во время этой первой встречи они почувствовали, что девушка была вежливой маленькой мисс.
После деликатного отказа от приглашения офицера Е Цзянь повернулась к старику Джену и тихо сказала:
— Дедушка Джен, я здесь, чтобы поговорить про…
Но прежде чем она закончила фразу, на неё набросилось животное. Оно двигалось быстро, так, что опавшие на землю лепестки вновь затрепетали в воздухе.
Несмотря на присутствие ещё нескольких человек, животное бросилось прямо на Е Цзянь. У него была такая большая скорость, что даже старик Джен не успел ничего сделать.
Е Цзянь не могла пошевелиться.
Чёрное животное не только бросилось к ней, но и зарычало и положило передние лапы к ней на плечи… Оно было так близко, что Е Цзянь ясно видела его зубы. Они были очень острые и немного испачканные красной кровью.
Судя по тяжёлому дыханию, несомненно, это был тибетский мастиф.
— Не двигайся.
— Не двигайся.
Сзади послышался шепот, уговаривавший Е Цзянь успокоиться, не кричать и не делать резких движений.
Е Цзянь, почувствовавшая резкий запах крови, старалась изо всех сил расслабить плечи и управлять дыханием.
Мастиф мог побороть тигра. Её лучшим выбором было не делать никаких движений.
Старик Джен не успел сразу же что-то сделать, вместо этого он трижды слегка хлопнул в ладоши.
Собачья шерсть сразу же улеглась, и мастиф тихо вздохнул, быстро убрав клыки. Е Цзянь почувствовала, что ещё секунду — и животное прокусило бы ей шею, если бы не старик Джен.
После встречи, которая длилась не больше нескольких секунд, чёрная собака ещё раз тихо зарычала, затем отстранилась от Е Цзянь и уселась рядом со стариком Дженом.
Не изменяя выражения лица, Е Цзянь тихо выдохнула, прежде чем закончить то, что она хотела сказать:
— Дедушка, есть кое-что, о чём я хочу поговорить с вами в доме.
Мужественные люди? Таких было много. Но даже они, возможно, не смогли оставаться спокойными. Четыре солдата слишком хорошо знали, что он из себя представляет.
Тот, кого держал старик Джен, был тибетским мастифом из первого поколения «Железных генералов». Они были грозными, эффективными в бою и быстро реагировали… В них были собраны все главные качества!
Рядовой солдат не обмочил бы штаны от страха, но выражение лица бы точно поменялось.
Однако маленькая мисс перед ними... смогла равнодушно вернуться к разговору! И это точно достойно восхищения!
Старик Джен догадывался, для чего она здесь. Оглянувшись на солдат, удивлённо глазевших на девушку, старик Джен кивнул и повёл Е Цзянь в комнату, где даже мебель была совершенно новой.
— Девочка Цзянь, этот дом всегда ждал тебя. Это твой дом. Ты можешь вернуться, когда только захочешь.
Это были простые слова, но они поразили Е Цзянь в самое слабое место в сердце. Обернувшись, она низко поклонилась:
— Дедушка Джен, спасибо.
Такая церемониальность была ошеломляющей даже для старика, который пережил дождь из пуль на поле битвы.
Его толстые и грубые руки твёрдо держали Е Цзянь, и он сказал глубоким и раскатистым голосом:
— Дорогая, дедушка не заслуживает такого почтения. Этот дом всегда принадлежал тебе. Я всего лишь человек, который будет охранять это место до твоего возвращения.
Старик был силён, и Е Цзянь не могла снова поклониться.
— Девочка, стой прямо! Чтобы выжить в этом мире, первое, что нужно сделать, — это держать спину прямо!
— Дедушка Джен, спасибо, — Е Цзянь посмотрела на человека,волосы которого уже поседели, который вложил свою мудрость в её сердце, будто он был кем-то очень близким ей.
— Е Цзянь должна запомнить эти слова.
Дедушка Джен не спросил, почему она вдруг захотела вернуться. Если бы он хотел сделать это, он не привёл бы её в эту спальню, за которой тщательно ухаживал.
Когда старик и девушка вышли из дома, мужчины, которые ели лапшу на улице, уже покинули дом. Стол был убран, а стулья аккуратно стояли по бокам… как будто здесь и вовсе не было солдат.
Старик Джен посмотрел на пустые стулья у стола и хриплым голосом мягко сказал Е Цзянь: «Девочка Цзянь, ты узнаешь позже, кто они такие. Дедушка не может сказать наверняка обо всем, но когда ты будешь жить здесь, никто не посмеет тебя обидеть».
Обидеть… Она никогда больше не допустит жестокого обращения с собой!
Е Цзянь кивнула. Подумав немного, она прищурилась: «Не волнуйтесь, я не буду говорить опрометчивые вещи».
В мире было достаточно умных людей. Но не хватало тех, которые заботились о своей душе. Старик Джен засмеялся и мягко посмотрел в глаза Е Цзянь: «Хорошо, тогда дедушка будет ждать, когда ты вернешься домой».
Хэй Джа снова вернулся из ниоткуда, когда Е Цзянь собралась уходить. Старик Джен улыбнулся и посмотрел на Е Цзянь: «Ты боишься его даже сейчас? Он тебя так напугал?».
Молодой тибетский мастиф был гораздо крепче, чем обычная взрослая собака. Е Цзянь, мельком взглянули на него и надулась: «Я не боюсь. Своенравный пес знает своего хозяина».
«О, девочка, ты наверняка довольно мужественна. Но это не собака, это мастиф; очень своенравный тибетский мастиф. При виде ее спокойного лица без тени страха его сердце успокоилось. Тогда пусть обнюхает тебя. Когда ты вернешься, он тебя узнает».
Хэй Джа мгновенно отреагировал на движение руки. Он быстро подбежал, будто был достаточно выдрессирован.
«Иди, Хэй Джа, обнюхай свою новую молодую хозяйку». Старик Джен наклонился вперед и осторожно погладил Хэй Джа по голове, прежде чем притянуть руку Е Цзянь, чтобы мастиф почувствовал запах.
Е Цзянь смело протянула руку и положила ее на морду Хэй Га. «Привет, Джа, я Е Цзянь. В будущем, пожалуйста, позаботься обо мне».
Требовалось время, чтобы принять хозяина, и тибетский мастиф обычно признавал только одного хозяина за всю свою жизнь. Но этот мог бы принять два.
Хэй Джа не сразу почувствовал запах Е Цзянь, а вместо этого встряхнул шерстью и несколько раз обошел вокруг Е Цзянь, как гордый генерал. Время от времени он принюхивался и порыкивал.
Обнюхивание и рычание продолжались не более трех минут, прежде чем он оказался перед ногами Е Цзянь и лег. Это был знак того, что он принял свою новую хозяйку.
Хэй Джа, наконец, принял ее. На ее сердце была радость, в отличие от чувств другого человека.
Сунь Дунцин была взволнована и взбешена до белого каления рано утром, когда она кружила вокруг деревни, пытаясь найти Е Цзянь.
Негодная девчонка, куда она исчезла! Когда все было хорошо, она всегда вертелась под ногами; но как что-то случится – ее и след простыл.
Е Цзянь шла к набережной в деревне, которая была рядом с прудами. Прищурившись, она увидела, что Сунь Дунцин смотрела на нее из низины.
Все, что увидела Е Цзянь, - это ее быстрый взгляд, когда женщина яростно бросилась в ее направлении. Сунь Дунцин громко закричала: «Девчонка Цзянь, ты что творишь! Вернись! Вернись, я тебе говорю!"
«Хай Да, Хай Да, быстро, хватай эту девчонку! Эта глупая девчонка, если она не в себе, может даже с набережной спрыгнуть!»
Сельский житель, прогуливаясь мимо с мотыгой на плече, сразу же отбросил ее, услышав громкий крик, и побежал к тому месту, где находилась Е Цзянь. Он оттолкнул ее от края своей сильной, как сталь, рукой.
Должно быть, его обуял страх, потому что сила, которую он прилагал, была настолько велика, что он сам отлетел вместе с Е Цзянь в рисовое поле.
«Дядя Хай, вы должны быть осторожнее», - быстро сказала Е Цзянь и помогла мужчине средних лет подняться. «Я вышла из дома не так давно, и моя тетя уже кричит на меня. Даже я не уверена, почему».
На спине мужчины выступил холодный пот, но, услышав, что сказала Е Цзянь, он нахмурился. «Твоя тетя только и знает, как тревожить других! Я почти до смерти испугался».
А потом он продолжил: «Девочка, разве ты не потеряла сознание еще вчера? Почему ты не отдыхаешь дома? Почему ты пришла на набережную?»
Е Цзянь быстро извинилась: «Дядюшка Хай, извините, что побеспокоили, но я понятия не имею, почему моя тетя подумала, что я собиралась спрыгнуть с набережной. Пусть я и не совсем взрослая, я знаю, что можно умереть, спрыгнув с набережной. Есть вещи, с которыми можно играть, и вещи, с которыми нельзя».
«Маленькая девочка знает, что говорит». Мужчина обрадовался, услышав ее слова, и поднял руку, чтобы потрепать ее по голове. «Немного ума - это хорошо. А то была бы ты как тетя... Да уж... Рано или поздно она напугает нас до смерти».
Внизу бежала Сунь Дунцин и без остановки кричала: «Ах ты, хватит меня волновать. Натворила дел, не хочешь отвечать. А теперь еще сигать с набережной собралась? Если ты умрешь, я виновата буду!»
«Кто тебя надоумил? Спрыгнуть с набережной? Глупая девчонка, если у тебя хватает смелости спрыгнуть с набережной, то почему у тебя не хватает смелости признать свой проступок вместо того, чтобы сваливать ответственность на других?»
Е Цзянь видела только эмоциональное движение губ и ее экспрессивные действия.
Чтобы подчеркнуть, насколько она на самом деле была взволнована, она бежала по рисовым полям. Пробежав по ним, она поняла, что с нее слетела обувь. Ей пришлось вернуться, чтобы отыскать и надеть их, и только потом она продолжила бежать.
Не больше, чем через два шага она упала на землю и быстро поднялась, не стирая пыль. Ее действия показывали, насколько она была взволнована, как будто ей нужно было спасти девочку.
Она громко кричала, и слова, которые она произносила, были серьезными, настолько серьезными, что жители деревни, неважно, были ли они дома или работали в поле, бросились к ней.
Они не знали, что происходит, но, просто услышав крик Сунь Дунцин, подумали, что Е Цзянь сделала что-то постыдное, из-за чего ей захотелось спрыгнуть с набережной!
"Что случилось? Что случилось?"
«Девочка Цзянь хочет спрыгнуть с набережной? Чтобы маленький ребенок думал об этом…»
«Быстрее, давайте посмотрим, что случилось. Тетушка Сунь Дунцин до такой степени испугалась!»
Нет нужды говорить, что Сунь Дунцин была здесь из-за Е Инь. Эта девушка действительно может всё испортить. Без сомнения, она была умной девочкой, и Е Цзянь полностью осознавала это из-за потери, которую она понесла в своей прошлой жизни от руки этой девушки.
Но на этот раз эта Е Инь должна по-настоящему почувствовать вкус стыда!
«Что случилось с моей тетей? Как будто у нее инсульт, который был у дедушки», - тихо проговорила она себе под нос. Ее голос был негромким, но достаточным для того, чтобы дядюшка Хай, который поднимал мотыгу, услышал.
Он вскинул голову, чтобы взглянуть на бегущую Сунь Дунцин, и слегка усмехнулся. «Здесь не то, она еще безумнее...», - пошутил дядюшка Хай и немного помедлил, прежде чем улыбнуться Е Цзянь.
«Когда у твоего деда случился инсульт, тебе было всего три года, но ты все равно помнишь?»
«Конечно. У него был инсульт в седьмой день апреля. Двадцать седьмого октября он вышел из дома и был найден возле водоема в четыре часа дня», - грустно ответила Е Цзянь, опустив голову. Затем дядюшка Хай вздохнул.
Он еще раз взглянул на Сунь Дунцин и вздохнул: «Эта твоя тетя… она определенно говорит много глупостей. Разве ты не собираешься сказать ей пару слов в ответ?».
Е Цзянь горько улыбнулся и беспомощно сказала: «Мудрый человек знает, что он ничего не знает, но глупец думает, что он знает все. Дядюшка Хай, я пойду. Есть вещи, которые я должна прояснить».
«Я тебя провожу. Увы, ты такая искренняя девочка!». Такой человек, как дядюшка Хай, не мог не расстроиться из-за осиротевшей юной девочки.
Сунь Дунцин увидела, как с другой стороны приближались две самые известные болтушки деревни. А Е Цзянь все стояла, не смея ответить ни на одно обвинение. В глубине души Сунь Дунцин была довольна.
Эта глупая девчонка должна нести наказание!
Две самых известных болтушки деревни пришли быстрее всех, чтобы узнать, в чем же дело.
Обе хотели поскорее разузнать дело и посплетничать, поэтому вскоре уже вся деревня знала, что происходит.
«Этого не может быть, разве нет? Соблазнила своего учителя? Ты уверена? Айхей, эта худенькая девочка уже знает, как соблазнять мужчин, когда у нее еще волосы не на всех положенных местах появились?»
Тетя Сунь Дунцин казалась потрясенной до крайности, и она упала на землю, крича: «Уверена ли я? Вчера, когда они были дома, моя Инь-Инь не смела ничего рассказать, а Е Цзянь продолжала вести себя так, как будто потеряла сознание. Если бы не Инь-Инь, которая случайно проболталась, я бы так и не узнала!»
«Как я уже говорила, девушка, родившаяся красивой, всегда воспользуется этим. Просто посмотри на этот случай. Потому, что она красивая, она пошла соблазнять других. Остерегайся ее влияния на твою Инь-Инь.
Две болтушки взволнованно перемывали косточки, и спустя несколько мгновений они решительно вменили грех Е Цзянь.
Позже жители деревни, которые все еще не знали и услышали об этом, несколько сомневались.
«Вы все должны знать, что Е Цзянь - непослушный ребенок, в отличие от моей честной Инь-Инь, которая знает, как учиться! Если случилось что-то настолько весомое, я бы не хотела, чтобы школа отправляла кого-нибудь ко мне домой поговорить».
Сунь Дунцин жаловалась еще больше, выливая помои на Е Цзянь.
«Тетушка Ю, я никогда не считала себя настолько красивой и не рассчитывала на это, чтобы добиться чего-то. Я вовсе не думаю так, как вы говорите. Что может знать такая, у которой даже волосы не везде выросли?»
Е Цзянь подошла к ним, преграждая путь и говоря уверенным и спокойным голосом. «Кроме того, тетушка Цю, даже вы знали, что я не достигла половой зрелости, но вы верите, что я соблазняю своего учителя? Ваша дочь сидит со мной за одной партой. Без разницы, соблазнила я своего учителя или нет, можете спросить свою дочь Вэнь Ли».
«Вы обе были свидетелями того, как я соблазнила своего учителя? «Учителя - самые близкие к небесам». Я, росшая без матери и отца, знаю, что учитель не должен получать преимущества!»
Самая лучшая защита от сплетен – столкнуться с ними лицом к лицу.
После опыта, который она получила из своей предыдущей жизни, четырнадцатилетняя Е Цзянь, наконец, стала противостоять другим.
Ее глаза были такими же ясными, как солнце на небе, тьма, которой теперь некуда было бежать, была уничтожена в пределах ее поля зрения.
Тетя Сунь Дунцин испугалась, когда Е Цзянь появилась перед ней сразу после жалоб! Глупая девчонка, которая смеет… смеет дерзко отвечать, а тем более на глазах у соседей!
После того, как она оправилась от шока, ее сердце испугалось: «Плохо дело, с этой девчонкой, возможно, будет трудно справиться!»
Быть неразумной и устраивать сцены - ее сильная сторона. Увидев, что слушатели уходят, она быстро воскликнула: «О моя сестра, ах, почему ты бросила меня с девчонкой, которая знает только, как заработать проблем? Она даже научилась дерзить! Она может даже стать смертью меня!
Тетушка Е и тетушка Цю, которые полностью поверили Сунь Дунцин, немного засомневались после того, что сказала Е Цзянь. Но после сцены с тетушкой Сунь Дунцин они наконец-то определились во мнении.
Когда она разыгрывала сцену, Е Цзянь холодно наблюдала за ней. Нахмурившись, она спокойно сказала: «Я стала сиротой в молодом возрасте, о чем знали все жители деревни. Поэтому, моя дорогая тетя, нет необходимости постоянно рассказывать всем об этом каждый день. И потому, что я сирота, я должна быть еще осторожнее, чем все остальные. Потому что мне не у кого учиться, как избежать беды»
«У всех молодых, например, у Е Инь и Ли Вэнь, есть родители, которым можно поплакаться, когда они чувствуют себя обиженными. Но такой сироте, как я, некому пожаловаться! Я даже права не имею жаловаться, но у меня есть право попадать в неприятности и соблазнять своего учителя? И навлечь стыд на моих уже мертвых родителей?»
Сунь Дунцин больше не могла слушать. Одним быстрым действием, не стряхивая пыль с ног, она встала с земли иначала ругаться: «Ты все еще смеешь спорить? Глупая девчонка, ты вообще воспринимаешь меня как свою тетю?
Тебя послушать, так ты не можешь соблазнить своего учителя. Если ты знаешь, как разговаривать со своими старшими, тогда ты должна знать, когда замолчать!»
«Тетя, вы обвиняете меня в том, что я соблазнила учителя, но вы сами пошли это проверить? Вы пошли спросить в школу? Пришел ли учитель к нам домой поговорить? Вы спрашивали Е Инь, что случилось?» Е Цзянь осторожно включила имя Е Инь в свою речь. Если присутствие само по себе не сработало, она должна разыграть следующую карту, используя слова!
Присутствовали также несколько жителей деревни, с которыми Е Цзянь столкнулась сегодня утром. Они сразу же поняли, что происходит, и начали обсуждать то, что произошло вчера.
«У девочки Цзянь был экзамен, так как она могла соблазнить учителя?»
«Разве не Е Инь тащила Е Цзянь? Так когда она успела соблазнить учителя?»
Сунь Дунцин уже не могла угнаться за словами Е Цзянь. Особенно теперь, когда приплели Е Инь. В ее состоянии паники возможность давно ушла, когда она пыталась придумать что-то, что можно было бы ответить.
Сельские жители, которые раньше осуждали, теперь жалели Е Цзянь.
«Нет дыма без огня. Если ты не сделала ничего плохого, то другие определенно не начали бы сознательно обвинять тебя в том, чего ты не делала!» Гнев Сунь Дунцин вырвался, и она отстранила нескольких жителей деревни, которые заняли сторону Е Цзянь. Ткнув в нее пальцем, она ругалась: «Ничего не происходит без причины. Если ты не виновата, то никто не посмеет обвинить тебя!»
Е Цзянь быстро перевела взгляд и слегка улыбнулась ей в ответ. «Неважно, насколько чист снег, его всегда кто-нибудь затопчет! Тетя Сунь, если люди никогда не слышали об этом, почему рассказываете только вы?
Ваша племянница просто хочет спросить, откуда вы это узнали? В любом случае, почему бы вам не ответить? Вы моя тетя, мой родственник. Я уверена, что вы не хотели бы, чтобы меня обвиняли».
Отступая ради продвижения вперед - играя пассивно-агрессивно, Е Цзянь знала, что жители деревни почувствуют, что она сама действительно идет против взрослого человека, против Сунь Дунцин.
У Сунь Дунцин уже не было идей, и она беспомощно вскрикнула: «Почему кто-то обвиняет тебя? Только ты сама можешь быть уверена в том, что сделала, а что – нет. Глупая девчонка, ты до сих пор не хочешь признавать свои ошибки! Даже если бы я оставила это в секрете ради тебя, думаешь, что от других получилось бы долго скрывать?
Продолжая слушать, деревенские жители почему-то чувствовали, что что-то не так. А ведь действительно… Если бы не Сунь Дунцин, то они бы и не знали.
«Ребенок еще не достаточно взрослый, поэтому она определенно не осмелится на такое! Соблазнить учителя - огромный грех! Тетя Дунцин, я думаю, вы должны поговорить с тем, кто такое сказал, и наказать его!»
«Такие вещи могут навредить репутации ребенка. Оторвать язык человеку, который болтает такие небылицы!»
Е Цзянь была тверда, не чувствуя вины в своем сердце. Ее глаза сияли. Она уверенно встала и повела рукой после долгой паузы. И этого было достаточно, чтобы заявить о неправоте Сунь Дунцин.
Но наказать? Что же тогда будет?
Сунь Дунцин крепко сжала зубы и яростно вперила взгляд в мрачные глаза девочки: «Е Цзянь, вижу, что ты выросла, и твои крылья окрепли!»
«Я стала только более понимающей, но я еще не выросла. Я знаю, как определить значимость слов, и от таких заявлений надо отбиваться! Если вы так уверены в моей вине, то почему все остальные сомневаются?
«Дорогие дядюшки и тетушки, моя тетя вменяет мне в вину то, о чем я сама не слышла. И поэтому я хочу, чтобы вы стали моими свидетелями».
Е Цзянь отказалась сдаваться, что вызвало легкую панику у Сунь Дунцин. Ее тон стал еще резче: «Глупая девчонка, считаешь мои добрые намерения злым умыслом! Хорошо, мы подождем, пока учитель придет и найдет нас. Когда это случится, посмотрим, что ты скажешь!
Сунь Дунцин чувствовала, что она должна уйти. Иначе скоро она окончательно проиграет в этом споре.
Черт возьми, характер Е Цзянь совсем изменился всего лишь за одну ночь. Чтобы втянуть жителей деревни и попросить их стать свидетелями… Неслыханно!
Сунь Дунцин, будучи проницательной и зная, что люди обернулись против нее, умыла руки и прокляла Е Цзянь, прежде чем уйти.
Тогда жители поняли, что на самом деле происходит, и обвинили Сунь Дунцин во злобе. Е Цзянь очень не повезло иметь такую тетю.
Но это продолжалось недолго, так как несколько внимательных жителей мягко одергивали окружающих, наказывая им, чтобы они помолчали.
В конце концов... у Сунь Дунцин был муж, который был заместителем мэра города Фу Цзюнь. Даже ходили слухи, что он может быть назначен мэром.
Е Цзянь быстро окинула взглядом все находящееся перед ней, прежде чем опустить голову. Длинные ресницы мягко скрыли холодные намерения в ее глазах.
Она знала, о ком говорили люди.
В «приданное» Е Инь также входил отец, назначенный заместителем мэра. Что бы там ни было, школа не слишком охотно поверит Е Цзянь.
После того, как жители деревни разошлись, Е Цзянь осторожно подняла руки, чтобы взглянуть на линии ладони. Это было как тяжелое путешествие, которое ей предстоит пройти… Все будет хорошо, как только конец будет в ее власти.
Она бы не хотела пойти против дяди Е Чжифань.
Она была хорошо осведомлена о его стремлении к власти. Человек, который мог отказаться от всего остального только ради силы.
Но у него была слабость... и это было его лицо!
Хоть Е Цзянь пока что не могла пойти против Е Чжифаня, она все же могла использовать его слабость, чтобы сначала победить Сунь Дунцин.
Оставшись совсем одна, Е Цзянь подняла голову и улыбнулась могучему солнцу в небе. Здесь нечего бояться и не о чем беспокоиться!
Ее будущее в ее собственных руках. И для нее сейчас было хорошее начало.
В ее яркой и веселой улыбке была энергичность четырнадцатилетней девочки. Она глядела не в туманное, а в преисполненное надеждой будущее.
В глазах Е Инь, направлявшейся в ее сторону, эта улыбка была настолько яркой, что той захотелось броситься на сестру и расцарапать лицо до крови!
Е Цзянь чувствовала злое намерение, направленное на нее, и быстро стерла улыбку с лица.
Обернувшись, она посмотрела Е Инь прямо в глаза. Уголок губ Е Цзянь поднялся вверх, когда она напустила в свой взгляд холод.
Е Инь, которая стояла в нескольких шагах, без сомнения, была слишком внимательной, потому что она сразу же увидела эмоции Е Цзянь. Выражение ее лица тут же изменилось, и она яростно набросилась на сестру.
«Е Цзянь!», - прорычала Е Инь сквозь стиснутые зубы. И так же, как дома, она сильно толкнула Е Цзянь.
Краем глаза она заметила нескольких человек, смотрящих в их сторону, и быстро сделала так, будто показывает свою сестринскую любовь, протянув руку, чтобы поймать Е Цзянь за плечо.
«Е Инь, ты отвратительна и получишь ответ». Е Цзянь мягко отклонилась от руки, не позволяя коснуться ее тела. Она усмехнулась: «Надеюсь, ты хорошо осведомлена, так что хватит играть на публику».
В глазах жителей деревни дочь заместителя мэра Е Инь всегда была хорошей девочкой, наделенной как внешностью, так и умом. Даже ее поведение было отличным…
Снова почувствовав разочарование, Е Инь нахмурилась. Она смотрела в свирепые, но холодные глаза Е Цзянь. Мама точно была права! Характер Е Цзянь правда изменился!
Но я лично хочу увидеть, действительно ли ты изменилась!
Лживая маска Е Инь исчезла; ей было лень продолжать играть свою роль. Теперь она уже не казалась такой воспитанной, и перестала держать все недовольство, которое накапливала в себе. Язвительно улыбнувшись, она уверенно заявила: «Ты ешь нашу еду и живешь в нашем доме. Ты будешь хуже собаки, если уйдешь!»
Е Цзянь смотрела на нее спокойным взглядом, как простиравшееся до горизонта море. Е Инь не могла ничего сделать. Она проглотила комок в горле и неловко продолжила: «Ты, ты… на что ты смотришь»
Увидев выражение на лице Е Инь, Е Цзянь равнодушно улыбнулась и мягко сказала: «Иди домой и спроси свою мать, кому принадлежит то, что я ем! Е Инь, запомни раз и навсегда! Это ты будешь хуже собаки, когда я уйду!
Мы еще встретимся в понедельник, Е Инь».
В понедельник средняя школа Фу Цзюнь проведет экзамен для всех восьмиклассников. Однако нельзя недооценивать школу, потому что под влиянием военных, учебная программа здесь была чрезвычайно строгой.
При упоминании о понедельнике Е Инь мгновенно напряглась. Она чувствовала злость, но в то же время была сбита с толку. Ее глаза начали слезиться, капли слез скатывались по щекам.
«Сестра, я ошибалась, я ошибалась, поэтому, пожалуйста, не сердись». Сердце Е Инь было измучено обидой, но лицо было как у ребенка, который поменял свое мнение, лишь бы легче получить прощение у взрослых.
Е Цзянь отмахнулась от руки, которая тянула ее за блузку, и легкомысленно улыбнулась: «Твою хитрость я уже видела много раз раньше. Твое сердце, должно быть, сильно ненавидит меня сейчас, но лицо показывает иное.
Что касается того, что ты рассказала своей матери, - я знаю об этом».
Когда Е Цзянь говорила, она наклонилась вперед и уставилась в напуганные глаза Е Инь своими холодными и темными зрачками. «Кажется, настоящая причина в том, что это ты пыталась соблазнить нового учителя математики».
В состоянии паники совесть Е Инь начала вопить. Но чтобы скрыть это, она пронзительно закричала: «Чепуха!»
«Я не говорю чепуху. Разве твоему сердцу не виднее, чем мне?». Е Цзянь протянула руку и нежно погладила по плечу Е Инь, прежде чем показать злую улыбку: «Упрямо следуя злу, приходишь к самоуничтожению. Е Инь, у тебя не очень хороший язык, поэтому скорее всего, ты не знаешь этой поговорки».
Рука, похлопывающая ее по плечу, ощущалась, как раскаленный утюг, и Е Инь быстро отстранила ее.
При взгляде на легкую улыбку на лице Е Цзянь казалось, что она все та же, но что-то в ней было не так. Темные зрачки, которые смотрели на нее с веселостью, были такими же, но из-за этого выражения она чувствовала холод…
«Е Цзянь…» Она хотела повысить голос, чтобы осадить собеседника, но когда она открыла рот, чтобы прикрикнуть, то поняла, что голос на самом деле дрожит.
Это было настолько очевидно, что Е Цзянь, должно быть, заметила это.
«Я скажу моему отцу, я скажу ему, что ты издевалась надо мной!» Е Инь посмотрела на девушку, которую она всегда презирала и всегда скрытно задирала, чтобы та начала ругаться первой. Она стала еще больше беспокоиться и бояться, отчего сильнее заплакала.
Что она может сделать? Как она должна справиться с этим? Не осмеливаясь больше оставаться, она продолжала плакать, идя следом за Е Цзянь.
Спеша домой, Е Инь столкнулась с Сунь Дунцин и главой деревни, который уезжал, чтобы заняться каким-то государственным делом. Они говорили о чем-то, и Е Инь смутно слышала, как ее мать спрашивала о школьном учителе.
Конечно, Е Цзянь, которая была перед ней, тоже слышала. С улыбкой на лице она оглянулась, не сказав ни слова, и по коже Е Инь пробежали мурашки.
«Разве нет нового учителя математики, который приехал из города? Я слышала, что…"
Одной фразы было достаточно, чтобы Е Инь забыла о плаче. Как кошка, которой наступили хвост, она пронзительно взвизгнула: «Мама, что ты пыталась выяснить!».
Сердце Е Инь сжалось от страха при упоминании учителя…
От внезапного крика Сунь Дунцин испуганно вздрогнула: «Зачем ты кричишь! Только и знаешь, что играть, играть и играть! Думаешь, что живешь как королева, которой я прислуживаю? Если хочешь жить, как королева, иди в другое место».
Звучало так, как будто она ругала Е Инь, но на самом деле, это было адресовано Е Цзянь.
Все, что делала Е Цзянь, - улыбалась и вела себя так, как будто она ее не слышала. Е Чжифань еще не вернулся. Е Инь чувствовала себя виноватой… но пока бури в деревне не будет.
Сунь Дунцин посмотрела на спокойное и ласковое выражение лица Е Цзянь, которая выглядела так, как будто не воспринимала свою тетю всерьез. Сунь Дунцин, которая, наконец, почувствовала облегчение после того, как высвободила свой гнев, снова разразилась яростью. Закатив глаза, она холодно усмехнулась: «О, ты вернулась, чтобы собрать вещи и уйти. Я вижу, такой маленький храм, как мой, никогда не сможет вместить благородного Будду».
Она собиралась вынудить Е Цзянь уйти из дома!
Черт возьми, еще посмотрим, если она начнет плохо себя вести! Куда она сможет пойти!
Глава деревни, Чжан Дефу, уже хмурился и наметил несколько вопросов, которые хотел задать. Однако он увидел, как Е Цзянь разрыдалась, пока отвечала тете: «До каких пор тетя перестанет обвинять меня в соблазнении моего учителя? Если бы я призналась в том, чего не делала, я могла бы остаться в этом доме?»
«Тетя, прошу вас, пожалуйста, скажите, что мне сделать, чтобы я осталась жить у вас».
Закончив, Е Цзянь закрыла лицо и убежала.
Ей все еще пришлось отправиться в соседнюю деревню, чтобы найти ученицу Чжан Бин, которая вчера сдавала экзамен вместе с ней.
В ее предыдущей жизни после того, как она проснулась, уже было вынесено решение о том, что она соблазнила своего учителя. Это испугало ее до безумия. Когда она пришла в себя, было уже слишком поздно.
За нее заступилась только та ученица, с которой Е Цзянь сдавала экзамен.
Жалобный взгляд Е Цзянь, и она со слезами на глазах убегает ... Сцена мгновенно ошеломила мать и дочь!
Недовольный такой сценой, сельский глава Чжан Дефу покачал головой: «Жена Чжифань, у Чжифань только одна племянница, и, как вы думаете, ее тетя должна была такое говорить?». Сказав это, он ушел, взметнув рукавами.
Полностью разочарованная, Сунь Дунцин хлопнула себя по бедру и стала причитать о том, что ей так не повезло, прежде чем пытаться объяснить, как она относится к Е Цзянь... Но теперь, когда Е Цзянь уже не было, она ничего не могла изменить.
Даже если бы Е Цзянь была рядом, она бы не стала слушать. И точно бы не приняла слова близко к сердцу.
Е Цзянь не пошла по длинному пути в соседнюю деревню, который бы занял достаточно времени. Вместо этого она пошла по маленькой тропинке, проходящей через горы.
Так как была весна, стали появляться животные, которые отсыпались всю зиму. Даже змеи начали выползать из своих укрытий.
Е Цзянь с готовностью взяла ветку толщиной в два пальца. Однако это было не для защиты от змей. Она никогда не боялась змей; ветка в ее руках была просто привычкой, которая у нее осталась.
Будучи одной, всегда было спокойнее иметь при себе орудие для защиты.
Горные цветы уже начали распускаться. У подножья гор белые березы купались в солнечных лучах.
Чуть дальше Е Цзянь увидела железные сетчатые ворота, которые тянулись вдоль гор.
Эти железные сетчатые ворота были установлены военными, чтобы удержать население от доступа в запретную зону.
На полпути к горе Е Цзянь услышала шелест сухих листьев. Она была не одна в горах.
Это мог быть местный житель, который путешествует в горах, но Е Цзянь заволновалась, казалось бы, без причины. Она уже спряталась за огромным деревом и затаилась, насколько это было возможно.
Она раздвинула кусты, чтобы осмотреться. И заметила трех незнакомых людей, все мужчины, которые несли какие-то вещи на своих плечах и что-то искали.
«Чёрт возьми, этот негодяй взял деньги, не выполнив задание! Где это место? Мы сможем его поймать?». Этому человеку было около двадцати четырех или двадцати пяти лет, но он был самым низким из всех. Он положил предмет, который нес на плече, рядом с деревом, и сказал: «Лучше посмотреть сверху».
Самый высокий мужчина, должно быть, устал, и сел у березы. «Давайте сначала отдохнём. Да к черту, мы ходим в этом проклятом лесу уже несколько дней. Я не могу больше терпеть! Я хочу найти какого-нибудь фермера и сытно у него поужинать».
«Хммм, если ты не боишься умереть, то вперед», - усмехнулся мужчина среднего роста, у которого были мрачные глаза. Он сунул руку в карман и выудил сигарету. Проведя под носом, он понюхал, а затем положил ее обратно в коробку. «Идем, надо продолжать».
«Если это не закончится, будьте готовы голодать весь месяц».
Двое других мужчин явно подчинялись ему. Когда он сказал «идем», они сразу собрались и пошли за ним.
Низкий мужчина нес вещи с небольшим трудом и попросил того, что повыше: «Помоги мне нести этот чехол. Плечо натирает, наверное, там уже кожа стерлась».
Чехол? С объективом камеры?
Когда более низкий мужчина достал что-то из водонепроницаемой сумки, Е Цзянь слегка прищурилась, чтобы разглядеть. Без сомнения, это был объектив камеры.
Но это был не просто обычный объектив. Это был объектив, который нельзя было купить, не выложив круглую сумму!
За несколько секунд Е Цзянь, вспоминая прошлые разговоры, поняла, что они делали в горах и почему несли дорогие объективы.
Они шли неподалеку от военной базы. Они были здесь… чтобы украсть военные секреты!
Е Цзянь, которая шла в соседнюю деревню, должна была что-то предпринять. Если они здесь, чтобы сфотографировать военную информацию, они пойдут к обрыву Орлиный клюв. Путь туда займет около часа.
Если бы она сейчас отправилась в горы и нашла дедушку, он наверняка нашел бы способ связаться с военными в горах.
Высокий мужчина взял самую тяжелую линзу и усмехнулся: «Хватит ныть, как баба. Если у тебя есть время, нужно следовать примеру брата Лу и чаще посещать спортзал ".
После одной или двух попыток объектив не поместился в его сумку, поэтому высокий мужчина откинул его в сторону и нащупал ремень. Расстегивая ремень, он сказал: «Я пойду отлить. Положи к себе».
Е Цзянь крепко сжала ветку обеими руками ... Этот человек расстегивал свой ремень и двигался в ее направлении!
Она тут же осмотрела местность. Она больше не занимала свою позицию, а скользнула вдоль дерева. Е Цзянь делала все возможное, чтобы уменьшить свои плечи и максимально спрятаться за стволом.
Послышался звук струи. Е Цзянь задержала дыхание, потому что была очень чувствительна к запахам. Настолько, что поняла, когда мужчина закончил по ослабевшему запаху.
Черная змея медленно скользнула от ветки в сторону человека, который только что исполнял зов природы.
Чувствуя себя удовлетворенным после облегчения, мужчина покачал головой. Случайно опустив взгляд, он испытал сильный шок, который заставил его сделать несколько шагов назад.
И в этот момент после крика мужчины Е Цзянь поняла, что больше не может скрываться...
Если она не могла скрываться дальше, то не было необходимости искать другое место, чтобы спрятаться. Ситуация может ухудшиться, из-за чего Е Цзянь окажется в трудном положении.
Показавшись из-за дерева, Е Цзянь медленно перевела взгляд на трех мужчин. «Одной змеи было достаточно, чтобы напугать вас». Е Цзянь с помощью ветки подбросила извивающуюся черную змею в воздух, а потом поймала ее.
"Боже мой! Боже мой! Боже мой, черт возьми!» Высокий мужчина, напуганный змеей, смотрел на девушку с грязным лицом, которая бросала змею в воздух, прежде чем грациозно схватить ее рукой. Змея, извивающаяся в руках, была длиной не менее пятидесяти сантиметров.
Е Цзянь зажала слабое место змеи, и та обмоталась вокруг руки. Однако змея не оказывала никакой силы, как будто она мягко обвивалась вокруг ветки дерева.
"Черная змея очень ядовитая. Тебя не успели укусить, поэтому все в порядке». Е Цзянь крепко держала голову змеи и использовала технику, чтобы обнажить ее ядовитые клыки, спрятанные в верхней челюсти. «Хорошие клыки, хороший яд. Подходит для лекарств. Он очень ценный».
Просто глядя на голову змеи, трое мужчин уже испугались, онемели... Черт! Разве детям в горах не хватает игрушек? Серьезно, из всех игрушек, с которыми они могли играть, это должны быть живые змеи?
Высокий человек был уже напуган до безумия. Он даже не успел застегнуть ремень. Черт, да у него сейчас камни в почках исчезнут от страха!
Лидер команды заложил руку за талию, но осторожно восстановил свою позицию. Его глаза холодно смотрели на девушку, черты лица которой скрывала грязь. Посмотрев некоторое время, он спросил: "Девочка, где твои отец и мать?"
Он убрал руку со спины на талию, не отрывая глаз от Е Цзянь. Этот человек раньше работал офицером безопасности. И сейчас держал за спиной пистолет!
«Если укусит змея, твоя жизнь окажется в опасности», - безразлично ответила Е Цзянь. Она избегала прямого контакт с лидером, встав так, чтобы впереди нее был низкий мужчина.
С этим «живым щитом» шансы на выживание увеличивались. Так что даже если бы у каждого противника был пистолет, она все же смогла бы убежать.
Она была не только смелой, но оставалась холодной и расчетливой.
Низкий мужчина, который был ближе всех к Е Цзянь, после движения глаз лидера, служившего сигналом, расставил обе руки, чтобы заблокировать путь Е Цзянь. «Девчонка...»
«Хотите?» Е Цзянь не дала ему закончить. Она быстро подошла к мужчине и направила на него змею, злобно обнажившую клыки. «Но я поймала змею, так что заплатите».
Она быстро высвободила руку, что напугало мужчину так сильно, что он сделал несколько шагов назад, прежде чем холодно прокричать: «Боже мой! Она напугала меня до смерти! Кто, черт возьми, захочет ее купить!»
Горная тропа была очень большой, и этот невысокий человек наткнулся на лидера, который не ожидал, что он отступит назад так внезапно.
Они упали в кусты у дороги.
Пистолет был обнаружен случайно, когда лидер упал. Зрачки Е Цзянь сузились, когда она заметила его. Обернувшись, она быстро направилась в сторону спуска с горы.
Высокий мужчина увидел остальных членов команды в беспорядке и закричал, собравшись с духом, чтобы помешать Е Цзянь: «Брат Кун!»
«Черт возьми!» Брат Кун, лицо которого потемнело после падения на спину, увидел девушку со змеей, спускающуюся с горы. Другой мужчина, который приземлился на него, отчаянно пытался встать. Он яростно закричал: «Останови ее!»
Е Цзянь всегда реагировала быстро. Обернувшись, она бросила змею на Куна, который пытался встать.
Все разновидности змей были покладистые. На расстоянии в семь дюймов змея атакует, особенно, когда она ядовитая.
После того, как её выпустили, чёрная змея раскрыла рот и укусила Брата Куна.
- Зи!
Брат Кун, яростно укушенный змеёй, заскрежетал зубами и схватив её, выкинул в лес: - Схватите её! Эта чёртова девчонка знает о наших планах!
Однако, догнать Е Цзянь была не из лёгких задач.
В прошлой жизни, после случая, она привыкла рано вставать и пробежаться, лишь ради укрепления тела. С её стойкой натурой, несмотря на дождь и солнце, она ни разу не пропускала пробежку.
Другими словами, как Босс Охранной Компании, имеющая такие же привычки как у неё, позволила войти в Компанию без личных документов и места прописки.
28-летний дух и 14-летнее тело - оба они дополняют друг друга.
Горный ветер задувал ей в лицо, деревья за ней... Расстояние между ней и преследователями отдалялось.
На половине пути вверх по горе до самого подножия займёт не больше десяти минут, но Е Цзянь не желала сходить с горной тропы. Вместо этого, она направилась вперёд и в лес. Хруст листьев под её ногами, предупредило солдата, и он поднял руку, предупредив остальных товарищей, чтобы были на готове.
- Слышу кое-что.. - прошептал он. Однако, вскоре после этого, шум листьев послышался перед ним.
Её скорость была быстрой, как у оленя, и когда она выбежала... её голова ударилась об стальной ствол винтовки солдата.
За пару дней до этого, в пять утра, группа военных обнаружила в горах следы неизвестных людей. Но, они всё ещё искали. Из-за этого, лишь в экстренных случаях при использовании оружия, команда вынуждена была отключать предохранитель, чтобы выстрелить в случае нужны!
Лоб Е Цзянь молниеносно ударилась о ствол, поразив вооруженного солдата.
- Ты, девчонка! - в тот же миг, у солдат пробежался холодный пот от страха. Однако, они должно быть узнали её лицо под несколькими слоями грязи с землей, и поэтому быстро опустили оружия. - Возвращайся быстрее! В течении пару дней, не приходи в горы лишь ради того, чтобы поиграть.
Команда горного патруля обязаны были помнить всех детей в ближайших деревнях вокруг горы. Грязное лицо Е Цзянь сразу же было раскрыто солдатами.
Но, увидев округлость на лбу Е Цзянь, после случившегося, некоторые из солдат усмехнулись. Чувствуя, что их миссия не такая уж и трудная, они быстро склонили головы. Солдат вытащил мазь: - Немного помажь себе на лоб. Он красный.
Е Цзянь не сразу же взяла спрей, а подбежала к солдату, полностью обмундированный для боя, и предупредила: - Там трое мужчина, и они пользуются какими-то иными линзами и оборудованиями. В пятиста метрах! Одного из них зовут Брат Кун. Он их лидер, и был укушен чёрной змеёй.
Протерев синяк на лбу, она сделала неглубокий вдох на половину!
- Ты останешься с ней, чтобы защитить её. Остальные за мной.
Когда Е Цзянь протёрла лоб, она услышала прекрасный голос, который исходил откуда-то под ней. Голос этого человека был настолько чистым и низким, казалось, что он должен был стоять лишь на золотой сцене, демонстрируя свой голос.
Е Цзянь слегка наклонилась, чтобы увидеть.
- Есть!
Несмотря на чёткие приказы, Е Цзянь увидела молодого человека, у которого на воротнике были две полоски и звезда, прикреплённая к воротнику, когда он стоял спиной к ней.
Он был высоким, и прямая спина выглядела так, словно собиралась взлететь вверх, чтобы достичь теплого солнца - расслабленного, ровного и холодного, демонстрирующего возвышенное поведение.
С теми качествами, которые он использовал, даже животные в лесу не смогли бы избежать холода, которое он выдавал. Просто подняв руку и ударив по ладони, Ё Цзянь почувствовала намерение убийства исходящее от него, из-за которого, дыхание чуть ли не прекратилось.
…Две полярные ауры окружили его; один чистый и богатый, а другой холодный и беспощадный. Но вокруг него эти две ауры очень хорошо взаимодействовали.
Е Цзянь опустила голову и сказала: "Мне не нужна защита. Я поведу всех вас"
Она не сводила глаз с человека, чья объединенная аура была настолько сильна, что могла проглотить тех, кто слабее его.
Его подобного мечу взгляда, казалось, ничто не могло избежать. Чем больше он смотрел на нее, тем больше она чувствовала, как будто он мог полностью видеть сквозь все ее стены и в ее тайнах.
Звук военных ботинок, мягко топчащих по опавшим листьям, немного напрягал присутствующих.
"Как ты защитишь себя? И как ты узнаешь, куда идти?" Молодой человек стоял перед Е Цзянь. Его голос был слегка высоким, но к нему примешивалось немного юмора. Несмотря на слабость, это было так, как будто утренний ветерок внезапно сдул убийственное намерение, излучаемое его телом.
Этот золотой голос стал чрезвычайно успокаивающим для уха в одно мгновение, и холодная аура вокруг него исчезла, когда он открыл рот, чтобы говорить.
Как мог быть такой, как он, который мог бы за доли секунды изменить ауру вокруг себя!
Е Цзянь посмотрела на него с удивлением и встретила красивое лицо, которое останавливало время.
Улыбка на его лице была совершенно утонченной и совершенно безупречной, обнажая его тонкие губы, из-за которых он выглядел как существо из-за облаков. Он давал другим чувство... чувство, которое могло заставить их испытывать трудности с управлением своими эмоциями, даже если они потеряли все, что имели... потому что они с радостью отбросили бы их в сторону, чтобы просто преследовать их.
Если бы этот человек был немного старше… его аура могла бы быть настолько сильной, что один взгляд из его глаз оказывал бы сильное давление на других. Под его аурой все головы склонялись, чтобы подчиниться ему невольно.
"У меня, естественно, есть свой способ сделать это". Е. Цзянь посмотрела на него спокойно сказала. Каким бы красивым или богатым он ни был, достаточно было смотреть. "Я буду впереди. Таким образом, вы все сэкономите много времени".
"Кроме того, у этого человека по имени Брат Кун есть пистолет. Будьте осторожны."
У нее был свой способ сделать это?
Поскольку она была всего лишь маленькой девочкой, мужчина улыбнулся и говорил мягко, что было редкостью, чтобы не напугать ее. Но его настроение постепенно притупилось.
Его тонкие губы больше не улыбались, выражение его лица было особенно холодным, и убийственное намерение, исходившее от его тела, которое было ранее сдержано, было снова освобождено.
Е Цзянь не отвела взгляд и уставились на него. Глядя на пару черных зрачков, которые испускали определенный холодок, она чувствовала себя так, словно смотрела на огромный океан под ночным небом. Юмор в нем был сдержан, и он снова открыл рот, чтобы говорить. Его голос был холодным и строгим: "Маленькая мисс, защитить себя легче, чем сделать. Что касается руководства... "
Се Цзиньюань слышал о старейшинах, направляющих солдат через горы, благодаря их знанию этого места. Тем не менее, он никогда не слышал о девушке, делающей это в таком молодом возрасте.
В его глазах Е Цзянь был всего лишь маленькой девочкой.
Тем не менее, человек в глазах Е Цзяня был всего лишь солдатом в возрасте двадцати лет.
С легкой улыбкой Е Цзянь просто ответила: "Майор, вы должны верить в меня, а не стоять здесь и говорить со мной".
Ястребиные глаза молодого майора оценивали ее, но то, что он видел, казалось, не соответствовало ее поведению. Через некоторое время он оценил ее храбрость и искренне сказал: «Ты очень смелый».
Пройдя мимо Е Цзянь, он приказал оставшимся солдатам: "Сопровождай ее в горы. Перекройте их, пока не будут найдены злоумышленники.
Несмотря на молодость, он был офицером с авторитетом и властью.
Но это не заставило Е Цзянь отступить и стать трусихой. Посмотрев на спину молодого майора, она ухмыльнулась: "Брата Куна укусила змея, которую я бросила в него. Если не вылечить в течение часа, его жизнь будет в опасности. Майор, вы сможете найти их через час?"
Чтобы найти их в течение часа... почему это звучало так, как будто девушка угрожала ему?
До этого момента Се Цзиньюаню никогда не угрожали так открыто, но больше его удивляла маленькая мисс, обладающая достаточным бесстрашием, чтобы последовать за ними в горы.
Солнечные лучи освещали листья деревьев, редко падая на землю. Тёмные зрачки стоящей под пятнистой тенью девочки наполнялись прочностью и холодом.
Взгляд девочки не соответствовал её возрасту. Если бы она была молодой женщиной, тогда он подходил бы ей больше.
И из-за настойчивости в этом взгляде... у него не хватило духа отказать ей.
- Девчушка, если ты желаешь нас вести, тогда держись с нами. Лю Бинг, ты несёшь отвественность за неё, - Се Цзиньюаню необязательно было назначать её проводницей, но продолжать с ней разговор он не смог бы.
Она станет совершенно честной перед самой собой, когда узнает, насколько здесь опасно.
Он ходил большими шагами. В военной униформе, камуфляж которой соотвествовал окружающей среде, он одними руками вытянул куст и мягко прыгнул. Со спины, немного сутулуй, он был похож на чудовище, внезапно появившееся в лесу, разумом сосредоточенное на добыче.
Оставшийся немного позади солдат, Лю Бинг, снял каску и рассмеялся:
- А ты, девчонка, точно не из робких, раз угрожаешь капитану Се. Повезло, что ты не в его команде, иначе, а... - застёгивая каску на голове Е Цзянь, он продолжил: - иначе тебя точно наказали бы. Вот так. Крепко держи каску и не отставай.
Капитан Се, на которого ссылался солдат, был молодым майором. Чего тут бояться? Она сказала это вслух, поэтому, конечно, у неё были свои причины.
Е Цзянь так и не подвернулась возможность направлять команду. Перетаскивая кустик обеими руками, она следовала за солатами.
- Тут есть знаки, что они были здесь. Следы на земле от их штатива. Быстро, сфотографируй.
Е Цзянь, едва прибыв, наблюдала, как солдаты лишь стояли вокруг, не пытаясь поймать преступников. Мужчина, которого все звали капитаном Се, показывал пальцем в направлении следов, и один из солдат заснял доказательство на камеру.
Се Цзиньюань услышал, как шелестит куст позади, и несколько удивился. Девчушка действительно была достаточно дикой, чтобы догнать их так быстро.
- Я мельком видела их на той стороне, но они уже ушли, - Е Цзянь указала на склон неподалеку и крепко сжала губы: - Так или иначе они точно не посмеют пойти горной дорогой.
После укуса змеи дорога в горах привела бы их только к верной гибели.
Се Цзиньюань по-видимому понял, что она имела в виду. Взглянув на неё, он усмхнулся:
- Хорошо, поэтому-то мы и здесь, чтобы в первую очередь получить доказательства.
Сигнал вокгруг гор был заблокирован. Преследуемые мужчины не смогут ни передать какую-либо информацию, ни позвать на помощь - это просто невозможно.
И хотя мужчина перед ней был холоден и безжалостен, его улыбка была без сомнений чрезвычайно очаровательной.
Е Цзянь, сколько знала себя, никогда не смотрела на мужчин хотя бы с долей интереса, но сейчас не смогла не задержать на нём взгляд.
Подул лёгкий горный ветерок. Всего на мгновенье, но он принёс след запаха.
Е Цзянь глубоко вздыхала и выдыхала понемногу, а её глаза блестели яркими вспышками, словно алмаз.
Она сделала несколько грациозных шагов в сторону Се Цзиньюаня, прежде чем заговорить голосом, который ей казался чрезвычайно женственным:
- Сколько времени вам понадобится, чтобы собрать все эти доказательства? Они не слишком далеко, их легко поймать.
Пугающие глаза Се Цзиньюаня снова яростно уставились на девушку, которая была на расстоянии кулака.
В глазах девочки была настойчивость, благодаря которой окружающие ей верили.
Се Цзиньюань, у которого всегда был свой свой способ действовать, ответил не сразу. Вместо этого он внимательно вглядывался в глаза настойчивой девчушки.
Возможно, из-за затянувшейся паузы она заговорила с ноткой нервозности:
- Внизу будет ручей Козлиный Рог, а за ним, немного подальше - главная дорога. Капитан Се, если вы мне верите, пойдёмте за мной.
Лицо Е Цзянь было немного оцарапано веткой куста, которого она тащила, когда догоняла их. Опухший лоб, кровь, стекавшая из её небольшой раны, и пара глаз, полных стойкости, делали её похожей на молодое дерево, глубоко пустившее корни, где ни ветер, ни дождь не могли сломать их.
Се Цзиньюань молчал несколько секунд. Его губы немного опустились, и он снял каску. И хоть на его красивом лице читался след разочарования, Е Цзянь коснулась его теплота, потому что он сказал:
- Ладно.
Такое простое слово.
- Я обещаю, - Е Цзянь поджала губы и мягко кивнула головой. Чётким голосом продолжила: - Никому эта местность не знакома так же хорошо, как мне. Следуйте за мной и не ошибетесь.
Се Цзиньюань рассмеялся и, переплетя пальцы, перед тем, как дать Е Цзянь знак двигаться, сказал:
"Тогда я обещаю, что с нами ты вернешься домой целой и невредимой.
Иногда, чтобы поверить человеку, хватает его взгляда, действий или слов.
Се Цзиньюань поверил в Е Цзянь из-за ее уверенности и спокойствия, которые он увидел в ее взгляде.
Очень интересная девушка, дикая, но понимающая, когда наступать, а когда - поддаться. На самом деле довериться ей - не такое сложное задание.
Она держалась уверенно, чтобы заставить его поверить в неё, в ее глазах проблескивало нежелание отступать, подобно лучам утреннего солнца - блестящим и сверкающим.
Она действительно хотела помочь...
Се Цзиньюань улыбнулся неширокой улыбкой и кивнул, мягко прошептав:
- Мы пойдем впереди. Оставайся взади и ни при каких обстоятельствах не не веди себя опрометчиво.
- Поняла. Я не буду обузой для вас
Е Цзянь знала, что значила она немного, и выдохнула. Снова подул ветерок, но запах, принесенный им, стал слабее.
Солдат, отвечавший за съемку, взглянул на Е Цзянь, прежде чем мягко заговорить с Си Цзиньюанем:
- Капитан Се, она права. Это самый короткий путь отсюда до главной дороги.
- Вы трое будете во главе здесь, - Се Цзиньюань нарисовал линию на карте своими тонкими пальцами. Он был серьезен и спокоен, как король, который управляет землей и людьми, защищая их. - А потом разделитесь вот здесь.
Раздавая инструкции, Се Цзиньюань поднял голову и холодно посмотрел в сторону Е Цзянь:
- Девчушка, ты знаешь, что у наших противников есть пистолеты, так что тебе лучше прятаться как следует!
- Поняла, - кивнула Е Цзянь.
Солдаты не совсем понимали, почему Си Цзиньюань согласился взять маленькую мисс с собой. Однако спрашивать не решились. Неся свои винтовки, они быстро продвигались вперед вместе с Е Цзянь, направлявшей их.
Она вела их безошибочно, и разведчик из команды солдат был в тайне удивлен, наблюдая за Е Цзянь, шедшей впереди. Эта девчонка, во-первых, не обыскивала окружение, во-вторых, не исследовала местность, и, наконец, в-третьих, не анализировала возможные варианты. Как она это делала?
Как и разведчик, Се Цзиньюань был поражен, но только на одно короткое мгновенье, и спокойно принял это.
Мир под небом огромен и полон сюрпризов. Кто-то рожден умнее других, кто-то - нет. Сталкиваясь с этим, нужно просто помнить, что это не потому, что кто-то - странный, а потому, что ты - ничто по сравнению с ним.
— Е Цзянь, 14 лет, восьмой класс, осиротела в четыре года, — Лю Бинь узнал Е Цзянь с первого взгляда и, когда Се Цзиньюань спросил, расскал всё, что знал. — Все деревенские говорят, она довольно несчастная маленькая мисс.
Сироты обычно чувствительнее и имеют более развитые навыки выживания.
Се Цзиньюань посмотрел на фигуру, более острую, чем стремительную, и его поле видимости свелось к ней.
Он не видел тумана грусти, окружвшего ее, хотя она проживала такую пустынную жизнь. Нет, вместо этого он видел в ее глазах силу встретиться лицом к лицу с трудностями, лежавшими впереди.
Он смотрел на нее одно короткное мгновенье, но взгляд человека с такой мощной аурой тяжелый настолько, что Е Цзянь было сложно его проигнорировать.
Обернувшись, она увидела лишь, как он равнодушно отвел взгляд и часть его изящного лица, когда он давал солдатам инструкции:
— Отправьте координаты военным, заблокируйте выходы, чтобы предотвратить подкрепление.
Раз преследуемые были в ловушке, связь можно было восстанавливать.
Сдержав данное ею обещание, Е Цзянь привела солдат к определенной точке и сказала:
— Они должны быть прямо перед нами. Их даже слышно отсюда.
Действительно, шуршание листьев звучало иначе, чем от дуновения ветра. Се Цзиньюань заметил склон, с которого злоумышленники сползли вниз… и по совпадению они оставили следы внизу спуска.
Большая часть колючего куста была примята, что и было самым ярким доказательством присутсвия преступников.
И хотя это больше не удивляло, в тот момент он не мог сам себе признаться.
Как она узнала, что остановиться нужно именно здесь? И как она узнала, что преступники прошли этим путём… и сейчас правда прямо перед ними?
— Хорошенько спрячься и жди, когда мы вернемся, — спрятав сомнения, Се Цзиньюань снова напомнил Е Цзянь: — Я отправлю кого-нибудь проводить тебя обратно в деревню.
Кому бы такое понравилось? Как только они ушли, она немедленно развернулась и ушла.
Она решила помочь им только потому, что солдат, носивший такую же форму, в ее прошлой жизни купил ей транспортный билет от ее имени, когда ее жизнь была в самом плохом состоянии.
… услуга, которую она не забудет, несмотря ни на что.
Брата Куна и остальных поймали во время отдыха. Звук выстрела можно было бы услышать, если бы Е Цзянь ушла до того, как тишина заполнила лес.
Е Цзянь пошла обратно не той дорогой, которой вела солдат, а свернула к ручью поблизости, чтобы умыться. Смыв грязь и пыль, она расслабленно направилась к соседней деревне, где находился дом Чжана Бина.
Было четыре часа дня, когда Е Цзянь вернулась домой. Достигнув главной дороги, она встретила Сунь Дунцин и Е Инь, мать и дочь, кружащих у коробки в стороне от дороги.
Заметив ее, проходящую мимо, они демонстративно холодно закатили глаза, проигнорировав ее.
Это одновременно и обрадовало, и расслабило ее.
— Мам, ты хорошо закрыла дом? Там никого нет, и если там открыто, воры могут вломиться, — взволнованный голос Е Инь можно было услышать за их спинами, он звучал не слишком низко и не слишком высоко. Если их послушать, могло показаться, что они действительно боялись грабителей, которые могли ворваться в их дом.
Сунь Дунцин фыркнула и лукаво ответила на слова дочери:
— Как только она осмелится войти в дом, я ее ударю! Буду бить, пока она не станет честной и не начнет учиться на своих ошибках!
Развернувшись, она ожидала, что Е Цзянь остановилась, но она не знала, что… та была уже далеко.
Сунь Дунцин сжала зубы, а ее щеки покраснели от презрения. Глаза блестели от злобных мыслей.
Черт побери, когда наступит понедельник, я обязательно сделаю так, чтобы ты никогда больше не подняла голову!
В горах Се Цзиньюань через гарнитуру приказал солдатам прекратить поиски.
Эта девчонка, серьезно... Ей позволили хорошенько спрятаться, а она ушла одна, никого не предупредив. Разве сложно было попрощаться перед уходом?
- Капитан Се, нам послать кого-нибудь вниз, в деревню, убедиться, что она добралась до дома целой? - после получения приказа Лю Бин почувствовал себя немного обеспокоенным. В горах водились дикие кабаны... Он надеялся, что она от них не пострадала.
Се Цзиньюань услышал голос через гарнитуру. Посмотрел на темнеющее небо, и край его губ приподнялся в улыбке, и он засмеялся:
- Нет нужды. Умная лиса выживет в любой среде. Сейчас же возвращайтесь.
- Возвращаемся, возвращаемся! Восстанавливаюсь, дублирую!
Поскольку они были в горах, а не в поле, организованно отвечать необходимости не было. Когда сила отряда была собрана, Се Цзиньюань повел их в направлении военной базы под постепенно темнеющим небом.
Солнце уже опустилось на западе, когда посдледний золотой луч прошел через лес, отбрасывая тень от мужчины впереди. Его изысканная фигура делала его похожим на божество, спустившееся с небес.
Темп ходьбы был ровным, и каждый его шаг вызывал озноб по всему позвоночнику у любого находящегося поблизости существа. Это был двадцатиоднолетний Се Цзиньюань, и в этот самый день он встретил четырнадцатилетнюю Е Цзянь.
Для них обоих это столкновение было не чем иным, как случайностью.
Горный лес окончательно потемнел, и в деревне загорелись тусклые огни.
В девяностых это была первая деревня, куда перовели электричество, благодаря поддержке армии, хотя деревня и была бедной и не имела последних технологических достижений,
Весениие ночи оставались прохладными, но это не помешало сельским жителям, надев толстые пальто, отправиться в дом тетушки Цю, чтобы посмотреть телевизор.
Поскольку только у тетушки Цю был черно-белый телевизор, единственный на всю деревню, ее дом становился весьма оживленным с наступлением вечера.
И, смотря телевизор, деревенские болтали друг с другом.
Поведение Сунь Дунцин стало главной темой для критики тем вечером. К счастью, ее там не было, иначе она бы уже вспрыгнула, создавая шум.
Хозяйка телевизора, тетушка Цю, заговорила с досадой перед всеми деревенскими:
- Эта Сунь Дунцин - настоящая негодяйка! Если бы не я, девчонка Цзянь осталась бы без школьной формы к понедельнику. И все ее учебники были заперты в комнате этой женщиной.
- Вы, может, не встречали девчонку Инь, но она прыгнула на меня и мягко назвала меня занудой. Я это предвидела, девочка влиятельная. Скажите ведь, кто-то, как девочка Цзянь, пассивный и сдержанный, точно не сможет справиться с матерью и дочкой самостоятельно.
Слушая все это, Е Цзянь закрыла глаза и улыбалась легкой улыбкой. В ее жизни все изменится с этого самого момента.
Хотя небо потемнело, огни в доме старика Джена были погашены. И кромне него, в доме были посетители.
- Хорошо, что их поймали. Я пригляжу за деревней, и вы можете уделить больше внимания на другие вещи первостепенного значения, - удобно устроившись в кресле в темной комнате, старик Джен говорил глубоко и медленно, а его глаза были словно факелом. - Я уже стар и хочу найти преемника.
- Что до этого, у меня есть кое-кто на уме, так что нет надобности озадачивать команду.
Слышимое дыхание затихло, и кто-то заговорил с уважением:
- Тогда хорошо. Если что-то понадобится от команды, свободно связывайтесь с нами. Уже поздно, мы не будем вас задерживать и прерывать ваш отдых. До свидания.
Когда говорящий встал, что-то золотое на его плече заметно блестнуло в темноте.
- Завтра команда будет ожидать ваших указаний.
- Есть сельские жители, которые ловят бамбуковых крыс в глубине гор, поэтому многим из вас следует избегать приближаться к ним.
Старик Джен не мог отослать их, поэтому лишь быстро напомнил. Когда дом опустел, он стоял в тише.
Дом Е Чжифана становился все более и более негостеприимным, поэтому ему приходилось идти в дом главы деревни.
Глава деревни Чжань Дефу ужинал, когда увидел подходящего старика Джена, и его сердце слегка замерло, когда он подбежал встретить его лично.
- Дядя, вы могли бы написать сообщение, если у вас какие-то вопросы, необязательно приходить самому.
- Я хотел бы поговорить с тобой об этой девочке Цзянь, - старик Джен держал руки за спиной, входя во двор. Ему было семьдесят, раньше он возил пушку и выжил, оставив кучу тел позади. Даже в таком возрасте его тело не изменилось, в нем еще оставалась военная мощь, пробегающая по его венам.
И хотя жители деревни не знали, что он был военным, они не могли не испытывать своего рода увжение к нему.
Чжань Дефу пригласил старика Джена в дом, попросив жену выйти, прежде чем вздохнуть:
- За все эти годы девчонка Цзянь, должно быть, перенесла намного больше страданий, чем мы когда-либо узнаем. Дядя, это моя вина. Сначала я подумал, что вам, наверно, будет неудобно заботиться о ней, и отдать ее тете показалось мне более подходящим решением. Ее родная тетя... Я не знал, как она могла...
Старик Джен мягко подня руки и сказал торжественно:
- Это не твоя вина, даже я не догадался бы. Этим самым утром девочка Цзянь заходила и сказала, что хотела бы вернуться.
- Я говорил и до этого. Тогда она была юна, и я не вмешивался. Но сейчас она восстала, так тому и быть.
- Она действительно умный ребенок, как и ее родители. С хорошей дисциплиной она опреденно станет успешной однажды. Что касается Е Чжифаня, я не пойду к нему; в понедельник, когда вы отправите ученицу в школу, поговорите с Е Чжифаном и расскажите ему о каждом добром деле, которое совершила его жена!
На последнем предложении грубый и энергичный голос старика Джена звучал ледяным. Выслушав его, Чжань Дефу был потрясен, и его сердце агрессивно билось. Быстро он согласился:
- Пойду, пойду, пойду. Если девочка Цзянь желает вернуться, нет причин запретить ей. Только, дядя, эти несколько лет... - он не высказал это прямо, но это казалось чем-то невыразимым.
- Я еще не подал в отставку, время от времени я гуляю в горах, - старик Джен поднялся со своего кресла, не сделав ни глотка чая, по привычке поправил одежду и оглянулся на Чжаня Дефу огненным взглядом, говоря глубоким голосом: - Если Е Чжифан откажется, отправьте его ко мне. То время, как я отправил ее туда, станет временем, когда он отправит ее обратно.
Бусины пота начали собираться на лбу Чжаня Дефу, и он в мгновение ока поднялся. Кланяясь, он торопливо ответил:
- Дядя, будьте уверены, здесь не о чем волноваться. Яразберусь, я разберусь.
О господи, за столько лет он второй раз видел, как дядя срывается.
Первый раз был, когда мать Е Цзянь была беременна ею, а сейчас - второй... когда Е Цзянь выгнала из дома Сунь Дунцин.
Проводив старика Джена, Чжань Дефу вытер пот со лба. Даже не доужинав, он позвонил Е Чжифаню, который находился в городе. Раз дядя потерял контроль, дело не терпело отлагательств.
Е Чжифань, который и приблизительно не представлял, что происходило с его женой и ребенком, озверел, ответив на звонок.
- Брат Дефу, раз такое дело, я вернусь завтра, чтобы лично извиниться перед дядей. Но что касается девочки Цзянь, возможно, мне придется побеспокоить брата, чтобы он помог мне справиться с этим.
- О, заместитель мэра, пожалуйста, не усложняйте для меня задачу. Звать вас братом уже достаточно тяжело для меня. Я не могу принять это решение. Дядя ясно высказал, что желает, чтобы девочку Цзянь отправили обратно, как он отправил ее к вам раньше.
Чжань Дефу был полон решимости не вмешиваться. Кто такой старик Джен? Как будто он посмел бы!
Когда военные сняли шелковое знями, хотя и стало тихо, он в любом случае оставался надзирателем небольшой деревушки, так что, конечно, он собирался этим воспользоваться.
На самом деле Сунь Дунцин сама нажила себе проблем, и он будет держаться так далеко от этого дела, как только сможет.
- Хорошо, я понимаю, что это поставит Брата в затруднительное положение. Тогда как насчет того, чтобы Е Цзянь взяла трубку, и я с ней немного поговорил?
Лицо Е Чжифаня было бледным от подавляемого гнева. Тупая с*ка! Как смела она останавливать его движение к славе и власти! И от нее никак нельзя избавиться.
Отвечая на звонок Е Чжифаня, Е Цзянь, полная обиды на него, крепко сжала телефонную трубку.
Если бы не ее собственный дядя-заместитель мэра, заставить ее уйти из школы было бы невозможно.
С той стороны телефона послышался голос Е Чжифаня:
- Алло?
Несколько лет назад, когда она слышала голос дяди, он был полон авторитетного тона, но сейчас она не была уверена, как он будет говорить и разыграет ли эту семейную карту.
- Дядя, первое, что вы мне сказали, - не поднимать шума, и ругали меня, не принимая мою позицию. Меня обвинила тетя, выгнала из дома - об этом говорит вся деревня, но шум поднимаю я? Дядя, как вы знаете тех, кто не отличает хорошего от плохого, так я больше не хочу возвращаться. А теперь, дядя, простите, тетушка Цю ждет, что я вернусь ужинать, так что я вешаю трубку. До свидания.
В место, которое не за что было называть домом, она точно не хотела возвращаться. Неважно, насколько это было близко, она уже все решила.
Той ночью Е Цзянь домой не вернулась, оставшись у тетушки Цю, спала в одной комнате с ее дочерью, Ли Вен, которая была одноклассницей Е Цзянь.
Старик Джен уже высказался,тогда она будет ждать. Она будет ждать, когда Е Чжифань лично отправит ее в такое место, которое она сможет называть домом.
Вечером воскресенья Е Цзянь и Ли Вен вернулись из школы. Хотя они и учились в одном классе, женские общежития у них были разные, и потому они разделялись, войдя в школу.
Таща свой багаж, Е Цзянь медленно поднималась по лестнице общежития. И хотя она покинула среднюю школу 10 лет назад, она до сих пор помнила расположение комнат и классов.
Е Цзянь даже не успела войти в спальню, когда услышала хихиканье девчонок. Этот голос... Е Цзянь нахмурилась и, подумав мгновенье, вспомнила, кому он принадлежал.
Е Цзянь словно нажала на паузу, толкнув дверь, и хихиканье прекратилось, а все девочки уставились на нее.
- Ае, смотри, да разве это не наша одноклассница Е Цзянь?
Девочка в красном выходном свитере уставилась на нее, особенно пронзительно смеясь. - Первый номер с конца. Ты теперь школьная знаменитость, ты знала? Одинаковая фамилия - Е, но почему такие огромные различия?
Девушка вела себя провакационно, и Е Цзянь, прислонив чемодан к двери, обернулась, усмехаясь Хе Цзямин:
- Правда, у обеих фамилия Е, но почему такие огромные различия?
Она смотрела на Хе Цзямин ярко блестящими глазами. Что крылось за этими словами... Те, кто понял их, в глубине души знали, что она пыталась сказать.
Было два общежития, и оба поддерживали Е Инь.
Этого и следовало ожидать. Студенты с хорошими отметками в целом популярны в школе. Для кого-то вроде Е Цзянь, кто всегда был первым с конца... единственные друзья, которых она могла иметь, должны быть ниже худшего...
Но совпадение заключалось в том, что ученица, которая всегда стояла второй снизу, была также помещена в то же общежитие, что и она, но онаеще не пришла.
Маленькое лицо Е Инь, которая когда-то имела сдержанное выражение, когда ей поклонялись одноклассники, сразу же смертельно побледнела. Ее гордо сиявшие глаза потухли.
Как она могла не понять значение этих слов, если они относились к ней?
Но Хе Цзямин не была своим человеком, и, естественно, она не поняла.
Услышав слова Е Цзянь, она провоцирующе подняла свои красивые брови и презрительно хихикнула:
- Так ты себя знаешь достаточно хорошо, но ты ни на чуточку этого не стыдишься.
Оборачиваясь, она взглянула на неприятное лицо Е Инь и улыбнулась:
- Инь-Инь, вернись ненадолго. Она сейчас более приятна для глаз, чем раньше.
Разве не так? Она и сама знала, что ничто по сравнению с Е Инь.
О, и ее волосы, необычно заплетенные. Глаза Хе Цзямин сразу уловили, что что-то было не совсем так.
Пялясь на Е Цзянь, она вдруг закричала, и ее голос звучал, словно выстрел:
- Распусти волосы, сейчас же!
Из-за этого крика две девочки, которые были близки с Е Инь и всегда готовые похихикать с ней, переглянулись. Сначала они не заметили ничего нового, но постепенно выражения их лиц изменились. Их глаза мгновенно узнали Е Цзянь, но почему-то она казалась кем-то другим.
Е Цзянь и в прошлом была бессомненно красива, но ее появление было похоже на безвольную марионетку - она низко держала голову и пряталась за волосами. И, как марионетка, она беспрекословно следовала указам других, из-за чего все смотрели на нее свысока.
Говоря словами Е Инь, она была ее питомцем. Получив приказ идти на восток, она не посмела бы пойти на запад.
Но нынешняя Е Цзянь заплела волосы, и ее глаза были полны внутренней силы. Уголок ее губ был приподнят в легкой улыбке, она стояла в естественной уверенности. Даже когда не произносила ни слова и не улыбалась, казалось, что луч света освещал ее... как расцветающий цветок. Красота с обжигающе холодным взглядом, и отвернуться от нее было невозможно.
Эту Е Цзянь они не узнавали, ее словно подменили!
Несколько других девочек тихо сжали губы. Им это не то, что не нравилось... они это возненавидели!
- Е Цзянь, давай, расстели наши постели за нас, - Хе Цзямин внезапно указала на свою кровать, приказав. - Быстрее! Я хочу спать!
Едва она заговорила, глаза других девочек инстинктивно заблестели, и они посмтрели на Е Цзянь, наслаждаясь хорошим шоу. И что, что она красива? Еее все равно будут унижать.
Е Цзянь подняла бровь. Оставаясь спокойной и собранной, она холодно ответила:
- Если ты признаешь свою нетрудоспособность, я, конечно, открою свое сердце и помогу.
- Ты! - лицо Хе Цзямин, которую отчитали за инвалидность, вспыхнуло от гнева, и она подняла руку, чтобы ударить Е Цзянь, не задумываясь.
Е Цзянь подняла руку, яростно перехватив руку Хе Цзямин. Холодно смотря на нее, Е Цзянь произнеслва слово за словом:
- Думаешь, ты все еще можешь унижать меня как прежде? Хе Цзямин, посмей только попробовать.
Е Цзянь оттлокнула руку Хе Цзямин, нисколько не волнуясь, что та, оставшись без опоры, упала на пол.
Три девочки, включая Е Инь, ждавшую шоу, взвизгнули от шока, увидев, как Хе Цзямин толкнули.
Е Инь первая за нее заступилась, обвинительно огрызнувшись:
- Е Цзянь, как ты смеешь завязывать драки!
Драка? Это серьезное обвинение!
- Драка? Ученица Е Инь, если вы это называете дракой, вы ошибаетесь. Я только лишь защищалась. - Е Цзянь мягко рассмеялась, но смотрела в глаза собеседницы, Е Инь, холодно, прежде чем расстелить собственную кровать.
Хе Цзямин не могла переварить факт собственного унижения. Поднимаясь с пола, она набросилась на Е Цзянь:
- Е Цзянь, как ты посмела меня ударить, как ты посмела меня ударить!
Против Е Цзянь, работавшей в секретной компании, исход броска был очевиден, и от толчка в плечо, Хе Цзямин снова встретилась с полом.
- Я уже сказала, не связывайся со мной, - Е Цзянь протерла ладони, посмотрев на бледную после падения Хе Цзямин. Подняв взгляд, она перевела его на двух других девушек, дрожавших плечом к плечу. - Тань Ве, Се Сифень, если вы двое хотите пошутить за моей спиной, я не против подыграть. Так случилось, что недавно я начала решать проблемы насилием, и мне понравилось. Еще мне нравится играть с ножами. Если я случайно пораню ваши лица, не вините меня за то, что я вас не предупреждала заранее.
О нескольких девушках, выпустившихся из средней школы, новостей не было, и Е Цзянь и не думала их преследовать. Достаточно было их просто немного запугать, не принимая реальных действий.
Е Инь помогла напуганной Хе Цзямин добраться до кровати и блестящими глазами оглядывалась на Е Цзянь, в чьих глазах можно было заметить насмешку.
Вот оно и наступило! Интересно, какая ситуация у мамы?
- Е Цзянь, давай посмотрим, как долго ты сможешь оставаться такой самодовольной! - глумливо сказала Е Инь. Ее глаза выражали не только гордость, но и уверенность.
Похлопывая Хе Цзямин, Е Инь опустила голову и мягко заговорила:
- Мы позволим этой злодейке быть самонадеянной немного. Но будь уверена, скоро настанет ее очередь плакать.
Е Инь не боялась, что Е Цзянь услышит эти слова.
Е Цзянь давно уже морально подготовилась к возвращению в школу. Точно так же и ее сердце знало, как она со всем справится.
Но почему Е Инь не боялась? Ке, только потому, что у нее были ее родители!
Слегка приподняв уголок губ, Е Цзянь посмотрела своими темными зрачками в самоуверенные глаза Е Инь, обнажая холодную и враждебную ауру. Усмехаясь, она спокойно и мягко сказала:
- Ладно, увидим, кто будет смеяться последней.
Обе были уверены в себе, но разница была в том, что уверенность Е Цзянь была основана исключительно на ней самой.
Соблазнила учителя? Какое огромное дело, как она могла позволить Сунь Дунцин и ее дочери управлять песой самостоятельно?
Е Инь, осторожная и спокойная, глязя на мелкую усмешку Е Цзянь, несколько раз моргнула, а ее сердце постепенно наполнялось паникой.
Она крепко сжала кулаки и стиснула зубы.
Бояться было нечего, не из-за чего паниковать! У нее были мать и отец... А у этой проклятой девчонки не было никого! Она ничего не могла противопоставить ей, и Е Цзянь не имела права идти против нее!
Пока учитель Ке будет готов свидетельствовать, она сама будет в безопасности, а проклятая девчонка понесет грех и будет жить как ее будущая рабыня!
Эта мысль всплыла в голове Е Инь, и ее высохшее высокомерие вновь вспыхнуло. Присмотревшись с презрением, она опустила голову, чтобы нежно утешить Хе Цзяминь.
Тан Вей и Се Сифень не посмели оставаться в спальне и нашли оправдание позаниматься в классе, прежде чем спешно уйти.
В классе уже было около двадцати студентов, и дюжина парней собрались вокруг, о чем-то споря.
В центре сидел мальчик с острым носом и кучей веснушек на лице. Он держал в руках учебник физики и, снизив голос, загадочно спросил:
- Угадайте, что я сегодня нашел.
Вопрос о студенте, пишущем письмо, вызвал интерес этих молодых мальчиков, и они впились взглядом в мальчика, который намеренно пытался разбудить их любопытство.
- Черт тебя побери, какие еще догадки! Это точно любовное письмо, любовное письмо.
- Быстрее, покажи любовное письмо от Студента № 3 Е Инь к учителю... У нее хорошие оценки за сочинения, так что внутри должно быть много красивых высокопарных слов. Давай, давай, читай вслух, чтобы мы научились.
Послышался раскатистый смех. Мальчик прочистил горло и зачитал слово в слово письмо, написанное студентом № 3 Е Инь ее учитель, пока все ученики, юноши и девушки, слушали.
- Вавава, у меня мурашки по коже от этого письма! Что "ты - синее небо, а я - облако", что "ты - горы, а я - дерево".
- Это правда Е Инь написала? Звучик, как отрывок из журнала "Закадычный друг".
- Као, отродье, ты смел читать "Закадычного друга"! Берегись, чтобы тебя не закритиковали!
Тан Вей и Се Сифень, торопившиеся в класс, замерли перед дверью, словно попав в тупик. Они слышали каждое слово любовного письма, зачитанного вслух.
- Чжань Бин! Что за чушь ты городишь! - Се Сифань среагировала быстрее, и она ворвалась в класс и закричала на мальчика, читавшего письма и сидящего на столе. - Заткнись! Е Инь никогда бы... никогда бы не написала такого учителю! Хватит безосновательно обвинять Е Инь!
Девочки были очень восприимчивы ко всяким любовным письмам и всегда искали в них второй смысл.
- Я не могу ошибиться! Кто не узнает почерк Е Инь? - Чжань Бин спрыгнул со стола на пол. Он был самым высоким парнем класса - ростом около метра семидесяти, он мог напугать почти любого. Он встал перед девочкой, ростом на двадцать сантиметров меньше, и спросил: - Почему это я ее обвиняю? Эти слова говорят сами за себя, что написала их она.
Парни засмеялись даже громче, чем раньше.
- Ха-ха-ха, Се Сифень, ты не знала, хотя ходишь за старостой по пятам? Ха-ха-ха, да конечно знала, давай, быстренько рассказывай, сколько писем наша превосходная староста отправила учителю?
- Чушь! Захлопните пасти, все вы! Что я знаю? Я ничего не знаю! - теперь, когда темой разговора стала она сама, она не могла не забеспокоиться и начала спорить. Но ее в любом случае остановила Тан Вей, схватив за руку.
- Не ссорься с ними, хватит. Мы должны вернуться в спальню, быстро рассказать все Инь Инь! - Тан Вей побледнела. Она даже не попыталась опровергнуть обвинения, она очевидно намекала, что что-то знает.
Девочки быстро помчались в спальню, почти летели, но там оказалось пусто. Только спросив у соседей, они узнали, что Е Цзянь вызвал учитель, а Е Инь повезла Хе Цзямин в больницу.
В кабинете директора учительница второго восьмого класса, учительница Ке, говорила серьезно:
- Директор, мы не должны позволять такой проблематичной студентке продолжать обучение. Ей не известен стыд, ее присутствие будет пагубно влиять на ее одногруппников. Заместитель мэра, я знаю, что вы все хотите, чтобы она могла остаться, но я сожалею это говорить, я Ке Ю, определенно никогда не потерплю студентку, которая соблазняет учителя.
Кроме учительницы Ке в кабинете директора находились Сунь Дуньцин своей персоной и ее муж Е Чжифань. Конечно... здесь также был еще один важный человек, который не мог отсутствовать, Е Цзянь.
Перед лицом обвинений учительницы она стояла прямая, как палка, сохраняя спокойное выражение лица с того момента, как вошла в кабинет. Она не выказывала паники, только странное чувство спокойствия.
Выслушав слова учителяьницы Ке, Сунь Дуньцин быстро поднялась:
- Что ты ты стоишь ошеломленная? - ругалась она. - Быстрее признавай свои ошибки перед директором! Только посмотри на себя, учишься для своего возраста плохо, думаешь только о мальчиках. Ты, ты, ты... Ты однажды нас с дядей в могилу сведешь!
Это все было лишь для того, чтобы заставить Е Цзянь признать обвинения в соблазнении учителья.
- Директор Чен, моя племянница осиротела в детстве, ей не хватает дисциплины. Так что, если это возможно, учительница Ке, она переведется из вашего класса. А из школы выгонять... Директор, надеюсь, вы закроете на это глаза. В конце концов, она все еще ребенок и, кроме того, страна сделала обязательным девятилетнее образование. И то, что она сделала, ни в коем разе недопустимо, ради меня, пожалуйста, позвольте ей закончить среднюю школу. Обещаю, она понесет необходимое наказание за свое поведение, и больше проблем она вам не доставит ближайшие три года.
Ораторские навыки заместителя мэра были во много раз луче, чем у Сунь Дунцин, но их цели были схожими: возложить грех соблазнения учителя на Е Цзянь.
Учительница Ке была женщиной сорока лет, и, хотя одевалась она строго, это было лишь для соответствия своей профессии.
Так или иначе, у нее был сын, учившийся в университете столицы, у которого деньги текли, как вода. Она, всегда баловавшая его, отправляла ему крупные суммы, оставляя себе и мужу минимум для жизни и повседневных нужд.
Никто и подумать не мог, что учительница Ке получала красные конверты наедине, включая Е Цзянь в ее прошлой жизни.
Только в период полугодовых экзаменов она стала свидетельницей передачи красного конверта от Сунь Дунцин учительнице Ке, которая тогда посещала дом.
Со временем Е Цзянь постепенно поняла, почему Е Инь стала такой неуправляемой, безудержной. Оказывается, ее тайно всегда поддерживала учительница Ке!
В этот момент Е Цзянь, до того хранившая молчание, шагнула вперед, преграждая учительнице Ке дорогу. Ее темные зрачки посмеивались, когда она посмотрела на торопившуюся уйти учительницу и сказала:
- Учительница Ке, нет необходимости покидать нас так скоро. Если вопрос, касающийся меня, не решен до конца, боюсь, вы никуда не пойдете.
Быть остановленной студенткой - такого поведения учительница Ке принять не могла и зло заругалась:
- Е Цзянь, как ты смеешь!
- Я не смею. Я всего лишь хочу, чтобы вы ненадолго задержались, - Е Цзянь улыбнулась, договорив, и закрыла дверь директорского кабинета.
Как только дверь оказалась запертой, хорошее шоу началось.
Без паники и спешки голос Е Цзянь наполнился серьезностью:
- Директор Чен, я знаю, что вы из военных, мы глубоко понимаем, что сплоченность, честность и справедливость - это ценности, которые должен иметь каждый человек. И я стою перед вами, держа их в голове и никогда не забывая.
Директор поразился, как только она открыла рот. Такая спокойная маленькая девочка. Встречает такие серьезные трудности, но не выглядит напуганной совсем.
- Да, это так. Это основы, из которых состоит человек. Мне приятно слышать, что вы всегда держите их в уме, - и хотя выглядел он мрачно, его взгляд на Е Цзянь поощрял ее. - А сейчас почему бы тебе не рассказать мне, что именно произошло.
Каждое движение этой маленькой девочки, ее прямой взгляд сами по себе очаровывали чувством достоверности и верности.
Лицо учительницы Ке помрачнело, и она попыталась встать снова:
- Директор, ни один студент не станет сам признавать свою ошибку. Е Цзянь...
- Учительница Ке, даже приговоренные к смерти имеют право говорить перед приговором. Она ваша ученица, она также ученица этой школы. Заместитель мэра, я уверен, вы не хотите никаких недопониманий и недоразумений в этом деле.
Внушительно выглядящий директор Чен перебил учительницу Ке и перевел взгляд на Е Чжифаня, торжественно произнося:
- Студенты совершают ошибки, и школа проследит, что они наказаны соответствующим образом. Но мы не можем обвинять студента безосновательно, особенно в таком деле.
- Спасибо, сэр, за возможность высказаться, - Е Цзянь говорила своевременно и вежливо. Краем глаза она заметила, как Е Чжифань одергивает Сунь Дунцин, которая хотела встать и заговорить. В Душе она ухмыльнулась, но слова оставались ясными и медленными: - Во-первых, я никогда не признаю, что соблазняла учителя. Когда учитель математики получил признание, учительница Ке, я передала свою письменную работу с Чжань Бином в два сорок пять после обеда, спустилась вниз по школьной лестнице в два пятьдесят, направилась к полю, чтобы найти Е Инь, в два пятьдесят пять и упала в обморок около двух пятидесяти восьми. В любом случае учитель математики покинул школу с Чжань Бином около трех часов дня. После этого времени, учительница Ке, я никаким образом не могла пойти и найти его.
Время, место, свидетели... - все обозначено ясно, и директор Чен кивнул в одобрении.
- Неплохо. В это время у вас действительно не было возможности передать письмо. Но, студентка Е Цзянь, что, если это случилось раньше? Что, если это было намного раньше?
Директор Чен, отойдя от своего стола, жестом пригласил Е Цзянь встать рядом с ним и торжественно заговорил с Е Чжифанем:
- Это то самое домашнее образование, которое ты для нее организовал? Тогда я должен поблагодарить тебя за такое просвещение.
В том, что он не сдерживал свою жену, он был виноват по умолчанию. Но только подумать, что это привело к тому, что поведение Е Цзянь стало более вызывающим! Что-то в этот раз не могло быть сделано как раньше, значит, нужно придумать новый план.
Е Чжифань молча прочитал выражение лица Е Цзянь, извиняясь перед директором Ченом улыбкой:
- Прошу прощения за то, что вы видели эту сцену. Ее характер всегда был таким - очень взрывным. Дуньцин, пожалуйста, сядь, дай нам выслушать, что наша племянница может сказать.
- Нет нужды что-то еще объяснять. Вместо моих рассказов лучше дать выступить свидетелям, - Е Цзянь проигнорировала предупреждающий взгляд Е Чжифаня и мягко улыбнулась. - Теперь мне нужно немного побеспокоить директора Чена.
Интересно. Директора Чена попросили назвать случайную дату, и она рассказывала ему, что случилось в тот день. Это пробудило его интерес.
Для кого-то было нормальным смутно вспомнить, что произошло на неделе, и четко вспомнить, что произошло за последние три дня. Но помнить все, что случилось за месяц, что было сделано, что сказано... это было поистине замечательно.
Сама по себе экстраординарная память не могла эту способность описать.
Опозоренная собственной студенткой учительница Ке просто села и заглумилась:
- Для кого-то, кто никогда не сдавал экзамены и кто занял последнее место в классе, не думаете ли вы, что вы слишком бесстыдно хвастаетесь перед директором? Давайте просто посмотрим, как вы сможете соответствовать этому!
- Студентка Е Цзянь, вы уверены? - сопротивляясь интересу к девочке, директор улыбнулся серьезной улыбкой.
Е Цзянь коротко кивнула, усмехнувшись.
- Все, что я сказала, правда, ни в коем случае не ложно. Директор, пожалуйста.
Она даже сжала руку в кулак, заставляя директора Чена засмеяться.
- Интересно. Тогда мне нужно выбрать дату, - заговорил директор, отсмеявшись. Его лицо постепенно посерьезнело, и он предупредил: - Студентка Е Цзянь, если это окажется ложью, боюсь, вы можете поставить себя в затруднительное положение. Подумайте внимательно.
Но так или иначе директор Чен всецело верил ей.
Видеть такую девушку, которая все еще оставалась спокойной с таким выражением лица, как чистая вода реки, когда сталкивалась с обвинениями и критикой, было достаточно, чтобы заставить его поверить в нее и в тот факт, что она была ошибочно обвинена.
Он также был склонен верить, что дело, касающееся соблазнения учителя кем-то... было действительно серьёзным! Но в любом случае этим кем-то была точно не Е Цзянь.
Воскресным вечером оставалось время перед вечерним временем для самообучения. Один за другим учителя вызывались в офис, а затем и студенты. Лицо учительницы Ке все это время было бледным, как лист бумаги.
Если бы это была только одна группа студентов, она смогла бы обвинить Е Цзянь в сговоре с ними. Но ученики шли и шли, и не было возможности так сделать!
- В тот день на уроке математики ты не ответила на один из вопросов и заговорила с Ю Цзинь, - Е Цзянь говорила спокойно и четко о том, что происходило 16 мая. Люди, о которых она рассказывала, отвечали, что ее слова - правда. - Студентка Ю Цзинь успокоила тебя, сказала, что вопрос был и правда сложным, и это нормально - не суметь на него ответить, - продолжала она. - В школе также был небольшой накопитель для пожертвований, в котором продавались красивые заколки-бабочки для волос, и она хотела купить одну такую, чтобы надеть на день рождения.
Голос Е Цзянь был мягким и поверхностным, когда она описывала, о чем ее однокурсники с четвертого класса говорили по дороге в столовую. Слушая ее слова, две девочки замерли с широко распахнутыми глазами. Они были ошеломлены.
О боже, о боже... Она... она... она... как она вообще могла так хорошо это помнить!
Девушка по имени Ю Цзинь указала на Е Цзянь, потом на себя, прежде чем посмотреть на свою одноклассницу и заикнулась:
- Ты... ты... ты... это уже пугает. Я... я даже сама не помню, что говорила в тот день. А ты, ты, ты... боже, как ты родилась, а, способной все это запоминать?
Это была не только она. Несколько следующих мальчиков не могли поверить услышанному, несколько раз вскрикнув в неверии.
Они все смотрели на маленькую девочку, способную повторить слово в слово то, что сами они забыли, она всего лишь прошла мимо и запомнила все, что слышала и видела!
Мальчик сжал ладонь в кулак и заговорил в восхищении:
- Студентка, а ты нас всех проучила! Ты даже это запомнила, господи!
За два полных часа шестнадцать учеников были вызваны. Директор Чен был сбит с толку, как только встал со своего кресла и до сих пор.
Он смотрел прямо на Е Цзянь, его лицо оставалось шокированным, и он отозвал последних приглашенных учеников:
- Достаточно, многие из вас свободны.
Несколько оставшихся парней вылетели из кабинеты. Боже мой, эта девочка внутри... откуда исходит этот ум? Удивительный день! Даже если она и была такой, как все, с обычной головой, все равно казалось, будто у нее сразу десять мозгов!
Боже! Эта память просто поражает!
Держа стакан воды, Е Цзянь сделала несколько мягких глотков, улыбнувшись директору:
- Я еще должна продолжать? Я рассказала о семнадцати студентах. И, чтобы избежать подозрений, мы не вызывали никого из моего класса.
- Нет нужды, я тебе верю, - сердце директора Чена билось в изумлении, когда он смотрел на Е Цзянь с выражением, словно он нашел национальное достояние.
И хотя он изо всех сил старался выглядеть серьезным, его глаза его предали, отражая его состояние:
- Только подумать, я не знал, что в нашей школе учится такое удивительное создание. Студентка Е Цзянь, все эти несколько лет были преднамеренными?
Лицо учительницы Ке было бледным, как пепел, когда она села ошеломленная, ее глаза уже потускнели.
И Е Чжань гневно смотрел на Сунь Дуньцин, которая, как и учительница Ке, застыла в шоке. Хотя, поскольку она все еще оставалась в кабинете директора, он сохранял спокойствие:
- Раз такое дело, кажется, моя племянница невиновна. Директор Чен, я надеюсь...
- Дядя, нет необходимости торопиться. Шоу только начинается, - Е Цзянь и не моргнула, смотря на дядю, готовившегося уходить, и говоря равнодушно: - Ведь кто-то был тем, кто соблазнил учителя? Правда еще не открыта.
Е Инь поддерживала руку Хе Цзямин, когда они вернулись после визита в больницу, как раз во время для ночного периода самообучения, которое началось со звонком.
Классная комната восьмиклассников находилась на третьем этаже. Когда девушки пришли, шум немедленно затих, а все взгляды устремились на Е Инь.
Несколько девочек, которые были с ней не в самых хороших отношениях, захихикали первыми, и тут же легкие смешки начали доноситься изо всех концов класса.
Тан Вей соскочила со своего места, схватила Е Инь за руку и вытащила из класса.
- Инь Инь, мне нужно тебе кое-что рассказать наедине.
Учительница Ке должна была вот-вот прийти, так что ей придется рассказывать все Е Инь так быстро, как только возможно.
Е Инь не смогла не поднять бровь, спрашивая:
- Что-то случилось?
Почему все эти взгляды в классе чувствовались неправильными?
- Плохие новости! - Тан Вей ответила нервно. Сжимая горло, она продолжила: - Не уверена, где Чжань Бин нашел то любовное письмо, но его вызвали к директору недавно. Ты должна пойти посмотреть.
Любовное письмо? Любовное письмо?!
Е Инь застыла на мгновение. Выражение ее лица изменилось, когда она осмыслила происходящее, глаза расширились, ее била неконтролируемая дрожь.
В кабинете директора Сунь Дунцин тряслась, нервно потея. Если бы не Е Чжифань, крепко держащий ее, она уже разорвала бы Чжань Бина, державшего в руках любовное письмо.
Поскольку она была лишена возможности ответить Чжань Бину, она направила свою ярость на Е Цзянь, завопив:
- Что наша семья тебе сделала, чтобы ты указывала на свою младшую сестру, разрушая ее будущее?
- Кажется, тетя Дунцин понимает, что такое обвинение может разрушить чье-то будущее, - Е Цзянь равнодушно усмехнулась, ее выражение оставалось холодным, как и ее черные глаза. - Конечно, понимаете! Тетя, если вы хотели уничтожить мое будущее, тогда наше родство ничего не значит!
Ее глаза были обжигающе холодными, и за ними скрывалось слабое чувство вражды.
- Как, как, как ты могла подумать..., - закричала Сунь Дунцин громче, чем раньше. Она смотрела в глаза Е Цзянь, чувствуя, как оборвалось ее сердце, потому что все те безжалостные слова, которые она хотела сказать, не могли покинуть ее рта.
Наблюдая за этим, директор Чен начал понемногу понимать происходящее. Когда кролик нервничает, он кусает в ответ сильнее. Очевидно, ребенок Е Цзянь контротаковала.
Видя мрачное лицо Е Чжифаня, словно скрытое за тучами, директор Чен заговорил:
- Студент Чжань Бин, вы можете вернуться в класс. Заодно скажите студентке Е Инь прогуляться до моего кабинета.
Настало время посмотреть, как будет объясняться Е Инь.
Он надеялся, что характер лучшей ученицы будет таким же, как и ее отличные отметки.
Когда учительница Ке услышала, что он не планировал отпускать ее, обе ее ноги подкосились, и она почувствовала горечь во рту.
Стоя перед дверью директорского кабинета, Е Инь глубоко вздохнула, собираясь постучать. Но крепко закрытая дверь вдруг неожиданно распахнулась, поразив Е Инь, которая пыталась поправить свое психологическое состояние, и она подавилась легким кашлем.
Когда Чжань Бин увидел ее, он широко открыл дверь и ушел большими шагами.
Поняв, что звук издала Е Инь, Сунь Дунцин выскочила к ней и крепко обняла, плача вслух:
- Инь Инь, тебя ложно обвиняют, мой бедный ребенок....
С расстояния она выглядела плачущей, но она быстро прошептала на ухо дочери:
- Сведи все улики к этой проклятой девчонке и ни за что не признавайся, что любовное письмо написала ты! Успокойся, у тебя есть мы с отцом!
- Но если... - Е Инь немного запаниковала. Как ей свести все улики к Е Цзянь! Ведь письмо действительно было написано ею!
Но, конечно, мать хорошо знает дочь. Услышав ее возбужденный тон, Сунь Дунцин помрачнела и прошептала беспощадно:
- Если только ты не хочешь вылететь из школы. Иначе...
Директор Чен не был знаком с Е Инь, но первое, на что он обращает внимание, чтобы составить первое впечатление, - это взгляд человека.
Директор, тайно наблюдавший, улыбнулся и мягко указала на любовное письмо, оставленное Чжань Бином, и спросил без капли спешки:
- Студентка Е Инь, я уверен, вы имеете представление об этом письме.
- Да, - опустила взгляд Е Инь. Она сжала обе ладони в кулаки, ее голос дрожал, когда она продолжила: - Я написала это письмо от имени Е Цзянь. Директор, если вы хотите наказать меня... пусть так. Потому что у меня не хватило влияния остановить сестру, пожалуйста, наказывайте меня, а не ее.
Директор Чен медленно закрыл глаза. Нетрудно было понять, что он разочаровался в лучшей ученице.
Когда он отрыл рот, чтобы ответить, его голос звучал глухо и слабо:
- О, тогда почему бы вам не объяснить, почему было необходимо писать письмо, а не позволить ей разбираться самой?
- Ха, директор, вы, может, не знаете, но моя племянница, у нее почерк отвратительный. С таким почерком она сама ни за что бы не смогла написать любовное письмо сама, - Сунь Дунцин была удовлетворена хладнокровием дочери, и пусть так и будет!
Она этого не признавала, но школа не могла ничего сделать без давления со стороны.
Под взглядом директора Чена Е Инь сжала губы, но кивнула мгновение спустя. Ей не нужно было раскрывать рта, чтобы показать, что она тихо приняла слова своей матери.
Сунь Дунцин постепенно встала со своего места и продолжила повторять слова дочери:
- Директор, моя Инь Инь никогда не лжет, она очень честный ребенок. Посмотрите на ее оценки, всегда отличные!
Учительница Ке смотрела вверх, потирая лоб и слушая, как Е Инь разразилась потоком. Кто бы знал... что взрослый ничем не лучше ребенка!
- Учеба, да, она превосходная. Но что до остального... - директор Чен сделал короткую паузу, бросив взгляд, - Е Цзянь, спрашивай! Я вижу, что даже в моем присутствии кто-то смеет ложно обвинять тебя!
Это значило лишь одно: он на стороне Е Цзянь.
Сердце Е Инь билось нонстопом, желая выскочить из кабинета директора. Под давлением обвинений она крепко сжала руки, а мозг начал работать на предельной скорости.
Директор Чен был полностью убежден словами Е Цзянь. Тогда она совершенно точно не могла следовать словам матери!
Сразу после она повернулась к Сунь Дунцин и спросила с озадаченнм видом:
- Мама, вы с папой пришли сюда только из-за какого-то любовного письма? Оно было написано мной от лица Е Цзянь, без сомнений, но это обычное дело для нас, девчонок, писать такие письма в тайне от всех, для нас самих, чтобы перечитывать и восхищаться. А вы опять раздуваете из мухи слона?
Е Цзянь всегда знала, насколько хитра эта девочка, но подумать, что она ради собственного блага она разрушит репутацию собственной матери, она не могла.
Эгоистка, как Е Чжифань.
Сунь Дунцин не могла выдерживать скорость дочери, она была ошарашена. Она еще не оправилась, когда Е Чжифань нарушил тишину:
- Сунь Дунцин, ты можешь перестать наживать проблем для моей дочери! Разве это не просто маленькая девочка, записавшая свои мысли письмом? Действительно нужно было всему миру дать знать об этом! Подумать только, а я и правда считал, что моя племянница соблазняет учителя!
Услышав это, Е Инь прикрыла рот рукой и выдохнула:
- Соблазнить учителя? Мама! Что за чушь ты рассказываешь!
Е Инь с тенью шока на лице, как будто она вот-вот потеряет сознание, внезапно схватила руку Е Цзянь и попыталась объяснить:
- Сестра, я уверена, ты знаешь, как моя мама на самом деле. Она любит рассказывать чушь. Тебе стоит игнорировать ее.
Только взгляните. Такова Е Инь. Всегда найдет способ выбраться сухой из воды.
Конечно, Е Цзянь никогда не думала использовать эту ситуацию, чтобы победить Е Инь. К счастью, она хотела просто стереть этот инцидент из ее жизни, чтобы он никогда не появлялся.
На этот раз Сунь Дунцин слабо осознавала происходящее. Дома она была законом.
Но вне него она была лишь домохозяйкой, которая повинуется и мужу, и дочери.
В мгновение ока она заговорила:
- Погодите! Это, это, это.... Ае, меня не так поняли, не так поняли! Я ведь сначала хотела только остановить племянницу, чтобы она не пошла по неверной дороге, но кто бы подумал, что это я недопоняла ее. Аее, я слишком быстро начала действовать. Меня поняли неверно!
Она быстро соображала, отчего Е Инь тяжело вздохнула с облегчением и схватила руку Е Цзянь. Не останавливаясь, она извинилась:
- Сестра, сестра, пожалуйста, не злись. Из-за того, что я не прибрала за тобой, все закончилось маминым недопонимаем. За это я прошу прощения от ее имени. Пожалуйста, прости нас. Сестра, ты такая добрая и великодушная. Я уверена, ты простишь нас, правда? Правда?
Видя Е Инь, такую нервную, что из ее глаз готовы были брызнуть слезы, Е Цзинь усмехнулась и выдернула руку. Говорила она мягко:
- Только посмотри на себя, опять возвращаешься ко мне вот так. Каждый раз, ища моего прощения, ты звучишь очень убедительно. Как будто я вас всех не прощу, меня заклеймят злым человеком. Е Инь, а, не принимай мою доброту за данность. Разве это не ты говорила, что я соблазняю учителя? Тогда почему ты не повторяешь это перед директором Ченом, как ты смела перед своей матери? Почему не смеешь?
Проклятая девчонка, она пыталась ее заставить... заставить своими словами ее признать, что это не Е Цзянь пыталась соблазнить учителя.
- Нет, я никак, никак не могла сказать эти слова, - покачала головой Е Инь, а слезы покатились по ее щекам. С покрасневшим лицом она казалась переживавшей за Е Цзянь: - Это невозможно, ты ни за что не стала бы соблазнять учителя! Определенно никогда не случится! - Она снова вернулась к Сунь Дунцин: - Мама, если ты снова выкинешь такую чушь еще раз, я тебя никогда не прощу! Моя сестра никогда не сделает такого! Так что прекрати свою чушь!
Лицо директора Чена, наблюдавшего за этой сценой, помрачнело, как темна вода в самых глубоких частях океана. Вся семья задирала девочку-сироту, что за злые люди!
- Подойди, студентка Е Цзянь, подойди ко мне, - директор Чен помахал рукой, доставая перьевую ручку из нагрудного кармана. - Напиши несколько букв. Я хотел бы посмотреть, действительно ли твой почерк настолько плох, что ты никак не смогла бы написать любовное письмо сама, без помощи студентки Е Инь.
Е Инь мгновенно напряглась. Зачем ему понадобилось просить эту гребаную девчонку писать! Но что до почерка... Слегка толкнув Е Цзянь, оан в тайне была воодушевлена и подбодрила ее:
- Сестра, старайся изо всех сил, не бойся! Ты невиновна! Я знаю! Это моя мать несет чушь. Даже я зла на нее.
- Я не боюсь, просто то, что я напишу, может стать причиной, из-за которой не найдешь способа выбраться из этой ситуации, - Е Цзянь усмехнулась, а ее глаза улыбались.
Взяв перьевую ручку, Е Цзянь плавно, без усилий начала писать предложение на раскрытом листе бумаги. Положив перьевую ручку, она передала бумагу директору Чену и засмеялась:
- Посмотрите. Судите сами, нужна ли мне мне помощь Е Инь, чтобы написать любовное письмо. Честно говоря, даже я смотрю на ее почерк с пренебрежением.
Напряженное лицо Е Инь побледнело в этот момент, и она тихо сжала зубы.
- Заместитель мэра Е, посмотрите сами. Вы хорошо разбираетесь, уверен, вы видели немало почерков, - директор Чен немедленно передал ему бумагу. - Студентка Е Инь, вам нужно многому научиться у студентки Е Цзянь.
Получив бумагу, заместитель мэра, который не имел желания говорить что-то, что могло навредить его репутации, почувствовал, что его лицо и выдержка его оставили в этот самый день.
Что это за мир! Это - ужасно? Вы что, черт возьми, слепые!
В ярости Е Чжифань держал бумагу перед лицом Сунь Дунцин. С мрачным лицом он встал и заговорил с директором:
- Директор Чен, мне все еще нужно разобраться с официальными вопросами. Что касается школьных дел, я прошу прощения за беспокойство.
Е Чжифань передал бумагу в руки жены, проскрежетав сквозь зубы:
- Черт тебя дери! Я пошел сюда за тобой, чтобы себя унизить! И подумать, что ты и свою дочь потащила вниз! - с этими словами он вышел.
- Да, да, да, сегодня я - настоящее позорище. Айя, это... - присмотревшись к листу бумаги, Сунь Дунцин застыла без слов.
Сейчас, когда вся ответственность легла на мать, Е Инь чувствовала себя намного спокойнее, но видя, какой удар получила мать, она снова забеспокоилась:
- Мам, нет нужды себя винить, сестра будет...
Ее взгляд опустился на бумагу, а глаза немедленно расширились. Как это возможно! Это не мог быть почерк Е Цзянь!
Бумага мягко выпала из ее руки, показывая чистые, ровные буквы.
Почерк человека определяет его. Эти красивые строки заканчивались идеально, буквы были тонкими.
Е Цзянь мягко протянула руку, схватив листок до того, как он коснулся пола. Рассмеявшись, от чего по позвоночнику Е Инь побежали мурашки, Е Цзянь сказала:
- Мне правда нужна помощь, чтобы написать любовное письмо? Е Инь, что ты делаешь - так это собственноручно разрушаешь свой образ. Оставайся здесь и честно объясни все директору.
В этот момент Е Инь ненавидела себя за то, что не упала в обморок. Это было бы лучше, чем насмешки от человека, которого она презирала.
Вернувшись в класс на вечернюю сессию самообучения, Е Цзянь не смогла избежать повышенного внимания, все уставились на него. Она была незнакомкой, но и одновременно кем-то, кого они знали. Улыбка на уголках ее губ осталась.
Все наконец-то осталось позади, ей больше не нужно было бояться. Не было нужды волноваться, и она наконец-то сделала первый и самый тяжелый шаг вперед.
За столом рядом сидел не кто иной, как Чжань Бин.
- Спасибо, Чжань Бин, - спасибо, что заступился за меня, восстановив справедливость.
В прошлой жизни она была ему благодарна. Сейчас она скажет ему все лично.
Е Цзянь посмотрела на него. Ее глаза блестели, когда она торжественно поблагодарила его с теплой улыбкой:
- Спасибо, большое-пребольшое!
Чжань Бин рассмеялся. В его глазах ясно отражалась цветущая Е Цзянь, и он с восторгом ответил:
- Ты действительно сильно изменилась. А твоя внешность - определенно намного лучше, чем раньше.
Простой, честный комплимент. Е Цзянь улыбнулась глазами и снова поблагодарила его.
Ведь только с его помощью образ Е Инь перестал быть чистым, как нефрит. Любовное письмо, которое она написала учителю, навсегда останется пятно в ее школьной жизни.
- За что благодарность? Я просто не выношу, как она постоянно задирает тебя. Ш-ш, учитель уже здесь, - мальчик немедленно сел, прекратив шептаться.
Е Цзянь повторила за ним, понизив голову и открыв учебник английского. Вскоре она втянулась, снова начав учиться.
Постепенно наступила ночь. Свет в школе погас, все затихло. Но иногда бездомные кошки бродили у школы, издавая пронзительные крики.
После вечерней встречи и инцидента с учительницей Ке директор Чен не пошел спать. Он все еще находился в своем кабинете, глядя на стационарный телефон в своем кабинете и глядя на наручные часы.
Он не мог не прокручивать сцену, имевшую место этим вечером, ожидая телефонного звонка.
Повинуясь договоренности с военными остаться в средней школе города, директор Чен впервые почувствовал себя потерянным из-за ученика.
Студентка Е Цзянь, восьмиклассница, шокировала и вместе с тем открыла глаза на медленно восходящую, но ослепительную звезду. Она не скрывала своих возможностей, используя их, чтобы все в школе заметили ее, оставаясь при этом в стороне.
Удивительная ученица. Поселившись под крышей других людей, она была вынуждена подавлять свои способности, выживая в трещинах, но она не успокаивалась. Честно, он не мог не симпатизировать ей.
Когда иного выбора не осталось, она больше не могла терпеть и, наконец, высвободила свои способности. Это был один из способов заставить всех в школе, учителей и учеников, вспомнить, как она начинала.
Тем не менее стоит отдать должное. Он действительно хотел поблагодарить заместителя мэра Е и всю его семью за их натиск, иначе бриллиант никогда не был бы очищен.
Тихий телефонный звонок внезапно прервал мысли директора Чена, и он поднял трубку. Аура, которую он имел в тот день, мгновенно исчезла, и вокруг него немедленно возникла стальная аура.
- Я - Чень Дуньфен, - смутный голос с другого конца линии звучал тем же пугающим тоном: - Будь там через пять минут.
- Понял!, - директор Чен повесил трубку, поднял черный пиджак, висевший на спинке его стула, и выключил свет в кабинете. Он, ростом не меньше 1,80 метра, был мгновенно окутан темнотой.
Директор Чен направился прямо за офисную лестницу. Это был школьный морозильник, созданный и построенный военными.
Все знали, что в школе построили морозильник для хранения свежего мяса, овощей и фруктов, чтобы обеспечить качество школьных блюд, но никто не знал, что он был построен как станция топливного депо.
В логистике всегда есть необходимость в возмещении убытков; военные никогда не будут хранить все свои яйца в одной корзине.
Директор Чен должен был охранять морозильник, пока оставался директором.
Никто не знал, что такой спокойный и скучный директор средней школы на самом деле был отставным снайпером мирового уровня.
В отличие от директора Чена, те солдаты, которые пришли раньше, не знали.
Здесь был не только снайпер мирового класса. Был также 70-летний старший, которого приветствовал даже капитан, - старший сержант 1-го класса.
С пассажирского сиденья заместитель командира роты вскочил к группе, прежде чем сделать небольшие быстрые шаги к уже ожидающемуся директору Чену. Приветствуя его, он сразу сказал:
- Извините, что беспокою вас снова, сэр, но из-за недавней нагрузки на наш топливный резервуар будущие запасы появятся позже, чем обычно.
- Когда начнется война, ресурсы, конечно, будут загружены, - прокомментировал директор Чен. Руанда в 1994 году, Югославия и Босния в 1995 году - эти три войны, которые сильно повлияли на мир.
В последние несколько лет китайцы усилили свою военную мощь для защиты своих границ, опасаясь, что другие подорвут престиж страны.
Обеспечивая транзит оружия между Севером и Югом, город Фу Цзюнь должен быть в состоянии обеспечить запасы топлива, которые должны пополняться без серьезных задержек.
Нефтебаза в городе Фу Цзюнь находилась в подвале. Внизу было темно, и источника света не было.
Чтобы предотвратить риск пожара из-за короткого замыкания, склад для хранения топлива не был оборудован электрическими лампочками.
Солдат, спрыгнувший за топливом, носил налобный фонарь. Он двигался быстро, и он доставлял танки один за другим.
Примерно через двадцать минут грузовик снова заехал и медленно покинул территорию школы.
Звук двигателя грузовика медленно затихал, отдаляясь, и только когда Е Цзянь больше могла его не слышать, она наконец закрыла глаза.
У нее был чуткий сон, и, как и в ее прошлой жизни, даже самый тихий звук мог ее разбудить. Но убедившись, что она в безопасности, она также легко засыпала снова.
Так и было, и сегодня звуки из морозильного грузовика показались ей странными.
Он прибыл полным груза и уехал полным. Как будто его и не разгружали.
Медленно перевернувшись, Е Цзянь закрыла глаза, уголок ее губ приподнялся, и она снова провалилась в сон.
Не было даже половины шестого утра, а Е Цзянь уже умылась. Она бегала круги по школьному полю в своей форме, сама, одна. Поле, принадлежавшее городской средней школе, было в два раза больше футбольного. Два с половиной круга были равны ровно двенадцати километрам.
Из опыта ее прошлой жизни она знала, что упражнения требуют настойчивости. С достаточной физической силой и сильным телосложением не было необходимости зависеть от других, чтобы ее защитили от опасности.
Когда она пробежала два круга, зазвенел школьный звонок, несколько студентов уже начинали утреннюю пробежку.
Е Цзянь , возвращавшаяся в спальню, случайно столкнулась с Се Сифень, которая собиралась умыться и полоскала рот. Она, должно быть, еще не отошла ото сна полностью, потому что зевнула и по привычке скомандовала:
- Эй, ты принесла нам горячую воду?
Договорив, она вдруг как будто что-то узнала, ее лицо внезапно замерло. Страх пробежал в ее глазах, она вылетела из спальни.
- Доброе утро, - Тан Вей крепко сжала губы, поприветствовав ее низким голосом, прежде чем поспешно выйти тоже.
В прошлом они ходили, гордо подняв голову, но сейчас они были похожи на мышей, заметивших кошку.
Улыбка Е Цзянь исчезла, и она качнула головой. Собрав немного горячей воды, чтобы умыться, она отнесла свой учебник в столовую, чтобы учиться за завтраком.
- Смотри, это же та девчонка! Вы знаете ее?
- А что с ней? Она вроде симпатичная, и кожа у нее хорошая.
- Я о ней тебе вчера ночью рассказывала. У нее очень хорошая память. Черт, даже мысли об этом поразительные.
Девочки тайно перешептывались, идя за спиной Е Цзянь. Но, боясь, что она может их услышать, понизили голоса больше, чем когда шепчутся на уроках.
- А, это она, и правда красавица. Почему я раньше о ней не слышала?
И не только девчонки, парни тоже ее обсуждали. За один только завтрак весь ее класс узнал, что происходило вчера в кабинете директора.
Ученики и старших классов, и младших классов говорили об одной девушке по имени Е Цзянь, и это озадачило всех, когда они вернулись в класс.
Хорошая память? Может вспомнить что-то даже спустя месяц? Каждое слово, услышанное кем-то?
В это было тяжело поверить!
В классе мальчик, который обычно задирал Е Цзянь, сел на ее стол, жуя булочку, и посмотрел на нее с безверием:
- Е Цзянь, что мы говорили вчера вечером?
Е Цзянь, перечитывавшая свое домашнее задание, взглянула на него из-за тетради, показала пальцем на стол и сказала:
- Мне не нравится твое поведение. Слезь, пожалуйста.
- А-я, Е Инь здесь нет, и ты сразу осмелела! - рассмеялся, сознательно ерзая, чтобы потрясти стол, прежде чем продолжить с вызовом: - Если тебе не нравится, что ты сделаешь? Или... ааааа, больно-больно-больно! Перестань, отпусти!
Вызов быстро сменился просьбой, мольбой прекратить. Это Е Цзянь встала, схватив указательный палец мальчика, повернув его наружу.
Эта боль... она плакал от боли, держа свое запястье.
Работая в отделе безопасности, Е Цзянь видела много ветеранов, включая ветеранов спецподразделений. Она видела, как они тренировались с горечью, проводили битвы один на один, били по жизненно важным точкам и наносили упреждающие удары. Лучшие из них даже могли видеть себя по телевизору.
Два года, с того времени, как ей исполнилось 21 и до 23-х лет, были одними из самых счастливых в ее жизни, тогда же она выучила самое важное.
Сегодня она поняла, что предыдущие испытания, с которыми ей пришлось столкнуться, были, по сути, Божьей благодатью.
- Больно? Не так сильно, я думаю. Я еще не применяла силу, - Е Цзянь оскалилась, и ее зрачки блеснули, как гладкая черная галька. - Я вежливо попросила, а ты не слез, и мне пришлось встать, чтобы попросить тебя спуститься. Теперь я стою, а ты плачешь от боли. Студент Ляо Цзянь, вы поставили меня в затруднительное положение.
Ее голос звучал так же, как фонтанирующая вода. Такой голос, индивидуальность и улыбка мгновенно заставляли других чувствовать, будто они у подножия холма и у ручья слушают поток воды.
Это Е Цзянь? Это правда Е Цзянь?
Та Е Цзянь, которую они знали,.. была вежливой и чрезвычайно спокойной! Если бы вы пошутили над ней, она бы только улыбнулась, ругань она бы тихо выслушала. Как марионетка без воли, она бы повиновалась без единого слова и без собственного мнения!
И крик боли Ляо Цзяня мгновенно заставил учеников понять, что Е Цзянь, которую они когда-то знали, пропала! Вежливая Е Цзянь исчезла под задирами учеников и давлением Е Инь.
- Это, Е Цзянь, ты... полегче, пожалуйста, легче. Если ты сломаешь ему кости, тебе самой будет тяжело потом, - сомневаясь, несколько других мальчиков открыли рты. От вида согнутого под неестественным углом пальца Ляо Цзяня все они вздрагивали.
Е Цзянь улыбнулась, взглянув на них. Все они были глубоко запечатлены в ее уме. Они и сами помнили, что любили издеваться над ней.
Один, два, три, четыре... и еще один с пальцем в плену. Не так плохо, все пятеро в одном месте.
- Я ломаю его кости, не свои. И раз не мне больно, почему именно мне будет тяжело? - Е Цзянь применила немного силы, и крик Ляо Цзяня зазвучал на более высоких тонах, что взволновало нескольких мальчиков, которые думали о способах убедить ее сделать несколько шагов назад.
Студент Ляо Цзянь, болевой порог которого был уже пройден, кричал без остановки:
- Они сломаются, сломаются! Отпусти, отпусти...
- Мне нужно еще раз попросить тебя слезть? - Е Цзянь знала свои пределы. Еще немного, и она не сможет гарантировать, что палец студента все еще останется целым. - И ты попробуешь дразнить меня в будущем?
Черт возьми, кто бы попробовал!
Обычно она выглядела легкой мишенью для травли, да впрочем и была ею, но с этими переменами... Слишком много, чтобы принять.
- Не буду, не буду, клянусь, я клянусь! Ай, ай, ай, больно, больно! - палец Ляо Цзяня болел, как будто вот-вот сломается, и он быстро заизвинялся. Только когда его палец онемел, он наконец освободился.
Ляо Цзянь, чья рука была наконец выпущена, бросил руку и посмотрел на девушку злобными глазами:
- Ты, ты, ты, Е Цзянь... черт!
Е Цзянь улыбнулась глазами, но выражение ее лица оставалось безжалостным.
Это заставило Ляо Цзяня, провоцирующего ее, внезапно остановиться и неохотно вернуться на свое место.
Е Цзянь презрительно подняла бровь и слегка рассмеялась над его нежеланием.
- У его отца серьезные связи здесь, тебе по меньшей мере стоит быть более осторожной, - Чжань Бин, вошедший в класс сзади, сел на свое место и шепотом напомнил, - я слышал еще, у него есть влиятельные знакомые в городе тоже. Мой папа советовал мне его не провоцировать.
Отец Чжань Бина был полицейским, назначенным в городе, который был хорошо осведомлен об отношениях горожан.
- Слышала, - рассмеялась равнодушно Е Цзянь. - Я лишь немного отомстила, и что с его связями?
Подумав немного и решив, что она права, Чжань Бин быстро высказал свое согласие. С огромным интересом он поднял тему:
- Ты потрясающая. Где ты научилась этой технике? - с отцом-полицейским Чжань Бин немного разбирался в этом.
Е Цзянь достала учебник математики, чтобы подготовиться к вечернему тесту, открыла страницу с нужными упражнениями, прежде чем прошептать, опустив голову:
- Ни у кого я не училась. Я только наблюдала.
У нее была способность запоминать все увиденное и учиться самой с помощью памяти.
Ее способ смутно отвечать на мгновение ошеломил Чжань Бина. Его сердце взволнованно стучало, и он продолжал спрашивать:
- Один взгляд, и ты можешь научиться. Можно подробнее?
Но чуть позже его снова потрясло.
В коридоре послышались аккуратные шаги, и двое быстро появились в классе, стоя прямее, чем любой ученик класса. Первой вошла учительница Ке, а за ней вошли три пугающих солдата в военной форме, с холодными, как сталь, выражениями лиц.
Обычно появление солдат странным не было: несколько раз в год они рассказывали базовые меры предосторожности ученикам. Однако солдаты, пришедшие на этот раз, заставляли студентов задыхаться. Девочки оглядывались еще больше, их взгляды устремились прямо на молодого майора, который стоял перед классом после поклона от Учителя Ке.
Правда... он был красавцем!
Е Цзянь не ожидала увидеть Се Цзинюаня снова в ее собственном классе. Ее взгляд на мгновение коснулся его тела, а затем она осторожно опустила голову.
- Прошу прощения, что приехал сюда без какого-либо уведомления во время вашей утренней сессии самообучения, - Се Цзиньюань снял фуражку и аккуратно положил ее на трибуну, где торжественная государственная эмблема стояла перед шестьюдесятью двумя студентами под трибуной. - займу всего десять минут вашего времени и надеюсь на ваше содействие, и никто не будет говорить, когда говорю я.
Он, снявший фуражку, обнажил бритую голову, ошеломив нескольких девочек.
В его голосе звучало достоинство солдата, оставаясь немного холодным.
Он оглядел весь класс, не остановившись на Е Цзянь.Казалось, будто он ее не узнал.
Его взгляд заставил учеников немедленно вернуться в то время, когда они были в начальной школе, где они не только сидели прямо, но и держали руки за спиной.
- Очень хорошо, - Се Цзиньюань, чьего взгляда было достаточно, чтобы оглушить учеников, которые смотрели ему в глаза, больше не излучал холодную ауру, которую он излучал,когда только вошел.
Обе его руки лежали на подиуме, и он слегка наклонился вперед, прежде чем медленно открыть рот:
- Сегодня мы здесь, чтобы поговорить о том, как школа может сохранять бдительность, будучи всегда начеку, и как выявлять тех, кто ищет вокруг чтобы получить военную информацию ...
В тот момент, когда он заговорил, Е Цзянь больше не опускала голову. Вместо этого она внимательно слушала и молча отмечала каждое его слово.
Чжань Бин некоторое время слушал, а затем, мягко постучав по спине Е Цзянь, тихо прошептал:
- Какой пугающий взгляд. Могу поспорить, что он, должно быть, убивал людей раньше.
- У некоторых стран есть обширная разведывательная система, они перемещаются не только внутри собственной страны, но и за ее пределами. Поэтому я надеюсь, что каждый из наших студентов будет ради безопасности и процветания нашей Родины, а также ради мира и счастья сохранять бдительность и защищать нашу страну от шпионажа
Мужчина говорил с тенью улыбки на лице, но его глаза оставались глубокими и мрачными. Из-за этой самой призрачной улыбки он казался не вежливым, а зловещим.
Но в то же время он был мужественным.
Мужчина рассмеялся изящно и элегантно. Его черные глаза были похожи на воду в бескрайнем океане, а его серьезность напоминала древний меч, вырываемый из ножен. И беспокойство, и спокойствие были наполнены бесподобной элегантностью.
Не было человека, которому военная форма подходила бы больше: золотой погон и темно-зеленая форма, которые идеально на нем сидели, и жесты, важные для военных.
Возможно, потому что он выступал перед группой студентов, то блаженство, которое, которое увидела Е Цзянь в нем в тот день, когда он арестовал нарушителей, отсутствовало и полностью скрывалось.
- Пусть так, это не значит, что он плохой человек, - глядя на него, тихо прошептала Е Цзянь Чжань Бину. - Они солдаты, защищать родную землю - их ответственность. Для людей, которых они убивали, защищая нацию, даже смерть - слишком хорошо.
У солдат была пугающая сила, как у ветеранов в охранной компании, в которой она работала раньше. Чжань Бин сказал, что мужчина наверняка убивал людей раньше, и в это определенно можно было поверить.
И хотя они старались не шевелиться, перешептываясь, взгляда Се Цзиньюаня избежать было невозможно.
Он вновь обвел взглядом кабинет, остановившись на мгновение на лице Е Цзянь. Его глаза едва заметно потемнели, так, видимо, маленькая девчонка была восьмиклассницей.
- И хотя вы все еще ученики, вы - главная цель иностранных шпионов, - говоря это, Се Цзиньюань, на лице которого оставалась легкая улыбка и сосредоточенность, слегка опустил голову, прежде чем сделать несколько жестов левой рукой двум солдатам.
Е Цзянь мнгновенно прищурилась, когда ее взгляд остановился в том направлении, куда он смотрел, прежде чем попытаться понять, кто был той самой "целью".
Однако ей не дали много времени подумать, потому что Се Цзиньюань назвал ученика по номеру места:
- Третья с конца девушка в пятом ряду, можете ли вы сказать мне, исходя из того, что я говорил ранее, какие разные подходы эти шпионы могли бы использовать для вербовки учениках?
Третья с конца девушка в пятом ряду... разве это не Е Цзянь?
Весь класс, шестьдесят человек, мгновенно уставился на нее, едва улышав номер. Очевидно, что некоторые не могли понять, почему среди стольких учеников в классе выбрали именно ее.
Е Цзянь сразу поняла, что он целенаправленно вызвал ее, чтобы отвлечь ее внимание, чтобы не насторожить ее.
Под взглядом всех своих одноклассников она стояла с улыбкой и четко отвечала:
- Предлагая работу студентам, приглашения на опрос, информацию для системы вознаграждений… Это те немногие наиболее правдоподобные сценарии, которые они используют, чтобы заманить студентов.
- Неплохо, вы правы. Пожалуйста, присаживайтесь.
Маленькая девочка действительно внимательно слушала; край губ Се Цзиньюаня слегка поднялся вверх. Кроме того, казалось, она могла понять его жест... Какая она умелая и бдительная девушка.
Но все же это был жест, знакомый лишь спецназовчцам, так как маленькая девочка могла понять его?
У него было прекрасное чувство времени. Даже не подняв руку, чтобы проверить часы, он закончил прямо на точке:
- Студенты, если у вас есть какие-либо вопросы или вы заметили подозрительного человека, как можно скорее свяжитесь с нашими войсками и местной полицией. На этом прошу нас извинить. До свидания, - он поднял свою фуражку, по привычке потрепав ее, прежде чем надеть. Фуражка скрыла его обритую голову, оставив на виду лишь его острые орлиные глаза, глубокие и мрачные.
Взгляд его вновь пробежался по кабинету, на мгновение остановившись на Е Цзянь. Другие, может, и не заметили, но Е Цзянь явно обратила внимание.
Мягко улыбаясь, она смотрела на него с равнодушием. Ее губы, похожие на лепестки, слегка пошевелились, и она заговорила:
- Здравствуйте, капитан Се.
Что за девчонка, даже поздоровалась.
Великолепная улыбка, появившаяся на его лице, слегка поблекла, когда он направился к учительнице Ке, чтобы поблагодарить ее.
- Прошу извинить, - Се Цзиньюань сказал он из учтивости и покинул класс с двумя солдатами, стоявшими у входа в кабинет, на виду у учеников.
И хотя они появились всего на десять минут, влияние Се Цзиньюаня было огромным. Перешептывания заполнили класс, как только он вышел.
Конечно, обсуждали в основном девчонки. И их души, и их разумы были взбудоражены.
И только когда учительница Ке ухватилась за тряпку для доски и предупредила, что ударит ею по подиуму, взволнованные девочки прикусили языки и принялись готовить учебники.
- Начнем с теста по математике. Слушайте все, кто бы ни подвел наш класс снова, он будет переписывать все задания сто раз и стоять в коридоре целую неделю!
Настало время для самостоятельной работы, и учительница Ке, замолчав, пристально посмотрела на учеников, которые подводили класс. Этот ее взгляд задержался на Е Цзянь не меньше десяти секунд, пока она не ушла.
Казалось, что и слова предназначались только Е Цзянь.
Листая учебник, Е Цзянь игнорировала взгляд. Учительница могла хоть прожигать ее взглядом, сколько хотела, но принимать это близко к сердцу Е Цзянь не собиралась.
Школьное радио, проигрывавшее музыку, было прервано, диктор заговорил с акцентом родного города и слегка сладким голосом:
- Ученица Е Цзянь из 8 класса, пожалуйста, пройдите в кабинет директора. Повторяю, ученица Е Цзянь из 8 класса, пожалуйста, пройдите в кабинет директора.
Шагнув прямо к двери классной комнаты, учительница на мгновение остановилась. Ее лицо стало мрачным, на нем снова появились следы угрызений совести, прежде чем она ушла так быстро, как могла.
Е Цзянь быстро подошела к кабинету директора и постучала в дверь, прежде чем войти. Но все, что она видела, это Се Цзиньюань, сидящий на стуле посетителя, директора Чена не было.
- Это я тебя пригласил, - Се Цзиньюань посмотрел на нее, его глаза были полны силы. Край его губ непроизвольно поднялся. Она не отходила от двери, и он мягко рассмеялся, жестом пригласив войти: - Проходи, мне нужно кое о чем с тобой поговорить.
Ее лицо оставалось серьезным, она была готова обороняться, но от чего? Что он мог сделать с ней, по ее мнению?
Он относился к ней, как взрослый относится к ребенку. Она наклонила голову, вспоминая, что ей всего 14... В самом деле, она была мала даже для своего возраста, она, кажется, была самой низкой в классе.
Закрыв дверь, она улыбнулась и спросила:
- Дело в том, что мне сейчас было плохо, это непреднамеренно. - После небольшой паузы она продолжила: - И хотя я наконец поняла, кем вы были, знайте, я точно никому не скажу.
- Знание большого количества секретов - не принесет тебе ничего хорошего.
Се Цзиньюань, легким движением руки, снял свою остроконечную шляпу и она смогла разглядеть его поверхностную улыбку.
- Как ты смогла прочитать эти жесты? Кто тебя научил?
Улыбка на его красивом лице, хотя и была нежной, но заставила Е Цзянь напрячься еще больше, чем раньше. Он улыбался, но глаза были почему-то острыми, как лезвие ножа, которое может расколоть человеческую душу пополам и напасть на тебя в любой момент.
Е Цзянь не села на место, которое он указал. Вместо этого она села боком на стул для посетителей возле двери и вежливо ответила:
- Я просто случайно увидела, как вы жестикулируете.
- О? Такая умная? Ты просто случайно увидела и сразу поняла, что это значит.
Се Цзиньюань поднял бровь, и его холодные глаза снова потемнели. Однако его поза и манеры оставались неизменными, когда он говорил:
-Ты быстро учишься, но старик Гэнь все еще хочет защитить тебя.
Семидесятилетний старший сержант 1-го класса стоял перед командиром, громко говорил, четко произнося каждое слово:
- Е Цзянь не будет проблемой!
Защита старшего сержанта 1-го класса и восхищение снайпера мирового класса… Как еще его удивит это маленькая девочка?
Дедушка Гэнь? Е Цзянь пошевелила большими пальцами, а потом посмотрела на него и холодно спросила:
- Какое это имеет отношение к дедушке Гэнь? Разве ты не подозреваешь меня?
Се Цзиньюань улыбнулся ей, и в момент тишины он мягко сказал ей:
- Расслабься, тебе не нужно так напрягаться. Мы питаем глубокое уважение к старику Гэнь и не станем его обижать. Я попросил тебя прийти не потому, что подозреваю в чем-то, а только для того, чтобы напомнить об этом.
- Веди себя с ним, как обычно.
Именно с этой целью Се Цзиньюань и позвал ее. Напомнить ей, чтобы она не доставляла никаких хлопот и ничего не натворила.
Хотя она всего лишь маленькая девочка, но была достаточно спокойна. Он поверил, что она одна из тех, кто может хранить секреты.
Е Цзянь не думала, что он будет говорить с ней лично. Она была слегка удивлена. Глядя ему прямо в глаза, она тихо спросила:
- Он имеет какое-то отношение к тем людям, которых поймали в горах?
- Судя по нашим расследованиям, это возможно. Однако, такая девушка, как ты, не должна об этом заботиться.
Се Цзиньюаня беспокоило это и он добавил:
- Ты должна больше думать о своей учебе.
- Когда я расследовал дело Ляо Цзяня, я случайно увидел твой табель успеваемости ... - уголки его губ медленно приподнялись, и он издал легкий смешок. Он с юмором дразнил ее:
- Ученица Е Цзянь, тебе лучше учиться усерднее.
Ее жалкие оценки по экзаменам были известны не только ему, но и почти всем в школе. Услышав это, Е Цзянь приняла это спокойно. Слегка улыбнувшись, она заговорила по-другому:
- Я не прилагала усилия. Это ничего не значит.
Глядя на красивого Се Цзиньюаня, ее глаза не дрогнули, вставая со стула.
- Если Вам больше нечего сказать, я вернусь в класс. Скоро будет тест, я должна подготовиться к нему.
Маленькая девочка была очень вспыльчивой. Все, что он сделал, - это всего лишь пытался узнать о ней, и вот она уходила, возведя вокруг себя неприступную стену. Даже его шутка, не смогла сломать лед в ее глазах.
Наблюдая, как она уходит, Се Цзиньюань расслабил спину, которую некоторое время держал прямо, и лениво откинулся на спинку стула. Массируя виски, а затем и всю шею, он обнажил свое обворожительное лицо.
Забота старшего сержанта 1-го класса и восхищение снайпера мирового класса. Пока она не пойдет по неправильному пути, у нее есть все, чтобы развивать свой потенциал.
Драгоценный камень среди бедных — сколько же отцов желали, чтобы у них был такой ребенок? Но, вопреки этому, заместитель мэра Е не мог похвастаться этим.
Прозвенел звонок на первый урок. В сопровождении директора Чэна, Се Цзиньюань и солдаты сели в джип и отправились обратно в армию.
И в этот момент Е Цзянь уже начала решать первый вопрос экзамена по математике.
Этот небольшой экзамен мог помочь учителю понять насколько хорошо ученики выучили материал в течение месяца. Следила за выполнением теста учительница математики, которая носила одежду в официальном стиле и очки с черной оправой.
Когда она увидела, что Е Цзянь положила свою ручку, она почувствовала, что что-то не так. Недавно учительница Ке говорила ей, чтобы она уделяла особое внимания Е Цзянь.
Поскольку учитель класса строго напомнила ей об этом, может ли эта ученица жульничать?
Со строгим выражение лица, она подошла к столу Е Цзянь. За короткое время Е Цзянь взяла ручку и начала записывать ответы. Учительница стояла в двух шагах ее стола и она смогла ответить по крайней мере на пять вопросов!
А что касается других учеников! Они все еще записывали свои расчеты!
С суровым, как сталь, лицом учительница Ян сдержала свой гнев и остановилась у стола Е Цзянь. Она не сразу начала говорить, но вместо этого уставилась на бланк ответов.
Всего за несколько секунд ее строгие глаза слегка сдвинулись, и она удивленно посмотрела на Е Цзянь. Она не делала расчеты, но смогла правильно ответить на вопросы.
Она посчитала в уме?!
Е Цзянь посмотрела на учительницу Ян, которая стояла рядом с ней. Поняв ее мысли, она улыбнулась, прежде чем продолжила писать.
- Вычитать в уме- это хорошо, но ты должна быть осторожной, иначе можешь потерять баллы,- учительница Ян слегка согнула спину и мягко говорила с ученицей, у которой было радостное выражение лица.
- Когда закончишь, лучше проверь ответы.
К этому моменту Е Цзянь уже выполнила все задания. Зная ее ответы, учительница Ян про себя уже поставила Е Цзянь отличную оценку.
Собрав работы, она позвала Е Цзянь, чтобы поговорить вне класса.
Увидев это, Се Сифэн внезапно рассмеялся. Ну и что с того, что она изменилась? Она по-прежнему всего лишь дурочка! Чем тут можно гордиться! Хм!
Ученики в классе привыкли к тому, что Е Цзянь сдавала свои работы первой. Многие думали так: «последней в рейтинге все еще будет Е Цзянь, без сомнения».
Для экзамена были выделены целых два урока, и Е Цзянь, которая закончила разговор с учительницей Ян, уже отдыхала в своей спальне.
До полудня физкультура была отменена. С проверенными работами, сделанными студентами сегодня утром, учительница Ян вошла в класс. Каждый ученик с беспокойством подходил к столу за своими результатами.
- Сделаем все как всегда. Сначала я объявлю учеников с самыми высокими баллами.
Учительница Ян, хотя и была строгой, но пользовалась большим уважением учеников.
- ...Чжан Вэньцзинь - 100 баллов; Ань Цзясинь – 100 баллов.
Первые несколько студентов, чьи имена были объявлены, - возглавляли рейтинг класса по математике. Когда было названо имя Е Цзянь, никто в классе не принял ее оценку всерьез.
Имя Е Цзянь было объявлено последним, поэтому она была последней, кто получил результат за тест, и учительница Ян сказал ей оставаться на трибуне.
Учительница Ян зажмурилась, прежде чем строго посмотреть на всех учеников, которые опустили свои головы, и сказала:
- Я хотела бы похвалить Е Цзянь за то, что она набрал 100 баллов. Я лично видела, как она закончила всю работу за тридцать минут.
- Почему вы смотрите с недоверием. То, что вы сами не можете сделать, не означает, что и Е Цзянь не может. Она упорно трудилась, чтобы сдать экзамен.
С этими словами она повернулась к Е Цзянь:
- Одолжи свой учебник математики и тетрадь учителю на некоторое время.
Каждый учитель думает, что отличники - очень трудолюбив. Они будут делать заметки в классе и упражнения дома, включая все предметы, преподаваемые в классе учителем, чтобы разработать свой собственный учебный план.
Учительница Ян думала также.
Тем не менее, Е Цзянь могла дать только свой учебник по математики. У нее никогда и не было тетради.
Е Цзянь, которая не любила врать, даже не потрудилась солгать по такому пустяковому поводу. Покачав головой, она улыбнулась и спокойно сказала перед учениками:
- Учительница Ян, мне очень жаль, но у меня нет привычки записывать.
Она так честно призналась в этом, что ее одноклассники не могли сдержать смех, и один за другим начали смеяться.
Иногда непонятно, как люди взаимодействуют друг с другом.
Несмотря на то, что Е Цзянь своим ответом пристыдила учительницу перед учениками, это, фактически, заставило учеников, которые или любили, или ненавидели учительницу, поменять свое мнение о ней в лучшую сторону.
Учительница Ян выглядела суровой, но у нее был большой опыт работы учителя. Услышав это, она заметила насмешки учеников.
- Ты честная. Я не могу обучать тех, кто не делает своих записей одновременно.
Урок закончился на более приятной ноте, чем в предыдущих классах.
После занятий ученики начали пытаться заговорить с Е Цзянь.
- Если бы ты была такой раньше, это было бы хорошо. Мы уже два года учимся вместе, и только сейчас узнаем о твоих истинных возможностях.
Всего несколько слов могли легко сократить дистанцию между ними. Они начали относиться к ней, как к однокласснице, без каких-либо обид,
Несколько девушек окружили Е Цзянь, и они болтали с ней.
Е Цзянь действительно нравилось этот, как будто она вернулась в школу заново.
Тех, кто причинил ей боль раньше, она будет помнить. Что же касается тех, кто ничего ей не сделал, то она могла считать их своими друзьями.
- Я уверена, что это все равно, что просыпаться ото сна и заново все обдумывать, если ты все еще во сне.
Сидя посередине, Е Цзянь улыбнулась и ответила на вопрос, который они так хотели спросить. Перемены, произошедшие с ней, более или менее шокировали бы многих, но что с того?
Она - Е Цзянь! Все такая же Е Цзянь.
Это их дело – удивляться или нет. Какое это имеет отношение к ней?
Отличница Ань Цзясинь, была простой ученицей, и она также была первой, кто предложила свою дружбу Е Цзянь.
Услышав это, ее довольно героическое лицо расплылось в улыбке:
- После долгого сна ты, наконец, стала немного более нормальной. Поздравляю, ученица Е Цзянь.
- Мне тоже. После сегодняшнего дня вам всем не нужно беспокоиться, что кто-то снова будет издеваться надо мной, и вам больше не придется проигрывать пари и приносить еду утром в течение недели.- Е Цзянь подмигнула ей.
Те прошлые инциденты, которые она упомянула, в конечном итоге стали мостом для дальнейшей их дружбы.
Когда Ань Цзясинь услышала это, она не смогла удержаться от смеха:
- Значит, ты все-таки знаешь. Ха-ха-ха, в прошлом семестре я проиграла пари две недели подряд! Тогда была зима, ученица Е Цзянь. Мне пришлось приносить им завтрак целых две недели.
Се Сифэн, сидевшая в стороне, наблюдала, как ученики собрались вокруг Е Цзяня, как будто были ее фанатами. Как будто кто-то только что опрокинул подставку с бутылками разных вкусов, и это было невыносимо!
Она швырнула учебник по математики, который держала в руке, на стол и подошла к Е Цзянь, стиснув зубы.
- Хватит гордиться собой, что такого замечательного в том, чтобы получить идеальный результат! Кто знает, сколько ты списала во время этого теста! Хм, Ин-Ин всегда получала хорошие оценки.
Видя, что она пытается унизить ее перед классом, Е Цзянь рассмеялась в ответ и встала перед ней:
- Да, конечно, ничего примечательного, но, по крайней мере, я немного лучше тебя.
- Се Сифэн, прекрати создавать проблемы без причины!- Ань Цзясинь сказала и нахмурилась.
Ей всегда было невыносимо смотреть, как эти девушки издеваются над Е Цзянь. Несколько раз она пыталась остановить их, но потом обнаружила, что сама Е Цзянь была счастлива и добровольно соглашалась на издевательства. Поэтому она больше не пыталась вмешиваться в это.
Се Сифэн с гневом посмотрела на Цзясинь и внезапно подняла руку, чтобы оттолкнуть девушку, которая блокировала ее.
- Это не твое дело, отойди в сторону!
Она с силой ударила и без колебаний оттолкнула ее. Ань Цзясинь, чья защита была ослаблена, упала на спину.
Увидев, что ее голова вот-вот ударится об стол, пара тонких рук крепко ухватилась за нее.
- Сначала иди на свое место, я сам разберусь.- Е Цзянь поддержала ее, прежде чем ее поверхностная улыбка полностью исчезла.
Повернувшись лицом к разъяренной Се Сифэн, она усмехнулась:
- Похоже, вчерашнего урока было недостаточно. Ты думаешь, что школа-это твой дом?
Се Сифэн слуги заменяли отца, и у ее семьи были деньги. Из-за этого она часто смотрела на других свысока и делала все, не думая о последствиях. Все ее действия были направлены на то, чтобы доставить удовольствие самой себе.
Увидев, что Е Цзянь встала, она не могла не сделать шаг назад.
Как раз когда она была готова отступить еще немного, Е Цзянь, которая обычно проходила мимо, просто подняла руку и толкнула ее, как она сделала это с Цзясинь.
- Хуала ... Пэн…
Стулья и столы были опрокинуты Се Сифэн, которая не могла удержаться на ногах. На глазах у всех одноклассников она упала на пол первой.
……
Сама Се Сифэн не могла поверить в то, что случилось с ней, и ее глаза расширились от удивления, когда она посмотрела на Е Цзянь... Она, Она, Она... как она смеет толкать ее перед всем классом!
- Е Цзянь!!!
Чувствуя стыд, Се Сифэн закричала от гнева. Поднявшись, она рванулась к Е Цзянь, как будто сошла с ума. Но кто такая Е Цзянь? Она была из тех, кто провел несколько лет в охранной фирме.
Она могла сойти с ума, но Е Цзянь не просто лишиться самообладания.
Уклоняясь в сторону, она одновременно потянула Цзясинь в сторону и улыбнулась, наблюдая, как сумасшедшая Се Сифэн бросилась вперед.
Действительно, у кого хватило бы духу продолжать наблюдать за этим…
Закрыв глаза на короткое мгновение, она услышала громкий "стук", а затем медленно открыла глаза. Ее черные зрачки холодно смотрели вперед.
Потеряв лицо один раз, а теперь и второй, Се Сифэн положила голову на парту и плакала все время, от начала урока музыки до самого конца.
- Ты была восхитительна. Я действительно не ожидала, что ты толкнешь ее обратно.
После урока, Ань Цзясинь положила руку на плечо Е Цзяня, как когда-то брат, когда они смеялись вместе.
- Сказать по правде, если бы ты не толкнула ее, я бы это сама сделала.
Очень прямолинейная личность - неудивительно, что она всегда недолюбливала Е Ин.
Е Цзянь поджала губы и улыбнулась:
- Нет причин позволять ей делать то, что она хочет. Когда придет время действовать, я это сделаю.
- Значит, когда ты начала действовать, ты так разозлила свою младшую сестру, что она оказалась в больнице?- внезапно послышался холодный мужской голос, в котором таился гнев.
- Она все еще в больнице прямо сейчас. Ты и правда устроила сцену, без сомнения.
Голос был незнакомым, и она не знала кто он.
Е Цзянь посмотрела на свои руки, спрятанные в боковых карманах. Выражение его лица было мрачным, и он носил одежду, отличающуюся от остальных студентов. Прищурив глаза, она про себя думала в течение долгого времени.
- О-О-О, - наконец сообразила она, кто он такой.
Номер один Гао Иян, девятиклассник из первого класса. Он был издалека и поступил в эту школу в прошлом семестре. Говорили, что кто-то видел, как он приехал на машине в первый день учебы.
Были у него деньги или нет, Е Цзянь не знала. Но она знала, что он положил глаз на Е Ин.
Гао Иян, приехавший из столицы, отличался от городских мальчишек. Он был красив, у него были идеальные брови, и в нем всегда чувствовалась заносчивость.
Он любил носить джинсы, которые дополняли его футболку, иногда со спортивной курткой. У него было такое высокомерие, какого не было ни у одного другого мальчика.
Выражение его лица было холодным. В лучшем случае он лишь слегка кивал, проходя мимо учителя, и это считалось приветствием.
- Немая?- он нетерпеливо нахмурился.
Встретившись с глазами Е Цзянь, которые смотрели прямо на него, его глаза вспыхнули неприязнью, и он начал холодно:
- Я собираюсь увидеть Е Ин сейчас. Ты пойдешь со мной.
Е Цзянь подняла бровь.
- Если бы школа не запрещала ученикам вступать в отношения, я бы подумала, что ты теперь ее парень.
-...Вы не боитесь, что вас могут вызвать для беседы с учителем. Ах. Давайте уже прекратим этот разговор.
Пусть даже Цзясинь была достаточно храброй, она все еще была напугана абсурдной храбростью Е Цзянь. Боже мой, отношения, парень... откуда она набралась смелости сказать такие слова?
Е Цзянь мягко улыбнулась ей и начала успокаивать:
- Не будет никаких проблем. Просто стой и слушай.
- Какие отношения у меня с Е Ин, тебя не касается.
Губы Гао Ияна были уже плотно сжаты, а неприязнь в его глазах была уже за гранью и ее не так просто было скрыть. У него все еще был период срыва голоса, и когда его голос стал немного высоким, у него начало першить в горле.
Он, должно быть, заметил это, потому что сразу перешел на более низкий тон.
- Она плакала. Ты же ее сестра, разве ты не должна навестить свою младшую сестру?
- Студент Гао, не так ли? Позвольте спросить, какое тебе дело до того, навещаю я ее или нет? Даже если у вас отношения, ты не в том положении, чтобы указывать мне, что делать, - возразила Е Цзянь.
К этому студенту Гао у нее не было никакого интереса. Но в школе было много учеников, которые хотели добиться расположения Е Ин, и Гао Иян был одним из них.
Он, вероятно, не привык к переменчивому характеру Е Цзянь, и он задержал дыхание на мгновение, прежде чем поднять руку, чтобы заблокировать путь Е Цзянь.
- Ты никуда не уйдешь!
- Если ты еще раз станешь на моем пути, поверь, что я буду кричать и обвинять тебя в непристойном нападении!
Он преградил ей путь еще раз, выражение Е Цзянь стало ужасным и она посмотрела в его глаза.
- Студент Гао, ты приехал из столицы. Я уверена, что ты знаешь, что такое непристойное нападение!
Студентка Ань Цзясинь почувствовала, что ее ноги становятся ватными. Даже ее руки онемели…
Цзясинь заметила мрачное выражение на лице мальчика, как будто оно было покрыто темными облаками. Она притянула близко к себе Е Цзянь, чья храбрость уже достигала небес, как будто приклеивая кого-то к стене... прежде чем быстро сбежать.
- Это напугало меня, по-настоящему напугало.
С лицом, полным страха, Ань Цзясинь побледнела, и она несколько раз ударила себя в грудь, прежде чем посмотреть прямо на Е Цзянь. Отважная Мисси была теперь так напугана словами "парень", "отношения" и "нападение", что ее сердце продолжало биться без остановки.
Они все еще учились в средней школе, а ученики в этом возрасте обычно болтали наедине об оценках и чьей-то внешности. В этом не было ничего плохого... А даже если было что-то еще, они скрывали это настолько тщательно, насколько это было возможно, чтобы никто не знал.
В отличие от Е Цзянь, которая даже осмелилась сказать что-то вроде непристойного оскорбления!
Е Цзянь похлопала ее по плечу и слегка улыбнулась. Выражение ее лица было столь же приятным, как визуальное проявление легкого ветерка, дующего сквозь верхушку дерева.
- Ты не будешь подвергаться непристойному нападению. Гао Иян, в некотором смысле, все еще мальчик.
Ученица, которая только что пришла в себя, была снова ошеломлена и чуть не задохнулась. Она кашлянула:
- Ученица Е Цзянь, не говори больше об этом. Дай мне прийти в себя. Сначала мне нужно прийти в себя.
Если нет, то она действительно будет напугана до смерти.
-Ты уже поняла, так почему же ты все еще боишься?
Глаза Е Цзянь были ясными, и у нее была красивая улыбка.
- Между мальчиком и мужчиной существует четкая грань, я уверена, ты понимаешь это.
Ань Цзясинь закатила глаза:
- Мое сердце понимает, но говорить вслух – это… Нет-нет!- Говоря это, она не могла не рассмеяться вместе с Е Цзянь.
Подружиться оказалось таким простым делом.
В кабинете, расположенном на четвертом этаже здания школы, директор Чэнь и седовласый старик вышли из кабинета, разговаривая друг с другом:
- Старик, тебе не о чем беспокоиться. Е Цзянь, этот ребенок. Я буду хорошо заботиться о ней, так что не волнуйся. Я все улажу.
Седовласый старик был одет в военную форму 70-х годов, но несмотря на то, что он был стар, его походка все еще была как у солдата.
У старшего сержанта 1-го класса, который пользовался пожизненным специальным пособием, чтобы выразить благодарность за его службу стране, не было ничего, кроме уважения от снайпера мирового класса.
- Мне стыдно смотреть ей в лицо, но я надеюсь, что ты сможешь научить ее всему, - старик Гэн слегка вздохнул и заговорил, - она умная, проницательная, так что упоминай о ней в любое время с понедельника по пятницу. Дома я также расскажу еще кое-что. Эта рекомендация значительно облегчит ее дальнейший путь.
По крайней мере, Е Цзянь будет легче, чем ее матери.
Шаги директора Чэня были очень легкими, когда они спускались по лестнице.
- Похоже, мы думаем об одном и том же, - с улыбкой произнес он. – Судя по поведению этого ребенка, за ней нужно будет еще немного понаблюдать. Тем не менее, я слышал от учительницы Ян, что она набрала максимальный балл за экзамен по математике. Возможно, я слишком беспокоюсь о ней.
Пока он говорил, лицо директора Чэня потемнело:
- Заместитель мэра Е и его семья действительно ведут себя слишком отвратительно. Вы когда-нибудь думали о том, чтобы пригрозить им? Быть таким жестоким по отношению к Е Цзянь, хотя именно сестра принесла им славу, которой они теперь наслаждаются!
- У плохих людей будет свой конец. Я уже стар, поэтому меня, как правило, не волнует, что происходит снаружи. Просто обучайте Е Цзянь. Хорошо?
Е Цзянь, которая уже начала играть в бадминтон со своими одноклассниками, не знала, что старик Гэн пришел в школу, чтобы провести долгую двухчасовую беседу с директором специально для нее. В то же время он разработал для нее очень строгую программу тренировок.
После вечернего занятия Е Цзянь вызвали на короткий разговор в кабинет директора.
Это заставило учительницу Кэ, которой было поручено передать сообщение, переживать настолько сильно, что она боялась даже смотреть Е Цзяну в глаза.
Ее так часто вызывают в кабинет директора, а вдруг она пойдет туда и намеренно доставит ей неприятности?
Однако, когда она держала два листа бумаги, Е Цзянь почувствовала их тяжесть. Ее взгляд остановился на заголовке, и через мгновение она подняла глаза с улыбкой:
- Директор, Вы ... слишком хорошего мнения обо мне.
Четырехлетний план, разработанный только для нее. Эта милость стала тяжелой, как гора.
На ее глазах выступили слезы, а слова прозвучали немного хрипло:
- Вы уделяете мне слишком много внимания, я ... действительно не могу поверить…
- Не стоит благодарности. Я такой же, как твой дедушка Гэн —мы оба одинокие волки. Ты хорошо учишься. Покажи результаты, а не слова, чтобы поблагодарить нас.
Директор Чэнь улыбнулся и похлопал ее по плечу. Подобно мастеру, другу и старшему по званию, он наставлял ее:
- Живя в этом мире, человек может парить в облаках, но его ноги всегда должны оставаться на земле.
- Неважно, мужчина ты или женщина, всегда ставь на первое место свою совесть, чтобы однажды ты могла позволить себе нести небеса на своих плечах.
- Ты хорошая. Просто позволь этим несчастьям пройти мимо и спокойно иди по своему пути. Когда ты счастлива, просто улыбайся. Когда ты расстроена, посмотри на небо, вокруг себя и на мир. Жить своей собственной жизнью - это твоя ответственность, поняла?
Слезы текли по ее щекам. Но даже в этот момент, она все еще демонстрировала твердости своего характера, как блеск от бриллианта.
- Я понимаю. Я обязательно запомню Ваши слова. Я, определенно, не подведу ваших ожиданий!
Почтить небо и землю ... она не была уверена, что сможет угодить им обоим. Однако ей хотелось, чтобы она могла выдержать обучение двух старейшин и оправдать их ожидания.
- Сегодня хорошо отдохни в своей комнате. Завтра вечером, после самостоятельной работы, направляйся прямо к Задним воротам школы. Я буду там, чтобы забрать тебя.
Зная, что впереди будет много трудностей, она оставалась бесстрашной. Это было то, что ценил директор Чэнь в людях!
Чтобы идти далеко и стоять высоко, можно полагаться только на себя. Этот ребенок был как зеркало - ясная и отвлекающая.
Директор Чэнь высоко ценил стремление Е Цзянь к самосовершенствованию и ее самообладание, когда она сталкивалась с трудностями. Судя по тому, как она вела себя с Е Ин, она, должно быть, четко понимала важность этого.
Следующей ночью началась основная подготовка Е Цзянь.
- Е Цзянь, я снайпер. Чему я могу научить тебя, так это опыту, который я накопил за всю свою снайперскую карьеру. У тебя все еще есть шанс выбрать: отступить или продолжить. Я дам тебе минуту, чтобы передумать.
В тренировочной комнате, освещенной лишь тусклым светом, директор Чэнь стоял в темноте, как пантера, которой самое место в темноте. Несмотря на то, что его тон изменился, нельзя игнорировать его безудержное, убийственное выражение лица.
Снайпер…
В тусклом свете, Е Цзянь была поражена осознанием того, что ее когда-то добрый и дружелюбный директор школы был на самом деле... снайпером!
Неудивительно, что его тело было полностью охвачено убийственной энергией, которая заставила бы любого испугаться до глубины души.
Поджав губы, она подавила дрожь в своем сердце. Ее глаза оставались спокойными под светом, как вода в Древнем колодце. Она ответила:
- У меня нет выбора. Я буду двигаться вперед и никогда не сдамся!
- Вот и хорошо! Тогда с сегодняшнего дня у тебя нет больше возможности отказаться!- заявил директор Чэнь.
Заложив руки за спину, он начал первый урок тихим и серьезным тоном.
- Снайпер в глазах врага - это бог смерти. Но в глазах своего товарища он - герой, самый выдающийся товарищ! Он проникает во вражеский лагерь в одиночку и, используя пистолет в руке, приносит первую победу. Е Цзянь, ты должна быть морально готовой! Снайперы, которых я тренирую, никогда не останутся в мирной стране. Они пойдут вглубь поля боя за страну и выполнят поставленные задачи!
Так как необходимо было обучить эту девушку, программа обучения, которую он разработал, могла испугать даже солдата.
Внимательно прислушиваясь, Е Цзянь выровняла дыхание. Под холодным взглядом директора она стиснула зубы и выпрямилась, впитывая каждое его слово.
В лагере новобранцев директор Чэнь, чьи глаза были холодны и точны, начал первый урок четырехлетнего плана.
- Снайпер должен не только быть точным в прицеливании, но и иметь крепкое тело.
Он был снайпером, поэтому он должен не только учить о различных типах снайперских винтовок, но и тренировать Е Цзянь физически и умственно.
- Обучение профессиональных снайперов будет состоять из понимания того, как работает снайпер и его система, но то, что ты будешь изучать, будет больше, чем это. В этой тренировке, если ты не собираешься сдаваться, то лучше стисни зубы и терпи до самого конца!
Е Цзянь, которая внимательно слушала, торжественно кивнул. За этим спокойным выражением лица, ее кровь уже кипела от возбуждения.
- Понятно, я никогда не отступлю!
- Каждое утро в пять часов вставай и пробегай восемь километров, постепенно увеличивая дистанцию с течением времени. Ночью ты будешь получать умственную подготовку в течение целых двух часов, а после половины одиннадцатого вернешься в школу и будешь отдыхать.
В этот момент директора Чэня уже не было, а был холодный снайпер.
- Тебе еще полтора года осталось учиться в этой школе. Я надеюсь, что ты получишь максимальную отдачу от этого!
- Понятно?!- его последняя фраза была всего лишь безжалостным приказом.
Без тени сомнения, Е Цзянь встала во весь рост и властно ответила:
- Понятно!
В соответствии с адским учебным планом снайпера мирового класса, этот день стал началом самого трудного пути, на который согласилась Е Цзянь. После десяти минут разминки она стояла неподвижно.
Тренировка состояла не только в том, чтобы заставить ее стоять, но и в том, чтобы заставить ее повторять цифры, которые мелькали перед ней на тренировочной площадке.
И пока она отвечала, ее тело должно было оставаться абсолютно неподвижным. Небольшое движение и муравей будет помещен на ее шею…
- 34, 27, 870, 994... все номера стоят в определенной системе. Всего за три секунды четыре-пять пластин будут появляться одновременно, максимум семь.
Это может быть одна цифра или сотни, Е Цзянь должна будет ответить очень быстро.
Это должно было развивать наблюдательность и реакцию на окружающую обстановку Е Цзянь, и в то же время воспитывать ее силу воли и внимательность!
- Со снайперской винтовки нужно выстрелить за 0,002 секунды. И после либо твоя пуля пробивает череп врага, либо пуля врага уносит с собой твою душу. Если ты хочешь выжить, обучение реакции будет первым шагом, который ты сделаешь.
В конце концов, тот факт, что Е Цзянь была еще ребенком, должен был быть принят во внимание. Директор Чэнь не относился к ней как к “настоящему новобранцу” и не пускал муравьев ползать по ее шее. Это может негативно сказаться на психике ребенка. Однако с такими вещами на поле боя столкнулись бы настоящие солдаты.
Стоя уже около часа, Е Цзянь не дрогнула, но она становилась все более и более внимательной.
Она была настолько внимательна, что, когда появлялась табличка, она уже начинала четко объявлять цифры от начала до конца:
- Слева 187, справа 591 ...!
Мало того, что ее уровень концентрации был выдающимся, ее реакция была также на хорошем уровне.
Директор Чэнь вдруг взял в руки папку и что-то записал на бумаге. Он записывал результаты первой тренировки Е Цзянь.
Основная подготовка и снайперская подготовка проводились одновременно. После двух месяцев интенсивной базовой подготовки он позволит Е Цзянь прикоснуться к настоящим пистолетам, которые будут заряжены пулями!
Со вторника до пятницы днем Е Цзянь была обычной студенткой. По ночам она становилась снайпером-стажером, постоянно обучаясь и тренируясь.
Всего за несколько дней изменения внутри и снаружи были очевидны. Нежная аура вокруг нее исчезла. Она была уже не бутоном, а сосной, способной переносить знойное дни и палящее солнце.
Такое изменение было не тем, что можно заметить с первого взгляда, а то, что видели только окружающие ее люди.
Е Цзянь, которая вернулась в деревню на выходные, бежала вниз с горы. Переходя от быстрого к медленному темпу, затем несколько шагов ходьбы, пока она не достигла старика Гэна.
- Лучше, чем на прошлой неделе. Ты прибежала быстрее на три минуты. Неплохо.- Старик Гэнь достал свою трубку и положил секундомер обратно в карман. Увидев старания девушки, старик ласково сказал:
- Не нужно спешить. Не торопись.
Е Цзянь вытерла пот. Должно быть, это было из-за упражнений, но ее зрачки были, как будто отполированы; они блестели даже ярче, чем звезды.
- Дедушка, я никуда не спешу. С тобой и директором Чэном я добьюсь всего постепенно. Я просто должна хорошо учиться и усердно тренироваться.
- Хорошо, что ты понимаешь это. Слушайте внимательно директора Чэня. Он выдающийся человек. Дедушка стар и не сможет научить тебя многому.
Дедушка Гэнь прикрепил трубку к поясу, прежде чем улыбнуться Е Цзянь.
- Пойдем, я отведу тебя в хорошее место. Я уверен, что тебе понравится.
Е Цзянь быстро повесила полотенце на шею и понесла деревянное ведро, наполненное водой, следуя за ним ровным шагом. Бодрым голосом, более чистым, чем щебетание птиц в бамбуковом лесу, она спросила:
- Дедушка, куда мы идем? Ты еще не завтракал, почему бы нам не вернуться и не приготовить сначала миску лапши?
- Нет необходимости. Когда мы будем там, сможем поесть. Поставь ведро, мы отнесем его обратно ночью - усмехнулся старик Гэнь и пошел вперед. 70-летний мужчина шел по горам ровным шагом. Даже мальчишкам придется признать свое поражение.
За горой был большой бамбуковый лес. Окутанный утренним туманом, он походил на сказочную страну.
Старик Гэнь остановился у погреба. У многих семей в деревне есть погреб, чтобы хранить сладкий картофель и другие овощи.
- Е Цзянь, подойди и открой дверь.
Е Цзянь вспомнила, что у нее был такой же погреб дома, но она увидела в нем что-то странное! Сразу за отверстием был туннель!
- Будь осторожна. Не бойся и следуй за дедушкой.
Они шли в темноте по подземному туннелю. Е Цзянь использовала обе руки, чтобы опираться на каменные стены вокруг нее. Ее сердце бешено забилось. Это было похоже на то время, когда она переродилась.
Наконец-то она поняла, как эти солдаты время от времени появляются у них дома!
Оказывается, они должны были пройти через этот длинный горный туннель, чтобы добраться прямо в деревню, не потревожив жителей.
Туннель был довольно длинным, и спустя пол часа ходьбы Е Цзянь наконец увидела слабый свет из конца туннеля.
Полчаса... наверное, несколько километров в длину. Такой масштабный проект по созданию туннеля, но никто из жителей деревни даже не подозревал об этом.
- Закрой глаза, не позволяй свету пронзить твои глаза.
Стоя в конце туннеля, старик Гэнь любезно напомнил Е Цзянь:
- Открой глаза через три минуты.
Когда ее глаза наконец привыкли к свету, она увидела, что войска, спрятанные в глубине гор, на самом деле были совсем рядом.
Выйдя из пещеры, они продолжили спуск с горы. Прошло еще полчаса, прежде чем они добрались до мощеной дороги с красным знаком. На вывеске белыми буквами было написано: "военная Запретная зона!”
На расстоянии четырехсот метров виднелась металлическая ограда. За ней была железная дверь с колючей проволокой, а еще дальше на посту стояли четыре вооруженных солдата.
Бросив взгляд в сторону густого леса на вершине горы, она увидела скрытый среди деревьев аванпост.
Здесь это место тщательно охранялось. Но с дедушкой Гэном... пройти сюда было так просто!
Солдат, вооруженный винтовкой, подошел и отдал честь старику Гэну, прежде чем провести обычную проверку.
Она вдруг услышала звук движущегося к ним транспортного средства. Подъехала обычная машина и остановилась перед постом.
Левая и правая двери машины открылись одновременно. Когда водитель передал свои документы для проверки, молодой солдат спрыгнул с пассажирского сиденья и уверенно направился туда, где находилась Е Цзянь.
- Старик, ты пришел,- молодой солдат в военной форме улыбнулся, прежде чем отдал честь дедушке. - Обещание, которое я дал тебе, боюсь, придется отложить. Мне срочно позвонили из школы, так что я должен ехать туда. Давай встретимся позже, когда я вернусь.
Старик Гэнь рассмеялся:
- Солдат подчиняется приказам и связан долгом. Капитан Се, встреча может подождать до вашего возвращения.
Когда Се Цзиньюань подошел, он держал себя в руках, чтобы не был заметен его интерес к Е Цзянь, прежде чем он встал в стороне.
Во время разговора со стариком Гэном, он тайком смотрел на Е Цзянь. Его брови слегка сдвинулись на короткое мгновение.
Почему эта маленькая девочка, когда видит его... всегда немного отстраняется? Может ее испугало его появление в школе тогда?
- Да, конечно!- на красивом лице появилась улыбка.
Он взглянул на Е Цзянь и вежливо спросил:
- Старик, я хочу поговорить с Е Цзянь наедине. Вы позволите это сделать?
Старик Гэнь не был удивлен, что он знал Е Цзянь. Они смогли поймать трех подозреваемых в прошлый раз благодаря усилиям Е Цзянь.
Се Цзиньюань улыбнулся в ответ на нежную улыбку старика, прежде чем холодно взглянуть на Е Цзянь. Его губы уже слегка скривились.
Без фуражки и под лучами солнца он выглядел еще более элегантно.
- Ученица Е Цзянь, я бы хотел обсудить с тобой кое-что, касающееся школы. Пожалуйста.
- Давай, девочка.
Слова, которые Е Цзянь хотела сказать, были немедленно поглощены словами старика. Повернувшись, она направилась туда, где стоял Се Цзиньюань.
Она не хотела иметь ничего общего с человеком, который с виду казался опасным.
Он был кем-то, кого она не могла видеть насквозь. Е Цзянь привыкла держаться на расстоянии от таких людей.
- Я хотел бы извиниться за то, что сказал в школе. Но я надеюсь, что ты сможешь поставить себя на наше место, - он мягко объяснял чарующим и роскошным голосом, как вибрирующие струны цитры. - Тебе незачем меня бояться. Я ничего тебе не сделаю, например, слежку или что-нибудь в этом роде. Этого никогда не случится.
Боишься? Похоже, майор что-то не так понял.
Е Цзянь посмотрела ему в глаза и сказала с холодной улыбкой:
- Капитан Се, должно быть, произошло какое-то недоразумение. Я не боюсь, я просто хочу меньше общаться с Вами. Если Вам больше нечего сказать, то я уйду первой.
Не дожидаясь ответа, Е Цзянь повернулась, чтобы уйти.
Се Цзиньюаня это не волновало. Его сильная и тонкая рука схватила Е Цзянь за плечо и не собирался отпускать ее, пока не закончит:
- Девушка, у тебя очень сильный характер. Почему это совершенно не похоже на то, как старик описывал мне тебя.
С беспомощной ухмылкой он добавил:
- Старик уже смотрит на нас. Ты уверена, что хочешь слушать меня, стоя ко мне спиной?
В этот момент у Е Цзянь было только одно на уме ... это усыпить его!
Собравшись с мыслями, она поняла, что на данный момент это невозможно.
Но в будущем, она действительно хотела бы попробовать сделать это!
- В чем дело? Пусть капитан Се закончит как можно скорее. Спасибо.
Она повернулась и ловко ударила руку, которая лежала у нее на плече, как рыба, не поддающаяся контролю.
Е Цзянь тренировалась почти полмесяца, и вместе с ее талантом, ее выигрыш был определенно велик.
Ее быстрая реакция заставила Се Цзиньюаня приподнять бровь от удивления. После легкого смешка его глаза потемнели, и он заговорил торжественно и холодно:
- Мы уже подтвердили причастность родителей Ляо Цзяня. Тоже самое касается ученика Ляо Цзяня. Я бы хотел, чтобы ты помогла нам следить за ним в школе.
- Вообще-то я хотел найти тебя, когда уезжал, но подумал, что встречусь с тобой у военного входа.
Глаза Се Цзиньюаня стали холодными, как только он заговорил о своей главной цели:
- Ты просто должна помочь нам следить за его поступками и поведением. Если ты что-нибудь заметишь, скажи это директору Чэню!
Е Цзянь не была настолько глупа, чтобы спросить его, почему он выбрал именно ее. Поскольку она уже была выбрана, то должна была быть причина, исходящая от военных.
Выслушав его спокойно, она легонько кивнула:
- Понятно, я буду присматривать за ним.
Помолчав немного, она продолжила:
- Если Вам больше нечего сказать, тогда я пойду первой. До свидания.
Она сразу же повернулась после прощания и пошла прочь без всяких колебаний!
Се Цзиньюань поднял руку и поправил свою фуражку. Уголки его губ приподнялись, но, как легкий бриз, ухмылка исчезла через мгновение.
Эта маленькая девчонка ... она считает его плохим?
Вскочив в подъехавшую к нему машину, он наблюдал в зеркало заднего вида, как старые и молодые фигуры постепенно удалялись все дальше и дальше, пока и вовсе не исчезли.
Звук автомобиля, наконец, исчез за деревьями. Прежде чем Е Цзянь вошла в военный лагерь, она обернулась, чтобы взглянуть на извилистую горную дорогу... но вместо этого она увидела прекрасный вид: пышные зеленые деревья, голубое небо с белыми облаками, парящие птицы и изящные тени.
В лагере всякий раз, когда они встречали проходивших мимо солдат, те останавливались, чтобы приветствовать старика Гэна, выражая свое уважение к нему.
Е Цзянь внимательно следила за шагами дедушки Гэна, не смотря по сторонам и не говоря ни слова. Как человек, который много раз бывал в лагере, ей было совсем не любопытно.
- Солдаты организовали на завтрашний вечер тактическую тренировку по стрельбе из дробовика, пусть командир отделения запишет ваши имена для проверки.
Стоя перед стариком, выражение лица солдата было чрезвычайно серьезным. Каждое его слово было бесспорным приказом.
Внезапно впереди послышалась серия непрерывных выстрелов.
Опущенная голова Е Цзяня тут же поднялась. По мере того как доносились звуки выстрелов одно за другим, ее сердце билось все быстрее и быстрее. Она внезапно почувствовала, что прорывается через запретную зону.
- Это выстрелы из пистолета. Солдаты стреляют в цель,- намекая на солдата, который первым ушел, старик Гэнь наклонился, чтобы посмотреть на Е Цзяня, прежде чем улыбнуться. - Я отведу тебя посмотреть стрельбище позже. Сегодня я покажу тебе другое место.
Пункт назначения находился возле стрельбища. Они подошли к комнате, которую охраняли солдаты, и наконец остановились. Это было место, куда могли войти только уполномоченные люди, а обычные солдаты могли зайти в эту комнату с огнестрельным оружием только два раза в неделю.
"Обучение", "Понимание”, “Точность", "Профессионализм" - эти четыре слова висели на стене в комнате. Те солдаты, которые входили и выходили, подняв голову, могли увидеть эти четыре слова.
В тот момент, когда они вошли в комнату, темные глаза Е Цзянь мгновенно загорелись, как будто маленький огонек зажегся в ее глазах. Возбуждение вспыхнуло в ней!
Глядя на ряды холодных стальных пушек, нормальные люди чувствовали бы страх, поднимающийся из глубины сердец.
Но Е Цзянь могла только чувствовать желание, которое было чрезвычайно сильным! Желание, заставляющее ее прикасаться к оружию!
Обернувшись, она посмотрела на старика генерала и, слегка дрожа от волнения, спросила звонким голосом:
- Дедушка, я ... можно мне их потрогать?
Из глубины ее сердца постоянно раздавался крик, призывающий ее подойти и взять с полки темное и холодное стальное огнестрельное оружие!
Она хотела держать его, хотела услышать звук выстрелов из него. Как она желала почувствовать отдачу от огнестрельного оружия!
В конце концов, она поняла, что это была за энергия, которая текла по всему ее телу. Это было желание. Желание стать сильнее и совершеннее!
- Ха-ха-ха, ты не боишься?
Старик Гэнь громко рассмеялся, наблюдая за малышкой, у которой глаза заблестели от вида разнообразного оружия. Несмотря на то, что на его лице было много морщин, он с нежностью улыбнулся ей.
- Это настоящее оружие. Их заряжают пулями. Не какой-то игрушечный пистолет, который ты видела раньше.
Е Цзянь покачала головой и широко улыбнулась.
- Я не боюсь. Директор Чэнь учил меня, что только чувствуя огнестрельное оружие, можно по-настоящему использовать его в бою. Позволив ему стать помощником, оружие поможет спасти товарищей в критические моменты!
- Хорошо сказано! Но прежде чем ты сможете чувствовать огнестрельное оружие, ты должна сначала понять его!
Глаза маленькой девочки были полны волнения и страха. Дедушка Гэнь не мог дать ей то, что она желала.
Подойдя к рядам огнестрельного оружия, он взял штурмовую винтовку. Перед тем как рассказать об оружии, он начал разбирать его.
- N70AB2 - российский автомат Калашникова серии АК-101 с использованием 5,6 мм натовских патронов, изобретенный известным советским изобретателем Михаилом Калашниковым. Это оружие широко известно, как автоматическая винтовка.
Старик Гэнь действовал быстро. Даже без инструментов для разборки оружия, он смог разобрать автомат на части менее чем за пять минут!
- Сколько деталей было разобрано из автомата только что?- указывая на части, разбросанные по столу, старик Гэнь вдруг выпалил:
- Назови мне число!
С того момента, как он взял в руки оружие, обучение уже началось.
Е Цзянь указала на часть, лежащую на столе, и она заговорила с улыбкой, которая была не только видна на ее лице, но и четко читалась в ее глазах.
- Это последняя часть, которую вы положили на стол. Это 47-я часть, которая была достали из пушки. Вон тот-74-я. Дедушка, ты отсоединил в общей сложности 80 частей, я права?
Она была не просто права, она была точна!
После тренировки в течение полугода, Е Цзянь уже привыкла погружаться в ее тренировочное состояние в любое время. Независимо от того, был ли это директор Чэнь или старик Гэнь, они всегда задавали вопросы внезапно.
Старик еще раз ухмыльнулся и похвалил ее:
- Неплохо, неплохо. Хорошая наблюдательность и хватка!
- 47-я часть-это вращающийся болт. Затвор фиксируется в ствольной коробке, вращаясь для выстрела, а затем он поворачивается назад, чтобы разблокировать затвор от ствольной коробки. 74-я часть называется петлевой стропой, предназначенной для...
Старик Гэнь рассказывал про каждую часть. Е Цзянь, которая не знала ничего про оружие, получила необходимые знания. В течение всего дня старик Гэнь безостановочно разбирал огнестрельные оружия, и Е Цзянь продолжала впитывать информацию, отвечая на количество частей каждого пистолета, которые были разобраны, и вопросы об использовании различных видов огнестрельного оружия.
Штурмовые винтовки, дробовики, полуавтоматические пистолеты, болтовые винтовки, револьверы ... и многое другое. Она не только прикасалась к различным типам оружия, но и лично разбирала их. Благодаря этому она получила более глубокое понимание об оружии.
- Револьвер, стержень экстрактора, главная пружина ... мушка ...
Е Цзянь с учебником в руках направлялась в класс. Она слегка шевелила губами, когда вспоминала знания, которые она получила вчера и сегодня утром.
Началась новая неделя и Е Цзянь вернулась в школу. Однако ее разум не все еще был глубоко погружен в мир оружия.
Цзясинь, которая шла позади Е Цзянь, уже несколько раз звала ее. Однако Е Цзянь так и не ответила, она уже не могла скрывать своего беспокойства.
Как только Цзясинь догнала ее, Е Цзянь как будто почувствовала ее присутствие и повернула голову. Она заметила беспокойство на лице Ань Цзясинь и спросила:
- Что случилось? Ты плохо выглядишь.
- Ничего. Я звала тебе несколько раз, но ты не отвечала. Я сейчас разозлюсь.
Е Цзянь широко улыбнулся. Понятно, но беспокоиться было не о чем. Ань Цзясинь говорила с улыбкой на лице, но про себя вздохнула с облегчением.
- Это моя вина. Я читала книгу и не слышала, как ты звала меня.
Хотя Е Цзянь и заметила беспокойство Цзясинь, но была спокойна. Она тихонько подняла учебник, чтобы показать обеспокоенной девушке, а потом улыбнулась.
- После «Дня труда» будут промежуточные экзамены. Я должна до экзамена все усердно выучить и пересмотреть.
У нее не было на это времени ни ночью, ни по выходным... поэтому единственное, что она могла сделать - это выделить немного времени и повторить всю информацию, которую нужно было усвоить в течение семестра.
Вы не ослышались Е Цзянь просматривала то, что она выучила за весь семестр, а не только то, что услышала на занятиях.
От тревоги Ань Цзясинь не осталось и следа, она улыбнулась:
- Хорошо, я тоже хочу просмотреть. Может быть, после сегодняшнего вечернего занятия мы обе останемся в классе и зададим друг другу по десять вопросов, перед тем как вернуться в общежитие?
Она потрясла тестовыми листами и буквально молила ее:
- Сделай одолжение, закончи со мной эти тесты. Моя мама купила их!
- Тебя беспокоило только это?
Е Цзянь взяла два комплекта контрольных работ, которые были у нее в руке, и небрежно открыла их. Улыбаясь, она продолжила:
– Неужели стоит из-за этого беспокоиться?
- Послушай, Ин-Ин. Просто послушай. Некоторые люди настолько невежественны.
Холодный голос Се Сифэн с насмешкой раздался сзади.
- Ты действительно думаешь, что ты настолько удивительная?
Ань Цзясинь остановилась и она повернулась, чтобы потянуть Е Цзянь за рукав, прежде чем прошептать:
- Ее не было полмесяца, а она даже не боится, что не сможет наверстать упущенное. Это она невежественная.
Она говорила о Е Ин, которая взяла две недели отпуска в школе.
- Насколько я ее понимаю, эти полмесяца отпуска определенно не были перерывом, - Е Цзянь даже не повернула головы и усмехнулась. - Во время обеденного перерыва учителю Ке всегда приходилось уходить из школы, она даже уводила учителя математики из третьего класса с собой. Ты догадалась, куда ходили эти два учителя?
Ань Цзяньсинь покачала головой и, казалось, все поняла. Потрясенная, она закричала:
- Этого не может быть!
- Но, конечно, это так! Итак, ученица Ан, давай упорно заниматься вместе.
С улыбкой Е Цзянь проигнорировала пристальные взгляды за ее спиной. Е Ин всегда была умна, так как она не могла позволить себе оказаться в невыгодном положении и лишиться своего превосходства.
В этот момент Е Ин с ненавистью в глазах сжала губы и слегка приподняла подбородок. Она сказала Се Сифэн:
- Не нужно беспокоиться о них. Как думаешь, что происходит с такими самодовольными, как они?
Ах, значит самодовольные. Тогда что будет с ней?
Е Цзянь, которая теперь стояла в дверях класса, посмотрела на Е Ин с ликованием. Уголки ее рта изогнулись в улыбке, и она холодно ухмыльнулась.
- Е Ин, я раздавлю твою гордыню своими собственными руками!
Когда их глаза встретились, они были, как огонь и вода. Совершенно несовместимы!
Наслаждаясь безмятежным отпуском в течении полмесяца, Е Ин сдерживала себя. Каким бы сильным не был пылающий огонь в ее сердце, она просто стиснула зубы.
После серии неудачных ударов, Е Ин, наконец, увидела, что Е Цзянь больше не будет послушно слушаться ее.
И было бы невозможно использовать такие слова, как “если ты посмеешь забить лучше меня, я выгоню тебя из моего дома” или угрожать Е Цзянь.
Чтобы поддерживать свой текущий уровень успеваемости в школе, она должна упорно учиться! Е Ин должна использовать свои способности, чтобы продолжать получать хорошие результаты!
До самостоятельной работы оставалось еще полчаса, и большинство учеников уже собрались в группы, чтобы обсудить интересующую тему.
Когда Е Цзянь и Ань Цзясинь вошли в класс, несколько одноклассников, которые собрались вместе обсудить экзаменационную работу, сразу же спросили их:
- Вы смогли сделать последний вопрос по геометрии? Безумно трудный, никто не смог решить это задание!
- Не спрашивай меня, я тоже не сделала!
Ань Цзясинь поставила свою школьную сумку и агрессивно добавила:
- Я не знала, как это сделать, поэтому не решала этот вопрос! Вот так просто!
- Этого не может быть. Даже ты не смогла решить!
- Е Цзянь может это сделать, спроси ее.
Ань Цзясинь достала свою работу и спросила Е Цзянь, которая еще не дошла до своего места:
- Есть еще полчаса для подготовки. Объясни, как ты сделала это задание в первую очередь.
Ее голос всегда был таким громким, что даже ученики, которые шумели, могли услышать ее. Все остановились и посмотрели на Е Цзянь, а несколько учеников уже начали кричать:
- Е Цзянь, иди, научи нас! Ты гораздо добрее, чем эта Е Ин. Ух!
Каждый раз, когда люди задавали вопросы Е Ин, они оставались в подвешенном состоянии. Она либо говорила, что все еще думает, либо что у нее нет на это времени! Е Цзянь была другой. Спросите ее, и даже если ей было чем заняться, она терпеливо ответит на вопрос.
Е Ин, которая успокаивала себя возле кабинета, услышала это случайно и резко побледнела.
Ученики, которые сказали это, увидели ее и заулыбались, опустив головы. Но они не собирались объясняться. То, что они сказали, было просто фактом.
Е Ин, которая вернулась после отпуска, могла только смириться с этим. Поджав губы, она села, прежде чем с улыбкой приняла приветствия от нескольких одноклассников.
- Спасибо за вашу заботу. Я не думал, что такая мелочь заставит меня взять отпуск на полмесяца,- она засмеялась с очаровательной улыбкой на лице и вела себя так, как будто ничего не случилось.
Услышав это, Се Сифэн немедленно воскликнул:
- Ах! Разве это незначительная проблема? Твоя мать сказала, что ты поехала в город и обнаружила, что у тебя какие-то проблемы с сердцем! Она также сказала, что это трудно вылечить, и вы можете только жить с этим! Ты должна контролировать свои эмоции и даже такие упражнения, как бег, - запрещены!
Что? Болезнь сердца? Настолько серьезно, что даже бегать нельзя?!
Услышав это, все ученики были ошеломлены. Все посмотрели на Е Ин с состраданием и жалостью.
Ань Цзясинь нашла это невероятным и тихо прошептала, пытаясь задать вопрос, используя математическую формулу, как предлог.
-Разве это возможно? Только сейчас обнаружить болезнь сердца?
Поскольку у нее была мать, которая работала в городской больнице, она немного разбиралась в медицине.
-Правда или нет, какая разница? Это не имеет к нам никакого отношения. Здесь ты ошибаешься. Сначала ты используешь эту формулу, чтобы найти область тени - сказала Е Цзянь со слабой улыбкой. Она не могла перестать беспокоиться об этой девушке.
Проблемы с сердцем? Должна ли она контролировать свои эмоции? Означает ли это, что тот, кто упомянет о “любовном письме”, наверняка вызовет у нее сердечный приступ?
Использовать “болезнь сердца " в качестве оправдания было действительно хорошим щитом. Такая взвешенная ложь, в которой никто не мог получить доказательств, что она лжет. Скорее всего это делом рук Е Цзыфаня.
Ученики в классе подошли к ней, чтобы высказать свои опасения. После того как Е Цзянь закончила объяснять задание остальные также пошли, чтобы поприветствовать Е Ин.
Е Цзянь не была исключением. Она встала и увидела Се Сифэн, охраняющую Е Ин, как курица, которая защищает своих цыплят.
- Чего ты хочешь?- резко сказала Се Сифэн.
Это было не потому, что она нервничала, а потому, что другие студенты, которые видели Е Цзянь, уже составили о ней свое представление. После того как Е Ин обращалась с ней…
- Сифэн, не нервничай. Она моя сестра.
Е Ин, чьи глаза были холодными, встала и сказала с нежной улыбкой:
- Я не боюсь, так почему ты должна бояться?
Только посмотрите на это, отец действительно умен! Никто не посмеет ничего сказать! Даже если эта проклятая девчонка всем расскажет, никто не посмеет сказать ей это в лицо!
Если у нее случится сердечный приступ, кто будет отвечать за это?
Провокация была до такой степени очевидна в глазах Е Ин, что Е Цзянь могла сразу же понять это, посмотрев на нее.
Уголки ее губ приподнялись, с темными и холодными глазами она направилась прямо к Е Ин.
Почувствовав холодный взгляд, направленный прямо на нее, Е Ин почувствовала, как сжалось ее сердце. Внезапно она заметила, как двигается рука Е Цзянь, и, несмотря на огромное напряжение, крикнула:
- Почему ты так нервничаешь? Немного расслабиться.
Весь класс думал, что Е Цзянь собирается что-то сделать, но она только подняла руку и нежно похлопала Е Ин по плечу.
- Больше заботься о своем здоровье и не злись, - сказала Е Цзянь.
Блииин..... Значит, она не собиралась бить Е Ин!
Е Ин решительно подавила это чувство внутри себя, поняв, что ее снова разыграли. Е Ин в ответ улыбнулась ей:
- Большое спасибо за твою заботу. Я определенно буду хорошо заботиться о себе!
Е Цзянь усмехнулась. Что может сделать против нее такая неженка, как Е Ин?
Ну и что с того, что у нее есть родители? Они не смогут вечно спасать ее.
Под пристальным взглядом толпы Е Цзянь наклонилась вперед и приблизилась к уху Е Ин, прежде чем холодно ухмыльнуться.
- Давайте не будем торопиться. Мы только закончили один семестр девятого класса.
Ее голос был таким тихим, что его едва можно было расслышать, но он вселял страх в Е Ин, как в жертву, на которую смотрит охотник.
Рука, которая все еще лежала на ее плече, была такой тяжелой, что ей стало трудно дышать!
Наблюдая за испуганной Е Ин, когда ее тело слегка дрожало, улыбка Е Цзянь стала еще шире и ослепительнее.
Убрав руку, она рассмеялась:
- Скоро начнется урок. Пойдемте по местам.
Ей было очень страшно. Она тут же пожалела, что у нее не случился сердечный приступ.
Ученики не обращали внимания на тайный обмен взглядами между сестрами. Видя, что они все еще улыбаются, никто из них не придал этому особого значения, и они вернулись на свои места, когда зазвонил звонок.
Учительница Ке вошла в класс и взглянула на лицо Е Ин, прежде чем подняться на трибуну. Она серьезно посмотрела на всех сверху, прежде чем заговорить:
- Класс, ученица Е Ин из нашего класса, из-за ее здоровья…
После того, как учитель сделала личное заявление, болезнь сердца Е Ин была теперь неопровержимым фактом.
На следующий день даже ученики из других классов знали о ее состоянии, но только Гао Иян пришел, чтобы показать свое беспокойство. Остальные ученики, которые ухаживали за ней, передали свои опасения другим из класса 2, которых они знали.
Красивый и высокий, он грациозно вошел в класс 2 и волшебным образом заставил замолчать весь шумный класс менее чем за три секунды.
Он подошел к тому месту, где стояла Е Ин, и сказал глубоким голосом:
- Первый день мая-это праздник. Я отведу тебя к врачу, чтобы все проверили. Твое лицо выглядит довольно румяным, так как же у тебя может быть врожденный порок сердца?
Такая честность почти заставила Е Цзянь громко рассмеяться.
Он нетерпеливо посмотрел на взволнованное лицо Е Ин.
- Мои дела не имеют к тебе никакого отношения, так что уходи!- Е Ин холодно сжала губы, когда посмотрела на него.
- Мой дядя-председатель провинциальной больницы. До майских праздников осталось еще восемь дней. Подумай об этом еще раз, прежде чем дать мне ответ.
Услышав отказ и просьбу удалиться, надменный Гао Иян сдержался и заговорил глубоким голосом, прежде чем уйти.
Председатель провинциальной больницы! Одноклассники Е Ин были удивлены. Значит, у его его семьи есть такие связи!
Она сожалела, что таким тоном ответила ему!
Е Цзянь посмотрела на ее маленькое личико и слегка усмехнулась, но в то же время почувствовала некоторое раздражение. Но, найдя эту сцену забавной, она снова усмехнулась.
Она спокойно отвела взгляд и уткнулась лицом в книгу.
Е Цзянь с нетерпением ждала сегодняшнего вечера!
В апреле было еще немного прохладно, особенно когда шел проливной дождь и солнце уже садилось.
Е Цзянь уже простояла под дождем целых полчаса. В десяти сантиметрах от нее на цепи сидела собака и свирепо рычал на нее. Ее постоянный вой был способен испугать любого.
- Бывают случаи, когда снайперу приходится прятаться часами, а иногда и днями. Но ты не знаешь, когда столкнешься с опасностью! Принять страх, привыкнуть к нему и победить его - вот что делает хороший снайпер.
Под проливным дождем стальной голос директора Чэня прорвался сквозь шум падающих капель дождя. Он использовал свой жизненный опыт, чтобы обучать Е Цзянь.
- Ожидая приказов двадцать четыре часа в сутки, скрывая свое присутствие, ты столкнешься с сильными ливнями, молниями, метелью и палящими лучами солнца! Если научишься игнорировать суровую погоду и окружающую среду, что может повлиять на миссию, только тогда каждая пуля не пропадет зря!
Дождь постепенно становился все сильнее и сильнее, но его слова были подобны звуку тяжелых барабанов, которые доносились прямо в сердце Е Цзянь.
Чтобы увидеть радугу после грозы, нужно сначала суметь выдержать ее крещение!
Е Цзянь стояла неподвижно. Собака относилась к ней, как к незваной гостье и отчаянно сопротивлялась, лая на нее. Казалось, она в любой момент вырвется на свободу, чтобы броситься на нее и укусить!
Дело не в том, что она не боялась. Даже если бы собака вырвалась, пути назад уже не было!
Если бы ее тело немного пошевелилось, стальные иглы возле ног пронзили кожу.
Как говорит директор Чэнь: «Если отступишь, то прольется кровь твоих товарищей! Как только возьмешь в руки снайперскую винтовку, отступать будет некуда. Миссия должна быть успешной, а цель ликвидирована! Чтобы не проливать кровь и не приносить в жертву жизни товарищей, надо стать сильнее!
Она простояла целый час под проливным дождем. Когда все закончилось, Е Цзянь уже не чувствовала собственных ног.
Директор Чэнь медленно присел на корточки рядом с Е Цзянь с полотенцем в руке и ласково посмотрел на девушку. Ее ноги уже устали стоять на месте. Он говорил с трудом, одно слово за другим.
- Девочка, ты сама выбрала этот путь. Только достигнув конечной точки собственной кровью и слезами, сможешь найти свой предел.
Он мягко положил полотенце на голову Е Цзянь, прежде чем дать свое наставление:
- Ты будешь цвести ярче, чем тепличные растения, которые медленно росли, греясь под лучами солнца. Без родителей, которые могли бы защитить тебя, поверь мне, дитя, твоя жизнь будет гораздо прекраснее, чем у обычного человека!
Директор Чэнь был осведомлен о том, что произошло в тот день. После долгих раздумий он включил эту дополнительную тренировку.
Он говорил Е Цзянь, что она отличается от других! Все, чего она добивалась, было сделано ее собственными силами и потому принадлежало только ей. Это было не то, что можно было бы заменить кем-либо!
Е Цзянь, которая наконец перестала задыхаться, подняла голову. Ее глаза от дождя были блестящими, как зеркала,— ясными и прекрасными, без малейшего уродства в них.
Подняв руку, она вытерла капли дождя с лица и улыбнулась под пристальным взглядом учителя:
- Я буду продолжать идти вперед, но не ради других, а ради себя! Будьте уверены, я - Е Цзянь, уже выбрала этот путь. Я не брошу его на полпути и не позволю стоящим передо мной трудностям сбить меня с ног!
Она вооружится острым мечом, чтобы бороться с трудностями на ее пути, срезая шипы, и проложить себе дорогу к счастливой жизни!
Директор Чэнь громко рассмеялся и похвалил ее несколько раз, прежде чем встать:
- Хорошая девочка, ты бесстрашная и мудрая. Е Ин определенно не подходит тебе!
- Нет, Вы ошибаетесь.
Вставая, Е Цзянь мягко улыбнулась.
- Она мой противник. Противник, который может подтолкнуть меня вперед! Я с нетерпением жду выражения ее лица, когда в однажды я своими руками сокрушу ее гордость!
Услышав это, директор Чэнь на мгновение задумался, а потом с улыбкой кивнул:
- Раз так, то тебе придется работать еще усерднее. Иди и переоденься в душевой комнате. Мне нужно кое-что сделать, так что сегодняшняя тренировка закончилась.
То, что она стояла час под дождем – может навредить ее здоровью. Особенно в ее возрасте, когда она еще растет.
Когда Е Цзянь умылась теплой водой и вышла из душевой, то она увидела мужчину средних лет, который разговаривал с директором Чэнем в тренировочной комнате. Он был одет в спортивную рубашку и длинные черные брюки.
- Девочка, пойдем, я представлю тебе дядю Яна.
Директор Чэнь уже переоделся в свой директорский костюм, когда он позвал Е Цзянь.
- Мы хотим спросить твое мнение.
Взглянув на мужчину средних лет, можно сказать, что он всю свою жизнь провел в походах. Он улыбнулся и посмотрел на Е Цзянь, прежде чем повернуться к директору Чэню и высказать свое мнение:
- За этот короткий промежуток времени я уже увидел, что этот ребенок может преодолевать трудности.
Е Цзянь быстро подбежала и вежливо поздоровалась:
- Дядя.
Услышав это, он улыбнулся и продолжил:
- Недавно директор сказал, что тебе будет неудобно продолжать жить в общежитии. Если будешь возвращаться домой поздно вечером в одиннадцать часов, то это может негативно сказаться на других учениках школы. Подумай, хочешь ли ты съехать или нет?
Съехать отсюда? Е Цзянь была немного удивлена.
Она действительно думала о том, чтобы уехать. После встречи с Е Ин сегодня, теперь она решительно настроена сделать это.
Однако она еще не придумала как решить эту проблему, но директор Чэнь уже все устроил для нее. Ощущение того, что кто-то заботится о ней...было замечательным!
- У меня были мысли съехать, но я все еще... - прежде чем она закончила, она посмотрела на директора Чэня. Затем она перевела взгляд на дядю Яна и открыла глаза, полные радости.
Один взгляд - и директор Чэнь понял, что она уже обо всем догадалась. Он рассмеялся и похлопал по руке пожилого человека:
- Командир батальона Ян, полтора года она будет находиться под Вашим присмотром.
- Вы слишком вежливы. Нам военным, редко удается быть полезными на воле. Тогда этот вопрос уже решен. Пока ребенок хочет, Вы можете оставить это на нас.
Командир батальона Ян энергично махнул рукой, поблагодарив директора Чэня за радушную встречу.
- Ты будешь жить одна, так что у тебя будет собственное пространство и балкон. А поскольку ты все еще ученица, как насчет того, чтобы я дал тебе книжную полку и настольную лампу? Как тебе?
- Я оставлю тебе…я также оставлю тебе…- Видя, что он думает о каждой ее потребности, директор Чэнь был еще более уверен, что Е Цзянь сможет жить одна в лагере новобранцев. Это не только безопасно, но и сохранит в тайне ее тренировки.
Е Цзянь сбилась со счета, сколько раз ее глаза покраснели от всей той заботы, которую она получила, и она низко поклонилась командиру батальона Ян:
- Спасибо, дядя Ян. Я уж точно не доставлю вам никаких хлопот.
Но прежде чем она успела полностью поклониться, командир батальона Ян протянул свои сильные руки и крепко обнял ее, говоря тихим голосом:
- Малышка, ты слишком вежливая. Запомни, что мы солдаты, никогда не сдаемся. Выпрями спину!
Ни один человек не говорил Е Цзянь выпрямить спину и никогда не кланяться так легко другим людям.
Когда она вернулась в школу, было уже одиннадцать часов вечера. Е Цзянь осторожно толкнула дверь спальни... но ее брови медленно сошлись вместе.
В целях облегчения осмотра учительских комнат в общежитии не разрешалось запирать изнутри двери всех студенческих общежитий. Однако сегодня вечером она была заперта.
После тренировки она возвращалась в общежитие в одиннадцать часов вечера, она делала так каждую ночь.
Е Цзянь не стала стучать в дверь. Ее глубокие темные глаза смотрели на плотно закрытую дверь спальни, и холодная усмешка скользнула с ее губ в глубину глаз.
Ну-ну, только вернулась, а уже начала пакостить.
Е Цзянь не стала стучать в дверь и, вместо этого, отправилась в спальню Ань Цзясинь.
"Что, дверь заперта? Да как она смеет!" На лице Ань Цзясинь мелкнул гнев, когда она прорычала: "Ни на что не годная! Она только вернулась, а уже направляет свои атаки против тебя!”
Е Цзянь, однако, не рассердилась. Она подложила руки под голову, как подушку, и мягко улыбнулась: “Это хороший предлог для того, чтобы покинуть комнату, нет, даже общежитие.”
Поскольку для нее уже было приготовлено помещение, удобное для занятий, она просто послушает директора Чэня и уедет завтра после занятий. Она будет использовать вечернее время самоподготовки для своих тренировок.
Ань Цзясинь немедленно заинтересовалась и спросила: "Съезжаешь? Неужели? Это место далеко? Я смогу к тебе приходить?”
"Студент Ань, мы поговорим об этом в следующий раз, когда всё уже решится." Тихо прошептала Е Цзянь и закрыла глаза. “Уже очень поздно. Завтра утром я встану пораньше и пойду на пробежку.”
"Пф, ты меня обманываешь." Ань Цзясинь хотела продолжить разговор, но подруга, похоже, уже спала. Она фыркнула несколько раз, прежде чем повернуться на другой бок. В мгновение ока она крепко заснула.
В другой спальне Е Ин все еще ждала, когда Е Цзянь начнёт ломиться в дверь. Но кто знал, что после долгого ожидания она и сама заснёт. За всю ночь в спальне не было слышно ни единого звука.
На следующее утро, открыв дверь, она увидела Е Цзянь и Ань Цзясинь, которые болтали и смеялись, возвращаясь из душевой. Их волосы были мокрыми, когда они выходили из ванной, и они даже не взглянули на нее, когда проходили мимо.
Последние несколько недель она возвращалась в общежитие в одиннадцать часов вечера. Куда она могла пойти?
Глядя на тело, которое становилось все более и более стройным, и спина все выше, в прекрасных глазах Е Ин появилось напряжение.
"Помоги мне выяснить, куда Е Цзянь ходила ночью. Она не возвращается в свою спальню после занятий, так куда же еще она может пойти?" Ляо Цзянь уставился на Се Сифэнь, отыскавшую его в коридоре. Его глаза чуть дернулись в сторону, и на лице, покрытом прыщами, появилась коварная улыбка: “Это просто. Принеси деньги, и получишь нужную информацию.”
Се Сифэнь заинтересовалась, но много ей платить не хотелось: “Сколько? Мы одноклассники, в конце концов, так что не требуй непомерной цены.”
"Расслабься, всего десять долларов. Для тебя это мелочь. Я и сам хочу знать, куда она ходит." Глаза Ляо Цзяня потемнели, и на его лице отразилось негодование.
Чертова девчонка, из-за которой я потерял лицо перед всем классом. Он тоже выжидал, готовясь в любой момент вернуть ей должок.
Уход из школы ночью. Ха, было бы здорово поймать её с поличным!!
В этот момент Е Цзянь уже была в кабинете учителя. Она сказала учительнице Ке, что уходит из школы, а также рассказала о том, как накануне вечером ее оставили за дверью спальни.
Это заставило учительницу Ке, которая хотела нелицеприятно высказаться, сдержать свои слова. Она пронзительно посмотрела на Е Цзянь: "Хорошо, просто подпиши это заявления. Если что-то случится за пределами школы, это уже не будет нашей проблемой.”
Переезжает жить в другое место? Девушка без дисциплины будет лишь подвергаться воздействию грязи общества. Хотя, для неё это будет...очень удобно!
Е Цзянь посмотрела на нее с минуту и без колебаний подписала зачвление. "Учитель Ке, будьте уверены, я сама о себе позабочусь. Я не буду беспокоить ни школу, ни учителей.”
Пока она остается учительницей, Е Цзянь будет выказывать уважение подобному человеку.
У Е Цзянь были безупречное поведение и значительные улучшения в оценках... это делало учителя Ке, которая время от времени хотела преподать ей урок, абсолютно неспособной провернуть задуманное.
Как только наступил полдень, Е Цзянь отправилась собирать вещи. Одеяло, учебники и прочее... она сама несла огромную плетеную сумку и вышла из здания школы, не оборачиваясь.
Ань Цзясинь помогла ей нести учебники, внимательно наблюдая за девушкой. Когда они дошли до школьных ворот, Ань Цзясинь недоверчиво спросила: "Ты действительно...действительно уходишь? Это правда?!”
Ей всегда казалось, что подруга просто шутит над ней!
“Конечно же. Разве я не говорила тебе об этом вчера вечером?" Е Цзянь поместила свой багаж в трехколесный пассажирский фургон и заговорила с Цзясинь, которая все еще не могла переварить случившееся. "Возвращайся скорее. Будет плохо, если тебе запишут опоздание.”
Ань Цзясинь быстро положила сумку с учебниками в фургон и вытерла лоб, прежде чем ответить: “Карта, которую ты разыграла, действительно хороша! Это просто невероятно! Ты видела выражение лица Е Ин? Как же она скривилась!”
Чему тут удивляться? С её отсутствием в общежитии у Е Ин не будет возможности плохо говорить о ней.
“Мне все равно, что с ней, я не хочу иметь с ней ничего общего! Все, что мне нужно: хорошо учиться и поступить в среднюю школу в столице. Общение с ней лишь отнимает у меня время."
Раз уж теперь с ней невозможно справиться или убить, или даже выгнать из школы и оставить ни с чем, то зачем тратить время и усилия, когда все это не принесёт пользы?
Как только Е Цзянь закончила, девушка запрыгнула в фургон и помахала рукой на прощание Ань Цзясинь. Вместе со своим багажом она скоро попадет в совершенно новое место.
После школы туда-сюда ходило много людей, и уход Е Цзянь не привлек особого внимания. Только Ляо Цзянь с леденцом во рту улыбался, глядя на трехколесный фургон с холодной усмешкой.
Он подошел к мотоциклу, который должен был забрать его, и похлопал по плечу сидящего впереди молодого человека, у которого были зеленые татуировки на спине. "Брат, давай я расскажу тебе об одной хорошей цыпочке из моего класса.”
“Насколько хороша может быть цыпочка из твоей школы!? В ресторане есть две богатые цыпочки, и их груди подпрыгивают, когда они идут. Пойдем, братан приведет тебя туда и покажет, как нужно веселиться." Брат Фэй был известным гангстером в городе. Его отношения с отцом Ляо Цзяня также были весьма хороши, и он часто брал Ляо Цзяня повеселиться.
Мотоцикл тронулся. Прежде чем исчезнуть за школьными воротами, он оставил за собой шлейф черного дыма.
У Е Цзянь, наконец, больше не было ограничений от проживания в общежитии, и она начала быстро прогрессировать в своем развитии, что очень удивило директора Чэнь.
Прикосновение к пистолету и первая стрельба делали её всё более и более одержимой в желании стать снайпером!
Она была восхищена неудержимой скоростью пули, когда та попадает в цель! Она получала ни с чем несравнимое удовольствие от многократного преодоления своих пределов.
В течение всего праздничного дня, первого мая, Е Цзянь следовала за директором Чэнем и стариком Гэнем на тренировке в лесу. Стиснув зубы, она терпела бесконечный цикл мучений.
"Цель в 470 метрах отсюда. Выстрел в голову!"
Со снайперской винтовкой на груди и пистолетом, прикрепленным сбоку, девушка спускалась с дерева. Как только она достигла определенной высоты от Земли, Е Цзянь быстро спрыгнула с дерева.
Ее лицо было выкрашено масляной краской в зеленый цвет, а с маленьким шлемом на голове оно выглядело еще более утонченным.
Директор Чэнь подобрал соломенную мишень и перешагнул через кусты. Он вытащил пулю, попавшую в лоб соломенной мишени, и протянул ее Е Цзянь. "Возьми ее, она станет свидетельством твоего роста.”
“Я соберу еще много таких же, чтобы показать, на что способна!" Пробормотала девушка, сжав губы. Ее рука крепко сжимала горячую пулю, а изящное лицо уже было холодным, как у настоящего солдата.
Прогресс Е Цзянь нельзя было описать даже словами "божественная скорость". Чем больше ее учили, тем быстрее она всё усваивала. В глубине души директор Чэнь и старик Гэнь довольно часто жаловались, и в то же время всё больше проникались верой в Е Цзянь.
Поставив складной стол и стул в поле, директор Чэнь махнул ей, чтобы она села, прежде чем он начнет теоретический урок о том, что значит быть снайпером.
Молодому снайпер всегда есть чему поучиться у более опытного. Ему нужна способность прятаться в темноте, обустраивать выгодные позиции для стрельбы и читать снимки местности с воздуха... даже то, как входить на позицию и выходить с неё, было тем, чему Е Цзянь требовалось научиться.
За полтора года средней школы Е Цзянь требовалось получить все эти жизненно важные знания!
"В тот момент, когда ты выстрелишь, запомни, второго выстрела быть не должно. Никогда не позволяй противнику получить возможность выяснить направление выстрела! Выстрел лишь один раз и исчезни, тогда ты победишь на поле боя.”
"Первый выстрел определяет жизнь и смерть. Ты должна знать скорость ветра, погодные условия и видимость. При стрельбе с большого расстояния скорость ветра и вес пули изменяют траекторию полета пули. "Промах - это смерть", если твой выстрел не достиг цели, противник будет встревожен, а твое присутствие будет обнаружено. Тем, кто выпустит следующую пулю, скорее всего, будет твой враг.”
"Точно определи расстояние и добавь к рассчетам скорость ветра и траекторию полета пули. Затем подтверди рассчеты своим внутренним чутьем!”
При прослушивании лекции директора тонкие руки Е Цзянь нежно поглаживали снайперскую винтовку, позаимствованную у военных. На ее маленьком, словно созданном искусным художником, личике не было ничего, кроме холодного выражения.
На ее лице уже появилось холодное выражение, которое должно было быть у настоящего снайпера.
Как только наступила ночь, она последовала за стариком Гэнем в оружейную комнату, чтобы ознакомиться с огнестрельным оружием и боеприпасами и быстро освоить технику сборки оружия. В то же время она должна будет присоединиться к остальным солдатам, чтобы изучить Саньду. (Саньда - китайский бокс или китайский кикбоксинг, является китайской системой самообороны и спортивного единоборства)
За исключением Саньды, в которой Е Цзянь не могла победить противника из-за юного возраста и низкой физической силы, время, которое Е Цзянь тратила на сборку-разборку оружия, находилось на уровне лучших солдат.
"Штурмовая винтовка М16А3 имеет ту же форму, что и М16А4, но разница между ними заключается в съемной планке для крепления прицельного приспособления, которой нет в серии М16А3. И вот..." Е Цзянь подняла штурмовую винтовку М16А3, которая уже была собрана в ее руках, и улыбнулась солдату, который соревновался с ней." И вот, я победила. Тот, что у вас в руках, - это полуавтоматическая винтовка М16А4, а не М16А3.”
Подняв руку, она прицелилась, прежде чем заряженная полуавтоматическая винтовка М16А3 выпустила первую пулю, которая попала в красный круг, находившийся в центре мишени.
Солдат, который проиграл, взвесил штурмовую винтовку, которая была в его руке, и наблюдал, как школьница красиво отправила в мишень первую пулю.
Когда пуля была выпущена, возникшая отдача не заставила девушку выйти из ее положения для стрельбы. Она действительно обладала точностью, которая была выше стандарта.
Он опустил автомат и признал свое поражение. Даже если он не хотел этого, ее выступление полностью превзошло его!
Раздались аплодисменты, и он обратился к Е Цзянь: “Я проиграл. Жаль, что тебе еще нет восемнадцати. В противном случае мы могли бв стать свидетелями твоего выступления на самом крупном военном соревновании.
“Мне еще многому надо научиться. По сравнению со всеми вами, я все еще далеко позади." То, что Е Цзянь имела в виду, было ее способностью использовать свою память, но солдат перед ней мог быстро подготовить и собрать оружие, не задумываясь, даже с завязанными глазами.
Каждый вечер, когда Е Цзянь приходила на армейскую базу, старик Гэнь не только позволял этим высокопоставленным солдатам тренировать ее в Саньде, но и разрешал проверить их на прочность.
Вечером солдаты строились, а после шли спать. Утренняя тренировка начиналась в 5:30 утра... Это была Саньда и в общих навыках Е Цзянь ничем не отличалась от прочих солдат.
Когда дело доходило до проверки владения оружием, Е Цзянь была образцовым солдатом, даже ветераны чувствовали, что им нужно прикладывать больше усилий, чтобы не проиграть ей.
Стой, как сосна, сиди, как колокол, и двигайся, как ветер. По ее телу было видно, что любое её движение отработано до мелочей и не вызывает напряжения или неудобства.
“Ах, тебе не хватает только военной формы!" После утренней тренировки молодой солдат улыбнулся Е Цзянь, как улыбнулся бы своей младшей сестре. Указывая на ее школьную форму, он сказал: "Эта школьная форма тебе не идет.”
С сильной аурой настоящего военного вокруг нее, в школьной форме ... Это действительно выглядело немного странно.
Испускать силу духа, что может принадлежать только военному, но не иметь форму, разве это не странно?
Капли пота все еще катились по лицу Е Цзянь, когда она вытерла их рукавом, прежде чем улыбнуться: "Как только мне исполнится 18, я обязательно надену военную форму!" Ее целью было поступить в университет, связанный со стезёй военного...!
“Еще четыре года ждать. Через четыре года мы все уже уйдем отсюда." Солдаты рассмеялись, но их это слегка огорчило. Окованные железом казармы пропустили через себя многие тысячи военнослужащих. Четыре года спустя через эту базу пройдёт уже четыре волны новобранцев.
Е Цзянь внимательно посмотрела на них. Ее темные глаза были похожи на бриллианты, отражающие солнечный свет, и она покачала головой, тепло улыбнувшись: “Нет, в моем сердце вы все будете как неумолимое солнце, что остаётся на небосводе несмотря ни на что. Даже десять лет спустя вы все останетесь в моей памяти как солдаты, носившие военную форму, как добрые люди с несгибаемым духом!”
Под солнцем она была прекрасна, и голос ее звучал ясно. Ее улыбка была подобна струящейся в горах воде, и она проникала в сердца добрых людей.
“Мы все будем с нетерпением ждать этого дня, чтобы увидеть тебя...четыре года спустя в военной форме. Ну же, давайте соберемся и сложим руки вместе!" Тот, кто взял на себя эту инициативу, был командиром отделения. Они были разведчиками, обучающимися Саньде. Их лица, когда они выполняли свои обязанности, были холодными и безжизненными, но в перерывах для Е Цзянь они были словно родные братья.
Вскоре Е Цзянь выходные дни Е Цзянь закончились и она покинула базу.
Когда наступят летние каникулы, она снова приедет, присоединится к этим милым и уважаемым солдатам, и снова получит незабываемые впечатления от лагеря.
Когда они вернулись в город, было уже почти пять часов пополудни. Директор Чэнь улыбнулся, достал пятидесятидолларовую бумажку и сказал Е Цзянь: "Сходи, купи фунт свиного брюшка. Сегодня вечером мы выпьем со стариком.”
Он был счастлив, гораздо счастливее, чем если бы нашёл шкатулку с сокровищами.
Е Цзянь взяла деньги и весело сказала: "Красная тушеная свиная грудинка и тушеный карп... любимые блюда и у вас, и у дедушки.”
"Хорошая девочка, у тебя хорошая память. Иди скорее." Старик Гэнь тоже рассмеялся. Он редко приезжал в город, но, поскольку сегодня был в хорошем настроении, сдержал свое слово.
Городской рынок был невелик. В четыре или пять часов пополудни здесь стояло всего несколько киосков.
Выбирая блюда в меню, она услышала, как лоточник ларька обсуждает с другими предстоящие выборы мэра. Один из них рассказал о том, как жена заместителя мэра выгнала свою племянницу из дома и что он определенно не будет хорошим чиновником. Губы Е Цзянь изогнулись в усмешке.
Если это повлияет на его карьеру, то Сунь Дунцин и ее дочери не видать хороших деньков.
В пять часов вечера город Фу Цзюнь начал понемногу успокаиваться. Даже количество проезжающих машин стало значительно меньше. Время от времени мимо проезжали мотоциклы, оставляя за собой клубы черного дыма.
В передней части города находился недавно открытый Гранд-Отель "Чуньян". Несколько дам в коротких кофточках и мини-юбках приветствовали гостей, вышедших из автомобиля.
Глаза Е Цзянь даже не смотрела в ту сторону, когда проходила мимо отеля, неся купленную еду. Она быстрым шагом направлялась к дому директора Чэня.
Миска красной тушеной свиной грудинки, один тушеный карп, одна миска жареного копченого бобового творога с колбасой, одна миска томатного супа и миска зеленых овощей. Весело болтая, двое приятелей потягивали маленькими глотками рисовое вино.
К тому времени, как ужин был закончен, оба уже были навеселе.
Е Цзянь убрала со стола, прежде чем взять свою школьную сумку и фонарик, чтобы отправиться в лагерь новобранцев.
Лагерь новобранцев находился почти в десяти милях от дома директора Чэня. Когда Е Цзянь проходила рядом с "Гранд-Отелем Чуньян", мимо неё промчалось несколько мотоциклов, и она инстинктивно выключила фонарик, наблюдая, как они остановились у входа в отель.
Мощные фары мотоциклов не были выключены, и они отражались от стеклянной двери отеля, слепя глаза.
Ночной ветерок доносил резкий запах дизельного топлива. Кроме того, от них ощущался запах крови, и Е Цзянь не могла не сморщить нос, быстро покидая место преступления.
Несколько девушек во фривольных нарядах, хихикая, вышли из отеля, в то время как банда байкеров слезала со своих мотоциклоа.
"Эй ты!" Крикнул мужчина, прежде чем преградить путь одной из девушек. "Принеси мне еду в комнату, и пусть Ляо Юдэ придёт ко мне.”
Шаги Е Цзянь немного замедлились, но она тут же пошла еще быстрее, чем прежде.
Кровавый запах в воздухе не исчез. Е Цзянь больше не двигалась вперед, а решила срезать путь к лагерю новобранцев.
Проходя мимо деревенского пруда, она услышала доносящийся из пруда звук, за которым последовало какое-то движение. Казалось, кто-то вылез из воды.
Воздух принес сильный кровавый запах, который заставил Е Цзянь остановиться, и она медленно опустилась на влажную землю.
Звук плещущейся воды исчез, и тяжелое дыхание теперь стало слышно более отчетливо. …
Губы Е Цзянь сжались. Человек был ранен. Это что, деревенский житель, приехавший в город? Нет, это невозможно. Если бы этот человек был деревенским жителем, он мог бы просто позвать на помощь.
Оставаясь максимально осторожной, Е Цзянь замерла в траве. Словно сама ночь, ее дыхание было легким и ровным.
В темноте человек с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к лагерю на вершине холма, а запах крови стал еще гуще.
Как только Е Цзянь смогла ясно разглядеть темную фигуру, она быстро спрыгнула с земли и, не колеблясь, сунула фонарик в сумку.
“Я помогу тебе. Ну же, навались на меня всем весом!" Е Цзянь бросилась к фигуре и схватила его под правую руку. Другой рукой она крепко держала мужчину за крепкую талию и говорила: “Я знаю командира батальона Яна. Не говори, не трать силы, мы вернемся и разберемся с раной.”
После пребывания в армии в течение некоторого времени, аура, исходящая от этой темной фигуры, была чем-то знакома ей. Это была мощь военного, который был на грани смерти.
Тяжело раненный человек, потерявший слишком много крови, сумел выжить благодаря своей силе воли. Когда Е Цзянь бросилась вперед, его рука возле груди уже сжимала заряженный пистолет.
Услышав, что девушка знакома с командиром батальона Яном, мужчина спокойно убрал пистолет. "Девушка, скажи командиру батальона Яну..." Произнес он слабым тихим голосом. "Скажи ему, что цель в боевой готовности.”
“Мы скоро доберемся до лагеря, не разговаривайте больше. Сохраняйте силы, чтобы увидеть командира батальона Яна, а затем сказать ему это." Выражение лица Е Цзянь было холодным. Вес солдата, рост которого достигал 180-ти сантиметров, давил на нее, но она продолжала идти ровным шагом.
Как только командир батальона ответил на звонок и прислушался к голосу, выражение его лица стало очень серьезным: "Понял, я отправлю солдат на поиски! И сообщу вам, как только получу какие-либо новости!”
"Цель - шпион номер один из южной провинции, пожалуйста, будьте осторожны!" Низкий голос мужчины из телефонной трубки звучал холодно. “Я прибуду в город Фуцзюнь через десять минут!”
Когда Е Цзянь появилась на заставе, лица двух солдат, дежуривших там, мгновенно потемнели.
Один пошел уведомлять командира батальона Яна, другой помог доставить раненого в медпункт.
Командир батальона Ян выбежал им навстречу вместе с медиком.
"Огнестрельное ранение в левое плечо. Он потерял слишком много крови и потерял сознание. Есть вероятность, что в рану попала инфекция, он нуждается в немедленном противовоспалительном лечении." Увидев командира батальона Яна, Е Цзюнь быстро проинформировала его и медика об известных деталях. “Есть еще одна проблема в отеле "Чуньян". Прибыли пятеро иностранцев. У одного из них был Шанхайский акцент, и он был ранен!”
Шанхайский акцент! Командир батальона Ян пристально посмотрел на Е Цзянь и сказал: "Девочка, сегодня вечером тебе, похоже, пришлось тяжело поработать."
"Ступай в расположение. Медик займется раной этого солдата.”
Глаза Е Цзянь выдавали напряжение девушки, и она тихо прошептала:"Дядя Ян, здесь только один медик? Боюсь, одного медика будет недостаточно. У меня есть кое-какие знания о том, как лечить огнестрельные ранения. Позвольте мне пойти с вами.”
Когда девушка говорила, ее поведение и манера говорить всегда необъяснимым образом убеждали окружающих. Командир батальона Ян кивнул, не задумываясь: "Хорошо, тогда ты поможешь медику.”
Отучившись в медицинском колледже больше года, она разбиралась в этой профессии гораздо лучше, чем тамошние студенты, так почему же ее назначили только ассистентом?
Конечно, это не могло ей помочь, поскольку она была всего лишь 14-летней девочкой, которая никогда раньше не сталкивалась с огнестрельными ранениями. Единственным, что она знала об этом, по мнению других людей, была теория, которой ее учили в армии.
Как только будет поставлена капельницы с антибиотиком, рана должна быть очищена, а пуля извлечена, прежде чем снова промыть рану... что бы ни понадобилось медику, она сможет передать это немедленно. Она даже использовала стерильную вату, чтобы вытирать пот со лба медика.
Когда Се Цзиньюань вошел, то увидел стройную фигуру, стоящую у операционного стола. Словно страж, услышав его шаги, она тут же взяла скальпель и повернулась к нему лицом. Холодный взгляд метнулся в его сторону.
"Это я, Се Цзиньюань." Его голос был тихим. Он снял шлем, открывая свое красивое лицо.
Мужчина был одет в свою полевую форму, которая лишала его элегантности, в отличие от того времени, когда он носил свою офицерскую военную форму. Он принес с собой свою холодную ауру, когда вошел, что наполнило весь лазарет стальным ощущением жажды крови.
Е Цзянь мягко вздохнула с облегчением.
Медик собирался сделать тщательную очистку ранения на плече солдата. Не поворачиваясь, чтобы посмотреть на Е Цзянь, он сказал: "Левая область, подготовь одноразовый инструмент для обработки ран.”
Едва взглянув на него, Е Цзянь быстро и точно схватила щипцы и передала их медику, одновременно готовя одноразовый инструмент для обработки ран. Как только пуля была извлечена, рану немедленно промыли, чтобы предотвратить анаэробную инфекцию.
Присутствие Се Цзиньюаня никак не повлияло на сосредоточенность Е Цзянь.
Се Цзиньюань взглянул на девушку, прежде чем выйти из лазарета. Выйдя на улицу, он холодно обратился к командиру батальона Яну: "Ситуация временно стабильна. Расскажите мне, что здесь происходит.”
"Е Цзянь видела нашего подозреваемого у входа в отель "Чуньян". У него был шанхайский акцент, и он был ранен." Командир батальона Ян коротко передал ему информацию, которой располагал. "Что касается более подробного отчета, то нам придется подождать, пока раненый придет в себя.”
Оглянувшись на лазарет своими глубокими темными глазами, он спросил, поджав тонкие губы: "Когда она научилась справляться с огнестрельными ранениями?” Она была очень искусна в этом, как будто часто занималась подобным.
"Капитан Се говорит о Е Цзянь, верно? Эта девушка очень сообразительна, и память у нее тоже хорошая. Похоже она научилась этому за то короткое время, что провела в лагере." Командир батальона Ян немного побаивался того, кто стоял перед ним и источал сильный холод.
На лице капитана Се отразилось сильное неудовольствие, и Ян быстро добавил:"Медик также сказал, что она не доставит проблем, потому что легко может идентифицировать все медицинское оборудование, поэтому он допустил её до операции.”
Се Цзиньюань, нахмурившись, посмотрел на командира батальона, который немного нервничал: "Действительно сообразительная девушка.”
Часы показывали уже без двадцати девять. Снова надев свой боевой шлем, он застегнул его, прежде чем обратиться к командиру батальона:" Усильте патрули на сегодня. И эта девчонка, не дай ей убежать.”
“Если я убегу, то как вы узнаете, кто есть кто?" Выйдя из лазарета, Е Цзянь сняла свою хирургическую маску и улыбнулась фигуре, которая уже скрылась в темноте. "Конечно, если вы уже всё знаете, то мне действительно можно сбежать.”
Эта девчонка ... после того, как он проверял ее в школе, она общается с ним как с каким-то идиотом...
Се Цзиньюань повернулся и улыбнулся маленькой девочке, чьи губы красиво изогнулись вверх: "Девочка, а ты сможешь рассказать необходимое? Их рост, внешний вид, характеристики - все то, что нам нужно знать.”
Лучше было подыграть ей. С этой маленькой девчонкой, которая хотела сохранить свою репутацию, такой человек, как он, должен быть джентльменом и предложить ей свое внимание.
Е Цзянь не обратила на это внимания и обратилась к командиру батальона Яну: “Дядя Ян, позвольте вас покинуть. Я вернусь через пять минут.”
С этими словами она побежала в направлении своего спального места.
Она включила свет и отложила инструменты, необходимые для рисования, прежде чем ненадолго закрыть глаза, пытаясь вспомнить сцену у входа в отель, которая произошла около восьми часов вечера.
Мчащийся мотоцикл с ослепительными фарами, ухмылки, мрачные мужчины... и этот акцент, когда он кричал: "Эй ты.”
Ее мысли сосредоточились на лицах пяти человек в ее воспоминаниях, прежде чем она начала рисовать в школьной тетради.
Форма лица, черты лица...даже их прически, Е Цзянь помнила всё.
Её рука быстро порхала по поверхности бумаги. Девушка не прерывалась даже на короткое время, чтобы подумать, и ей не нужно было останавливаться, чтобы исправить ошибки. Через две минуты она закончила рисунок.
Крепкие мужские руки осторожно подняли законченный рисунок, который она отложила в сторону. Владелец рук внимательно изучил изображение, не потревожив Е Цзянь.
Взгляд Се Цзиньюаня переместился к Е Цзянь. Глядя на маленькую девочку, которая выглядела очень серьезной под светом настольной лампы, он слегка улыбнулся.
Эта девушка действительно была хороша собой. Ресницы у нее были густые и темные, как перо ворона. Когда она молчала, то выглядела красивой и элегантной, с живым характером.
Но когда она открывала рот, ее глаза становились очень холодными, совсем не такими, как у обычной четырнадцатилетней девчонки.
Ее уровень рисования также удивил его. Быть в состоянии нарисовать лицо человека в деталях, бросив на него лишь один взгляд, при том ночью... это было совершенно удивительно!
"Это портрет человека с шанхайским акцентом. Он ранен, и ранение должно находиться где-то возле талии. Когда он слезалтс мотоцикла, мне показалось, что он прижимает правую руку к ране." Е Цзянь передала ему эскиз. "Осталось еще три. Дайте мне минутку.”
Вернувшись к режиму концентрации, ее глаза вновь стали холодными. Когда она снова начала рисовать карандашом, ее словно пробрал озноб: "Я осмотрела раненого и его вещи. Он стрелял из полуавтоматического пистолета QSZ92. Всего было выпущено пятнадцать пуль, и только одна из них попала в цель.”
“Если это та пуля попала в человека с шанхайским акцентом... тогда он все еще должен быть в отеле и не покинет его в ближайшее время.”
Полуавтоматический пистолет QSZ92 использует 9-миллиметровый патрон DAP92 в стальной оболочке. Он имеет короткую эффективную плотность выстрела, где на расстоянии 50 метров он может пробить стальной шлем толщиной 1,3 мм и сосновую доску толщиной 50 мм, в то время как другие типы пистолетов не смогут пробить и стальную доску.
Исходя из этой информации, если противник действительно был подстрелен из этого пистолета, то сейчас ему нужно остановить кровотечение, прежде чем его перевезут в другое место!
Острый взгляд Се Цзиньюаня уже несколько раз скользнул по лицу Е Цзянь, а чуть позже он поднял бровь и рассмеялся: “Похоже, ты многому научилась в армии, раз всё это знаешь.”
“Осталось сделать еще два портрета. Сможешь закончить за четыре минуты?" Не смотря в ее холодные и спокойные глаза, Се Цзиньюань решил изменить свой тон на вопросительный, подстроившись под девушку, чтобы она не начала испытывать к нему ещё большую неприязнь.
Прожив уже двадцать лет, когда другие действовали исходя из выражения лица молодого мастера Се, ему бы и в голову не пришло, что однажды ему придется действовать по выражению лица маленькой девчонки.
Его мрачный тон мгновенно улетучился, и Е Цзянь почувствовала себя несколько неловко. Она посмотрела ему в глаза, прежде чем отвести взгляд. “У меня есть лишь профиль их лиц, но я попробую посмотреть, смогу ли увидеть что-то ещё. ”
"Раз уж этот человек был вашей целью, почему у вас нет информации о нем? Или его фотографии?”
Ее карандаш не останавливался и шуршал по бумаге. Вопросы, адресованные одному конкретному человеку, продолжали сыпаться один за другим: “Не знаю, как вы справитесь с ним, с целью, которая теперь встревожена и бдительна. Ещё и ваш товарищ ранен, это серьезная ошибка, допущенная вышестоящим начальством, что принимало решения.”
…
Портреты были наконец закончены, но Се Цзиньюань, стоявший рядом, хранил непривычное молчание. Если бы не его мощная аура, которую нельзя было игнорировать, Е Цзянь подумала бы, что он уже ушел.
“Ты совершенно права. Это была моя ошибка. Я думал, что мы сможем поймать крупную рыбу, но, в конце концов ... подобное больше не повторится!" Его голос был мрачен, когда он говорил, и постепенно становился всё мрачнее. Забрав эскизы и портреты, которые были нарисованы позже, Се Цзиньюань не мог не сказать: “Каждый раз, когда я встречаюсь с тобой, ты преподносишь мне новый сюрприз.”
Свернув бумаги, он бросил на нее суровый взгляд и приказал: “Сегодня может быть небезопасно, так что оставайся в лагере и никуда не уходи.”
Е Цзянь положила карандаш и уставилась на него, не отводя взгляда, прежде чем, обеспокоенно нахмурившись, спросить: "Как вы войдете в отель? Отец Ляо Цзяня уже там.”
"Не беспокойся, мы все устроим. Наши товарищи больше не пострадают." Се Цзиньюань твердо посмотрел на Е Цзянь своими кинжалоподобным взглядом, прежде чем дать ей обещание.
Еще раз мигнув глазами, чтобы она не покидала лагерь, он повернулся и вышел из казармы.
Когда он уходил, его спина была гибкой, словно бамбук. Его поза была расслабленной, он уверенно шагал с непревзойденной грацией. Это был Се Цзиньюань, элегантный, но в то же время чрезвычайно опасный солдат.
Девушка слегка поджала губы и встала, чтобы догнать его.
"Капитан Се, я обещала сегодня вечером прийти к моей подруге." Выбежав из казармы, Е Цзянь увидела, как фигура исчезла за углом, и бросилась следом. Она повысила голос: "Я должна идти. Моя подруга, должно быть, ждет меня прямо сейчас.”
Шаги не замедлились, и Е Цзянь оставалось только бежать за ним вниз по лестнице.
Она должна уйти сегодня вечером. Мать Ань Цзясинь была врачом! Если раненый нуждался в немедленной медицинской помощи, то мать Ань Цзясиня, тетя Чжоу, была той, кого следовало вызвать!
Если он прикажет дежурным солдатам не выпускать ее, то у нее наверняка не будет возможности сделать это.
Теперь вопрос заключался в том, успеет ли она добраться до тетушки Чжоу вовремя или нет. Прошло уже больше шестнадцати минут с тех пор, как она в последний раз видела цель!
Перепрыгивая через две-три ступеньки, она мчалась вниз по лестнице и была очень быстрой. С третьего этажа она уже спустилась на первый. Она была быстра, но не так, как Се Цзиньюань. Звук его шагов уже затих на первом этаже.
На самом деле ее слова не остались без внимания. Се Цзиньюань действительно ясно слышал ее и поэтому собирался устроить так, чтобы кто-нибудь проводил ее туда. Чтобы сэкономить время, он не остановился и не ответил ей.
"Распорядись, чтобы солдат проводил Е Цзянь к ее однокласснице..." Прежле чем он успел произнести слово ”дом“, сзади послышалось быстрые шаги, похожие на звук тяжелых капель дождя. Она бежала быстро, не боясь споткнуться!
Прежде чем Се Цзиньюань успел закончить свои инструкции, его лицо похолодело, и он повернулся, прежде чем сделать шаг. Теперь, стоя прямо под лестницей, он увидел стройную фигуру, похожую на перелетную ласточку, несущуюся прямо на него.
Спешащая Е Цзянь не думала, что он вдруг появится прямо перед ней. Нога, сделавшая шаг вперед, быстро отреагировала, сократив число шагов. А правая рука девушки вытянулась и крепко ухватилась за перила.
По ее собственным расчетам, она сможет остановиться полностью, не столкнувшись с ним.
Однако, судя по тому, что видел Се Цзиньюань, эта ласточка, определённо, собиралась упасть.
Он широко раскрыл руки, неосознанно поднявшись на несколько ступенек вверх по лестнице и неуклонно двигаясь вперед...он был подобен горе, когда крепко поймал Е Цзянь в свои объятия.
Перед солдатом же, который шел к нему, предстала совсем другая сцена... девушка не хотела расставаться и побежала за ним, а мужчина, который чувствовал то же самое, повернулся и крепко обнял девушку, которая бежала следом.
Это было похоже на романтическую сцену.
…
Очень быстро Се Цзиньюань понял, что его действия не были нужны, и быстро, равнодушно опустил руки, прежде чем улыбнуться Е Цзянь, которая, казалось, была напугана. "Будь более внимательна в следующий раз. Твое безрассудство склонно заставлять других беспокоиться, что ты можешь себе навредить.”
Девушка же была очень худенькой. Ее талия была такой тонкой, что он мог обхватить ее ладонями.
Е Цзянь холодно посмотрела на мужчину, который отступил на шаг назад, и она пожалела, что не позволила себе укусить его.
Глядя на него, она холодно произнесла:"Я уже твердо стояла на ногах. Это вы сделали неправильный вывод.”
Перед этой девушкой Се Цзиньюань всегда испытывал легкое чувство замешательства.
На его тонких губах появилась легкая беспомощная улыбка, и он отвернулся. Когда он взглянул на солдата, выражение его лица снова стало холодным, как будто он никогда не улыбался.
У стражника было потерянное выражение лица, и Се Цзиньюань холодно приказал ему: "О чем ты там мечтаешь? Соберись. Ты проводишь девушку до дома ее одноклассницы. Понял?”
Сцена в голове охранника исчезла, и он быстро отдал честь, прежде чем твердо ответить: "Так точно."
Отдав приказ солдату, он повернулся и посмотрел на маленькое личико Е Цзянь, которая все еще стояла в нескольких шагах над ним. Он выдержал пронизывающий взгляд, кивнул, и поспешно вышел.
В отеле "Чуньян" Ляо Юдэ сидел за покерным столом, когда его позвали в номер. Спустя пару минут он резал окровавленную одежду ножницами. Выражение его лица тут же изменилось. "Быстро найдите врача! Если так пойдет и дальше, будет плохо!”
Перед ним предстала черная дыра от выстрела, и плоть вокруг нее была испачкана кровью. Он смотрел, как из раны, размером с большой палец ребёнка, медленно вытекает струйка крови.
В комнату вошел мужчина с дымящейся кастрюлей из нержавеющей стали. Дверь за ним быстро заперли, и он обратился к Ляо Юдэ, чье лицо побледнело: "Брат Юдэ, теперь все зависит от тебя!”
Кипяток в кастрюле из нержавеющей стали использовался для стерилизации ножниц и щипцов. Другой мужчина достал из сумки рулон кровоостанавливающей марли, бинты, противовоспалительные препараты, иглу и анестетики.
Как только Ляо Юдэ услышал это, его лицо стало еще бледнее, чем раньше, и он запаниковал: “Так не пойдет, так не пойдет. Боюсь, брат Фей слишком серьезно ранен. От неквалифицированного человека не будет никакой помощи! Это определенно ухудшит травму брата Фея!”
Повернувшись к человеку, чье лицо стало бледным, словно лист бумаги, после потери слишком большого количества крови, он торопливо прошептал: "Я пойду поищу доктора Чжоу из больницы! Она уже работала с огнестрельными ранениями раньше!”
Хотя лицо человека, которого называли братом Феем, было бледным, выражение его лица, тем не менее, было свирепым.
Услышав это, его глаза потемнели, но он обвел взглядом окружающих, прежде чем кивнуть в знак согласия.
Город, в котором по ночам почти ничего не происходило, был уже окутан тьмой. Те, кто рано лег спать, уже выключили свет, оставив лишь тускло освещенные уличные фонари освещать дороги.
Приехав в больницу, Е Цзянь в сопровождении солдата отправилась к кабинету врача.
Вскоре после того, как вышла на лестничный пролет, девушка услышала, как отец Лао Цзяня, Ляо Юдэ, взволнованно повторял: “Доктор Чжоу, скорее, пожалуйста. Он напился и начал взбираться на дерево. Кто бы мог подумать, что он упадет и получит удар веткой в поясницу? Ах, во что я ввязался.”
Е Цзянь осмотрела окрестности. Вокруг никого не было, и она тихо отступила.
Когда Ляо Юдэ вывел доктора Чжоу на темную улицу, Е Цзянь двинулась за ними сзади. Подражая голосу Цзясинь, она крикнула: "Мама, куда ты идешь так поздно ночью? Я пойду с тобой.”
Услышав это так внезапно, другие действительно подумали бы, что это говорит Цзясинь.
Е Цзянь тяжело врезалась в Ляо Юде сзади, и, казалось, что-то вытащила из его кармана, прежде чем подошла и взяла за руку доктора Чжоу.
"Доченька, разве ты не должна отдыхать дома?" В торопях доктор Чжоу, по-видимому, ничего не заметила. К тому же, поскольку Цзясинь действительно пришоа со стороны их дома, она не слишком задумывалась об этом.
Ляо Юдэ повернул голову и рассмеялся. "Цзясинь не спит так поздно ночью, а мой сын в это время ещё изучает математику. Дядя знает, что ты хорошо разбираешься в математике, так почему бы тебе не помочь Ляо Цзяню?”
"Конечно, без проблем." Причина, по которой она преследовала их сейчас, заключалась в том, что она беспокоилась за тетю Чжоу, и поэтому Е Цзянь, естественно, согласилась.
Доктор Чжоу хотела сказать еще несколько слов, но ее потянула за руку “дочь”, и в этот момент она почувствовала, что что-то не так.
"Тетя, Я одноклассница Цзясинь, Е Цзянь." Е Цзянь ясно почувствовала, как напряглось ее тело, поэтому быстро заставила ее пошевелиться и пойти дальше, прежде чем тихо прошептать: "Происходит что-то плохое. Просто относитесь ко мне так, будто я Цзясинь.”
Не было никакого способа быстро и чётко разъяснить ситуацию. Мужчина шёл почти вплотную к ним, Е Цзянь едва успела произнести эти несколько слов, а затем сразу замолчала.
Доктор Чжоу не могла понять, что происходит, но слабое беспокойство медленно проникало в ее сердце.
Ляо Юдэ, шедший позади них, остановился как вкопанный, засунув обе руки в карманы, словно что-то искал.
После того, как он несколько раз ощупал карманы, выражение его лица изменилось, и он о чем-то заговорил с человеком, который подошел к нему, прежде чем повернуть обратно в сторону городской больницы.
"Тетя, пойдем." Уголки губ Е Цзянь приподнялись вверх, обнажая слабую улыбку, когда она посмотрела перед собой своими серьёзными чёрными глазами. Она была спокойна, не показывая и малейших признаков слабости. “Просто ведите себя так, словно я Цзясинь, и делайте вид, что я хочу с вами прогуляться.”
Отель "Чуньян" находился недалеко от городской больницы. Сделав поворот на углу, отель, который находился недалеко от въезда в город, можно было заметить издалека.
Ни в одном окне гостиницы не горел свет. Е Цзянь ясно чувствовала, что шаги мужчины позади нее становятся все более тревожными, но вскоре он расслабился.
Света не было не только в отеле, но и во всем городе.
Гостиница "Чуньян" представляла собой широкое двухэтажное здание. За отелем располагалось поле, а перед ним - дорога. По правую и левую стороны гостиницы было пусто.
Пробраться внутрь и схватить противника будет намного легче, если выключить свет... А если обесточить весь город - это не вызовет никаких подозрений.
"Идите быстрее!" Незнакомец стал более настойчивым. Отключение света в городе встревожило его.
Доктор Чжоу молчала, крепко сжимая руку Е Цзянь. Держа в руках сумку с лекарствами, она искала шанс, который позволил бы Е Цзянь сбежать.
Однако, Е Цзянь спокойно шла рядом, напевая себе под нос, будто рассматривала всю эту ситуацию как приятную прогулку летней ночью.
Она напевала всю дорогу, пока они не оказались у входа в отель "Чуньян", в этот момент до них донеслось неясное щебетание ночной птицы.
Это был ответ Се Цзиньюаня. Это сообщение должно было сказать Е Цзянь, что развёртывание отряда завершено, и все бойцы находятся на своих позициях.
Если бы командир батальона Ян не сказал ей, как происходит связь вовремя боевой операции, то она не смогла бы предупредить Се Цзиньюаня и понять его ответ.
Легкая улыбка на лице Е Цзянь мгновенно исчезла, и она потянулась к аптечке, которую доктор Чжоу держала в правой руке. Схватившись за ручку сумки, она повернулась и мельком взглянула на женщину, прежде чем швырнуть аптечку в голову незнакомца.
Ситуация изменилась настолько быстро, что доктор Чжоу даже не успела вскрикнуть, а Е Цзянь уже утащила ее в темноту.
Тихая песенка снова полилась из уст Е Цзянь. Это был секретный сигнал, говорящий, что "сектор чист".
"Дядя Гэнь и старый Чэнь действительно не напрасно учили эту девушку." Командир батальона Ян изобразил на своем холодном лице легкую улыбку и с восхищением произнес: "Она просто умница.”
Спрятавшись в темноте, Се Цзиньюань осторожно разжал сжатый кулак. Его темные глаза потемнели сильнее, и он заговорил:"Она беспокоилась за врача, поэтому отправилась за ней сама. Эта девушка действительно очень добра. Командир батальона Ян, я оставляю на вас контроль за обстановкой.”
Эта Е Цзянь, какая храбрая девушка! Очень смело! Её совершенно не волнует тот факт, что она ещё школьница!
Просигналив в ответ криком ночной птицы, он увидел несколько темных фигур, двигавшихся незаметно, как ночные кошки. Двое подошли ко входу в отель, а третий направился прямо к Е Цзянь и забрал мужчину, которого она сбила с ног, прежде чем вновь раствориться в темноте.
"Ученица Е Цзянь, ты действительно непослушна. Ты специально поступаешь всем наперекор?" Еще одна темная фигура приблизилась к Е Цзянь. Он был так близко, что она чувствовала жар его тела. Это был Се Цзиньюань, присевший на корточках рядом с ней. Его дыхание мягко касалось головы Е Цзянь. “Ты знаешь наши распальцовки? Покажи мне.”
Он подошел к ней незаметно, и ее волосы, естественно, встали дыбом от холода его ауры. Она не привыкла быть так близко к нему.
Его большие сильные руки уже потянулись к ней. Е Цзянь могла только тихо вздохнуть и проигнорировать столь малое расстояние от него, когда его тонкие пальцы встретились с ее. Наконец, он сложил её пальцы в нужный жест.
"Понятно?" Спросил он, не отпуская её руки. Теперь его дыхание ошущалось совсем близко от ее уха.
Его аура стала мягкой, и она могла уловить запах мяты его дыхания.
Непривычная к подобным действиям, Е Цзянь отвернулась от мужчины, которого сочла слишком агрессивным, и подтянула к себе доктора Чжоу, сидевшую рядом с ней на корточках. "Тетя, я постучу в дверь." Тихо проговорила она. "Мне понадобится ваша помощь.”
“Хорошо. Будь осторожна." Доктор Чжоу могла только чувствовать, что вокруг них находилось больше людей, но из-за темноты, которая окутывала ее, она не могла из увидеть. Однако их присутствие успокоило ее сердце.
Е Цзянь подняла руку и несколько раз постучала в дверь гостиницы. "Кто искал мою маму? Есть здесь кто-нибудь? Почему вы закрылись? Если здесь никого нет, мы уйдем.”
Сказав это, она специально повысила голос и продолжила: “Мам, пойдем. Дядя Юдэ, должно быть, слишком много выпил и решил подшутить.”
Теперь в зале, который прежде был безмолвен, послышалось какое-то движение. Стеклянная дверь быстро открылась. Теперь перед ней стояла мужская фигура.
“Что случилось? Кому-то нужна помощь?" Спросила Доктор Чжоу, когда ее тело окружил запах спирта. “У вас есть свеча или фонарик? Как я буду лечить пациента без света?"
Пока она говорила,
Е Цзянь уже вошла внутрь отеля. "Там кромешная тьма. Давайте подождем, пока дядя Юдэ не принесёт свечи.”
Казалось, что здесь было слишком темно, чтобы они могли что-то разглядеть. Девушка неожиданно обо что-то споткнулась, так как все ее тело внезапно подалось вперед к мужчине, который стоял в дверях, словно привратник.
Мужчина не ожидал, что маленькая девочка вдруг бросится на него, а в следующую секунду его вытолкнули за дверь. Пока он ругался... двое солдат, стоявших у входа, тихо прокрались в отель, а Е Цзянь громко извинилась.
Позади здания двое других солдат забрались на второй этаж.
Се Цзиньюань не сразу направился туда. В темноте он, тайком, пристально смотрел на Е Цзянь и слушал, как она извиняется, прежде чем услышал ее шаги, когда она снова вошла в отель.
Как раз в тот момент, когда мужчина повернулся, чтобы затащить доктора Чжоу в здание, Се Цзиньюань, словно гепард, яростно бросился вперед и крепко схватил его сзади за шею.
"Тетя, не паникуйте." Е Цзянь постаралась успокоить доктора Чжоу, чьи руки были холодными, как лёд, и дрожали. Крепко взяв женщину за руки, она заговорила ясным и спокойным голосом в темноту: "Почему вы не зажжете свечу, где пациент?”
Когда Се Цзиньюань вошел и последовал за ними, он был уверен, что услышал мужской голос: "Перестань кричать, подожди немного!”
Этот голос... темные глаза Се Цзиньюаня наполнились шоком, он тут же бросил взгляд в темноту... Ведь это был голос того мужчины, что минуту назад потерял сознание от удушья!!
Он был удивлен, и доктор Чжоу тоже!
С верхнего этажа послышался какой-то шум, и кто-то крикнул оттуда: “Брат Фэй просит впустить доктора. А что касается девчонки, брат Юдэ, почему бы тебе не присмотреть за ней некоторое время?
"Эта девчонка хвостиком ходит за своей матерью. Давайте мы все поднимемся наверх. Она не помешает." Голос Ляо Юдэ прозвучал изо рта Е Цзянь. В темноте он казался таким реальным, что у других по спине пробежали мурашки.
Разобравшись в ситуации, Се Цзиньюань не знал, плакать ему или смеяться. Неудивительно, что эта девушка была такой храброй... умелой и храброй.
Но где эта маленькая девочка научилась такому трюку?
После того, что сказала Е Цзянь, Се Цзиньюаню, скрывающемуся в темноте, больше не требовалось скрывать свои шаги. Играя роль "Ляо Юдэ", он быстро зашагал вверх по лестнице.
Человек, ожидавший их наверху, ни в чем не усомнился. Вместо этого, он достал зажигалку, чтобы осветить им путь. "Доктор, будьте осторожнее и смотрите под ноги.”
Свет от зажигалки горел не дольше секунды, когда руки Се Цзиньюаня, покрытые боевыми перчатками, молнией метнулись вперед. Он погасил источник света и быстро закрыл рот мужчины рукой.
Сделав шаг вперед, он приблизился к мужчине и левой рукой ударил его в область сонной артерии. Прежде чем на втором этаже снова воцарилась тишина, раздался тихий стон.
Когда свет снова зажегся, Е Цзянь, терпеливо ожидающая команды, увидела, как Се Цзиньюань со стальным лицом делает ей знак идти вперед.
Прежде чем источник света снова погас, она потянула доктора Чжоу за руку и прошептала: “Тётя, остался последний шаг.”
Последним этапом было броситься в комнату, где прятался брат Фэй, и схватить подозреваемого.
Второй этаж отеля "Чуньян" предназначался для размещения гостей, и в нем было всего пять номеров. По связи с группой Се Цзиньюань получил сообщение от солдат, которые ранее пробрались на второй этаж. Несколько слуг уже были надёжно изолированы, а цель находилась во второй комнате.
Поднявшись по ступенькам, Е Цзянь решила подойти к Се Цзиньюаню, стоявшему у стены. Своими изящными пальцами он быстро показал ей нужную распальцовку.
"Второй этаж, вторая комната. Два человека.”
После получения сообщения Голос Е Цзянь превратился в голос Цзясинь, и она пожаловалась: “Нужно было взять с собой фонарик. Здесь так темно, и ни одна свеча не горит." Они стояли за дверью второй комнаты, в ее голосе послышалось недовольство: "Дядя Юдэ, куда вы?”
"Притащу фонарик, надоедливая девчонка!"
Как только они услышали голос Ляо Юдэ, в коридоре тут же послышались удаляющиеся шаги... Те солдаты, что были в укрытии, оказались ошеломлены.
Наблюдая за тем, как она меняет голос, изображая разных людей, Се Цзиньюань больше не мог сдержать улыбку на своем холодном лице.
Представление, которое она разыграла, казалось таким реальным!
Доктору Чжоу хотелось рассмеяться, но в такой ситуации смех не мог вырваться наружу. Она подняла руку и постучала в дверь: “Чего вы ждете? Разве вы не собираетесь открыть дверь?" Она говорила с акцентом городского жителя.
"Сейчас-сейчас, иначе зачем бы мы вообще тебя сюда позвали!" На этот раз Е Цзянь озвучила человека, с которым не так давно разобрался Се Цзиньюань.
"Зажги свечу и впусти доктора." Сказал брат Фэй, лежа на кровати.
Комната, погруженная в темноту, наконец осветилась слабым огоньком, когда мужчина зажёг свечу. В кругу света появилось бледное лицо брата Фэя, когда он обратился к человеку, охранявшему его 24 часа в сутки:"Впускай доктора, и внимательно следи за её дочерью.”
Он стиснул зубы, когда заговорил, его взгляд был полон угрозы.
В тот момент, когда дверь только начала открываться, Е Цзянь быстро потянула доктора Чжоу в сторону, чтобы позволить солдатам, которые стояли рядом, ворваться в помещение.
Стоя прямо перед дверью, Се Цзиньюань поднял правую ногу, словно могучий меч, и пнул слегка приоткрытую дверь. "Бах!" Громкий звук разнесся по всему зданию, когда дверь влетела внутрь.
Скорость его удара была ужасающей, до такой степени, что Е Цзянь, стоявшая у стены, почувствовала дуновение ветра на своем лице. Несмотря на свою предвзятость, она не могла не признать его необузданную силу.
Человек, открывший дверь, рухнул на пол под этим ударом. Прежде чем он успел подняться, солдаты, прятавшиеся в здании, быстро ворвались в комнату, приставив чёрный ствол пистолета к его голове. "Не двигайся!”
Услышав шум и крики, доктор Чжоу, прижавшись к стене, вытерла с лица капельки пота. Ноги ее подкосились, и она осела на холодный твердый пол.
Ветер дул из комнаты сквозь открытую дверь. Е Цзянь облегченно вздохнула, но тут же встрепенулась. Её посетило подозрение. Откуда здесь взяться сквозняку?
После некоторого раздумья, мысль внезапно посетила её голову, и она закричала: "Се Цзиньюань! Внизу!!" Девушка была похожа на стрелу, выпущенную из лука, когда бросилась вниз по лестнице на первый этаж.
Она действовала так быстро, что исчезла прежде, чем Се Цзиньюань успел открыть рот, чтобы заговорить.
Он прижал наушник к уху и слушал доклад своих товарищей, расположившихся позади здания, где задержали ещё одного бандита. Спустя несколько секунд он отдал приказ:"Задержите цель, отправьте всех задержанных на базу! Командир батальона Ян, сообщите на станцию электроснабжения, пусть включают электричество.”
Не прошло и десяти секунд, как свет снова зажегся, и энергоснабжение всего города пришло в норму.
Добежав до вестибюля отеля, Се Цзиньюань медленно остановился под люстрой, спокойно наблюдая за стройной спиной девушки.
Через некоторое время он медленно подошел к ней и улыбнулся: “Разве не ты сейчас блистала в операции? Почему ты выглядишь такой подавленой?”
Эх, да, девушки, такие девушки. Какой бы потрясающей она ни была, в конце концов, она все еще оставалась ребенком.
Ее маленькое личико было похоже на грозовую тучку.
Когда он спускался на первый этаж, Е Цзянь уже поняла, чьи это шаги. Продолжая молчать после того, как ей задали этот вопрос, она вздохнула.
Подняв взгляд, она посмотрела на него своими блестящими черными глазами. “Я увидела пропасть между тобой и мной.”
…
“Сколько лет мне и сколько тебе?" Се Цзиньюань кашлянул, прежде чем рассмеяться. Увидев серьезное выражение на ее лице, он быстро сдержался и снова закашлялся, прежде чем успокоить ее: “Эта техника изменения голоса потрясла меня и моих товарищей.”
Сколько мне лет? Если бы ты узнал - точно был бы потрясён!
Глядя на Се Цзиньюаня, который внезапно превратился в разумного и понимающего солдата, Е Цзянь плотно сжала губы. Ее глаза заблестели, и она рассмеялась: "Дело не в возрасте, а в понимании, знаниях, стратегии.”
Независимо от того, чему она научилась, она не знала, как правильно планировать операции, поэтому была на шаг позади. Она запаниковала, когда поняла, что цель сбежала через окно.
Что насчет Се Цзиньюаня? Как он мог приготовиться ко всему, что могло произойти, заранее?
“Какое это имеет отношение к нашим разногласиям?" Се Цзиньюань приподнял бровь, прежде чем вежливо кивнуть. Улыбаясь маленькой девочке, которая обожала критиковать его, он серьезно произнес: “Знание местности и стратегия, конечно, влияют на результат, но, в конечном счете, все зависит от твоих собственных усилий.”
“Сейчас тебя тренируют снайпер мирового класса и старший сержант 1-го класса. Твои навыки и способности намного выше, чем у большинства людей, что живут в этом мире! Учителя научат тебя всему, что тебе потребуется, дадут всё, что тебе потребуется. Тебе же нужно постараться, впитать в себя все возможные знания.”
Когда он заговорил, его тон мгновенно изменился на более серьезный: "Много людей помогают тебе совершенствоваться, не принижай их заслуги, говоря, что слаба! Будь благодарна! Кроме того, я должен напомнить тебе еще одну вещь: чтобы стать солдатом, ты должна сперва понять, что такое "подчинение приказу"!”
…
Значит, он все-таки заставит ее заплатить за самовольство. Е Цзянь осторожно двинула ногой, собираясь тихонько смыться, но Се Цзиньюань мгновенно схватил её за руку: " Пытаешься ускользнуть?”
Его насмешливый тон заставил Е Цзянь почувствовать себя несколько смущенной, она выпрямила спину, прежде чем повернуться к нему и извиниться.
"Но я уверен, что второго раза не будет!” Опередил не мужчина.
Она выглядела опечаленной, будто признала свои ошибки, но на него это не подействовало.
“Ты бросилась вниз, потому что боялась, что жертва сбежит. Это похвально." Губы Се Цзиньюаня изогнулись в улыбке, когда он посмотрел в сияющие глаза маленькой девочки, а затем шутливо сказал:"Мне нравится, как ты ведёшь себя, когда признаешь свои ошибки. Ты боишься, что я могу тебя отругать?”
“А чего мне бояться? Я даже не ваш солдат." Е Цзянь холодно посмотрела на него, но на лице ее появилась та же улыбка, что и у него. “И более того, я действительно собиралась найти свою подругу, но случайно наткнулась на тетю Чжоу и поэтому пришла сюда.”
Ну и что с того, что она сбежала? Он итак расставил невидимую сеть бойцов, чтобы сделать невозможным побег брата Фэя после прыжка через окно. Она же ничего не испортила.
Ее ответ заставил Се Цзиньюаня приподнять бровь. После этого его глаза стали холодными и темными.
Глядя прямо на нее, он сказал: “Если бы ты была моим солдатом, ученица Е Цзянь, ты, определённо, так просто не отделалась.”
"Устав солдата состоит из правил и предписаний, которыми нельзя пренебрегать. Солдат, который относится к этому легкомысленно, после нескольких серьезных предупреждений получит выговор или более суровое наказание в зависимости от серьезности ситуации.”
Когда речь заходила об уставе, который должен быть у солдата, выражение его лица неизбежно становилось свирепым.
После того, как он закончил, лицо Се Цзиньюаня постепенно смягчилось в улыбке. "Итак, ученица Е Цзянь, чтобы стать квалифицированным солдатом, первое, чему ты должен научиться, - это подчинению приказам.”
Его улыбка сделала его еще более красивым, и немного элегантности добавилось к холодной ауре, которая была вокруг него, когда он сверкнул своей улыбкой, которая придала ему очарование принца.
Военная форма, которую он носил, не могла скрыть его благородного происхождения. Среда, в которой он вырос, определенно не была обычной. Как говорится, окружение создаёт человека.
"Благодарю вас за ваши наставления, я всё поняла." Е Цзянь мягко поклонилась, запомни в его слова.
”Подчинение приказу - это долг солдата." Говорили ей ранее директор Чэнь и дедушка Гэнь. Тем не менее, она сделала упор на улучшение своих собственных способностей, что привело к тому, что она подсознательно отбросила фундаментальные знания солдата, которыми должна была обладать.
Сзади послышались шаги. Их издавали солдаты, что прежде заканчивали работу наверху. "Докладываю, второй этаж очищен!”
"Сообщите в полицию, чтобы произвели арест." Он сдержал улыбку, и выражение его лица снова стало холодным. Повернувшись, он почувствовал, что позади него исходит холодная аура солдата. "Будьте готовы, мы возвращаемся на базу.”
Его чистый холодный голос внушал. Поверх его плеча Е Цзянь увидела застывшее выражение лица солдата. Это лицо было чрезвычайно серьёзным, до такой степени, что Е Цзянь могла сказать, что, какие бы указания ни дал Се Цзиньюань, солдат выполнит всё.
Е Цзянь плотно сжала губы. Подчинение приказу - долг солдата ... она могла бы понять это раньше.
Глядя на широкую спину возвышающейся фигуры Се Цзиньюань, глаза Е Цзянь потемнели. Такой человек, как он, мог убедить остальных солдат повиноваться ему не благодаря званию, но благодаря своим способностям
После того, как все инструкции были отданы, Се Цзиньюань вышел из отеля вместе с Е Цзянь и доктором Чжоу.
"Должно быть, сегодня вы сильно испугались, мне очень жаль, что пришлось втянуть вас. Еще раз, прошу прощения." Его голос был искренним, когда он извинился, провожая их через дорогу. "Преступники были обезврежены и арестованы. Однако, чтобы предотвратить любые общественные волнения, я надеюсь, что вы не станете говорить об этом инциденте, и мы, с сегодняшнего дня, вас больше не побеспокоим.”
Доктор Чжоу была зрелым, опытным человеком, и она быстро ответила: “Вы можете быть уверены, что всё произошедшее останется в тайне, никто не узнает этого от меня.”
“Вы всё же врач. Как профессиональный врач, вы заслуживаете доверия." Мягко сказал Се Цзиньюань. Его отношение к этой женщине было не холодным, как обычно, а мягким, словно легкий ветерок. “Увы, но у меня нет возможности проводить вас до дома. Служба. Еще раз приношу свои извинения.”
Тем не менее, он назначил женщине в помощь солдата, который проводит её до дома. Как только она оказалась далеко, Се Цзиньюань поднял руку и щелкнул Е Цзянь по лбу. “Я не успел похвалить тебя за хорошо выполненную работу. Девочка, ты была неподражаема.”
“Как ты смеешь меня обманывать!" Получив щелчок по лбу без предупреждения, Е Цзянь потерла место, которое теперь побаливало, и с негодованием уставилась на мужчину. “Что это значит? Сначала похвалил меня, а потом наказывает.”
Се Цзиньюань громко рассмеялся. Он был человеком сдержанным; и хоть смеялся он приятнл, его смех был низким и коротким. "Тебе всего четырнадцать, а не сорок." Сказал он, посмеиваясь. "Расслабься немного и не будь так безразлична к другим. Четырнадцать лет - это то время, когда нужно развлекаться и совершать ошибки.”
"Дайте-ка угадаю, капитан Се в четырнадцать также не развлекался и не совершал ошибок, верно? Хотя твои глаза не показывают безразличия к другим, я уверена, что ты стоишь выше других людей." Глядя в лицо человеку, которого было трудно разглядеть насквозь, Е Цзянь попыталась отбить мужчину его же словами. Двадцатилетний капитан, была ли у него такая жизнь, которую он описал, в четырнадцать?
Возможно ли это вообще?
…
Вспомнив свою жизнь в 14, Се Цзиньюань замолчал.
У этой девочки острый язык и хорошая проницательность. Ему лучше остановиться, а то она действительно может попасть в его больное место.
Бросив взгляд в сторону солдата, ожидающего команды, он жестом подозвал его: “Боец, проводи ученицу в лагерь новобранцев.”
Четырнадцать лет, переходный возраст. Неудивительно, что старики говорили ему, как трудно с ней справляться!
Увидев пример четырнадцатилетнего ребёнка, не поддающегося контролю, он кое-что понял.
И ему вдруг захотелось позвонить своему старику, чтобы поздороваться и извиниться перед ним.
Как только главный подозреваемый и его компания были переданы полиции, Се Цзиньюань позвонил в столицу.
В большом здании внутри хорошо охраняемого военного комплекса, офицер службы безопасности поднял трубку телефона.
Коротко переговорив, он поспешил наверх и тихонько постучал в дверь.
"Верховный Главнокомандующий, позвонил капитан Се и сказал, что у него есть срочное дело, о котором он должен вам доложить.”
Была половина одиннадцатого вечера, и Верховный Главнокомандующий Се, всегда строго соблюдавший распорядок дня, поднялся с постели. Этот парень никогда не звонил первым. Что могло произойти?
"Что-то случилось?!" Когда он заговорил, на другом конце провода неожиданно послышались извинения. "Старик, извини, я вдруг понял, что в четырнадцать я, должно быть, заставил тебя сильно поволноваться.”
…
У Верховного Главнокомандующего Се возникло желание разбить телефон. Он напрасно разволновался!
"Глупый мальчишка, ну погоди у меня!” Разразился криком старик.
"Прости, старик, я просто хотел поздороваться с дедом, спокойной ночи!" Повесив трубку, Се Цзиньюань дёрнул уголком губ. Верховный Главнокомандующий Се, должно быть, в полном порядке, если может так орать.
"Глупый сопляк! Не спится по ночам? Кажется, нужно отдать приказ, чтобы ему повысили нагрузку. Он, что там, впадает в маразм!?" Ворчал главнокомандующий, но на лице его играла широкая улыбка.
С юных лет Се Цзиньюань был трудным ребенком, который любил задавать множество вопросов. Даже став взрослым, он продолжал это делать. Задавать вопросы - это, конечно, хорошо, но у него была такая способность задавать вопросы, на которые трудно было ответить.
В глазах всех членов семьи Се Цзиньюань был похож на молодого дьявола. Но этот чертенок сумел одним махом поступить в Военную академию и был награжден за многочисленные заслуги. В двадцать лет он стал капитаном - самым молодым капитаном в семье.
Теперь, когда у мужчины было блестящее будущее, Верховный Главнокомандующий Се мог наконец забыть о своем разочаровании. Даже когда Се Цзиньюаню было четырнадцать лет, он гордился им.
Сейчас он также был горд. Даже после волнения от неожиданного странного звонка, на его лице не было гнева.
"Свяжитесь с командующим южным военным округом Чжан Чжэнвэем. Развернувшись, Верховный Главнокомандующий Се вернулся в свою комнату и надел военный мундир, прежде чем отправиться в кабинет.
Военные, скрытые глубоко в горах близ города Фу Цзюнь, относились к южному военному округу.
Ночь постепенно опускал ась на город, после полуночи образовался жуткий туман.
Стоя перед окном в раздумьях, Е Цзянь неожиданно встрепенулась. На горизонте уже появились первые лучи солнца, близился рассвет.
Было уже пять утра.…
Е Цзянь не хотелось спать даже после бессонной ночи, и она быстро пошла ополоснуть лицо, когда в лагере новобранцев прозвучал сигнал "подъем". За пару минут собрав школьную сумку, она отправилась в столовую.
Там Е Цзянь нужно было помочь поварам вымыть овощи и подготовить посуду, таким образом работники кухни смогут быстрее приготовить завтрак, а потом и обед с ужином.
Находясь здесь уже полмесяца, Е Цзянь была трудолюбива, прилежна и жизнерадостна. Теперь почти все солдаты в лагере новобранцев знали о ней.
“Доброе утро.”
“Привет.”
“Ты так рано встала? Хорошо. Есть сладкие булочки, яйца, хлеб на пару. Возьми всё, что хочешь. Главный повар на кухне всегда был добр к девушке. Увидев её, он обрадовался и стал уговаривать ее поесть.
Солдаты в отряде соглашались, что Е Цзянь была худенькой и невысокой, так что употребление большого количества пищи поможет ей вырасти и набрать немного веса.
Должно быть, благодаря правильной пище, которой девушка питалась в течении полумесяца, Е Цзянь действительно почувствовала, что стала немного выше. Поздоровавшись с поварами, она позавтракала. Затем убрала за собой и вошла на кухню.
Она привела в порядок кухню и разложила кухонные принадлежности на прежние места. Было уже половина седьмого, и пришло время отправляться в школу.
Девушка любила бегать в школу трусцой. Это была легкая форма тренировки, которая, в то же время, повышала ее физические возможности.
Ехавший на велосипеде Гао Иян снова увидел фигуру, сворачивающую за угол, и на его красивом лице появилась усмешка. После некоторых колебаний он холодно стиснул зубы и рванул догонять ее.
Он промчался мимо Е Цзянь, прежде чем внезапно остановиться, изящно дернув рулём. Его велосипед преградил девушке дорогу.
Это произошло очень быстро, и Е Цзянь была слишком расслаблена. Она не ожидала, что кто-то резко остановится прямо перед ней, поэтому немного растерялась.
Из-за этого ее реакция немного замедлилась, кроме того, бессонная ночь также сказалась на её внимании... Её нога уже была занесена для следующего шага, а потому девушка по инерции пнула велосипед.
…
Гао Иян не ожидал подобного исхода, а потому мог только ошеломленно наблюдать, как Е Цзюань хладнокровно наносит удар ногой.
"Чёрт!"
"Бах." Крику парня вторил звук падения велосипеда на асфальт. Гао Иян был ошеломлен.
Он холодно посмотрел на Е Цзянь, лёжа на земле, и спустя долгое время слова, наконец, вырвались сквозь стиснутые зубы парня: "Ты что творишь!?"
“А в чем дело?" На лице Е Цзянь не было и намека на желание извиниться, когда она спокойно опустила левую ногу на землю, прежде чем улыбнуться. “Мне интереснее узнать, что ты творишь... Если бы не моя реакция, я бы уже лежала на земле.”
Е Цзянь не проявляет благосклонности к тем, кто имеет отношение к Е Ин. Особенно к этому наглому Гао Ияну.
Молодой человек яростно вскочил на ноги и начал отряхиваться от пыли.
Подняв руки к лицу, чтобы посмотреть на свои рукава, он увидел пятна крови на локтях, которые он поцарапал, когда упал.
Глядя на раны, его лицо покраснело, и он сердито рявкнул на нее. “Ты…”
"Ну? Я что?" Е Цзянь резко прервала его, когда тот заговорил. "Тебе мало было? Добавить?"
От ее брезгливого тона лицо Гао Ияна стало еще уродливее. Его взгляд был холоден, но в глазах не было никакого волнения, он заставил себя успокоиться.
Поджав губы, он поднял велосипед. И, словно ничего не было, высокомерным тоном задал вопрос: "Где была Е Ин первого мая? Я приходил к ней, но не смог найти.”
Что Е Цзянь не любила больше всего? Таких людей, как он! Он, что, считает, что она должна быть счастлива от того, что он заговорил с ней? Вообразил себя кем-то значимым?
Холодно усмехнувшись, Е Цзянь отвернулась и прошла мимо.
“Не веди себя как глупая девчонка, Е Цзянь, остановись!" Он думал, что сможет у неё что-нибудь узнать, но не ожидал, что она просто проигнорирует его. Подавив гнев, отразившийся на его лице, он толкнул велосипед левой рукой и потянулся правой, чтобы схватить Е Цзянь за плечо.
Безразличное выражение вернулось на лицо Е Цзянь, когда он снова бросился за ней. Глаза девушки вспыхнули, когда она заметила, что парень тянет к ней руку. Что он себе позволяет? Похоже, одного пинка оказалось недостаточно для его понимания!
Терпение девушки было на исходе, обернувшись, она быстро схватила его за руку. В мгновение ока девушка вывернула кисть противника, от чего самый красивый мальчик в школе вскрикнул от боли.
"Даже мое терпение имеет свои пределы. Снова и снова, Гао Иян, ты пытаешься меня задеть. Тебе кажется, что меня можно доставать без последствий?" Усилив давление на кисть, девушка увидела, как напряглись мышцы его руки
Гао Иян кривился от боли, на спине у него выступил холодный пот. Однако его высокомерие никуда не делось, и он холодно крикнул: Е Цзянь!”
"Извинись!" Холодно процедила Е Цзянь. Одной рукой она держала его запястье, а другой завернула руку парня за спину. "Вывихнуть твою руку для меня сущий пустяк.”
Выражение ее лица было столь холодным, что парень подсознательно начал дрожать от холола. По ее тону он понял, что она не шутит.
В этот момент Гао Иян понял ... каждое ее слово было правдой, и он не должен был относиться к ней столь легкомысленно.
"Извинись, сейчас же!"
Теперь, когда Гао Иян осознал это, у него не осталось другого выбора, кроме как извиниться, даже если он был зол глубоко внутри. "Прости, что обидел тебя! Пожалуйста, прости меня.”
Е Цзянь слабо улыбнулась, прежде чем отпустить его руку. Приподняв бровь, она равнодушно посмотрела на него и лениво произнесла:"Позволь напомнить тебе кое-что, студент Гао. Не лезь ко мне с вопросами о Е Ин. В противном случае, я не уверена, что смогу удержаться от того, чтобы не причинить тебе боль.”
"Я не живу с Е Ин и не хочу иметь с ней ничего общего, надеюсь, ты понял это!” Сказав это, она подняла с земли свою школьную сумку и спокойно побежала дальше, будто ничего не случилось.
Баюкая стонущее от боли запястье, Гао Иян некоторое время ошеломленно стоял на месте, прежде чем, наконец, забрался на свой велосипед и уехал.
Окруженный горами, хотя и несколько бедный, город Фу Цзюнь имел прекрасный пейзаж.
Каждое утро Е Цзянь совершала пробежку, глядя на горы и реки. Ее настроение всегда было необычайно спокойным. Даже после инцидента с Гао Ияном она не пострадала.
С мокрыми от пота волосами она вошла в класс только для того, чтобы увидеть Ляо Цзяня, который всегда опаздывал на занятия, пришедшего раньше и не производившего своего обычного шума. Было так тихо, что в классе стало как-то некомфортно.
Он услышал шаги, приближающиеся к классу, и его мрачные глаза внезапно заблестели. Но увидев, что той, кто вошла в класс, была Е Цзянь, блеск в его глазах стал подобен маленькой искре, исчезнувшей в одно мгновение.
Отвернувшись, он вновь замер в ожидании. В этот момент Е Цзянь поняла, что ему было нужно.
Он ждал, когда придёт Е Ин. Его отца арестовали, и он ощущал страх и беспокойство... Естественно, он хотел найти того, кто сможет ему помочь.
И поскольку у Е Ин отец был заместителем мэра, было вполне ожидаемо, что он пойдёт к ней.
Но что было необычным, так это его уверенность, что все получится. Разве у него были настолько хорошие отношения с Е Ин, что он мог запросто обратиться к ней за помощью?
"Е Цзянь, иди сюда, скорее, у меня для тебя хорошие новости!" Позвала Е Цзянь одноклассница, на что девушка улыбнулась и двинулась к ней.
“Какие новости могут тебя так взволновать с самого утра?”
Обычно в такую рань приходили только зубрилы или те, кому что-то было нужно.
Чжан На, одна из лучших учеников по литературе взволнованно заговорила еще до того, как Е Цзянь села: "Это олимпиада средней школы! На какие предметы ты хочешь пойти? Математика? Китайский, физика, химия. О, или на английский.”
"Эта олимпиада принесёт много пользы, все ученики восьмого-девятого классов имеют право подать заявку! На следующей неделе, когда учитель средней школы придет к нам, мы отдадим ему список желающих поучаствовать!" Воскликнул рядом лучший студент в области естественных наук, Чжоу Лян, он был чрезвычайно взволнован. У него также был высокий интерес к математике, и в этот раз он собирался подать заявку ещё и на математическую олимпиаду.
Чжан На посмотрела на него, а затем снова перевела взгляд на Е Цзянь, прежде чем на ее лице появилась улыбка. “Е Цзянь, почему бы тебе не выбрать физику? Или, может быть, химию? Ты неплохо справилась с двумя последними тестами по физике.”
Эти слова мгновенно подействовали на Чжоу Ляна, который собирался подать заявку на эти направления. "В литературе Е Цзянь тоже прекрасно разбирается!”
Нынешняя Е Цзянь заставила всех лучших учеников класса почувствовать давление меньше, чем за месяц!
Те, кто войдут в тройку лучших на олимпиаде, получат дополнительное поощрение, что даст им преимущество при поступлении в среднюю школу, по сравнению с обычными студентами!
Видя мысли, написанные на их угрюмых лицах, Е Цзянь оторвалась от списка участников и улыбнулась. "Дай мне ручку.”
Наклонившись, она написала ряд букв в колонке английского языка, буквы были настолько красивы, что казалось, будто они были напечатаны, а не написаны от руки.
Чжан На решила посмотреть, и была ошеломлена. “ ... Эмм ... Английский? Ты уверена? Мы только в прошлом году начали его учить.”
“Сначала я попробую английский. Здесь написано, что участник может претендовать более, чем на один предмет." Е Цзянь улыбнулась и положила ручку. Уверенная и спокойная, она добавила: "Тем более, я не хочу мешать вам в борьбе за призовые места.”
От этих слов некоторые из лучших студентов побледнели от смущения.
Чжоу Лян нахмурился и бросил взгляд на Чжан На, прежде чем серьезно спросить: “Результаты полностью зависят от способностей. Ты уверена, что сможешь войти в первую тройку, даже если Е Цзянь не будет участвовать?”
Затем он посмотрел на Е Цзянь, которая давала шанс другим, и резко отругал ее: "Ты не должна колебаться в том, от чего зависит твоё будущее!”
Стоявшая рядом Чжан На чуть не заплакала, но Е Цзянь погладила ее по плечу и рассмеялась. “Я не колеблюсь. Я хочу попробовать английский, там наверняка будет всего несколько человек. Но если у меня ничего не получится, я выберу другие предметы!”
“Да, да, отлично. Речь идет не о попадании в первую тройку, а об участии, которое тоже имеет значение!" Чжан На наконец пришла в себя после слов Чжоу Ляна и почувствовала облегчение.
У неё были прекрасные способности, так чего же ей бояться?
Е Цзянь взяла анкету и вернулась на свое место, прежде чем записать свое имя в колонке "другие предметы", за исключением ее родного языка.
Было рекомендовано принять участие не в одной, а в нескольких олимпиадах, и это совпадает с её целью!
До начала занятий оставалось еще десять минут, но Ляо Цзянь, который до этого беспокойно ёрзал на стуле, внезапно встал. Он бросился к двери с такой яростью, что все стулья и столы громко заскрежетали, сдвинутые со своих мест.
Е Ин пришла в школу и теперь стояла за дверью класса.
Несмотря на дикие действия Ляо Цзяня, Е Цзянь даже не оторвалась от учебника.
Они встретились в дверях класса, и глаза Е Ин мгновенно вспыхнули паникой. Она быстро поджала губы и прошептала ему, чтобы он тоже вышел, будто боялась, что другие узнают об этом.
Теперь выражение лица Е Ин было легче прочесть, чем в прошлом-будущем, когда она стала женой высокопоставленного чиновника.
Е Цзянь усмехнулась. В своей прошлой жизни она закончила лишь среднюю школу, тогда как Е Ин смогла отучиться за границей и стать гордостью города Фу Цзюнь.
В результате, когда Е Ин вернулась в город, Е Цзянь пришлось не только уехать, но и постоянно быть начеку, чтобы выжить.
В этой жизни самый большой поворотный момент прошёл в её пользу. Тогда кто же возвысится над другой? Кто выйдет победителем!
“Зачем эти двое скрываются? Если им так хочется быть вместе, никто ничего не скажет. " Ань Цзясинь только подошла и уселась на место Чжан Биня, почесав макушку. “Я заметила, как Ляо Цзянь схватил Е Иня за запястье, он казался очень взволнованным.”
Е Цзянь так не думала, ее это вообще не волновало.
"Какой смысл разговаривать о них? Ты уже заполнила свою анкету? Конкуренция может дать тебе возможность, превзойти себя, посоветуйся с Чжоу Ляном, какой предмет тебе выбрать." Е Цзянь не отрывала взгляда от учебника, когда говорила. Начав читать с первой страницы, она дошла уже до одиннадцатой.
Ань Цзясинь сидела рядом не более двух минут, а девушка уже перевернула страницу.
Наблюдая, как Е Цзянь небрежно перелистывает следующую страницу и скользии взглядом от верха страницы к низу, время от времени останавливаясь, на заинтересовавшем её моменте, Ань Цзясинь посмотрела на нее и подозрительно спросила: “Ты пытаешься убить время?”
Такое чтение не способствует запоминанию: останавливаться на одной странице не более чем на пару минут, прежде чем перейти к следующей.
“Не бери с меня пример." Улыбнулась Е Цзянь, мельком взглянув на подругу. Не вдаваясь в объяснения, она продолжила:" Ты все выучила? Раздел Конституции не так просто запомнить, поэтому я бы посоветовала тебе, прочитать его снова, потому что он может появиться в тесте.”
Ань Цзясинь была лучшей студенткой в математике, но мало интересовалась гуманитарными науками.
Услышав подругу, она зевнула и лениво встала. “Я этого не делала, и не собираюсь. Кроме того, близость Е Ин и Ляо Цзяня - это плохо. Ты должна быть осторожна, они могут что-то замышлять.”
Е Ин всегда направляла свои атаки на Е Цзянь, но та её осадила. А за несколько недель до этого Е Цзянь также заставила Ляо Цзяня потерять лицо.
Если теперь они были близки, ей следовало поостеречься.
“Я понимаю, не волнуйся." Е Цзянь легко улыбнулась и закончила праздную болтовню, прозвенел школьный звонок.
В городском следственном изоляторе Се Цзиньюань получил рапорт полиции, и его взгляд надолго задержался на признании Ляо Юдэ. Он спросил глубоким голосом: "Насколько это правдиво?”
"Около 95%, может, больше. Согласно другим признаниям, информация, что Ляо Юдэ незаконно владел оружием, подтверждена. Другой подозреваемый также сообщил, что Ляо Юдэ ранее сказал ему, что возвращается в городскую больницу, чтобы что-то там забрать.”
Се Цзиньюань поднял признание в руке, и его тонкие губы сжались, показывая решимость мужчины. "Мне нужно сделать копию этого документа." Произнес он еще более серьезным голосом. "Пока не обращайтесь в местное отделение полиции по поводу пропавшего пистолета. Я разберусь.”
В одном из своих заявлений Ляо Юдэ упомянул, что, когда он отправился в городскую больницу, чтобы найти доктора Чжоу, пистолет был при нем. Но, когда он возвращался в отель "Чуньян", пистолет, должно быть, выпал из кармана.
Но был еще один важный момент: когда Цзясинь подбежала к ним, она столкнулась с мужчиной.
В тот вечер именно Е Цзянь использовала свои таланты для исполнения различных ролей. Другими словами, она была той, кто врезался в Ляо Юдэ.
Эта девушка ... похоже, ему придется нанести ей визит.
Муниципальное бюро общественной безопасности согласилось на просьбу Се Цзиньюаня, но он должен был быстро получить результат, в течение следующих 24 часов.
В конце концов, потерянный пистолет содержал пятнадцать боевых патронов, что было очень важно.
Покинув здание муниципального бюро общественной безопасности, Се Цзиньюань завел военный джип и направился в город Фу Цзюнь.
На перекрёстке, стоя на красном, он невольно взглянул на то, что лежало перед ним, и на его суровом лице вдруг появилась легкая улыбка. Он опустил голову и остановил джип на обочине.
Покинув джип не более чем на десять минут, он вышел из большого здания с сумкой в руках, прежде чем направиться в город Фу Цзюнь.
В этот момент Е Цзянь стояла в учительской. С холодным взглядом она смотрела на свою классную руководительницу, пока та не закончила сыпать кучей глупостей и обвинений, прежде чем слабо улыбнуться. "Учитель Ке, не стоит беспокоиться. Может, я и молода, но хорошо понимаю пределы своих знаний.”
“Поскольку я уже подала заявление, это означает, что я уверена, что смогу написать тест. Вы мой учитель, разве вы не должны больше верить в меня?”
Учитель Ке усмехнулась, когда Е Цзянь подала заявку на участие в олимпиаде.
В ответ на ее спокойный ответ Учитель Ке, которой в глубине души хотелось блевать кровью, прямо сказала: "Физика, химия, математика и английский; Ты считаешь себя гением? Думаешь, тебя станут считать умнее, если ты решишь написать столько тестов? Не боишься опозориться на весь город!?”
Для учителя Ке Е Цзянь была как рыбья кость в горле, которую она не могла ни выплюнуть, ни проглотить. Смотреть ей в лицо каждый день было настоящим страданием!
"Если я и опозорюсь, какое это имеет отношение к вам?" Улыбнулась Е Цзянь. С безмятежным лицом, в противоположность выражению лица учительницы, девушка смотрела на женщину искрящимися от смеха глазами. Она не была ни скромной, ни высокомерной, поэтому ее поведение произвело благоприятное впечатление на других учителей в кабинете.
Поначалу она думала, что ей будет достаточно войти в тройку лучших на одном предмете, и не собиралась напрягаться на других. Но теперь, когда учитель Ке всё усложнила, на лице Е Цзянь появилась легкая улыбка, и ее сердце наконец успокоилось. Но теперь она решила, что, раз уж записалась на олимпиаду, то сделает всё, чтобы победить!
Ей очень нравилось смущать других.
Учитель Ке бросила анкету в ящик и захлопнула его, прежде чем сказать с серьезным лицом: “Ты никогда не слушала советов учителя. Ты глупа и тщеславна. Подумать только, ты хочешь опозориться на весь город! ”
Услышав эти слова, остальные учителя лишь улыбались: "Учитель Ке, если бы только мои ученики были такими же, как ваши, и старались сами достичь вершины. Если такой день действительно настанет, это, несомненно, вновь зажжет мою страсть к преподаванию! Вы должны быть счастливы, что у вас есть такая ученица.”
"Да, иметь такого мотивированного ученика - это прекрасно. Мы, учителя, должны поддерживать таких детей. Если девочка действительно преуспеет, разве это не принесет вам и школе известность?”
Слова ее коллег заставили учительницу Ке поморщиться. Если бы это был кто-то из ее учеников, она определенно была бы счастлива за них!
Однако, это была Е Цзянь!
Вот только она не знала, что Е Цзянь была той, кто становился сильнее после каждого удара. Чем больше трудностей ей создашь, тем тяжелее потом придётся тебе самому.
Е Цзянь осталась невозмутимой, она спокойно забрала свою сумку и неторопливо вышла из школьных ворот. Как раз в тот момент, когда она собиралась пробежаться в лагерь новобранцев, как она обычно делала, девушка услышала несколько гудков позади.
Военный автомобиль стоял у обочины и сигналил девушке. Девушка мгновенно среагировала на звук и обернулась, глядя на автомобиль.
“Залезай." Се Цзиньюань высунул голову из окна машины. Улыбнувшись Е Цзянь, стоявшей неподвижно, он позвал её снова: “Почему ты там стоишь? Я приехал за тобой.”
Е Цзянь подсознательно хотела отвергнуть это предложение, сделанное таким элегантным и опасным человеком. Но, поддерживаемая его легкой улыбкой, которая, казалось, заверяла, что все будет хорошо, она вздохнула и пошла к джипу.
Она открыла дверь и села на пассажирское сиденье, прежде чем искренне улыбнуться.
Это выражение лица заставило Се Цзиньюаня рассмеяться. “Неужели ты не знаешь, зачем я здесь? Или притворяешься, что не знаешь?”
Девушка выглядела очень спокойной. Он не верил, что она не знает, зачем он пришел.
"Даже не знаю. Если капитан Се проделал весь этот путь, чтобы найти меня, я уверена, что это должно быть что-то важное." Е Цзянь ухмыльнулась. С легкой улыбкой, похожей на дуновение легкого ветерка, она произнесла одухотворенно: “Если капитан Се не говорит, в чем дело, как я могу об этом узнать?”
Легкая улыбка, появившаяся на его тонких губах, стала шире. В элегантной позе он небрежно бросил: "Студент Е Цзянь, мне не нравится твоё отношение к данному вопросу. Ты притворяешься невежественной глупышкой.”
"Я считаю, что не знать каких-либо вещей - абсолютно нормально. Мне нет нужды строить догадки о том, что там думают другие." Е Цзянь безразлично улыбнулась. Несмотря на холодную ауру мужчины рядом с ней, она спокойно произнесла: "Если враг не двинется с места, то и я тоже.”
Всего за одну ночь эта девушка выросла настолько, что даже знала, как использовать против него устав солдата.
Се Цзиньюань завел джип и поехал, улыбаясь ей. “Куда ты его положила? Эта штука опасна, кроме того, ты еще не овладела пистолетом и не имеешь разрешения, чтобы владеть им. Хотя, не могу не сказать, что ты грамотно стащила пистолет, но такие вещи находятся под серьёзным контролем.”
“Он остался в казарме. Я его не принесла." Поскольку он уже все узнал, ей не было нужды молчать, и она честно во всем призналась:" Я не использовала его, и забрала лишь для того, чтобы обезопасить доктора Чжоу.”
Он был прав. Лицензии у неё не было. Но, если бы ей или её близким угрожала опасность, она бы без колебаний воспользовалась им.
Тем не менее, он ей не нужен.
Вернувшись в лагерь новобранцев, Е Цзянь осторожно достала пистолет со дна обувной полки и вернулась менее чем через три минуты.
Джип был припаркован снаружи. В этот момент сидевший в джипе Се Цзиньюань что-то говорил директору школы Чэню.
Под заходящим солнцем красивый мужчина с изящными чертами лица слабо улыбнулся и сказал что-то директору Чэню, прежде чем тот уточнил: “Дали времени до завтрашнего дня?”
Капитан кивнул.
"Отлично, тогда не о чем беспокоиться."
Услышав звук шагов сзади, директор Чэнь обернулся и улыбнулся Е Цзянь, которая быстро шла к ним. "Капитан Се отвезет тебя в город. Я видел список участников олимпиады. Рад, что ты решила присоединиться. Как директор, хочу посоветовать тебе посетить библиотеку, а также купить несколько комплектов тестовых работ для подготовки.”
Отправляют в город за тестами? Времени до завтрашнего дня? Не слишком ли много шума из-за одного пистолета?
И самое главное, она не хотела путешествовать с Се Цзиньюанем.
И ее тело и сердце решительно отвергали эту идею, и чувствительный Се Цзиньюань, должно быть, это почувствовал.
Однако выбора не было, поскольку ему требовалось отвезти ее в бюро, чтобы она дала показания.
Он слегка приподнял брови, и улыбка на его лице, казалось, стала немного зловещей. "Он водит машину с одиннадцати лет и имеет, по меньшей мере, девятилетний опыт. Поэтому, ученица Е Цзянь, не стоит беспокоиться." Когда директор Чэнь сказал это, зловещая улыбка на лице Се Цзиньюаня сменилась серьезным выражением. "Дядя Чэнь, будьте уверены, что к завтрашнему вечеру я благополучно доставлю ученицу Е Цзянь.”
Даже после того, как джип проехал несколько миль, сердце Е Цзянь все еще не остыло.
Она сидела с холодным лицом, не глядя на него даже уголком глаза. Однако он не рассердился. Вместо этого он, время от времени, поглядывал на нее.
Как только джип выехал с горной дороги на шоссе, ведущее в город, Се Цзиньюань медленно произнес: “Кажется, я снова обидел тебя. Твое маленькое личико вытянулось, словно пуля.”
“Я не сержусь, просто не хочу с тобой разговаривать." Е Цзянь потерла переносицу и удобно откинулась на спинку сидения. "Пистолет теперь у тебя, так зачем мне ехать в город? Более того, ты даже не спросил меня раньше, согласна я или нет.”
"Вот оно что..." Уголки губ Се Цзиньюаня приподнялись, и он извинился: “Я собирался отвезти тебя в город, но прошу прощения, за то, что не предупредил заранее. Но…”
"Капитан Се, я не люблю, когда другие принимают за меня решения, не оставляя выбора." Невежливо перебила Е Цзянь и повернула голову, чтобы холодно посмотреть на него. "мне это абсолютно, совершенно не нравится!”
…
В этот момент Се Цзиньюань понял, что наступил на... минное поле.
Сдерживая улыбку, он снова открыл рот и заговорил ясным голосом, который показывал, что он отдает должное Е Цзянь: “Прости, Е Цзянь. Я рассматривал происходящее только со своей точки зрения и не думал о том, что ты будешь чувствовать.”
И это было правильно. Он должен смотреть на нее не как на ребенка, а как на молодую женщину, находящуюся в том же положении, что и он.
"Пистолет - это одно, но мне нужно, чтобы ты сопровождала меня в город. Будь уверена, я не позволю втянуть тебя в это. Просто бюро хочет знать, где был пистолет, и это необходимо запротоколировать.”
"Муниципальное бюро общественной безопасности дало мне всего 24 часа, так что даже в такой поздний час мне нужно будет доставить тебя туда." Серьезно сказал Се Цзиньюань, ничего не утаивая.
Извинения, которые он принес, и уважение, которое он проявил, заставили Е Цзянь понять, в каком положении он находился. Хотя выражение ее лица все еще оставалось холодным, она, по крайней мере, смогла нормально продолжить: "Я должга была сдать его как можно раньше.”
Е Цзянь была не была непонимающей или упертой. На самом деле, у нее был чрезвычайно прозрачный характер.
Та, чей характер был максимально прозрачен, легко поняла о чем речь, когда услышала, что ей нужно ехать в город.
Но холодное выражение ее лица было лишь для того, чтобы собеседник не узнал, чего она придерживается и какими принципами живет!
Она из предыдущей жизни никогда не настаивала на своей позиции и, таким образом, страдала до конца своей жизни.
Но в этой жизни она должна дать понять тем, кто ее знает, что у нее есть настойчивость и принципы, и никто не сможет этого изменить!
По пути к месту назначения они больше не разговаривали.
Они выехали почти в шесть вечера и прибыли в город только к одиннадцати часам.
Се Цзиньюань посмотрел на ночное небо города. В облаках над головой время от времени вспыхивали молнии. В такую погоду, казалось, можно было ожидать сильного ливня.
Он не стал будить Е Цзянь, которая проспала уже несколько часов, и улыбнулся, въезжая на заправку.
Когда джип остановился, Е Цзянь сразу же проснулась. Ее глаза, теперь полностью открытые, были ясными и полными энергии.
Это чувство постоянной настороженности было тем, что ей пришлось взрастить в себе, чтобы выжить. Как только она открывает глаза, в голове девушки моментально все проясняется!
Глядя на облачное небо, в котором сверкали молнии, Е Цзянь слегка нахмурила брови и спросила: “Будет сильный дождь. Сколько времени потребуется, чтобы добраться до Бюро?”
“Еще двадцать минут. Туалет находится прямо напротив, а рядом с ним есть магазин товаров первой необходимости." Выключив фары, Се Цзиньюань выудил бумажник и протянул его Е Цзянь."Сначала нам нужно набить желудок. Бюро печально известно своей скупостью. Там для нас уж точно не приготовили никакой еды.”
Она действительно была голодна. Е Цзянь взяла черный бумажник, все еще наполненный его теплом, и вошла в магазин. Она купила две бутылки молока и два пакета вафель, прежде чем отправиться к выходу.
Мужчина и женщина, входящие в магазин, смеялись и болтали друг с другом. Е Цзянь посторонилась, чтобы дать им пройти. Но мужчина, который поддразнивал девушку, даже не попытался уклониться и задел Е Цзянь плечом.
Е Цзянь уловила исходящий от него запах сигарет. Спортивная куртка мужчины шелохнулась при столкновении, и девушка увидела небольшую черную рукоять.
Пистолет Ruger KP94, изготовленный из нержавеющей стали, калибр 9*19 мм!
Она смогла узнать пистолет только по его рукоятке, потому что его части были слишком запоминающиеся: большие затвор, ствол, рукоятка, ствольная коробка и маленькие внутренние части, которые были сделаны из нержавеющей стали!
Е Цзянь еще раз взглянула на человека, незаконно владеющего оружием.
Как только она вышла из магазина, в темном небе сверкнула молния. Мощь природы действительно может заставить сердце человека содрогнуться.
Хлынул проливной дождь, с шумом разбрызгивая капли по земле. В одно мгновение весь город был покрыт дождем.
Е Цзянь вернулась к джипу и шепнула Се Цзиньюаню, который вскоре вернулся: "Только что в магазине я встретила мужчину и женщину. У мужчины был пистолет Ruger KP94. Я запомнила его внешность. У тебя есть ручка и бумага? Я нарисую его.”
Она немного помолчала, прежде чем продолжить: "Этот человек был чем-то похож на брата Фэя. Единственная разница в том, что он немного моложе и не похож на китайца. Должно быть, он вырос за границей.”
Се Цзиньюань, который в это время заводил джип, вытащил ручку и повернулся назад, изящно выхватывая что-то из пластикового пакета, который он положил на заднее сиденье. Из пакета он достал книгу, перелистнул ее на последнюю страницу и указал на чистый лист, прежде чем сказать: "Покажи мне его."
Его холодный голос звучал угрожающее, и он сказал с яростью: “Брат Фэй имеет много контактов с внешним миром, но мы до сих пор ничего от него не узнали.”
"Короткие волосы, шрам на левом ухе..." Е Цзянь взяла ручку и начала рисовать на чистой странице, проговаривая приметы вслух. Сначала она нарисовала его приметные черты, чтобы отличить его от других, затем пять основных черт его лица, прежде чем перейти к росту, расчетному весу тела, типу одежды, которую он носил, его обуви и даже цвету носков; все об этом человеке было четко записано.
В круглосуточном магазине, после того как мужчина заговорил со странным акцентом, он купил две пачки сигарет и вышел вместе с соблазнительной женщиной. Он не сразу сел в машину, а вместо этого посмотрел в небо, на неожиданно появившийся ливень, прежде чем на его лице появился намек на злобу.
Вскоре дорогой автомобиль марки "БМВ" уже мчался к центру города.
Портрет мужчины был закончен, и Се Цзиньюань едва взглянул на него, как его взгляд стал острым, словно лезвие меча.
Он еще раз взглянул на заправочную станцию, на которой не было ни одного автомобиля, и поджал губы, прежде чем заговорить с Е Цзянь: “Это будет опасно. Ученица Е Цзянь, тебе нужно время, чтобы морально подготовиться?”
"Просто жми на газ, не беспокойся обо мне. Я смогу защитить себя." Е Цзянь закрыл книгу. Она отложила ее в сторону, даже не взглянув, что это за книга, и полезла за второй. На этот раз она все же прочла название. Это была книга о тактике и стратегии.
Он все еще читает такого рода книги начального уровня?
Эта мысль лишь мелькнула у нее в голове, прежде чем она быстро начала рисовать черты лица женщины, которую видела в магазине.
Джип мчался вперёд под проливным дождем. Чтобы догнать импортный автомобиль, скорость джипа в одно мгновение возросла, малейшее движение руля бросало девушку в разные стороны. Однако ее рука уверенно держала перо, не оставляя ошибок!
Портрет женщины был готов. Се Цзиньюань достал из отделения бардачка переговорное устройство, похожее на рацию, и набрал несколько специальных номеров.
“Как только пройдёт вызов, скажи, пусть они свяжутся с дорожной полицией и возьмут под контроль все камеры видеонаблюдения!" На крутом повороте Се Цзиньюань передал в руки Е Цзянь устройство связи, которое мигало красным."Говори короче, но ясно выражай общий смысл.”
Красный огонек вспыхнул на несколько секунд, затем стал зеленым, и послышался ответ мужчины.
Е Цзянь услышала, как Се Цзиньюань сказал что-то вроде "Король Кью", и голос на другом конце провода ответил: "Джей7, записываю!”
"К северу от Дунфэн-роуд, BMW 67689, двое подозреваемых, просьба о помощи дорожной полиции, зафиксировать цель." Ясный женский голос сменил голос Се Цзиньюань, и человек с другой стороны понял, что в джипе был кто-то еще, кроме "Короля".
Более того, это была женщина!
Се Цзиньюань не обратил на это никакого внимания. Джип сделал два поворота и наконец догнал импортный "БМВ", который также мчался сквозь завесу дождя.
Сильный ливень мешал джипу разглядеть дорогу, увеличивая фактор риска. Кроме того, если бы джип ехал слишком быстро, он, скорее всего, заскользил бы и стал неуправляем.
В этот момент Е Цзянь могла только довериться водителю.
Девушка быстро достала пистолет, который он положил в бардачок машины. Сфокусировав взгляд, она сказала Се Цзиньюаню, внимательно следящему за дорогой: "На дороге нет других транспортных средств. Мы следуем за ним слишком близко, и вероятность того, что они это поймут, очень высока! Лучший вариант - выстрелить в колесо!”
“Ты уверена, что справишься?" Подумать только, он действительно готов принять это предложение. Однако он не был уверен, насколько она готова к подобному
Е Цзянь зарядила пистолет и подняла его на уровень глаз, прежде чем прищуриться. Уголки ее губ приподнялись, и она улыбнулась. "Пистолет староват, но его точность должна быть неплохой. Для уверенности, я дам не 100% попадания, а 99%.”
"Нет, мне нужна стопроцентная уверенность!" Се Цзиньюань говорил холодно, прежде чем нажать на газ.
Мотор взревел еще громче, и джип рванул вперед.
К счастью, они ехали в военном джипе. Его внешний вид был обычным, но характеристики были превосходны.
Прямо перед ними на следующем перекрестке импортный БМВ внезапно свернул влево и помчался по другой дороге!
Голос "Джей7" донесся через коммуникационное устройство: "Преследуемый автомобиль заблокирован, он сворачивает на Принцесс-роуд! Внимание, обращение к "Королю", далее на севере расположены электростанция и жилая зона. Пожалуйста, будьте крайне осторожны!”
Им придется направить машину противника на другую дорогу; они не должны следовать дальше на север.
Е Цзянь посмотрела на мелькнувший мимо указатель и сжала губы. Ее лицо потемнело, и она заговорила глубоким голосом: "Мы уже на севере от Принцесс-роуд. Цель находится в боевой готовности!”
Быть обнаруженными уже теперь стало второстепенным. Теперь их главной задачей было взять подозреваемых.
Независимо от того, были ли они в контакте с братом Фэем или нет, лица, незаконно владеющие оружием, должны быть взяты под стражу!
К северу от Принцесс-Роуд шла реконструкция города, которая продолжалась в течение последних двух лет, в этом месте прежде был промышленный район.
Теперь же здесь строилось ещё и несколько жилых кварталов.
Единственной хорошей новостью, которую они получили, было то, насколько малонаселен этот район. По крайней мере, они не подвергнут людей опасности.
Не имея в руках ни карты, ни плана города, Сн Цзиньюань, затронутый подобным поворотом событий, очевидно, должен был рассчитывать на помощь дорожной полиции из-за незнания региона.
Е Цзянь не обратила никакого внимания на то, что находилось перед ней, а вместо этого уставилась на дорожные знаки, установленные по обе стороны дороги.
Скорость автомобиля и сильный ливень никак не алияли на нее. В долю секунды она могла быстро определить знаки и точно доложила: "Мы сейчас на северной Принцесс-роуд, на кольцевой дороге!”
Дорожные знаки были уже по меньшей мере в 500 метрах. Через несколько секунд Е Цзянь точно сообщила об их местонахождении.
"В пяти километрах впереди перекресток Куй Юань. Поворот направо ведет к тупику на дороге Цюй Ли!" После сообщения Джей7, Се Цзиньюань, не спускающий глаз с машины подозреваемых, шел со скоростью 250 миль в час. Джип был похож на стрелу, выпущенную из лука, когда мчался вперед под сильнейшим ливнем.
Не испытывая страха, Е Цзянь крепко сжала устройство связи в руке и спокойно произнесла голосом четырнадцатилетней девочки: "Пожалуйста, продиктуйте схему движения к северу от Принцесс-роуд!”
Се Цзиньюань взглянул на нее уголком глаза. Эта девушка...она планирует нарисовать карту в своей голове!
Если бы это был кто-то другой, Се Цзиньюань лишь улыбнулся бы и не принял это всерьез.
Но Е Цзянь, хоть ей и было всего четырнадцать, излучала какую-то ауру, будто нетронутая, безразличная гладь озера. Это заставляло других чувствовать, что ничто не сможет помешать ей.
Эта девушка далеко превосходила своих сверстниц по выдержке. Не было ни волнения, ни агрессии, только спокойствие.
Её таланта и целеустремлённости было достаточно, чтобы другие смотрели на нее снизу вверх.
Следуя инструкциям "Джей7", мозг Е Цзянь, словно высокоскоростной компьютер, проецировал что-то очень важное, что-то, что было нужно Се Цзиньюаню... карту!
"БМВ едет со скоростью 256 миль в час, всего в 800-х метрах. Повышение скорости до 280 миль в час позволит догнать их за две минуты!" В ее голове не только появилась карта, помимо этого, после проведения некоторых вычислений, она сообщила необходимые данные: "Через пять минут увеличь скорость до 280 миль в час и заставь их машину выехать на Цюй Ли!”
Что Е Цзянь делала чаще всего в своей прошлой жизни? Убегала!
Чтобы безопасно сбежать, ей требовалось запомнить каждую улицу в каждом новом месте! Таскать с собой ноутбук было не так удобно, как собственный мозг! Чтобы быть уверенной в безопасности нового места, ей приходилось запомнить каждую тропинку, каждый тупик и каждую улицу.
После стольких лет, это стало одной из её привычек! А также дало способность, которая теперь считалась невероятной!
Ее нежный голос звучал веско и уверенно, что заставило Се Цзиньюаня сделать свой окончательный выбор - поверить в нее!
"Запомни, Е Цзянь! Мне нужна стопроцентная уверенность!" Ещё раз подчеркнул Се Цзиньюань, прежде чем увеличить скорость.
Максимальный показатель спидометра джипа военной модификации составлял 290 миль в час. Как только джип достигнет 280 миль в час, даже малейшая ошибка заставит автомобиль перевернуться!
Уголки губ Е Цзянь слегка приподнялись, и она спокойно сказала: "Я уверена на 100%. Доверься мне." Ее мягкий голос оставался спокойным, будто ей было безразлично происходящее.
Она действительно не боялась! Перед лицом смерти, которая может прийти за ними в любую секунду, она была спокойна и сдержана!
Се Цзиньюань ухмыльнулся и посмотрел на нее своими темными глазами, полными восхищения. Малышка, ты великолепна!
Дядя Чэнь и старик Гэнь действительно прекрасно постарались!
Неограненный прежде нефрит теперь сиял не хуже алмаза. Не было никаких сомнений, что эта девушка станет выдающимся человеком со многими великими достижениями!
256 миль в час, 260 миль в час, 270 миль в час...!
Е Цзянь смотрела на спидометр, который двигался вперед, отсчитывая в голове 60 секунд. Под сосредоточенным и спокойным взглядом Се Цзиньюаня джип медленно приближался к мчащемуся БМВ.
В иномарке соблазнительная дама посмотрела в боковое зеркало, в котором отражался джип, пытавшийся сократить разрыв, и улыбнулась сидевшему рядом водителю, на её лице не было страха. "Джейсон, похоже, они нас догнали. Кажется, они не собираются так просто нас отпускать.”
"О нет, они пойдут до конца." Мужчина рассмеялся. Его зловещее лицо было наполнено безумием. "Встретить таких людей в таком захолустье, как я смогу погасить волнение во мне, если не позволю им сразиться со мной!”
Смех дамы стал еще громче. Ее ногти, покрытые красным лаком, нежно касались лица Джейсона, она была похожа на ядовитую кобру, готовую вот-вот совершить бросок.
Джейсон быстро взглянул налево и стиснул зубы, прежде чем выругаться:"Чёрт."
Не сбавляя скорости, машина сделала резкий поворот и помчалась на Цюй Ли-роуд!
Шины терлись о дорогу, издавая пронзительный визг и сбрасывая воду с дороги. Жар от колес мгновенно превращал воду, соприкасающуюся с ними, в пар, размывая линию обзора автомобиля, следующего позади.
На пустой дороге две машины неслись на предельной скорости, рискуя жизнью.
Е Цзянь отстегнула ремень безопасности и перебралась на заднее сиденье. С холодным лицом она походила на солдата, спокойно вышедшего на поле боя. Сосредоточенная девушка тихо считала.
1, 2, 3!
Окно машины опустилось, и в джип хлынули струи дождя. За долю секунды волосы Е Цзянь промокли насквозь.
Сосредоточенная девушка вытянула в окно руку с пистолетом. В то же время Се Цзиньюань увеличил скорость до 290 миль в час и догнал БМВ справа.
Они впервые проводили операцию на таком уровне доверия. Благодаря чему весь процесс протекал гладко, словно течение речного потока.
Девушка навела прицел на заднее колесо машины, темные блестящие глаза Е Цзянь стали холодными. Скорость автомобиля, скорость ветра, сопротивление ветра... после того, как в ее голове вспыхнула цепочка цифр, она выстрелила, без колебаний.
На фоне раскатов грома звук выстрела казался незаметным. После выстрела во все стороны полетели искры, когда лопнувшая шина заставила машину потерять управление и развернуться боком. Затем снова раздался резкий металлический звук, когда машину несколько раз развернуло, прежде чем выкинуть на правую сторону дороги.
Джейсон и прекрасная леди не ожидали, что их заставят остановиться таким образом!
После пробития колеса, автомобиль был похож на волчок, мчащийся к обочине дороги. В этот момент дорогостоящий автомобиль действительно показал свою значимость, поскольку подушки безопасности окутали двух человек в машине со всех сторон. Даже если бы машина перевернулась, повреждения пассажиров были бы не особо тяжелыми.
Кроме того, машина направлялась прямо к фундаменту строящегося дома. Окутанная лесами новостройка достаточно мягко приняла удар и остановила автомобиль, гася силу вращения и защищая людей внутри машины.
Е Цзянь закрыла окно и убрала пистолет, вытирая лицо насухо. Как яркая луна в ночном небе, она слабо улыбнулась. "Готово, как я и говорила, 100%-ая вероятность.”
Без 100%-ой уверенности в попалании она не стала бы рисковать.
Конечно, в таки случаях можно легко переоценить свои навыки и, тем самым, подвести не только себя, но и своего напарника. Тем не менее, уверенность девушки была основана исключительно на её способностях. Каждая переменная была учтена и просчитана, поэтому девушка не сомневалась ни секунды.
Се Цзиньюань ударил по тормозам, и джип проехал ещё какое-то расстояние из-за инерции, прежде чем мужчина развернул автомобиль, направив его обратно к месту происшествия.
Услышав ее слова, он удовлетворенно заговорил ясным негромким голосом: "Ты великолепна, это был безупречный выстрел!"
Остановившись на месте происшествия, Се Цзиньюань не сразу вышел из джипа, чтобы осмотреть пострадавшую машину. Вместо этого он обратился к Е Цзянь: “С твоими способностями к быстрому усвоению информации, вождение автомобиля не должно стать трудной задачей.”
Военные всегда были осторожны, и они привыкли организовывать пути отхода.
Когда брови Е Цзянь приподнялись в немом вопросе, он начал объяснять, как завести джип и как им управлять: “Педаль газа, педаль тормоза, одна для движения джипа вперед, а другая для остановки. Используй рулевое колесо, чтобы направить джип, нажимай ручку поворотника, если планируешь повернуть влево или вправо.”
Слушая его объяснения, Е Цзянь втайне вздыхала про себя, он, должно быть, самый безответственный тренер в мире с таким-то отношением. Заставляет школьницу садиться за руль после минутной лекции…
“Ты хочешь сказать, что выйдешь наружу, а я останусь внутри?" Е Цзянь терпеливо сидела на пассажирском сидении и смотрела в окно.
Однако по ее глазам он понял, что она не позволит ему выйти из джипа одному. С легким невеселым смешком она сказала: “Я не думаю, что такими действиями ты гарантируешь мою безопасность. В конце концов, капитан Се, мы уже дважды сражались вместе. Хотя я не могу назвать нас товарищами, но мы, как минимум, партнеры.”
Она не стала говорить что-то еще, потому что верила, что, с его интеллектом, он сможет понять, о чем она говорит.
Черт, почему эта девчонка никогда не хочет делать то, что он говорит!?
Но даже так... Сн Цзиньюань слабо улыбнулся краешками губ, прежде чем заговорил строгим тоном, который использовал при общении со своими солдатами: “Е Цзянь, я отдаю тебе приказ, оставайся здесь!”
“Мы можем быть партнёрами, даже напарниками, но ты ещё школьницп. Хотя я видел твои способности и твою храбрость, тем не менее, я - солдат, а ты - студент. Солдат защищает свой дом, а также других людей, к которым относишься и ты!”
“Защитить семью, друзей, тебя! Это мой долг, а также нерушимый принцип для любого солдата!”
Что из себя представляет настоящий солдат?
Солдат - это краеугольный камень безопасности страны! Человек, что рождён в мире, не боящийся отдать жизнь во время войны!
Когда звучит приказ, играет боевая песня, они первыми встают на защиту Родины.
Солдат - лучшее средство устрашения и самое опасное оружие страны. Умирая на поле боя, они не канут в безвестности! Родные, потомки и жители страны не забудут подвига героев, что вернули мир в их дома! И души их воспарят туда, где среди героев прошлого им нечего будет стыдиться.
Глядя в глаза девушке, Се Цзиньюань попытался взглядом передать девушке свое представление о долге.
Он был готов отдать жизнь за неё. Глядя в глаза девушке, он улыбнулся. Она больше не относилась к нему с пренебрежением, напротив, в её взгляде на мужчину чувствовалось неподдельное уважение.
"Я поняла!" Мягко кивнула девушка. Это было обещание и одновременно гарантия её честности.
“Хорошая девочка." Се Цзиньюань улыбнулся, но через секунду улыбка исчезла с его лица, уступая место предельной серьезности."Будь осторожна, я скоро вернусь. И еще ... Вызови скорую.”
С этими словами он толкнул дверь и уверенно вышел из джипа, прежде чем шагнуть под тугие струи дождя.
Его стройная фигура была похожа на гору, когда мужчина направился к БМВ, источая неукротимый боевой дух воина.
Е Цзянь спокойно смотрела в спину стройной фигуры, тихо напевая: “В мирное время ты не узнаешь меня, потому что мое имя никогда не станет известным. В трудную минуту ты можешь не обращать на меня внимания, но моя история зазвучит устами миллионов.”
В самые опасные времена всегда найдется тот, кто сражается на передовой, защищая вас от надвигающейся угрозы.
Се Цзиньюань, капитан, что бросился в бой сквозь завесу дождя, был одним из таких людей!
Набрав номер экстренной горячей линии, Е Цзянь почувствовала, что время стало тянуться ужасно медленно, словно патока, девушке стало жарко и душно.
Ее глаза спокойно наблюдали за тем, как Се Цзиньюань наклонился и с помощью фонарика исследовал внутренность машины. Дождь уже полностью промочил его одежду, но это не повлияло на его осторожность.
Немного понаблюдав за автомобилем, он обошёл его с другой стороны. Вскоре Е Цзянь увидела, как он открывает дверь…
До этого момента Е Цзянь даже не понимала, как на самом деле была взволнована. Хотя она знала, что Се Цзиньюань все тщательно проверил, прежде чем открыть дверь, девушка не могла не чувствовать беспокойство.
Не колеблясь, она открыла дверь и бросилась под сильный ливень.
Она вышла и встала за багажником джипа, прежде чем поднять голову. Даже когда дождь хлестал ей в глаза, она не моргала.
Глядя своими темными глазами на человека, стоявшего перед автомобилем, она тихо сказала: “Армия и народ - одно целое. Как солдат становится опорой для народа, так и народ может стать опорой для солдата.”
Разве не так? По крайней мере, находясь здесь, она могла подстраховать его! Если возникнет опасность, она без колебаний бросится вперед!
"Если защищать нас - твой долг, пожалуйста, позволь мне стать частью твоей силы.”
Голос девушки звучал тихо, заглушаемый стуком падающих капель. Но он был окутан силой, которая позволила Се Цзиньюаню отчетливо услышать каждое её слово.
Его непоколебимый взгляд коснулся девушки, и она почувствовала, как бешеный ритм её сердца приходит в норму!
Уголки его губ приподнялись в улыбке. "Какой упрямый партнер. Но я верю в тебя.”
Первой он вытащил из автомобиля прекрасную даму, которая все еще была без сознания, Е Цзянь заметила, что женщина что-то сжимала в руке. Судя по всему, это был пистолет военного образца.
Се Цзиньюань не стал забирать у неё оружие, но вытащил из пистолета обойму, после чего оттащил женщину в сторону. Подойдя к пострадавшему автомобилю, Е Цзянь посветила фонариком, чтобы Се Цзиньюаню было удобнее вытащить подозреваемого мужчину.
Однако, когда капитан начал вытаскивать мужчину из поврежденного автомобиля, она вдруг почувствовала пробирающее до костей ощущение опасности позади.…
Наблюдая за тем, как Се Цзиньюань вытаскивает из машины бесчувственного мужчину, Е Цзянь вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок опасности.…
Се Цзиньюань, забравшийся в покорёженную машину, издал яростный рев: "Берегись!!”
Сопровождаемая его криком, Е Цзянь, которая уже почувствовала опасность, выгнулась дугой, прежде чем прыгнуть вперед, словно кузнечик.
На лице красавицы мелькнуло удивленное выражение, ибо она думала, что нападение сзади на маленькую девочку не должно представлять для нее никакого труда. Она тихо фыркнула и в этот раз нанесла удар ногой, целясь прямо в голову Е Цзянь.
В липкой желтой грязи Е Цзянь легко сделала два колеса, а затем присела на корточки, словно пантера, глядя на красивую женщину, что дважды пыталась напасть на нее сзади.
Фонарик в ее руке сразу же осветил лицо женщины ярким светом.
Направив луч фонаря на лицо женщины, Е Цзянь прыгнула вперед, когда та прикрыла глаза рукой, защищаясь от света. Е Цзянь бросилась в атаку на женщину, держащую в руке крепкую тонкую серебряную проволоку.
В машине Се Цзиньюань, вздохнув с облегчением, увидел, как Е Цзянь ныряет в бой, и его сердце снова напряглось.
Его рука, которой он вытаскивал подозреваемого наружу, без колебаний разжалась, прежде чем он бросился на помощь Е Цзянь.
От каждого движения Джейсон постепенно приходил в себя. Но в тот момент, когда его отпустили, он окончательно очнулся. Все таки они практически не пострадали от удара. Однако, из-за высоких перегрузок при вращении на такой высокой скорости они потеряли сознание.
Теперь, когда он окончательно проснулся, его первой реакцией было инстинктивное желание выхватить пистолет, лежавший в небольшом кармашке двери, и выстрелить.
Видя, что Е Цзянь не уступает и не нуждается в помощи, Се Цзиньюань расслабился и нанёс удар преступнику, который в этот момент тянулся за оружием. Удар пришелся ему в нос, из которого тут же брызнула кровь.
"Бах." Строительные леса, на которые опирался автомобиль, затряслись от силы, приложенной двумя мужчинами во время борьбы.
Движение лесов было столь отчетливым, что Е Цзянь на секунду замерла, подсознательно ожидая, что они вот-вот обрушатся.
Тем не менее, девушка не оглядывалась и была сосредоточена на сражении с женщиной, что держала в руке жесткую серебряную проволоку.
В армии она дралась один на один с другими солдатами. Однако сражение с преступником для неё в новинку.
Но девушка не испытывала страха. Лишь возбуждение от битвы охватило её сознание!
Но вот недовольство женщины только росло, когда Е Цзянь, легко увернувшись от её атак, посла в неё несколько своих ударов.
Тем не менее, в эту дождливую ночь в глазах противника Е Цзянь была лишь простым ребёнком, немного понимающим в боевых искусствах.
Красивая женщина очаровательно взъерошила свои черные волосы и улыбнулась. "Девочка, почему ты вместо того, чтобы сладко спать в общежитии школы, вместе с солдатом нападаешь на приличных людей?”
"Сестра совсем не похожа на твою учительницу. Может её ты и смогла бы побить, но со мной тебе не повезло." Когда она говорила, ее глаза слегка сузились, в них появился холод.
Эластичный предмет в ее руке был сделан из особого материала. Обычно ее использовали как серебряную проволоку, чтобы подвязать волосы, но в ее руках проволока при каждом ударе издавала хлесткие звуки.
Уголок рта Е Цзянь слегка приподнялся в усмешке. Девушка рассмеялась, глядя на преступницу: "Сестра, ты уже стара, а я не поддаюсь даже пожилым людям. Боюсь, тебе не повезло столкнуться со мной.”
Под проливным дождём, освещенная тусклым желтоватым светом фонарей, женщина перед Е Цзянь постоянно приглаживала свои растрепанные волосы. Похоже, она уделяла большое внимание своему образу.
Обычно у таких людей, как она, есть общее слабое место: они любят, чтобы другие хвалили их, называя молодыми, а не старыми.
Сказать им, что они стары, - все равно что наступить на мину, которая может взорваться в любую секунду!
И действительно, когда женщина услышала её слова, выражение ее лица стало уродливым.
Ее изысканный макияж смыло сильным дождем, и с таким уродливым выражением лица... она действительно не казалась достаточно молодой женщиной.
"Девчонка, ты смерти ищешь!?" Женщина сделала несколько быстрых шагов вперед и замахнулась серебряной проволокой, метя прямо в шею Е Цзянь... она собиралась как можно быстрее справиться с глупой мелкой девчонкой, что насмехалась над ней.
Эта женщина привыкла убивать и не испытывала чувства вины. Безразличие к человеческой жизни можно было легко увидеть на ее уродливом лице.
Однако она не знала, что глупая мелкая девчонка не была слабой добычей, напротив, она была безжалостным хищником!
Е Цзянь сосредоточилась, глядя на серебряную проволоку, летящую к ее шее. В этот момент она бросилась вперед и нанесла сильный удар ногой в бедро женщины.
Затем, используя бедро женщины в качестве опоры другой ногой, она подпрыгнула вверх, прежде чем величественно поднять правое колено, нанося сильнейший удар в подбородок.
Ее лёгкие движения напоминали полет ласточки, развернувшись в воздухе, она грациозно приземлилась на землю.
Контратаковать в такой момент... если бы не необходимость крепко держать Джейсона, Се Цзиньюань не сдержался бы, и непременно похлопал девушке.
Прекрасная женщина, пошатываясь, пыталась отойти от удара, она чувствовала острую боль в нижней челюсти, будто та была сломана, что испугало ее.
"Будь ты проклята! Я убью тебя!" Понимая, что недооценила своего противника, она потерла нижнюю челюсть и выплюнула полный рот крови, внимательно следя за Е Цзянь.
Е Цзянь не боялась угроз в своей прошлой жизни и, уж тем более, в этой.
Услышав это, она усмехнулась: “Не думаю, что у тебя есть хоть какой-то шанс убить меня. Можешь попробовать - если не веришь.”
В ее словах намеренно прозвучали нотки презрения, глаза же девушки были прикованы к серебряной проволоке в руке противника, которая иногда вспыхивала холодными отблесками под светом уличного фонаря.
Ее глаза оставались холодными. Под искажающей пеленой дождя эти глаза вызывали неясное чувство тревоги. Глядя ей в глаза, женщина, которая поначалу была абсолютно уверена в себе, слегка вздрогнула. Этот взгляд не мог принадлежать маленькой девчонке!
“Если можешь победить - не тяни время, не давай противнику восстановить силы и уверенность!”
Голос дедушки Гэня эхом отозвался в голове Е Цзянь. Увидев, как противник ловко использует серебряную проволоку, Е Цзянь, словно гепард, обнаживший острые когти на своей первой охоте, рванула вперед. Нельзя давать врагу и шанса на победу.
Хотя это был ее первый настоящий бой, девушка много раз сражалась на тренировках с лучшими солдатами.
Солдат никогда не показывает жалости на поле боя, и ее глаза не выражали ни капли милосердия к противнику.
Лучшая защита - это нападение. Если у вас есть уверенность в победе, не красуйтесь, завершит бой быстро и уверенно!
В стороне Се Цзиньюань закончил свой бой, отправив противника в нокаут, прежде чем связать его рубашкой. Затем он с интересом посмотрел на порхающую вокруг противницы девицу, что, словно гепард, изматывала своего врага.
От огромного количества высокомерия в начале боя на лице женщины не осталось и следа. Это прослеживалось и в манере ведения боя. Её атаки стали редкими, слабыми и вялыми
Тонкая серебряная проволока, что всегда защищала её и сеяла смерть, стала бесполезной, уже несколько раз эта проволока повредила её собственные руки.
Женщина шла по пути Саньды, но ее стиль боя был интегрирован с японским Тхэквондо. Поэтому она больше пользовалась ногами, чем кулаками.
Е Цзянь не встречала такого на тренировках, а потому старалась продлить этот бой.
Дедушка Гэнь всегда говорил, что теория и боевой опыт жизненно необходимы. Но иногда обширный боевой опыт лучше, чем понимание многочисленных теоретических книг.
Се Цзиньюань заметил, что она намеренно пыталась продлить бой, чтобы опробовать каждую технику, которую знала, а также те, что скопировала у противника.
... Умная девушка всегда найдет способ попрактиковаться.
"Малышка, перестань играться. Не забывай, что нам еще есть чем заняться." Крикнул он, рассмеявшись. Хотя мужчина тоже хотел, чтобы она набралась реального боевого опыта, но время поджимало, и он должен был отправить ее завтра в школу.
А так как девочка ещё росла, он надеялся, что она не простудится, промокнув насквозь под дождем.
Девушка сражалась с легкостью, а мужчина стоял в стороне и наблюдал. Женщина не могла победить девчонку, из-за этого она стала еще более неистовой. Она сражалась с ребенком, но у этого ребенка было настолько безжалостное выражение лица, что при каждом ударе женщина чувствовала неуверенность.
Ее длинные ноги снова потянулись к Е Цзянь, но той, как и прежде, легко удалось увернуться. Подняв голову, она посмотрела в глаза женщине и, улыбнувшись, сказала: “Твои ноги выглядят достаточно сильными. Уверена, ты довольно быстро бегаешь.”
Через секунду улыбка слетела с её лица, а слова стали безжалостными: "Получается, мне нужно сделать так, чтобы ты не сбежала.”
От ее слов пахло кровью, женщина сразу почувствовала надвигающуюся опасность. Охваченная паникой, она быстро попыталась отдернуть свою длинную ногу, которой нанесла очередной удар.
Как Е Цзянь могла дать ей шанс сбежать? Темные глаза девушки были холодны, а руки молниеносно дернулись вперед. Наклонившись в сторону, она правой рукой схватила лодыжку противника.
Под панические вскрики девушки, Е Цзянь крепко зафиксировала лодыжку женщины двумя руками, прежде чем безжалостно сломать ее о колено.
Для человека, пережившего смерть и вернувшегося в свое четырнадцатилетнее тело, Е Цзянь была необычайно закаленной девушкой. Милосердие к врагу - нелепая глупость.
Перед ее глазами была грешница, что смотрела на человеческую жизнь свысока и убивала лишь потому, что ей того хотелось. Как она могла проявить сострадание к преступнику?
Под пронзительные крики женщины, Е Цзянь спокойно подняла кожаную куртку, что валялась на земле, завела руки преступницы за спину и крепко связала.
"Малышка, а ты многому научилась. Я жажду узнать, на что ещё ты способна?" Се Цзиньюань посмотрел на Е Цзянь, которая даже узел завязала профессионально. Он не мог не удивляться талантам этой выдающейся девушки.
Меньше чем за месяц она продемонстрировала удивительную трансформацию, словно заново родилась.
Е Цзянь, улыбнувшись, выпустила кричащую от боли женщину из своих объятий, прежде чем отряхнуть руки, и сказала:” Есть кое-что, чего я не умею... “ Она выдержала паузу, прежде чем закончить фразу: "Я не умею убивать.”
Улыбка на лице Се Цзиньюаня немного померкла, прежде чем он заговорил, тяжело вздохнув: “Если бы это было возможно, я бы хотел, чтобы ты никогда этому не научилась. Но, Е Цзянь…”
“Я понимаю и не собираюсь тебя заставлять. Но я буду идти рядом с тобой и, рано или поздно, это случится." По сравнению с его тяжелым тоном, голос Е Цзянь казался беззаботным.
По какой причине она так беззаботно говорила об убийстве? Всё потому, что она, наконец, поняла свою цель и ощутила спокойствие. Подняв глаза, Е Цзянь улыбнулась и продолжила: “Убивать, чтобы сохранить мир, - это хорошая причина. И что с того, что эти руки будут окрашены в красный цвет?”
Директор Чэнь и дедушка Гэнь постоянно учили ее, что защита людей и страны стоит превыше всего... даже если ее руки будут запятнаны кровью и она станет мишенью врага, что с того?
Се Цзиньюань промолчал и ласково похлопал ее по плечу, серьезно глядя в глаза.
Пристально глядя на нее, он отчетливо произносил одно слово за другим: "Е Цзянь, вспомни, что ты сказала вечером! Когда ты сможешь держать в руках оружие на законных основаниях, я буду счастлив сражаться рядом с тобой!”
Он уже сказал прежде, что ей ещё рано владеть оружием, и только что, в опасной битве на грани жизни и смерти, она могла легко воспользоваться оружием, застрелив противника, но этого не произошло.
Из этого он мог сделать вывод, что она была девушкой с высочайшим самообладанием и сердцем, не омраченным тьмой!
Он боялся, что жажда убийства может укорениться в ее сердце, но, после того, как услышал её слова, мужчина больше не волновался.
“Я вызвал полицию и скорую, они скоро прибудут. Садись в машину, я все улажу.”
Се Цзиньюань беспокоился о промокшей Е Цзянь, которая, вдобавок, ещё и была покрыта грязью,. "Мы поедем в Бюро позже. Сначала заедем в общежитие и переоденемся.”
Е Цзянь подняла руки и осмотрела себя, прежде чем улыбнуться."Первая тренировка, которую я прошла с директором Чэнем, состояла в том, чтобы стоять под дождем почти час.”
Другими словами, она говорила ему, что беспокоиться не о чем.
У нее не было той женственности, как у столичных девушек, ни гордыни, как у городских девушек. Но, что у нее было, так это способность переносить трудности - доброе и храброе сердце и умные яркие глаза.
Разговор с такой девушкой тоже был своего рода удовольствием.
Вернувшись в машину, Е Цзянь продолжала наблюдать за Се Цзиньюанем, что общался с солдатами под дождем. Его спина была величественна, как у божества, и это невольно поразило Е Цзянь в самое сердце.
Хотя ей не хотелось общаться с таким опасным, но привлекательным мужчиной, она должна была признать, что он был отличным солдатом!
После прибытия в общежитие военных, Се Цзиньюань сразу же нашёл для Е Цзянь спортивные майку и шорты, которые использовались в армии. Он вручил их Е Цзянь вместе с ключом от комнаты. "Комната 306. Я буду в 307-ой. Если тебе что-нибудь понадобится, просто постучи ко мне.”
Их разделяла лишь тонкая стена. Встав под душем, она закрыла глаза, наслаждаясь тёплыми струями воды, пока поток желтой грязи стекал в сливную трубу.
Е Цзянь пробыла в душе по меньшей мере полчаса.
"Бах, бах." В дверь несколько раз постучали, и из-за нее послышался вежливый голос. "Это я, Се Цзиньюань.”
С мокрыми после душа волосами она сразу же открыла дверь. “Я думала, ты отдыхаешь. Что-то случилось?”
“Я хотел отдать тебе это." Он поднял руку, и Е Цзянь увидела в ней белые кроссовки её размера. "До завтра твоя обувь не высохнет, поэтому я купил тебе другую пару. Посмотри, подойдут ли они.”
Он обо всем позаботился, даже носки купил.
Не зная, подойдут ли они по размеру, Се Цзиньюань, естественно, опустил взгляд вниз, чтобы визуально сравнить стопу девушки с кроссовками... но, бросив короткий взгляд, он сглотнул слюну, резко поднял глаза, и быстро впихнул кроссовки и носки в руки Е Цзянь.
Ноги у девушки были...очень красивые! А ее молочно-белая, словно жемчуг, кожа... Стоп, о чем он думает!
Капитан Се, который никогда не показывал своих чувств на людях, быстро спрятал неловкость под опущенными ресницами. Не меняя выражения изящного лица, он сказал: "Возвращайся в свою комнату и примерь их. Если потребуется поменять - скажи мне.”
Его взгляд снова слегка опустился, но он не осмелился посмотреть на прекрасные босые, белые, как жемчуг, ступни, уставившись на икры девушки. Его тонкие губы были плотно сжаты.
Ее икры были белыми с молочным блеском. Кожа была такой тонкой, что при легком нажатии на нее можно было оставить отпечаток.
Однако он увидел изъян на белом нефрите - иссиня-черное пятно, видневшееся на ее правой икре. Увидев это, глаза Се Цзиньюаня сузились, и он внезапно наклонился. "Не двигайся.”
Когда Е Цзянь отступила на шаг, он холодно сказал: "Позволь мне посмотреть, возможно повреждена кость!" Синяк был не только темного цвета, но и большого размера... в самом деле, как эта маленькая девочка могла вынести такое?
Такое внезапное действие на мгновение испугало Е Цзянь.
Это заставило ее подсознательно сделать шаг назад... однако его огромная рука схватила ее за лодыжку... и он приказал ей не двигаться.
Хотя Е Цзянь было всего четырнадцать лет в этой жизни, в прошлой она была двадцативосьмилетней женщиной!
Не имея никакого опыта в любви, было бы странно, если бы Е Цзянь, у которой за две жизни не было первого поцелуя, не вздрогнула от его внезапного поступка!
Ее никогда не держал за руку мужчина, но теперь большая рука капитана Се держала ее за лодыжку. Е Цзянь, которая прошла через жизнь и смерть, бесстрашный солдат, покраснела.
После горячего душа ее кожа была нежной и белой, словно очищенное вареное яйцо. Теперь, когда на ее лице появился румянец, она была похожа на только что распустившийся цветок, красивый до такой степени, что увидевшие это затаили бы дыхание при виде его.
К счастью, внимание капитана Се было сосредоточено на ее повреждениях, и он не обращал внимания ни на что другое.
У руки, державшей ее за лодыжку, были длинные тонкие пальцы, а его ладонь была обжигающе горячей. Участок ее кожи, который он охватил, почувствовал повышение температуры, и было так горячо, что Е Цзянь подсознательно попыталась вырваться.
"Это... не..." С некоторым трудом Е Цзянь, наконец, успокоила свое сердце, но была застигнута врасплох его следующим действием, которое снова поразило ее. Он ... он опустился на колени и внимательно осмотрел поврежденную икру.
Его тонкие пальцы мягко надавили на синяк, начиная с внешней стороны и доходя до середины. Е Цзянь почувствовала себя настолько неловко, что все ее тело сильно напряглось.
Держась за ее лодыжку, Се Цзиньюань ощущал все реакции её тела, и он пошутил, продолжая осмотр: “Девочка, чего тут нервничать? Я просто провожу осмотр, не обращай внимания.”
Лучше бы он молчал. Когда он это сказал, Е Цзянь поняла, что ее лицо пылает еще сильнее.
Не может быть... Не обращай внимания! Это был первый раз, когда мужчина держал ее за лодыжку. Никогда прежде она не испытывала такого смущения, и в этот момент ей действительно захотелось убежать.
“Если ты сделаешь еще один шаг назад, я просто отнесу тебя на кровать и продолжу осмотр там. Се Цзиньюань взглянул на нее и улыбнулся, когда фраза, которая могла заставить другого человека понять его неправильно, медленно слетела с его губ.
Е Цзянь потеряла дар речи. Произнести такую фразу в присутствии подростка ... Капитан Се, это называется флиртом! Ты это знаешь?
Но он не мог этого знать. Когда другие начали общаться с противоположным полом в возрасте четырнадцати лет, он провел два года, полностью сосредоточившись на учебе и тренировках. Получив отличные оценки как за академические, так и за физические экзамены, он поступил в самое престижное военное училище, а потом ушёл в армию. С этого момента он оказался в мужском обществе. Да он за год преступников видел больше, чем женщин!
Он не хотел оскорбить её или проявить неуважение своей шуткой. Только рядом с Е Цзянь он был полностью расслаблен.
Е Цзянь тихонько вздохнула про себя. Такой опасный человек... ей действительно следовало держаться от него подальше! Если бы она не была внимательна, то, возможно, уже была бы изнасилована!
Опустив глаза, она увидела его чистый лоб ... ресницы у него были гуще, чем у женщины, и...под красивым носом слегка выпячивались соблазнительные губы.
Когда он говорил, на его изящных губах играла легкая улыбка. Если это возможно, многие предпочли бы никогда не заканчивать разговор с ним.
Когда он держал пистолет, его глаза были яростными, как обнаженный клинок, который вселял страх в его врагов.
Но он защищал безопасность своих товарищей, и в ответ они всецело доверяли ему.
Посмотрев на него некоторое время, Е Цзянь быстро отвела взгляд. Такой опасный человек, как он... она определенно не должна смотреть на него слишком долго! Еще немного и она сочла бы его прекрасным человеком! И она может начать ценить его все больше и больше!
“Ты - девушка, даже если ты можешь вытерпеть это, ты должна была хотя бы сказать мне о своём ранении." Се Цзиньюань прижал палец к синяку, сжав губы. Один взгляд на него позволил девушке понять, что он зол. “Такой большой синяк. Кровеносные сосуды под кожей разорваны... Ты разве не чувствуешь боли? Зачем ты терпела все это время?”
Будь то выражение лица или его слова, все это выражало чувство неудовольствия. "Центр так распух..." Слегка надавив большим пальцем на эту область, он тут же услышал болезненный вздох. Подняв голову, он пристально посмотрел на нее. "Мы поедем в больницу и сделаем рентген! На всякий случай, вдруг у тебя перелом!”
Перелом кости? Ничего подобного.
“Нет необходимости. Я знаю свое тело." Е Цзянь улыбнулась и вежливо отказалась. "Перелома нет, синяк лишь немного болит.”
Глаза капитана Се были настолько холодными, что девушка начала мерзнуть. Подумать только, он хотел помочь, а она его отшила...он, вероятно, не сможет спокойно уснуть сегодня ночью.
Она, всегда умевшая выживать в одиночку, вдруг почувствовала себя слабой, поэтому продолжала упрямиться и отказывалась от помощи под разными предлогами.
Поэтому Е Цзянь приходилось постоянно настаивать на том, что с ней все в порядке, иначе Се Цзиньюань на руках пронес бы ее всю дорогу до больницы, не сказав ни слова!
Поднявшись с колен, он сурово посмотрел на маленькую девочку, которая всё это время держалась прямо, и он пожалел ее. Через некоторое время он улыбнулся и сказал: “Возвращайся в свою комнату и жди меня. Я принесу мазь.”
Не имея родителей, которые могли бы защитить ее от бед, ей приходилось справляться со всем самой. Должно быть, именно поэтому она старалась быть сильной.
Возможно из-за этого ночного боя под дождём Е Цзянь, которая только закончила натирать синяк мазью, все еще чувствовала адреналин. Лежа на кровати и закрыв глаза, она постоянно вспоминала бой с этой женщиной.
Эта серебряная проволока действительно была хорошим оружием самообороны, но она не знала ... где она могла достать её.
Вспоминая сцены боя, она постепенно заснула.
В половине восьмого утра они вместе позавтракали после утренней пробежки, а затем отправились в бюро на джипе. Джип, который вчера был полностью покрыт грязью, был вычищен Бог знает кем и когда, а в салоне витал аромат мяты.
Этот... этот аромат, тем не менее, принадлежал Сн Цзиньюаню.
"Когда мы приедем в бюро, просто скажи, что ты нашла пистолет лежащим на земле. На счёт остального не волнуйся. Я буду ждать тебя снаружи." Напомнил Се Цзиньюань девушке. Он не беспокоился, что она может испугаться, потому что у этой девушки были стальные нервы.
Сидя прямо и неподвижно, Е Цзянь ожидала, когда её вызовут на допрос. Се Цзиньюань слабо улыбнулся, глядя на беззаботное выражение лица Е Цзянь... она, казалось,не испытывала никакого психологического бремени.
Так и должно быть, ведь она не сделала ничего плохого. Ей не о чем было беспокоиться.
Прежде чем войти в комнату для допросов, Е Цзянь улыбнулась ему, а затем последовала за двумя офицерами - женщиной и мужчиной.
Се Цзиньюань простоял в коридоре добрых три минуты или около того, прежде чем направиться в кабинет начальника бюро.
Начальник бюро, господин Лю, с энтузиазмом поприветствовал его. "Капитан Се, пожалуйста, присаживайтесь.” Это было первое, что он сказал, когда увидел Се Цзиньюаня. Его тон был совершенно непринужденным, как будто они знали друг друга много лет.
Он лично заварил чашку чая и передал ее Се Цзиньюаню, прежде чем сесть самому. "Министр Се лично звонил вчера вечером, и я случайно упомянул, что встречался с вами накануне. Он рассмеялся и сказал, что вы должны позвонить ему, когда у вас будет время.”
Муниципальное бюро общественной безопасности находилось под контролем центрального Бюро общественной безопасности, а центральное Бюро общественной безопасности находилось в ведении Министерства общественной безопасности. Министр Се, о котором говорил господин Лю, был вторым дядей Се Цзиньюаня, высокопоставленным сотрудником Министерства общественной безопасности.
"Благодарю вас, господин Лю." Се Цзиньюань принял чай, спокойно стоя лицом к лицу с начальником бюро, ибо чувство собственного достоинства было у него в крови.
Сделав глоток, он улыбнулся начальнику бюро Лю, прежде чем рассмеяться. “Есть одна вещь, которой господин Лю может сильно выручить меня.”
Не было никаких “пожалуйста “или "позвольте вас побеспокоить". Одной фразой он ясно дал понять, что начальнику бюро придется лично разобраться с этим делом.
Услышав это, улыбка начальника бюро Лю на мгновение погасла. "Капитан Се слишком вежлив. Пожалуйста, продолжайте. Ха-ха-ха, вы здесь уже почти полгода, и я впервые слышу, чтобы вам нужно было одолжение.”
Всем было хорошо известно, что добиться расположения этого человека очень трудно.
С тех пор как капитан Се появился, кто знает, сколько людей ждали случая, когда он попросит кого-нибудь об услуге. Но после полугода безрезультатности такая возможность действительно попала в его руки.
Как только Се Цзиньюань закончил говорить, начальник бюро Лю уже громко смеялся. "Значит, дело вот в чем. Тогда нет абсолютно никаких проблем. Я пойду, приготовлю ее, это не займет много времени. ”
"Хорошо, тогда мне пора, господин Лю." Се Цзиньюань не любил никаких формальностей, он поднялся, закончив свои дела. “Я все равно должен пойти и проверить, как там та девушка. Она еще школьница, поэтому немного робеет. Я пойду туда и немного подбодрю ее.”
Когда он встал, начальнику бюро Лю, естественно, требовалось его проводить.
Однако Се Цзиньюань махнул рукой, отвергая этот жест. Сохраняя элегантность на своем красивом лице, он улыбнулся. “Я знаю дорогу. Господин Лю, увидимся позже.”
Он никогда не любил формальностей, и уже общался с начальником бюро раньше. Иначе не пришел бы к нему даже по такому делу.
Не более чем через полчаса Е Цзянь покинула комнату для допросов вместе с двумя офицерами. Получив конверт, врученный ему начальником Бюро Лю, Се Цзиньюань коротко переговорил с ним, прежде чем направиться к Е Цзянь.
Шеф бюро Лю уладил дело, что заняло у него не больше пяти минут.
Причина, по которой Се Цзиньюань отказался от сопровождения, заключалась в том, что он давал время господину Лю сделать всё как можно быстрее... чтобы он мог сделать девочке сюрприз.
"Спасибо за вашу тяжелую работу, и я приношу вам свои извинения. Я не думала, что то, что я так удачно подобрала, принесет столько неприятностей." Е Цзянь была искренна в своих извинениях, и ее честность можно было почувствовать даже по ее поведению.
Этим она была похожа на Се Цзиньюаня.
Попрощавшись с офицерами, Е Цзянь заметила гордую фигуру Се Цзиньюаня в конце коридора, он шёл ей навстречу. Девушка ускорила шаг и остановилась перед ним...
Се Цзиньюань улыбнулся маленькой девочке, подошедшей к нему. Его глубокие темные глаза излучали нежность, когда он улыбнулся и сказал: “Теперь мы поедем в библиотеку. Нужно пораньше вернуться в город.”
Увидев, как она с улыбкой прощалась с двумя офицерами, он понял, что эта смелая маленькая девушка на самом деле совсем не боится. Она была не похожа на обычных гражданских, которые пугались, когда их приглашали в комнату для допросов, и уходя она вышла спокойна и доброжелательна.
Е Цзянь никогда не была в городской библиотеке. В своей прошлой жизни она посещала только городской автовокзал, поэтому улыбнулась и спросила: "Я как раз хотела купить несколько книг." Она хотела взять учебники для девятого класса, а также несколько контрольных тестов.
"Это в 10-ти минутах езды отсюда." С конвертом в руке Се Цзиньюань грациозно и размеренно прошел вперед, прежде чем продолжить: "Я буду твоим шофером на сегодня. Студентка Е Цзянь в любое время может оставить свои указания.”
Шофер ... Е Цзянь размышляла про себя, иметь капитана в качестве эксклюзивного шофера, разве это не вызовет общественное возмущение?
Придя в библиотеку, они сразу же поднялись на третий этаж, где находились все учебные материалы для средней школы. Е Цзянь отобрала пять комплектов проверочных работ высокого уровня для восьмиклассников, прежде чем перейти к выбору различных видов материалов, предназначенных для девятиклассников.
Се Цзиньюань, стоявший рядом, хотел дать ей несколько советов, но, увидев, как ее тонкие пальцы уверенно пробежались по нескольким корешкам книг, прежде чем девушка взяла их в руки для сравнения, понял, что его предложения будут совершенно излишни.
Даже когда Е Цзянь потянулась к проверочным работам для девятого класса, Се Цзиньюань не был сбит с толку. Вместо этого он слегка приподнял брови, и очарование в его глазах стало немного сильнее.
"Ты планируешь изучить всё это к следующему году?" Когда они вышли из библиотеки, Се Цзиньюань, что нес все бумаги и учебные материалы, спросил с улыбкой: “Хочешь подготовиться во время летних каникул?”
В джипе Е Цзянь повернула голову, глядя на большую кучу материалов на заднем сиденье, и уголки ее губ слегка приподнялись, когда она неторопливо произнесла: "Тогда в девятом классе я смогу полностью сосредоточиться на тренировках.”
…
Се Цзиньюань завел джип и вдруг остановился на мгновение и снова посмотрел на нее глазами, полными удивления. “Весь девятый класс ... ты хочешь сказать, что самостоятельно изучешь всю программу девятого класса, а потом займешься тренировками?”
Хотя он тоже начал прилежно учиться в четырнадцать лет, прежде чем поступить в военное училище в шестнадцать лет, это было не совсем самостоятельное обучение!
“Ну, я действительно собираюсь это сделать. В текущее время это будет совсем не трудно. Я хочу поступить в среднюю школу далеко от города и возвращаться только во время каникул, поэтому мне действительно нужно использовать все время, которое у меня сейчас есть."
Возможность изменить свою жизнь может появиться лишь однажды, поэтому она не могла лениться! Всё это она делает ради себя прошлой.
Е Цзянь была сурова в самодисциплине, но усердная работа её не пугала.
Поскольку она прошла интенсивное обучение у дедушки Гэня и директора Чэня, она не должна их подвести! Тяжелая работа - ничто для нее.
Се Цзиньюань пристально посмотрел на нее. Неотшлифованный драгоценный камень постепенно становился все более изысканным и сиял всё сильнее.
Ее настойчивость и терпение были прекрасным фундаментом, с которого можно ступить на путь успеха. Постепенно, шаг за шагом, она достигнет вершины.
"Работай усердно и не подведи этих двух старших. Каждый шаг, который ты сделаешь на пути к своей цели, будет самой большой наградой для них." Сказал Се Цзиньюань мягким тоном девушке, которая усердно работала не только для себя, но и для тех, кто поддерживал ее.
Е Цзянь мягко кивнула. В ее руках была одна из стопок бумаг, и она медленно просматривала их.
Ее густые черные волосы рассыпались по плечам. Со стороны утонченное лицо девушки было настолько серьезным, что Се Цзиньюань не смог начать разговор с ней. На секунду задержав взгляд на её изящной, словно у лебедя, шее, мужчина перевёл взгляд на лицо девушки, желая внимательно его рассмотреть.
Поглощенная вопросами на бумаге, Е Цзянь не замечала его пристального взгляда. Ее белый изящный палец время от времени двигался по поверхности бумаги, когда она акцентировала внимание на каком-то вопросе.
Примерно в четверть одиннадцатого Се Цзиньюань отвлёкся по работе.
Устройство связи в джипе дважды пискнуло. На другом конце провода кто-то докладывал ему о проделанной работе. Е Цзянь, которая уже закончила с частью вопросов, решила забраться на заднее сиденье до того, как джип въедет на скоростную автомагистраль, чтобы вздремнуть и не беспокоить Се Цзиньюаня.
Аура Се Цзиньюаня отдавала спокойствием и сосредоточенностью, когда он работал. О его настроении можно было судить по каждому его слову и поступку. Очевидно, он был прирожденным лидером.
Уверенный в себе, спокойный и серьезный... она многому научилась у него, когда стала солдатом.
После двух-трех часов сна прошлой ночью, его ровный низкий голос звучал как колыбельная, и глаза Е Цзянь постепенно закрылись.... Девушка даже не заметила, как уснула.
Когда она проснулась, джип уже миновал скоростную автомагистраль и теперь ехал по шоссе в сторону города.
Они прибыли в город Фу Цзюнь ровно в три часа дня. Е Цзянь не пошла в школу сразу, вместо этого, она вернулась в лагерь новобранцев. Учитель Ке, вероятно,тоже не жаждала соцерцать её на двух спаяных уроках китайского.
“Приехали, и еще кое-что..." Сн Цзиньюань не стал загонять джип в лагерь, а припарковал его у ворот.
Открыв багажник, он достал несколько книг по военному ремеслу, которые купил накануне. “Здесь четыре книги. Я хочу чтобы ты их изучила. Это базовые знания.”
Только тогда Е Цзянь поняла, что книги, которые она считала его, на самом деле предназначались ей.
Е Цзянь не стала искать причину для отказа. Поколебавшись мгновение, она приняла их.
Широко улыбнувшись, она, естественно, поблагодарила его. Как только джип скрылся из виду, Е Цзянь взглянула на подарок Се Цзиньюаня и глубоко вздохнула, прежде чем войти в лагерь.
Вернувшись в свою комнату, она положила купленные материалы на книжную полку. Но, как только девушка собралась разобрать книги, подаренные Се Цзиньюанем, она заметила зажатый между двумя книгами конверт, который видела в его руке, когда они были в бюро.
Е Цзянь…
На поверхности конверта было написано её имя. Увидев почерк, которым было написано послание, Е Цзянь ни на секунду не усомнилась в его принадлежности Се Цзиньюаню.
Ее пальцы слегка сжали конверт, а глаза внезапно заблестели, словно звезды. Все ее лицо в этот момент расцвело - ярко и тепло!
По ощущениям внутри лежала серебряная проволока... та самая серебряная проволока, о которой она думала прошлой ночью!!
Нетерпеливо и взволнованно она разорвала конверт и положила свернутую серебряную проволоку на ладонь, прежде чем осторожно размотать ее. Держась за оба конца руками, девушка ощутила прохладу, которая, казалось, проникла в само её сердце.
Вспоминая то, что видела прошлой ночью, она позволила гибкому проводу повиснуть на её ладони, будто это было живое существо со своим собственным сознанием.
“Шух." Серебряная проволока разрезала воздух и плотно обвилась вокруг стойки кровати. Когда Е Цзянь дёрнула проволоку обратно, освобождая стойку, ее глаза наполнились радостью, и она нетерпеливо огляделась вокруг. Теперь она была молода и полна горящего задора, но глубоко внутри эта девушка испытала бесчисленные страдания.
Подумать только, что он на самом деле, он на самом деле подарил ей это! Забрал из бюро - и отдал ей!
Однако возбуждение длилось всего несколько мгновений. Вскоре блеск в ее глазах померк, а брови слегка приподнялись.
Может ли она использовать проволоку? Может, ей не стоит владеть таким оружием?
Нет, наверное, она должна спросить его. Иначе она будет чувствовать себя неловко, даже если примет подарок.
Командир батальона Ян отсутствовал, так что Е Цзянь решила взять свою школьную сумку и отправиться в школу, чтобы найти директора Чэня... директор Чэнь должен знать, что ей делать.
Пробежав от лагеря до шоссе, Е Цзянь не замедлила бега и двинулась дальше.
Перед ней ехал белый микроавтобус. Мужчина средних лет, похожий на учителя, одетый в приличную одежду, взглянул в зеркало заднего вида, увидев бегущую позади фигуру.
Через некоторое время он понял, что они проехали уже несколько километров, но маленькая фигура школьницы все также следовала за микроавтобусом, на том же расстоянии, что и раньше.
Он спросил водителя: "Старина Хуан, с какой скоростью мы едем? Там сзади бежит девочка, которая может нас догнать, понимаешь?”
"20 километров в час. Город Фу Цзюнь может выглядеть небольлим, но его население довольно велико, поэтому здесь не стоит ускоряться." Улыбнулся водитель Хуан. С того места, где он сидел, он не мог заметить фигуру, бегущую прямо за ними, и поэтому, естественно, не мог понять, почему мужчина средних лет сомневается в скорости, с которой ехал микроавтобус.
Услышав это, мужчина средних лет удивился и обратился к двум другим учителям, сидевшим позади: “Быстро, посмотрите назад. Эта маленькая девочка пробежала уже несколько километров, и расстояние между ней и нами примерно такое же, как и раньше. Её выносливость поражает.”
Два учителя с серьезными лицами распахнули стеклянное окно и посмотрели назад. Затем их лица наполнились удивлением.
“Судя по ее виду, она похожа на студентку. Но разве в средней школе Фу Цзюнь не должно быть занятий? Эта девочка ... прогуливает занятия?"
Учительница лет сорока спросила:"Директор Цао, почему бы нам не остановить микроавтобус? Если она студентка, то может поехать с нами в школу. Что вы думаете?”
Е Цзянь не ожидала, что по дороге в школу сможет поймать попутку.
После того, как она села в микроавтобус, директор Цао посмотрел на юную девушку, которая только слегка запыхалась, и шутливо спросил: “Девочка, ты так храбро прыгнула в микроавтобус. Ты не боишься, что мы можем тебя похитить?”
Когда он закончил свой вопрос, двое учителей, сидевших рядом с Е Цзянь, усмехнулись и посмотрели на нее. Им было интересно узнать ее ответ.
"Вы пахнете мелом, а на пальцах у вас следы черных и красных чернил, так что, по моим предположениям, вы ... являетесь директором школы.” Ответила Е Цзянь с усмешкой, которая на мгновение испугала директора Цао.
“И на основании такой мелочи ты смогла определить мою должность?”
“Конечно. Когда я села в фургон, эта учительница вежливо улыбнулась вам, показывая, что она вас очень уважает." Что касается того, откуда она знала, что эта женщина средних лет была учительницей, ответ тот же: потому что от нее пахло мелом.
К этому моменту директор Цао уже громко смеялся. “Это удивительно, учитывая что..." Прежде чем договорить, он на мгновение задумался, а затем рассмеялся еще громче, чем раньше." Директорами школ обычно становятся те, кому не хватает чувства юмора. Должен сказать, ты очень наблюдательна.”
Поскольку она смогла догадаться, что он был директором школы, ей не нужно было объяснять, кто такие Учитель Сун и учитель Чжу.
Однако Е Цзянь не только догадалась о его положении. Кроме того... Е Цзянь также поняла, директором какой школы он был.
Поскольку в это время он направлялся в среднюю школу Фу Цзюнь, мужчина должен был быть директором областной средней школы, которая будет проводить олимпиады.
Директор Чэнь уже ждал у входа в школу, чтобы поприветствовать их. Когда Е Цзянь вышла из микроавтобуса, он был удивлен. Почему Е Цзянь оказалась в автобусе со стариком Цао?
Затем оба директора завели светскую беседу. Что касается Е Цзянь, то она поклонилась двум учителям. Похоже, ей придется подождать, пока директор Чэнь закончит, прежде чем она сможет его побеспокоить.
Она не сразу направилась в класс. Вместо этого она пошла в спальню Ань Цзясинь, дожидаться окончания последнего урока.
“Я только что столкнулся с ученицей вашей школы. Она - очень хорошая девочка." Как только оба директора вошли в офис, директор Цао упомянул о том, как встретил Е Цзянь, когда ехал в микроавтобусе. Сразу было видно, что он очень развеселился."У нее прекрасная выносливость. У неё есть какие-то спортивные достижения в школе?”
Видя его восхищение Е Цзянь, директор Чэнь был очень доволен и улыбнулся. "Е Цзянь, ее зовут Е Цзянь. Старина Цао, ах, старина Цао, вижу ты действительно ей заинтересовался." Повернувшись, он протянул директору Цао чашку свежезаваренного чая. "Попробуй на вкус. Его готовят из свежих чайных листьев в горах.”
Оба директора знали друг друга много лет и были похожи на старых коллег, поэтому между ними не было почти никаких формальностей.
"Это хороший чай, не такой плохой, как те, что мне таскают просители." Директор Цао сделал глоток, продолжая улыбаться своему старому коллеге, который пытался отвлечь его от прошлой темы. "Ну-ну, расскажи-ка мне еще об этой студентке Е Цзянь. В последние два года спортивные рекорды нашей страны на соревнованиях были вполне приличными, но в категории легкой атлетики нашей стране совсем не хватает талантов.”
“Я думаю, что Е Цзянь - подходящая кандидатура, и ее можно прилично развить в этом аспекте.”
Прирожденный спортсмен директор Цао любил искать в разных школах учеников со спортивными способностями и развивать их дальше, чтобы позволить этим ученикам не только бороться за славу школы, но и выступать на национальном уровне.
Областная средняя школа была лучшей школой спорта, и студенты, которых они обучали, могли достичь хороших результатов и в небольших, и в крупных соревнованиях. Некоторые из них даже смогли добиться выдающихся рекордов на мировом уровне.
Однако директору Чэню это было не интересно, и он сделал еще один глоток чая, прежде чем улыбнуться. "Этот ребенок определенно неплох. Она добивается успеха во всем, за что берется. Однако я не собираюсь позволять ей заниматься спортом.”
"Почему же?" Директор Цао был ошеломлен. “Это не похоже на тебя, старина Чэнь.”
В учительской внизу прибытие двух учителей средней школы вызвало волнение среди преподавателей.
Из этого можно было понять важность олимпиады для школы.
Кипы бумаг были вручены классным руководителям восьмого и девятого классов, соответственно. В этот момент вся преподавательская комната была заполнена бумагами, что делало ее похожей на огромный океан знаний.
Когда учитель Ке вошла внутрь, она увидела классного руководителя 8А класса, учителя Лю, рекомендующего нескольких учеников из ее собственного класса, и ее лицо стало несколько злым. Холодно фыркнув, она быстро сменила выражение лица и с улыбкой направилась к ним.
Увидев ее, учитель Лю улыбнулся и представил женщину: “Учитель Сун, это учитель Ке из 8Б класса. Е Ин и Е Цзянь, о которых я только что говорил, - ее ученицы.”
При упоминании Е Ин на лице учителя Ке появилась широкая улыбка. Но когда было упомянуто имя Е Цзянь ... улыбка на ее лице завяла.
"Учитель Лю, должно быть, вы уже закончили. Вы не позволите мне поговорить с учителем Сун?" Женщина холодно улыбнулась. "Позвольте мне говорить за своих учеников. Боюсь, Учитель Лю знает их не так хорошо, как я.”
Учителя в офисе привыкли к ее язвительному тону, и учитель Лю неодобрительно улыбнулся, прежде чем вручить бумаги, привезенные из областной школы, другим преподавателям.
Учительница Сун из областной средней школы слегка нахмурилась, поскольку впечатление, которое на неё произвела учительница Ке, в этот момент стало плохим. Как учительница с хорошим самоконтролем, она оставалась спокойной, но ее отношение к этой женщине было холодным.
В общежитии Е Цзянь никак не могла узнать, что учительница Ке делает все возможное, чтобы запятнать ее имя. Увидев Цзясинь, она воскликнула: "Привет. Я купила несколько проверочных контрольных работ. Давай займёмся ими завтра. На следующей неделе у нас будут экзамены в четверг и пятницу. А потом ещё и олимпиада. Четыре дня подряд, это будет просто невыносимо.”
Эти слова заставили Цзясинь закатить глаза. "Да брось. Во всем классе только ты ни капли не волнуешься! Подумать только, тебя сегодня вообще на уроках не было! Ты знаешь, каким мрачным было сегодня лицо Учителя Ке! Весь класс был так осторожен, чтобы не разозлить ее.”
Чжан На, находившаяся в этой же комнате, эмоционально воскликнула: "Никто из нас не осмелился противостоять ей. Весь класс с нетерпением ждал твоего возвращения.”
“Ты думаешь, я смогла бы?" Вскинула бровь ЕЦзянь. С улыбкой она посмотрела на закивавших девушек. “Я не вернулась в класс, потому что боялась, что вы все можете пострадать от надвигающейся бури, поэтому ждала в общежитии.”
Ученики более или менее понимали причину плохих отношений между учителем Ке и Е Цзянь. Услышав ее слова, они не удержались и захихикали.
Иногда действительно нужно было отдать должное Е Цзянь. Только она могла смотреть прямо в глаза учительнице Ке. Другой студент либо был бы так напуган, что его ноги превратились бы в желе, либо уже сменил класс!
Снаружи донесся голос Е Ин, полный превосходства уверенности. Несколько студенток в общежитии единодушно выразили свое презрение и сказали Е Цзянь: "В последнее время Гао Иян иногда приходил на занятия в качестве репетитора для нее, и они сидели очень близко друг к другу. В конце концов, учитель Ке даже сказала нам учиться у них!”
"У нас нет выбора. Эти двое в первой пятёрке лучших учеников." Чжан На недовольно фыркнула и закатила глаза. "Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что это просто щенячья любовь!”
Всему виной узость мышления маленькой девочки. Е Цзянь, поджав губы, хихикнула про себя.
Это было время обеда в школе. Дойдя до столовой, Ань Цзясинь легонько ткнула Е Цзянь пальцем в руку. "Видишь это, видишь? Эта улыбка похожа на распустившийся цветок! Я подозреваю, что они встречаются.”
Е Ин, с легкой улыбкой на лице, вошла в столовую вместе с Гао Ияном, чье лицо было холодным и высокомерным. В тот момент, когда эти двое вошли в столовую, они привлекли к себе бесчисленные взгляды.
Тем не менее, эти двое не возражали против взглядов, и они болтали друг с другом, пока шли в том направлении, где Е Цзянь и ее группа стояли в очереди.
Их столкновение было неизбежно.
Когда Гао Иян увидел Е Цзянь, он вспомнил тот момент, когда она пнула его, заставив упасть на землю вместе с велосипедом. С холодным выражением лица он неестественно обратился к Е Ин: "Пойдем туда, встанем в очередь. Так будет быстрее.”
Умно, Е Ин окинула взглядом Гао Ияна и, улыбнувшись, гордо произнесла: "Конечно. Если здесь мы пройдём быстрее - я согласна. Кстати, директор школы сказал нам не так давно, чтобы мы отправились в его кабинет после еды? Давай поторопимся, чтобы не опоздать.”
С этими словами она, естественно, потянула Гао Ияна за рукав и встала в очередь прямо за Е Цзянь.
В этот момент Ань Цзясинь поняла, что имела в виду Е Цзянь, когда сказала, что с Е Ин не так просто иметь дело. Если бы это была она, она определенно почувствовала себя неловко, стоя рядом с человеком, который ей не нравился.
Но здесь всё наоборот... Хотя, Е Цзянь тоже не была простым человеком. Выражение ее лица было безразличным, и поэтому Ань Цзясинь просто пожала плечами, выражая свое безразличие.
После обеда директор Чэнь, директор Цао, а также учителя областной средней школы сидели в зале заседаний вместе с классными руководителями восьмого и девятого классов.
Никто не произнес ни слова, пока оба директора просматривали бланки заявлений.
Сидя в середине, учительница Ке застыла, наблюдая, как директор Чэнь просматривает их ... в прошлом директор никогда не контролировал такие события лично, так почему на этот раз?
В школе было семь восьмым классов, и в каждом из них участвовало от пяти до шести учеников. Все они входили в десятку лучших в своем классе.
Пролистав все бланки заявлений, директор Чэнь не увидел бланка Е Цзянь.
"Учитель Ке, передайте мне заявление Е Цзянь." Аккуратно сложив бланки, директор поднял голову и строго посмотрел на учителя Ке, которая неоднократно пыталась поставить Е Цзянь в трудное положение. "Могу я попросить учителя Ке передать его лично мне." Повторил он низким голосом.
Все взгляды были устремлены прямо на нее, и ее лицо покраснело от смущения, а затем побледнело, когда она встала. "...Простите, я, должно быть, нечаянно пропустила его. Я пойду принесу его прямо сейчас.”
С этими словами она убежала.…
Пять минут спустя директор Цао держал в руках анкету Е Цзянь и смотрел на нее глазами, полными веселья."Какая уверенная в себе девушка, выбрала все предметы." Получив заявление, он больше не смотрел на учителя Ке. "Должно быть, она довольно умна." Усмехнулся он.
“Она ничего не знает!" Учитель Ке, чья голова была опущена, заговорила импульсивно, услышав заявление директора Цао. В этот момент она поспешно подняла голову и попыталась объясниться: "Директор Цао, эта Е Цзянь слабее остальных.…”
“Нет учеников, которые были бы превосходны или слабы во всем. Учителю Ке следует быть внимательнее в своих словах." Директор Цао улыбнулся и прервал ее, прежде чем мягко продолжить: "Слаба она в учебе или нет, мы узнаем, когда придет время.”
"Проверка знаний начнётся в 7 часов. Учителя, пожалуйста, подготовьтесь. В семь часов стартует первый раунд оценки знаний.”
Никто не остался, чтобы выслушать объяснения учителя Ке, поскольку все встали и ушли, проинформировать своих студентов.
В кабинете учитель Ке передала две оценочные работы. “Вы оба будете представлять нашу школу на олимпиаде. Внимательно всё прочитайте и подготовьтесь. После семи вы будете сдавать экзамен.”
"Спасибо, учитель Ке." Услышав это, Е Ин без колебаний протянула руку за бумагой, но Гао Иян тут же остановил ее. "Вы что, хотите, чтобы мы сжульничали?" Холодно спросил он.
Когда он сказал это, Е Ин заволновалась. "Гао Иян! Что ты такое говоришь! Учитель Ке просто хочет, что мы сдали еще лучше, поэтому она позволяет нам заранее взглянуть на вопросы. Это ведь даже не ответы!”
Взглянуть на вопросы заранее, разве это не считается мошенничеством?
Е Цзянь, которую директор Чэнь лично проинформировал об этом инциденте, только улыбнулась и равнодушно сказала: "Не волнуйтесь. Я уже говорила, что Е Ин - это противник, которого я сама должна уничтожить. Разве я могу позволить ей, опередить меня?”
“Даже если она увидит вопросы экзамена, что с того? Я все равно смогу победить ее красиво!”
На лице девушке читалась уверенность, а ее темные глаза скрывали небольшое количество презрения. Поначалу встревоженный директор Чэнь поднял бровь и усмехнулся. "Чтобы полностью уничтожить противника, девочка, ты должна сделать так, чтобы он никогда не смел поднять головы!”
Ну конечно же! Как она могла позволить Е Ин делать все, что ей заблагорассудится?
В качестве места проведения экзамена временно использовался кабинет 9А класса. Взяв одну из стопок с бланками, Е Цзянь передала оставшиеся ученице позади нее, прежде чем взять ручку и начать писать.
Вечером в школе не было привычного дневного шума, сегодня здесь было намного тише, а тишина в кабинете 9А класса была чуть ли не абсолютной.
Единственным звуком, который можно было услышать в классе, - это скольжение кончик ручки по бумаге, поскольку все студенты были сосредоточены на выполнении заданий.
Среди других учеников Е Цзянь, казалось, быстрее всех отвечала на вопросы. Она писала быстро, не задумываясь, словно сама эти вопросы и составляла.
Не было ни колебаний, ни пауз, будто она просто записывала под диктовку учителя. Её движения были плавными и грациозными, словно течение реки.
Два учителя областной средней школы наблюдали за лучшими учениками средней школы Фу Цзюнь внимательным взглядом. Всего в конкурсе приняли участие 62 ученика как из восьмого, так и из девятого классов. После этой первичной проверки почти половина из них будет отсеяна.
Была только одна причина, по которой директор Цао решил провести олимпиаду сразу после промежуточных экзаменов: чтобы получить наилучший эффект!
Они должны были знать, кто из студентов сможет выстоять на протяжении всех четырех дней, кто откажется, а кто начнёт нервничать.
Что касается того, кто будет явно выделяться в этом испытании на фоне других учеников... Учительница Сун подошла к тому месту, где сидела Е Цзянь, приподняв уголки губ.
Неудивительно, что директор Чэнь не пожалел времени, чтобы дать Учителю Ке сохранить остатки лица. Такая умная ученица легко могла превзойти даже свою преподавательницу!
Она преподавала в школе более 20 лет и, откровенно говоря, впервые видела подобное.
Простояв рядом с Е Цзянь около трех минут, учительница Сун отвела взгляд и продолжила идти по проходу, пока не оказалась рядом с учителем Чжу, который занимался продвинутыми классами математики. Затем она тихо прошептала: "Учитель Чжу, ты должна пойти, посмотреть её ответы.”
Чтобы привлечь внимание учителей на проверочной работе, ученик должен быть либо мошенником, либо отличником.
Учитель Чжу была единственным учителем в областной средней школе, что когда-то писала задания для национальной математической олимпиады и несколько раз отправляла своих студентов на национальную математическую олимпиаду. После того, как она подошла к столу Е Цзянь, ее ноги, казалось, пустили корни, и она замерла, не в силах пошевелиться.
Два преподавателя, по очереди проверявшие ученика, невольно привлекли внимание нескольких учеников.
И Е Ин была одной из них.
Когда она смотрела на это, ее прекрасные глаза казались покрытыми грязью, а взгляд был полон холода.
Шариковая ручка в ее руке, казалось, почти разломилась пополам из-за силы, с которой девушка сжала руку. Трудно было представить её злость, учитывая что на её предплечье отчетливо проступили вены.
У нее был такой холодный, грязный, словно сточные воды, взгляд, что даже Е Цзянь, чье внимание было сосредоточено на бумаге, не смогла его проигнорировать.
Подняв глаза, она бросила взгляд на Е Ин и на несколько мгновений задержала его на девушке, прежде чем холодно улыбнуться в ответ.
Эта улыбка была столь ослепительна и содержала такую бездну презрения, что казалась просто бельмом на глазу! Е Ин стиснула зубы, и темнота в ее глазах сгустилась ещё сильнее.
Яростно глядя на Е Цзянь, Е Ин, которая почти потеряла контроль над своими эмоциями, казалось, что-то придумала, она глубоко вздохнула, прежде чем прикусить язык, чтобы вернуть контроль над своими эмоциями, одновременно отводя взгляд.
Нет, я не позволю Е Цзянь влиять на мое поведение!
Отец прав. Если в данный момент у тебя нет возможности противостоять Е Цзянь, лучшее, что можно сделать, - это потерпеть!
Увидев ее действия, Е Цзянь достигла понимания.
Е Ин смогла добиться успеха в своей предыдущей жизни не благодаря своим способностям, а потому, что у нее была поддержка её коварного отца!
“Ты не знаешь, как ответить на последний вопрос?”
Вот уже некоторое время она ничего не писала, что несколько встревожило учителя Чжу, стоявшую поблизости. "Этот вопрос несколько трудноват, но вы проходили это в восьмом классе. Попробуй еще подумать.”
Последний вопрос был из геометрии, и он присутствовал на Национальной математической олимпиаде в прошлом году. Сложный вопрос, но не слишком!
Е Цзянь не думала, что её продолжительный обмен взглядами с Е Ин заставит учителя волноваться.
Снова взяв ручку, она начала записывать действия, которые уже продумала в голове, по решению задачи. Наконец она записала правильный ответ.
Через несколько мгновений после того, как она написала ответ на бумаге, бланк немедленно забрали у нее, и тогда она услышала, как учитель сказала: “Подожди немного. Ты сможешь уйти, когда я отмечу тебя в ведомости!”
Теперь, когда первый ученик сдал свою работу, наверняка найдется несколько студентов, которые начнут чувствовать давление. Гао Иян, сидевший в дальнем конце зала, уже поджал губы.
... Она закончила... так быстро? Или ее поймали на мошенничестве?
Нет, не может быть.
Если бы ее поймали на жульничестве, учительница не выглядела бы такой взволнованной и оставила Е Цзянь сидеть в классе.
Тогда это означает, что она уже ответила на все вопросы!
С удивлением, которое было трудно скрыть, Гао Иян вновь сосредоточился. Он поднял взгляд и посмотрел в сторону Е Ин.
Видя, что объект его привязанности полностью сосредоточен на выполнении задания, совершенно не волнуясь, парень позволил себе расслабиться.
Стоя на трибуне, учительница Чжу про себя хвалила ученицу, делая пометки на ее бланке. За такое короткое время она смогла правильно ответить на все вопросы!
Неудивительно, что директор Цао захотел приехать лично. В этой средней школе определенно были талантливые ученики!
В то время как другие ученики все еще выполняли задание, работа Е Цзянь уже была по достоинству оценена учителем Чжу. “Отлично. Ты свободна.”
Даже без объявления результата, можно было сказать по выражению ее лица, что Е Цзянь довольно хорошо справилась с задачей.
Ей не терпелось встретиться с директором Чэнем. Она вежливо попрощалась с учительницей, взяла с собой шариковую ручку, которую принесла в класс, и ушла.
Её спину сверлило множество взглядов людей, смотрящих на нее с удивлением, но они не повлияли на выражение ее лица, когда девушка уходила.
Сегодня речь шла не только о проверке знаний. Самое главное... еще не сделано!
"Это... капитан Се, подарил тебе это?" В кабинете директор Чэнь ухватился за тонкую проволоку и посветил на нее фонариком. Холодная проволока поблескивала на свету.
Гибкая и крепкая ... Такой особый материал действительно редко можно было встретить.
Почему же он подарил ей это?... Более того, подарил девушке оружие подозреваемой?
Не только Е Цзянь хотела знать, почему капитан Се так поступил. Даже этому старику стало интересно.
"Если тебе подарили нечто столь подходящее тебе, ты должна просто принять это. Если мы вернем подарок, старания капитана Сн будут напрасны." Директор Чэнь улыбнулся, кивнув Е Цзянь. Свернув проволоку, он передал ее в чистую белую ладонь девушки. “Это хороший подарок. Раз уж он дал тебе это оружие, просто оставь его себе.”
Какая прекрасная вещь! Даже если свернуть проволоку, как браслет, это будет выглядеть очень красиво! А самое главное: носить её с собой не запрещено законом! Теперь у неё есть оружие, которое может её защитить.
Е Цзянь была ошарашена, из-за чего не могла подобрать слов: "Разве это, это, это...не злоупотребление властью…?"
“Ха-ха-ха ... глупая девчонка. Наблюдая выражение лица, полное удивления, и видя, что ее темные глаза скрывают легкое беспокойство, директор Чэнь засмеялся еще громче. "Девочка, капитан Се подарил это тебе, так что просто прими его подарок! Не нужно волноваться понапрасну.”
Раз директор Чэнь сказал оставить подарок себе, значит, она действительно может его оставить!
С усмешкой она ответила: "Тогда я оставлю его себе. Не смейтесь надо мной, но мне...очень нравится. Просто я боялась, что, если приму его, это может принести проблемы капитану Се, поэтому я решила спросить вас, чтобы успокоиться.”
"Умная девчушка." Директор Чэнь засмеялся еще громче. Эта маленькая девочка, ах, ее сердце поистине праведно.
После очередного приступа смеха он спросил о первом этапе оценки знаний. Е Цзянь приподняла бровь и широко улыбнулась. "Не волнуйтесь, я человек слова.”
То, что она говорила и делала, а также то, что говорили и делали другие... она прекрасно всё запомнила.
Из-за прибытия директора Цао девушке предстояло тренироваться самостоятельно, не отвлекая директора Чэня.
Попрощавшись с директором Чэнем, она выбежала из школы и отправилась в лагерь новобранцев.
Толкая велосипед, Гао Иян заметил стройный силуэт, пробежавший через тускло освещенные школьные ворота и исчезнувший в темноте ... это был силуэт Е Цзянь.
Через две минуты появился человек, которого он ждал... Е Ин быстро подошла к нему. В отличие от Е Цзянь, которая была полна решимости, она была похожа на цветок, который нуждается в уходе. Когда они гуляли, время от времени, им приходилось отдыхать, если они шли слишком быстро.
У девушки были проблемы с сердцем, поэтому занятия, которые были слишком интенсивными, не подходили ей.
“Что из себя представляет Е Цзянь?" Спросил парень сидящую сзади Е Ин, продолжая крутить педали." Казалось, у нее не было никаких сильных сторон в прошлом, но теперь оказывается, что она намеренно скрывала их.”
У него не было никаких скрытых намерений, когда он задал этот простой вопрос.
Выражение лица Е Ин мгновенно изменилось. Руки, обхватившие Гао Ияна за талию, напряглись, но она улыбнулась. ”Не знаю, на самом деле мы с ней не очень близки. Скрывала она их намеренно или нет, ты можешь спросить её сам.”
Внимание Гао Ияна к Е Цзянь возрастало день ото дня…
“Если ты не против, я её спрошу." Спокойно ответил парень, прежде чем погрузиться в свои мысли.
Когда тебя избивают и бросают на землю... Эти ощущения навсегда врезались в память парня.
С понедельника по среду последовательно проходила оценка знаний перед предстоящей олимпиадой по математике, физике и химии. Е Цзянь присутствовала в кабинете 9А класса все три дня. Через три дня это вызвало в школе настоящий переполох.
Злые слухи, казалось, распространились по всей школе. Общая идея заключалась в том, что слабые ученики мешают сосредотачиваться сильным.
“Ты слышала? Слабые ученики создают проблемы. Хочу добавить: "грязные люди оставляют грязь вокруг"." В тот момент, когда Е Цзянь вошла в класс, она услышала злорадствующий голос со стороны.
Тань Вэй нахмурился, поднявшись со стула. “Замолчи.”
“С чего бы это? Каждое мое слово - правда!" Наконец-то у Хэ Цзямин появился шанс выпустить свой гнев и опозорить Е Цзянь, она никак не могла упустить возможность поквитаться. "Если ставишь себя в неловкое положение - не вини других за то, что они смеются и сплетничают!”
Услышав её слова, Ань Цзясинь вспылила и, закатав рукавазакатала рукава, бросилась к Хэ Цзямин: “Если тебе не хватает способностей - лучше помолчи. Пока только ты здесь создаёшь проблемы."
“Никто не запрещает брать несколько предметов." Добавила Чжан На. "Хватит позориться."
Стоя посередине класса, Е Цзянь только улыбнулась и похлопала подруг по плечам. Девушка холодно взглянула на Хэ Цзямин, прежде чем сказала полушутя: "Ты знаешь, почему я не общаюсь с такими людьми? Это потому, что мне хочется отрезать собственные уши и вымыться, когда ты открываешь свой рот.”
"Глупые люди только и могут распространять глупость вокруг, это точно.”
Подвергнуться такому словесному оскорблению и промолчать... было невозможно!
Естественно, Е Цзянь оставалось лишь оказать ответную любезность!
Когда Хэ Цзямин услышала, как её оскорбила Е Цзянь, ее лицо стало уродливым, и она бросилась вперед, будто была готова вцепиться девушке в глотку. "Е Цзянь, я тебе сейчас устрою!”
“Ты уверена, что хочешь устроить драку?" Е Цзянь вышла вперед, и холод в ее глазах стал всеобъемлющим, когда она ухмыльнулась: "Похоже, у тебя проблемы с памятью, что ж, я не против напомнить тебе, кто есть кто.”
Слушая перепалку девушек, Е Ин изменилась в лице и быстро схватила Хэ Цзямин за руек, прежде чем прошептать ей на ухо: “Урок вот-вот начнется. Ты хочешь попасться учителю?”
"Черт, я и забыла, что эта проклятая Е Цзянь умеет драться!"
Когда речь зашла о прошлом, Хэ Цзямин, растеряв все свое высокомерие, вздрогнула и отступила.
Ее глаза потухли, словно огонь в них погас, и она мрачно вернулась на свое место.
Их одноклассники, которые были свидетелями этой сцены, начинали смотреть на Хэ Цзямин сверху вниз.
Запугивала Е Цзянь, угрожала, а сама струсила, словно крыса. Зачем тогда пыталась доставать эту девушку?
В полдень по школе прозвучали имена учеников, что будут участвовать в сегодняшнем экзамене.
Когда снова прозвучало имя Е Цзянь, гомон поднялся по всей школе.
Восьмиклассница Е Цзянь подала заявку на английский! Английский язык - самый слабо преподаваемый предмет в этой школе. Что она собирается делать?
Она просто ходит на все предметы, чтобы произвести впечатление на других, будто у неё есть какие-то способности?
В столовой для персонала обедала учитель английского языка, Хван. Услышав имя Е Цзянь, она протяжно вздохнула.
Она не знала, каков будет результат ... но, по крайней мере, хоть кто-то из всех восьмиклассников, которых она учила, подал заявку на олимпиаду.
Все остальные предметы, на которые Е Цзянь подавала заявку, не вызывали большой реакции в школе.
Но её имя в связке с английским языком... вызвало шум!
В каждой группе студентов Е Цзянь была горячей темой дискуссий.
С другой стороны, многие мальчики говорили о внешности Е Цзянь. В самом деле, при упоминании внешности Е Цзянь... никто не сможет сказать, что она была уродлива!
“Я и не подозревал в прошлом, что она была такой красивой. Теперь, чем больше я смотрю на нее, тем больше нахожу ее привлекательной! Особенно ее маленькое личико и черты лица. И что еще важнее, вы, ребята, замечали ее странное поведение?”
"А? Вы, ребята, тоже это почувствовали!? Я думал, что один это чувствую. Я думаю, что ... наша школьная форма ей не подходит. Ей не стоит надевать школьную форму.”
Прислушиваясь к безостановочной болтовне мальчиков в классе, Гао Иян отложил ложку и усмехнулся: "Вопрос в том, сможет ли она достойно сдать английский.”
"Ха-ха-ха, Гао Иян. Английский - это не главное! Главное - ее красота!" Мальчики засмеялись. Глядя на парня, который мог украсть сердце каждой девушки в школе, они печально вздыхали: "У тебя уже есть одна красотка, тебе не понять наши чувства.”
Гао Иян поджал губы. Английский... Сумеет ли Е Цзянь это сделать?
Через некоторое время он тихо хмыкнул. Ну что ж, она наконец поймет, что значит "действовать исходя из способностей", как только поставит себя в неловкое положение!
Е Цзянь, на которую даже учительница английского не возлагала никаких надежд, съела свой обед без всякого волнения. Неужели олимпиада по-английскому кажется всем такой пугающей?
Разве выучить английский сложнее, чем китайский?
Девушка точно знала, что это не так сложно. За свою прошлую жизнь она выучила английский в достаточной степени. Да что там, она даже работала гидом у американских туристов!
В этот момент слухи о Е Цзянь коснулись каждого ученика. Увидев её, они начинали шептали: "Разве это не Е Цзянь из Б класса... ”
По сравнению с прошлым разом, когда Е Цзянь использовала свою супер память, чтобы удивить более тридцати учеников, в этот раз она использовала другой метод, чтобы поднять бурю в школе.
Весь четверг ее имя не сходило с уст многих студентов.
Студенты, которые знали о феноменальной памяти Е Цзянь, сомневались, что девушке придётся сильно напрягаться на экзамене.
Когда они слышали слова своих одноклассников, которые упоминали Е Цзянь в насмешливом тоне, то вступались за нее, потому что, в конце концов, и сами с нетерпением ждали результатов.
Как только Е Ин услышала о том, что Е Цзянь идёт на олимпиаду по английскому, девушка захихикала. "Е Цзянь, ты переоцениваешь себя!”
Она понимала, что Е Цзянь была хороша и в других предметах.
Что же касается английского... сказать, что она не так уж плоха, все равно что сказать, что солнце встает на западе!!
Там было много отличных студентов, и если она пойдёт сдавать английский, то наверняка поставит себя в еще более неловкое положение.
Как заместитель мэра, Е Цзыфань имел влияние на Е Ин, и она постепенно изучала науку манипулирования людьми, когда становилась старше.
Тем не менее, было много людей, ожидающих увидеть, как Е Цзянь опозорится, и присутствие в этой группн Е Ин ничего не меняло для девушки.
Войдя в класс, Е Цзянь спокойно села, ожидая бланк задания.
Остальные девять учеников. .. включая Гао Ияна, незаметно посмотрели на Е Цзянь.
Они были лучшими по английскому среди восьмиклассников и девятиклассников. Но если даже они не были уверены в своих силах, откуда взялась уверенность у Е Цзянь?
В углу Гао Иян поджал губы, глядя на нее.
...Она, почему она пытается поставить себя в неловкое положение в школе? Так много студентов смеются за её спиной, так почему же она продолжает подставляться? Что в этом хорошего?
Учителя ещё не было. Гао Иян встал и подошел к девушке сзади, прежде чем вежливо спросить ее со спокойным лицом: "Привет, не против, если я сяду сзади? Нас всего десять человек, так что, если хочешь пересесть, ты сможешь сесть там, где захочешь.”
Е Цзянь даже не обернулась. Ей было все равно, кто сидит сзади.
“Не уходи, если не сможешь выполнить задание." Гао Иян тихо прошептал сзади, когда передавали бланки. "Как только я закончу, сразу передам тебе ответы.”
Несмотря ни на что, она должна принять его предложение!
Не позволяй этим ученикам дурно отзываться о тебе, Е Цзянь, прими мою помощь...ты все-таки девочка.
Сидящая впереди Е Цзянь на секунду замерла, а потом повернула голову, чтобы посмотреть на парня с холодным выражением лица. С легким смешком она спросила: "А ты уверен в своем английском. Это потому, что ты раньше жил за границей?”
“Я пытаюсь помочь тебе, Е Цзянь." Это прозвучало совсем не так, как он ожидал, и ему стало не по себе. “И да, у меня есть уверенность.”
Е Цзянь подняла бровь и улыбнулась. Ее черные глаза блестели на свету, словно звезды."Какое совпадение, я тоже уверена в себе. Извини, но я не нуждаюсь в твоей помощи.”
"Ты!" Выражение лица Гао Ияна исказилось от гнева. Его глаза стали холодными, но они по-прежнему были прикованы к фигуре перед ним."Е Цзянь, не будь неблагодарной.”
Какого черта? Почему она была такой неблагодарной?
Первым заданием шло аудирование, из магнитофона послышалось потрескивание. Как бы ни был взбешен Гао Иян, ему оставалось только молчать, сосредоточившись на задании.
После аудирования Е Цзянь быстро записала ответы на все вопросы, вплоть до самого сложного, прежде чем передать свои бумаги учителю Сун. Она вежливо попрощалась и ушла, что произвело странное впечатление на остальных девятерых студентов, которые все еще работали над заданием.
Она не вернулась в свой класс. Вместо этого девушка направилась прямо в общежитие Ань Цзясинь и, забрав свою сумку, вскоре покинула школу.
Сегодня её ждала тренировка на укрепление рук. Даже не оставив в комнате сумку, она тут же бросилась в тренировочный зал. В это время директор Чэнь уже довольно долго ждал ее.
Тема того, преуспела она в первом этапе отборочных или нет, никогда не становилась предметом их разговора. Держа колокольчик в руке, директор Чэнь жестом велел Е Цзянь вытянуть руки: "В каждой руке ты будешь держать гантелю в 2,5 кг веса. Ты должна строго удерживать руки в горизонтальном положении в течении 30 минут. Каждый звонок колокольчика будет означать, что прошло 10 минут.”
С каждым днем её тренировки становились все труднее и труднее. В этом не было ничего удивительного, ведь она уже приближалась к окончанию обучения снайпера.
"Сутками тебе придётся скрываться в траве или в песке посреди пустыни, а иногда даже в лесу, полном снега, ради одного единственного выстрела... независимо от того, где ты находишься, твои плечи должны быть устойчивы и крепки. В тот момент, когда ты прицеливаешься из снайперской винтовки, твои руки не должны дрожать, прицел не должен сместиться даже на миллиметр!”
Чтобы сделать из Е Цзянь снайпера мирового класса, директор Чэнь не только строго следовал теоретическому и практическому планам обучения, но и подгонял физические возможности Е Цзянь к требуемому стандарту.
Сила женщины, обычно, была ниже, чем у мужчины. Но директор Чэнь не мог допустить такое превосходство.
Все солдаты, которых он обучал, превосходили среднего человека по физическим возможностям.
Потому что на поле боя противник никогда не проявит милосердия, даже к женщине.
И наоборот, если бы женщину - солдата взяли в плен, ее судьба была бы еще более жестокой из-за невыразимых способов пыток.
Начиная с тела и заканчивая сознанием, ее тело превратится в пустую оболочку!
Выбирая этот путь, не нужно думать о том, что может с тобой произойти в руках врагов, нужно тренироваться, страдать, выжимая из себя все соки, чтобы подобного никогда не произошло.
Гантеля весила 2,5 кг. В общей сложности, в ее руках сейча был вес в 5 кг. Е Цзянь ощущала, как ее руки постепенно опускаются ниже под тяжестью груза.
"Выше!" Прозвучал в тренировочном зале голос директора Чэня. "Держи руки горизонтально, на 90 градусов относительно тела! 1, 2, 3! Время пошло!"
Сегодня был тот день, когда Е Цзянь начала проходить снайперскую подготовку продвинутого уровня, закончив начальную!
Гантели, однако, были непростыми, внутри них также находились колокольчики, которые использовались для рыбной ловли. Легкое движение или даже легкий ветерок заставляли колокольчик издавать четко слышимый звук.
Прошло 10 минут. Челюсти Е Цзянь были плотно сжаты.
На лбу девушки выступили мелкие капельки пота. Гантели в её руках постепенно становились всё тяжелее, до такой степени, что руки могли вот-вот повиснуть безвольными плетьми.
Снайперская подготовка требовала тишины. В этот момент вся тренировочная комната превратилась в запретную зону, куда даже командир батальона Ян не мог войти без разрешения.
"Девочка, у тебя в руках всего 5 кг. Если настанет день, когда тебе придётся отбиваться от противника с 10-ти килограммовой снайперской винтовкой в руках... как ты думаешь, ты сможешь это сделать?”
"Сосредоточься на чем-нибудь другом, пусть тяжесть исчезнет из твоих мыслей и сердца.”
Под руководством директора Чэня Е Цзянь была подобна ростку в плодородной почве, который с каждым днем становился все сильнее.
Отвлекшись от своих рук, она направила взгляд в угол тренировочной комнаты, в то время как мысленно проговаривала вопросы, а потом и ответы, что были на первом этапе олимпиады по английскому языку.
Шокирующее проявление настойчивости и таланта привело директора Чэня в изумление.
Видя эти черты много раз, наблюдая их снова и снова, он все еще испытывал удивление, как в первый раз.
Ее руки оставались в нужном положении в течение 30 минут... даже колокольчик в гантелях не издал ни звука. Это была трудная задача даже для мужчины-снайпера, только передшего на средний уровень.
Но Е Цзянь сделала это!
Капли пота стекали по ее щекам, одежда промокла насквозь. Это ясно доказывало, что эта маленькая девочка была из тех, кто может переносить трудности.
Глаза директора Чэня были полны восхищения, когда он медленно подошел к ней. Теперь, когда прошло 30 минут с начала упражнения, пришло время остановиться.
Потому что перенапряжение - это также плохо, как и недостаточная нагрузка.
Е Цзянь считала, что у неё не было необходимости беспокоиться о чем-то еще, потому что всё, что она должна была делать, это следовать режиму тренировок, который уже был для неё составлен.
После того, как гантели покинули её ладони, руки девушки после потери веса ощущались непривычно и неправильно.
Не вытирая капельки пота с лица, она пошевелила запястьями и улыбнулась. “Если бы не ваше напоминание, я бы и не поняла, что 30 минут уже истекли.”
Она была уверена, что могла бы продержаться дольше... и поэтому на мгновение ощутила внутри себя какую-то пустоту.
“Ты и так достаточно хороша. Бездумное увеличение нагрузок ни к чему хорошему не приведет." Директор Чэнь достал бутылку с лекарственным маслом и плеснул немного себе на руки."Вытяни руки. Возможность удерживать статическую позицию в течение получаса на первом заходе уже считается довольно хорошим результатом.”
В будущем ей придётся постоянно держать в руках этот груз, хотя сейчас ее запястья, возможно, и выглядят нормально, но последствия наверняка будут позже. Использование лекарственного масла поможет в циркуляции крови по запястьям и уменьшит последствия тренировки.
“Как только ты сдашь экзамен в субботу, я провожу тебя в деревню. Старик должен позаниматься с тобой. Я рассчитываю, что ты будешь прилежна и старательна.”
"Когда-то он был старшим сержантом 1-го класса, так что его навыки не могут быть бесполезными." После тренировок директор Чэнь относился к ней словно к дочери:"Его знания могут помочь тебе или даже спасти жизнь.”
"Мы будем тренироваться с пятью килограммами в течение 3 месяцев. Через 3 месяца я начну добавлять вес до тех пор, пока ты не сможешь удерживать 10 кг каждой рукой. Лишь тогда отработка этого упражнения закончится.”
Как только Е Цзянь сможет держать 10-килограммовое огнестрельное оружие, маневрировать с ним без труда и ложиться, чтобы прицелиться, она будет считаться готовой по физическим показателям.
Е Цзянь всегда тяжело работала, стиснув зубы. Услышав это, она улыбнулась и спросила: “10 килограмм - это лишь промежуточный шаг. Если возможно, я могу продолжать увеличивать вес после?”
Лекарственное масло поставлялось специально для войск. Оно было весьма эффективно, так посредством втирания в кожу можно было прогревать ткани.
“Пока можешь идти вперёд - иди." Директор Чэнь, похоже, вылил половину содержимого маленькой бутылочки, он перестал растирать запястья Е Цзянь, когда они полностью покраснели. "Боюсь, с такими руками на экзамене тебе придётся несладко.”
На следующий день, когда Е Цзянь проснулась, она с трудом могла удержать в руках чашку с водой. Только тогда Е Цзянь поняла, что имел в виду директор Чэнь, когда сказал, что ей придётся несладко.
Положив руки на теплое полотенце, она растерла по ним лекарство, которое ей дал директор, чтобы облегчить боль в мышцах. Только тогда ее мышцы немного расслабились.
“Ты вчера плохо спала?” Когда Ань Цзясинь вошла в класс, она направилась прямо к Е Цзянь, чье лицо было очень бледным. "Почему у тебя такой болезненный вид?”
Это было не из-за сна, а из-за боли в руках.
Е Цзянь положила руки на стол и сказала: "Давай, потрогай их... Такое чувство, что у меня даже кости болят." Видимых повреждений не было, но мышцы и связки ужасно болели.
Если бы не лечебное масло вчера вечером, она сегодня даже руки поднять не смогла бы.
“Я испугалась, подумала, что это из-за английского." Ань Цзясинь бросилась разминать руки Е Цзянь, прежде чем мягко спросить:"Так что там со вчерашним экзаменом?”
Почувствовав себя более комфортно, Е Цзянь улыбнулась. “Разве я когда-нибудь разочаровывала тебя? Просто подожди. Тебя определенно ждет сюрприз.”
"Боже мой!" Ань Цзясинь чуть не подпрыгнула до потолка. “Ты, конечно, талантлива, но, неужели ты планируешь победить везде?”
Е Цзянь подняла брови и вежливо ответила: "Почему бы и нет? Хотя мне наплевать на эти беспочвенные слухи, меня бесят надоедливые комары, жужжащие весь день. Я использую свои способности, чтобы заставить их замолчать.”
Способности девушки говорят сами за себя, даже если миллионы людей будут говорить о ней плохо, она сможет заставить их замолчать.
“И все же, касательно олимпиад, тебе не кажется, что в этот раз школа придаёт этому событию слишком большое значение?" Сказав это, Ань Цзясиня, что уже успела успокоиться, наклонилась к ней немного ближе, прежде чем прошептать:"Они даже отодвинули промежуточные экзамены. За этим событием должно стоять что-то еще.”
Е Цзянь улыбнулась и промолчала, но по ее глазам было ясно, что она знает.
Это была не просто олимпиада.
Директор Чэнь, который уже знал о результатах Е Цзянь, некоторое время смотрел в сторону, прежде чем заговорить: “Цель этого ребенка несколько иная, но я уверен, что она будет готова постоять за честь страны.”
“Я ни за что не упущу такой возможности. Все остальные школы страны также проводят отбор. Не только вы отложили промежуточные экзамены. Улыбающееся лицо директора Цао посерьезнело, и он торжественно произнес: “На этот раз поражение трехлетней давности не должно повториться! Только двенадцать студентов будут отобраны со всей страны, и есть хороший шанс, что Е Цзянь покажет выдающиеся результаты.”
"По состоянию на вчерашний день мне сообщили, что в общей сложности шесть студентов смогли получить высший балл за свои работы. И Е Цзянь не только получила высший балл, но и потратила значительно меньше времени на решение задач.”
"Старина Чэнь, ты должен убедить девочку.”
По выражению лица и речи директора Цао было видно, что олимпиада действительно была непростой, как и сказала Ань Цзясинь.…
И не только Е Цзянь и Ань Цзясинь чувствовали то же самое. Большинство других студентов тоже догадывались об этом в глубине души. Это был первый случай, когда из-за олимпиады откладывали промежуточные экзамены.
Как только бумаги были розданы, скорость Е Цзянь, когда дело дошло до завершения работы, стала немного медленнее, чем раньше. Руки у нее болели, и это замедляло ее движения.
Когда Е Ин увидела это, уголки ее губ слегка приподнялись. Сдавать экзамены последовательно, демонстрируя свои способности во всех из них? Как будто это возможно!
Инспектирующий учитель был, так или иначе, обязан уделять больше внимания девушке, которая стала предметом разговоров в школе, чтобы понять, действительно ли она способна на это. Итак, Инспектор стоял рядом с Е Цзянь, которая была полностью сосредоточена на своей работе.
Еще через два дня экзаменов ответ на этот вопрос в унисон звучал в сердцах учителей.
Во второй половине дня студенты собрались в кучу, чтобы обсудить свои ответы. "Ну же, давайте сравним наши ответы. Мне кажется, что я сделал кучу ошибок.”
“Я не смогла ответить на два вопроса, просто забыла нужную дату." Пока студенты сравнивали свои ответы, бланки Е Цзянь самыми первыми проверили и передали директору Чэню.
Даже классный руководитель Е Цзянь, Учитель Ке... не имела возможности взглянуть на них.
Не привыкшую сравнивать ответы Е Цзянь тоже втянули в группу.
"Вау, ты даже это правильно поняла! А я даже вспомнить не смогла! Ин-Ин, ты действительно потрясающая!" Е Ин тоже хорошо поработала на олимпиаде. Хэ Цзямин, переписавшая довольно много из ее бланка, уже вовсю хвалила ее.
Позже она повернулась к Е Цзянь и закатила глаза, прежде чем хихикнуть:"Просто посмотрите на эту сумасшедшую. Давай подождем, когда она разревётся.”
"Пусть готовится! Когда результаты станут известны, у нее будет время поплакать!" Она не смела выступать против Е Цзянь лично, из-за это её подлость стала еще более очевидной, чем раньше. “Вы все это видите? На экзаменах она распушила хвост. А теперь, когда её спрашивают об ответах, становится видно, что она ничего не знает.”
Е Ин молча наблюдала за происходящим, предвидя развитие ситуации. Ей не нужно было идти против Е Цзянь открыто, ведь есть люди, которые сделают это для нее!
"Просто подождем, пока она не станет посмешищем. Когда это время придет, она поймёт, что у неё остаётся только один выход: уйти из школы!”
Се Сифэнь добавила с насмешкой: "Пусть она знает, что только потому, что ее оценки немного улучшились, не стоит начинать хвастаться!”
Когда прозвенел школьный звонок, учительница Ке вошла в класс. Видя, что класс не угомонился даже тогда, когда прозвенел звонок, в ней вспыхнул порыв гнева.
Ее взгляд метнулся к Е Цзянь, и холодная усмешка появилась на ее лице. Неся в себе неоправданно много гнева, она подошла к трибуне и сильно ударила тряпкой по доске, прежде чем указать на Хэ Цзямин, поднявшую шум. "Хэ Цзямин! Встань! Ты так плохо написала свою работу, но все равно смеешь кричать!?"
…
Хэ Цзямин, которая совсем недавно вела себя высокомерно, казалось, полностью сдулась. Ее лицо на мгновение посинело, потом побелело, когда она застыла на своем месте без движения.
"Поднимайся сюда!" Эти слова сильно ударили Хэ Цзямин, но если бы она открыто восстала против учителя Ке, стало бы только хуже. "Будешь стоять здесь до конца занятий!”
О черт, черт! Все идет не так, как планировалось! Учитель, разве честно наказывать меня одну!?
Е Цзянь холодно фыркнула, глядя на учительницу, которая с радостью бы набросилась на Е Цзянь, соверши она ошибку. А пока девушка с усмешкой неторопливо наблюдала за противостоянием между учителем и ученицей.
В конце концов, Хэ Цзямин покраснела от смущения и опустила голову.
"Завтра эти несколько учеников придут в школу на второй этап олимпиады.” Когда она зачитала имена, на ее лице появилось торжествующее выражение, ведь первым именем в списке было имя Е Ин.
В первом этапе олимпиады участвовали семь учеников из этого класса, но учитель Ке назвала только пять имен. Е Цзянь и мальчик, который писал тест по химии, не попали в их число.
Се Сифэнь ухмыльнулась и прошептала своему соседу по столу: "Будь я на ее месте, мне было бы стыдно даже приходить в школу."
Можно было легко понять кому она адресовала эти слова.
Она насмехалась над Е Цзянь.
Хэ Цзямин, чья голова была низко опущена, несколько раз дернулась, прежде чем поднять голову. Ее глаза были полны злобного удовольствия. Позор, какой позор! Вся школа будет знать об этои! Посмотрим, осмелится ли она еще прийти в школу!
У Е Ин тоже играла легкая улыбка на лице. Ха, ха, ха. Это действительно забавно ... Человек, что не знает расстояния между небом и землёй, пытался научиться парить, как другие, хех! Ты сама затеяла эту игру и проиграла!
Е Цзянь была совершенно равнодушна к тем, кто насмехался над ней, девушка спокойно сидела на своём месте. Ее лицо было спокойным и нежным, словно утренний ветерок.
Накануне вечером директор Чэнь сказал ей, что она будет тренироваться в деревне в субботу. Другими словами, ей не придется писать новые тесты в воскресенье.
Е Цзянь спокойно покинула школу, но это заставило Ань Цзясинь и Чжан На беспокоиться за неё.
Когда наступил понедельник, Е Цзянь пришла в школу, ее встретили большим количеством критики и насмешек по пути в класс.
Очень хорошо... похоже, вся школа знает, что она не участвовала в воскресном экзамене, то есть не сдала ни одного из предметов, по которым подавала заявки.
Когда она вошла в класс, единственными, кто беспокоился о ней, были те одноклассники, с которыми у девушки были хорошие отношения.
В классе голоса Хэ Цзямин и Се Сифэнь зазвучали еще громче, когда они увидели входящую Е Цзянь. Их смех был чрезвычайно резким и жестоким.
Жаль, однако, что смех их длился недолго.
В субботу имя Е Цзянь не появилось в списке, и учитель Ке была довольна. Сейчас же, когда она вошла в класс, ее лицо было таким тёмным, словно бездонная пропасть!
Поднявшись на трибуну, она тут же разразилась криками и руганью. Прошло десять минут, а она, казалось, не собиралась останавливаться.
Заметив открывшуюся дверь класса, Е Цзянь встала и улыбнулась: "Учитель Ке, если вы продолжите ругаться, директор Чэнь может рассердиться.”
Услышав это, учительница Ке, которая уже хотела было отчитать Е Цзянь, вдруг резко дернула головой... директор Чэнь стоял у двери класса с суровым выражением лица, которое заставило сердце учителя Ке задрожать. Ее колени подогнулись, но она быстро заставила себя улыбнуться. “Директор, вы что-то хотели?…”
“Сожалею, что потревожил учителя Ке во время урока брани." Сурово произнёс директор Чэнь, прежде чем войти в класс. Его угрожающий взгляд скользил по лицам учеников второго класса, он остановился на несколько мгновений, когда заметил Е Ин, Се Сифэнь и Хэ Цзямин.
"Единство, дружба, гармония и доброта. Эти слова можно увидеть на входе в ваш класс. И все же, что меня разочаровывает больше всего, так это то, что здесь есть студенты, которые не проявляют этих качеств.”
Как директор школы, он, естественно, не указывал, кто они такие, но сами студенты, на которых останавливался его взгляд, всё понимали.
Лицо Е Ин слегка покраснело. Чувствительная девушка точно знала, что она была одной из тех, о ком упоминал директор Чэнь.
"Когда учитель Ке ругала некоторых из вас, остальные ученики чувствовали себя вполне счастливыми в глубине души. Но для одной ученицы вы особенно расстарались." Директор Чэнь не дал учительнице даже шанса сохранить лицо. “Раз уж вы так неохотно объявляете результаты олимпиады, это сделаю я.”
"Я начну с десятого места. Вас так долго отчитывали, что, я уверен, всем вам нужна передышка.”
Эти слова заставили нервничающих учеников в классе рассмеяться. Никто не любил, когда его ругали, но никто не осмеливался, как Е Цзянь, встать и прервать разгневанного учителя Ке.
Начиная с десятого места, те студенты, которые слышали свои имена, испустили долгий вздох облегчения. По крайней мере, они не выпали из рейтинга.
Теперь о первой тройке ... имя Е Цзянь до сих пор так и не назвали, и Хэ Цзямин, занявшая девятое место, не могла не хихикнуть про себя. Когда сообщили, что Е Ин заняла третье место, аплодисменты, подаренные ей, были громче, чем у всех остальных, до такой степени, что у Хэ Цзямин ладони покраснели от ее хлопков!
Но чего не знала ХэЦзямин, так это того, что Е Ин, которая всегда занимала первое или второе места, смотрела на неё с жаждой убийства во взгляде!
Второе место занял Чжоу Лян... и аплодисменты прозвучали еще громче.
Директор Чэнь не стал зачитывать имя первого ученика в списке. Вместо этого он обратился к учителю Ке: “Думаю, будет лучше, если учитель Ке продолжит.”
Она не хотела этого говорить? Тогда ему просто придется заставить ее сделать это!
Под его холодным взглядом учительница Ке, у которой ослабели колени, наконец произнесла имя, которое никогда не хотела произносить.
"Первое место занимает Е Цзянь. За исключением её эссе, в котором было вычтено 5 баллов..., все остальные предметы - высший балл.”
…
В гомонящем классе воцарилась тишина. Насмешливые возгласы сменились изумленными вскриками, ибо многие находили это невероятным. …
Лицо каждого студента отражало полнейший шок... набрать высший балл по всем предметам, имя Е Цзянь прозвучало подобно грому, ревущему в их сердце.
Отличный результат! Высший балл!!
Ань Цзясинь была так счастлива за Е Цзянь, что взвизгнула от волнения. Она отбросила самообладание и бросилась обнимать Е Цзянь: "Боже мой! Я так горжусь тобой, так горжусь тобой!”
Огромная волна аплодисментов заставила Е Ин побледнеть. Она с Хэ Цзямин были так потрясены, услышав результаты, что их глаза широко раскрылись. С другой стороны, Се Сифэнь не могла принять такой исход и стояла неподвижно посреди бури аплодисментов.
Когда классные руководители остальных классов сообщили о лучшем ученике среди участников олимпиады, все любопытство студентов исчезло и сменилось шоком. Результаты Е Цзянь были похожи на пощёчину, что оставила глубокий отпечаток на лицах многих учеников…
Те студенты, которые насмехались над Е Цзянь и ждали, когда она опозорится, оказались пристыжены, и низко опустили головы.
"Количество баллов у ученика, занявшего первое место, выше, чем у второго, на 76 баллов, третьего - на 78 баллов, четвертого места на... 80 баллов и пятого места... на 82 балла.”
Мало того, что она заняла первое место, Е Цзянь позволила всей школе увидеть разрыв между ней и другими лучшими учениками.
Этот разрыв был похож на огромную пропасть, которую можно даже не мечтать перепрыгнуть.
Лица студентов, которые высмеивали ее на этой неделе, слегка покраснели, словно они забыли надеть штаны. Они низко опустили головы и молчали.
Под громовые аплодисменты директор Чэнь поднял руку и жестом велел ученикам успокоиться.
Как только на класс опустилась тишина, он улыбнулся и продолжил: “Что касается того, почему Е Цзянь не участвовала во втором этапе олимпиады, который должны были пройти многие из участников, теперь вы понимаете, что дело не в том, что у неё были плохие результаты. Напротив, именно из-за выдающихся результатов ей не пришлось сдавать дополнительный экзамен.”
"Вскоре студентка Е Цзянь отправится на прохождение ускоренного курса по укреплению своих знаний. После этого она будет представлять нашу страну на международной олимпиаде, которая состоится в середине июля.”
Объявление лучшего студента уже было шоком для студентов. Теперь очередное шокирующее заявление о том, что Е Цзянь будет участвовать в международной олимпиаде ... совершенно ошеломило студентов.
“Боже мой, Боже мой ... Боже мой!!" Ань Цзясинь, шокированная этим заявлением, уставилась на директора широко открытыми глазами и несколько раз растерянно моргнула, прежде чем вскочить со своего места. "Директор, международная олимпиада, о которой вы говорите, может быть... Это та олимпиада, где даже рядовых участников приглашают на обучение лучшие университеты мира?”
Будучи энтузиастом математики, Ань Цзясинь имела некоторое представление об этом.
Взгляд директора Чэня упал на нее, и он одобрительно кивнул: “Ты хорошо осведомлена, Ань Цзясинь. Это действительно так. Это именно та олимпиада. Международная олимпиада проводится раз в три года, и все участники являются лучшими студентами своих стран.”
“Когда закончится национальный отбор претендентов, Е Цзянь будет участвовать в олимпиаде от имени страны.”
…
На этот раз не было слышно аплодисментов, только полный шок... в двадцати классах, которые были разделены на два этажа здания школы, ученики были шокированы, услышав слова своих учителей.
Представлять... страну!
Кто бы мог подумать о таком? Никто!
Некоторые студенты даже не слышали об этой олимпиаде раньше!
Е Цзянь также не думала, что ей придётся участвовать в подобном мероприятии. По сравнению с потрясением, которое испытали другие ученики, она лишь слегка нахмурила брови, но выражение ее лица осталось прежним.
Хотя выражение ее лица не изменилось, на душе у нее было неспокойно.
Если бы она не была в классе с остальными учениками, то тут же подбежала бы к директору, чтобы прояснить свои сомнения.
...Ее обучение, что насчет ее обучения? Ей придется отложить тренировки?
Да, похоже, что так. Е Цзянь думала о своей четырехлетней тренировочной программе, а не... о международной олимпиаде.
Как классный руководитель, Учитель Ке все еще не могла поверить в подобное, когда директор внезапно объявил такую шокирующую новость. Она посмотрела на директора, затем на ничего не выражающее лицо Е Цзянь... могла ли она знать об этом с самого начала?
Думая об этой возможности, учительница Ке чувствовала себя так, словно ее сердце пронзили ножом несколько раз.
Учитывая, что даже учитель Ке не знала об этом, не было необходимости упоминать, что Е Ин, естественно, тоже не знала, что это произойдет. Ее прекрасные глаза были так широко раскрыты от потрясения, что, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Все ее маленькое личико было отвратительно искажено.
Поедет заграницу для участия в международной Олимпиаде!
Как!? Как она может участвовать в этой олимпиаде!?
Из-за того, что заняла первое место на одном промежуточном экзамене? Или из-за того, что смогла ответить на простые вопросы школьных тестов? Что дает ей право участвовать в олимпиаде от имени страны?
Директор Чэнь, вы слишком предвзяты!
Ревность была похожа на клочок сорной травы, растущей с безумной скоростью. Даже когда Е Ин опустила голову так низко, что никто не мог ясно видеть ее лицо, ее тело излучало негативную ауру. Точно так же, как мрачное болото, покрытое трупами мертвых животных, было темным и холодным... и это могло заставить волосы человека встать дыбом.
Сидя рядом с Е Ин, Тань Вэй смотрела на нее сбоку. Тем не менее, она не издавала ни звука, и в придачу, ее лицо было пугающе жестоким.
Тань Вэй, тем не менее, не была похожа на Се Сифэнь и Хэ Цзямина, что быстро отвели свои взгляды, увидев выражение лица Е Ин.
Е Ин сейчас была совсем не той, с кем девушка раньше дружила, и это заставило ее почувствовать ужас.
"Директор Чэнь..." Учительница Ке сдержала злость в своем сердце и спросила, не заботясь о сохранении своего лица перед учениками: "Это ваше решение, или…”
"Решение было принято областной старшей школой, исходя из результатов студентов, а не мной." Директор Чэнь бросил легкий взгляд на учительницу Ке, останавливая рвущиеся наружу вопросы. "И, конечно, не стоит радоваться слишком рано. Сначала студенту придется пройти два раунда отбора, а затем интенсивный курс укрепления знаний, чтобы отправиться заграницу на международную олимпиаду.”
После того как он заговорил, в классе воцарилось неловкое молчание. Оказалось, что до появления такой возможности оставалось еще два раунда отбора.
Это казалось таким трудным... и есть также возможность того, что Е Цзянь может не преуспеть.
Однако, независимо от того, удастся ей это или нет, Е Цзянь смогла пропустить один из этапов отбора. Этого было достаточно, чтобы показать, насколько она сильна!
Подумав об этом, студенты с уважением посмотрели на Е Цзянь.
“Прежде чем я уйду, позвольте мне подарить каждому из вас несколько мудрых слов." Взгляд директора Чэня был глубок, словно океан, и говорил он действительно важные вещи."Результаты не так важны, как хороший характер.”
Хороший характер!
Е Ин, которая ни разу не подняла головы, лишь почувствовала, что ее глаза постепенно тускнеют, она почти потеряла сознание.
Он... он имел в виду ее? Неужели он направил свои слова именно ей?
Е Цзянь, Е Цзянь!! Е Ин стиснула зубы, когда ее сердце проревело имя Е Цзянь. Она безжалостно выругалась себе под нос, потому что это был единственный способ избавиться от ненависти в сердце. Однако она не знала, что чем больше она это делает, тем более жалкой выглядит.
Для Е Цзянь эта олимпиада не была важна. Конечно, она хотела заткнуть злые языки. Но возвышение над учениками не делает её счастливой.
Как только урок закончился, учительница Ке, потерявшая свою гордость, ушла так быстро, будто с позором убегала со сцены.
Она больше не могла иметь дело с Е Цзянь! Она не могла ни ругать ее, ни бить... не было ни единого шанса даже открыто критиковать ее!
Глядя в спину учительнице, когда та убегала, Е Цзянь обнажила холодную усмешку.
Она никогда не забудет, как эта учительница строила против нее заговор с Сун Дунцин! Она также не могла забыть, как ее ударили по лицу, прямо перед всем классом, как кричали, что она недостойна быть ее ученицей.
О, в этой жизни она сделает этого учителя несчастной!
В течение всего утра Е Цзянь вынужденно купалась во взглядах учеников. Негативные слухи исчезли почти мгновенно, как будто их никогда и не было.
По дороге в кафетерий в полдень Ань Цзясинь злорадствовала так сильно, как только могла: “Ты видела, как испугалась учительница Ке, когда увидела директора Чэня?”
“А-а-а, ты даже не представляешь, у меня было такое настроение, словно я выпила чашку сладкой медовой воды, я ощущала такое наслаждение... "
Е Цзянь улыбнулась ей и сказала: "Не забывай, нам предстоит встречаться с ней ещё больше года. Студент Ань, ты должны убавить свои замечания. В конце концов, она все еще наша учительница.…”
Внезапно к ним подошел студент и прервал Е Цзянь.
"Студент Е Цзянь, мне очень жаль! Я надеюсь, что ты получишь еще более высокий балл на следующих экзаменах и представишь нашу страну на Олимпиаде." Неожиданно извинился мальчик, прежде чем отвесить ей глубокий поклон.
Е Цзянь улыбнулась перемене в его поведении. Ее план удался на славу, и она сказала: “Я буду усердно работать, спасибо." После бури приходит радуга.
На пути от классной комнаты до школьной столовой Е Цзянь получала бесчисленные извинения от учеников, а также похвалы.
Глаза Ань Цзясинь слегка увлажнились:"Е Цзянь, в будущем не будет никого, кто осмелился бы сказать что-то плохое о тебе или поставить твои способности под сомнение.”
“Этого я не боюсь." Глубокие темные глаза Е Цзянь смотрели вперед, будто могли пронзить облака и увидеть солнце, которое скрывалось за ними. “Я лишь боюсь, что останусь на месте, не смогу идти вперёд и, в конце концов, исчезну из мира, как пылинка.”
"Я тяжело работаю не для того, чтобы что-то им доказать, а... для того, чтобы позволить себе жить лучше. Понимаешь?”
Эта последняя фраза была похожа на слова пожилого человека, который пережил в своей жизни и взлёты, и падения. Используя свой опыт, она решила, что всё, что ей требовалось: жить дальше и развиваться.
Подобно удару в гонг, эти слова ударили Цзясинь прямо в сердце. В глазах такой хорошей и честной девушки, как Цзясинь, Е Цзянь, казалось, выросла ещё больше, ей всем сердцем захотелось побольше узнать о своей подруге.
Разные люди влияют на других по-разному.
Обаяние Е Цзянь было способно незримо воздействовать на окружающих.
Видя, как многие студенты подходят к Е Цзянь, Е Ин крепко сжала кулаки. Обида уже укоренилась в ее сердце, и от неё так просто не избавиться.
Фигура Ляо Цзяня исчезла среди пышных деревьев. Только тогда Е Ин, наконец, заставила себя успокоиться и направилась к знаменитой "библиотеке" школы.
Библиотека занимала целое здание, расположенное между двумя учёбными корпусами и окружённое высокими деревьями. Утром и вечером многие студенты приходили туда, чтобы подготовиться к занятиям.
Днем же в библиотеке, обычно, никого не было. Е Ин пошла по дороге, вымощенной каменными плитами, и увидела Ляо Цзяня с сигаретой во рту. Он был похож на преступника, коим в будущем и мог стать.
"Мой папа просил передать тебе, что твоего отца выпустят через два месяца." Сказала Е Ин. Она не любила общаться с такими, как он. Однако, сейчас у нее не было выбора, поэтому ей пришлось заставить себя, не держаться от него на расстоянии. "И еще, задание, которое я тебе дала, ты выполнил его?”
Услышав, что отец сможет вернуться через два месяца, мрачность тут же исчезла с его лица.
Он огляделся вокруг, прежде чем вытащил что-то из кармана и вложил в руку Е Ин. “Моя мама просила передать подарок твоей семье. Возьми. Что касается дела с Е Цзянь, мои братья выяснили, где она живет. Мы можем преподать ей урок в любое время.”
О чем он не сказал, так это о том, что эта маленькая леди живет в лагере новобранцев.
Сначала он должен был одурачить Е Ин. И, как только его отец вернется, он сможет справиться с Е Цзянь так же легко, как с яблочным пирогом.
Кто-то шел к павильону. Опасаясь, что кто-то может увидеть ее вместе с безнадежным студентом, она быстро сказала: “Хорошо, уходи скорее. Если уж на то пошло, я скажу тебе, что делать, когда придет время.”
Преподать Е Цзянь урок в ближайшее время было невозможно, учитывая бесчисленные пары глаз, устремленные на нее... если что-то пойдёт не так - об этом узнает вся школа!
Ляо Цзянь, услышав ее слова, как мышь, шмыгнул прочь, исчезая из поля зрения Е Ин.
"Е Цзянь действительно умна. Она просто заставляет нас завидовать ей из-за того, что может поехать за границу и представлять страну на международной олимпиаде.”
“Всё потому, что она очень способная. Посмотрим, осмелишься ли ты еще говорить гадости за ее спиной." Это был голос Гао Ияна, доносившийся с другой стороны пышных деревьев. “Она - девушка, при том ее столько раз дурачили другие. Мужчина обязан извиниться перед ней.”
“Я так и сделаю, хорошо? Может, тоже пойдёшь со мной?”
Когда Е Ин собралась уходить, она остановилась как вкопанная, так как хотела услышать ответ Гао Ияна, который пока молчал.
Немного помолчав, Гао Иян наконец улыбнулся и ответил: “Пойдём вместе? Я боюсь, что она, в таком случае, может убежать еще быстрее." Ее ненависть к нему была очевидна, поэтому он не хотел провоцировать девушку.
Е Ин прищурилась, ожидая, пока шаги удалятся, и тихо засмеялась про себя. С ничего не выражающим лицом она вышла из павильона.
Если Е Цзянь узнает о происхождении семьи Гао Ияна, она убежит? Как бы не так, она прилипнет к нему, как муха!
По всей школе от разных групп учеников слышалось имя Е Цзянь. Этот шторм продолжался вплоть до июня и все еще оставался активным.
Когда наступил июнь, погода была настолько теплой, что купание в прохладной воде действительно освежало.
Что касается Е Цзянь, её тренировки и обучение не останавливались ни на секунду, вне зависимости от погоды.
В учительской комнате начались дополнительные уроки для Е Цзянь.
Учителя школы, когда узнали, что Е Цзянь имеет 50%-й шанс представлять страну, спонтанно решили пожертвовать своим обеденным перерывом, чтобы по очереди давать ей дополнительные уроки.
Учителя делились знаниями, а ученик получал огромную пользу.
Они были более чем рады проводить дополнительные уроки в течение месяца с Е Цзянь, которая стремилась закончить изучение всего курса девятого класса и получить высокий балл во время экзаменов.
Похоронить такой талант ... было бы поистине большой ошибкой для учителя!
Через две недели у восьмиклассников должны были состояться экзамены второго семестра, а школа наконец получила имена учеников, которые могли принять участие в следующем этапе отбора.
Кроме Е Цзянь, которая гарантированно прошла ещё в самом начале, Гао Иян, Е Ин, Чжоу Лян и еще четырнадцать студентов должны были отправиться в столицу, чтобы принять участие в отборе, на следующий день после экзаменов второго семестра.
Сун Дунцин получила это известие от Е Цзыфаня, и была так взволнована, что не могла усидеть на месте.
Поездка заграницу! У ее дочери была возможность поехать заграницу и принять участие в международной олимпиаде. Если об этом станет известно, они наверняка заработают сумасшедшую репутацию!
“Замолчи и успокойся. Ин-Ин нужно пройти ещё два этапа." Сказал Е Цзыфань с мрачным выражением на лице. “Кроме того, эта девчонка, Е Цзянь, тоже будет там!”
Сун Дунцин холодно фыркнула, услышав его, и взревела: “Что может сделать эта проклятая девчонка? Как будто она может быть лучше нашей Ин-Ин! Не упоминай ее при мне, я всегда злюсь, слыша ее имя! Возгордилась собой после того, как впервые заняла первое место в рейтинге! Это испортило настроение нашей Ин-Ин на целый месяц.”
“У меня нет времени болтать попусту. Вечером будет собрание в городе, мне нужно ехать. Поужинаете без меня." Вскоре после возвращения домой, Е Цзыфань взял свой портфель и снова вышел из дома. Он и его жена находились в разных мирах, поэтому ему было невыносимо оставаться с ней наедине, даже на минуту.
Сун Дунцин смотрела вслед уходящему мужу, а через некоторое время усмехнулась и радостно вернулась к приготовлению ужина для Е Ин.
Сегодня была пятница, и после школы все студенты, остававшиеся в общежитии, возвращались домой. Пройдя мимо школьных ворот, Е Цзянь не пошла в сторону города. Вместо этого она двинулась в противоположном направлении.
Улицы были заполнены студентами, которые возвращались домой из школы. Они были одеты в одинаковую форму, и издалека было трудно узнать, кто есть кто.
Е Цзянь прошла почти 200 метров от школы, затем использовала "лёгкий шаг", чтобы оставлять минимум следов. Кто-то... следил за ней.
"Черт возьми, почему она направляется в горы?" Молодой человек в жилете и шортах с цветочным узором выругался, чуть не проглотив жвачку. Его глаза пристально следили за девушкой, которая могла пойти по главной дороге, но, вместо этого, пошла по тропе. “Ее дом в горах, что ли?”
Желтоволосый молодой человек с вытатуированным на руке китайским иероглифом “Кинжал” посмотрел на своего напарника. “Уверен, что нам, все-таки, стоит следовать за ней?”
"Двигай вперед!" Молодой человек в жилете уставился на свои шлепанцы. "Черт возьми, просто пойди и посмотри. Если что-нибудь случится, возвращайся и доложи брату Ляо. Иди вперед. Видишь, я надел долбанную неподходящую обувь.”
Под братом Ляо, на самом деле, подразумевался отец Ляо Цзяня... Ляо Юде.
Гора была владениями Е Цзянь.
Стоя за деревом, Е Цзянь поймала взглядом желтоволосого молодого человека, который пробежал мимо дерева, за которым она пряталась. Вскоре после этого, ругаясь про себя, мимо прошел другой мужчина.
Когда желтоволосый мужчина скрылся из виду, Е Цзянь вышла из своего укрытия и столкнулась с мужчиной в жилете. Она улыбнулась и спросила: “Зачем ты меня преследуешь?”
Такое неожиданное разоблачение напугало молодого человека в жилете, голова которого была наклонена к земле в поисках следов. Но вскоре он узнал школьницу, что теперь преградила ему путь.
"Черт, я потерял ее." Молодой человек с желтыми волосами поспешил назад, так и не увидев девушку, за которой ему было поручено следить.
Но за это трехминутное отсутствие его напарнику заткнули рот куском грязной тряпки. Верхняя половина тела его напарника была обнажена, а руки крепко привязаны к сосне. Мужчина пытался освободиться, но тщетно.
Черт возьми, что за чертовщина!
Увидев, что его напарник вернулся, мужчина не обрадовался. Вместо этого он затрепыхался еще сильнее. Словно желая улететь, он продолжал смотреть вверх.
Он издавал многочисленные звуки, которые, будучи заглушенными кляпом, переводились как: наверху, наверху!
Очень жаль, что желтоволосый человек не мог этого понять. Он выругался и бросился к напарнику: "Черт возьми, кто это сделал? Скажи мне!”
"Я это сделала. И что ты будешь делать?”
Желтоволосый мужчина услышал над своей головой девичий голос. Он неосознанно сделал шаг назад и поднял глаза, и увидел, что девушка в школьной форме смотрит прямо на него с улыбкой на лице.
Разве это не та чертова девчонка, за которой они следили?
"Следишь за мной ... просто скажи, кто тебя послал?" Глаза е Цзянь были холодны, когда она стояла на ветке. Её лицо было холодным, как лунный свет, когда она пригрозила: "Если ты не хочешь закончить, как твой друг, скажи мне то, что я хочу знать, пока я не рассердилась!”
В детстве он терпеть не мог, когда на него смотрели сверху вниз, не говоря уже о высокомерной девчонке.
Услышав это, желтоволосый молодой человек пришел в ярость. Он поднял ногу и ударил ею по дереву. "Черт тебя побери, слезай, сейчас же!" Он ругался и в ярости пинал дерево, но даже не подозревал, что его напарник так перепугался, что чуть не намочил шорты.
"Я боюсь, что, если я спущусь, ты сбежишь." Пока Е Цзянь говорила, обеими руками она ухватилась за ветку, прежде чем грациозно приземлилась на землю. Она улыбнулась, прежде чем рассмеяться над желтоволосым мужчиной: "Похоже, сегодня вы будете страдать вместе, как братья.”
Втретившись с двумя головорезами, Е Цзянь, даже без подготовки в течение последних нескольких месяцев, могла легко сбить их с ног.
"Маленькая мисс, я скажу, я всё скажу, хорошо?" Желтоволосый юноша, чье лицо моментально встретилось с землей, бесстыдно молил о пощаде. "Это был брат Ляо, он попросил нас не спускать с тебя глаз в течение нескольких дней. Он знает, что ты ходишь в лагерь новобранцев. И сказал нам узнать, где ты живёшь.”
Заведя руки противника за спину, Е Цзянь скрутила его запястья, прежде чем улыбнуться. “Поднимайся, думаю, ты не против составить компанию своему другу.”
Брат Ляо... Ляо Юдэ? Почему он посылает людей следить за мной? Неужели он что-то понял?
Ее лицо не выдавало того, о чем сейчас думала девушка. Как только ее противник встал, девушка споро привязала его спиной к дереву. “Я же маленькая девочка, и больше всего боюсь таких бандитов, как вы. Поэтому я связала вас, чтобы вы не последовали за мной, без обид, ребята.”
Двое мужчин чуть не плакали. Маленькая девочка, это они боятся ее больше, чем она их!
На главной дороге Ляо Цзянь вёл за собой Е Ин. Пока они шли, он заговорил: "Эта твоя сестра, я не знаю, когда именно она связалась с военными. Но в обычные дни она оставалась в лагере новобранцев, а по пятницам ездила на их машине обратно в деревню.”
Когда они проходили мимо других групп студентов, в глазах Ляо Цзяня мелькнуло беспокойство. “И как ты собираешься с ней поступить? Боюсь, это будет трудно.”
Эта девушка действительно была опытна, сумев заполучить возможность наладить контакт с военными.
Е Ин фыркнула и холодно улыбнулась: "Раньше я действительно принижала её способности. Но теперь я не стану её недооценивать." Пройдя еще несколько шагов, она посмотрела на извилистую горную дорогу и, подняв бровь, спросила:”Ну и где твои люди?"
“Они могут быть впереди. Пойдем..." Прежде чем закончил говорить, Ляо Цзянь вдруг быстро бросился в толпу студентов."Е Цзянь там, на горе.”
Е Ин также увидела фигуру, спускающуюся с горы к дороге. Ее глаза были прикованы к ней, когда она злобно смотрела в спину Е Цзянь.
Через некоторое время на лице Е Ин появилась усмешка, от которой по спине Ляо Цзяня пробежал холодок. “Даже если так, я все равно должна дать ей понять, что то, что она сейчас находится в центре внимания, не означает, что она может смотреть на меня свысока.”
Этот полный ненависти взгляд был настолько зловещим, что Е Цзянь, которая только что разобралась с двумя молодыми людьми, остановилась и повернула голову назад. От одного взгляда ее темные зрачки стали холодными.
Если Ляо Юдэ уже послал людей следить за ней, то какое отношение эти люди имели е Е Ин и Ляо Цзяню?
Или ее предположение ошибочно?
Возможно, это не Ляо Юдэ выслеживает ее из-за того, что случилось той ночью, но... Помогает Е Ин?
Это уже ближе. Се Цзиньюань говорил раньше, что посадить такого человека, как Ляо Юдэ, на три-пять лет не проблема. Но, поскольку он выходит раньше... это должно быть как-то связано с недавним взаимодействием между Е Ин и Ляо Цзянем. Глаза Е Цзянь заблестели.
Был ли Е Цзыфань частью этого? Иначе, как еще Ляо Юдэ мог выйти из тюрьмы так рано?
На перекрестке стоял военный джип. Размышляя, она ускорила шаги в направлении джипа.
Сначала она должна спросить об этом Се Цзиньюаня и узнать, есть ли у него какие-нибудь идеи.
Однако, пусть за эти два месяца она довольно часто бывала в лагере и даже спарринговала с солдатами по выходным, она не встретила этого элегантного...и опасного человека.
Интересно, встретится ли она с ним на этот раз? Или, может быть, ей следует спросить солдат.
В воскресенье солнце было теплее, чем в субботу. Ветра не было и в помине, и даже сверчки попрятались от палящих лучей солнца.
Со снайперской винтовой в руках Е Цзянь карабкалась на высокую сосну, словно маленький гепард.
Она проходила боевую подготовку, и ее противником был не кто-нибудь, а настоящий снайпер из военных!
После полудня солнце начало медленно опускаться и наконец исчезло. По ночам в лесу ухали совы, выискивая пищу. После десяти часов пребывания в засаде при полной неподвижности, Е Цзянь по-прежнему оставалась спокойна.
Муравей упал с ветки и приземлился ей на шею, которая была покрыта испариной, вызывая легкое покалывание.
Е Цзянь оставалась неподвижной, позволяя муравью ползти по своей шее и волосам. Человек-мишень должен был появиться в этом районе, и теперь это была конфронтация между двумя снайперами. Это будет испытание терпения, настойчивости, а также скорости!
Небо сегодня было прекрасным. Солдаты, отдыхавшие на небольшом открытом пространстве, не хотели отрывать глаз от звезд, висевших на бескрайнем небе.
"Капитан Се, как долго вы собираетесь спать?" Спросил Се Цзиньюаня солдат со штурмовой винтовкой. “Прошло уже целых десять часов. Не заставляйте маленькую девочку ждать слишком долго.”
Маленькую девочку?
Под звездным небом Се Цзиньюань лениво открыл глаза и рассмеялся:"Маленькую девочку? Неужели ты думаешь, что девушку, которая вчера справилась с пятью солдатами, все еще можно называть маленькой девочкой?”
"Эти пятеро! Отправить их чистить туалеты в течение месяца - это было слишком мягко с моей стороны!”
Эх, у него даже голова разболелась. Маленькая девочка, которую учили старик Гэнь и дядя Чэнь, всё свободное время проводила в лагере.
Они уже стали немного опасаться ее.
Эта маленькая девочка! Она была хитра, как лисица, и, чтобы поймать ее, нужно было тщательно продумать план.
Вернувшись накануне вечером после двухмесячного отсутствия, Се Цзиньюань был проинформирован об этом инциденте, и последовал за солдатами сегодня, несмотря на два выходных дня, которые у него еще оставались.
После двух месяцев отсутствия рядом этой дерзкой девушки ему захотелось проверить, насколько она выросла.
Се Цзиньюань, чье лицо было густо раскрашено в цвет окружающего пейзажа, держал в руках снайперскую винтовку. С острым, как у орла, взглядом он красиво спрыгнул с ветки, прежде чем сделать жест рукой. Его окружили пятеро солдат.
Одиннадцать часов спустя в кустах что-то зашевелилось. Надев очки ночного видения, она открыла оптический прицел и приблизила к нему глаза.
Движение пронеслось по далеким кустам и исчезло в мгновение ока. Е Цзянь оторвала взгляд от прицела и на мгновение опустила палец, лежавший на спусковом крючке.
Они просто дразнили ее.
"Ничего? Может мы ошиблись с определением местоположения?”
"Давайте подождем и посмотрим, как обстоят дела у капитана Се.”
Две тени, которые прошли мимо кустов, спрятались за деревьями, и в темноте послышался тихий шепот: "Попробуй еще раз перекрестье.”
Перекрестная путаница относится к технике разоблачения снайпера путем проведения реального и ложного маневров одновременно.
Он прикрепил военный шлем к ветке, а затем, с помощью тонкой лески, обернутой вокруг ветки создаст иллюзию движения между ветвями.
Кусты снова затряслись, но Е Цзянь уже держала свою снайперскую винтовку на готове. Над дереве Е Цзянь оставалась на своем месте, неподвижная, как статуя.
У нее была только одна цель - снайпер. Другие солдаты её не интересовали.
В очках ночного видения весь окружающий мир был зеленым. В июне в глубине леса обитали не только мотыльки и комары, но и ядовитые змеи и грызуны. Величественная ядовитая змея толщиной с палец скользнула по опавшим листьям и тихо спряталась среди клочков травы.
Се Цзиньюань осторожно переступил через нее, держа в руках снайперскую винтовку. Со своей жаждой крови он был похож на ночного хищника, охотящегося в лесу.
"Капитан Се, объект не найден." В наушниках раздался голос лидера команды А.
Вскоре посыпались сообщения от команд В и С. Никто не смог найти цель.
Пройдя мимо того места, где находилась Е Цзянь, Се Цзиньюань отключил устройство связи. Но, прежде чем сделать это, он лениво послал инструкцию: “Возвращайтесь в лагерь, будете стирать тренировочную одежду роты в течение двух недель.”
Шестеро солдат были готовы зарыдать... Вчера пятерых отправили мыть туалеты, а сегодня пришёл их черёд - стирать одежду за целой ротой... Они бы с большей радостью согласились пробежать 10 кругов вокруг лагеря!
К девяти вечера прошло уже целых тринадцать часов с начала противостояния снайперов.
Наконец, на расстоянии примерно 400 метров, листья дерева мягко задрожали. Движение было очень слабым, как будто заяц залез в свою нору.
Но Е Цзянь знала. Это был не заяц!
Это была ее цель, противник начал двигаться.
Днём Е Цзянь могла поразить свою цель с расстояния 370 метров, используя оптический прицел. Но ночью в лесу трудностей появлялось еще больше.
Прошло полчаса, и листья на дереве снова задрожали. Е Цзянь перевела взгляд на прицел. В зеленом мире... все было тихо и неподвижно.
Спрятавшись за стволом дерева, Се Цзиньюань осторожно поднял шлем вверх. "Пэн." Раздался выстрел с запада, поразив его замаскированный шлем.
В этот момент Се Цзиньюань переложил свою снайперскую винтовку и выстрелил в дерево, которое было в направлении на четыре часа в шести метрах от него.
В воздухе стоял слабый запах химии. Е Цзянь потерпела неудачу, и то же самое произошло с ним.
Их винтовки были заряжены не боевыми пулями, а теми, что предназначались для тренировок. Они были разработаны специально для подготовки снайперов.
Послышался слабый звук, похожий на звук движения змеи, скользящей в траве. И в этот краткий миг Се Цзиньюань прыгнул вперёд, избегая неожиданной атаки Е Цзянь.
Поскольку стрельба из винтовки в пределах 30-ти метров не увенчалась успехом, она решила вступить в ближний бой!
В руке она держала обнаженный военный нож. Когда противник увернулся от ее неожиданной атаки, она не колеблясь приблизилась к нему, прежде чем снова поднять свой клинок для второго удара.
Если хоть один из ее ударов попадет в цель, ее противник наверняка окажется на пороге смерти.
Быстрая и яростная, она полыхала жаждой убийства, что удивило даже Се Цзиньюаня.
Эта девушка! Аура, исходящая из ее тела, была такой, словно она убила бесчисленное множество врагов, и это было пугающе.
Е Цзянь, чей рост был не более 1,6 м, вышла против Се Цзиньюаня, чей рост составлял 1,86 м. Но этот недостаток перекрывало то, что она была гибкой и ловкой, словно лиса. Под напором Се Цзиньюаня, атакующего её с пустыми руками, и не имея возможности отступить, она парировала удар и ловко проскользнула между ног Се Цзиньюаня. В мгновение ока она оказалась у него за спиной.
…
Какая искусная девушка! Суметь увернуться таким образом.
Но этого было недостаточно... уголки губ Се Цзиньюаня мягко приподнялись, и он обернулся. Его поза была угрожающей, как у зверя, готового наброситься на свою жертву, казалось, ещё мгновение и он вцепится Е Цзянь в горло.
Это был простой прямой бой, и все тело Е Цзянь было полностью настроено на борьбу.
Используя ствол дерева, как опору, она оттолкнулась от него и, подпрыгнув, ухватилась за качающуюся лозу. Словно птица, она скользнула ногами вперед, целясь прямо в грудь Се Цзиньюаня.
"Пэн! Пэн!”
Получив два пинка в грудь, Се Цзиньюань поднял брови, избегая третьего, прежде чем схватить своими сильными быстрыми руками тонкую лодыжку Е Цзянь. Он дёрнул девушку на себе, и Е Цзянь упала вниз вместе с лозой.
Он крутанул запястьем, и ее тело приземлилось в толстую кучу опавших листьев, а момент спустя было прижато сверху Се Цзиньюанем.
Он специально выбрал это место, чтобы смягчить боль, которую испытает Е Цзянь от падения с высоты.
"Малышка, за эти несколько лет ты первая, кто ударил меня дважды в грудь." Се Цзиньюань слабо улыбнулся, и его мягкий тон полностью растворил напряженную боевую атмосферу. "Твоя сила велика; вероятно, на моей груди останутся два больших синяка.”
Во время боя Е Цзянь уже начала подозревать, что ее соперником был Се Цзиньюань. Однако она отбросила эту неопределенность, поскольку была уверена, что он ни за что не присоединится к её обучению.
Но, услышав его голос, она вздохнула: "Капитан Се, вы издеваетесь надо мной? Для такого опытного солдата пойти против меня, это не слишком?”
Она попыталась вырваться из его объятий. Се Цзиньюань посмотрел на эту энергичную особу через очки ночного видения, и на его лице появилась глубокая улыбка. “Пока еще никто не смог вырваться из моих рук, так что побереги свои силы, дерзкая девчонка, которая побила пятерых моих солдат.”
Ах! Он пришел сюда специально, чтобы отомстить?
“Если так,то почему бы тебе не поблагодарить меня?" Ощущение того, что ее крепко прижали к опавшим листьям, было очень неприятным, особенно когда ее руки были скованы его железными руками, которые просто невозможно было сдвинуть с места, как бы она ни сопротивлялась.
Только посмотрите на эту маленькую лисичку с ее острым маленьким язычком! Она уже сделала первый укол в его сторону.
Он действительно должен был поблагодарить ее. Этим пятерым солдатам придется заняться кое-какой работенкой, чтобы поразмыслить о своём усердии!
Приподняв бровь, Се Цзиньюань улыбнулся. "В самом деле, я должен поблагодарить тебя, и именно поэтому я здесь лично. Теперь ты сдаешься?”
Хотя он знал, что эта схватка будет односторонней, видеть выражение лица маленькой девочки было интересно.
Как она могла не сдаться?
Е Цзянь перестала сопротивляться и вздохнула: “Да, конечно, я сдаюсь. Независимо от того, опытный ты солдат или нет, я действительно проиграла. Это громадный разрыв, разрыв между нашими силами.”
Каждый раз, когда она встречалась с ним, все, что она видела в нем - это пропасть между ними!
Маленькая девочка всегда умела принимать свои недостатки, а не избегать их, и он восхищался ею за это. "Разница в силе между тобой и мной - всего лишь несколько лет тренировок, и дело уж точно не в разнице наших полов. И все же того, что ты дважды ударила меня в грудь меньше чем за полгода тренировок, более чем достаточно, чтобы заставить всех солдат в армии почувствовать стыд.”
“В куче листьев полно муравьев, вставай." Сказав это, Се Цзиньюань ослабил хватку и вытащил ее из опавших листьев.
В это мгновение на лице Е Цзянь появилась лукавая улыбка, и она снова пошла в неожиданную атаку.
Она обвила руками шею Се Цзиньюаня, прежде чем перепрыгнуть через него. Затем ударила его ногой под колено, и его крупное тело упало на землю.
На этот раз ситуация изменилась. Теперь Е Цзянь сидела на поясе Се Цзиньюаня, приставив к его горлу военный нож. "Капитан Се, на войне не играют в честность. Итак, не желаете новый галстук?”
“А ты как думаешь?" Се Цзиньюань тепло улыбнулся девушке, держащей кинжал у его горла. Его взгляд постепенно соскользнул с лица Е Цзянь и, казалось, завис в промежутке между ними, когда он сказал: “Малышка, посмотри вниз.”
Е Цзянь тут же опустила глаза ... Черт! Черный пистолет был направлен ей прямо в грудь.
…
Убрав свой военный нож, Е Цзянь пожала плечами и сказала: “Я снова проиграла, но...” Ее глаза заблестели, и она усмехнулась. "Но мне понравилось ощущение, когда всемогущий солдат беспомощно лежит подо мной.”
Сказав это, Е Цзянь подняла руку и похлопала его по груди, прежде чем повторить: "Мне действительно понравилось!”
Прямо перед ним стояла четырнадцатилетняя глупая девчонка, которая вообще ничего не понимала о флирте. По крайней мере, ее слова... не подразумевают коварных мыслей взрослого.
Но, как мужчина, Се Цзиньюань расплылся в беспомощной улыбке, услышав ее слова.
Хотя он знал, что каждое сказанное ею слово не имело другого смысла, для такого взрослого, как он... ее слова неизбежно вызывали желание сделать или сказать непристойность.
Более того, он знал, что ее слова были неумышленными, поэтому они имели другой смысл.
Что же делать? Она просто глупая девчонка, которая ничего не понимает, но все же способна спровоцировать мысли мужчины... Се Цзиньюань глубоко задумался. Глядя на ее сияющее лицо, которое уже заставило бы влюбиться в нее других подростков, Се Цзиньюань слегка поджал тонкие губы.
В четырнадцать лет она должна хотя бы немного понимать такие вещи. В противном случае она наверняка проиграла бы другим в жизни.
Когда она отошла от него, он вдруг обхватил руками ее тонкую талию и с чисто мужской силой прижал к себе сияющую девушку.
Это произошло не только внезапно, но и необъяснимо!
После лёгкого движения она снова оказалась прижатой к Земле. Повернувшись лицом вверх, Е Цзянь почувствовала, как на нее внезапно навалилась тяжесть взрослого крепкого мужчины, заставив её задыхаться.
Глубоко вдохнув, она ощутила освежающий мятный запах его тела. Тепло от тела мужчины разлилось по ее одежде, на лице заалел румянец.
Это была уже не простая драка. Изменение ситуации немедленно заставило Е Цзянь почувствовать себя неуютно, так как она никогда не была так близко к мужчине прежде.
Она не только чувствовала запах этого мужчины, но и ее женская интуиция... также заставляла ее чувствовать, что развитие ситуации было несколько странным.
"Се Цзиньюань, вставай!" В тот момент, когда ее кулаки опустились на его плечо, он мгновенно поймал обе ее руки и поднял их над головой девушки.
Е Цзянь запаниковала, потому что никогда еще не была так близка к представителю противоположного пола. Она не могла понять, почему Се Цзиньюань вдруг так изменился.
“Я сказала, вставай!" Сказала она, стиснув зубы. Она холодно посмотрела на мужчину, чья красота была покрыта дьявольской маской, и закипела:"Се Цзиньюань!”
Но он не встал. Вместо этого его элегантное красивое лицо медленно приближалось к ней, и она чувствовала его дыхание. Е Цзянь напряглась, почувствовав внезапное чувство опасности!
"Глупая девчонка, когда ты оседлаешь мужчину и скажешь, что тебе это нравится, проводя пальцем по его груди, знаешь ли ты, что означают твои действия?" Спросил он низким голосом. Он был низким, но в нем была сладость, а также привлекательность, когда он продолжал спрашивать ее:"Ты знаешь, что это значит? Ну?”
Последняя нота была чуть выше, и ей показалось, что он выпил красного вина и поэтому слегка навеселе.
“Это значит, что ты приглашаешь его, понимаешь? Понимаешь, о чем я?”
…
Прожив две жизни, Е Цзянь впервые слышала, чтобы мужчина говорил с ней так откровенно.
Обычно она была спокойна, но в этот момент ее охватила паника. "Нет! Я ничего такого не имела в виду! Се Цзиньюань, ты слишком близко ко мне! Твои губы вот-вот коснутся моего носа! Вставай, я сказала, вставай!”
“Но почему мне кажется, что ты меня приглашаешь?" ...Кхм... я уже слишком близко. Поняв это, Се Цзиньюань осторожно поднял голову и уставился на глупую девочку, выражение лица которой изменилось после того, как она испугалась его. Он тихо пробормотал: "Ее действительно нужно было немного напугать!" Конечно, она всё поймет, когда испугается!
Однако глаза у нее были по-настоящему яркие, и они сверкали, словно звезды этой ночью.
Е Цзянь поняла, что он все еще не понял её слов, поэтому начала закипать: "Ты - старик, так какой смысл приглашать тебя!
Не говоря уже о том, что он был старше ее на шесть лет, он все равно оставался опасным человеком! Даже съев сердце медведя и печень леопарда [идиома: набраться храбрости], она ни за что не захочет связываться с ним.
…
Старик!! Она действительно назвала меня стариком!!
Се Цзиньюань внезапно ощутил вкус трудностей, связанных с ответным действиями девушки, которые он сам на себя и навлек. После того, как он глубоко вдохнул воздух, наполненный запахом опавших листьев, мужчина изобразил вымученную улыбку. “Ты хочешь сказать, что в двадцать лет я уже старик? Ладно, даже если я старик, тебе не кажется, что я гораздо более харизматичен по сравнению с маленькими негодяями в твоей школе?”
Она не могла отрицать правоту его слов. Но даже если так, какое это имеет отношение к ней?
“Неужели мы не можем как следует обсудить эту тему, стоя на ногах!" Она просила его встать, но он не захотел. Е Цзянь, подавляя гнев внутри, пыталась договориться." Ты так сильно придавил меня, что я уже не могу дышать.”
Она опять неумышленно провоцирует меня!
Однако он действительно довольно долго лежал на ней.
Лицо Се Цзиньюаня потемнело, и он не сразу отпустил ее. Вместо этого он стиснул зубы и пожаловался: “Ты неблагодарная девчонка! Тебе повезло, что ты столкнулась со мной! Если бы на моем месте был другой мужчина, он бы ворвался в твою дверь посреди ночи!”
Он увеличил расстояние между ними, но не встал полностью.
Он понимал характер девушки. Если бы он сейчас встал ... ее удары посыпались бы градом.
После того, как он сдержал озорную улыбку на своем красивом лице, его чистый голос стал несравненно серьезным и глубоким. "Девочка, запомни это! Первое: никогда случайно не садись на тело мужчины! Особенно в районе талии!”
"Второе, никогда первой не прикасайся к мужскому телу!”
"Третье, никогда не произноси слов, содержащих намеки на провокацию, такие как ощущение, давление, оседлание и езда на мужчине!”
"Четвёртое, я сейчас тебя отпущу; не смей на меня нападать!”
Дослушав до этого момента, Е Цзянь, наконец, поняла.. Так вот в чем все дело!
Но, если серьезно, неужели он действительно должен был говорить в такой манере, что с парнями шутки плохи!?
Она уже была напугана до полусмерти!
"Хорошо, я обещаю, что не буду тебя бить." Она явно скрипела зубами, но ее голос звучал ясно и спокойно.
Когда Се Цзиньюань посмотрел на глубокий след укуса на предплечье, истекающий кровью, он понял один принцип: независимо от возраста, обещаниям женщин нельзя верить!
Да.…
Эта маленькая девочка, какой же безжалостной она была!.
Судя по отпечатку, оставшемуся после укуса, клыки девушки были особенно острыми. Да, ее зубы выглядели идеально. Разговаривая с ней днем, люди могли видеть, что они были чистыми и белыми, а их блеск напоминал блеск жемчуга.
Е Цзянь вдруг поняла, что слишком сильно его укусила. Поджав губы, она посмотрела на сумку, висевшую у него на поясе. Затем протянула руку и, не говоря ни слова, открыла сумку, достав аптечку первой помощи, которая была у всех солдат в рюкзаках. "Дай мне свою руку."
И она пробормотала: "Ты такой умелый, но даже не увернулся.”
Она могла лишь дезинфицировать рану; вакцинация была возможна только после того, как они вернутся в лагерь.
Сначала он думал, что справится с этим сам, но заметил, когда девушка открывала сумку, что её саму немного потряхивает, она уже жалеет, что поступила так импульсивно. Протягивая руку, он вздохнул: “Ты бессердечная маленькая девочка. Укусила с такой силой, словно пыталась загрызть своего заклятого врага.”
Если бы он уклонился от укуса, дерзкая маленькая девочка, скорее всего, была бы так зла, что стало бы только хуже.
Если укус в руку поможет ей остыть ... тогда это все, что имеет значение.
Е Цзянь заглянула в открытую сумку, достав спирт для растирания и йод. Схватив его за сильное запястье, она сказала уже не таким нежным голосом: "Как ты смеешь называть меня бессердечной! Если бы другая девушка столкнулась с твоими действиями, она бы давно сбежала и позвала на помощь!”
Она опустила голову, чтобы осторожно и тщательно продезинфицировать рану. Се Цзиньюань посмотрел на нежную кожу девушки под светом фонарика, и улыбка на его губах постепенно стала более нежной. “А ты не преувеличиваешь? Когда сказала, что боишься?”
Е Цзянь подняла голову и посмотрела на него. "Если бы на моем месте была робкая девушка, она бы давно упала в обморок!”
"Хм, получается, мне повезло, что это ты, верно?” Как и следовало ожидать, она все еще злится. Ну, эта девица сначала жаловалась на меня, а теперь злится... сколько еще мне нужно выдержать мучений, чтобы успокоить ее? В его проницательных черных зрачках появился намек на улыбку. "Я рад, что ты не позвала на помощь. Если ты это сделаешь, у меня будут большие неприятности.”
Е Цзянь сначала продезинфицировала рану спиртом, затем нанесла слой йода. С холодным выражением лица Е Цзянь, держа медикаменты, хмыкнула:”Я все еще злюсь, не разговаривай со мной!”
…
Услышав это, Се Цзиньюань мгновенно обрадовался. Я должен успокоить, определённо, успокоить ее должным образом. Она маленькая девочка, нужно вести себя не так резко.
Однако нам еще нужно как следует обсудить некоторые вопросы!
Протянув руку, он начал гладить ее по голове, напоминая: "Вот почему я сказал, что ты бессердечная, девочка. Ты уже забыла, что я только что сказал? Четырнадцать лет - это мало, но ты уже не ребенок, студент Е Цзянь.”
Ее разум мгновенно повторил его предостережения: "Не садиться на талию парня!" И тут Е Цзянь почувствовала, что ее лицо начинает краснеть. ...Мы были в середине боя, мне действительно нужно было обращать на это внимание?
Никогда первой не прикасайся к телу мужчины! Я просто... Ладно, я была в приподнятом настроении, но я ведь погладила его всего один раз.
Никогда не говори слов, содержащих намеки на провокацию! Чушь, подумала девушка, он просто не так все понял!
Вспомнив об этом, гнев Е Цзянь снова вспыхнул, и она недобро посмотрела на него. ”Это совершенно не то, о чем ты думаешь! О каких ощущениях ты говорил? Я имела в виду приятное ощущение победы! А вот о чем ты думал - это уже другой вопрос!”
"Ну-ну, выпей воды, не сердись, не сердись." Се Цзиньюань смотрел на изящное лицо, которое становилось все более живым и очаровательным, и его сердце чувствовало себя так, словно плавало в прохладной воде в жаркий день; это было так приятно.
Он снял с плеча военную флягу и передал ее девушке."Она чистая. Я еще не сделал ни одного глотка." Когда девушка сердилась, ее глаза становились живыми, призывая его прикоснуться к ним.
Но если он действительно это сделает, то сегодня вечером на его левой руке появятся новые следы зубов.
Е Цзянь взглянула на флягу, которую он передал ей, и потерла виски, чтобы облегчить легкую головную боль.
В одно мгновение он был ледяным, а в следующее - заботливым. Иногда он даже мог быть утонченным, а иногда она чувствовала, что он был очень нежным... он был таким неясным и таинственным человеком, поэтому она чувствовала, что он опасен. Поэтому она хотела держаться от него подальше.
Но, напротив, его обаяние заставляло ее хотеть быть ближе к нему и учиться у него!
Не принимая флягу, она с неохотой посмотрела на него. Не желая продолжать тему, которая была неподходящей для них двоих, Е Цзянь сдержала свои эмоции и спокойно сказала: "Я не глупая. Я запомнила то, что ты сказал, так что никогда больше не упоминай об этом! В будущем я буду осторожнее!”
И она действительно должна быть осторожна. Сегодняшний урок Се Цзиньюаня произвел на нее такое сильное впечатление, что ей до сих пор хотелось его поколотить!
Она постепенно приходила в себя от унижения, но в глазах Се Цзиньюаня она все еще выглядела смущенной.
Глядя на смущенное лицо девушки, которая сохраняла бесстрастное выражение, его губы изогнулись в сексуальном изгибе. В такие моменты ее обычно холодные глаза содержали цвета, которых обычно там не было прежде. Это выглядело великолепно, но не кокетливо, они напоминали чистоту лотоса, в то же время напоминая насыщенный цвет цветов персика.
Без неуловимого холода, исходящего от всего ее лица, ее глаза были наполнены яркими красками, заставляя людей хотеть взглянуть на нее еще не один раз.
... Се Цзиньюань почувствовал, что он, кажется, смотрел на нее слишком долго, поэтому неторопливо отвел взгляд. С легкостью он сменил тему: "Какие у тебя планы на летние каникулы? Ты останешься в лагере?”
Если она будет в лагере, я смогу подразнить дерзкую девчонку, возвращаясь с заданий.
Как только тема разговора сменилась, Е Цзянь быстро оправилась от унижения, и между ее бровями разгладилась складка. Она на мгновение задумалась, потом ответила: "Я записалась на олимпиаду. Мне нужно будет отправиться в Австралию и, вероятно, я вернусь к 6 или 7 августа.”
Участвует в олимпиаде, едет в Австралию?
"Международная олимпиада?" Он знал об этом мероприятии и без ее упоминания.
В то же время намек на улыбку медленно просочился из его глубоких глаз. К сожалению, в свое время, он также участвовал в международной олимпиаде.
Е Цзянь увидела, что он догадался об этом в мгновение ока, поэтому посмотрела на него в замешательстве и спросила: "Солдаты тоже интересуются этой темой?”
Должен ли я сказать ей, что путь, по которому она сейчас идет, - это путь, по которому шел я сам?
Ей было четырнадцать, но она была так похожа на него, когда он был в этом возрасте. Такие совпадения ... чрезвычайно удивляли его.
Однако, почему же ему кажется, что она не заинтересована в таком значимом событии?
"Постарайся как следует, это поможет расширить твои знания и встретить множество действительно одаренных людей. Их стиль разговора и таланты - все это тебе стоит изучить." Эта девушка всегда была упрямым человеком. Если у нее нет никакого интереса к этому, боюсь, что она может быть недостаточно внимательной во время прохождения олимпиады.
Через наушник шел мягкий шум, поэтому Се Цзиньюань поднял руку и нажал на наушник. Его прежнее праздное и расслабленное выражение лица мгновенно исчезло, и между тонкими бровями появилась складка. Строгим голосом он сказал: "Король на связи, пожалуйста, ответьте.”
"Пришли последние новости по операции "Сокрушитель скал за океаном"... - раздался в наушнике голос командира полка. После нескольких фраз Се Цзиньюань внезапно взглянул на Е Цзянь, и слабая улыбка мелькнула в его холодном пронизывающем взгляде.
После того, как связь была прервана, Се Цзиньюань встал, а затем посмотрел на Е Цзянь долгим многозначительным взглядом. "Пошли отсюда. Я должен отправить тебя вниз с горы. Старик и дядя Чэнь ждут тебя там.”
Было уже 12 часов ночи. Когда Е Цзянь поняла, что уже так поздно, она зашагала быстрее. “Когда это стало так поздно? Скорее, скорее! Завтра мне надо идти в школу.” Было же совсем рано, как же так быстро наступила полночь?
Связавшись с пятью другими солдатами, они быстро спустились по горной тропе под звездным лунным небом, а Се Цзиньюань повел Е Цзянь к самой дальней от лагеря сторожевой башне. Он посмотрел на ее обеспокоенное лицо и улыбнулся. "Позволь напомнить еще раз, запомни каждое слово, что я тебе говорил. Кроме того, я …”
"Я же просила больше не упоминать об этом!!"
Не желая снова вспоминать об этом, Е Цзянь впилась взглядом в утонченное красивое лицо человека, с которого смыли боевую раскраску. Не дожидаясь, пока он закончит, она быстро запрыгнула в машину и с грохотом захлопнула дверцу, когда водитель автомобиля повёз ее обратно в деревню, чтобы встретиться с дядей Гэнем и директором Чэнем.
Улыбка, похожая на небо, расплылась на красивом лице Се Цзиньюаня, когда он смотрел, как отъезжает машина. Какое-то время он стоял неподвижно, а потом пробормотал: "Думаю ... мне нравится смотреть на ее лицо, когда я ее злю.…”
Только когда в наушнике снова раздался голос командира полка, Се Цзиньюань обернулся. Грациозной, но быстрой и энергичной походкой он сел в машину и направился к командиру.
К тому времени, когда он покончил с делами и вернулся в жилые помещения, небо уже было серым от рассвета. Он снял свою боевую форму, обнажив сильную верхнюю часть тела. Когда он шел в душ, холодная вода омывала его идеально вылепленное желанное тело. Когда он поднял руку, его взгляд остановился на отметинах зубов на руке.
А потом он вспомнил, что ему нужно сделать прививку в течении 24 часов после укуса ... так что он должен быть в лазарете к 9 вечера.
Когда он лежал в кровати, перед его мысленным взором возникла ее изящная фигура. В комнате, куда уже проникал солнечный свет, утонченный, но опасный человек слегка приподнял уголки губ, а затем, наконец, закрыл глаза и заснул.
В течение следующих нескольких дней Е Цзянь, которую мужественный мужчина своим телом заставил получить определенный урок, размахивала руками во сне, избивая Се Цзиньюаня в предрассветные часы.
Однако этот памятный урок действительно дал ей понять, что при общении с представителями противоположного пола, будь то ее слова или действия, необходимо сохранять определенную дистанцию!
Прошло две недели, и город Фу Цзюнь принял выпускные экзамены, которые отмечали конец семестра.
Е Цзянь и еще восемнадцать человек, участвовавших в отборочных экзаменах, должны были отправиться в областную школу через два дня после окончания экзаменационной недели. Они отправятся в 7 утра 29 июня, и путешествие займет почти восемнадцать часов, прежде чем они смогут прибыть в областной город.
На этот раз, включая учеников Фу Цзюнь, в общей сложности двести с лишним студентов будут участвовать в этом отборочном этапе.
Из этих двухсот с лишним студентов только двенадцать смогут попасть в столицу для участия в национальном отборочном этапе.
После национального отборочного этапа только двенадцать из них смогут по-настоящему представлять страну и участвовать в Олимпиаде, и они были бы бесспорной элитой среди элиты!
Областная гимназия была самой значительной, самой большой и самой строгой школой по академическим качествам, она делилась на среднюю и старшую школу.
Е Цзянь, которая уже хорошо отдохнула накануне вечером, вошла в эту школу, в которой ей не суждено было побывать в прошлой жизни, и жаркое солнце нисколько не повлияло на ее настроение.
Директор Чэнь, двигаясь по пятому этажу общежития, увидел, как Е Цзянь прогуливается по цветнику, и улыбнулся директору Цао. "Эта девушка, ее выдержка крепче, чем у других учеников. Другие используют этот день для продолжения учебы; она, однако, уже бродит по вашей школе.”
"Экзамены - это разновидность психологической войны. Что бы она ни делала, я верю в нее." Директор Цао рассмеялся, его выражение лица и речь позволяли понять, что он многого ожидает от Е Цзянь. "Будет отобрано только двенадцать учеников, столица всегда занимала больше половины мест. Даже если из нашей провинции заграницу поедет только один представитель, страна признает уровень нашего образования.”
В тот момент, когда выбрали Е Цзянь, она представляла не только нацию, но и их провинцию одновременно.
Директор Чэнь понял скрытый смысл слов директора Цао, но ему было наплевать на славу и достижения, поэтому он вежливо ответил: “Мы лишь надеемся, что это не повлияет на ее жизнь. Интервью, появление в новостях, и все такое, мы не хотим ничего из этого.”
“Это то, на что я и надеялся, и это также было частью того, что она потребовала, когда обещала участвовать. Старина Цао, ты должен извинить нас за это. ”
"Ни славы, ни наживы, эх, она достойна называться твоей ученицей, Чэнь, мой старый друг." Слегка похлопав по плечу своего старого коллегу, директор Цао изобразил легкое восхищение. “Но сперва нам нужно посмотреть, сможет ли она стать частью элиты из двенадцати человек.”
Директор Чэнь возлагал большие надежды на Е Цзянь и полностью поддерживал ее в этой олимпиаде, но ... поразмыслив немного, он вздохнул: "Девочка, кажется, не очень заинтересована в этом соревновании, так как же нам убедить ее сделать все возможное на отборочных, стремиться стать одной из двенадцати...? Боюсь, нам необходимо что-то сделать.”
Директор Цао услышал это и искренне рассмеялся:"Думаю, я знаю человека, который сможет убедить ее. Более того, она обязательно пойдет на это с максимальными усилиями! Пойдем, я отведу тебя в другое место. Ты тоже знаешь человека, о котором я говорю.”
К тому времени, когда директор Чэнь увидел, кто это был, мужчина усмехнулся. Как только директор Цао ушел, директор Чэнь внимательно посмотрел на крепкую фигуру капитана, пробормотав:”У меня плохое предчувствие."
Под палящим солнцем директор Чэнь внезапно почувствовал приступ озноба.
Е Цзянь, напротив, неторопливо вышла из библиотеки. В руке у нее было оригинальное издание знаменитой книги, которую она позаимствовала. Читая, она начала свою неспешную прогулку с 9 утра до 11, и вскоре добралась до лебединого озера на территории школы.
Озеро сохранилось под огнем войны. Поверхность озера блестела, а вода была очень чистой, можно было даже увидеть рыб, плавающих у поверхности. Набережная была покрыта пышной растительностью, которая еле заметно покачивалась от легкого ветерка.
Птицы слетались с одной стороны озера и скользили над водной гладью, тревожа неподвижную воду и грациозно приземляясь на другой стороне озера.
Е Цзянь, сидевшая на каменной скамье, смотрела на живописный пейзаж. Она приветливо подняла голову и закрыла лицо книгой, защищая его от солнечного света, который пробивался сквозь ветви и листья. Наслаждаясь прохладным бризом у Лебединого озера, она не могла думать ни о чем, наслаждаясь спокойствием.
"Е Цзянь?”
Спокойствие было нарушено, но Е Цзянь не ответила. Она закрыла глаза и не хотела, чтобы ее беспокоили.
Областная школа была первой школой Гао Ияна. Учитывая, что он учился здесь раньше, сейчас парень сопровождал Е Ин на прогулке.
Они шептались друг с другом, прогуливаясь по набережной. Затем они увидели кого-то, кто уютно сидел под зеленой тенью, и ее тонкий силуэт делал ее похожей на картину в этом живописном виде.
Е Ин прикусила нижнюю губу. Ничего не говоря, она просто ждала, что сделает Гао Иян.
“Мы сейчас пойдем в кафетерий, хочешь присоединиться?" Возможно, он не привык к беззаботности Е Цзянь, поэтому в его глазах мелькнул намек на беспомощность. И снова он вежливо заговорил:"Кафетерий не так просто найти. Пойдем вместе.”
Если она не ответит, то будет груба. Однако, она не возражала быть немного грубой в его присутствии.
Она убрала толстую книгу, закрывавшую солнце, и, когда открыла глаза, в ее темных зрачках отразилось отчуждение. "Нет, спасибо, я знаю, как туда добраться." Она легонько постучала по твердой обложке книги и продолжила: "Идите вперед; я хочу ещё немного почитать.”
“Почитать." Уставившись на толстую книгу, Е Ин вела себя так, будто услышала смешную шутку, а потом хихикнула и сказала: “Мне действительно интересно, можешь ли ты вообще понять, что там написано?”
Гао Иян взглянул на книгу "Прощай оружие". Книга, написанная известным американским романистом Хемингуэем в начале его карьеры. Его хвалят как классика современной литературы.
Эта книга была написана Хемингуэем, исходя из его военного опыта. С войной и любовью в качестве главной темы он написал сентиментальную, но трогательную элегию.
"В библиотеке школы хранится множество прекрасных книжных коллекций. Книга, которую ты держишь в руках, - это оригинальная версия. Чтение этого произведения, безусловно, поможет повысить уровень английского языка." Гао Иян, который мог свободно говорить на американском английском, не сомневался в способности Е Цзяня понять написанное. Более того, он уже был свидетелем этого во время недавнего экзамена по английскому языку.
Е Ин изначально хотела смутить Е Цзянь. Вместо этого она приняла уместное предложение парня и, с легким уколом в сердце, изобразила улыбку, когда сказала: "Разве это не прекрасно? Если ты чего-то не можешь понять, почему бы тебе не проконсультироваться с сокурсником Гао Ияном?”
"Е Цзянь, в любом случае, мы все из одной школы. Неужели тебе так трудно пойти в кафетерий, вместе пообедать, поболтать о завтрашнем тесте?”
“Дело не в этом. Я просто не хочу идти с вами двумя, вот и все.” Такова была природа их отношений, они, что, ожидали, что она скажет им что-нибудь хорошее? Е Цзянь с улыбкой посмотрела на Е Ин и неторопливо сказала: “Кроме того, мы все знаем, что нам не о чем говорить. Тогда, какой смысл это делать?”
"Прошу прощения, я человек более честный и приземленный. Если я что-то не люблю или даже ненавижу ...то буду прямо высказывать свое мнение, в отличие от сокурсницы Е Ин, которая наслаждается унижением других за спиной." Она почти выбила слово "лицемерная" на лбу Е Ин.
Более того, два человека, которых она ненавидела, сейчас были вместе, и они все еще хотели пообедать с ней. Скорее всего, её бы просто стошнило, когда она начала есть.
"Е Цзянь!" Закричала Е Ин в смущении. Поняв, что над ней смеются, как над лицемеркой, ее зрачки лихорадочно посмотрели на мальчика рядом с ней.
Когда она увидела, что лицо Гао Ияна так же некрасиво, как и ее собственное, паника была подавлена, и ее губы изогнулись в улыбке. “Это не оставляет нам больше возможности быть дружелюбными. Е Цзянь, запомни: это ты отвергла нашу дружбу. Тебе лучше объяснить это должным образом в следующий раз, когда поднимется этот вопрос!” Каждый раз, когда она думала о том, что сказал директор Чэнь про нее, то чувствовала себя подавленной!
"Я не отказываюсь, скорее..." Е Цзянь намеренно сделала паузу и увидела, что выражение лица Е Ин стало неестественным.
Она смотрит на меня с опаской, словно боится, что я скажу ей что-то нехорошее.
…
Получив отказ, Гао Иян потянул Е Ин за предплечье. Он взглянул на Е Цзянь и сказал холодным голосом:"Пойдём."
Если она не хочет их видеть, пусть так и будет.
После их встречи в полдень, когда Е Цзянь снова столкнулась с этой парой днем, ее уши могли наслаждаться тишиной и спокойствием.
Другие ученики сидели, уткнувшись в учебники, в классах областной средней школы, а Е Цзянь, расслабившись за день, даже не входила в класс.
В 5:30 вечера закат был похож на катящуюся гору розоватых облаков, которые закрывали все небо. Шагая под сиянием золотых лучей солнца, она вышла из школьных ворот.
Сегодня вечером Е Цзянь собиралась пойти в тир, чтобы потренироваться в стрельбе по движущимся мишеням. Это был тренировочный полигон войск города, так что до него можно было доехать за час.
У школьных ворот был припаркован неприметный черный автомобиль, украшенный флагом. Машина была невзрачной, но ее номер бросался в глаза.
Этот номер принадлежал военным южной провинции.
Сидя в машине, Се Цзиньюань заметил Е Цзянь в зеркало заднего вида. Его красивое лицо расплылось в улыбке, затем он открыл дверцу и грациозно вылез из машины, поманив ее рукой:”Е Цзянь, иди сюда."
…
Е Цзянь увидела Се Цзиньюаня в повседневной одежде, что сменила его обычную милитаристскую невозмутимость, но он все еще выглядел таким же благородным и пугающим, поэтому подсознательным решением Е Цзянь было - уйти!
"Девочка, садись в машину." С этими словами директор Чэнь вышел из машины и с улыбкой помахал ей рукой, приглашая подойти.
Е Цзянь, которая уже собиралась уходить и начала отступать назад, к школьным воротам, остановилась на полпути и неторопливо направилась к ним.
Се Цзиньюань никак не мог решить, плакать ему или смеяться. Как неприятно, когда девушка избегает меня, словно я ядовитая гадюка.
Кондиционер в машине работал на полную мощность и, после того, как Се Цзиньюань рассказал всё, что нужно, Е Цзянь не почувствовала ни малейшего намека на холод.
Ее звездообразные зрачки смотрели на Се Цзиньюаня и, несмотря на волнение, она спокойно спросила: "На протяжении всего процесса, что мне нужно делать?”
Да, такой она и была. Девушка, что отважно вступила в схватку с преступником и храбро сражалась рядом с ним под дождём - бесстрашная, бесстрашная маленькая девочка!
"Е Цзянь... ты понимаешь, с какой опасностью можешь столкнуться в любой момент?" Он пристально посмотрел на нее, и его губы изогнулись в легкой улыбке. "Кроме того, когда ты окажешься в опасности, мы, скорее всего, не сможем обеспечить немедленное подкрепление.”
Как только мы начинаем говорить о деле, она перестает избегать меня. Хоть эта смелая девушка и обладает духом авантюристки, она не безрассудна. Это действительно приносит мне облегчение.
Е Цзянь ответила не сразу. Вместо этого она посмотрела на него с фальшивой улыбкой на лице. После того, как Се Цзиньюань выдержал её взгляд, она медленно открыла рот, чтобы сказать: "Капитан Се, причина, по которой вы пришли ко мне, помимо того, что доверяете мне, также заключается в том, что вы думаете, что я лучший вариант. Я не ошибаюсь?”
Директор Чэнь уже начал хохотать: "Капитан Се, эта маленькая девочка - та, кого мы обучали со старшим сержантом. Ты спрашиваешь ее, боится ли она, или напоминаешь ей об опасности, ты задаёшь неправильные вопросы.”
Услышав это, Се Цзиньюань повернулся лицом к Е Цзянь. "Малышка, каждый твой шаг будет наполнен опасностью.”
"Сотрудничать с военными, а также взаимодействовать с Интерполом - это хороший шанс применить на практике то, чему ты научилась; и я не хочу, чтобы ты его упустила.” Произнёс директор Чэнь. “Хотя я тоже волнуюсь! Тем не менее, девочка, тревоги и страхи подобны камешкам под ногами. Если не переступить через них - дальше тебе не пройти!”
Будучи солдатом, независимо от того, с чем вы столкнулись, будь то гора мечей или море огня, вы должны продолжать двигаться вперед!
Эта олимпиада требовала от Е Цзянь приложения всех ее сил; более того, она должна была пройти квалификацию и стать одной из двенадцати студентов, которые будут представлять страну.
Хотя с тех пор прошло уже шесть лет, Се Цзиньюань, как человек, имевший подобный опыт, мог поделиться своей мудростью.
В течение часа, пока они прогуливались к тиру, Е Цзянь серьезно беседовала с ним.
Иногда, когда их взгляды встречались, даже директор Чэнь не мог вмешаться в их разговор.
На следующий день двести с лишним студентов были допущены в экзаменационный зал только после того, как прошли проверку, которая была более строгой, чем то, что они испытали на своих вступительных испытаниях.
На этот раз студенты, сдававшие экзамены, были разделены по уровням, и когда Е Цзянь расслабленно шла к экзаменационному залу, она увидела Гао Ияна и Е Ин, стоящих у входа. Его голова была опущена, в то время как ее была поднята... Пока они беседовали о чем-то своем.
"Пожалуйста, подвиньтесь." Е Цзянь подошла и встала перед входом, который загораживали эти двое, и вежливо сказала: “И продолжайте ваш разговор. Спасибо.”
Е Ин взглянула на нее, и в ее глазах промелькнуло презрение. Не уходя, она сказала Гао Ияну: "Тебе следует поторопиться. У меня всё нормально. Спасибо, что помогал мне заниматься каждый вечер. Несмотря ни на что, я использую все свои силы!”
Хех, в отличие от некоторых людей, которые считают себя настолько удивительными, что даже не утруждают себя подготовкой, она занималась в классе каждый вечер.
"Хорошо, после того как закончишь, жди меня внизу, в саду.” Гао Иян повернулся боком, позволяя Е Цзянь пройти между ними в класс.
Даже при том, что парень смотрел на Е Ин, боковым взглядом он увидел почти идеальный профиль, проходящий мимо.
Взгляд Е Цзянь был безразличен, она смотрела прямо перед собой, даже не глядя по сторонам, и ни на кого не обращала внимания. Девушка просто вошла в класс.
Быть равнодушной, не обращая внимания на других ... в этом вся Е Цзянь.
Его взгляд мягко скользнул по лицу Е Цзянь, и Гао Иян слегка опустил веки. Поджав губы, он повернулся и вышел.
"Вот увидишь, Е Цзянь! Я поставлю тебя в настолько неловкое положение, что ты никогда не посмеешь появиться на территории школы!" Когда он ушел, Е Ин ускорила шаг и догнала Е Цзянь. Улыбка появилась на ее лице в тот момент, когда они соприкоснулись плечами, и Е Ин сказала мрачным голосом: "Я заставлю тебя сильно пожалеть о твоих решениях!”
Е Цзянь ухмыльнулась, но лишь равнодушно взглянула на нее. Она даже не удостоила ее ответом и просто села за парту, на которой было написано ее имя.
Глядя на мрачное выражение лица Е Ин, она поняла, что игнорирование всегда приводит людей в большую ярость, чем реакция на этого человека.
После того, как были розданы контрольные работы по математике, можно было услышать, как учащиеся хватают ртом воздух. Испытание было довольно сложным!
Е Цзянь, напротив, взглянула на учительницу, которая вошла с коробкой мела и лазерной указкой, и свет в ее черных, как смоль, зрачках слегка померк.
Этот этап... не кажется таким уж простым. Очевидно, дальше станет только сложнее.
Ее инстинкт, как всегда, был верен. Через десять минут Е Цзянь, закончив разделы А и B, вдруг услышала, как учитель сказала: “Пожалуйста, выслушайте вопросы.”
Даже не дав времени ученикам, которые были погружены в свои бумаги, отреагировать, учитель огласила несколько вопросов.
Прежде чем все успели оторваться от своих бумаг, Е Цзянь отложила ручку, встала и четко ответила на все вопросы.
“Это правильный ответ." Под одобрительным взглядом учителя Е Цзянь села и продолжила отвечать на вопросы из разделов С и D.
Только после того, как она ответила и села, остальные ученики поняли, что произошло.
Это был действительно особый экзамен. Помимо письменного теста, они также должны были отвлечь часть своего внимания, чтобы следить за неожиданными устными вопросами учителя.
Устные вопросы задавались каждые две минуты, что полностью сбивало концентрацию ряда студентов. Забудьте об устном ответе, даже ответ на письменный тест заставлял их волноваться до такой степени, что у них тряслись руки.
Е Цзянь не дала Е Ин даже шанса встать и ответить на вопросы, или, можно сказать, она вообще никому не дала шанса. Пока она отвечала на вопросы учителя, ее ручка даже не переставала двигаться.
Незаметно, присутствие Е Цзянь оказывало огромное давление на всех остальных.
После окончания экзамена по математике несколько девочек вышли из класса в слезах. Посмотрев на них, Е Цзянь вздохнула про себя.
Со всей страны выберут только двенадцать участников, следовательно, она должна пройти отбор!
После завершения двух утренних экзаменов имена и оценки студентов, входящих в первую десятку, транслировались через громкоговорители.
Можно сказать, что те, кто попал в первую десятку, получили отличные оценки.
Однако, если смотреть на разницу между учениками в зависимости от того, кто прошел тест первым, Е Цзянь была далеко впереди.
Крак. Шариковая ручка в руках Е Ин была сломана пополам, мрачное выражение появилось на лице девушки. Она плотно сжала губы, и ее некогда прекрасные глаза потемнели.
"Я слышала, что Е Цзянь учится в средней школе небольшого городка ... Боже мой, ученики областной средней школы даже не могут сравниться с ней.”
"Я сидел слева от нее, и она слишком быстро сдала свои бумаги. Не успел я закончить первую страницу, как она уже сдала экзамен.”
Несколько студентов, чьи лица выражали их эмоции, прошли мимо Е Ин, и слова, которые порхали в воздухе, мучили ее. Ненависть, отвращение... эти мысли исказили ее красивое лицо, превратив его в нечто похожее на лицо злой ведьмы, от которого исходил сильный холод.
“Что у тебя на уме?" Гао Иян, держа в руках бутылку минеральной воды, подошел к Е Ин, стоявшей под палящим солнцем. Ее силуэт был неподвижен, и она, казалось, размышляла о чем-то так сосредоточенно, что не осознавала, что ее печёт палящее солнце.
Плечи Е Ин слегка дернулись, и после того, как она обернулась, на ее лице было только выражение слабого разочарования. "Е Цзянь выиграла, а я проиграла. Что мне делать, Гао Иян? Я подвела тебя.”
Когда прежняя уверенность исчезла с лица девушки, ее печаль стала явной. Гао Иян чувствовал, что девушка перед ним была настоящей, а не какой-то... плохой личностью.
"Е Ин, ничего страшного не случилось, это ерунда. Если мы будем описывать мир как пирамиду, то всегда найдутся люди, которые будут стоять на вершине, а другие - на дне." Гао Иян указал на это, размахивая руками, он намеревался дать Е Ин понять, что нет необходимости обращать слишком много внимания на подобные вещи.
Кто знал, что после того, как Е Ин услышит это, она с трудом сдержит проявление гнева на своем лице.
Он хочет сказать, что Е Цзянь - одна из тех, кто будет стоять на вершине пирамиды, в то время как я буду стоять на дне?
"Более того, ты не проиграла, так что ты ничем не можешь меня разочаровать. Е Ин, не унывай." Гао Иян не опустил головы, чтобы посмотреть на выражение лица девушки, стоявшей рядом с ним; его сердце было ничуть не спокойнее, чем у Е Ин. Надо сказать, что никто из студентов не мог оставаться спокойным после того, как услышал об отметках Е Цзянь и времени, которое она потратила на завершение экзамена.
К сожалению, Е Ин даже не слушала его в этот момент. Она рассталась с Гао Ияном с темной пеленой на сердце. Девушка выбросила сломанную шариковую ручку в мусорное ведро и не сразу вернулась в спальню. Вместо этого она пошла к школьному комиссариату с безжалостным выражением на мрачном лице.
Мы ещё посмотрим! Я никогда не позволю этой проклятой девчонке выиграть!
Студенты были шокированы, и учителя из всех других городов не были исключением. Е Цзянь вошла в их мир неожиданно и, не обращая внимания на то, что она сокрушила учеников, она также безжалостно сокрушила всех учителей.
Се Цзиньюань, который был обеспокоен результатами, слышал, как объявляли результаты Е Цзянь в течение двух дней подряд. Когда он посмотрел на спокойную, но уверенную в себе девушку, его губы изогнулись в улыбке, и даже в темных, загадочных зрачках появилась улыбка. "Неудивительно, что директор Чэнь сказал, что тебе не нужно будет посещать последующие 15 дней интенсивного обучения.”
Е Цзянь не знала, что существует такая вещь, и ее глаза начали мерцать, как только она услышала его. Взглянув на опасного человека, который появлялся перед ней в течение двух дней подряд, она осторожно спросила:”Почему ты узнал об этом раньше меня?"
... Фокус ее внимания всегда так интересен своим избирательством. Кроме того, ее маленькое настороженное личико чуть не заставило его сорваться и поддразнить ее.
“Ты хочешь знать, почему?" Его губы слегка изогнулись вверх, и без армейской формы, подавлявшей его неистовый темперамент, он стал ещё более возвышенным.
Контуры его лица были чрезвычайно точны и изящны. Его улыбка и уголки глаз изогнулись вверх, делая его слегка зловещим. Это было то, что заставляло сердце девушек биться быстрее, и то мужественное очарование, которое гипнотизировало их, заставляя подсознательно следовать за ним взглядом.
Может быть, сам Се Цзиньюань сознавал этот факт, поэтому его улыбка была, в лучшем случае, лишь легким приподнятием уголков рта, но его глубокие глаза оставались такими же неподвижными, как и всегда.
И все же, когда бы он ни столкнулся с Е Цзянь, всё менялось. До тех пор, пока он не выполнял миссию, мужчина ни на йоту не ограничивал свое обаяние, так что он мог говорить с ней естественно, своим подлинным "я".
Е Цзянь слегка нахмурила брови, а затем сказала с легким смешком: Во всяком случае, этот вариант мне подходит.”
Ее ответ заставил улыбку на его губах углубиться, а уголки глаз слегка приподняться, в то время как темные зрачки вспыхнули светом, который исчез всего через несколько вдохов.
Хотя ему нравилось дразнить ее и смотреть на живое выражение ее лица, он также знал, когда стоит остановиться.
"Директор Чэнь сказал, что волнуется за тебя. Пусть он и хочет, чтобы ты получила реальный боевой опыт, но сложившаяся ситуация его не воодушевляет." Столкнувшись с девушкой, которая, как только почувствует что-то неладное, закрывается в твердую скорлупу, ему остаётся лишь быть более терпеливым, “В 18.00 я буду ждать у главных ворот школы. Я буду тренировать тебя всю следующую неделю.”
Услышав это, Е Цзянь украдкой глубоко вздохнула и сказал: “Надеюсь, я не причинила тебе никаких неудобств.” То есть она будет находиться под его опекой и руководством в течение следующих семи ночей.
“Это не проблема. Напротив, я полон энтузиазма." С удовлетворением сказал Се Цзиньюань, наслаждаясь тонкими изменениями выражения ее лица. Он даже не пытался скрыть, что был в восторге от того, чтобы быть ее инструктором.
Его тон, которым он продолжал насмехаться над ней, вызвал у Е Цзянь очень сильную головную боль. Казалось, он пытается что-то выразить, в то время как, на самом деле, он ничего не говорит, и все было лишь ее воображением.
Увидев, как она нахмурила брови, Се Цзиньюань стал серьезнее, сдерживаю себя. “Теперь ты можешь пойти в столовую и поесть. Если ты не появишься у ворот ровно в 18.00, пойдёшь пешком, я буду ждать тебя в тире.”
Когда Е Цзянь хотела открыть рот, она быстро почувствовала на себе зловещий взгляд. Девушка кивнула в ответ, ее тело слегка наклонилось в сторону, краем глаза она уловил движение.
"Кто-то стоит за деревом на три часа. Студентка из города, волосы до плеч." Се Цзиньюань поднял руку, и его рука легла на плечо Е Цзянь, создавая оптическую иллюзию, будто он подталкивает Е Цзянь, чтобы она повернулась и пошла обратно в школу.
Благодаря его действиям Е Цзянь оказалась лицом к следящей.
С одного взгляда она узнал, кто эта девушка, прячущаяся за деревом. Кто еще это мог быть, кроме Е Ин?
Е Ин наклонилась к дереву всем телом и, когда она смотрела на парня, который был дружелюбен с Е Цзянь, ее губы изогнулись в ужасной, холодной улыбке.
Жаль, что у меня нет фотоаппарата. В противном случае, если бы я сфотографировала их и повесила фото на школьную доску, даже директор Чэнь не смог бы объяснить, почему Е Цзянь так близка с парнем!
В 6 часов вечера закат собрал последний отблеск своих лучей, оставив только красное горячее розовое облако, прежде чем исчезнуть за слоями облаков.
Вечером гимназия, только отправившая детей на летние каникулы, казалась необычайно мирной. Даже две пары уток, обитавших в Лебедином озере, сидели в водорослях, скрестив шеи и наслаждаясь моментом покоя.
Е Цзянь вышла из здания школы, открыла дверцу машины и села в нее... было ровно шесть вечера; она ни на минуту не опоздала и ни на секунду не пришла раньше.
Она была пунктуальна до такой степени, что Се Цзиньюань чувствовал себя беспомощным. Эта девушка слишком точна!
Ни минутой раньше, ни секундой позже—она села в машину настолько вовремя, насколько это вообще возможно. Просто ... как сильно она не хотела находиться с ним рядом хотя бы одну лишнюю минуту?
“Ты так точно определяешь время, не боишься никаких задержек во время движения?" Спросил Се Цзиньюань с улыбкой, заводя машину. “Ты была так пунктуальны в течение трех дней подряд. Студент Е Цзянь, как сильно ты не хочешь находиться в моем обществе даже одну лишнюю минуту?”
То же самое было и при возвращении. Выйдя из машины, она просто говорила: “Это был длинный день. До свидания." Затем она хладнокровно уходила с неприступным видом, даже не поворачивая головы.
В первый день он ожидал, что, как только она войдет в здание школы, то обернется и помашет ему рукой. На второй день он надеялся, что она появится минут на десять раньше. На третий день ... он даже не смел больше ничего желать. Девушка стала бессердечной, и если бы он стал волноваться по мелочам, то был бы раздражен до такой степени, что у него заболела бы печень.
Иногда у Се Цзиньюаня появлялась смутная улыбка, похожая на легкую рябь, но она была глубокой, как древний колодец, и в целом он был окружен атмосферой тайны, которую люди не могли разгадать.
По происхождению он был необычайно утонченным и элегантным человеком. Когда он продолжал улыбаться ей так часто, Е Цзянь чувствовала, что ... каждый раз, когда она была с ним рядом, окружающий воздух становился слишком насыщенным. До такой степени, что каждый раз, когда она делала вдох, воздух наполнялся мятным ароматом, исходящим от его тела.
Если в их компании был кто-то еще, она обычно могла справиться с подобным. Но, когда они оставались с ним вдвоем... у нее оставалось только чувство неловкости.
Услышав его вопрос, она поджала губы. Сохраняя свое обычное спокойствие, она мягко сказала: "Я очень пунктуальный человек. Капитан Се также может быть пунктуальным и приезжать сюда к 18.00. Не нужно ждать здесь слишком долго. Даже если бы что-то задержало меня в пути, я бы не позволила себе нарушить обещание.”
“Но мне нравится приезжать сюда раньше и ждать тебя. Что я могу с собой поделать?" Светофор переключился на красный, и Се Цзиньюань наклонил голову после того, как остановил машину прямо перед пешеходным переходом. Увидев покрасневшее лицо Е Цзянь, он слегка приподнял брови и предложил:"Мне включить кондиционер? Ты ... кажешься горячей.”
Естественно, ей жарко! Она бежала максимально быстро, чтобы оказаться здесь вовоемч. Несмотря на то, что солнце уже село, день все еще был жарким, и в воздухе все еще чувствовалось остаточное тепло!
Кроме того, парень, который сидел рядом с ней, всегда любил говорить вещи, которые могли бы вызвать у людей непонимание. Для девушки, которая уже давно повзрослела, разве нормально слышать такие двусмысленные вещи?
Только после того, как Е Цзянь несколько раз пробормотала в своем сердце “двадцать лет, ему двадцать лет”, она прогнала неловкость, которая появлялась каждый раз, когда они встречались.
Как только сердце девушки успокоилось, выражение ее лица прояснилось. В тот момент, когда загорелся зеленый свет, Е Цзянь повернула голову и улыбнулась Се Цзиньюаню, который все еще выпускал свои мужские чары. “Конечно, мне жарко. Я бежала всю дорогу сюда, что я могла с собой поделать? Я не хотела, чтобы капитан Се бросил меня, поэтому мне пришлось немного напрячься.”
Ее улыбка была похожа на распускающийся цветок—очаровательная, но такая чистая. Темные глаза, смотревшие на него, были так хороши, что ночное небо, висевшее в вышине, было несравнимо с их красотой.
Вот так, пока он был застигнут врасплох, ее улыбка вместе со словами “что я могла с собой поделать?" наложили отпечаток на его сердце.
"Капитан Се, если вы не поедете дальше, к нам приедут люди из дорожной полиции." Его ошеломленное выражение лица заставило Е Цзянь приподнять уголки губ, и ее черные, как смоль, глаза начали пульсировать вместе с легкой улыбкой. Хех! Она тоже знала те трюки, которые он использовал!
Глядя на ее дерзкую улыбку, становится понятно, что она мстит мне... тц-тц-тц, конечно, она же маленькая лисичка. За такое коротное время она уже узнала, как контратаковать.
"Это становится интересным, студент Е." Се Цзиньюань, произнося это предложение, слабо улыбнулся. Затем он повёл машину дальше, сопровождаемый сигналами автомобилистов сзади.
Девушка была умна, но она не знала, что мужчины на самом деле рождаются охотниками.
Тогда как он, Се Цзиньюань, был одним из самых выдающихся людей среди охотников. Чем больше она становилась хитрой, как лисица, тем больше он ею интересовался.
Е Цзянь не понимала этого, поэтому, естественно, она также не могла понять так называемого “возбуждения” от охоты, но девушка подсознательно чувствовала, что слова “это становится интересным”... уже превзошли границы обычного общения.
Если уж на то пошло, то обменяться острыми уколами с элегантным, но опасным мужчиной было действительно... весьма интересно.
Ее чернильные брови слегка приподнялись. Она наклонила голову и оперлась локтем о стекло, чтобы поддержать нижнюю челюсть. С улыбкой на лице она искоса посмотрела на мужчину, его широкий профиль, между его бровями скрывались благородство и гордость. Она ответила тем же: "Что я могу с собой поделать? Я тоже начинаю находить это интересным.”
"Капитан Се, что вы на это скажете? Кто из нас больше заинтересован в другом?”
Кто больше заинтересован в другом? Это нельзя точно сказать, по крайней мере сейчас... Се Цзиньюань поджал губы и рассмеялся: “Студент Е Цзянь, тебе всего четырнадцать лет, но ты обсуждаешь с взрослым двадцатилетним мужчиной, кто больше заинтересован в другом. И что ты на это скажешь? Кто же из нас больше заинтересован в другом?”
На самом деле, выражения в китайском языке были весьма широки и глубоки, и, хотя это была одна и та же фраза, в ней содержались разные значения, исходящие из разных уст.
Е Цзянь слегка прищурилась; ей было не совсем четырнадцать лет. Но до этого ей еще предстояло полностью уловить смысл его посыла, когда он сказал: "Это становится интересным.”
Но теперь, посмотрев в его глаза, похожие на галактику, переполненные энергией, она поняла, откуда взялся интерес элегантного мужчины к ней самой.
Если это действительно была охота, она не возражала попробовать и посмотреть, кто в конечном итоге станет чьей добычей.
Выпрямившись, она тут же наклонилась к мужчине, сидевшему за рулем. Она посмотрела на него с улыбкой на лице, и когда она сверкнула глазами, звездный свет, казалось, замерцал в ее взгляде.
"Капитан Се, я не такая, как вы. Мне всего четырнадцать лет, так что я не все понимаю. Когда вы сказали, кто в ком заинтересован, под этим "интересом" вы имели в виду какой тип интереса? Вас не затруднит объяснить мне?”
Расстояние между ними было настолько малым, что его нос улавливал идущий от девушки аромат орхидеи.
Ее хорошенькие глаза были чисты, как звезды, но в них таилось соблазнительное очарование женщины.
Именно эта ее неповторимая красота заставила меня невольно увидеть в ней женщину, а не четырнадцатилетнюю несовершеннолетнюю девочку.
Испытываю ли я искушение?
Нет, он прекрасно понимал, что когда он говорил "это становится интересным", его интерес не имел ничего общего с похотью. Скорее, это было "любопытство" - любопытство, которое он, как мужчина, испытывал к женщине.
Опять же, он вполне понимал, что женщине, которая его заинтересовала, было всего четырнадцать лет; следовательно, его интерес к ней состоял из чистых побуждений. Это был тот вид интереса, когда он хотел заботиться о ней, ожидая, когда она полностью вырастет.
"Глупая девчонка, перестань думать о таких вещах." Се Цзиньюань поднял руку и слегка ущипнул ее за кончик носа, который выглядел очень красиво. Его чистый голос содержал три части серьезности и семь частей смеха, когда он признал: "Я заинтересован в тебе, но это не тот тип "интереса", о котором ты думаешь. Маленькие девочки не должны думать о таком.”
Никто, казалось, не мог понять, что за человек Се Цзиньюань, потому что он был загадочным до такой степени, что заставлял людей насторожиться, хотя сам оставался очень искренним.
У него всегда были свои уловки, чтобы заставить людей подчиниться ему по собственной воле. В то время как другие радовались мысли о сближении с ним, он увеличивал пропасть между ними в одно мгновение.
Перед лицом человека, который был способен управлять своими эмоциями с такой легкостью, первой мыслью Е Цзянь было: "Так неприятно!
Кончик ее носа все еще был теплым от жара его пальцев, не меняя выражения лица, она улыбнулась и сказала:"Во-первых, у меня нет на это времени. Во-вторых, я еще молода, поэтому ничего не понимаю. В-третьих, я до сих пор помню слова капитана Се, что мне следует держаться подальше от мужчин.”
"Капитан Се - тоже мужчина, причем гораздо более выдающийся, чем мои маленькие одноклассники, поэтому мне приходится держать еще большую дистанцию между Капитаном Се и мной.”
Какая умная, хитрая девушка. Ее ловушки ничуть не хуже тех, что расставляют взрослые, даже не оставляет мне шанса воспротивиться подобному.
В это время машина со стоном остановилась и, когда он потянул ручной тормоз, Се Цзиньюань наклонился к Е Цзянь так близко, что она могла увидеть, насколько густы его ресницы…
Его глубокие глаза смотрели прямо на ее прекрасное лицо, на котором играла легкая улыбка, и он слегка рассмеялся: “Нет, ты можешь держать дистанцию с любым другим мужчиной, но не можешь держать дистанцию со мной.”
Когда он внезапно заговорил, в его голосе звучала невероятная мелодичность, словно он не говорил, а играл на музыкальном инструменте.
Такое сочетание глубокого и ясного тонов в голосе было настолько уникально, что каждое предложение и слово было отмечено очарованием и элегантностью человека по имени Се Цзиньюань.
Алкоголь мог опьянять других, но и Се Цзиньюань также был способен на подобное.
Е Цзянь не потеряла своего спокойствия из-за его внезапного приближения. И наоборот, чем больше он приближался, тем лучше она сохраняла свою настороженность, и ее глаза становились спокойнее.
“Конечно, я не могу дистанцироваться от тебя, потому что …”
Он был так близко к ней, что ей не нужно было бояться дальнейшего сокращения разрыва между ними. Е Цзянь наклонилась вперед с легкой улыбкой.
Мало того, что их дыхание стало смешиваться, но они были так близко друг к другу, что если бы хотя бы чуть-чуть шевельнули носами, то коснулись бы друг друга. "Потому что ... я понимаю, что имеет в виду капитан Се.”
Он действительно должен был признать, что девушка была довольно хитра. Она приблизилась к нему настолько, что он не имел возможности продолжать это дальше.
Этот поединок... что ему делать? Похоже, он проиграл ей.
Ее ясные глаза, похожие на ночное небо, смотрели так, словно он был единственным существом на свете. Се Цзиньюань изогнул губы в многозначительной улыбке, и намеренно замедлил свою речь, говоря мягким голосом, похожим на голос влюбленного: "Мои намерения сейчас такие же, но я не знаю, останутся ли они такими же и в будущем.”
Он всегда был безразличен к девушкам и мирским предметам, и все же он встретил ту, что ещё была несовершеннолетней, и он не хотел, чтобы ее похитил кто-то другой... это вызвало у него головную боль.
Е Цзянь подумала, что еще неизвестно, встретятся ли они в будущем... улыбка на ее лице не изменилась, когда она сказала: "Кто знает, что случится в будущем? У нас есть и другие неотложные дела. Мне все еще нужны наставления капитана Се.”
Смогут ли они сохранить дистанцию после того, как она попросила его стать ее наставником? Очевидно, это было невозможно! "Намерения", о которых он говорил, в точности совпадали с "намерениями", о которых говорила она.
В конце концов они оба закончили свою двусмысленную беседу, пребывая в глубоких раздуиьях. Когда машина въехала в военный лагерь, Е Цзянь услышала подбадривающие крики с тренировочного поля.
Это были солдаты, которые потели на тренировочном поле, превращая свои тела в неприступные крепости ценой своей молодости, ожидая, когда их призовут в бой!
Е Цзянь нужно было только ступить на этот клочок земли, наполненный достоинством и мотивацией для того, чтобы вся ее личность радикально изменилась.
В ее взгляде сквозила холодность, свойственная только военным, и ей здесь нравилось.
Она любила надевать свою тренировочную одежду и перелезать через препятствия вместе с солдатами, испытывая чувство победы после прохождения через слои колючей проволоки.
Ей нравилось потеть на тренировочном поле, она любила есть, смеяться, истекать кровью и плакать вместе с другими солдатами.
"Тренируй армию в течение тысячи дней, чтобы использовать ее одно мгновение.” Если кто-то никогда не ходил рядом с миром солдат, он никогда не узнает, что происходит в течение тысячи дней, например, как тренируются молодые солдаты и как они соревнуются со временем.
Солдаты в тренировочной одежде организованно образовали круг на тренировочном поле. Се Цзиньюань был среди зрителей, и он молча наблюдал за девушкой, которая была достаточно смелой, чтобы в открытую бороться с бойцом из Монголии.
В его бездонных зрачках появились осколки улыбки, когда он сосредоточил все свое внимание на ней.
Он видел расписание тренировок Е Цзянь. Она была разделена на пять основных этапов обучения. Первый: огневая подготовка сержанта ; второй: инженерная подготовка сержанта; третий: подготовка в роли связиста; четвертый: подготовка командира отделения; пятый... медицинская подготовка.
Пятый этап был оставлен напоследок, потому что дядя Гэнь и директор Чэнь не были в нем экспертами. Кроме того, его невозможно было изучить за такое короткое время.
Первый этап, огневая подготовка сержанта, был в центре внимания Е Цзянь. Речь шла об изучении особенностей стрелкового оружия и легкого вооружения Китая и других стран.
Это были пистолеты, полуавтоматические винтовки, пулеметы, минометы, противотанковое оружие и средства ПВО.
Кроме того, она также прошла специальную подготовку класса А, которая включала тактику, непрямые огневые атаки, использование переносного оружия ПВО, разборку оружия, разборку бомб и т.д.
Кроме того, снайперские упражнения были включены в первый этап ее обучения, так что Е Цзянь получила лучшее из возможного на первом этапе.
После спаррингов непрерывно в течение одной недели, Се Цзиньюань имел четкое представление о навыках Е Цзянь. Всё было так, как и сказал директор Чэнь - помимо того, что она была в невыгодном положении с точки зрения силы, ее другие качества достигли высочайшего уровня.
Хотя он не участвовал в первом важном этапе подготовки, он сделал все, что мог, чтобы увеличить боевые способности Е Цзянь в течение этой недели.
В то же время он должен был рассказать ей, как вести разведку, оборону и проводить нетрадиционные боевые действия (убийства и т. д.)
Небо темнело, и оглушительные крики, способные разбудить даже человека в коме, перестали доноситься с поля. Затем Е Цзянь приступила к тренировкам под руководством наставника Се Цзиньюаня после разминки.
К тому времени, когда она покинула тренировочное поле отряда, было уже 10 часов вечера. Ее тренировки продолжались семь ночей подряд. Когда Е Цзянь возвращалась в школу и входила в общежитие с черного хода, было ровно 11 вечера.
"Выживание, бегство, сопротивление, уклонение—ты можешь применять их не только в тактике, но и в бою." Се Цзиньюань, переодевшийся в свою боевую форму, излучал жуткий холод, похожий на холод меча, и даже его темные глаза сверкали блеском холодной стали. Его голос был суров, пока уверенно вел машину. "Хорошенько перевари то, что узнала за последние семь дней. Я оценю твои успехи, когда ты прибудешь в столицу.”
Е Цзянь мягко кивнула головой и серьезно спросила:"В котором часу ты завтра уезжаешь?”
Строго обучая ее в течение семи ночей ... учитывая, что он уезжал завтра, она спросила об этом только из элементарной вежливости.
“Ты что, собираешься меня проводить?" Се Цзиньюань улыбнулся, глядя на нее. Он действительно не привык, чтобы эта девушка бывала вежливой. “Если ты действительно хочешь меня проводить, то, боюсь, сегодня ты не сможешь вернуться в школу.”
Се Цзиньюань не мог подвести машину прямо к черному ходу школьного комплекса, поэтому ему пришлось припарковаться перед жилым зданием. После того, как он заглушил двигатель, их дыхание было ясно слышно в плотно закрытой машине.
Е Цзянь отперла дверь, открыла ее и спрыгнул вниз. Мягко улыбнувшись Се Цзиньюаню, который все еще сидел в машине, она сказала: “Не слишком радуйся, капитан Се. Прощай, я не буду тебя провожать.”
Как и все ключевые областные школы, эта средняя школа располагалась рядом с высокими жилыми зданиями. С другой стороны, вдоль задних ворот располагались здания, принадлежавшие 80-м годам; здания были всего в семь этажей высотой и были сложены ряд за рядом, находясь всего в метре друг от друга.
Каждый вечер, как только они приезжали сюда, Се Цзиньюань должным образом парковал машину и лично провожал Е Цзянь в здание школы, и сегодняшний вечер не был исключением.
Когда она весело рассмеялась, он элегантно вышел из машины и закрыл дверцу. Глядя на девушку с тонкими бровями, стоящую под уличным фонарем, очертания его губ изогнулись в сексуальном изгибе, когда он спросил: "Неужели ты даже не обнимешь меня, прежде чем мы расстанемся?”
“Мы много обнимались на тренировочном поле. Неужели капитан Се ничего не помнит?” Кто из них не знает, как подразнить другого в ответ?
Находясь под его влиянием в течение нескольких дней, даже тупой научится его трюкам! Е Цзянь рассмеялась так, что ее брови изогнулись, а в глазах появился намек на лукавство. “У нас еще будет много возможностей обнять друг друга, когда мы доберемся до столицы.”
Острый язычок девушки становился все лучше, так что, похоже, ему придется начать сдерживать себя. В противном случае... если он в конечном итоге повлияет на нее до такой степени, что она начнет дразнить мальчиков ... он будет сердиться на себя.
После того, как начались летние каникулы, этот район, заполненный традиционными жилыми зданиями, был освещен лишь горсткой света, идущего из некоторых комнат; остальные окна были чёрны, как смоль.
И после того, как они прошли несколько кварталов, их взгляды остановились в одном направлении почти одновременно.
Затем в ее глазах появился холодный свет, и она сказала ему: "Осталось совсем немного, я могу дойти сама." Находяться под чьим-то пристальным взглядом в течение нескольких ночей было не очень приятно.
“Ты хочешь пойти туда одна?" Се Цзиньюань не остановился, не соглашаясь оставить ее. “Если ты хочешь подняться наверх, я могу пойти с тобой.”
“Я действительно хочу туда подняться, но после того, как на меня пялились несколько ночей подряд, я хочу спросить людей наверху, не устали ли они от этого." Е Цзянь легко рассмеялась, и в одно мгновение ее глаза похолодели. Ее острый взгляд метнулся к окну, в котором горела только настольная лампа.
Человек за окном был так напуган, что его рука задрожала, и он рефлекторно отпустил занавеску, которую отвёл в сторону. Он схватил чашку с рабочего стола и начал жадно глотать воду.
Как страшно! Взгляд Е Цзянь выглядел так, словно она собиралась кого-то убить, и холод, который он почувствовал при виде этого, испугал его.
Прошло около трех минут, а затем испуганный человек легонько похлопал себя по груди. Успокоившись, он осторожно приподнял занавеску.
Он был готов поднять камеру в руке и записать сцену, как парень и девушка каждый день возвращались вместе глубокой ночью.
Он только слегка приподнял занавеску, как вдруг увидел лицо, прижавшееся к окну снаружи, под светом настольной лампы. Он закричал: “Аааа!!”
Ляо Цзянь, державший в руках фотоаппарат, издал ужасающий вопль, словно увидел привидение. В конце концов, он не смог удержать камеру, которую держал в руках, и она с глухим стуком упала на пол. Он не был уверен, не сломалась ли она при ударе.
Как только окно было полностью открыто, Е Цзянь, до этого опиравшаяся на подоконник, легко поднялась на обе ноги и теперь твердо стояла на подоконнике.
Она отодвинула занавески в сторону и увидела Ляо Цзяня, прислонившегося к стене от испуга и смотрящего на улицу с выражением ужаса на лице, а у его ног лежал импортный фотоаппарат.
Е Цзянь наклонилась и пролезла в окно, на котором не было ни решётки, ни даже сетки. Она вошла в комнату с безразличным выражением лица. Затем она наклонилась, чтобы поднять камеру под ошеломленным взглядом Ляо Цзяня.…
В течение всего процесса между ним и Е Цзянь царило полное молчание. Взяв фотоаппарат, она встала на рабочий стол, выгнула спину и, мягко спрыгнув вниз, исчезла из комнаты.
Ляо Цзянь стоял на коленях неподвижно, и даже его глаза остались неподвижными. Как только она выпрыгнула из окна, его душа, казалось, вернулась в тело. Он побежал к столу и, облокотившись об него, чтобы поддержать себя, выглянул в окно. Он посмотрел вниз и увидел Е Цзянь, машущую ему из-под уличного фонаря.…
Лицо Ляо Цзяня побледнело, а шея подалась назад, потому что он слишком боялся смотреть дальше. Дрожащими руками он с грохотом закрыл окна, и его тело слабо соскользнуло со стола, пока он не рухнул на пол.
Прыгнула с седьмого этажа, эта Е Цзянь ... как она это сделала?!
И как ей удалось в мгновение ока подняться на седьмой этаж?!
Небывалый ужас наполнил воздух, и Ляо Цзянь начал сожалеть, что дал обещание Е Ин. Он проделал весь путь до областной школы, чтобы шпионить за той, с кем не мог справиться!
Нет, из этого ничего не выйдет. Он должен вернуться в город завтра, потому что не может позволить себе, чтобы Е Цзянь разозлилась на него!
Внизу Е Цзянь пробормотала несколько фраз. Се Цзиньюань поднял веки и посмотрел в сторону окна, где только что потух свет. Его тонкие губы подавляли гримасу злости, когда он произнес: “Боюсь, твоя сестра вынашивает злые планы. Похоже она пытается помешать тебе победить, Е Цзянь, ты должна быть более бдительна в школе!”
Он знал о тайной борьбе между женщинами, и их сражения, происходившие в тени, были недосягаемы для него!
На следующий день Е Ин села в классе и уставилась на камеру, оставленную на ее столе. Хотя она пыталась изобразить спокойствие на своем маленьком личике, дрожащие ресницы выдавали ее настроение.
“Мне так жаль, что я все испортила. Мне придется побеспокоить тебя, чтобы ты передала мои сожаления, когда снова встретишься с сокурсником Ляо Цзянем." Ясные глаза Е Цзянь смотрели на Е Ин, которая опустила голову из чувства вины. “Я думаю, если ты появишься перед ним с этой импортной камерой, то, скорее всего, студент Ляо Цзянь не станет обижаться на меня.”
Е Ин мягко закрыла глаза, а когда снова открыла их, ее взгляд был кристально чист. "Верни его тому, у кого и взяла. Зачем ты даёшь его мне? Пожалуйста, уходи, мне нужно учиться!”
“Я хочу лично вернуть его однокласснику Ляо, но, вспомнив, как я напугала его вчера вечером, думаю, он не захочет меня видеть. Но если это будешь ты, он обязательно придет." Е Цзянь легонько постучала по столу кончиками пальцев, и в ее тоне прозвучал намек на холодность, который заставил Е Ин запаниковать."Е Ин, если ты не хочешь, чтобы перед экзаменом произошёл какой-нибудь несчастный случай, лучше веди себя прилично.”
В ее словах звучала серьезная угроза и холод, похожий на крепкий лёл. Сердце Е Ин слегка дрогнуло, она прикусила нижнюю губу и замолчала.
В то же время она облегченно вздохнула про себя.
К счастью, им обоим предстоял экзамен. "Чёртова девка..." Подумала Е Ин. "Судя по характеру этой проклятой девицы, она действительно может выкинуть что-то очень неприятное".
Решив, что наняла ненадёжного человека, Е Ин направила свой гнев исключительно на Ляо Цзяня. Она сильно отругала его и даже разбила камеру, которая стоила несколько тысяч юаней.
Ляо Цзянь сначала хотел напомнить ей, чтобы она была осторожна с Е Цзянь, но, после того, как его отчитала Е Ин, взгляд Ляо Цзянь чуть не вспыхнул пламенем, и он ушел, сдерживая искушение ударить ее по лицу.
Напомнить ей? Плевать!! Если она настолько способна, то справится сама!
Пройдя через такое событие, Е Ин на удивление успокоилась и не посмела устраивать проблем.
17-го июля завершилось пятнадцатидневное интенсивное обучение, и в ту же ночь двенадцать студентов под руководством учителей областной школы отправились в столицу.
Прежде чем все студенты смогли отвлечься от волнения пребывания в самом сердце страны—столице, пятидневные интенсивные экзамены начались 19 июля и продолжались до 23 июля.
Только добравшись до столицы, они узнали, что из других провинций тоже прислали восьмиклассников и девятиклассников. Немногочисленные знаменитые столичные школы включали в себя не только обычные средние школы, но и более углубленные.
В первый же день четверо из двенадцати учеников их школы были дисквалифицированы. На второй день ушли еще трое. На третий день прощались еще двое. Только Е Цзянь, Е Ин и Гао Иян остались среди первых двенадцати учеников.
Атмосфера в экзаменационном зале была очень напряженной. Во время четырехдневного отрезка ответов на трудные письменные тесты, устные экзамены, импровизированные вопросы и т. д. Даже Е Цзянь, которая обычно была спокойна, имела холодный пот на ладонях, когда она сталкивалась с различными форматами вопросов.
Но каждый раз, когда наступала ее очередь принять вызов, ее спина выпрямлялась, а черные глаза спокойно смотрели прямо на противника. Затем она легко и быстро отвечала на вопросы учителя.
На этом этапе было в общей сложности четырнадцать учителей, которые получили звание “лучшего учителя Китая"."Учителя физики, химии и математики задавали вопросы по очереди, бомбардируя их вопросами по каждому предмету.
Экзамен был даже не разделен на конкретные предметы! Любые типы вопросов могут появиться в любое время во время этого экзамена, где предметы будут пересекаться!
“Совершенно верно!”
“Совершенно верно!”
“Совершенно верно!”
Всякий раз, когда Е Цзянь правильно отвечала на вопросы, голоса учителей звучали необычайно громко и ясно. После шестнадцати раундов эта симпатичная девушка с живыми глазами все еще занимала первое место со стопроцентной точностью!
Даже два старшеклассника, участвовавшие в Олимпиаде три года назад, проиграли ей.
Выступление Гао Ияна было, несомненно, замечательным. Более того, его знания позволяли ему быть в тройке лучших! С другой стороны, после сдачи экзамена, который включал в себя несколько предметов, Е Ин неоднократно допускала ошибки.
“Неправильный ответ. Три неправильных ответа подряд; студент Е Ин из города Фу Цзюнь северной провинции, дисквалифицирована.”
Непрерывно отвечая на вопросы в течении тридцати минут экзамена вместе с другими студентами, Е Ин села на место, на ее бледном лице не было ни следа крови. Ее пристальный взгляд был устремлен на Е Цзянь, которая все еще стояла на сцене с семью другими учениками из трех лучших школ столицы.
Затем она увидела, как Е Цзянь с легкостью уничтожила другого ученика, и когда она столкнулась с вопросом учителя английского языка, ответ на беглом английском вышел из ее рта так естественно, будто это был ее родной язык, она не задумалась даже на мгновение!
Невероятно! Она действительно умеет говорить по-английски! Черт возьми! Почему я сразу этого не поняла!?
И она увидела, что все присутствовавшие учителя одобрительно улыбнулись... Е Цзянь!
Они улыбались этой проклятой девушке, которую она всегда недооценивала, которую всегда презирала!
Ее острые ногти впились в ладони, но Е Ин не заметила боли. Она ощущала лишь... слепящее сияние Е Цзянь, стоящей на сцене. И это сияние искушало ее избавиться от Е Цзянь, чтобы почувствовать себя лучше!
Даже если Е Цзянь сирота, на каком основании она стоит там, купаясь во внимании всех учителей! На каком основании она стоит там и получает всеобщее восхищение!
Если бы не она, я бы точно прошла квалификацию!
Это все из-за нее! Эта проклятая Е Цзянь оказывала на меня непреодолимое давление и заставляла постоянно терять самообладание!
Е Цзянь, стоявшая на сцене, улыбнулась, отвечая на вопрос учителя английского языка. Ее улыбка, естественно, показала ее упорство и уверенность, которые привлекли все взгляды в одно мгновение.
"Ее память полностью превосходит таковую у всех присутствующих здесь, поэтому у нас нет никаких оснований препятствовать прохождению такой умницы на международную олимпиаду. Е Цзянь из города Фу Цзюнь северной провинции соответствует требованиям." После некоторого обсуждения среди нескольких учителей более высокого ранга, первым учеником, который получил квалификацию, была, на удивление, девушка из какого-то захолустья, а не один из студентов столицы.
Аплодисменты раздавались от ее соперников, учителей, и даже от выбывших, которые ей проиграли... Как первая, кто прошел отбор, Е Цзянь стояла на сцене, сохраняя вежливую улыбку. Встретив бурные аплодисменты, она спокойно поклонилась и сказала:”Большое спасибо за доверие."
У нее была аура генерала; она не была ни нетерпеливой, ни опрометчивой, еще больше завоевывая одобрение в сердцах учителей.
Директор Цао, приехавший с ними на отборочные в столицу, услышав имя Е Цзянь, вздрогнул и бросился открывать пузырек с таблетками от сердца, которые держал в руках, и выпил сразу три таблетки.
Се Цзиньюань, одетый в униформу с короткими рукавами, спускался по лестнице, затягивая галстук.
На нем была летняя военная форма, рубашка заправлена в аккуратно выглаженные оливково-зеленые армейские брюки. Коричневый пояс был обернут вокруг его талии, открывая сексуальные изгибы его совершенного мужского тела.
У него были широкие плечи и стройные ноги. Его благородные, элегантные шаги излучали джентльменскую изысканность, куда бы он ни шел.
Кто-то однажды заметил, что, когда Се Цзиньюань был в своей летней военной форме, женщины испытывали непреодолимое желание вести себя как хулиганки, и наброситься на него, чтобы раздеть... из-за соблазна, созданного его формой. Кроме него, не было никого, кто обладал бы такой привлекательностью!
"Отец, я ненадолго уезжаю." Спускаясь по лестнице, он увидел главнокомандующего Се, который сидел на диване, потягивая чай и читая газету во время своего, с трудом заработанного, выходного. “Тебе надо немного отдохнуть. Я вернусь поздно вечером.”
Главнокомандующий Се и понятия не имел, что его сын дома... как только он услышал голос, раздавшийся позади него, он повернул голову с потрясенным видом и сказал: "И почему ты не предупредил, что будешь дома?”
Кроме того, он увидел своего сына в летней военной форме... ему достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что он специально так оделся. Главнокомандующий Се отложил газету, встал и с интересом посмотрел на своего красивого сына:"Ох, солнце встало на западе? Или ты наконец-то научился приводить себя в порядок? Ты идешь на свидание? Из какой она семьи? Если все пойдет хорошо, приведи ее домой и дай мне взглянуть.”
Чужие сыновья меняли своих подруг четыре-пять раз в год. Почему этот маленький паршивец ... не привёл домой девушку даже спустя год?
Если бы он не порылся в комнате сына и не нашел несколько дисков с рейтингом 18+, он бы заподозрил, что его сын болтается в армии, потому что любит форму и грим. (грим, который наносят при боевых операциях, то бишь, макияж)
Се Цзиньюань посмотрел на свой наряд. Когда он увидел, что там нет ничего выдающегося, он поднял бровь и сказал: “А где ты видел, чтобы я приводил себя в порядок? Это не считается свиданием, но я действительно встречаюсь с девушкой.”
"Кроме того, тебе не следует слишком много думать об этом. Девочке четырнадцать лет, она еще учится в средней школе.”
Возможно, он действительно слишком много думал об этом. Главнокомандующий Се тут же потерял всякий интерес. Он махнул рукой, как бы выпроваживая сына: "Иди, иди, иди. Повеселись там. Не возвращайся сегодня к обеду, я буду ужинать у дяди Хана.”
Но Се Цзиньюань уже шустро вышел со двора. Он завел машину и помчался к месту назначения.
Е Цзянь вышла из экзаменационного зала и торопливыми шагами направилась к школьным воротам. До встречи с Се Цзиньюанем оставалось всего четыре минуты; если она не успеет вовремя, то придется бежать.
"Е Цзянь." Окликнул её парень. Гао Иян спешил к ней, будто боялся, что она уйдет, и спросил: "Мы решили сходить поесть в городе перед тем, как Е Ин и остальные уедут. Ты с нами?"
Дисквалифицированные студенты не могли оставаться в столице, поэтому их отвозили обратно в северную провинцию преподаватели областной школы.
Гао Иян хорошо знал столицу. Попросив разрешения у учителей, они решили поужинать в столичном ресторане Вон Фу Джин и отведать местные деликатесы.
Остальные студенты были бы рады пойти.
Все они хотели бы этого, кроме Е Цзянь... Гао Иян общался с Е Ин, когда заметил Е Цзянь и позвал её. А девушка в этом момент лишь жалела о том, что не успела свернуть за угол.
Е Цзянь почувствовала себя беспомощной, когда услышала голос Гао Ияна, эхом отдающийся позади нее.
Единственное, что мне еще предстоит сделать, - это наклеить себе на лоб слово “отказ”. Почему он все еще проявляет инициативу общаться со мной? Я думала, что уже достаточно ясно объяснила это раньше. В конечном счете ... все по-прежнему складывается именно так.
Она повернулась и потерла висок с болезненным выражением на лице. Глядя на очаровательного молодого человека перед собой, она вздохнула. "Одноклассник Гао, похоже, мне придется повториться. Ты мне действительно не нравишься.…”
"Почему ты так меня ненавидишь? Это потому, что я ухаживаю за Е Ин?" Гао Иян не хотел больше слышать подобных слов. Кроме того, он никогда не понимал, что он сделал, что заставило Е Цзянь возненавидеть его. Он действительно не мог припомнить, чтобы делал что-то такое, что могло бы вызвать у нее отвращение!
Он не претендовал на то, чтобы она относилась к нему, как к лучшему другу. Тем не менее, он все еще очень хотел подружиться с ней, как нормальные одноклассники, и иметь возможность мирно общаться с ней, в отличие от того, как это было сейчас. Но всякий раз, когда он хотел что-то сказать, она немедленно отшивала его.
Е Цзянь, после того как ее прервали, широко улыбнулась и похвалила его: “Неплохо, наконец-то до тебя начало доходить.”
Дослушав до этого момента, Е Ин больше не могла сдерживаться.Она подошла к ним с холодным выражением лица, как будто поняла что-то важное: “Ха! Было несколько вещей, которые я не могла понять раньше, но после того, что ты только что сказала, я, наконец, все поняла. Ты не любишь его только потому, что он ухаживает за мной? Интересно, могу ли я сказать, что эта ненависть проросла из твоей собственной любви?”
Безразличное лицо Гао Ияна смутилось, когда он услышал ее слова. Он наклонил голову, чтобы посмотреть на Е Ин, и пожурил ее: "Что за чушь ты несешь!”
Он нравился Е Цзянь? Он не настолько глуп, чтобы не понимать разницу между симпатией и отвращением! Е Цзянь явно недолюбливала его, и ее чувства не имели абсолютно ничего общего с "нравится"!
“Какая чушь!? Разве она сама не призналась в этом совсем недавно?" Е Ин улыбнулась ему и скорбно усмехнулась:"Гао Иян, что ты теперь будешь делать? Как насчет того, чтобы перестать ухаживать за мной и начать гоняться за знаменитой Е Цзянь?”
“Я не хочу потерять последнюю каплю сестринской привязанности между нами только из-за парня.” Показательно грустно вздохнула Е Ин
Актерское мастерство всегда было величайшей способностью Е Ин. Хотя сейчас ее взгляд был явно холодным, ей все же удалось изобразить красивую улыбку.
Е Цзянь усмехнулась и сухо сказала: "Ты не должна этого делать. Стандарты одноклассницы Е Ин всегда были очень высоки. Тебе потребовалось так много времени, чтобы найти кого-то, кто мог бы соответствовать твоим стандартам, поэтому ты не должна уступать его мне. Я боюсь, что он действительно может случайно.…”
Заканчивая фразу, она намеренно сделала паузу на мгновение и увидела, как лицо Е Ин изменилось так резко, что даже ее взгляд стал исключительно острым.
“Тц, тц, тц. У тебя нет даже такого великодушия; перестань вести себя как святая. Посмотри, каким испуганным стало твое маленькое личико." Е Цзянь вела себя так, словно дразнила собаку. Всего несколькими фразами она могла легко вызвать бурю в эмоциях Е Ин. Е Цзянь слегка вздернула подбородок и обратилась к Гао Ияну: "Ты должен как следует поговорить со своей девушкой. Не позволяй ей нести такую чушь, как передача тебя другому человеку.”
“А что, если она действительно бросила бы тебя, и я бы согласилась, потому что мне было скучно...хах! Я боюсь, что она будет плакать, пока не потеряет сознание в туалете. Кроме того, никогда не говори мне о том вздоре, который называешь сестринской любовью. Когда я слышу это, меня начинает трясти от отвращения.”
Каждое слово, которое Е Цзянь произносила, не принимало во внимание чувства Е Ин, каждое предложение заставляло ее чувствовать, что она потеряла все свое лицо.
Е Ин была так зла, что ее легкие готовы были лопнуть. Однако, поскольку Гао Иян все еще присутствовал рядом, она опасалась раскрыть свои эмоции. У нее было желание сохранить свой дамский вид, но она не могла терпеть, когда ее ругали, поэтому сразу же упрекнула в ответ: "Е Цзянь, ты действительно бессовестна! Гао Иян - не вещь, и все же ты хочешь его похитить? Ты должна посмотреть, согласится он на это или нет! Побереги свое лицо, не смотри на других свысока.”
Лицо Гао Ияна стало немного неприглядным, когда он встал рядом. "Эй, на самом деле, она ничего не говорила о похищении; не придавай этому слишком большого значения." Девочки всегда любили читать слишком много романов. Он ясно слышал насмешку в голосе Е Цзянь, но Е Ин думала, что Е Цзянь пытается спровоцировать ее.…
Что ты имеешь в виду, говоря, что не придаешь этому слишком большого значения?
Выслушав его, Е Ин усмехнулась:"Как я могу не придавать этому значения. Ты никогда раньше не замечал ее ненависти к тебе, но теперь, когда мы с тобой стали ближе, она показывает свое нынешнее отвращение. Разве не ясно, что это так называемая ненависть, проросшая из любви?”
"Ненависть, проросшая из любви?" Раздался очаровательный мужественный голос с намеком на смех, и в лучах заходящего солнца к ним приблизилась стройная фигура, грациозная, словно сам Бог. "Малышка, каким это образом я заставил тебя возненавидеть меня?”
Он ждал ее уже пять минут, но так и не дождался. Оказалось, что ей действительно кто-то помешал.
Как только Е Цзянь услышала его голос и слова, которые он сказал, ее головная боль усилилась... как он вообще вошел в школу!
“Если бы я не появился, боюсь, тебя бы так и продолжили доводить." Се Цзиньюань с легкой улыбкой на лице подошел к ним и встал рядом с Е Цзянь.
Он даже не удостоил этих двоих взглядом. Вместо этого он просто улыбнулся Е Цзянь, которая впервые была непунктуальна. Он поднял руку и нежно щёлкнул её по носу. “Ты сегодня была не пунктуальна, оставив меня ждать снаружи так долго. Что ты можешь сказать? Как ты собираешься загладить свою вину передо мной?
Он больше не мог смотреть на это. Для девушки быть такой интриганкой в таком юном возрасте ... каждая ее фраза была нацелена на то, чтобы растоптать и разрушить образ маленькой девочки Е Цзянь.
Я действительно не понимаю, как думают современные девушки. Неужели они думают, что могут подчеркнуть свои "благородные достоинства", принижая своих одноклассников?
Е Цзянь уже привыкла к его щелчкам по лбу или по носу, она нахмурила брови, потерла нос и сухо сказала: "Я задержалась на некоторое время, но теперь все в порядке. Пойдем.”
Сказав это, она повернулась и пошла к школьным воротам.
Се Цзиньюань рассмеялся и только теперь слегка поднял глаза. Его леденящий взгляд скользнул мимо мальчика, который поджал губы, затем опустился на девушку, которая подсознательно надела маску невинной девочки с момента его появления. Он холодно приподнял уголки губ. Хотя он не произнес ни единого слова, ему удалось заставить их напрячься.
Его леденящий взгляд и улыбка ... этот гордый человек излучал ауру, которая ясно говорила Е Ин и Гао Ияну, что он не хочет говорить с ними... было бы ниже его достоинства даже удостоить их взглядом!
Се Цзиньюань считал, что спорить с детьми - это ниже его достоинства.
Однако эта мелкая девица Е Цзянь, вероятно, была бы в восторге, если бы он поспорил с ними.
Если он мог заставить Е Цзянь чувствовать себя лучше, он не возражал иногда делать вещи, которые не соответствовали его стандартам.
"Она действительно нечто. Она даже соблазнила солдата. ” Процедила Е Ин сквозь стиснутые зубы после того, как подождала, когда исчезнет силуэт этой пары. Она все еще боялась ... всякий раз, когда солдат в форме бросал на нее свой леденящий взгляд, все ее тело покрывалось мурашками, и она боялась даже поднять голову, до такой степени, что... она даже не могла толком рассмотреть, как выглядит солдат.
Гао Иян лишь спустя некоторое время отвел взгляд. Услышав, что она сказала, он нахмурился и произнес: “Это был не простой солдат. Он очень, очень молодой капитан.”
Капитан? Е Ин свела брови вместе. “Что за капитан такой? ... Кажется, что ты... как и я ... " очень боишься. Она не закончила фразу, чувствуя, что произнести ее вслух будет слишком неловко.
Поскольку Е Ин не разбиралась в военных чинах, он не мог объяснить ей достаточно ясно звание капитана. Однако Гао Иян знал об этом.…
Посмотрев на Е Ин, на лице которой все еще был намек на испуг, Гао Иян мягко вздохнула: “Я боюсь так же, как и ты... забудь об этом, не важно, что ты не понимаешь. Если она не пойдет, мы просто уйдем без нее.”
Он немного помолчал, слегка нахмурив брови, а потом произнёс: "Ты не должна была так грубо говорить с Е Цзянь. Я не настолько глуп, чтобы не уметь отличить того, кто меня любит, от того, кто ненавидит.”
Красивые глаза Е Ин мгновенно потемнели, и она на мгновение впилась в него взглядом. Слезы выступили у нее на глазах, и она грустно улыбнулась. “Вот как? Прошу, прости меня за это недоразумение. Мне очень жаль, но я не хочу никуда идти сегодня вечером. Мне лучше уйти, пока!”
Она не настаивала на своем мнении в его присутствии. Вместо этого, она брала на себя вину за все ошибки. Печального выражения ее лица было достаточно, чтобы заставить 15-16-летнего парня, вроде Гао Ияна, сдаться и признать свои ошибки.
Когда он извинился перед ней, она слегка ухмыльнулась. Она всегда знала, как манипулировать другими людьми в своих интересах.
Учитель Чжу и директор столичной школы, вышли из зала, разговаривая друг с другом: “...Простите, нам придется побеспокоить вас, директор Ли, насчет билетов на поезд.”
Заметив, что перед ними стоит Гао Иян, он закончил разговор с директором Ли и с улыбкой направился к Гао Ияну.
Гао Иян и Е Ин слушали, что говорил учитель Чжу. Они были весьма шокированы, узнав, что столичная школа уже организовала им транспорт и планировала отправить на фруктовую ферму, чтобы студенты могли отдохнуть после отборочного этапа.…
"Хм, вы мне не верите? Ха-ха-ха, я не лгу вам двоим. Поторопитесь и сообщите остальным ученикам. Е Цзянь я уже сказал.”
Учитель Чжу похлопал Гао Ияна по плечу, и улыбка на его лице стала более заметной. “До финала осталось всего несколько дней. Это специальное мероприятие было организовано для студентов, чтобы они могли расслабиться. Скоро мы будем купаться в твоей славе, ха-ха-ха.”
Учитель Чжу перевел взгляд на Е Ин. Эти двое, кажется, очень близки друг с другом. Неважно, как я на это смотрю, но это похоже на зарождение раннего романа.
“Вы хотите сказать, что сегодня мы все останемся на ферме и вернемся только к полудню завтрашнего дня?" Темный блеск промелькнул в зрачках Е Ин, когда она неуверенно спросила:"Так во сколько мы завтра уезжаем из столицы? Если мы не вернемся сегодня вечером, сможем ли мы успеть на поезд завтра?”
Она тщательно все обдумала. Учитель Чжу улыбнулся: "Расслабься, завтра ты сможешь поехать домой вовремя. Поторопитесь, мы встречаемся через двадцать минут.”
Когда Е Ин услышала это, ее глаза слегка заблестели, и она нетерпеливо сказала Гао Ияну: “Тогда я сообщу девочкам, а ты пойди скажи мальчикам.”
Сказав это, она повернулась к учителю Чжу, чтобы попрощаться, прежде чем поспешно уйти.
Ее глаза были не просто мрачными; в них была даже крупица злобы, которая могла вызвать страх у других.
Е Цзянь, что уже вышла с территории школы, не села в машину Се Цзиньюаня. Она смотрела на прямую, как копье, и резкую фигуру мужчины перед ней, и в ее глазах мелькнуло удивление.
После того, как Се Цзиньюань надел свою летнюю военную форму, его внешняя притягательность не только достигла пика, но и все его существо стало прекрасным, словно нефрит. Она чувствовала, что он был настоящим джентльменом, каждое его движение выглядело необычайно благородным и возвышенным.
"Извини, но мы не сможем никуда пойти вместе сегодня вечером. Учитель Чжу только что сообщил мне, что школа подготовила для нас развлекательное мероприятие. Я не могла отказаться от приглашения." Е Цзянь подняла глаза, серьёзно глядя на Се Цзиньюаня. “Я могу только отказаться от наших сегодняшних планов. Мне очень жаль.”
Ее извинения заставили Се Цзиньюаня слегка приподнять брови. Затем он улыбнулся в ответ: "Вот как? Тогда мне остается только ждать следующего раза. Я хотел отвести тебя, посмотреть…”
Поскольку эту тему нельзя было открывать широким массам, он наклонился, его сильное, стройное тело полностью возвышалось над телом Е Цзянь. Его фигура напоминала сосну, заслоняющую солнце и защищающую растущий бутон. “ ... посмотреть на новейшие артиллерийские установки нашей страны, которые будут использоваться войсками.”
Он был очень близко к ней, настолько, что мог чувствовать тонкий аромат, который она испускала. Это был не искусственный запах. Запах ее тела был легким и элегантным, как аромат цветка, но в то же время он был волнующим и мог легко возбудить мужчину.
Лицо девушки было действительно бледным, будто это был белый нефрит, переполненный блеском... Хм, по сравнению с первым разом, когда я встретил ее, она стала выше, её тело начало округляться в нужных местах... у нее уже есть грация молодой женщины.
Черные глаза Се Цзиньюаня слегка потемнели, а губы изогнулись вверх, пока он сохранял самообладание. Его взгляд легко скользнул по лебединой шее Е Цзянь. Его взгляд не был навязчивым; он просто выражал признание ее красоте.
Е Цзянь мгновенно окуталась его мятным ароматом и сделала шаг назад.
Ее сердце пропустило удар в этот короткий момент, она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Е Цзянь увидела его уверенную улыбку в уголках сексуальных губ. Он был, по-видимому, уверен, что она определенно согласится на его приглашение и уклонится от соглашения со школой.
Е Цзянь поняла это и не стала увеличивать расстояние между ними. Вместо этого она наклонила голову и посмотрела на него.
Ясно различимые черно-белые оживленные глаза смотрели на него со слабой улыбкой, и она покачала головой, отказываясь: “Спасибо, капитан Се, за ваши усилия; я действительно хочу пойти. К сожалению, это невозможно.”
…
Она явно испытывала искушение, так почему же отказалась?
Он беспокоился, что у нее будут планы на сегодня, поэтому заранее все продумал. .
Сначала он планировал привести Е Цзянь в ресторан в парке Бэйхай, чтобы отведать классические блюда столицы. Затем отвести ее на тренировочное поле и оценить, насколько улучшились её навыки за то время, что его не было.
Тем не менее, этот план, скорее всего, не удержал бы напористую девушку рядом с ним... поэтому он в последнюю минуту изменил тактику и использовал артиллерию, как импровизированный новый план.
Его стратегия была хороша, но девушка, с которой он столкнулся, не была обычным человеком.
В его глазах мерцала искра победителя, но в конечном счете... он все равно получил отказ: “Я все равно не могу пойти." Се Цзиньюань впервые испытал ощущение сердечной боли, когда уезжал.
Девушка была не только умна, но и обладала настойчивостью. Она была жестким человеком.
Е Цзянь подождала, пока он не скроется из виду, прежде чем вернуться на территорию школы. Еще нет шести вечера, она хотела вернуться в общежитие и сходить в душ.
Она солгала бы, если бы сказала, что не нервничала, произнося речь на сцене. Испытав это впервые, она почувствовала, как вся ее спина покрылась потом.
Работа мозга на высоких скоростях в течение нескольких дней подряд действительно была очень утомительна.
Но ей все еще приходилось проводить время с таким опасным парнем. В то время как ее тело напряглось, ей приходилось обращать внимание на его двусмысленное поддразнивание, которое заставило бы других понять его неправильно.
Как и то, что произошло сейчас, он явно мог разговаривать с ней, стоя поодаль, но он намеренно хотел подойти к ней так близко... Более того, он даже наклонился и окутал ее своим мужским ароматом.
...Это еще больше заставило ее не желать идти с ним!
К тому времени, когда Е Цзянь спустилась вниз, там уже было несколько студентов, болтающих друг с другом, и все они были участниками из разных школ. Их было немного, всего сорок два студента.
Из двенадцати студентов города Фу Цзюнь шестеро уже уехали, а остальные шестеро сели в автобус, направлявшийся к ферме вместе со студентами столичной школы под руководством учителей.
В автобусе становилось все оживленнее. Е Цзянь, Гао Иян и Ван Мо, еще один участник из областной школы, вели очень оживленную беседу с остальными студентами.
На этот раз Е Ин, которая не цеплялась за Гао Ияна, услышала бормотание и волны смеха, доносившиеся из задней части автобуса. Хотя она болтала с другими учениками, ее острые ногти тайком впивались в кожаные сиденья, а в глазах то и дело вспыхивал холодный блеск.
Иногда, разговаривая с учениками из других школ, она подсознательно смотрела на Е Цзянь, ее мрачный взгляд был полон ревности и ненависти.
"Е Цзянь, я позволю тебе пока расслабиться! Ты хочешь принять участие в международной Олимпиаде? Ха! Ты считаешь себя достойной!?”
Е Ин несла свои мрачные мысли в течение всей поездки, подавляя скрытое волнение, когда довольно весело болтала со студентами вокруг.
На лице Е Цзянь была легкая улыбка, когда она разговаривала с участниками отборочных, делая вид, что не заметила холодный взгляд, исходящий откуда-то спереди. Иногда ее глубокие глаза мерцали холодным блеском, показывая, что она все понимает.
Взгляд, в котором было столько обиды, ей было трудно игнорировать.
Когда они добрались до окраин столицы, небо еще не совсем потемнело. Студенты держали свои камеры наготове, когда нетерпеливо тянули Е Цзянь и других выбранных участников, чтобы сфотографироваться вместе в этой приятной обстановке.
Е Ин взглянула на них, показывая свою досаду, прежде чем повернулась и ушла одна.
"Сфотографируй меня, сфотографируй меня!!" Когда они вышли из автобуса, расстояние между парнями и девушками уменьшилось. Ребята из других школ пытались сфотографироваться с Е Цзянь на память, а некоторые даже дали ей свой адрес в надежде, что смогут часто общаться с ней в будущем…
Конечно, они имели в виду общение, касающееся образования!
После того, как Е Цзянь вернулась, изменив свой жизненный путь, ее чопорные красивые брови незаметно приняли более располагающий изгиб. Будь то парни или девушки, все они делали все возможное в своих разговорах с другими, чтобы оставить о себе впечатление образованности и разумности.
Кто-то сидел на плетеном стуле на балконе второго этажа фермы. Он смотрел на силуэты студентов, веселящихся в близстоящем лесу, его взгляд никогда не фокусировался на одном месте, будто он что-то искал.
"Благородный Се, интересные у тебя предложения. Веселое место для тебя означает ферму, где нет ни женщин, ни алкоголя, ни хорошей еды?" К нему подошел стройный молодой мужчина с банкой пива в руке. "Это мой первый отпуск в этом году, а ты потащил меня сюда…”
Мужчина поставил пиво на стол, и его тонкие пальцы указали в сторону леса. "Здесь только детишки развлекаются. О чем я думал, когда согласился приехать сюда?”
“Я не собираюсь держать тебя силой, так что ты можешь уйти, когда захочешь." Се Цзиньюань открыл новую банку пива, продолжив изящно потягивать напиток. Его взгляд мягко скользнул мимо приятеля, который умудрился придать своему военному костюму хулиганский вид. "Не благодари за гостеприимство. Провожать не буду.”
Его взгляд остановился на стройном силуэте после того, как он закончил говорить. Его взгляд перестал быть ищущим, вместо этого он пристально и с большим интересом наблюдал за происходящим.
Девица очень хорошо была принята мальчиками. Каждый из них оспаривал право сфотографироваться с ней. Ха! Этот мальчик с ручкой и бумагой в руках выглядит так, будто давно к этому готовился!
Се Цзиньюань, потягивая пиво, встал и прислонился к перилам балкона. Его холодный взгляд остановился на мальчике, который был достаточно храбр, чтобы поднять руку и положить ее на плечо Е Цзянь.
"Эй ты, сопляк! Мужчине и женщине неприлично прикасаться друг к другу!”
Сказав это, он увидел, как Е Цзянь что-то проговорила мальчику. Мальчик засмеялся, и они сфотографировались с промежутком в один палец между их плечами.
Се Цзиньюань одобрительно кивнул головой. Внезапно взгляд Е Цзянь метнулся в его сторону... поэтому он быстро отступил назад и решил сесть обратно на кресло.
Сделав два шага назад, Се Цзиньюань повернулся и уставился на человека, который двигал кресло в попытке заставить его упасть и опозориться. Он поднял одну бровь и засмеялся:" Хань Чжэн, ты уже не маленький, но все еще играешь в такие детские игры. Тебе не кажется, что это немного по-детски?”
Хань Чжэн, парень двадцати лет. Он был в военном звании старшего лейтенанта. Как и Се Цзиньюань, он был настоящим патриотом в третьем поколении.
Друзья детства росли в одном и том же комплексе; они были друзьями ещё с того момента, когда только достигли половой зрелости и начали видеть влажные сны.
Услышав это, он поднял брови и сказал упрямо и весело: "Хп! По сравнению с твоим поведением сейчас, я определенно не ребенок." Он держал в руках банку с неоткрытым пивом и небрежно расхаживал вокруг. Его безрассудство пронизывало воздух, когда он сказал: "Однако ты пробудил мой интерес. В этой группе студентов... кто конкретно тебя интересует?”
Он не уточнил, мальчик это или девочка, он только сказал, что это студент... случайно или нет, но он устроил ловушку для своего друга детства.
Неприлично прикасаться друг к другу!? С каких это пор дворянин Се интересуется подобными вещами? Это действительно становится интересным!
Се Цзиньюань взглянул на своего друга детства, похожего на подвижную гормональную машину, и скривил губы. Он не ответил на вопрос, а только усмехнулся. "Ты знаешь, зачем я привел тебя сюда?”
“Тебе вообще нужно говорить это вслух? По сравнению с другими, я, Хань Чжэн, красив, уверен в себе и элегантен... тот, кого увидят со мной в компании, приобретет репутацию!”
“Да, они определенно приобретут... определенную репутацию." Се Цзиньюань посмотрел на своего друга детства понимающим взглядом, его глубокий взгляд скрывал смех. "Однако, тут дело в другом, потому что у меня репутация лучше.”
Хань Чжэн изящно привел в порядок свою форму и рассмеялся, услышав это. “Ну конечно же, я Хань Чжэн! Любой, кто может стать моим другом и кем бы он ни был, приобретет репутацию! Конечно, будучи другом капитана Се, я также приобрел ещё большую репутацию.”
Это была чистая правда. Если изучить все благородные семьи столицы, ни одна из них не сможет сравниться с семьей Се!
Предок семьи Се был одним из отцов-основателей страны!
Хань Чжэн еще не понял невысказанного намека Се Цзиньюаня, поэтому на его красивом лице появилось самодовольное выражение, и он с энтузиазмом продолжил: "Между тем, не забудь представить мне молодую красавицу, которая смогла пленить дворянина Се, и из-за которой мы проехали весь этот путь сюда, в деревню, только чтобы успокоить твои ревность и тоску по отношению к ней..”
“Мы никуда не торопимся. Я познакомлю тебя позже." Се Цзиньюань спокойно посмотрел на своего друга детства. Как бы он ни смотрел на улыбку, застывшую на его губах... она всегда казалась ему улыбкой, наполненной глубоким смыслом.
В саду Е Цзянь почувствовала, что ее лицо слегка одеревенело от всех этих улыбок. Сфотографировавшись с учителями каждой школы, Е Цзянь решила прогуляться в одиночестве.
Сейчас она не знала, была ли это ошибка восприятия, но почему-то ей казалось, что... кто-то в здании у сада смотрел на нее.
Не успела она сделать и нескольких шагов, как увидела двух мальчишек, выталкивающих Гао Ияна из-за дерева. Заметив ее, они громко рассмеялись:"Е Цзянь, давай сделаем групповое фото!”
Один из студентов сказал: "Гао Иян, где ты пропадал? Ты даже не сфотографировался с нашей легендарной красавицей Е Цзянь! Иди сюда и встань рядом, дай мне сфотографировать вас обоих.”
Услышав смех, учителя заинтересовались. “Вы двое должны сфотографироваться вместе. Вы оба из одной школы, вы должны держаться вместе. Эй, студент, подойди сюда, дай свою камеру учителю. Я лично сфотографирую их обоих.”
Поскольку даже учителя высказались, ученики были еще более возбуждены.
Они совершенно не замечали Е Ин, которая стояла и смотрела на них не издалека. В каждой руке она держала по бутылке воды. Ее лицо было искажено, и от нее исходил зловещий холод.
Затем она мгновенно сдержалась и с улыбкой направилась к ним. "Вы что, ребята, забыли обо мне?" Она передала бутылку Гао Ияну и продолжила: "Выпей немного воды. Я заметил, что совсем недавно твой голос был немного хриплым.”
”О, о, о... " Студенты, которые рассыпались вокруг веером, казалось, что-то поняли и протяжно вздохнули в восхищении. Затем они весело уставились на Гао Ияна.
Заметив это, учителя беспомощно покачали головами и перевели разговор на учеников.
На этот раз Е Цзянь была по-настоящему благодарна ей за своевременное появление.
Е Цзянь ушла, весело болтая с двумя другими девушками, в то время как другие студенты весело смеялись.
Сделав два шага, она быстро повернула голову к маленькому зданию, и ее глаза заблестели, когда она, подгоняемая девочками, направилась к ручью.
"Ого, у этой девушки обостренная интуиция. Она меня пугает. Кажется, мое сердце пропустило удар." Хань Чжэн похлопал себя по груди, держа в руке бинокль. Все его существо... скорчилось за перилами, и лицо его было полно шока. “Она не похожа на маленькую девочку в подростковом возрасте. Где ты нашел эту свою молодую невесту?”
... Великолепный капитан Се покорил бог знает сколько сердец престижных барышень, но удивительно, что в конце концов ему приглянулась маленькая девочка!
Эта новость просто сводит с ума!
Се Цзиньюань посмотрел на своего друга детства, который потерял самообладание после того, как взгляд девушки скользнул мимо него, и поддразнил его: "Тебе бы стоило больше внимания уделять школе и готовиться к реальной службе." Хань Чжэн еще не закончил официально военную школу, но начиная с этого года он должен будет отправиться в армию.
“А есть смысл? Мои навыки не сравнить с твоими. Но для любого отряда их достаточно.”
Хань Чжэн проворно встал и положил бинокль на стол. К тому времени, когда он снова сел, у него был сдержанный вид и мрачное выражение лица. “Ты действительно решил вступить в этот отряд? Главнокомандующий Се одобрил эту затею?”
Чжэн нахмурил брови и тут же стряхнул с себя показное веселье. Будь то выражение его лица или поза, оно излучало резкость, которая могла принадлежать только солдату. "Я сказал об этом отцу позавчера, когда вернулся домой, и он чуть не выпорол меня. Похоже, если я захочу попасть туда, мой отец, вероятно, станет огромным препятствием, которое мне придётся преодолеть.”
"Приложив усилия, можно достичь чего угодно. Это нормально, если дядя Хань не согласится на подобное." Пока он неторопливо пил пиво, на его губах играла улыбка. Его низкий небрежный тон внезапно стал в три раза серьезнее, когда он сказал: "Студент военного училища Хань, ты осмеливаешься открыто говорить о вступлении в отряд. Хань Чжэн, откуда у тебя, студента военной школы, уверенность в поступлении? Думаешь, у тебя хватит навыков? ”
Голос его был негромким, но звучал так, словно ударил гром.
Хань Чжэн был так потрясен, что всё его тело задрожало, когда он бросился объясняться: “Вступление в отряд звучит хорошо, но я понимаю, что мы собираемся не пить и играть в карты, а воевать! Я готов, я уверен в этом!"
"Ладно, забудь, мы не будем говорить об этом сегодня. Единственной причиной, по которой я пошел в военную школу, было вступление в этот отряд. Даже если отец против, ему остаётся только принять мой выбор."
После недолгого молчания Хань Чжэн, казалось, что-то понял, и в его буйных персиковых глазах внезапно появилась напряженность."Господин Се разрешит тебе вступить? Как он может так легко согласиться?”
Этот отряд, где между жизнью и смертью существует тончайшая грань, и он действительно согласился!
Солнце уже село, и в саду не было слышно смеха и болтовни учеников. Затем Се Цзиньюань лениво поднялся и высокомерно посмотрел на своего потрясенного друга детства. "Причина, по которой ты поступил в военную школу, состоит в желании вступить в отряд. Что ж, в свое время я поступил так же, с одним лишь нюансом...”
"Разница между нами в том, что до того, как я поступил на военную службу, я уже договорился, что вступлю в отряд после того, как проведу год в основных войсках. Студент Хань, ты все еще слишком наивен.”
Сказав это, он повернулся и вышел из комнаты, оставив мужчину с ошеломленным выражением лица. Он не пришел в себя даже спустя некоторое время.
"Старший брат Се, благородный Се, мой господин! Совет, ты должен дать мне совет!" Мимо пронесся горный ветерок, и теперь уже Хань Чжэн встал со своего места и погнался за ним. "Сначала помоги своему брату с его навыками, а потом мы пойдем и проверим твою маленькую невесту. Договорились?”
Мягкий голос Се Цзиньюаня донесся из-за двери. “Маленькую невесту? Я что, похож на самоубийцу? Я лишь защищаю маленькую девочку, вот и все. Идем, студент. Если хочешь, чтобы я продемонстрировал свои навыки, то тебе придется вести себя прилично.”
Обращаться с молодой лисой, как с невестой? У него действительно не хватило бы духу сделать это.
Маленькая девочка действовала, как информатор среди студентов. Он не только просил Интерпол обеспечить ей защиту, но и вызвался обеспечить личную защиту самостоятельно.
Теперь, будь то национальная или международная, защита девочки была его текущей миссией.
Настало время ужина, и ресторан фермы наполнился ароматом различных блюд. Местные студенты из столицы брали на себя обязанности хозяев и представляли блюда всякий раз, когда их приносили.
Се Цзиньюань сидел в кабинке и, всякий раз, когда смотрел через бамбуковые жалюзи, он мог видеть, как Е Цзянь чокается со своими одноклассниками, будто они пили алкоголь. Тем не менее, им подали ещё не так много блюд.
“Ты ведь ее телохранитель, верно? Почему мне кажется, что ты не хочешь, чтобы она знала об этом?" Хань Чжэн тоже пока не притронулся ни к одному из поданных блюд. Он проследил за взглядом своего друга, который остановился на девушке, которая отпугнула прежде его одним взглядом. Через бамбуковые жалюзи он мог видеть ее более отчетливо и на более близком расстоянии. Он цокнул языком и сказал: "Она красивая, теперь я понимаю…”
Прежде чем он успел закончить фразу, Хань Чжэн увидел, что происходит за спиной сидящей девушки. Девушка с длинными волосами улыбнулась, когда официант подавал горячий суп.
Никто не понял, как это случилось. Сделав всего один шаг, она всем телом бросилась к официанту, державшему в руках миску с горячим супом.
Лицо Хань Чжэна мгновенно изменилось, когда он понял, что что-то не так, и закричал:”Берегись."
В тот же миг, когда он закричал, девушка налетела на официанта, и он обжег себе руку горячим супом. В тот же миг миска вылетела из его рук и полетела в спину девушки, сидевшей за другим столом.
Е Цзянь, которая сидела спиной к официанту, казалось, была готова к этому. Сопровождаемая криком из-за бамбуковых штор, Е Цзянь в мгновение ока встала, повернувшись лицом в сторону опасности, в то время как ее тонкие руки взялись за спинку стула. Под злорадным взглядом Е Ин она осторожно подняла стул и отбросила тарелку с супом.…
Катастрофа, которая первоначально постигла бы Е Цзянь, внезапно была заблокирована стулом.
Вслед за звуком столкновения миски и стула, сопровождаемым криком потрясенного официанта, раздался звон бьющейся посуды.
Вся эта сцена произошла в мгновение ока. Это было так быстро, что, когда Е Ин все еще холодно улыбалась и была полностью беззащитна, миска с горячим супом расплескалась у её ног.
“Аааа!" Закричала девушка, но, перед тем, как ее глаза закрылись, она увидела насмешливый взгляд Е Цзянь, который, казалось, говорил ей, что она знала, что Е Ин делала все это время.
Однако не весь суп попал ей на ноги. Но из-за улыбки Е Цзянь, Е Ин решила выгнуться дугой и скорчиться на полу, постанывая от боли.
От того, что она была зачинщицей катастрофы, а потом стала жертвой, резкое изменение роли заставило Е Ин, которая лежала на полу, начать стискивать зубы, пока на ее лице не появилось выражение с трудом сдерживаемой ярости. Она... никак не ожидала, что Е Цзянь не пострадает!
Все студенты в ресторане встали со своих мест, и из-за множества непредвиденных событий, произошедших одно за другим, не только они не смогли отреагировать, но и преподаватели.
Двое парней, выбежавших из-за бамбуковых штор, молча отступили, а Хань Чжэн с удивленным видом откинулся на спинку стула. " Ее реакция была такой быстрой. Она заранее была готова к подобному?”
“Она всегда умеет удивить. Ее навыки не так уж плохи, верно?" Глаза Се Цзиньюаня потемнели, когда он налил себе чашку чая. Он скрыл блеск в глазах, опустив голову и пригубив чай. Если бы Е Цзянь не приняла меры предосторожности, миска с обжигающе горячим супом упала бы прямо на нее.
Е Ин удивительно порочна!
Хань Чжэн прищурил свои буйные персиковые глаза и через некоторое время кивнул. “Она и в самом деле неплоха.”
“Ты в порядке, все хорошо?" Девушка, сидевшая рядом с Е Цзянь, была так напугана, что ее лицо побледнело, и она спросила попросила ее дрожащими губами:"Ну-ка, дай мне проверить!”
Казалось, она вот-вот заплачет от испуга.
У другой девушки вспыхнул гнев. Она уже давно встала и, в то время как Е Ин, виновница несчастья, все еще стонала и корчилась на полу, та девушка взревела:"Какого черта! Официант предупредил, что подает горячий суп! У тебя вообще есть мозги в голове!? Этот суп мог попасть Е Цзянь на лицо!”
Девушка была из Пекина, ее слова были прямыми и резкими. Ее тон был лишь слегка тяжелым, но она не постеснялась отругать Е Ин, которая итак была ошпарена.
Гао Иян подошел к Е Ин из-за другого стола. Он поджал губы и посмотрел на рассерженную девушку из Пекина. Парень присел на корточки и тихим голосом попросил Е Ин, которая только что испустила крик агонии: "Покажи, куда попал суп.”
Только он беспокоился о Е Ин, которая скорчилась на полу. Остальные студенты нахмурились и уставились на человека, который был источником этого беспорядка.
"Тебе повезло, что только немного обожглась. За такие вещи нужно наказывать куда хуже!" Девушка из Пекина отвернулась от Е Ин, подошла к Е Цзянь и предложила: “Что, если мы сейчас пойдем отдыхать в наши комнаты? А завтра проснемся пораньше и повеселимся вместе.”
Е Цзянь улыбнулась ей и, наклонившись, перевернула лежащий на полу стул. Распрямившись, она медленно пошла к Е Ин, которая все еще сидела на полу, изображая жертву. Подойдя к ней, она медленно наклонилась.
"Е Ин, однажды твои злодеяния вернутся и тебе будет плохо. Тебя повезло, что ты лишь опрокинула миску горячего супа. Если бы ..." Под напряженным взглядом Гао Ияна Е Цзянь осторожно приблизилась к ее уху и холодно выдохнула, каждое ее слово было подобно острию иглы: “Если бы бы это был нож или что-то подобное, я боюсь, что ты осталась бы без ноги.”
“Ты не хочешь, чтобы я участвовала в международной Олимпиаде, поэтому ты придумываешь всё это, чтобы навредить мне? Ох, Е Ин, Е Ин, миска горячего супа - ничто. Я жду твоего следующего серьезного шага.”
Она понизила голос настолько, что слышать её могла только Е Ин. Сердце девушки забилось быстрее от паники, когда она услышала голос, похожий на острие кинжала.
Она крепко прижала голову к груди, впиваясь ногтями в собственные руки, но удержалась и не подняла головы. Она только продолжала стонать тихим голосом.
Гао Иян был свидетелем этой сцены. Однако он не критиковал Е Цзянь. "Тебе нужно вернуться в комнату и погрузить ноги в чистую воду. Иначе у тебя будут волдыри." Сказав это, он поднял Е Ин на руки, словно принцессу, и пошёл в направлении нужной комнаты.
"Не забудьте гель от ожогов." Учитель Чжу отошла от стола учителей. Она не пошла за ними следом. Вместо этого она подошла к Е Цзянь и легонько похлопала ее по плечу. “Тебе нужно вернуться в свою комнату и немного отдохнуть. Об остальном позаботится учитель.”
"Мы так мирно ужинали, и эта неразбериха просто обязана была произойти." Вздохнула учитель. А ей ещё требовалось пойти проверить ожоги Е Ин…
“Хорошо, позовите меня, если что-то потребуется." Е Цзянь поклонилась, на ее лице не отразилось ни паники, ни волнения." Я заставила учителей волноваться. Извините.”
Учитель Чжу была не единственной, кто волновался; учителя из других школ также пытались утешить Е Цзянь. Только после этого они отправились навестить Е Ин.
После того, как Е Цзянь закончила благодарить учителей, она посмотрела на силуэт, двигающийся за бамбуковыми шторами.
Если она не ошиблась, из двух мужчин в форме военного образца, выскочивших из-за бамбуковых штор, один был знаком ей... Се Цзиньюань.
"Держу пари, она уже обнаружила нас." За бамбуковыми шторами Хань Чжэн закрыл лицо руками, будто верил, что это поможет спрятаться, и сказал: "Она уже несколько раз поглядывала в нашу сторону. Благородный Се, похоже, твой план тайно защищать ее провалился.”
Се Цзиньюань начал медленно есть. После того, как он услышал Хань Чжэна, его слабая улыбка стала естественно изящной, а его красивые брови были похожи на распустившийся цветок—элегантный и чарующий. “Но она не возьмет на себя инициативу найти меня, так что не имеет значения, если нас обнаружат.”
Выслушав его, Хань Чжэн глубоко задумался, почему ему кажется, что ... что-то не так.
Он не знал, совпадало ли то, что было подозрительно, с тем, о чем он думал ... он имел в виду, что маленькая девочка не хотела видеть великого аристократа Се? Вот почему... аристократ Се тайно защищал ее?
"Что за выражение лица? Чему ты там удивляешься?" Тонкие пальцы Се Цзиньюаня дважды легонько постучали по столу, когда он равнодушно сказал своему другу детства, что Е Цзянь невосприимчива к его шарму. “Вот почему я сказал, что эта девушка очень интересная.”
До сих пор не было никого, кто был бы невосприимчив к нему. Кроме того, не было никого, кто мог бы возбудить его интерес так сильно, как маленькая девочка, что заставила его, желать наблюдать за ней и определять, как далеко она может зайти. В то же время он думал, что сможет помочь ей, когда она будет нуждаться в помощи.
Хань Чжэн закрыл свой широко открытый рот, его лицо было полно шока, когда он набил рот овощами. "Брат, не вини меня за то, что я скажу лишнее. Если ты продолжишь действовать таким образом ... Будь осторожнее. Маленькая девочка ничего еще не знает, так что не делай ничего плохого.…"
О мой гребаный король-бог! Он действительно волновался!
Если бы Хань Чжэн был тем, кто интересуется маленькими девочками, никому не нужно было бы беспокоиться о том, что он будет очарован, потому что он был настоящим плейбоем. Таким образом, он никак не мог изменить свою личность из-за цветка, который еще не расцвел.
Но дворянин Се был другим... вся их семья состояла только из тех людей, которые были до безрассудства увлечены одним человеком!
От старого дедушки Се до главнокомандующего Се ... если бы он мог процитировать своих родителей, то сказал: семья Се состоит из самых замечательных людей в мире! Тот, кто станет частью семьи Се, будет наслаждаться благословенной счастливой жизнью!
Но что, если маленькая девочка не оценила этот факт, а затем дворянин Се попытается заставить ее сделать это ... просто думая об этом, он очень, очень волновался!
Се Цзиньюань уже был раздражен своим другом детства, который был погружен в свое собственное воображение. Не делать плохого? Основываясь на способностях этой маленькой девочки, если бы он попытался что-нибудь сделать, серебряная проволока, обвитая вокруг ее запястья, определенно появилась бы на его шее.
Кроме того, ей было всего четырнадцать лет. У него не было такого странного фетиша, как педофилия.
К тому времени, когда Се Цзиньюань и Плейбой появились под небольшим зданием жилых помещений фермы, Е Цзянь, которая еще не легла спать, сидела на балконе, скривив губы.
Пройдя по вымощенной булыжником дорожке, ведущей из сада, Се Цзиньюань остановился, как вкопанный, как только подошел к небольшому зданию. Словно почувствовав что-то, он поднял голову и посмотрел на балкон, его изысканное красивое лицо в желтом свете фонарей заставило Е Цзянь на секунду растеряться.
Мужчина купался в лучах света. У него были красивые брови и яркие глаза, чистые, как небо. На его тонких губах играла мягкая улыбка, элегантная, но в то же время несущая в себе природное благородство. Он казался самым благородным человеком, и это было заметно с первого взгляда.
Их взгляды встретились, и Се Цзиньюань приложил правую руку к голове в воинском приветствии. "Добрый вечер, лисенок." Поздоровался он с улыбкой.
“Добрый вечер." Е Цзянь опустила глаза, и ее взгляд остановился на его точеном лице. Его равнодушная улыбка была свободна, как ветер. Она подождала, пока он войдет в здание, а потом откинулась на спинку плетеного кресла и уставилась в ночное небо.
Ее душевное состояние было наполнено покоем. С другой стороны, душевное состояние Е Ин было сравнимо с эпицентром урагана.
Глаза ее наполнились слезами, она пристально посмотрела на Гао Ияна и, подавляя ненависть в своем сердце, спросила его хриплым голосом:”Даже ты считаешь, что я всё подстроила?"
"Не важно, сделала ты это специально или нет, Е Ин, люди винят тебя." Гао Иян взял мазь от ожогов и осторожно нанес ее на икры и слегка покрасневшую верхнюю часть ступней девушки. “Ты должна задать себе вопрос. Ты намеренно это сделала, или это был несчастный случай?”
Услышав это, Е Ин вспыхнула от ярости:"Почему я должна спрашивать себя? Это я ранена, а не Е Цзянь! Гао Иян, смотри внимательно! Я пострадала! Если бы я намеренно сделала это, то причинила бы себе вред?”
Черт возьми! Почему все ее подозревают? Даже мальчик, который был влюблен в нее, не стал заступаться за нее и помогать ей, а вместо этого просто молчал, пока ее допрашивали учителя.
“Теперь я понимаю. Ты, должно быть, считаешь, что это уловка, и я ранила себя, чтобы завоевать доверие других людей. Ха-ха-ха, Гао Иян, я всегда думала, что ты тот, кто понимает меня, но теперь мне кажется, что я ошиблась!" Е Ин посмеивалась над собой, ее красивое лицо было полно страдания."Ты изменился, изменился! Все изменились! Каждый из вас изменился!”
Раньше все в нее верили, а теперь? Все верили только в Е Цзянь.
Даже если она была ранена, они скорее поверили бы, что Е Цзянь невиновна, в то время как она вынашивала злые намерения!
Изменилось, все изменилось! Почему она все еще проигрывает Е Цзянь после стольких приложенных усилий! Почему всё так несправедливо?
Гао Иян, поджав губы, поднял голову и посмотрел на упрямую Е Ин. Он осторожно опустил ее ноги, которые лежали у него на коленях, и через некоторое время вздохнул: “Это не мы изменились, Е Ин. Это ты не захотела признавать факты.”
"Прежней Е Цзянь больше нет. Она перестала подчиняться тебе, и ты начала беспокоиться." Гао Иян сел на стул и спокойно посмотрел на заплаканную девушку. “Ты боишься, что сияние Е Цзянь будет слишком ослепительным, затмевая твое собственное сияние.”
“Ты начала беспокоиться, что однажды все твои знакомые поверят, что Е Цзянь более способная, чем ты, более талантливая, чем ты. Ты растерялась и начала выходить из себя, пытаясь доказать, что ты лучше Е Цзянь.”
В конце концов, он очень хорошо знал Е Ин. Все его слова попали в самую точку, раскрывая тьму, скрытую в глубине ее сердца, так что она мгновенно запаниковала.
Глядя в лицо жестокой правде, Е Ин начала дрожать от гнева. "Чёрт! Чёрт! Почему я должна волноваться? Я всегда была более талантливой, чем она, всегда! Заткнись! Не смей больше об этом говорить! Не смей никогда больше об этом говорить!”
Если она не посмотрит фактам в лицо раньше, это окажет слишком большее влияние на ее дальнейшую жизнь.
Гао Иян пристально посмотрел на нее. Затем он встал и вышел, закрыв за собой дверь. Снаружи... девушек, которые подслушивали их разговор, поймали с поличным, и они неловко ушли.
Вскоре Е Цзянь услышала об этом событии и равнодушно рассмеялась: “Я не могу поверить, что Гао Иян оказался разумным человеком. До этого момента я действительно не предполагала подобного.”
Она действительно не ожидала этого. Тем не менее, она могла сложить два и два - Е Ин, определённо, не прислушается к его словам.
Всё потому, что никто в этом мире не знал Е Ин лучше, чем она!
Факты доказывали, что предположение Е Цзянь было действительно верным.
Около 10 часов вечера все студенты вернулись в отведенные им комнаты после игры в карты и увидели, как обычно спокойный и собранный Гао Иян распахнул дверь с сердитым выражением на лице, входя в свою комнату.
Из-за двери в комнату девушек слышались рыдания Е Ин.
Е Цзянь, которая уже собиралась ложиться спать, улыбнулась. Она не высказала никакого мнения по этому поводу.
Завтра у Гао Ияна будет очень трудный день.
У Е Ин был определенный темперамент; когда она чувствовала себя неловко, у нее появлялось желание поднять шум и заставить всех чувствовать себя неловко!
Внезапно Е Цзянь, у которой были закрыты глаза, открыла их и спросила девушку из столицы, спящую на односпальной кровати рядом с ней: “Ты знаешь девушку, которая спит в одной комнате с Е Ин? Не возражаешь, если она переночует у нас?”
Просто на случай, если Е Инь вызовет что-то драматическое, лучше не позволять другим быть затронутыми её игрой.
Девушка из столицы услышала это и сразу же почувствовала, что это хорошая идея, поэтому ответила: "Почему я не подумала об этом? Если мы сдвинем наши кровати, то сможем втроем спать вместе!" Затем она спрыгнула с кровати, надела тапочки и вышла. "Подожди, пока я не вернусь, а потом мы вместе сдвинем кровати!”
Е Цзянь ответила ей улыбкой, и к тому времени, когда обе девушки вернулись, она уже сдвинула кровати вместе.
С добавлением еще одной девушки, они втроем проболтали до часу ночи.
Рано утром Е Цзянь вернулась с утренней пробежки и увидела учителя Чжу с несколькими другими учителями из столичной школы, стоящими в коридоре с серьезным выражением на лицах. Несколько студентов выбежали к ним из сада и, тяжело дыша, сказали: “Нет, мы уже все осмотрели, но ее нигде нет.”
Взгляд Е Цзянь стал холоднее, и она ускорила шаг. Учитель Чжу заметила её первой. "Е Цзянь, ты видела сегодня Е Ин?" Обеспокоенно спросила она.
Е Ин пропала!
Как и думала Е Цзянь, когда Е Ин была несчастна, она тянула за собой остальных, сделав несчастными всех вокруг.
Девушка пошла наверх. В комнате ничего не пропало. Даже кровать выглядела так, будто на ней не спали, а одеяло и простыни были очень аккуратно расправлены, без единой складки.
Одноразовые тапочки и все, что было в туалете, осталось нетронутым, как будто в комнате никогда никого не было.
Е Цзянь стояла молча, и ее взгляд упал на аккуратно уложенную подушку.
Внизу Гао Иян, у которого на висках выступили капельки пота, кипел от злости. Не обращая внимания на крики учителей, он бросился на второй этаж.
Учитель Чжу поняла, что он не способен здраво мыслить, и последовала за ним. Они понятия не имели, кто сказал: “Е Цзянь наверху." ...Тем не менее, это заставило сердца всех присутствующих замереть, и все последовали за Гао Ияном наверх.
Е Цзянь, стоявшая у кровати Е Ин, услышала шум снаружи. Когда она отодвигала подушку, в комнату ворвался Гао Иян, принеся с собой утренний туман. Затем он холодно спросил ее: "Она приходила к тебе вчера вечером??”
“Разве не ты был последним, кто видел ее прошлой ночью, Гао Иян?" Его вопрос заставил взгляд Е Цзянь похолодеть. Отодвинув подушку, она протянула руку к шву кровати и легонько коснулась его.
С холодом в глазах Гао Иян подошел ближе и сунул закрытые бутылки с водой в руку Е Цзяня. “Я нашел эти две бутылки у ручья. Одна - твоя, другая - та, из которой пила Е Ин!”
“Когда я уходил вчера вечером, Е Ин не допила бутылку воды! Ты - тоже не допила бутылку воды и оставила ее на обеденном столе!”
Его слова вызвали недовольство у нескольких студентов, которые последовали за ним в комнату. "Эй, ты чего? О чем может сказать наличие двух бутылок! Ты нашел их у ручья, так какое это имеет значение??”
“Если он нашел их у ручья, это доказывает, что мы с Е Ин встречались вчера вечером наедине." Спокойно сказала Е Цзянь. Затем она неторопливо заговорила:"В этой догадке нет ничего плохого.”
Она указала на бутылку минеральной воды в его руках и сказала: “Одна должна быть у меня, в то время как другая - у Е Ин. Теперь, поскольку они появляются у ручья в одно и то же время, можно заключить, что Е Ин и я пошли к ручью вместе посреди ночи. В конце концов, вчера вечером мы так и не поговорили.”
Это было что-то, что нельзя было разъяснить достаточно просто. Хотя это была всего лишь очень простая подстава, Е Ин удалось заставить ее быть неспособной придумать оправдание.
Даже если две девушки, которые спали вместе с ней, попытаются доказать, что она действительно спала с ними прошлой ночью, что было после того, как они заснули? Смогут ли они доказать, что она спала с ними?
Когда Гао Иян услышал это, злость на его лице проявилась отчетливее: "Ночью она не сомкнула глаз, а теперь ушла. Е Цзянь, ты…”
"Она не сомкнула глаз всю ночь? Ты лично это видел?" Е Цзянь рассмеялась."Ты должен понять кое-что, первое: две бутылки в одном месте не означают, что мы были с ней вдвоем, потому что ты не видел этого. Второе, ты не видел, спала ли она прошлой ночью, поэтому не можешь быть уверен, что она не сомкнула глаз.”
"Точно так же мои соседки по комнате не могут доказать, что я не выходила после того, как они заснули! Они не видели этого, поэтому все, что ты сказал, нельзя доподлинно подтвердить!”
Все присутствующие обладали высоким интеллектом и могли понять все, что сказала Е Цзянь. Она объяснила всё довольно ясно; две бутылки, лежащие вместе, не означали, что она и Е Ин встретились.
Однако Е Цзянь также не могла доказать, что она не была с Е Ин, поэтому Гао Иян был уверен, что Е Цзянь и Е Ин встретились прошлой ночью у ручья.
Точно так же и Гао Иян не мог доказать, что Е Ин не сомкнула глаз в своей комнате!
Аргумент был тот же: он не был свидетелем этого.
Быть учителем группы студентов с высоким интеллектом... довольно интересно, потому что они размышляли точно так же.
Е Цзянь подошла к директору Ли и учителю Чжу и передала несколько прядей волос, которые обнаружила, когда осматривала кровать. “Это волосы Е Ин; по крайней мере, они могут доказать, что она спала в постели.”
“А почему она так аккуратно прибралась в комнате, мы узнаем только после того, как найдем ее.”
Очевидно, она спала в кровати, но намеренно хотела, чтобы другие думали, что она не спала... После того, как они поняли скрытый смысл слов Е Цзянь, выражение на лицах учителей и учеников внезапно изменилось.
Гао Иян стиснул зубы, на его лице заиграл желваки, прежде чем он посмотрел в глаза Е Цзянь и сказал: “Извини, я был нетерпелив." Затем он развернулся и пошел вниз.
Его стройный силуэт казался незрелым, по крайней мере, по сравнению с двумя военными, которые столкнулись с ним плечами, тонкая спина Гао Ияна делала его слишком хрупким, в сравнении с ними.
“Парень, куда ты так спешишь? Иди сюда, поболтай с нами." Они уже собирались пройти мимо друг друга, когда рука Хань Чжэна внезапно легла на плечо Гао Ияна, что заставило его остановиться.
В своей военной форме он продемонстрировал серьёзное поведение, вопреки привычному развязному, и засмеялся:"Подожди немного, прежде чем уйдешь, нам нужно, чтобы ты провел нас к ручью.”
Гао Иян сначала хотел вырваться, но заколебался, и на его лице появилось ошеломленное выражение, когда он заметил Се Цзиньюаня, стоявшего рядом. Разве это не тот молодой капитан, который знаком с Е Цзянь?
Се Цзиньюань взглянул на мальчика и сказал Хань Чжэну: “Идите к ручью. Мы с Е Цзянь скоро будем.”
Хань Чжэн сделал жест "Окей". Затем, не слушая никаких оправданий, потащил Гао Ияна прочь. Он совершенно не давал парню возможности вырваться из его хватки.
Е Цзянь на самом деле не собиралась искать Е Ин. По ее мнению, исчезновение Е Ин было всего лишь одним из трюков в ее рукаве.
Но учителя были другого мнения, и они решили, что вызовут полицию, если Е Ин не будет найдена в течение трех часов.
“Я еще раз посмотрю у ручья. Остальные могут поискать в другом месте.” Я не хочу ее искать, но у меня нет выбора! Как только полицейский отчет будет подан, каждый студент будет доставлен в полицейский участок для допроса, и я определенно буду главной подозреваемой!
Как только ее объявят главной подозреваемой, она, скорее всего, не сможет участвовать в олимпиаде в Австралии.
Причиной исчезновения Е Ин была, очевидно, месть!
Лицо Е Цзянь слегка похолодело, когда она вышла из сада. Вместо того, чтобы искать везде, лучше было спросить владельцев близлежащих магазинов.
Как далеко может зайти человек, который чувствует себя так неуютно?
На самом деле, я хотела бы посмотреть, как она объяснит учителям свое поведение, когда я найду ее.
Е Цзянь только-только отделилась от своих одноклассников, как снова остановилась, заметив кого-то, стоящего под зеленым персиковым деревом. Он смотрел на нее с улыбкой.
“Ты вышла подышать свежим воздухом, а Е Ин умудрилась выкинуть столько фокусов. Глупая маленькая девочка, ты действительно должна держаться от нее подальше." Се Цзиньюань заметил, что она остановилась, и жестом пригласил ее подойти. "Ты действительно заставила меня поволноваться. Еще и суток не прошло, а уже столько происшествий произошло непрерывно.”
Услышав эти слова, Е Цзянь подняла брови, затем улыбнулась и спросила: “Почему? Думаешь, она специально это сделала?”
“Я уверен, ты уже знаешь, специально ли она это сделала." Се Цзиньюань легко рассмеялся. Его смех был теплым, как утреннее солнце."Пошли отсюда. Через час мы приведем ее обратно к твоему учителю, чтобы преподать ей урок.”
Найти Е Ин в течение часа было невозможно для других, но для Е Цзянь это было совсем не трудно.
После тщательного выяснения ситуации у владельцев магазинов, она сказала Се Цзиньюаню: "Я могу поискать ее. Ты и твой друг не должны беспокоиться об этом.”
“Ты так быстро узнала ее местонахождение? На основе чего ты сделала выводы?" Се Цзиньюань был удивлен, когда посмотрел на Е Цзянь, чей голос был холоден, поскольку она, казалось, уже всё знала. Затем, слегка заинтересовавшись, он сказал:"Это заняло всего десять минут. У тебя достаточно времени.”
В этот момент солнце рассеяло легкий туман. Е Цзянь шла по тропинке в горы, она остановилась и обернулась. Взгляд ее глаз был хитрым, когда она сказала: "Мне не нужно делать выводы. Я слишком хорошо знаю себя и ее.”
Ты всегда можешь победить, пока знаешь себя и врага.
Се Цзиньюань тихо рассмеялся и вздохнул:"Ты когда-нибудь думала о том, чтобы выпереть свою сестру из школы?”
"Зачем? Е Ин всегда неудовлетворена, она хочет превзойти меня во всех отношениях. Она часто хочет доказать, что она лучше меня во всем. Но почему-то она все время терпит неудачу. Мне будет очень скучно, если она уйдет.”
Ее тихий шепот был полон озорства молодой девушки.
Очевидно, она действительно ненавидела Е Ин. Единственное отличие состояло в том, что она не утруждала себя зловещими трюками, которые могли бы поставить ее в неловкое положение или разрушить ее моральные устои.
Она будет использовать давление своих талантов, чтобы подавить противника и позволить тому жить вечно под гнётом её силы... это было пыткой для тела и души любого, кто хотел превзойти ее!
"Я могу справиться и сама, капитан Се. Не нужно беспокоиться." Е Цзянь отказалась от предложения Се Цзиньюаня, последовать за ней. Она собиралась справиться с Е Ин в одиночку!
Поскольку она была настроена столь решительно, Се Цзиньюань больше не настаивал.
Молча понаблюдав за ней некоторое время, он улыбнулся и сказал: “Ну, тогда приходи ко мне в комнату, если я тебе понадоблюсь." Когда Е Цзянь повернулась, чтобы уйти, Сн Цзиньюань посмотрел на ее стройную спину и тихо сказал: “Береги себя. Не забывай, что теперь у тебя тоже есть своя задача.”
Не оглядываясь, Е Цзянь лишь немного задержалась на месте, прежде чем кивнуть в знак понимания.
Вдоль дороги, ведущей вверх по склону холма, стояла небольшая хижина для отдыха альпинистов, а чуть левее - храм, о котором знали только местные жители.
Увидев свежесломанные ветки на дороге и следы шагов на траве, Е Цзянь презрительно улыбнулась и пошла к храму.
Тень фигуры в армейской зеленой одежде оставалась скрытой за ветвями и листьями. Девушка пошла дальше не сразу; вместо этого ее брови слегка нахмурились, а глубокие глаза были полны решимости.
Эта глупая маленькая девочка выглядела так, будто собралась сделать что-то плохое... Се Цзиньюань больше не колебался и, услышав голоса студентов, доносившиеся издалека, быстро побежал следом за девушкой.
О храме в горах говорили только то, что это именно храм. Однако, на самом деле это была небольшая естественная пещера на трех человек.
После долгих лет стены пещеры оказались полностью закопчеными от дыма свечей.
Е Цзянь не появилась в храме сразу; она поднималась медленно в течение 20 минут. Вскоре она заметила Е Ин, которая время от времени поглядывала на дорогу со стороны храма. Холодный взгляд ее черных глаз был подобен маленькому световому мечу.
Утренние птицы весело щебетали, пролетая над деревьями в лесу. Вокруг было тихо, и не было никого, кроме нее и Е Ин.
Е Цзянь молча улыбнулась. Не лучше ли будет, если она избавится от Е Ин раз и навсегда?
Убийственный взгляд уже медленно открывался в ее ясных, ярких глазах... сколько людей узнают, если я действительно избавлюсь от нее?
Ее правая рука мягко сжимала серебряную проволоку, браслетом обернутую вокруг ее левого запястья. Е Цзянь, которая пряталась за листвой, была всего в одном шаге от того, чтобы стать жестоким убийцей, когда теплая сильная рука схватила ее за запястье.
“Не торопись, подожди еще немного." Се Цзиньюань, появившись внезапно за спиной, схватил Е Цзянь. С растерянным выражением, скрытым в его черных глазах, он не дал Е Цзянь выйти из-под покрова листьев.
Сила в его руке была хорошо контролируемой, как будто он действительно хотел просто задержать её на мгновение.
Жажла убийства ... Се Цзиньюань заметил сильную, плотную жажду убийства, исходящую от Е Цзянь.
Он никак не мог понять, откуда у 14-летней девочки такое сильное желание убить свою сверстницу. До того, как это случилось, он вообще не мог подобного представить!
Се Цзиньюань забеспокоился, увидев, как Е Цзянь осторожно обхватила серебряную проволоку, обернутую вокруг ее запястья. Хотя легкий шелест, с которым она пробиралась сквозь лес, остался не замечен Е Ин, у него не было выбора, кроме как остановить ее.
Е Цзянь слегка прикрыла глаза в тот момент, когда Се Цзиньюань держал ее за руку. Всего за несколько секунд она подавила свою жажду крови.
Осталось бы слишком много прямых и косвенные улик, так что, естественно, она не могла убить Е Ин здесь и сейчас... в конечном счете, она лишь погубит себя, если действительно убьет её.
Повернув голову, чтобы лукаво взглянуть на красивого достойного мужчину своими ясными черными глазами, Е Цзянь усмехнулась: "Неужели ты думаешь, что я действительно сделаю что-то невыгодное для себя? Как такое возможно? Это был просто момент слабости, когда мне было трудно сдержаться.”
Се Цзиньюань был солдатом с острым глазом и интуицией. Должно быть, он увидел что-то необычное, что заставило его остановить ее.
Поэтому скрывать правду не было необходимости. По правде говоря, честность скорее развеяла бы его сомнения.
"Такое случается, люди теряют над собой контроль в какой-то момент. Я верю, что ты достаточно умна, чтобы не разочаровать старика Гэня и дядю Чэня из-за того, кто недостоин твоего внимания." Увидев, что ее тонкие брови и выражение лица не показывают ни малейшего беспокойства или уныния, Се Цзиньюань облегченно вздохнул.
Поэтому он отпустил ее тонкую руку и сказал со слабой улыбкой: “Тот, кто совершил ошибку, должен, в конце концов, принять свое наказание. Хотя это слишком безболезненное наказание, этого достаточно, чтобы все знали, каков характер Е Ин.”
Разве Е Ин не та, кто хочет конкурировать с Е Цзянь? Если так, я позволю ей испытать, каково это - чувствовать себя неловко, пусть она потеряет свой имидж и почувствует падение на дно... никто больше не захочет быть ее другом.
Слова Се Цзиньюаня были подобны свету, который разрушил темные намерения Е Цзянь. Когда её глаза вновь ярко вспыхнули, Е Цзянь вздохнула. Она чуть не потеряла себя.
"Я в порядке. Нам не следует видеться некоторое время, капитан Се. Я не хочу объясняться еще раз. В конце концов, однажды она заставила Ляо Цзяня следить за нами." С этими словами Е Цзянь ушла через лес к горном храму, не став прислушиваться к его ответу.
Шелест листьев заставил Е Ин, которая пряталась за деревьями, быстро оглянуться, прежде чем скрыться из виду за храмом.
"Ты специально разыграла драму, а потом исчезла. Е Ин, сколько маленьких трюков ты еще хочешь разыграть?”
Голос, внезапно раздавшийся из-за спины Е Ин, заставил ее напрячься; в ее глазах отразились страх и удивление.
Е Цзянь улыбнулась, глядя на Е Ин, которая была в панике из-за её появления. Ее черные глаза стали холодными, она усмехнулась и сказала: “Ты приложила столько усилий, чтобы подставить меня, и даже намеренно оставила бутылку с водой, из которой я пила, у ручья. И все же ты спряталась так близко. Для меня действительно не было проблемой найти тебя.”
От подножия горы доносились приглушенные шаги и голоса учителей, которые советовали ученикам быть осторожными, пока поднимались на холм.
Очевидно, все они направлялись в горный храм.
Страх промелькнул в ее глазах, и Е Ин внезапно подняла головк. Ее глаза покраснели, когда она с ненавистью посмотрела на Е Цзянь: "Ты думаешь, я сделала все это нарочно? О, ты так слепа!”
Она больше не отступала; вместо этого она подошла прямо к Е Цзянь и гордо подняла подбородок."Почему я должна делать это нарочно? Это я упала и обожглась! Исчезла? Ха, с чего ты решила, что я исчезла? Разве я не стою прямо здесь?”
Краем глаза Е Ин заметила фигуры учителей и учеников, маячившие за пышной зеленой листвой. Ее глаза вспыхнули, а сердце забилось быстрее, когда она воскликнула тоном, полным страха: "Е Цзянь, какие у тебя мотивы тайно следовать за мной?! Неужели тебе было недостаточно того, что ты обожгла меня вчера? Что ты хочешь сделать?!”
"Е Ин, тебе лучше объяснить, почему ты солгала о встрече с Е Цзянь вчера вечером." Учитель Чжу вышла из леса и посмотрел на Е Ин с серьезным выражением на лице. "Как учитель, я смогу объяснить тебе, почему Е Цзянь здесь!”
Сначала был только один ученик, потом два... в конце концов, за учителем Чжу стояли десятки учеников. Все они хмурились, глядя на девушку, которая постоянно лгала. Их взгляды явно говорили о том, что они с подозрением относятся к словам Е Ин.
Слова учителя Чжу и недовольство учеников заставили Е Ин растеряться.
В школе учителя часто присматривали за Е Ин из-за ее отца. Они также были очень терпимы к ее поведению из-за ее превосходных результатов.
Даже если они критиковали Е Ин, то заранее объясняли свои действия, позволив Е Ин понять, почему они это делают, так что она знала, что они все еще благоволят ей.
Время шло, и Е Ин имела смутное представление о том, в каком положении следует видеть своих учителей.
Она привыкла к тому, что учителя заступаются за нее, поэтому, когда она вдруг услышала, как учитель Чжу спрашивает ее, вместо того чтобы сначала критиковать других, поскольку она никогда не испытывала такого момента, ее первой мыслью было защитить свое достоинство.
С упрямым выражением лица она притворилась спокойной, подняв подбородок. "Учитель Чжу, что я должна объяснить?" Ее голос дрожал, когда она продолжала неразумно настаивать на своём. "Моя единственная ошибка заключалась в том, что я никого не предупредила, прежде чем покинуть группу!”
“Это мое единственное объяснение! Это ваш выбор, верить этому или нет." Сказав это, она со слезами на глазах посмотрела на учительницу Чжу, будто с ней поступили несправедливо. Она надеялась, что учитель поддержит ее, как это делали другие учителя в средней школе ее города.
Ее реакция мгновенно вызвала отвращение у студентов, находившихся на месте происшествия. Как она может быть такой! Она не только не признает своих ошибок, но и делает вид, что с ней поступили несправедливо.
Некоторые ученики сочувственно смотрели на Е Цзянь ... ее дни, должно быть, были очень трудными с такой сестрой.
“Как она может так себя вести! Она слишком бесстыдна!”
"Ха, она такая толстокожая.”
“Мне очень жаль Е Цзянь, что у нее такая одноклассница. Я даже не знаю, как можно иметь такое бесстыдство!”
Так как в этот момент с ними был учитель, послушные ученики только перешептывались между собой, хотя и были недовольны. Тем не менее, Е Цзянь слышала их.
Услышав это, на ее лице появилась легкая улыбка, которую никто не мог увидеть.
Е Цзянь была знакома с другими людьми, сомневающимися в ее характере. Поэтому у нее возникло желание громко рассмеяться, когда она увидела, что учитель и ученики сомневаются в характере Е Ин.
Карма всё видит. Она была в той же ситуации, что и Е Цзянь в прошлом.
Разница была лишь в том, что в то время её намеренно травили, в то время как Е Ин страдает от последствий своих собственных действий.
Учительница Чжу была в такой ярости, что у нее даже сердце заболело. Разве таким должен быть студент? Она ведет себя как предок, которому учителя должны делать подношения!
Однако, будучи преподавателем с профессиональной моралью, она не смущала Е Ин перед всеми другими студентами.
В конце концов, она обратилась к Е Цзянь и другим: “Все вы еще не завтракали, потому что искали Е Ин. Сейчас только семь часов, так что все быстро возвращайтесь завтракать. Пусть учителя сами разбираются с этой ситуацией." Учительница Чжу заметила разницу во взглядах учеников, поэтому тихо вздохнула и сказала: “Все ошибаются, никто не совершенен. Все вы, пожалуйста, идите.”
Учителя должны были не только передавать знания ученикам, но и прививать им добродетели.
Хотя учительница Чжу столь же скептически относилась к характеру Е Ин, она знала, когда требовалось защитить ученика, допустившего ошибку.
Быть учителем - это не только передавать знания, но и учить студентов вести себя, как цивилизованный человек.
Вот в чем разница между учителем Чжу и учителем Ке.
Возможность встретиться с учителем Чжу была одной из самых счастливых вещей, которые Е Ин испытала за всю свою жизнь.
Несчастье Е Цзянь состояло в том, что она встретила учителя Ке в своей прошлой жизни!
Две девушки, которые оставались в той же комнате, что и Е Цзянь прошлой ночью, недовольно посмотрели на Е Ин. Они отошли от группы студентов и сказали Е Цзянь: "Плевать на неё, она не достойна нашего внимания!”
"Давай оставим это и позволим учителю Чжу разобраться. Пойдем лучше пойдем завтракать." Хотя студентка хотела продолжить спор, под влиянием учителя Чжу она не сделала никаких возмущенных замечаний. Вместо этого она потянула Е Цзянь за руку и утешила ее: “Не принимай близко к сердцу. Эти люди просто завидуют тебе.”
Она произнесла это достаточно громко, чтобы все услышали.
Выражение лица Е Ин сразу же стало кислым, и она ответила: “Почему я должна завидовать ей? Какая часть ее стоит моей зависти! Ты…”
"Извини, я не хочу говорить с таким человеком, как ты.. Все, что я говорю, тебя не касается!" Верная прямолинейному характеру девушек из северного региона, она холодно продолжила: "Напоминаю, не принимай мои замечания на свой счет, иначе это может испортить тебе настроение!”
Достоинство Е Ин еще больше уменьшилось в тот момент, когда студенты начали тихо хихикать и издеваться над ее поведением.
Поначалу это было только подозрение, но оказалось правдой... мораль Е Ин действительно была сомнительной.
Гао Иян молчал и только крепко сжимал кулаки, наблюдая за разворачивающейся перед ним ситуацией.
Е Ин... я никогда не знал, что ее другая сторона на самом деле так ...недостойна.
Неужели все, что я видел, было ложью?
Его взгляд переместился с Е Ин на девушку, которая, как он всегда считал, обладала ужасающей моралью. Он заметил, что девушка отвечала на злые приставания Е Ина терпимостью и сохраняла спокойное выражение лица, столь же естественное, как цветение и увядание цветка.
Она не пыталась ничего объяснить. Скорее, она позволила Е Ин быть режиссером этого драматического шоу и, в конечном итоге, вызвать ее собственное падение. Просто оставаясь молчаливой, она уже выиграла Е Ин несколько раз.
Он смотрел, как Е Цзянь подошла к Е Ин, а затем посмотрел на нее, когда она мягко напомнила: "Е Ин, надеюсь, ты помнишь, что на публике ты представляешь не только себя; ты также представляешь среднюю школу города Фу Цзюнь. Прошу тебя, вложи свой меч в ножны и постарайся не запятнать репутацию школы еще больше.”
Ответ Е Цзянь только завоевал ее большее уважение со стороны других.
Гао Иян тяжелой поступью направился к Е Цзянь. Он склонил свою когда-то ледяную, высокомерную голову и четко произнес каждое слово: “Е Цзянь, я прошу прощения за всю мою грубость ранее. Я искренне сожалею! Я всегда верил, что был прав; однако правда сильно ударила меня по лицу и заставила понять, что то, что я вижу, не всегда может быть правдой.”
"Е Цзянь, мне очень жаль.”
Он даже не попросил Е Цзянь простить его. Вместо этого, он низко поклонился и выпрямился, не обращая внимания на Е Ин, которая с надеждой смотрела на него, когда он отвернулся.
Он не обернулся даже тогда, когда Е Ин завопила: "Гао Иян, вернись!"
Ты не знал ее тогда, и все еще не знаешь сейчас!
Е Ин впала в состояние ужаса, наблюдая за удаляющимся силуэтом мальчика, и хотя еще совсем недавно ей удавалось сохранять спокойствие, она продолжала безудержно вопить. Люди не могли понять, была ли она в отчаянии из-за того, что Гао Иян только что ушел, или из-за расспросов учителя.
Не важно по какой причине, Е Цзянь была беззаботна, потому что знала, что с сегодняшнего дня легкая жизнь Е Ин никогда не будет такой же, как в ее предыдущей жизни.
Се Цзиньюань, который наблюдал за разгромом через щель между листьями деревьев, приподнял уголки губ в ухмылке. Маленькая лисичка была великолепна. Не предпринимая никаких прямых действий, она сумела повернуть ситуацию в свою пользу и заслужить уважение одноклассников и учителей.
Это была та девушка, которую он узнал.
Звуки плача продолжались, но Се Цзиньюань не обращал на них внимания. Он подождал, пока Е Цзянь уйдет, и молча покинул свое место.
Сегодня вечером он полетит в Австралию тем же рейсом, что и Е Цзянь.
Е Цзянь не знала, что Се Цзиньюань летел тем же рейсом, что и она. Хотя инцидент с Е Ин не повлиял на Е Цзянь и учеников из разных школ, учителя не смогли расслабиться и наслаждаться ею так же, как и раньше.
Они должны были выехать в полдень.
В 3 часа дня Учитель Чжу и несколько учеников из городской средней школы Фу Цзюнь вернулись. Е Цзянь не видел Е Ин на месте, и даже Гао Иян хранил молчание и не спрашивал, куда ушла Е Ин.
Вскоре после того, как группа учителя Чжу уехала, группа Е Цзянь села в автобус, направлявшийся в аэропорт.
Они сели в самолет в 8.30 вечера, и через полчаса полета большинство пассажиров начали засыпать. Е Цзянь шепотом переговаривалась со своей соседкой Ян Е, но, в конце концов, и сама погрузилась в сон.
Не зная, как долго она спала, Е Цзянь проснулась от бормотания Ян Е. Часы показывали , что был только час ночи, так что оставалось еще 6 часов до прибытия.
Е Цзянь накрыла Ян Е упавшим одеялом, затем молча встала и направилась в уборную, никого не потревожив.
Пока она мыла руки, кто-то вежливо постучал дважды в дверь, поэтому Е Цзянь быстро взяла несколько салфеток, чтобы вытереть руки, и открыла дверь.…
Проворный, как горный леопард, человек попытался протиснуться в узкую ванную.
Е Цзянь отреагировал очень быстро. Заметив подозрительное поведение противника, Е Цзянь уже подняла правую ногу, готовая ударить противника по колену.
"Какой интересный способ приветствовать кого-то. Но я этого не заслуживаю." Знакомый голос с намеком на озорство постепенно начал переходить в смех, и знакомый мятный запах защекотал нос Е Цзянь.
Он был мягким и утонченным, точно так же, как его владелец.
Правая нога, которая до этого целилась ему в колено, тут же отдернулась, но не раньше, чем задела икру.
Е Цзянь отступила в сторону, чтобы позволить Се Цзиньюаню пройти дальше, что дверь могла быть закрыта.
Как только он вошел, Е Цзянь пожалела, что позволила ему войти.
Пространство в уборной было узким и маленьким, и в нем было ровно столько места, чтобы вместить одного человека. Но с мужчиной внутри, пространства стало чрезвычайно мало, и Е Цзянь задумалась, стоит ли ей встать на унитаз.
Казалось, Е Цзянь старалась не дышать, защищаясь от отвратительного запаха дезинфицирующих средств. Однако каждый неглубокий вдох, который она сейчас делала, был наполнен его запахом, и Е Цзянь, которая была чувствительна к запахам, не могла не делать все меньше вдохов.
Е Цзянь всегда чувствовала себя неуютно наедине с ним, особенно в таком маленьком пространстве.
С другой стороны, Се Цзиньюань не возражал, и теснота не влияла на его настроение. Когда он увидел выражение лица Е Цзянь, которое показывало, что она предпочла бы стоять на крышке унитаза, он не смог удержаться от глубокого смеха.
"Малышка, ты заснула через тридцать минут после посадки на самолет. Если бы ты не проснулась, я бы подошел к тебе и разбудил." В тусклом свете красивое лицо улыбалось, глядя в черные глаза Е Цзянь, в которых не было и намека на счастье. "Изучи эти материалы за две минуты и отдай их мне, когда закончишь.”
Так называемые материалы на самом деле были фотографиями.
Это были фотографии четырех разных мужчин, на каждой из которых были запечатлены соответствующие профили: двух светловолосых иностранцев с голубыми глазами, одного загорелого вьетнамца из города Кантхо и еще одного китайца.
Е Цзянь пристально посмотрела на фотографию вьетнамца и прищурилась. "Наемники?”
"Он участвовал в Китайско-вьетнамской войне. Выйдя в отставку из армии, он стал инструктором. Переквалифицировался в наемники после того, как влюбился в женщину." Се Цзиньюань взял фотографии, которые она передала ему, и положил их обратно в карман. “Он известен, как Красный Скорпион, у него есть опыт боевых действий на передовой, также он убил четырех солдат, посланных за ним вьетнамским правительством.”
"По слухам, его глаза обладают особой способностью распознавать таланты человека, увидев его всего один раз. Поэтому ни один человек, посланный правительством, не смог скрыться от него. Две женщины-офицера пограничной полиции, которых мы послали, также были почти убиты им.”
Очень важно, чтобы она знала об этой информации, и это была реальность, которую нельзя было скрыть от нее. Она должна была узнать об этом заранее, чтобы понять, кто тот опасный человек, которого она видела на фото.
Е Цзянь не ожидала, что ее первая миссия в сотрудничестве с армией будет такой сложной.
Но ... уголки ее рта поползли вверх, а темные глаза, казалось, горели огнем. “Теперь я понимаю, почему для этой миссии нужен ученик.”
"Верно, именно поэтому ты нам и нужна." Се Цзиньюань усмехнулся. Он знал, что такая смелая маленькая девочка никогда не отступит. “Не бойся. Ты все же студент, а также участник Олимпиады. Каким бы бдительным он ни был, он не ожидает, что ученик станет его противником.”
“Вы прибудете в Сидней около 8: 30 утра и попадете в отель около 11: 30 утра... мужчины на фотографиях появятся с группой студентов из Вьетнама, их будет встречать китаец.”
Для этой миссии Е Цзянь нужно было лишь периодически докладывать Се Цзиньюаню и его команде о людях, с которыми контактировал вьетнамец.
Это была сеть незаконного оборота наркотиков, которая эксплуатировала студентов. Наркоторговцы из Лаоса, приграничных районов Вьетнама и Китая, а также из провинций и городов Вьетнама создали тесную сеть незаконного оборота наркотиков - от покупки до транспортировки и взяток, чтобы успешно перевозить свои наркотики.
Китайское правительство вмешалось, потому что они поймали двух информаторов, осведомленных о наркосети. Из информации, предоставленной этими двумя, следует, что ответственный за координацию китаец был важным членом действующего в Китае наркосиндиката, работавшего с международными наркоторговцами.
Целями Се Цзиньюаня и его команды были китаец и вьетнамец.
За дверью туалета раздался стук, и кто-то спросил, зевая:"Простите, вы скоро?"
Тело Е Цзянь тут же напряглось. Ее ясные глаза тут же уставились на Се Цзиньюань, и она указала на себя. “Что нам делать?!" Мужчина и женщина наедине, в туалете самолёта - это неслыханно! Что, если их задержат?
"Ох, туалет сломан? Я прошу прощения. Мы быстро починим его, сэр.” Извинилась дежурная стюардесса. Затем Е Цзянь вернулась на свое место, ничего не выражая.
Поскольку унитаз был сломан, джентльмен подошел и попытался помочь маленькой девочке, но безуспешно, прежде чем попросить помощи у стюардессы ... такое прекрасное объяснение.
Е Цзянь не пыталась вернуться в туалет до конца полета, и они прибыли в Сидней в 8:40 утра.
В Сиднее было на два часа раньше, чем в Китае, так что сейчас было 10:40 утра.
Через час двенадцать студентов последовали за учителем из Австралии и прибыли в отель. У входа в отель спереди висел сияющий баннер, гласивший: "Главное - участие, а не победа.”
В этом заявлении воплотился дух Олимпиады.
Ван Мо встал перед баннером и сказал Е Цзянь с серьезным выражением на лице: "Хотя они утверждают, что важно только участие, на деле всё иначе." Тот факт, что двенадцать студентов выбирают из всего населения, подразумевает, что страны высоко оценивают этот конкурс.
"Давай не будем волноваться без поводы. Раз мы уже здесь, просто сделаем всё, что сможем." Е Цзянь несла свой багаж и улыбалась Ван Мо. "Уже время обеда, давай не будем думать о том, что может испортить нам аппетит.”
Пока они болтали, подъехал еще один автобус, обогнул фонтан и остановился у главного входа в отель.
Он был похож на автобус, в котором сидели китайские студенты. Когда передняя и задняя двери медленно открылись, китайские студенты, которые шли к отелю, услышали шум, и все они повернули головы назад, чтобы посмотреть, кто из их конкурентов прибыл.
Для этого соревнования у каждого студента на рукаве была приколота эмблема своей страны, чтобы остальные сразу поняли, откуда он.
На этот раз в турнире приняли участие шесть команд из азиатских стран. Когда двери открылись, они увидели те же азиатские лица. Только кожа у них была чуть темнее, и они вышли из автобуса в одинаковых костюмах.
Все взгляды устремились на руки противников, и люди увидели красный фон и желтую звезду в центре, две красные ленты, обернутые вокруг круглой части. Китайские студенты сразу поняли, из какой страны приехали эти люди.
Вьетнамские студенты, вышедшие из автобуса, не ожидали встретить своих соперников перед входом в отель. Студенты из обеих стран на мгновение встретились взглядами, как будто между ними полетели искры.
Соревнование еще даже не началось, а соперничество уже разгорелось.
Е Цзянь, которая была в нескольких шагах позади, улыбнулась одному из студентов, который, казалось, возглавлял группу, прежде чем поддразнить Ван Мо. “Ты так пристально смотришь на них. Те, кто знает почему, поймут, что ты смотришь на прекрасных дам, а те, кто не знает причины, подумают, что ты собираешься кого-то убить.”
"Они уставились на меня, так что я должен ответить им тем же." Ван Мо рассмеялся. Он проследил за действиями Е Цзянь и слабо улыбнулся парню из въетнама, который пристально смотрел на него. "Тем не менее, я думаю, что быть дружелюбным лучше. ”
Е Цзянь рассмеялась. Хотя смех был легким, в нем чувствовалось неописуемо очарование. “Пошли, студент Ван. Нам еще нужно пообедать.”
Из-за их спин доносились голоса вьетнамских студентов. Никто не обращал внимания на то, что они говорили, потому что... они не могли их понять!
Первые студенты, вошедшие туда, уже выстроились в очередь за ключами от своих комнат. Прежде чем они зарегистрировались в отеле, вся информация о студентах была подготовлена заранее, поэтому им нужно было только получить свои карты от номеров, чтобы попасть в комнаты.
Когда подошла очередь Е Цзянь, мудрый на вид служитель улыбнулся и дружелюбно сказал: “Если вам что-нибудь понадобится, вы можете связаться со мной в любое время.”
Он сказал “со мной” вместо “с нами”.
В то же время, когда он передавал ей карточку от ее комнаты, его палец очень мягко коснулся руки Е Цзянь. "Вся контактная информация на карточке. Спасибо.”
"Хорошо, спасибо." Е Цзянь приняла карточку от номера, не моргнув глазом. Ее рука, лежавшая на стойке регистрации из черного мрамора, мягко двигалась, передавая сообщение: "понятно.”
Улыбка в светло-серых зрачках мужчины стала еще шире."Приятно было познакомиться, я ..." Он указал на свой значок. "...Белл, портье. Очень рад служить вам в любое время.”
Кто-то из Интерпола ... защищает ее из тени?
Почему это событие оказалось таким грандиозным и важным?
Зрачки Е Цзянь слегка потемнели. Обернувшись, она столкнулась с вьетнамцем, который тоже направлялся к стойке регистрации. В руках он держал регистрационный список кандидатов своей страны. Когда бумаги случайно оцарапали руку Е Цзянь, он поднял свою ранее опущенную голову и быстро извинился. "Прошу прощения."
В его взгляде была злоба, а мускулы на руках были довольно крепкими. Е Цзянь мягко кивнула, взяла свой багаж и ушла, ничего не сказав.
Она не обернулась, чтобы внимательнее осмотреть его, пусть даже человек, с которым она только что столкнулась, был Вьетнамской мишенью номер один с кодовым именем “Красный скорпион”, она уже знала о нем, так что не было никакой необходимости поворачивать назад.
Среди двенадцати участников двое были девушками, остальные - парнями. В одной комнате проживали два человека, и все они были на одном этаже.
Первое, что сделали Е Цзянь и Ян Е, две девочки, это достали свои книги и контрольные работы, и положили их на кровать, включая несколько комплектов чисто английских контрольных работ.
В их багаже не было никакой другой одежды, и вся одежда, которую они взяли, была их школьной формой с короткими рукавами и длинными брюками в спортивном стиле.
Двенадцать часов означало время приема пищи. Когда Е Цзянь и остальные участники из Китая, все двенадцать человек, вошли в столовую отеля ... Боже мой! Все конкурсанты из других стран уже были там!
Как принимающая страна, австралийские конкурсанты присутствовали в столовой в полном составе, общаясь с другими участниками в довольно восторженном тоне.
Взгляд Е Цзянь легко скользнул по столовой, и она заметила, что, хотя там было несколько групп азиатских студентов с черными волосами, но вьетнамских студентов не было вообще. Если она хочет не спускать глаз с “красного скорпиона”, то сначала должна узнать, где он находится.
Ян Е увидела столовую, заполненную таким количеством студентов, и тихо прошептала Е Цзянь: “Это такое большое событие. Такое давление... у меня будет болеть живот после обеда.”
"Ты не должна..." Не успела Е Цзянь закончить фразу, как за ее спиной поднялась суматоха, и она услышала, как ее коллега - китаец, Гу Фань, произнес сосредоточенным голосом: "Ты должен извиниться!”
Все участвующие студенты свободно говорили по-английски, но английский Гу Фаня был не просто безупречным, в нем звучал чистый американский акцент. Е Цзянь поняла, что это он говорит, только услышав голос позади.
Она обернулась и тут же увидела вьетнамского студента, который свирепо смотрел на Гу Фаня. На полу было разбросано несколько книг, и все они содержали информацию, которую Гу Фань привез сюда из Китая.
"Почему я должен извиняться?" Мало того, что взгляд вьетнамского студента был злобным, даже его тон был таким же свирепым, и он усмехнулся. "Это общественное место. Вы, ребята, встали здесь и не даёте нам пройти!”
Свирепость парня не просто сбивала с толку, даже в его словах был намек на ненависть.
Другие вьетнамские студенты также вели себя так, будто китайские студенты перед ними были их врагами.
"Вы, ребята, просто нецивилизованные люди, которые только и знают, как вторгаться в мирные страны. Вы, захватчики, хотите, чтобы я извинился? Даже не думайте об этом.” Это была простая стычка, но после слов парня, она внезапно переросла в войну между странами.
Это заставило китайских студентов резко измениться в лице, а их взгляды на вьетнамских студентов стали чрезвычайно холодными и острыми.
Захватчики! Где он набрался смелости сказать, что китайцы - захватчики!
Цвет лица Е Цзянь остался прежним, но холодный, острый взгляд ее темных зрачков пронзил вьетнамских студентов, как острая стрела.
Она вышла вперел и встала рядом с Гу Фанем, который сейчас был в ярости, и прошептала: “Иди, позови учителей. Нам нет нужды обсуждать с ними эти темы.” Если вьетнамские студенты хотели обсудить войну между их странами за последние тридцать лет, она не возражала поболтать с ними.
Гу Фань опустил голову и посмотрел на книги, которые уронил из-за того, что на него налетел въетнамцы. Он вспомнил, что это Австралия, и они не должны начинать спор со студентами из других стран. Когда он наклонился, чтобы поднять книги, Е Цзянь потянула его за руку и улыбнулась. "Извиниться и поднять книги - вот что они должны сделать. Это не имеет ничего общего с войной между странами. Нам не нужно воспитывать в себе великодушие и по-доброму относиться к грубым людям.”
Она говорила по-английски, и голос ее звучал ясно. В нем слышались нотки смеха и доброты. Однако взгляд ее был суров.
“Я пойду искать учителей! Эй вы, ребята, помогите Е Цзянь! Не позволяйте им запугивать себя!" Ян Е видела, что ситуация была неприятной. Ее лицо помрачнело, когда она сказала: "Я не верю, что они осмелятся вытворить здесь что-нибудь еще!”
Вызов учителей был, очевидно, лучшим решением, но вьетнамские студенты ошибочно приняли действия китайских студентов за страх.
Когда въетнамец увидел, что Ян Е собирается уходить, он раскинул руки и преградил ей путь. "Если ты хочешь уйти, то сначала должна извиниться перед нами!”
Скажем, если бы китайские студенты извинились на этот раз, то этот инцидент не остался бы обычным инцидентом! Если бы эта новость распространилась по всему миру ... это было бы равносильно тому, что на гордость страны наступила пара вьетнамских студентов!
Противоборствующая сторона подняла руки первой, отчего атмосфера между двумя группами стала более напряженной.
Выражение лица Ян Е стало злым и смущенным, и она стиснула зубы. "Что ж, объясните нам причину, по которой мы должны извиниться!”
"Причина? Какие причины мы должны сообщить захватчикам? Вы все должны извиниться, потому что я так сказал. А теперь сделай это." Вьетнамский мальчик, который преградил путь Ян Е, усмехнулся, действуя так, будто они были людьми, которые могли представлять всю свою страну.
Глядя на это, Е Цзянь подняла руку и слегка улыбнулась.
“Если вы способны представлять свою страну, то должны стоять на поле боя и использовать свою силу, чтобы выразить свой патриотизм. Вместо того, чтобы стоять здесь и использовать глупый предлог, чтобы показать, что вы любите свою страну, потому что все, что я вижу, - это ваша трусость и слабость!”
Она схватила руку противника и сжала, опуская её вниз, сила, которую она прилагала к его руке, не ослабевала, даже когда он попытался подключить свою собственную силу. "Вы налетели на нас, и не только не извинились, но даже стоите здесь и корчите из себя праведников. Вы должны сначала понять, где находитесь и как попали сюда!”
В ее холодном голосе чувствовалась величественная аура. Были ли это ее слова или ее аура, это полностью подавляло другую сторону.
Поскольку она была девочкой, вьетнамский мальчик не воспринимал ее всерьез, пока не устроил с ней тайное состязание в силе. Только тогда он понял, что недооценил эту девушку из Китая.
Е Цзянь тренировала обе руки во время снайперской подготовки, и сила её рук была несравнима со средней женщиной. Как только она показала свою силу, то немедленно подавила вьетнамского мальчика.
“Конечно, они захватчики! Неважно, когда и где, они всегда будут действовать высокомерно и грубо." Лицо вьетнамского мальчика потемнело, и он в ярости отдернул руку. Быть подавленным девушкой было очень неловко.
Как только Е Цзянь услышала его, она ухмыльнулась, глядя в сторону студентов, стоящих неподалеку... наконец, они повысили голос.
Громкий выкрик заставил студентов, которые изначально не знали о том, что происходит, включая тех, кто видел стычку, но думал, что представители двух стран просто общаются, перевести на них взгляды.
Остальную часть фразы они не расслышали, но слово “захватчики” прозвучало совершенно отчетливо.
Некоторые студенты встали из-за столов и направились к выходу из столовой, и некоторые из них спросили: "Что ты сказал? Захватчики? Как вы пришли к этой теме?”
Китайские студенты улыбнулись и объяснили: “Он нарочно столкнулся с нашим другом. Он не только не поднял разбросанные книги, но и не проявил элементарной вежливости, чтобы извиниться. Что касается того, почему он вдруг упомянул захватчиков, извините, мы тоже не понимаем.”
Взаимопонимание, которое они возводили в культ, было применимо ко всему, прямо как сейчас. Когда Е Цзянь тонко улыбалась, китайские студенты знали, как нужно действовать.
"Почему они упомянули о войне на соревновании знаний? Это не зона боевых действий, это просто дружеское соревнование..”
"Боже мой, я не могу этого понять. Кто-нибудь может мне объяснить?”
“Когда вы сталкиваетесь с кем-то, разве вы не должны извиниться? Я не понимаю, почему люди примешивают сюда войну.”
Независимо от того, насколько хорош кто-то был в мошенничестве, столкнувшись с крестовым походом, они могли только отступить. Кроме того, они неожиданно стали предметом жарких дебатов студентов из всех стран, поэтому вьетнамские студенты начали паниковать.
"Почему вы, ребята, ещё не поели?" Вьетнамский мужчина с кодовым именем "Красный скорпион" подошел к ним. Он видел панику на лицах своих студентов, в то время как выражение лиц китайских студентов было холодным. Он нахмурил брови и начал расспрашивать своих студентов: “Что произошло?”
Он держал в руках стопку материалов, а позади него двое вьетнамских учителей делали то же самое.
Под его ледяным взглядом несколько вьетнамских студентов с выражением ненависти на лицах опустили головы и тихо пересказали события, которые с ним произошли.
Гао Иян, который до сих пор не издал ни звука, внезапно заговорил и холодно прервал слова ученика: “Я бы хотел, чтобы ты рассказал все, что произошло. Расскажи своему учителю правду о том, что на самом деле произошло только что.”
Сначала он говорил по-английски, но последнюю фразу произнес по-вьетнамски.
Когда он заговорил, китайские студенты не были застигнуты врасплох, но его слова поразили вьетнамца, который говорил с учителем.
Е Цзянь взглянула на "красного скорпиона", и ее губы изогнулись вверх. "Пожалуйста, говорите на языке, который каждый из присутствующих может понять, и рассказывайте события в полной и правдивой манере.”
Если они не упоминали слово "захватчик", то это был просто спор между студентами, но когда "Красный скорпион" услышал, как его студенты подняли слово "захватчик", он сразу понял, почему китайские студенты отказались отступить.
Китайские учителя шли к ним со стопкой материалов в руках. По случайному совпадению, они услышали последнюю часть, и выражение их лиц было настолько серьезным, что вселило страх в сердца въетнамских студентов.
Вьетнамские студенты быстро подобрали разбросанные книги и извинились, но четыре китайских преподавателя не ушли сразу. Вместо этого они сказали Е Цзянь и остальным: “Вы, ребята, сначала пообедайте. Оставь этот бардак учителям.”
Казалось, что это событие закончилось, но китайские студенты знали, что оно еще не окончено!
После обеда двенадцать учеников сидели в учительской и обсуждали то, что произошло в полдень, с некоторым раздражением.
Руководителем экскурсии был директор Ли из столичной школы. Он понял, что студенты все еще болтают о Вьетнамской войне 1979 года, и вздохнул: "Вы, ребята, слишком мало знаете. Речь шла не о войне 1979 года, а о Лаошаньской контратаке, произошедшей несколько лет назад. Студент Е Цзянь, Я вспомнил, что хобби, о котором ты писала в своей анкете, было "военные события". У тебя есть какие-нибудь сведения о контратаке Лаошань?”
Контратака Лаошань была войной между двумя странами в течение последнего десятилетия, и по сей день там все еще происходил конфликт. То, что первоначально было вопросом между странами, и независимо от того, что произошло, это не должно было быть темой, которую студенты могли обсуждать!
Хуже того, они были в Австралии!
Е Цзянь задумалась на мгновение и медленно сказала: "Лаошань находится в провинции Юнь, в западной части района Малипо, и это историческое поле битвы. После войны 1979 года вьетнамская сторона проигнорировала многочисленные предупреждения китайского правительства; они проникли в Лаошань и захватили его, а затем, опираясь на сложную местность, построили большое количество туннелей, траншей, бункеров, солдатских пещер, многослойных рядов колючей проволоки, ловушек и противотанковых рвов.”
"Вторжение на национальную территорию является недопустимым актом для любой страны; поэтому в полночь 28 апреля 1984 года 40-я и 49-я дивизии 14-й армии начали наступление на Лаошань и Чжеиньшань соответственно! После кровопролитного сражения, длившегося около восемнадцати дней, нашим пограничникам удалось вернуть Лаошань и Чжеиньшань.”
Голос Е Цзянь был четким и спокойным. Она говорила без холодности, но тон её был тяжелым. Все молча слушали ее рассказы о войне, в то время как ее голос вел их в жестокую битву.
“С другой стороны, после того, как вьетнамские вооруженные силы потеряли Лаошань, они неоднократно контратаковали в надежде вернуть его, ведь он являлся важным укрепленным пунктом. Вот почему среди крупных контратак битва при Сун Маолине была самой массированной атакой вьетнамских вооруженных сил на уровне дивизий. Это была также самая ожесточенная битва в Лаошаньском перетягивании каната.”
"Солдаты, защищавшие Лаошань близ Эрлиана на Нарском фронте, были убиты в бою. После этого несколько наших солдат, отправившихся разведать обстановку, были убиты Вьетами. После рассвета мы послали туда отрял из 45 человек, и почти все они погибли. В конце концов мы обстреляли их из гранатометов, и только тогда нашим войскам удалось отвоевать фронт.”
Когда она добралась до этого момента, несколько студентов вздохнули. Они... совсем не обратили внимания на это место! Они всегда думали, что война не задевает Китай в это мирное время!
Е Цзянь поджала губы с серьезным выражением лица, и ее взгляд скользнул мимо студентов, которые все еще были ошеломлены. "Война на этом не закончилась." Мягко продолжила она. "После этого вьетконговцы начали атаку с пятью-шестью сотнями пехотинцев, но они были немедленно встречены артиллерией наших войск, и мы заставили их заплатить высокую цену за их действия по отношению к нам."
Эта война шла недалеко от студентов. Правда, многие из них и вовсе этого не знали.
После медленного рассказа Е Цзянь, пули, казалось, пролетали мимо студентов, будто они могли видеть изображение жертвенных солдат, которые не боялись смерти. Они видели молодых солдат, которые сражались до последнего вздоха, хотя и были серьезно ранены.
Когда Е Цзянь упомянула, что всюду бамбуковый лес, трава и кусты, были залиты кровью и плотью ... они почувствовали, что стоят на поле боя.
Послышался плач, и это Ян Е начала плакать. Она оплакивала солдат, которые храбро сражались и погибли в битве.
Сразу же ли, учитель Юй и остальные учителя начали тяжело вздыхать. Никто из них не произнес ни слова даже спустя некоторое время после того, как Е Цзянь закончила говорить.
"Это было очень трагично, но почему мы не знаем об этом?" спросил студент хриплым голосом, тяжелым и грустным.
На его вопрос ответил учитель. Директор Ли тяжело вздохнул: "Мы надеялись, что следующее поколение сможет наслаждаться миром и процветанием, рассчитывали, что вы сможете дистанцироваться от войны. Однако, будучи студентами, вы должны знать, что война означает, что люди подвергаются опасности; она также означает смерть и кровь. Она также означает потерю мира и процветания. Мы должны дистанцироваться от войны, но мы должны принимать и знать войну.”
Пока он говорил, директор Ли еще раз взглянул на Е Цзянь, и его впечатление от нее, несомненно, стало глубже. Студентка знала о контратаке Лаошань немного, однако, как только он услышал речь Е Цзянь, он понял, что она действительно уделяла пристальное внимание этим событиям.
Гао Иян, сидевший в углу, опустил глаза, стараясь скрыть сложные чувства в своих глазах. Она знала ... гораздо больше, чем они.
В другом номере отеля "Красный скорпион" с мрачным лицом сел на кровать. Его взгляд скользнул по нескольким парням с крайней холодностью. “Я привел вас сюда не для того, чтобы обсуждать войну с китайскими студентами. Вы все должны вести себя прилично ради своих семей и моего дела! ”
“Я не хочу снова видеть, как вы занимаетесь глупостями. Если вы меня разозлите, даже не мечтайте вернуться домой.”
Плечи троих парней заметно ссутулились, и они опустили головы так низко, как только могли. Никто не осмеливался поднять головы и посмотреть на него. По выражению их лиц было видно, что все они боятся "красного скорпиона".
Не было никого, кто не боялся бы его. Трое студентов были еще больше напуганы своим учителем, который мог легко убить их в любое время.
Они вышли из комнаты испуганные и неуверенные, и быстро побежали в свою комнату, которая была прямо напротив, держа головы опущенными.
“Чёрт возьми! Они живут по соседству!" Глаза Ян Е расширились, когда она увидела трех студентов, проходящих перед ней. Чувствуя себя неловко, она быстро предложила е Цзянь:"Дорогая, мы можем попросить сменить комнату?”
Тут какая-то ошибка! Они остановились по соседству, и только стена отделяла их от этих студентов!
Е Цзянь не удивилась, но вместо этого почувствовала облегчение. Это расселение облегчит ей задачу.
Се Цзиньюань, по-видимому, обеспечил эту конкретную договоренность, чтобы позволить ей выполнить миссию. Эти незаметные усилия подразумевали, что ... к Красному Скорпиону было трудно подойти, иначе не было бы необходимости организовывать ее пребывание так близко к нему.
Е Цзянь спокойно рассмеялась и заявила: "Ну и что с того? Мы ведь здесь не единственные студенты, верно? Дорогая, мы должны пойти в комнату и поспать. Я предлагаю тебе приложить лед к глазам, иначе они опухнут на следующее утро.”
"Ах! Что же делать! Где же лед! Что, если я стану уродливой?" Ян Е считалась умной красавицей. Ее кожа была белой и гладкой, как скорлупа утиного яйца, а брови были похожи на форму листьев ивы, и хотя черты ее лица не были такими утонченными, как у Е Цзянь, она все еще считалась красавицей. Только что она плакала, но, успокоившись, начала бесстыдно выставлять напоказ свою красоту.
Е Цзянь взяла ключ от комнаты, чтобы открыть дверь, положила руки на плечи Ян Е и мягко втолкнула ее в комнату. "Заходи в комнату, милая леди. Я поищу горничную, чтобы она принесла лед. ”
Се Цзиньюань должен был встретиться с ней после приземления в Австралии. Однако никаких признаков его присутствия не было. Но где же он? Если я выйду и пройдусь, может быть, найдется кто-то, кто подойдёт ко мне.
Только она собралась нажать кнопку вызова лифта, как дверь лифта звякнула и открылась. Высокий служащий из обслуживания номеров вытолкнул тележку с едой. Заметив Е Цзянь, он сверкнул улыбкой и направился к выходу из лифта вместе с тележкой.
Е Цзянь ответила улыбкой и отступила в сторону, пропуская персонал отеля. Пропустив служащего, она спокойно нажала кнопку, чтобы спуститься вниз.
Персонал гостиницы стоял перед дверью, из которой вышли трое перепуганных вьетнамских студентов. Постучав в дверь, он сказал: “Извините...” .
С того момента, как Е Цзянь вошла в лифт и до тех пор, пока дверь лифта не закрылась, глаза Е Цзянь были полны решимости. Этот дежурный был одним из иностранцев с фотографий! И еще он остановился перед комнатой красного скорпиона.
Они начали встречу!
В вестибюле все еще присутствовал рецепционист Белл, и Е Цзянь улыбнулась, объясняя свою цель. Белл с энтузиазмом ответил: "Хорошо, следуй за мной." Потом он сказал своим коллегам: "Меня не будет пять минут.”
Он заметил, что пока Е Цзянь говорила, ее пальцы на мраморной поверхности показывали тайный сигнал.
“Вы его видели? Святое дерьмо! Мне нужно связаться с моими товарищами по команде! Когда это произошло?" Воскликнул Белл, услышав Е Цзянь, когда они отошли подальше. Его спокойное поведение стало неистовым, и он потянулся к своему поясу."Черт возьми, как он мог быть дежурным по номерам?!”
Услышав Белла, Е Цзянь молниеносно выключила его рацию и бегло произнесла по-английски: “Белл, я предлагаю вам выяснить, не пострадал ли настоящий персонал отеля. Я не почувствовала никакого запаха, исходящего от этого человека, включая кровь.”
“…”
Скорость ее реакции ... была такой высокой. Еще не успев отреагировать на молниеносное движение руки Е Цзянь, он с удивлением уставился на Е Цзяня. Это ученица средней школы из Китая? Ее движения не похожи на движения простой ученицы.
Оправившись от удивления, Белл нацепил строгое, спокойное выражение лица. “Да, отличное предложение. Вы правы, в приоритете отыскать персонал отеля. Я надеюсь, что Бог защитит этого человека, пусть он будет в безопасности.”
Е Цзянь отпустила рацию и заметила, что в его глазах, казалось, была бесконечная темнота. “Нет, вы должны готовиться к худшему. Существует множество способов убить человека, не пролив ни капли крови.”
"Кроме того ... мы не знаем, как ему удалось проникнуть в отель. В отеле может быть кто-то из его людей... Белл, вы же офицер. Вы должны понимать, на что я намекаю.”
“Я остановила вас, чтобы мы не потревожили его или его напарника в отеле, и еще я не хотела, чтобы нам угрожала опасность. В конце концов, я только что столкнулась с ним в лифте.”
Хладнокровный преступник, особенно тот, что забрал множествотжизней, без колебаний убил бы 100 человек, если бы ощутил малейшую угрозу.
Если у него действительно был инсайдер, тревога, вызванная Беллом, вероятно, сделает ее следующей мишенью преступника, которую нужно устранить.
В своей прошлой жизни она была мишенью слишком многих. В этой жизни, даже если есть только небольшая возможность подобного, она должна быть настороже.
Белл убрал рацию, и взгляд его светло-серых глаз был глубоким, когда он молча смотрел на нее. Через несколько секунд он вздохнул: "Е Цзянь, вы очень особенная девушка. Теперь я понимаю, почему этот молодой капитан был так непреклонен, позволив вам стать студентом под прикрытием.”
Она была непостижимо спокойна, словно опытный полицейский, а не студентка. На самом деле она была даже спокойнее, чем он, а он уже пять лет служил в полиции.
Если простой студент так талантлив, разве солдаты, посланные китайским правительством, не будут еще более выдающимися?
Белл смутно понимал, что присланный китайским правительством личный состав - это не те люди, над которыми легко посмеяться, заявив: солдаты, присланные страной третьего мира, не могут даже сравниться с американскими полицейскими из большого города!
"Извините за беспокойство, но не могли бы вы дать мне немного льда? Мне это нужно для моей одноклассницы наверху." Е Цзянь действительно была очень спокойна, и даже ее глаза были чистыми и спокойными, как зеркало, без единой разрушительной волны. “Мне также нужно устройство связи, чтобы связаться с вами. Если оно у вас есть, пожалуйста, предоставьте его и мне. Спасибо.”
Затем Белл наполнил ведерко из нержавеющей стали льдом. Когда он снова открыл рот, чтобы заговорить, его поведение уже не было похоже на поведение взрослого, разговаривающего с ребенком.
Он говорил с Е Цзянь с искренностью и уважением, как будто она была ему ровней: "Да, я как раз собирался дать вам устройство связи. Кроме того, мы приготовили для вас GPS-трекер.”
Когда Е Цзянь вернулась наверх, у нее уже было с собой два предмета: GPS-трекер и устройство связи. С другой стороны, Ян Е уже крепко спала, положив голову на подушку.
Накрыв лед полотенцем, она осторожно положила пакет со льдом на глаза Ян Е. Затем Е Цзянь передвинула диван в гостиничном номере к стене.
Комната красного скорпиона не была оборудована подслушивающим устройством, не потому, что они не потрудились это сделать, а потому, что он был очень чувствителен, и поэтому любое подслушивающее устройство было бы легко обнаружено им.
Судя по профилю красного скорпиона, ему было очень трудно противостоять.
Хотя он и Е Цзянь были разделены одной лишь стеной, ей было бы трудно что-то услышать.
Приложив ухо к стене, она сразу же сдалась, не услышав совсем ничего.
Е Цзянь больше не пыталась подслушивать, и начала пролистывать какие-то тесты на диване, пока не заснула в том же положении.
Е Цзянь проснулась от стука в дверь. Мальчик со светлыми волосами, голубыми глазами и приятными чертами лица держал в руках две чашки колы со льдом. Он с улыбкой поприветствовал Е Цзянь, которая открыла дверь. "Привет, я Оуэн. Очень приятно с тобой познакомиться.”
Мальчик был высок - примерно 1,7 или 1,8 метра ростом, и его теплая улыбка была сладкой, как сахарная вата."Мы собираемся устроить вечеринку у бассейна сегодня вечером, и надеемся, что ты и твоя подруга сможете присоединиться к нам.”
Такое теплое и соблазнительное приглашение от красивого мальчика! Е Цзянь чувствовала, что отказать в таком приглашении мальчику с такими ангельскими чертами лица было бы очень невежливо и грубо.
Как показала действительность, не было ни одного студента, который мог бы отказаться от соблазна пойти на вечеринку.
Е Цзянь посмотрела на толпу мальчиков и девочек, которые держали в руках хрустальные бокалы, наполненные шампанским, и тихонько чокались ими. Они весело болтали друг с другом у сверкающего бассейна. На их лицах не было заметно ни малейшего беспокойства по поводу предстоящей Олимпиады; они выглядели так, словно приехали сюда отдохнуть и насладиться отдыхом за границей.
Стоя в темноте, Е Цзянь держала в руке бокал шампанского, наблюдая за Красным Скорпионом, пока не услышала глубокий знакомый голос, звучащий из ее наушника. Она подошла к Ван Мо, который был ближе всех к ней, и предупредила: “Мне нужно вернуться в комнату." Затем она спокойно и незаметно удалилась.
Дверь гостиничного номера открылась, и оттуда донесся слабый знакомый запах мяты.
Е Цзянь тихо закрыла и заперла дверь. В этой тускло освещенной комнате она заметила, что кто-то сидит на диване; силуэт в темноте был похож на спящего зверя, ожидающего в темноте прибытия своей жертвы.
Е Цзянь села напротив него, не зажигая света, и спросила: "Служащий отеля мертв, верно?”
Поскольку ее собеседник был человеком другого типа, тема разговора тоже будет другой.
“Да. Около 2:10 после полудня он был убит, а тело было спрятано в камере хранения отеля." Спокойно ответил Се Цзиньюань своим ледяным резким голосом, в котором таился намек на злость: “От красного скорпиона и его людей поступило движение; первая сделка должна быть завершена очень скоро.”
"Объект из Китая еще не объявился, так что мы пока не можем ничего сделать." В неосвещенной комнате его обычный ледяной взгляд, который был сосредоточен на Е Цзянь, казался более строгим и более существенным. "Эти два подозреваемых иностранца являются целями Интерпола, и не имеют к нам никакого отношения. Е Цзянь, ты понимаешь, о чем я говорю?”
Их беседы всегда были окутаны тайной, и иногда, несмотря на серьезные попытки расшифровать их смысл, она не всегда всё понимала.
Но они оба прекрасно понимали друг друга, а значит, понимали и то, что подразумевалось и осталось не озвученным или завуалированным.
Е Цзянь немного помолчала и мягко ответила: “Я понимаю. Мы должны просто делать то, что нам приказано, и действовать в соответствии с нашими полномочиями. Что касается мероприятий, запланированных Интерполом, то мы не имеем права участвовать в них.”
"Девочка, если ты понимаешь, то этого достаточно, не надо повторять." У нее была такая легкость в высказывании чего-то, что трудно сказать вслух так откровенно. На красивом лице Се Цзиньюаня появилась слабая улыбка: "Некоторые страны все еще считают нас слабыми.”
В 1995 году их страна все еще переживала период возрождения. Однако, независимо от экономики, военная мощь тайно улучшалась день ото дня.
Е Цзянь пришла из будущего, поэтому она знала, что стало с Китаем. Се Цзиньюань и его семья, с другой стороны, активно участвовали в военных действиях и были посвящены в государственные тайны и, таким образом, были более осведомлены.
Участие китайского правительства в этой миссии было ограниченным, поскольку развитые страны рассматривали Китай как "слабый".
Китай столкнулся с этой дискриминацией молча и продолжил оставаться в тени.
Это было именно то, что Се Цзиньюань хотел ей передать. Поскольку Е Цзянь смогла прийти к выводу, что не следует вмешиваться в действия Интерпола, она, естественно, могла понять, что он имел в виду.
Слабая страна - тема столь же тяжелая, как целая гора. Точно так же это было и тем, что подстегнуло ее страну! К счастью, Китай всегда шел вперед, стремясь стать сильной страной.
Е Цзянь не обманулась суровостью, которую он изобразил в своем тоне, потому что знала, что в ближайшем будущем военная мощь Китая заставит страны, которые ранее считались сильными, почувствовать угрозу.
"Ты знаешь силу нашей страны лучше, чем я. Учитывая, что такой человек, как ты, не смеет вмешиваться, простой студент, вроде меня, определенно не будет лезть куда не нужно.”
“Нет, малышка, мы вмешаемся, но не сейчас. Вместо этого ..." Се Цзиньюань слегка приподнял брови, и его холодное выражение лица стало уверенным и спокойным. Врожденное благородство, скрытое под выражением его лица, еще больше подчеркивало его холодный и непредсказуемый темперамент.
Его губы изогнулись вверх, и он немного помолчал, затем медленно произнес: "Вместо этого мы поставим их в такое положение, что им придется просить нашей помощи, чтобы решить свои проблемы. Просто подожди, малышка. Раз уж мы здесь, как мы можем позволить людям продолжать унижать нас?”
У солдат был гордый менталитет, они представляли военную мощь своей страны. Если их унизить, ха, они будут безжалостно мстить в ответ!
“Что ж, я буду с нетерпением ждать этого дня." Брови Е Цзянь изогнулись, когда она улыбнулась, и ее ясные глаза, мерцающие, как звезды, смотрели на человека, гордо сидящего в темноте." Я надеюсь, что, когда придет время, капитан Се вспомнит обо мне и возьмет с собой, чтобы засвидетельствовать этот момент.”
Ее слова заставили Се Цзиньюаня радостно рассмеяться и подняться с дивана. Его внушительный, но стройный силуэт сверкал, как лезвие меча, и он говорил безразличным голосом: “Расслабься, девочка. Рост происходит не только с течением времени, но тебе, все равно, нужно больше тренироваться.”
Он с нетерпением ждал ее роста, поэтому изо всех сил старался построить для нее самый прочный фундамент, пока она еще развивалась.
Вечеринка внизу закончилась только в десять вечера. Если бы не напоминания учителей, она, скорее всего, продолжалась бы до глубокой ночи.
Е Цзянь не стала спускаться вниз. Вместо этого она воспользовалась предлогом, что решает контрольные работы, и осталась в своей комнате одна, переваривая слова Се Цзиньюаня. Сегодняшняя терпимость будет вознаграждена в другой раз. Человек чести знает, что есть вещи, которые делать не стоит, и те, которые требуют немедленных действий... Размышляя об этом, она вдруг почувствовала себя чрезвычайно замотивированной.
"Олимпиада состоит из трех раундов. Первый раунд - групповое соревнование, следующий - теоретическое тестирование, и последний - итоговое тестирование. Соревнования будут длиться три дня, и каждый раунд будет идти в течение пяти часов, начиная с 8 утра и заканчиваясь в час дня.”
Ранним утром следующего дня волна студентов, которые еще не оправились от вчерашней вечеринки, уже начали готовиться к завтрашнему соревнованию.
Директор Ли не стал тратить лишних слов. Вчера все отдыхали и спали достаточно. Сегодня никто не должен даже думать о том, чтобы быть таким же расслабленным, как вчера. Он взмахнул рукой, будто прибыл король, и прогнал мысли студентов, которые все еще хотели погулять.
Когда все их внимание было сосредоточено на учебе, все студенты неожиданно поняли, что день подходит к концу.
"Сегодня вечером все должны лечь спать пораньше. Ложитесь в постель в 9 вечера и сдайте одну из своих карточек - ключей! Мы, учителя, проверим каждую комнату!" В 5.30 вечера, когда все собрались ужинать, директор Ли снова начал действовать и конфисковал одну карточку за другой, облегчая их работу по проверке комнат позже.
В Китае учителя, совершающие обход и осматривающие комнаты, были чрезвычайно распространенной практикой!
Как и вчера, они болтали со студентами из разных стран. Когда они упомянули, что каждый вечер учителя врываются в комнату со своими проверками... На лицах студентов других стран появились странные выражения.
Они не могли принять тот факт, что учителя игнорировали частную жизнь студентов, и без разрешения могли ворваться в комнаты.
Затем ученики, не сопротивляясь, сдали свои карточки и последовали за четырьмя учителями в столовую, чтобы поужинать.
Двенадцать студентов вышли из своих комнат и сразу же увидели вьетнамских студентов, которые жили на том же этаже, что и они, выходящими из своих комнат. Судя по всему, они планировали то же самое, что и китайские студенты: направиться в столовую и поужинать.
Они шли впереди, а китайские студенты - сзади. Когда они вошли в лифт, китайские студенты остановились перед лифтом.
Две группы студентов пристально смотрели друг на друга... поскольку у них не было другого выбора, кроме как быть дружелюбными друг с другом, они оставались вежливыми в своих словах, но их взгляды были суровыми!
К сожалению, противостояние длилось недолго. Через несколько секунд двери лифта начали медленно закрываться. Но прежде взгляд Е Цзянь легко скользнул по лицу красного скорпиона, будто это был обычный взгляд.
Взгляд красного скорпиона был подобен клыку ядовитой змеи. Змея внезапно открыла свою пасть, когда его взгляд скользнул по лицам студентов, принося с собой мрачную свирепость. Он пронесся по лицам большинства китайских студентов в этом сужающемся промежутке между закрывающимися дверями лифта, заставляя студентов, стоявших впереди, вздрогнуть.
"Е Цзянь, Ян Е, сегодня вечером учитель Юй договорится о смене комнате для вас." Директор Ли заговорил после того, как закрылись двери лифта. "Переезжаете сразу после ужина.”
Этот взгляд вьетнамского учителя ... заставил его похолодеть, он не был похож на учителя, скорее на убийцу. Его взгляд был слишком свирепым, и он не обладал темпераментом учителя.
После стольких лет преподавания и, кроме того, будучи директором, Ли имел довольно точный навык в оценке людей.
Е Цзянь ответила не сразу. Комната была специально подготовлена для неё людьми из спецслужб. Но, на самом деле, комнату нужно было сменить, не ей, а Ян Е.
Ночью Е Цзянь оставалась в комнате одна. Она предпочитала знакомую кровать, и ей было удобнее спать одной, чтобы не испортить свое выступление на следующий день, это был предлог, чтобы остаться в своей комнате.…
Как у имеющей самый большой вклад в команду в этом соревновании, директор Ли мог только неохотно выполнять ее просьбы.
Лечь в 9 вечера было нетрудно для Е Цзянь, но образ красного скорпиона с его свирепостью, струящейся из глаз, пока дверь лифта закрывалась, постепенно всплывал в ее голове, когда она закрывала глаза.
Сегодня ночью, вероятно, что-то произойдет. С таким предчувствием Е Цзянь спокойно легла в кровать.
В час ночи Е Цзянь, крепко спящая в постели, внезапно открыла глаза. В темноте вспыхнул холодный блеск её глаз, и она снова осторожно закрыла глаза.
Дверь, которая прежде была закрыта, бесшумно отворилась. Луч света из коридора проник в комнату прежде, чем дверь тихо закрылась, и кто-то прокрался в комнату, не издав ни единого звука и задержав дыхание..
Он не стал подходить к кровати; вместо этого он осторожно открыл дверь ванной и оставался внутри около двух минут, прежде чем уйти, закрыв дверь. Как будто это вторжение было всего лишь дурным сном.
Е Цзянь встала не сразу. Вместо этого она мужественно пролежала в постели еще час. Только тогда она протянула руку, чтобы включить ночник.
Все в ванной выглядело нормально, и ничто не было неуместным. Она закрыла крышку унитаза и ступила прямо на нее, положив на нее полотенце для ног.
Она очень осторожно сняла одну из потолочных панелей, потом другую... обеими руками ухватилась за деревянную раму. Ее ноги легко поднялись. Все ее тело поддерживали на весу сильные руки.
При тусклом освещении Е Цзянь увидела черную сумку для багажа, стоящую в месте, до которого она могла легко дотянуться.
Некоторое время она молча смотрела на сумку. Е Цзянь мягко изогнула губы вверх. Если она хотела привлечь внимание красного скорпиона и заставить его постоянно двигаться прямо у нее под носом, то... шанс был прямо перед ней.
"Капитан Се, если я скажу, что кто-то вошел в мою комнату и оставил черную сумку в ванной, ты мне поверишь?”
Она достала сумку и положила ее на кровать. Е Цзянь улыбнулась и связалась с Се Цзиньюанем. Когда она расстегнула молнию, перед ее глазами появились многочисленные пакеты с белым кристаллическим порошком. "Они весят около 40 кг, если моя догадка верна, это героин.”
Се Цзиньюань вскочил с кровати, как дикий зверь, его глубокие красивые глаза сверкнули холодным светом, когда он вскрикнул:" Подожди меня, я сейчас приду!”
……
Он не дал Е Цзянь шанса отказаться, немедленно прервав связь, прежде чем спуститься вниз.
И он даже не вошел через парадную дверь. Е Цзянь услышала легкий стук в стекло за окном и на полсекунды застыла, ошеломленная.
Она тут же бросилась к окну. Отодвинув занавески, она увидела опасного человека, который сказал, что вот-вот придёт всего минуту назад... стоящего снаружи в опасной позиции без всякого напряжения. На узком подоконнике стояло лишь несколько горшочков с бонсаем.
Губы Е Цзянь слегка дрогнули, когда она поспешно открыла окно. "Там есть дверь, вместо этого ты залезаешь ..." Она замолчала на середине фразы.
Он не мог войти через парадную дверь, а это означало, что все, что он только что сделал, нужно было сделать, чтобы его не заметили. Значит ли это, что в отеле были и другие сообщники подозрительных преступников?
Когда он пролезал в окно, Е Цзянь, у которой было холодное выражение лица, подсознательно протянула руки и схватила Се Цзиньюаня за плечи: “Будь осторожен, мы сейчас на восьмом этаже, если упадешь, то, даже если не умрешь, станешь калекой.”
Хотя руки девушки были тонкими и изящными, он чувствовал себя в безопасности. Даже если он не нуждался в ее защите, в тот самый момент, когда ее руки коснулись его плеч, Се Цзиньюань ощутил, как в его сердце появилось тепло.
Он не ошибся в оценке маленькой лисички; хотя сейчас она была всего лишь студенткой, она уже обладала способностью защищать своих товарищей.
Он не отверг ее, даже взял на себя инициативу обнять ее худые, но крепкие плечи, прежде чем спрыгнуть с подоконника.
Они были похожи на товарищей, знавших друг друга много лет. В свете тусклого света его высокий силуэт в паре с ее низким казался очень подходящим.
"Героин весом сорок два килограмма, если его перевести в доллары, можно прожить несколько жизней в изобилии." Е Цзянь положила черную сумку на кофейный столик и продолжила: "Час и пять минут назад Красный скорпион лично вошел в мою комнату.”
Се Цзиньюань нахмурился и посмотрел на Е Цзянь таким суровым взглядом, словно собирался кого-то убить. “Ты обнаружила его час и пять минут назад, и только сейчас говоришь мне об этом!?" Теперь он был взбешен.
А что, если с лисенком что-нибудь случилось бы? Что он будет делать и как объяснит это двум её учителям, которые ждут ее возвращения?
“Ох, ты сошел с ума. Не кричи, нас могут услышать." После того, как он окинул ее взглядом, сердцебиение Е Цзянь участилось, и она начала объяснять все спокойно и обстоятельно. Когда она закончила, то пришла к выводу: “... Тот, с кем так трудно справиться, никогда ничего не сделает мне до того, как сделка будет завершена, завтра первый этап! Если со мной что-нибудь случится, олимпиада будут немедленно отменена! Если ее отменить, он ничего не получит взамен. ”
Вот почему она совсем не боялась!
Се Цзиньюань не знал, радоваться ему или сердиться, слишком умный маленький лисенок иногда может быть довольно беспокойным.
Как она и сказала, поскольку Красный скорпион спрятал наркотики в ее комнате, он не мог убить ее в комнате, доказывая, что поговорка “Самое опасное место - самое безопасное” была правдой.
Но эта маленькая девочка была слишком смелой!
Красивое лицо Се Цзиньюаня помрачнело, и он тихо вздохнул, а когда заговорил, суровость, которая появлялась, когда он стоял лицом к лицу со своими войсками, появилась в его словах: "Е Цзянь, послушай! В групповых операциях мы должны быть уверены, что на понимаем и поддерживаем друг друга, и всякий раз, когда мы можем связаться с нашими товарищами, мы должны немедленно сообщать о нашем местоположении и происшествиях."
Сейчас он общался с ней как со своим взводом во время тренировки, рассказывая ей, что должен делать квалифицированный солдат на поле боя, чтобы грамотно скооперироваться со всей своей командой.
Взгляд капитана Се был холоден, и хотя он знал, что Е Цзянь отреагирует отрицательно, если он сурово отругает ее, он ничего не мог поделать, так как подобные события требовали лекций!
Низким голосом, холодным, как лед, он говорил медленно, но твердо: "Если когда-нибудь ты потеряешь контакт с командой, всегда оставляй отметку, чтобы уведомить своих товарищей! Никогда не действуй в одиночку и не принимай решений в одиночку.”
Услышав это, Е Цзянь мгновенно перестала улыбаться. Она приняла критику и урок всерьез.
Действительно, ее идея могла казаться осуществимой, но ей не приходило в голову, что из-за неё будут волноваться те, кто заботится о ней.
Прочитав ей лекцию тихим голосом, он заметил виноватое выражение ее лица... похожее на выражение маленького кролика. У него разболелась голова, когда он понял, что не может заставить себя быть безжалостным к маленькой девочке.
Но даже в этом случае он должен был проявить твердость. Если он будет терпимо относиться к ее сегодняшним действиям, это наверняка навредит ей в будущем!
Е Цзянь подождала, пока он закончит свою лекцию, прежде чем покорно сказать: "Это больше не повторится, обещаю, это больше не повторится. Я просто боялась, что Красный скорпион может наблюдать снаружи или снова проникнуть в мою комнату, поэтому я ждала целый час, прежде чем связаться с тобой.”
В конечном счете, готовность признать свою ошибку была просто необходима!
Увидев ее реакцию, он подумал: "Ого! Эта девушка умеет признавать свои ошибки!"
Серьезность на его лице исчезла, и ее сменил тихий смех. “Ты понимаешь свою ошибку, и я считаю твое решение правильным. Но в ситуациях, когда ты можешь связаться со своими товарищами, ты должна сделать это немедленно; это мера, которую ты должна принять, чтобы защитить себя.”
"Я пончла! Этого больше не повторится!" Е Цзянь рассмеялась вместе с ним. Бесспорно, сотрудничество с таким человеком, как Се Цзиньюань, было довольно приятным делом; после некоторой серьезности, будет соответствующее количество веселья. Чувствуя его гнев, можно было понять, что он просто присматривает за ней.
Человек с таким чистым сердцем, который всегда придёт на помощь, каким бы опасным он ни был.
Чёрная сумка, в итоге, осталась той же, но товар внутри был уже не тот, что раньше.
После того, как Е Цзянь закончила менять товар, она вернула сумку туда, где нашла ее. Товар, за которым гнались многочисленные партии, оказался в руках китайцев, и все, что им оставалось, - это ждать, пока определенная группа людей обратится к ним за помощью.
На следующий день все проснулись в 6 утра и собрались внизу. После того как прошел завтрак, автобусы, один за другим, останавливались перед отелем, забирая участников соревнований из двадцати четырех стран.
Австралийские новостные каналы уже были на месте, снимая процесс прибытия студентов из двадцати четырех стран в Сиднейский университет.
Отель был расположен рядом с Университетом Сиднея, и до него можно было добраться всего за десять минут на автомобиле. Полицейские машины впереди управляли движением, а другие сзади охраняли автобусы. Двадцать четыре автобуса медленно въехали в университет, занесенный в мировой рейтинг лучших вузов.
Ян Е смотрела в окно, через секунду она схватила Е Цзянь за руку. "Ты знала, что это моя цель!? Здесь так красиво, я хочу здесь учиться!”
Взволнованно закончив фразу, она обернулась и спросила Е Цзянь:"А как насчет тебя, Е Цзянь, какая у тебя цель?”
Гао Иян, сидевший через два ряда от них и закрывший глаза во время путешествия, услышал ее слова и осторожно открыл глаза с холодным выражением на лице. Он наклонил голову и пристально посмотрел на территорию этой знаменитой школы. Учеба заграницей ... это всегда было частью его планов, но будет ли это также и частью планов Е Цзянь?
“Моя цель? У меня есть одна, но это определённо не учёба заграницей." Е Цзянь ответила с улыбкой. Между ее красивыми бровями скрывалась твердость, которой не было у ее сверстников, когда она мягко сказала: "Я все еще много работаю, но надеюсь получить то, что хочу, через четыре года.”
Ян Е наклонила голову и на мгновение задумалась. "Твои результаты великолепны. Даже если не хочешь учиться заграницей, ты можешь выбирать между лучшими университетами страны. У меня вот нет возможности выбирать, так как моя семья уже давно спланировала мое будущее. Если это не Америка, то Австралия.”
“Где бы мы ни были, мы будем упорно работать." Е Цзянь, которая не хотела обсуждать университеты, указала на что-то, слабо улыбнувшись. “Ой, а это что такое?”
Она перевела разговор на то, на что Ян Е изначально обратила внимание, - на Сиднейский университет. Она больше не говорила про вузы, а ее взгляд следовал за пальцем Е Цзянь, глаза девушки мерцали светом. "Это центральная башня, символ Сиднейского университета.”
Она была построена в 1850 году и сделала Университет Сиднея публично известным, как одну из самых красивых школ. Этот университет, который крепко держался за политическую и экономическую линию жизни Австралии; бесчисленные политики и богатые люди окончили этот университет.
Автобусы останавливались под символической иконой Университета Сиднея - центральной башней. Великолепные сооружения, напоминавшие европейские королевские дворцы, были повсюду, торжественные и элегантные шпили, наряду с прекрасными скульптурами, рассказывали студентам о долгой истории этой знаменитой школы.
После часа дня, студенты будут свободны, у них будет время осмотреться вокруг после окончания экзамена. Но сейчас многие студенты направились прямо к главному корпусу университета, лишь немногие остановились, чтобы полюбоваться пейзажем.
Главный лекционный зал вмещал несколько сотен человек. Там было в общей сложности 288 столов, выстроившихся в несколько линий длиной около 90 метров. Между партами было большое расстояние, и всем ученикам запрещалось поворачиваться или переговариваться, чтобы предотвратить обман и облегчить преподавателям процесс контроля.
Когда все расселись, Е Цзянь почувствовала, что со всех сторон на каждого ученика смотрят множество глаз.
После простой, но убедительной речи политика, который окончил Сиднейский университет и также участвовал в двух Олимпиадах, с колокольни раздался громкий звон, означающий начало теоретических испытаний с 8 утра до 1 часа дня.
После того, как экзаменационные работы были розданы, наступила почти полная тишина, поскольку все студенты были погружены в сложные математические вопросы.
На этом экзамене было всего пять крупных тем из алгебры, геометрии и теории чисел; сложность постепенно возрастала. Вопросы были также разделены на множество других подразделов. Студенты должны были вложить все свои знания в ответы на вопросы; времени, потраченного на каждый вопрос, было достаточно.
Все учителя стояли снаружи экзаменационного зала и наблюдали за положением своих учеников через большой экран. Интерпол снимал на камеру одного студента за другим, пытаясь выявить студентов, находящихся под влиянием международной группы по незаконному обороту наркотиков.
Се Цзиньюань тоже был в офисе, но разница заключалась в том, что его взгляд был прикован к трем вьетнамским мальчикам, о которых ему рассказывала Е Цзянь. Когда экзамен подходил к третьему часу, один из вьетнамских мальчиков положил свою работу в запечатанную папку и встал, прежде чем двинуться сквозь толпу с опущенной головой.
"Вот, увеличь изображение." Сказал Се Цзиньюань, когда вьетнамский мальчик проходил мимо определенного стола. Его рука, казалось, двинулась непреднамеренно, и было бы трудно это заметить, если пристально не наблюдать за парнем.
Стоп кадр, увеличение, снова увеличение ... они заметили, что из его пальцев выскользнул маленький смятый листок черной бумаги. На следующем кадре смятая бумажка упала на стол студента, а следом на неё лёг черновик контрольной работы.
Два члена Интерпола переглянулись, затем с задумчивым выражением посмотрели на Се Цзиньюаня. Затем они достали свои рации и связались со своими коллегами, которые были переодеты в школьных охранников, чтобы те следили за местонахождением вьетнамского студента.
Красный скорпион посмотрел на вышедшего из экзаменационного зала студента. Он настороженно огляделся вокруг. Только тогда тот направился к нему, он спросил: "Ты справился?" Его родной язык был чужим для других, но, даже если кто-то его поймёт, то подумает, что он спрашивает, справился ли студент с экзаменационной работой.
Цвет лица у мальчика был нехороший, губы слегка побледнели, когда он кивнул головой и пробормотал: "Я всё сделал, учитель, есть ли что-то еще, что вам нужно от меня? Экзамен….Я еще не закончил его.”
"Экзамен? Ты все еще хочешь продолжить? Дитя, твоя сестра похищена, твой отец в тюрьме, а твоя мама ждет твоего возвращения. Ты уверен, что продолжить экзамен?" Красный скорпион холодно рассмеялся и похлопал мальчика по плечу. "Умные дети должны правильно расставлять приоритеты, иди, погуляй по университету.”
Разведчик заснял разговор между учителем и учеником. Пока шел негромкий разговор, Се Цзиньюань, читая по губам, записал информацию на клочке бумаги: сестра похищена, отец заключен в тюрьму, мать ждет.
Молча просмотрев информацию, он перевел ее на английский и передал офицеру Интерпола. “Это зацепка.”
“Ага." Фвркнул офицер европейской полиции, его высокомерный взгляд мельком прошёлся по информации, прежде чем он выбросил листок бумаги."Но, я думаю, нам не нужны эти так называемые большие зацепки. Ладно, приятель, ты можешь отдохнуть в сторонке, а остальное предоставь нам.”
Его смех был полон насмешки, он обращался с листком бумаги так, словно это были детские бессмысленные каракули.
Се Цзиньюань также ответил спокойным и элегантным смехом. Спокойным и уверенным тоном он ответил: "Хорошо, я надеюсь, что ваша операция будет успешной." Затем он повернулся и твердо сказал своему товарищу, который был одет в повседневную одежду:”Они говорят, что возьмут на себя наблюдение отсюда, мы можем вернуться и отдохнуть".
Естественно, важно хорошо отдохнуть, чтобы оставаться бдительными.
Офицер европейской полиции продолжал высмеивать их, смеясь и говоря своему коллеге: "Боже, я никогда не встречал таких солдат, как они. Они ничего не могут сделать, они как дети. У меня от этого голова болит.”
"Довольно, напарник, ради Бога, не говори больше о них. Они достаточно жалки, нам нет нужды опускаться до их высмеивания." Ответил высокий, мускулистый кареглазый мужчина, скользнув взглядом по спинам уходящих мужчин. Боже, они такие тощие!
Се Цзиньюань уже открыл дверь, когда вдруг медленно обернулся. Его ледяные темные глаза казались запятнанными кровью, жажда крови легко могла заставить сердце противника замереть.
Но прежде, чем мужчина успел встретиться с ним взглядом, самообладание Се Цзиньюаня вернулось к нему с прежней элегантностью, и на его лице появилась холодная улыбка.
То, что только что произошло, казалось всего лишь иллюзией.
Через десять минут после того, как вьетнамский студент покинул главный зал, еще один студент также покинул зону соревнований.
Тем не менее, китайские студенты все еще были поглощены написанием ответов, время от времени хмуря брови. И всякий раз, когда одна из задач была решена, на их лицах появлялась слабая улыбка.
На протяжении всей истории Олимпиады китайские конкурсанты занимали первое место на этом этапе, так как их ответы всегда были подробными и логичными по сравнению с ответами соперников.
Директор Ли улыбался, отвечая на интервью австралийских телеканалов. “Неважно, хорошие будут результаты или плохие, я в них верю. Каждый из студентов страстно любит математику, и каждый раз, когда появляется новый экзамен, это их возможность проверить себя; поэтому не имеет значения, хороши будут результаты или плохи. “
"Важно то, что они любят математику. Если они здесь только ради престижа, то, это означает, они неправильно поняли истинный смысл математических исследований.”
Дружба занимает первое место, а соревнования - второе.....но это всего лишь причудливые слова!
Каждый из китайских студентов отдавал все свои силы, борясь за то, чтобы оставить след в этом соревновании. Кому захочется отставать? Никто не осмеливался даже подумать о такой возможности.
Но, несомненно, они страстно любили математику.
После прозрения, когда они часами ломали себе голову, им казалось, что они смогли рассеять туман и увидеть Луну. После такого они понимали удовлетворение Пифагора, когда тот сказал: "Число есть сущность всех вещей!”
Срок в пять часов, отведенный на ответы, был исчерпан в мгновение ока, но у Е Цзянь, после окончания теста, осталось еще много времени. Даже если бы это был простой тест, а не задание международной олимпиады, она все равно сохранила бы ту же сосредоточенность и спокойствие. Закончив с вопросами, она тщательно просмотрела их, убедившись, что не ошиблась, и отложила ручку.
Но даже тогда она не ушла. В группе китайских студентов она была единственной спокойной и неподвижной. Она молча ждала до часа дня, потом встала и вышла из комнаты.
Она была первой китайской студенткой, покинувшей школу. Директор Ли и остальные 4 учителя, которые ждали снаружи, обняли ее. "Умница, ты наша гордость." Это было поощрение учителями заслуг ученика.
"Я вас не подведу! Обещаю." Е Цзянь улыбнулась. Она вернулась в свое прошлое; поэтому не могла позволить всему хорошему снова ускользнуть из ее рук.
Жизнь ограничена, но многие чудеса могут произойти и за столь краткий промежуток времени. Она нуждалась в этом, и желала жить полной жизнью!
Рассмеявшись от души, директор Ли похвалил эту непостижимую студентку с гор. “Я верю тебе, Е Цзянь. Ты станешь гордостью нашей страны!”
Важен ли престиж? Безусловно.
Но не потому, что оценки - это всё, а потому, что они могут доказать, что мы никоим образом не ниже других!
Единственный момент, когда рейтинги становятся неважны, - это когда кто-то достигает вершины, куда не могут подняться другие.
Ученики обнимали учителей и друг друга. В чужой стране объятия другого человека из родной страны быстро успокаивали их беспокойные сердца.
Цвет лица вьетнамских студентов был бледен, когда они вышли из зала. Студент, который спровоцировал ссору с китайскими студентами, подошел к Е Цзянь. Когда он остановился перед ней, его взгляд оставался таким же недружелюбным, и он заговорил по-английски с сильным акцентом:”Ещё рано праздновать. Чему вы радуетесь?"
На этот раз он больше не осмеливался употреблять слово “агрессоры”. Однако сейчас Е Цзянь не была такой же, как в прошлом, и просто не позволит всему идти своим чередом. Она выпятила грудь, придавая своему тону и позе безжалостность.
Услышав его слова, она пристально посмотрела на мальчика, ее зрачки наполнились холодной решимостью, и она рассмеялась: "Какая разница, быть счастливыми сейчас или позже? Мы всегда так веселы и счастливы.”
“Осталось еще 2 дня, просто подожди и увидишь, кто будет веселиться!" Мальчик остановился, заметив, что из школы выходят другие ученики, а его учитель тоже ждет. Он резко бросил ей эти слова, прежде чем уйти.
Е Цзянь не позволила тому факту, что он ушел, означать, что она не может ответить ему тем же. Он мог идти сколько угодно, но она все равно ответила медленно и беззаботно:"Хорошо, мы подождем и посмотрим, только смотри не споткнись по дороге.”
Все китайские студенты, которые слышали разговор, опустили головы и захихикали, показывая ей большой палец.
Быть заботливым и скромным - это добродетель. Однако, когда кто-то издевается над тобой, и у тебя есть возможность отомстить, ты не должен сдерживать себя!
Гао Иян удивленно поднял брови, наблюдая за этой встречей. Его обычное холодное лицо осветилось лёгкой улыбкой в ответ на улыбку Е Цзянь, которая была яркой, как солнце.
Она была такой же, как в школе; кто бы ни издевался над ней, он получит свое возмездие.
Впечатление от одинокой и слабой Е Цзянь уже начало расплываться в его памяти. Бывали моменты, когда он размышлял и думал, не ошибся ли он, и настоящая Е Цзянь была на самом деле замкнутой, но уверенной в себе. Она была такой же яркой и прекрасной, как солнце, но не ловила на себе ничьих взглядов.
Он не подошел и не обнял Е Цзянь, как это делали другие одноклассники; вместо этого он сообщил директору Ли: “Мой отец придет примерно через десять минут, вероятно, я пойду обедать с ним.”
Отец?
Директор Ли был удивлён, услышав, что отец мальчика прибудет сюда. Прежде чем он успел ответить, на подъездную дорожку медленно въехал представительный чёрный автомобиль. Под солнечным светом он излучал такое чувство власти и достатка, что человек, ничего не знающий об автомобилях, понял бы, что эта машина была... очень дорогой!
Улыбавшийся до этого Гао Иян тоже заметил это, и холод в его глазах стал еще глубже. Когда машина остановилась, он сказал директору Ли:"Похоже, он уже здесь, отец редко бывает пунктуален." На этот раз он даже не потрудился скрыть холодность в голосе.
С того момента, как он себя помнил, это был первый раз, когда его отец приехал на 10 минут раньше условленного времени.
Появление отца Гао Ияна ошеломило китайских студентов. Высокий, красивый, с ореолом силы и уверенности. По его поведению и внешности было ясно, что он преуспевающий бизнесмен. Он казался таким могущественным, что любому было бы трудно отказать ему.
Даже когда он с улыбкой разговаривал с директором Ли, никто не осмеливался приблизиться к нему.
Е Цзянь посмотрела на него, потом снова на Гао Ияна ... отец и сын были совершенно идентичны друг другу; они имели сходные черты и сходные ауры. Редко бывает, чтобы отец и сын были так похожи.
“Нет, конечно я не против. Вы можете пообедать вместе с сыном. Все будет в порядке, если Гао Иян вернется к шести вечера. Извините, сам я принять ваше приглашение не могу." Директор ли улыбнулся, отказавшись от приглашения известного бизнесмена, который часто появлялся в новостях.
Мужчина легонько похлопал Гао Ияна по спине и посмотрел на того, чье отношение к нему стало холодным с момента его появления. Директор Ли, в свою очередь, тепло напомнил мальчику: "Не забудь вернуться к шести вечера, завтра будет ещё один экзамен.”
По холодному выражению лица Гао Ияна было ясно, что он недолюбливает своего родного отца. Но так как это было личное семейное дело, директор Ли не мог вмешаться и решил просто тепло напомнить мальчику свои слова.
Господин Гао тем временем вытащил сотовый телефон, который Е Цзянь восприняла, как антиквариат, прежде чем сообщить своему помощнику, чтобы он отменил планы на сегодняшний обед.
Взгляд Е Цзянь прошел мимо плеча господина Гао и упал на человека, стоявшего позади него.
Она заметила красного скорпиона, беседующего с туристом. Вьетнамский студент, стоявший рядом с ним, казалось, был напряжен. Даже когда он стоял под солнцем, его плечи дрожали.
"Сегодня в восемь вечера он займется окончательным оформлением сделки." Красный скорпион заметил странную реакцию своего ученика и положил руку ему на плечо. Опустив голову, он тихо предупредил своего собеседника: "Помни, мне нужны доллары США.”
На голове туриста была низко надвинута бейсболка. Он поднял руку со знаком "О'Кей", и разговор закончился через минуту.
Этот турист был чужаком. Е Цзянь просмотрела свою память и была уверена, что за последние два дня она никогда не встречала этого человека. Затем она увидела, как он прошел мимо фонтана и исчез в школьном кампусе.
Черная машина проехала перед ней, разрывая поле ее зрения, и постепенно увезла Гао Ияна прочь от кампуса.
“Это ограниченный выпуск "Майбаха", интересно, насколько богата семья Гао Ияна." Как только отец и сын ушли, один из мальчиков неожиданно тихо сказал: “Во всем мире существует только десять моделей этой машины! Даже если у вас есть деньги, это не значит, что вы сможете её получить.”
Из-за появления отца Гао Ияна у студентов, собравшихся в кафетерии Сиднейского университета, появилась еще одна тема для сплетен.
Закончив трапезу в столовой университета, преподаватели повели студентов на экскурсию по одному из красивейших университетов мира. Уникальный пейзаж, зелёные насаждения на фоне высокой архитектуры и множества шпилей, сразу же очаровал многих посетителей, которые остановились на месте, чтобы навсегда сохранить в своей памяти кусочек этого удивительного места.
"Лучшее время, когда этот пейзаж становится наиболее красивым, - это период экзаменов, который проходит между концом октября и началом ноября каждого года. Фиолетовые цветки так красиво цветут на деревьях жакаранды, ах." Ян Е никогда не была в Университете Сиднея, но она была действительно хорошо информирована, очевидно, что она действительно любила эту школу.
Из их разговора Е Цзянь поняла, что более половины студентов, присутствующих здесь, уже готовились к обучению за границей, как только закончат среднюю школу.
Слыша подобные вопросы, Е Цзянь всегда сохраняла улыбку на лице и молчала, потому что ей было ясно, что школа, в которую она собиралась, никогда не выйдет за пределы Китая.
Даже если бы она могла, то никогда не выбрала бы ни одну международную школу.
Оставив в стороне Ян Е и остальных студентов, которые были очень взволнованы местными видами, Е Цзянь заметила красного скорпиона, ведущего трех вьетнамских мальчиков в серебристый седан, который только что въехал на территорию школы. Она извинилась, сославшись на усталость, и последовала за другой группой мальчиков обратно в отель.
Студенты, возвращавшиеся в гостиницу, не собирались учиться заграницей.
Группа из четырех человек вернулась в отель вместе, они посмотрели друг другу в глаза после того, как вошли в лифт, прежде чем рассмеяться. Они знали, какой смысл таится в глазах друг друга, и, решив встретиться в 5.30 вечера, вернулись в свои комнаты.
Е Цзянь взглянула на волосок, который она засунула в дверную щель, и только тогда осторожно закрыла за собой дверь.
Не было запаха чужака, проникшего в ее комнату, а это значит, что Красный скорпион не входил в ее комнату.
Она достала коммуникатор, который спрятала под матрас; она помнила напоминание Се Цзиньюаня и носила наушник даже когда ложилась спать. Пятичасовой тест высокой сложности сегодня действительно истощил её ментальные спосоьности, всё было так, как сказал Се Цзиньюань: при ограниченном времени, постарайся как можно больше отдыхать.
В тот момент, когда она надела наушник, глубокий голос Се Цзиньюаня прозвучал с другой стороны: "Ты только вернулась? Хочешь подняться наверх и съесть китайскую лапшу быстрого приготовления?”
“Сейчас три часа дня, слишком поздно для обеда и слишком рано для ужина." Е Цзянь легла на мягкую удобную кровать и лениво ответила: "У меня нет привычки набрасываться на еду в любой момент времени. Сейчас я просто хочу отдохнуть, слишком много сил было потрачено на этот этап.”
Их комнаты располагались прямо друг над другом, и именно поэтому Се Цзиньюань смог прошлой ночью спуститься в ее комнату через окно.
Услышав это, холод в его глазах немного смягчился, и он спросил: "Ты ответила на все вопросы?”
Принимая участие в Олимпиаде раньше, он знал насколько трудным и могут быть вопросы. Кроме того, не стоит забывать и о различных проблемах самих участников Олимпиады, что тоже могут сильно повлиять на умственную деятельность.
“Да, на все. Я закончила на час раньше, было время, чтобы проверить всё еще один раз, так что не должно быть никаких проблем. Я немного устала, поэтому хочу отдохнуть." Е Цзянь закрыла глаза уже на середине предложения.
Услышав его голос, все сложные мысли и беспокойство просто исчезли из ее головы, оставив только безмятежность. Ее дыхание постепенно становилось размеренным и спокойным, мелодичный голос мужчины погрузил ее в сон.
Се Цзиньюань услышал легкое дыхание, доносящееся из наушника, и его губы изогнулись в соблазнительной дуге, маленькая девочка, должно быть, очень устала, чтобы так быстро заснуть.
"Спи спокойно, тебе не нужно ни о чем беспокоиться. Я буду рядом." Мягко сказал он, и нежная улыбка, появившаяся на его красивом благородном лице, заставила его напарника удивлённо вскинуть брови... Это выглядело не иначе, как восход солнца на Западе.
Се Цзиньюань наклонил голову, чтобы посмотреть на Сюй Юя, который выглядел странно, и непонимающе спросил:”В чем дело?"
"Ты..." Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но передумал." Я знаю, с кем ты разговаривал, но те, кто не знает, могли подумать, что ты разговариваешь со своей девушкой.”
Эти двое не были товарищами из одного подразделения. Сюй Юй был частью Юньнаньской пограничной вооруженной полиции, во время службы на границе он дважды работал вместе с Се Цзиньюанем и узнал о своём напарнике на этом задании только тогда, когда они встретились.
Услышав это, Се Цзиньюань поднял брови и удобно улегся на мягкую подушку, прислонившись к изголовью кровати, прежде чем рассмеяться: “Она очень интересная девочка, если бы она была старше, у меня действительно были бы такие мысли.”
После того, как он заговорил, Сюй Юй испугался до такой степени, что даже вытер пот с лица: “Не валяй дурака. Военный закон никогда этого не допустит. В четырнадцать лет ты ... ты станешь хуже, чем животное.”
В свободное от дежурства время разговоры не запрещались.
Веселый смех Се Цзиньюаня вернул его беспокойство: "Сюй Юй, я же сказал, что если бы она была СТАРШЕ, то у меня действительно были бы такие мысли.”
Она еще слишком молода, я подожду, по крайней мере, пока ей не исполнится восемнадцать.
Самое главное: маленькая девочка еще не расцвела. Кроме того, он не хотел, чтобы она расцвела слишком рано, она должна полностью сосредоточиться на учебе в средней школе, старшей школе, а затем в университете; для нее гораздо лучше оставаться маленькой девочкой как можно дольше.
“Ты напугал меня до смерти, но тебе лучше быть готовым стать монахом." Услышав это, Сюй Юй наконец почувствовал себя увереннее. Солдаты, подобные им, всегда находились на грани между жизнью и смертью. Часто они дразнили друг друга, называя монахами, так как должны были всегда следовать правилам и предписаниям, и принимать меры к тому, чтобы никогда не нарушать их!
Это говорит о том, что никто не знает, когда придет их последний день, так как они принадлежали к опасной прифронтовой армии. Влюбиться в кого-то значило бы только вселить ложную надежду в сердце чьей-то дочери и заставить ее потерять надежду на счастливое будущее.
Се Цзиньюань рассмеялся и неторопливо сказал: "У вас, ребята, просто нет яиц, чтобы влюбиться, а я, напротив, лишь жду подходящего момента.” Если настанет время, когда она решит, что он будет хорошим кандидатом для нее, он не упустит этот момент.
"Это нормально." Вздохнул мужчина."До тридцати пяти приходится гнать от себя подобные мысли." Сюй Юй был старше его на семь лет. Служащие фронтовых войск, такие как они, обычно либо переходят в другие подразделения, либо уходят в отставку, и не осмеливаются быть с кем-то, прежде чем не устроятся в мирной жизни.
Это была не очень веселая тема, но с помощью аккуратных намеков Се Цзиньюаня они быстро перешли к обсуждению операции.
Вечером, когда пришло время ужина, директор Ли несколько раз выходил из отеля. Его брови были плотно сдвинуты, и на лице появилось выражение беспокойства.
Гао Иян, обещавший вернуться до шести вечера, опаздывал. Это заставило директора Ли забеспокоиться. Он бы хотел связаться с отцом Гао Ияна ... Но у него не было его контактов.
Е Цзянь и Ян Е, которые только закончили ужинать и собирались вернуться в свои комнаты, были остановлены жестом директора Ли: “Е Цзянь, подойди сюда ненадолго. Ян Е, ты можешь идти в свою комнату." За ними стояли остальные китайские студенты, и обеспокоенный директор Ли добавил: “Возвращайтесь в свои комнаты, если возникнут вопросы, используйте стационарный телефон, чтобы связаться с учителем Юй; в противном случае, просто оставайтесь в комнатах.”
В такие моменты они должны были внимательно следить за учениками, чтобы ничего больше не случилось.
После того, как все студенты поднялись наверх, директор Ли посмотрел на Е Цзянь и вздохнул: “У тебя есть контактный телефон отца Гао Ияна? Из двух номеров, которые он назвал, один остался без ответа, а другой был выключен. Уже почти 7 вечера, а он все еще не вернулся, что, если произошел несчастный случай…”
Каждый раз, когда учеников выводили на мероприятия, учителя больше всего боялись, что произойдет несчастный случай. Если бы что-то случилось... последствия были бы невообразимы.
К сожалению, у Е Цзянь не было его Китайского контактного номера, однако ... если это был номер в Австралии, она действительно знала его.
"Попробуйте этот номер, я думаю, он принадлежит помощнику его отца." Е Цзянь нырнула в свою память в тот момент, когда дядя Гао воспользовался телефоном, чтобы отменить встречу. Вспомнив его, она улыбнулась. “Попробуйте позвонить. Номер должен быть верным.”
Хотя телефон был старым, цифровые кнопки не изменились. Судя по тому, как палец дяди Гао двигался по клавишам, когда он набирал номер, это должен был быть именно тот номер, который она сейчас сказала.
Как только он услышал, что есть способ связаться с помощником дяди Гао, встревоженный директор Ли даже не задумался, откуда у неё этот номер: “Пойдем к регистратуре. Идем, идём, идем за мной, нужно связаться с ним. Слава богу, ты знаешь номер, иначе я все еще переживал бы из-за этого.”
Белл все еще дежурил у стойки регистрации. Увидев, как Е Цзянь хитро подмигнула ему, он улыбнулся и набрал номер, продиктованный директором Ли.
Человек, который принял телефонный звонок, на самом деле был помощником дяди Гао, и это было лишь вопрос нескольких минут, прежде чем им удалось связаться с дядей Гао.
"Это звонок от твоей одноклассницы, ты хочешь с ней поговорить?" Машина остановилась на обочине. Дядя Гао холодно посмотрел на своего единственного сына, но, увидев, что тот даже не взглянул на него, неохотно смягчился: “Они беспокоятся о тебе, поговори с ней.”
Гао Иян, крепко стиснув зубы, повернул голову, выхватил телефон из его руки. "Да." И услышал красивый голос Е Цзянь, доносящийся из трубки. "Где ты? Ты в курсе, что опаздываешь уже на пол часа?”
Перед ней директор Ли торопливо писал на бумаге, что потом и озвучивала Е Цзянь.
"Извини, мы уже возвращаемся." Е Цзянь была не тем человеком, которого он ожидал услышать, и его холодный тон сразу смягчился. "Я вернусь в отель через десять минут, пока.”
Он просто повесил трубку, но Е Цзянь была быстрее, она уже положила трубку обратно на стационарный телефон. "Он сказал, что вернется через десять минут. Вам не нужно беспокоиться, лучше сходите поужинайте." Телефон, который только что положили на стол, зазвонил снова, на этот раз вызов принял портье.
"Извините..." Белл, взяв трубку, улыбнулся Е Цзянь и вежливо сказал, передавая телефон:"Это ваша подруга, думаю, ей нужно обсудить с вами что-то срочное.”
Это был телефонный звонок от Ян Е... чрезвычайно срочный телефонный звонок, звонок, который заставил Е Цзянь немедленно пойти в ближайший супермаркет.
Директор Ли не знал, где находится супермаркет, поэтому Белл повел Е Цзянь туда. Е Цзянь, которой нужно было купить женские гигиенические принадлежности, вежливо отказалась от компании Белла, дав понять, что знает дорогу назад, прежде чем войти в супермаркет в одиночку, чтобы купить гигиенические салфетки для Ян Е.
Улицы Сиднея в 7 вечера были похожи на те, что были и в ее стране, с зажженными фонарями, которые украшали весь город светом, и оживленными улицами, которые были цветом и голосом города.
Высокие зеленые деревья стояли по обеим сторонам улицы, а яркие уличные фонари туманно освещали тротуар, смутно очерчивая фигуры редких пешеходов.
Е Цзянь держала в руке невесомую сумку. Примерно в километре от отеля она увидела перед собой фигуру Гао Ияна, который шел тяжёлыми широкими шагами, будто у него было много дел.
Е Цзянь на мгновение остановилась, поджала губы и решила догнать его.
"Простите, простите!” Когда они были всего в нескольких метрах друг от друга, озабоченный Гао Иян столкнулся с мальчиком, который спешил, неся что-то в руках. "Ах." Сумка, которую нес мальчик, упала в нескольких футах от них.
Оба они были застигнуты врасплох и немедленно бросились вперед, чтобы поднять упавший предмет.
Е Цзянь инстинктивно отступила в тень. Человеком, на которого наткнулся Гао Иян, был ни кто иной, как вьетнамский мальчик!
"Е Цзянь, уведи своего сокурсника." Из наушника донесся холодный голос Се Цзиньюаня. Е Цзянь, после ухода вьетнамского мальчика, сделала огромный шаг из темноты с суровым выражением на лице.
У вьетнамского мальчика было болезненное выражение лица, и все его тело излучало смертельную безнадежность.
Е Цзянь сократила расстояние между ними. Ее сердце резко забилось быстрее, а прохладный ночной ветерк, который дул со спины, заставил волосы на её голове встать дыбом.
Опасность, опасность, опасность!!
Из глубины ее сердца раздался громкий голос, призывающий Е Цзянь остановиться. Это опасно, опасно для жизни!
"Почему ты все еще здесь, учителя ждут твоего возвращения.” Если опасность действительно существовала, то разворачиваться прямо сейчас было не в ее стиле. Появившись из темноты, она увидела, как в безнадежных глазах вьетнамского мальчика мелькнул огонек, похожий на фейерверк, после того, как он увидел их.
С одной стороны черную сумку держал вьетнамский мальчик, а с другой - Гао Иян. Отвлекшись на голос Е Цзянь, Гао Иян, который не заметил странности, повернул голову: "Е Цзянь, почему ты здесь?…”
Из-за удивления, которое он испытал от внезапного появления Е Цзянь, он не заметил, что за мальчик стоит перед ним. Однако Е Цзянь отчетливо видела, как рука вьетнамского мальчика резко дёрнула сумку на себя. Раздутая сумка издала звук "Крак" вслед за движением Гао Ияна, и несколько мешков выпали из расстегнутой молнии.
Это был вьетнамский мальчик с чёрной сумкой из её номера!
Зрачки Е Цзянь сузились до размера кончика иглы, когда она посмотрела издалека на вьетнамского мальчика. Он излучал огромное количество отчаяния вокруг себя, и Е Цзянь, которая была в нескольких метрах от него, чувствовала это.…
Вскоре после этого Гао Иян восстановил самообладание и понял, что он открыл сумку другого человека. “Я сейчас.” Поспешно сказал Гао Иян Е Цзянь, наклоняясь, чтобы поднять упавшие предметы.
Но прежде, чем он успел коснуться их кончиками пальцев, из тускло освещенного переулка выскочили два силуэта и одним быстрым движением закрыли рот Гао Ияна.
Череда событий произошла в мгновение ока. Не раздумывая, Е Цзянь бросилась к ним, когда увидела, как Гао Ияна волокут к машине, которая с визгом остановилась рядом с ними.
Из наушника донеслось тяжелое рычание Се Цзиньюаня, исполненное злости: "Отойди! Е Цзянь!”
"Слишком поздно, капитан Се." Е Цзянь, которая выбежала вперед, увидела, что кто-то бросился к ней, и сказала торопливым голосом: “Вьетнамский мальчик открыл сумку, и Гао Иян был схвачен, я должна следовать за ними!”
Словно высеченное из стали, лицо Се Цзиньюаня выглядело холодным: "Я найду тебя, Е Цзянь!" Его глубокий голос был окрашен холодом меча, а также обещанием, тяжелым, как горы. Он знал, что решение Е Цзяня было правильным, потому что среди них должен быть кто-то, кто знает местонахождение Гао Ияна! Стоя в тени, он мог лишь молча следить за действиями девушки.
И Е Цзянь была единственным вариантом для китайской фракции.
"Я никогда не сомневалась в тебе..." Мягко сказала Е Цзянь, притворяясь испуганной, пока срывала с головы спрятанный в волосах наушник и запихивала его в сумку, наполненную гигиеническими салфетками и прочими женскими штучками.
Я никогда не сомневалась в твоей преданности и обещаниях, которые ты даешь, потому что ты воин, копье страны и щит народа!
"Что вы делаете, помогите... уууууууууууу ..." Она изобразила ужас, наблюдая, как человек бросился к ней и закрыл ей рот. Ее горло издавало приглушенные звуки, пока её похищали на этой тускло освещенной улице, где не было ни одного случайного человека.
Из наушника донесся слабый голос Е Цзянь, затем звук движения, прежде чем он затих.
Се Цзиньюань спокойно сказал Сюй Юю: "План остается неизменным, мы оставим безопасность похищенного студента Е Цзянь.”
"..." Ладони Сюй Юя вспотели. “Я верю тебе, следовательно, я верю и Е Цзянь.”
В такие важные моменты Сюй Юй понимал, что должен относиться к Е Цзянь как к своему боевому товарищу, который будет сражаться рядом с ним, потому что только с доверием может прийти надежда!
Представители интерпола сидели с постным лицами, как и обычно, когда происходило что-то серьезное, как сейчас, когда были похищены два студента, участвовавшие в Олимпиаде.
Двух студентов из Китая увезли, что в их глазах было равносильно гибели еще двух люлец.
Такой инцидент никак не мог ускользнуть от директора Ли, и поэтому ... он вместе с тремя другими учителями сидел теперь в комнате с лицом бледным, как лист бумаги.”
"Что же нам теперь делать?" Спросил он у людей из Интерпола.
"Ничего, сэр, мы можем только ждать." Сказал Белл из Интерпола, переодетый портье, директору Ли, его лицо и тон были полны беспомощности. “Мы не можем начать действовать немедленно, потому что Е Цзянь и мальчик находятся в руках очень опасной преступной организации.”
Директор Ли почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Он должен немедленно связаться с посольством!
Два студента похищены, и теперь находятся в руках очень опасной преступной организации. Даже Интерпол выглядел ненадежным! Как он может им доверять? Он может доверять только своим людям из Китая!
Для директора Ли было обычным делом иметь в ежедневнике контактный телефон посольства. Поскольку двенадцать студентов из Китая приехали представлять свою страну на этом мероприятии, задача посольства состояла в помощи людям своей страны.
Китайские военные, в свою очередь, уже связались с посольством через пять минут после похищения Е Цзянь.
Директор Ли связался с ними через десять минут и был уведомлен, что китайские военные уже отправлены. Директор Ли, который поднялся со своего, когда звонил, услышал это, и его колени ослабли от облегчения, прежде чем он снова упал на кровать.
"Слава богу!" В критические времена надежна была только их собственная страна.
В машине Гао Иян немного поборолся, прежде чем успокоиться, увидев Е Цзянь, которую тоже похитили. Он также был уверен, что вся его борьба будет напрасной.
Все похитители были иностранцами, их тела были крепкими и сильными, а волосы на лице были такими густыми, что все они выглядели одинаково.
Однако они, похоже, не воспринимали похищенных студентов всерьез. Сев в машину, они начали беззаботно болтать с сильным местным австралийским акцентом. Это, однако, облегчило связь между Гао Иянем и Е Цзянь.
Гао Иян поджал губы, придвинулся ближе к Е Цзянь и тихо сказал по-китайски: "Не бойся, им просто нужны деньги. Мы не должны устраивать сцен, несмотря ни на что, и даже если нам захочется плакать, это подождёт до тех пор, когда они уйдут. А теперь посмотрим, куда они нас приведут.”
Он, похоже, так и не понял, что причина похищения никак не связана с деньгами. Однако, пережив похищение раньше, его предположение было разумным, так как сцена перед ним была очень знакомой.
Его спокойствие заставило Е Цзянь взглянуть на него с другой стороны. Мальчики, которые сталкивались с подобными ситуациями и лишь немного боролись, прежде чем успокоиться, действительно были очень редки.
"Ввязываясь во что-то подобное, глупо говорить, что мне не страшно, но слезы - это исключительно наше право." Сказала Е Цзянь тихим голосом, в нем будто слышался намек на плач. Тем не менее Гао Иян не мог понять, действительно ли она боится или нет.
В машине было четверо похитителей, не считая водителя и пассажира впереди, который разговаривал с кем-то по телефону с тех пор, как сел в машину. Никто из них не обращал внимания на двух студентов, пока они болтали, с тех пор как двери автомобиля закрылись.
Е Цзянь узнала голос белого мужчины-водителя. Это был тот самый человек, который толкал тележку с обедом, выходя из лифта, и столкнулся с ней. Он также был одним из подозреваемых Интерпола.
“Да, это было немного проблематично. Однако нам повезло, что это были всего два студента. Да, это так. Действуйте по первоначальному плану, я не хочу больше ждать. Пусть Красный скорпион разбирается с остальными, ха-ха." Человек, говоривший по телефону, не сдержался и выпалил все, что было у него на уме. Он говорил по-английски, совершенно не опасаясь, что двое студентов в машине поймут его.
Темные глаза Е Цзянь стали еще темнее. Похититель не сдерживался, когда говорил, а это означало, что...эти люди не боялись, что они выдадут то, что он сказал.
Потому, что мертвецы не болтают!
Конечно, она не испугалась. В своей прошлой жизни она была запугана Е Ин до такой степени, что развила в себе мужество, сильное и твердое, как скала. Теперь она лишь знала, как остаться в живых и не бояться.
В этой жизни, в это время и в этом месте, она была благодарна Е Ин за то, что та преследовала ее в прошлой жизни. Только из-за этого она стала такой, какой была сегодня.
Без страха и волнения.
Пара худых холодных рук сжала ее руки. Е Цзянь сначала хотела оттолкнуть эти руки, но те еще крепче сжали ее ладони.
"Им не нужны деньги." Голос Гао Ияна немного дрожал. Даже когда он приглушил свой голос, Е Цзянь смогла уловить эту дрожь.
Как бы ни был силен и спокоен пятнадцатилетний мальчишка, в этом затруднительном положении любому будет страшно. Он понимал, почему этот человек говорит по телефону, не сдерживаясь.
Е Цзянь вздохнула в своем сердце и не убрала руки от его хватки.
У нее были свои предубеждения против него, особенно потому, что когда она только пришла в школу, он обвинил ее в том, что она так сильно обидела Е Ин, что заставила ее лечь в больницу. После этого, несмотря на некоторые недоразумения, он в конце концов разобрался в играх Е Ин и даже извинился перед ней.
Из этих действий и событий Е Цзянь поняла, что Гао Иян был разумным мальчиком.
"Поздравляю, ты угадал. Так что нам остается только ждать удобного случая." Е Цзянь слегка вздохнула и убрала руки. Она чувствовала себя немного неловко, когда ее так держали за руки. "Давай сначала посмотрим, куда они нас привезут. По крайней мере, там, скорее всего, сейчас не опасно.”
План не изменился, а это означало, что сделка будет идти по плану. Любой разумный человек не стал бы заниматься второстепенными вопросами, такими как немедленное убийство двух участников Олимпиады, приехавших в Австралию, пока сделка не будет завершена.
Олимпиада в Австралии широко освещалась во всем мире. Даже при том, что эти преступники были достаточно дерзкими, чтобы совершить такую грязную сделку, как торговля наркотиками, они не совершат агрессивного преступления, такого как убийство.
Их приоритетом были деньги. С другой стороны, от двух жизней в их руках можно было избавиться в любой момент.
Гао Иян сжал губы в прямую линию. В глубине души он понимал, что это похищение связано с вьетнамским студентом. Если это так, то это он втянул ее в столь затруднительное положение.
Он взглянул на Е Цзянь. Длинные волосы закрывали ее лицо, скрывая и выражение лица. Он не мог ни прочесть выражение ее лица, ни понять, о чем она думает.
Единственное, что он знал, это то, что она не боится и ей не нужно полагаться на него... с того момента, как она без колебаний убрала свои руки, он понял, что она не нуждается в его утешении.
Эта Е Цзянь была так далека от него, и так невероятна.
Ночной пейзаж за окном оставался неизменен. Пока директор Ли нетерпеливо ждал вестей, Гао Ияна вытолкнули из машины.
Когда подошла очередь Е Цзянь выходить из машины, крепкая волосатая рука потянулась к сумке, которую она держала. Не выпуская сумку из рук, она достала гигиеническую прокладку и со слезами и смущением пробормотала по-английски, как будто боялась: "Это, это нужно мужчине? Вы, вы....вы хотите этим воспользоваться?”
Трое других похитителей посмотрели на гигиеническую прокладку и тут же разразились громким хохотом.
Мужчина, который схватил сумку, тоже начал смеяться, а потом вытащил из-за пояса пистолет и прислонил дуло к ее голове. Он предупредил ее с чем-то похожим на улыбку: “Девочка, не выводи меня из себя.”
Хотя голову Е Цзянь держали под прицелом пистолета, она стала более спокойной и не кричала. Вместо этого она широко раскрыла глаза и изо всех сил показала, что так боится, что в любой момент может упасть в обморок.
На самом деле, Е Цзянь сосредоточилась на верхней части пистолета и узнала модель оружия, которым был вооружен похититель.
Beretta 8000, Cougar type L, каждый магазин вмещает 15 +1 (1 в стволе) 19 мм пуль. Похоже, что побег требует, чтобы я каким-то образом заполучила огнестрельное оружие.
Волосатый белый мужчина снова засмеялся, увидев ее испуганное лицо. Он даже продолжал дразнить ее, издавая звук "Бах". Другие похитители тоже начали хохотать еще громче, когда на лице девушки появилось испуганное выражение, будто она сейчас упадет в обморок.
По их холодному смеху было слышно, что они не прочь испачкать руки кровью двух людей.
"Завязывай, Джонни." Водитель выскочил из машины. Его карие глаза скользнули по Е Цзянь, и его взгляд упал на гигиеническую прокладку в ее руках. Попросив парня отпустить ее, он повернулся к Е Цзянь и одарил ее улыбкой, полной глубокого смысла. “Думаю, очень скоро тебе это больше не понадобится.”
Его голос, который заставлял других чувствовать себя так, словно они видели личинок, питающихся трупом, был наполнен смехом. Это легко заставляло других покрываться холодным потом.
"Ладно, ребята, раз уж они так сговорчивы, давайте больше не будем их дразнить. Я предпочитаю решать вещи более интересным способом, чтобы было веселее." Сказал кто-то, громко смеясь. Он не заметил, что Е Цзянь, которую они дразнили, смотрела на него более холодно и свирепо, чем остальные присутствующие.
Лицо Гао Ияна было таким бледным, что на лбу выступил пот, когда он стоял в длинном темном переулке без единого фонарного столба.
Внезапно послышался скрип металла. Ржавая стальная дверь медленно открылась, разрывая некогда тихую ночь. Оглушительные звуки тяжелой музыки раздались вокруг.
Затем они вдвоем оказались в ярко освещенном мире. Танцпол был заполнен танцующими и веселящимися людьми. Ослепительные огни стробоскопа вспыхивали по всей площади, и громкая музыка играла без остановки, люди танцевали так неистово, словно хотели пробить пол.
Никто не обратил внимания на группу людей, которые только что появились в клубе. Подозреваемый в преступлении, который шел впереди них, даже поздоровался с барменом и неторопливо пересек танцпол. Затем он зашел за стойку бара, завернул за угол и остановился перед дверью лифта.
Е Цзянь сжала свою сумку до меньших размеров, что люди меньше обращали на неё внимание.
"Ладно, дадим нашим маленьким друзьям немного отдохнуть. После двенадцати часов мы снова придем и поиграем с вами, ребята." Лифт остановился на восьмом этаже, вожак рассмеялся и даже похлопал Гао Ияна по плечу, прежде чем уйти.
Это была их территория, и им, конечно, позволялось делать все, что они хотели.
В тот момент, когда дверь со стуком закрылась, Е Цзянь, державшая сумку, тихо вздохнула с облегчением.
С того момента, как она показала им гигиеническую прокладку, девушка лишь играла с ними, стремясь проверить, насколько гордыми и осторожными они будут.
То, что произошло, доказывало, что она выиграла эту игру.
Прислонившись спиной к ледяной стене, она снова глубоко вздохнула с облегчением. У нее был трекер и устройство связи, все, что ей нужно было сделать, это сообщить свое местоположение Се Цзиньюаню!
Офицеры Интерпола ... ха, она им недостаточно доверяла!
Гао Иян уже начал осматривать комнату в поисках окон, из которых можно было бы сбежать. Со свистом он отодвинул тяжелую занавеску и увидел зеленое полупрозрачное стекло окна и вид на светофор перед ним.
Он взволнованно потянулся к окну...но оно не сдвинулось с места, очевидно, было плотно закрыто.
"Е Цзянь, подойди сюда." Не желая сдаваться, он повернулся лицом к статуе, похожей на Е Цзянь, которая стояла, прислонившись к стене, и сказал ей: “Это стекло, мы должны найти способ разбить его.”
Е Цзянь почувствовала себя немного увереннее после того, как заметила неторопливого и спокойного Гао Ияна, который умел находить пути к бегству. По крайней мере, он не сломался и не впал в панику.
В комнате не было камер, и она не чувствовала, что кто-то следит за ними. Ее спина была обращена к Гао Ияню, когда она закрепила свой наушник, который раньше был слишком далеко, чтобы послать сигнал. Затем она вытащила устройство слежения, которое было меньше ее ладони, и ввела свой код. И тут же она услышала писк передаваемого сигнала.
После того, как передача была организована, спустя несколько мгновений она появилась на ноутбуке Белла.
"Се, сюда!" Белл был офицером полиции, который связался с Е Цзянь в отеле, потому что у него был опыт работы с китайскими военными. Когда никто не вызвался разобраться с нынешней ситуацией, он взял на себя инициативу сотрудничать с китайскими солдатами.
В комнате находились Се Цзиньюань и Сюй Юй. Как только они услышали звук передаваемого сигнала, оба немедленно бросились к экрану компьютера.
Выбор, увеличение, ориентация, подтверждение ... они смогли найти Е Цзянь всего за 2 минуты.
"Это район Кингс-Кросс, район наркотиков, проституток и гангстеров. Там внизу полно всякой дряни. Черт возьми, это их территория, и у них там полно своих людей. Если мы хотим спасти Е Цзянь, это будет трудно.” Заявил Белл после подтверждения местоположения. Его руки были сжаты в кулаки, и он ударил ими по столу. "Вы, ребята, должны арестовать красного скорпиона. Се, оставь Е Цзянь нам.”
После того, как Се Цзиньюань снова подтвердил местонахождение Е Цзянь, он прошептал Сюй Юю: “Отправляемся через три минуты." Он повернулся к Беллу: "Спасибо, мой друг. Но эту проблему может решить кто угодно, давай сначала позаботимся о Красном скорпионе.”
Белл не был офицером на передовой и не мог перечить Се Цзиньюаню. Услышав это, он озабоченно сказал: “Будьте осторожны, мы послали много полицейских на разборки с бандами, но так и не смогли с ними справиться.”
Подумав немного, он полез под подушку и достал пистолет. "Вот, возьмите его, он пригодится вам позже.”
Хотя Се Цзиньюань и Сюй Юй были вооружены пистолетами, е Цзянь - нет.
Взяв пистолет, он проверил обойму, она была полной, пятнадцать патронов. Поставив его на пркдохранитель, Ся Цзиньюань поднял брови и элегантно рассмеялся. "Если бы только был еще один запасной магазин. Это было бы лучше; имея запас, я чувствую себя спокойнее.”
Белл пожал плечами, будто другого выхода не было, и рассмеялся, достав из-под подушки запасной магазин и протянув его Се Цзиньюаню." Удачи тебе, приятель.”
В то же время в районе Кингс-Кросс группы мужчин и женщин из разных слоев общества весело проводили время на улицах. Там были и молодые люди, одетые в футболки и шорты, и дамы в сексуальных и очаровательных нарядах. Некоторые были даже офисными служащими в парадных рубашках и костюмах, их кожаные туфли блестели под ярким светом, когда они развлекались с привлекательными дамами.
Вместо того чтобы неспеша пить пиво, они хлебали его залпом прямо из бутылок. Это была одна из главных причин, почему пьяных иностранцев иногда можно было увидеть на улице поющими или устраивающими беспорядки. Некоторые даже обнимали деревья, покачивая бедрами и выпячивая ягодицы. Хотя их поведение выглядело смущающим, никто вокруг не смеялся над ними.
Это был печально известный район красных фонарей. Независимо от того, кто вел себя странно, к ним все равно относились нормально, потому что каждый видел более странные вещи.
Комната была хорошо звукоизолирована. Как бы громко ни было снаружи, в комнате все равно было очень тихо.
Е Цзянь послала сигнал, а после стала ожидать следующего распоряжения Се Цзиньюаня. Как только он узнает, где она находится, то немедленно примчится туда.
Вот так она и доверилась ему.
"Давай немного отдохнем, а потом поговорим." Когда она закончила, то поняла, что Гао Иян все еще раздумывает над тем, как разбить стекло. Е Цзянь, сидевшая на полу, вежливо сказала: "Отдохни, куда ты так торопишься?”
Когда четвертая попытка Гао Ияна открыть окно провалилась, он сел, услышав это, но не рядом с ней. Вместо этого он сел напротив нее, нахмурив густые брови, и пробормотал, глядя на нее:”Ты совсем не боишься."
“Разве ты не такой же бесстрашный?" Е Цзянь легко рассмеялась, ее лицо оставалось абсолютно спокойным. "Кое-что уже произошло. До тех пор, пока есть надежда решить эту проблему, нам не нужно бояться. Бояться чего-то до того, как оно произошло, просто бессмысленно.”
Тысячи вопросов, которые он первоначально собирался задать ей, были отброшены после ее единственной фразы.
После долгого молчания Гао Иян самоуничижительно рассмеялся. “Ты права, это я ничего не понимаю." Как будто он что-то понял, тень насмешки появилась на его холодном лице, и он замолчал.
Е Цзянь, чья рука находилась в пакете, не стала продолжать диалог. Ее тонкие пальцы мягко двигались внутри сумки, кончики пальцев нежно касались чего-то ... пистолет в ее руке, действительно заставлял ее чувствовать себя в безопасности.
Стеклянное окно было закрыто на засов. Она могла бы справиться с ним одним выстрелом, но сейчас было не время.
Ей все еще нужно было дождаться контакта Се Цзиньюаня.
Она понятия не имела, где находятся Красный скорпион и вьетнамский мальчик. Тем не менее, она могла кое-что подтвердить... поскольку иностранные подозреваемые, которые имели дело с красным скорпионом, были здесь и упомянули, что позаботятся о них после 12 часов... похоже, что Красный скорпион и вьетнамский мальчик будут торговать в этом районе.
Китайские военные не сводили глаз с красного скорпиона, который все это время находился на улице. Они наверняка держали местонахождение наркотиков под строгим наблюдением. Теперь ей оставалось только терпеливо ждать, а потом увести отсюда Гао Ияна.
Мужчина западной внешности, потерявший свое оружие, прошел через танцпол, а затем стал искать его снаружи. После бесплодных поисков он выругался:"Мать твою!" И вернулся в бар.
Он понятия не имел, когда потерял свой пистолет, и у него не было никого, кого можно было бы заподозрить; все, что он мог - это винить свою собственную беспечность.
В этой части страны частное оружие считалось законным. Даже если кто-то заберет его пистолет, хранить его у себя было вполне возможно.
Наверху иностранный преступник установил контакт с Красным Скорпионом. Он сменил место сделки с отмеченного Красным Скорпионом места на свой бар. Причина была проста: один из его учеников оказался слишком непослушным!
Вьетнамский студент свернулся калачиком в углу машины после того, как его избил Красный Скорпион. У него не хватило мужества даже вскрикнуть от боли. Другой вьетнамский мальчик в машине обнял черную сумку и, дрожа, сел рядом с ним. Он был так напуган, что все его тело дрожало.
Красный скорпион сам вел машину. После того, как место торговли было изменено, его первоначально мрачные глаза теперь были наполнены душераздирающей злобой. Он даже не взглянул на двух студентов, когда утопил ногой педаль газа, направляясь в район Кингс-Кросс.
Пикап был быстрее его машины. Урча мотором он обогнал его машину. Еще одно красивое движение и он поплыл перед его машиной.
Это действие выглядело преднамеренным, но не казалось, что пикап намеренно блокирует машину красного скорпиона.
"Джи Кинг, пришло твое время блистать." В пикапе глаза Се Цзиньюаня сияли естественной легкой улыбкой, такой непринужденной, что казалось, будто он играет в гоночную игру, приказывая другому агенту, который действовал вместе с ним, ускориться и обогнать красного скорпиона.
Еще один пикап обогнал машину красного скорпиона, а затем пристроился рядом с автомобилем Се Цзиньюаня…
Красный скорпион взглянул на два пикапа перед собой, которые обгоняли бесчисленные машины, дрейфуя в потоке. Он нажал на газ, выехал на самый дальний переулок и свернул на другую улицу, ведущую к району Кингс-Кросс.
Се Цзиньюань понял, что они успешно заставили красного скорпиона выбрать более длинный маршрут. Слабая улыбка между его бровями медленно начала исчезать, его холодные глаща смотрели вперед с остротой, как у меча, и он начал двигаться к текущему местоположению Е Цзянь.
Мужчины и женщины из разных слоев общества были замечены внутри клуба, безумно танцующими, глотающими пиво; никто не обращал никакого внимания на торговлю, происходящую в тени. Даже если они и знали, то не придавали этому особого значения.
Всё было потому, что это место было зараженной наркотиками торговой площадкой.
В 21:40 глубокий голос Се Цзиньюаня нарушил тишину в наушнике. Е Цзянь, которая отдыхала с закрытыми глазами, встрепенулась. По его напряженному голосу она услышала, что он едва слышно смеется. “Ты боишься? Или чувствуешь себя взволнованной?”
"Ты хорошо меня знаешь, капитан Се." Его голос звучал так, словно доносился из горной долины, и был способен успокоить любого. В одно мгновение это заставило ее напряженные нервы расслабиться. "Все в порядке, мы застряли в одной из комнат на четвертом этаже. Думаю, до двенадцати мы будем в относительной безопасности. После двенадцати, я не могу этого гарантировать.”
Гао Иян, который тоже отдыхал, открыл глаза и посмотрел на Е Цзянь, когда она начала говорить. На секунду ему показалось, что Е Цзянь разговаривает во сне.
Но после того, как она произнесла еще одну фразу, Гао Иян резко встал, бросив на нее запутанный взгляд и удивленно уставившись на девушку.
Капитан Се? Кто это? С кем она разговаривает? Как она вообще общается с кем-то снаружи?
Бесконечное количество оставшихся без ответа вопросов начало всплывать в его сознании. Он заметил, что в уголках ее глаз появилась легкая, но естественная улыбка. Она говорила неторопливо. Гао Иян, который резко встал, почувствовал, что его зрение начало немного расплываться, и он почти решил, что у него галлюцинации.
“Ничего особенного не происходит. Мы всё же студенты, даже если нас похитили, они не очень-то нас боялись. Не волнуйтесь, начинайте свою операцию. У меня есть кое-какие возможности для самообороны.” Прошло уже несколько минут с тех пор, как она послала свой сигнал, а он уже прибыл. Было видно, что он не терял ни секунды.
Она всегда знала, что он обязательно приедет. Она никогда не сомневалась в нем.
Се Цзиньюань с того момента, как услышал ее слегка сентиментальный, но очень спокойный голос, понял, что его маленькая лисичка цела и невредима. Тонкая, теплая улыбка появилась на его ледяном лице. "Ладно, жди хороших новостей, мы увидимся еще до двенадцати.”
Он сказал Е Цзянь, что не позволит ей ждать момента, когда придет опасность; он определенно встретится с ней прежде, чем это произойдет.
Обещание мужчины не нуждается в клятве. Это было даже более обнадеживающим, чем если бы он действительно поклялся.
“Если бы я могла уйти одна, мне не пришлось бы беспокоить тебя." Улыбка Е Цзянь не исчезла, ее брови изогнулись, когда она ответила ему. Ее прекрасные глаза были полны хитринки, как у лисы. “Это редкий шанс для участия в настоящем бою, и я хотела бы принять в нем участие.”
Эта смелая маленькая лисичка, она действительно не боялась.
Прячась в тени, Се Цзиньюань глубоко усмехнулся, ожидая сигнала. Между его элегантными бровями появилось расслабленное выражение. “Хорошо. Будь осторожна.”
Поскольку она хотела сама пробиться наружу, он даст ей шанс сделать это, и уберет препятствия снаружи, прежде чем она выйдет, обеспечив ее безопасность.
Гао Иян, стоявший слева от Е Цзяня, медленно сел. Его пристальный взгляд остановился на ее ушах, напряженно вглядываясь в них. “ ... Ты можешь связаться с кем-то снаружи." Он был в этом абсолютно уверен.
"Да, могу." Е Цзянь приподняла свои распущенные чёрные, как вороново крыло волосы, открывая маленький черный наушник. “Это люди из нашей армии, они сейчас снаружи. После того, как они разберутся со всем до двенадцати, они придут за нами.”
Услышав это, Гао Иян слегка вздрогнул и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то изо всех сил старался скрыть насмешку в своих красивых глазах. “Итак, теперь мы просто ждем, верно?” Тогда почему ты не связалась раньше"?
Он хотел спросить, почему она ничего ему не сказала, но не мог произнести свой вопрос вслух.
Она могла связаться с людьми снаружи, но все время их мучительного ожидания в течение этого часа, она решила молчать и не говорить ему.
Что это значит? Значит ли это, что она ему не доверяет? Или это означало, что он... даже не стоит того, чтобы тратить ее дыхание на произнесение лишней фразы?
Эта безнадежность заставляла Гао Ияна чувствовать огромное разочарование.
В его тоне слышалась не только безнадежность, но даже намек на гнев. Е Цзянь слегка прищурилась. "Я не сказала тебе, потому что, если бы они не связались с нами, ты бы только еще больше встревожился. Я не скрываю этого от тебя, потому что говорю сейчас, что они придут спасти нас. Все, что нам нужно сделать, это терпеливо и спокойно ждать.”
Она сделала паузу и увидела, что он изо всех сил старается скрыть свои эмоции с безразличием и холодностью. Слабая улыбка в уголках ее губ стала еще заметнее. “Если бы никто не связался со мной, то это устройство связи было бы бесполезно!”
Она имела в виду, что вместо того, чтобы заставлять его надеяться с самого начала, не лучше ли было бы, если бы у него не было никакой надежды с самого начала?
Потому что когда ваши надежды рухнут, в конце концов пострадаете только вы.
Гао Иян, у которого было застывшее выражение лица, начал оседать и опускать глаза. Его плечи, которые обычно были прямыми и твёрдыми, слегка опустились.
У него уже не было слов. Все, о чем она думала, было далеко от того, о чем он мог бы подумать.
Временами это приводило других в отчаяние и подавленность, но она думала о том, чтобы позаботиться о его чувствах... Гао Иян опустил голову и горько рассмеялся.
Это было похоже на то, что сказал его отец. Его так называемый "интеллект" и нерушимое "самоуважение" были на самом деле ничем иным, как шуткой.
Он больше ни о чем не спрашивал. Е Цзянь тоже замолчала. Сможет ли он понять ее или нет, зависело от него, и она полагала, что уже достаточно ясно выразилась.
Время шло. В 10:30 вечера возле клуба появился Красный скорпион, а рядом с ним шел дрожащий студент. "Иди вперёд. Помни, доставь товар и забери деньги! Если ты не получишь денег, домой уже не вернешься.”
Губы мальчика задрожали. Хотя он хотел сказать что-то ещё, но, когда увидел свирепость на лице красного скорпиона, он крепко сжал черный мешок в руках и шаг за шагом направился к другому концу зала.
Он даже не повернул головы. Красный скорпион, который никогда не торговал лично, не позволит повернуть назад!
"Они здесь, Ник." Кто-то закрыл открытое окно и предупредил Ника, который ждал посылку внутри клуба. Он был главной целью, которую Интерпол должен был захватить. "Он даже заставил своего ученика отправить посылку.”
Ник, который в это время курил сигару, глубоко вздохнул, и на его грубом лице появилась жестокая усмешка. Его покрытые шрамами мускулистые руки были скрещены на груди, обнажая зеленую голову зверя, вытатуированную на предплечье. "Скажи ему, что мое терпение ограничено.”
Это значит, что он хотел, чтобы Красный скорпион сам доставил посылку.
Они оба были ядовитыми змеями, осторожно выходящими из своих пещер, прежде чем показать свои клыки. Весь процесс происходил очень незаметно, не оставляя за собой следов, поэтому их никто не мог не поймать.
Но с точки зрения Ника, после недавнего несчастного случая с вьетнамским студентом он больше не хотел, чтобы третья сторона была частью их торговли.
Красный скорпион не хотел оставлять никаких улик, и он также не хотел потерять товар.
В помещении продолжала играть тяжелая музыка. Люди приходили и уходили. Се Цзиньюань и Сюй Юй использовали свой беглый японский, чтобы проникнуть в клуб, который был наполнен ярким светом и пропитан запахом духов и пота, смешанных вместе.
Силуэт красного скорпиона был прямо перед ними, а его ученик стоял впереди него. Хотя несовершеннолетний только что вошел в этот мир взрослых, его появление не привлекло особого внимания.
Снаружи люди из Интерпола были заняты подготовкой. Не прошло и двух минут с тех пор, как Красный скорпион вошел в бар, как Се Цзиньюань появился на кухне бара, словно гепард, вышедший на охоту. Он тихо вырубил и раздел повара, одетого в униформу и поварской колпак.
Когда он снова появился, на нем была белая униформа шеф-повара. Вокруг талии у него была повязана белая тряпка, и, входя в кухню, он надел белый колпак. Он легонько похлопал по плечу повара, украшавшего тарелку с десертом:”Эй, ты закончил?"
Кондитер, который уже собирался повернуть голову, получил сильный удар по затылку. Еще один кондитер был убит выстрелом в голову.
Внезапно заревела пожарная сигнализация. Из задней части кухни повалил густой дым. Кондитеры, работавшие в баре, повалились на пол, ожидая, когда их утащит Интерпол.
"Чисто." На кухне Се Цзиньюань снял свою маскировку из чистого белого костюма шеф-повара, скомкав его в беспорядке, прежде чем бросить в кастрюлю с кипящей водой вместе со шляпой... при этом уничтожая улики. Это был хороший метод.
Две дымовые гранаты были брошены внутрь, и вся кухня немедленно завыла, а затем... Заревела пожарная сигнализация клуба.
Пронзительная сирена нисколько не заглушалась тяжелой металлической музыкой. Поскольку полотенце, смоченное спиртом, было подожжено и брошено в коридоре к кухонной двери, танцующие люди услышали сирену и почувствовали запах чего-то горящего. Пока раздавались крики, в толпе царил хаос.
Члены Интерпола, которые смешались с толпой, контролировал эту сцену, действуя так, будто они были клиентами, опытными в побеге. Они уводили вопящую толпу от опасности.
Вышибалы, работавшие в баре, бросились на кухню, когда зазвонила сирена. Се Цзиньюань и Сюй Юй уже давно ждали их и быстро сделали первый шаг, позаботившись о них еще до того, как они вытащили свои пистолеты.
Наверху Ник принял звонок от своего телохранителя. "Там что, пожар? Ты уверен?”
Когда он произнес эту фразу, Красный скорпион, готовый передать ему товар, вдруг быстро подхватил сумку, затем без колебаний бросился к выходу.
Это была чрезвычайно бдительная ядовитая змея, и любые непредвиденные обстоятельства заставляли его немедленно отступить в свою пещеру.
Снаружи послышался вой полицейских сирен, похожий на вторжение чего-то неправильного, что разрушало всю экстравагантность района Кингс-Кросс. Полиция объявила об их прибытии и предупредила преступников, что они уже окружены.
Китайские военные снаружи услышали вой полицейских сирен без предупреждения. Их лица резко изменились, и они немедленно связались с Се Цзиньюанем. "Кью Кинг, Интерпол действует слишком самонадеянно! Они подняли тревогу! Ты должен быть осторожен!”
Китайская фракция отправила на задание только пятерых военных, двое из которых наблюдали за Красным Скорпионом снаружи; Се Цзиньюань и Сюй Юй находились внутри отеля, А Е Цзянь смешалась с другими студентами. Можно сказать, что они очень хорошо сотрудничали, но ... они встретили группу самодовольных глупцов из Интерпола!
После того, как он услышал сообщение от своих товарищей снаружи, красивое лицо Се Цзиньюаня мгновенно скривилось. "Переключите меня на общий канал!" Согласно плану, Интерпол мог раскрыть себя только после того, как они нашли бы Е Цзянь и Гао Ияна!
Теперь, после того, как их планы были испорчены этими тупицами, даже Се Цзиньюань, у которого было хорошее самообладание, хотел избить их.
Переключившись на общий канал связи, Се Цзиньюань немедленно связался с Е Цзянь.
В наушнике раздались шум и грохот. Е Цзянь, которая тоже слышала сирены снаружи, больше не сидела на полу. Вместо этого она встала на ноги. "Прием! Не беспокойся обо мне, я нашла пистолет. Я могу защититься!”
Она нашла пистолет? Се Цзиньюань присел на корточки у входа на лестничную площадку второго этажа и остался начеку; Сюй Юй стоял на высоком табурете, который нашел Бог знает где, его руки теребили знак аварийного выхода. Не прошло и двух минут, как он сделал знак "окей" Се Цзиньюаню.
Се Цзиньюань слегка кивнул головой и сам подал сигнал. По ее голосу он понял, что она улыбается. “Хорошая работа, девочка! Мы сейчас на втором этаже. Нижние этажи полностью окружены Интерполом. Вы двое можете выбраться из окна.”
Услышав его холодный голос, Е Цзянь выключила свет в комнате, затем подошла к Гао Ияну, который испуганно встрепенулся.
Бах! Е Цзянь выстрелила в окно, утолщенное стекло издало треск после того, как в него попала пуля. После этого по всему стеклу зазмеились паутины трещин.
Подняв ногу, Е Цзянь легонько пнула стекло. Когда на треснувшем стекле появился отпечаток ноги, Е Цзянь обернулась и сказал Гао Ияну: "Сними рубашку и отдай ее мне, быстро!" Она не могла гарантировать, что под окном никого нет, поэтому они могли только голыми руками затащить стекло в комнату.
С того момента, как Е Цзянь вытащила пистолет и выстрелила, выражение, появившееся на лице Гао Ияна, было не только потрясенным, но и растерянным.
Е Цзянь кричала на него, и он мог только повиноваться ее приказам. Он снял свою униформу с короткими рукавами и смотрел, как она обматывает его рубашку вокруг своих рук. Один из ее пальцев прошел сквозь пулевое отверстие, затем она потянула стекло в сторону комнаты.
Весь кусок разлетелся по комнате от легкого движения Е Цзянь, и звук разбития осколков стекла был слышен на всю комнату. От окна осталась только рама, через которую в любой момент мог протиснуться человек.
Снаружи не устанавливали решеток, как в Китае. Мигающие полицейские прожектора освещали комнату яркими вспышками. Е Цзянь зарычала на Гао Ияна, который остановился перед окном: "Скорее, выпрыгивай из окна и уходи!”
Гао Иян, все еще ошеломленный выстрелом, услышал ее рычание, мгновенно пришел в себя и бросился к окну."Ладно, я понял!”
"Надень рубашку." Е Цзянь почти ничего не говорила толком, лишь бросила рубашку обратно владельцу."Двигайся быстрее, не паникуй. Все, кто находится снаружи, работают на Интерпол.”
Снаружи послышались шаги, потом раздались два выстрела, и замок на двери отвалился. Е Цзянь заметила, что что-то не так, и быстро зарядила пистолет. Затем она потянула за собой Гао Ияна и спряталась за дверью.
После того, как дверь распахнулась, несколько силуэтов, которые излучали жажду крови, ворвались в темную комнату.
Один бросился к тому, что осталось от окна, оглянулся на своих товарищей и крикнул: "Чёрт возьми! Они сбежали!”
Звуки ругани продолжали раздаваться в комнате, когда человек, стоявший у двери, поднял руку. Он указал на дверь и сосчитал пальцами от одного до трех. Затем резко щелкнул выключателем, и в комнате, изначально погруженной в темноту, снова появился свет.
Мужчина отодвинул дверь в сторону и увидел, что двое сбежавших студентов стоят там, прижавшись к стене.
Он сердито поднял руку и, не выбирая жертву, попытался ударить Е Цзянь. "Сука! Ты…”
Гао Иян, стоявший рядом с ней, мгновенно подскочил, чтобы перехватить удар.
Бах ... раздался звук выстрела. Человек, поднявший руку, вдруг замер на месте и упал... все это произошло за считанные секунды.
Второй мужчина, вышедший наружу перед тем, как его подельник закрыл дверь, насторожился. Он тут же начал вслепую стрелять в комнату.
Гао Иян был так потрясен, что его дух, казалось, покинул тело. Он услышал выстрел и увидел, как человек упал. Под телом начала образовываться лужа крови. Некогда злобный белый человек стал ... окровавленным человеком.
Пальцы мужчины все еще подергивались, а глаза не были закрыты. Он также изрыгал кровь изо рта, которая стекала по его шее и пропитывала густую бороду.
В комнату было произведено несколько выстрелов. Бах! Бах! Глаза Гао Ияна расширились, когда он с усилием перевел взгляд с окровавленного человека на пулевые отверстия на полу и стенах.
Он сжал кулаки так сильно, что все его тело одеревенело, но все еще не мог унять дрожь.
У Е Цзянь не было времени заботиться о том, какое у него было выражение лица; в пистолете было только пятнадцать пуль. Ее взгляд быстро упал на руку мертвеца... в его руке был еще один пистолет.
Ей нужен был этот пистолет.…
В тот момент, когда выстрелы временно прекратились, Е Цзянь повернула голову и посмотрела на перепуганного Гао Ияна. “Я сейчас прикрою тебя, но ты должен забрать пистолет!”
Не зная, сколько еще раз он будет потрясен сегодня вечером, Гао Иян постепенно переместил свой взгляд на Е Цзянь, и в его глазах появилось немного неуверенное выражение.
Только что ... он видел, как Е Цзянь, не дрогнув, застрелила похитителя. Она была так холодна, спокойна и безмятежна... как будто испытывала это много раз.
Ее действия показывали, что она была ветераном. Ее глаза были холодны... и все ее тело было полно энергии. Если она прикажет ему достать пистолет ... у него не будет другого выбора, кроме как подчиниться.
"Хорошо." Слегка кивнул он, заикаясь. Похоже, он доверял Е Цзянь.
После трех выстрелов Е Цзянь подсчитывала, сколько осталось пуль. Она оглянулась на приоткрытую дверь и задумчиво сказала ему: “Ты ведь знаешь тхэквондо, не так ли? Используй немного этой ловкости. Когда я досчитаю до трех, ты прыгнешь и возьмешь пистолет.”
“Хорошо." Гао Иян сглотнул слюну. На его холодном лице уже давно появились трещины. Под холодным и суровым взглядом Е Цзянь он снова собрался с духом и поднял вверх большой палец."Я готов!”
Перестрелки, убийства ... Е Цзянь не дала Гао Ияну достаточно времени, чтобы оправиться от шока. В этот самый момент каждая секунда была на счету!
Тихо досчитав до трех, она снова пинком распахнула дверь. Она бросилась к отверстию и выстрелила три раза подряд.
Пули прошли сквозь проем двери и попали в левое плечо противника. Послышался болезненный крик. Гао Иян, который был так взволнован, что его ладони покрылись холодным потом, поднял пистолет и после нескольких кувырков вернулся, встав рядом с Е Цзянь.
Вскоре Е Цзянь отчетливо услышала ругань и приглушенные шаги через недавно проделанные пулевые отверстия в двери. Враг всё ещё жив!
В то же время в наушнике раздался голос Се Цзиньюаня: “Е Цзянь, сохраняй спокойствие и не принимай поспешных решений! Просто действуй так, как действовала бы, когда стреляла по мишеням.”
"Хорошо, один человек все еще подстерегает меня снаружи. Сейчас я отправлю моего одноклассника наружу." Затем Е Цзянь взяла у Гао Ияна пистолет и спокойно сказала ему: "Я не могу уйти с тобой. Кто-то должен прикрывать тыл.”
Она открыла магазин, чтобы проверить боезапас. Затем девушка посмотрела на Гао Ияна, который был весь в поту, и, не дожидаясь ответа Се Цзиньюаня, поджала губы. “Тебе лучше уйти через окно. Я прикрою.”
“Я не могу этого сделать." Резко возразил Гао Иян. "Я не смогу успокоиться, оставив тебя в таком положении.”
Е Цзянь подняла брови и слегка рассмеялась, когда ответила: "Разве я выглядела испуганной, когда убивала кого-то? Кроме того, когда я открывала ответный огонь, а ты поднимал пистолет, ты слышал крик, верно? Он кричал из-за того, что я всадила ему пулю в левое плечо.”
“Я уже все рассчитала и уверена, что не промахнусь. Гао Иян, ты должен уйти. Я не могу защищать ещё и тебя.”
Се Цзиньюань и остальные еще были внизу, когда услышали болтовню по местным каналам связи. Полицейские Интерпола начали свою операцию, не заботясь о безопасности китайских солдат!
Хотя снаружи не было никаких признаков движения или звука, они не могли оставаться на месте.
По настоянию Е Цзянь бледный Гао Иян шаг за шагом подошел к подоконнику, и она снова стала уговаривать его более холодным и громким голосом: "Иди, скорее!”
Гао Иян быстро схватился обеими руками за подоконник и, как будто это было врожденное умение, перепрыгнул через него. Его ладони были порезаны стеклом, что вызвало волны жгучей боли, но этого все еще было недостаточно, чтобы пробудить его от оцепенения.
До того момента, как он ухватился за водопроводную трубу, чтобы соскользнуть вниз, и был спасен полицейскими... он вел себя так, словно был пустой оболочкой.
Е Цзянь схватила оба пистолета и с силой открыла дверь, стрельба возобновилась. Она посмотрела на увеличившееся количество следов от пуль на полу и стенах. И улыбнулась, когда заметила калибр пуль противника.
Пистолет Beretta USM 9 с боеприпасом 9*19 мм, в каждом магазине было пятнадцать пуль плюс одна. После того, как количество пулевых отверстий возросло, возникла короткая пауза... Появился шанс!
Пока противник перезаряжал оружие, Е Цзянь рванула вперёд, сокращая дистанцию и одновременно стреляя из обоих пистолетов. Е Цзянь, чьи глаза были спокойны, смело смотрела на стреляющего в нее бандита, не обращая внимания на свист пуль вокруг.
Неожиданно прозвучал тихий вскрик, за которым последовал глухой удар. Е Цзянь оказалась точнее.
Она находилась на четвертом этаже, а Се Цзиньюань - на втором. Е Цзянь не знала, сколько противников оставалось на ее этаже. "Четвертый этаж, двое выведены из строя, количество оставшихся противников неизвестно.”
Се Цзиньюань все еще был на втором этаже, когда услышал выстрелы из своего наушника, и понял, что она начала атаковать напрямую. Сказать, что он не беспокоился, было бы ложью.
"Наша цель на шестом этаже. Девочка, будь осторожна, и ни в коем случае не уходи с этого этажа. Я приду за тобой." Хотя Се Цзиньюань все больше и больше волновался, он не выразил своего беспокойства в голосе.
Он не сообщил Е Цзянь, что только Сюй Юй и он сам вошли в клуб. Он также не сказал Е Цзянь, сколько людей они уже убили, чтобы не волновать ее.
Сюй Юй отвечал за убийство людей из пистолета в прямом столкновении, в то время как Се Цзиньюань отвечал за тихие убийства. Их координация шла плавно и уверенно, пока они поднимались на четвертый этаж, чтобы спасти Е Цзянь.
Но, поскольку она уже ушла дальше, подкрепление могло начать продвигаться вперед.
Вскоре Е Цзянь услышала, как Се Цзиньюань прошептал по общему каналу связи: "Джи 3, переходим к третьей фазе операции, убрать змею!”
Соответственно, змеей звали красного скорпиона, и его нужно было убить... китайским и вьетнамским военным было все равно, жив Красный скорпион или мертв; пока он был вне игры, для них подходит и то, и другое.
"Вьетнамцы только что доложили. Один студент успешно спасен, а другой все еще находится в руках красного скорпиона." Голос Джи 3 отличался от глубокого голоса Се Цзиньюаня. Он обладал утонченной элегантностью и слегка скрипел, как нож, трущийся о точильный камень. Любой, кто услышал бы этот голос, понял, что это далеко не обычный человек.
Е Цзянь, которая уже спряталась в потолочном перекрытии, тоже на секунду перестала дышать, когда впервые услышала голос незнакомца.
Ее демарш с оружием ... являлся абсолютно незаконным мероприятием. Она не знала, повлияет ли это на Се Цзиньюаня.
Вскоре другой незнакомый голос заговорил: "Похоже, нам снова придется вмешиваться в чужие дела, Джей 5 получил приказ. Операция "убрать змею" начинается.”
Джи 3, Джей 5 ... Кью Кинг, все остальные кодовые имена имеют число в конце, но почему кодовое имя Се Цзиньюаня заканчивается на "Кинг"? Означает ли это: элитный король?
"Детка, ты еще здесь? Пожалуйста, скажи нам что-нибудь." Тон Джей 5 был немного другим. Он был менее холодным, и в нем было много беззаботности наряду с некоторой дерзостью. “Если ты все еще на четвертом этаже, постарайся хорошо спрятаться. Ты должна помнить слова старшего брата Се и оставаться в укрытии. Скоро придет Большой Брат Се и заберет тебя, так что будь хорошей девочкой, хорошо? Хотя носить оружие - это круто, но если пули попадут в твое нежное тело, будет очень больно.”
Джей 5 говорил как взрослый с несмышленным ребенком.
Однажды он решил уйти с должности командира роты. С тех пор он перестал действовать как командир и управленец, вовлеченный в политические идеологии. Он был больше увлечен изяществом и духом сражения на поле боя.
Другими словами, они были людьми, рожденными для битвы, именно на войне они находили себя. Почему? Джей 5 это казалось крутым! Достаточно крутым, чтобы заставлять многих женщин-солдат восхищаться им.
Когда Се Цзиньюань услышал, как Джей 5, который всегда любил шутить с женщинами-солдатами, начал флиртовать с маленькой лисичкой, которая ему нравилась, его черные глаза потемнели. Затем он со смехом сказал: "Джей 5, я слышал, что на прошлой неделе ты неплохо себя показал. Когда мы вернемся, сможем немного подраться. Пожалуйста, научи меня своей технике.”
…
"Студент Е Цзянь, пожалуйста, действуй максимально осторожно. Верь в полицию и капитана Се! Они спасут тебя! Кроме того, если у тебя нет достаточного количества боеприпасов, не высовывайся, жди подкрепления!" Тон Джей 5 мгновенно изменился и наполнился серьезностью; уверенность и свирепость солдата также стали заметны в его речи.
Услышав предостережения этих двух незнакомцев, Е Цзянь почувствовала, что больше не может молчать. Спрятавшись, она рассмеялась:" Спасибо за заботу. Но я уже сказала, что лучше спасусь сама, чем буду умолять других спасти меня.”
"У тебя есть мужество, неплохо." Ответил Джи 3 со смехом. В темноте его силуэт был похож на фигуру охотника, подстерегающего свою добычу. Он выхватил веревку для скалолазания, закрепил ее и подал знак Джей 5. Затем он ухватился за веревку и быстро поднялся на седьмой этаж.
Убедившись, что вокруг безопасно, Джи 3 подал сигнал Джей 5, который прикрывал его снизу. Тот немедленно закинул автомат за спину и тоже начал подниматься на седьмой этаж.
"Приехали, с нетерпением ждем хороших новостей, ребята." У Джей 5, казалось, был немного другой характер, в отличие от типичных солдат, поскольку он мог оставаться расслабленным при любом сценарии. Даже заканчивая фразу, он не забыл сказать:"Студент Е Цзянь, Джи 3 редко кого хвалит. Первым был Кью Кинг, ты - вторая. Неплохо, продолжай в том же духе!”
Не имея ни малейшего представления, почему, Е Цзянь вдруг пришло в голову сравнение смеющегося Джей 5 с молодыми людьми, которые любили пудрить девушкам мозги в социальных сетях в ее прошлой жизни.
Как только эта мысль пришла ей в голову, она скривилась; почему-то ей было неприятно общаться с ним.
Се Цзиньюань бесшумно вышел из-за спины охранника с пистолетом в руке. Левой рукой он тут же закрыл рот врага, а кинжалом в правой тихо перерезал ему горло. Острый клинок вспорол теплую кожу мужчины, рассекая трахею и яремную вену.
Кровь потекла по кинжалу и брызнула на его запястья, но густой концентрированный запах железа не остановил шаги Се Цзиньюаня. Он затащил осевшего противника в комнату на втором этаже, закрыл дверь и направился наверх, на третий этаж.
Убийство людей считалось очень страшной вещью, но они, бойцы передовой, либо убивали первыми, либо умирали сами. Те, кто боролся за справедливость, не боялись запятнать свои руки кровью, и оглядываться назад было незачем.
Никакого милосердия к врагу.
“Чисто." На третьем этаже Се Цзиньюань, убравший двух скрывающихся бандитов, легонько постучал по микрофону. Сюй Юй, прикрывавший тыл, поднялся по лестнице, настала его очередь идти впереди, расчищая путь.
Позаботившись о другом члене банды наркоторговцев, Се Цзиньюань снял свой бронежилет.. собираясь передать его своей маленькой лисичке.
Лифт, ведущий на шестой этаж, уже давно перестал работать. Ник встал с дивана, глядя на красного скорпиона, который бросился к двери, но резко замер под прицелом бандитов. Он рассмеялся: “Партнер, если ты сейчас выбежишь, я обещаю тебе, что ты не покинешь это место живым.”
Его карие зрачки холодно скользнули мимо черного мешка, крепко зажатого в руке красного скорпиона. "Отдай мне товар, я дам тебе деньги, и мы уйдем вместе. Как насчет этого?”
"Почему я должен тебе верить?" На лице красного скорпиона не отразилось никаких признаков паники. Он посмотрел на студента, стоявшего у двери и плакавшего от страха, и холодно усмехнулся: “Ты гарантировал стопроцентную безопасность торговли, но теперь мы окружены. С чего бы мне верить тебе?”
Красный скорпион был похож на большинство вьетнамцев - среднего роста, с короткими толстыми конечностями, но очень высокой взрывной силой. Его руки казались короткими, но мышцы, скрытые под футболкой, были полны силы.
Он уставился на спокойного, скучающего Ника, и его пурпурно-черные губы изогнулись в жестокой холодной улыбке, когда он сказал: “Держу пари, что за нами пришёл не только Интерпол, но и китайцы. Может быть, кто-то уже успешно проник в это здание и в любой момент ворвётся внутрь, чтобы забрать твою жалкую жизнь.”
"Да, партнер, ты совершенно прав: в это здание действительно проникли люди." Ник пожал плечами, но на его губах все еще играла ядовитая улыбка. "И все же я совсем не боюсь. Окей, я покажу тебе, на что способен.”
Сказав это, он хлопнул в ладоши. Было видно, как двери на правой стене внезапно открылись. Западный мужчина с каштановыми волосами и карими глазами, одетый в черные тренировочные брюки и майку, вышел оттуда, поклонившись: "Все готово, ждём только ваших приказаний.”
"Следуй за мной, партнер." Ник пошел впереди.
Красный скорпион последовал за ним. Он начал хохотать после того, как увидел сцену перед собой: “Сотрудничество с тобой действительно радует. Я думал, нет, я верил, что все, включая тех идиотов из Интерпола, были одурачены тобой, мой друг.”
Это была небольшая серверная и в то же время хранилище оружия.
Когда Ник поднял руку, двадцать четыре черных экрана мониторов засветились ровным светом. Экраны показывали состояние всего здания; все здание можно было четко контролировать, включая первый этаж клуба, заднюю кухню и другие места.
В этот момент Е Цзянь, которая пряталась под потолком в конце прохода четвертого этажа, внезапно почувствовала, что на нее смотрят... у нее сразу же побежали мурашки по коже.
Посмотрев вниз, она перевела взгляд на слабо освещенную зеленую аварийную лампочку и заметила мигающий красный огонек размером с булавочную головку ... это был ... инфракрасный датчик камеры!
Внезапно сердце Е Цзянь упало, и она поняла, почему ей не удалось поймать других наркоторговцев после того, как она застрелила двоих противников из пистолета!
Люди, которых она убила, были просто пешками их босса, которых можно было выбросить в любое время и даже использовать в качестве пушечного мяса в критические моменты!
"Глупая девчонка, сейчас вокруг слишком опасно. Продолжай прятаться под потолком. Не действуй опрометчиво. ” Приказал ей Се Цзиньюань глухим голосом."Будь осторожна. Не двигайся, пока я не скажу.”
"Хорошо, я поняла. ” Тихо ответила Е Цзянь. Затем она сообщила о своих подозрительных находках китайским солдатам, которые зашли на общий канал связи. “Если я не ошибаюсь, все здание заполнено инфракрасными камерами ....”
Се Цзиньюань, сидевший сейчас на плечах Сюй Юя, держал во рту тонкий, но чрезвычайно острый нож. Его руки в боевых перчатках в данный момент копались в проводке, подходящей к одной из камер.
Услышав ее голос, Сюй Юй улыбнулся и ответил: “Мы разберемся с этим, не волнуйся. Скоро закончим." Чувствительность этой маленькой девочки ... была очень велика.
Выключив микрофон, он сказал Се Цзиньюаню: "Она действительно удивительна, смогла заметить такой маленький датчик.”
“Она лучшая. Посмотри, кто ее выбрал." Поиграл бровями Се Цзиньюань, рассмеявшись. Под шлемом его красивое лицо было спокойным и мягким. "Оставайся на месте, я разбираюсь с небольшой проблемой на третьем этаже.”
Это место было основной базой Ника. Хотя интерпол по-прежнему настаивал на том, что его дом находится в Мельбурне. Китай же пытался убедить их, но безуспешно... если они не верят, плевать!
Лучше спокойно уладить свои собственные дела!
Если бы они действительно повиновались всему, что говорит интерпол, ха, на их стальных телах было бы больше дюжины пулевых отверстий!
"Кей 7, скажи что-нибудь. Я задолбался лезть по этой веревке, мне нужно взбодриться. А то я чувствую, что кровь прилила не только к голове, но и к... кха... кха ..." Снова послышался голос Джей 5, но прежде чем он успел закончить фразу, его ударил в грудь Джи 3. Слова, которые он хотел сказать, превратились в тихий кашель.
…
Он хотел сказать, что его кровь также течет к определенной части мужского тела.…
Означает ли это, что все двадцать шесть букв английского алфавита используются в качестве кодовых имен?
Е Цзянь не стала размышлять над тем, что Джей 5 не смог сказать. Вместо этого она сосредоточилась на безмолвном Кей 7.
Примерно через минуту раздался ленивый голос К-7. Е Цзянь была ошеломлена его словами... она была так напугана, что непроизвольно вздрогнула. Его тон был холодным и безжизненным, словно у мертвеца.
“Радуйся, что ещё жив.” .
Помассировав грудь, Джей 5 отпустил верёвку и спрыгнул на 7-ой этаж, потёр ладони и тихо пробормотал: “Каждый раз, когда я слышу тебя, чувствую себя мертвецом на разделочной доске, ожидающим, когда ты меня прикончишь.”
Перед Джей 5 предстало несколько инфракрасных датчиков, которые ещё и двигались из стороны в сторону. Джей 5 прижался к стене и скользнул мимо, полностью игнорируя камеры, которые могли их обнаружить.
Кей 7 подал голос, что означало, что он обеспечил им беспрепятственный проход.
Прямо перед ними стояли двое часовых. Джей 5 и Джи 3, переглянувшись, в мгновение ока бросились к бандитам.
Они атаковали с молниеносной скоростью. Когда один из них оказался слева, а другой - справа, их руки быстро сомкнулись вокруг шей охранников, с силой поднимая противников вверх. Удивительно, но они смогли поднять сильных телохранителей, которые были по крайней мере 1,9 метра ростом, так, что их ноги оторвались от пола.
Их хрупкие шеи разразились скрипом позвонков, когда телохранители, чьи ноги были оторваны от земли, дергались в воздухе. В конце концов ... их языки вывалились изо рта, а глаза закатились. Наконец ... Тела противников обмякли.
После тихого убийства, китайские агенты осторожно опустили трупы на пол, а затем перетащили в темное место.
Переход с седьмого этажа на шестой был нелегкой задачей. Они с трудом пробрались внутрь и, в конце концов, оказались у пожарного выхода на шестой этаж. К тому времени Джей 5 и Джи 3 уже обильно вспотели в своих боевых костюмах.
В тусклом свете аварийной лампы сверкали две пары черных глаз, похожих друг на друга, спокойных, бесстрашных и свирепых.
Убийства на седьмом и третьем этажах были совершены почти одновременно. Се Цзиньюань и Сюй Юй должны были очистить ещё и пятый этаж.
На четвертом этаже Е Цзянь, которая в тишине скрывалась в укромном месте, заметила, как дверь пожарного выхода мягко открылась. После этого в поле ее зрения появилась стройная, высокая и крепкая фигура.
Знакомая фигура сделала взгляд Е Цзянь сияющим, словно падающая звезда в ночном небе. "Капитан Се, я здесь." Она уже знала, кто скрывается внутри чёрного боевого костюма.
Мягкий голос раздался с потолка над его головой. Се Цзиньюань перевел взгляд куда-то в темноту. Он засмеялся и сказал: "Ты собираешься спускаться? Или решила здесь поселиться?" Она почувствовала счастье в своем сердце. Даже когда она скрывалась в тени, Се Цзиньюань мог безошибочно почувствовать ее.
Шелестящие звуки эхом раздались с потолка. Сдвинув расшатанную доску, Е Цзянь спрыгнула сверху, легко приземлившись на согнутые в коленях ноги. "Идем отсюда. Здесь небезопасно.”
Она не боялась попасть в перестрелку. Пока они шли по коридору, она не чувствовала никакого страха.
"Тогда следуй за мной." Се Цзиньюань издал легкий смешок и протянул ей черный бронежилет, который, на самом деле, не подходил ей по размеру. “Одень его. Он великоват, но все же даёт небольшое преимущество.”
Е Цзянь не отказалась. Она видела бронежилеты на двух похитителях, которых убила раньше. Если бы они не были запачканы кровью, она бы уже экипировалась.
Снаружи все еще гудела полицейская сирена. Кто-то стоял с громкоговорителем и громко кричал, произнося какую-то чушь вроде: “Вы окружены, вам лучше сдаться.”
Если бы они действительно хотели сдаться, то сделали бы это раньше. Е Цзянь саркастически улыбнулась, оставаясь рядом с холодной фигурой перед ней. Они поднялись на пятый этаж.
На шестом этаже Красный скорпион прислушался к этому ненавистному голосу из громкоговорителя. "Я думаю, мы можем преподать им урок! Этот проклятый голос слишком ужасен, чтобы слушать его дальше!" Его взгляд был прикован к экрану монитора. Улицы возле здания просматривались очень хорошо.
“Ты слышишь меня, мой эксперт по оружию? Наш партнер надеется, что мы сможем преподать этим глупцам урок." Ник действительно наслаждался такими моментами, когда паникующие офицеры интерпола боятся сделать хоть одно лишнее движение. Мда, они действительно были похожи на кучу бесполезного хлама.
Остановив взгляд на углу комнаты, Красный скорпион внезапно обнаружил, что в комнате действительно присутствует ещё один человек, названный экспертом по оружию. Глядя на его спину, он не узнавал в нем человека с Запада; у него было привычное азиатское телосложение.
Не двигаясь, тот просто поднял руку и подал знак. Это был его ответ Нику.
Всем проходящим мимо пешеходам вход в этот район был запрещен. Даже жители близлежащих домов были эвакуированы сотрудниками полиции. Только это семиэтажное высотное здание было плотно окружено. Над крышей даже висел вертолет.
Цели находились внутри, поэтому Интерпол был полон решимости поймать их, когда они начнут действовать.
Ник истерически захохотал в комнате, когда несколько громких ударов внезапно раздались рядом со зданием. Полицейская машина была подброшена в воздух обжигающей волной и врезалась в другую машину. Меньше чем за минуту вокруг раздались бесчисленные взрывы.
В пылающем огне Ник холодно рассмеялся: "Это моя территория. Даже если я больше не вернусь сюда, все запомнят, кому принадлежало это место.”
Красный скорпион холодно рассмеялся с легким неодобрением:"Если мы возьмем всех в заложники, то сможем покинуть это место быстрее.”
"Нет-нет, больше всего мне не нравится использовать заложников, ха-ха-ха. Я предпочитаю идти строго против этих самодовольных ублюдков." Ник не был похож на красного скорпиона, который действовал в одиночку. Он вложил много людских и материальных ресурсов, чтобы подразнить собак Интерпола, что в его глазах ничем не отличались от мышей.
Изначально уверенные в себе сотрудники Интерпола были мгновенно ошеломлены взрывами в окрестностях, и застыли в нерешительности. Командир начал кричать, звуки сирен экипажей скорой помощи разнеслись по всему Сиднею. Городская полиция заблокировала въезды на улицу Кингс-стрит. Они приступили к первому уровню полицейской обороны.
"Черт побери, где эксперты по обезвреживанию бомб? Зовите их, немедленно!”
"Боже! Здесь бомбы ... быстрее... " Полицейский схватил рацию и попросил о помощи. Однако, прежде чем он успел закончить фразу, снова раздались взрывы... поэтому он мгновенно спрятался за дверью машины. Он сказал дрожащим голосом: "Бомбы управляются вручную... я не могу подойти близко!”
У Интерпола был громкоговоритель. Аналогично, у Ника тоже был такой. Он громко рассмеялся, когда его голос раздался из динамиков снаружи."Надеюсь, вам понравился мой подарок, маленькие мышата. Если вам было весело, я не прочь повторить.”
Его дьявольский, свирепый голос звучал так, что офицеры Интерпола, прятавшиеся за машинами, за деревьями и зданиями, покраснели, как свиная печень. Это был позор. Их унижал преступник.
Услышаа эти слова, Е Цзянь не знала, почему, но почувствовала, что это было довольно... Забавно.
Холодный голос Кей 7, который не казался сердитым, прозвучал из ее наушника. Послание касалось именно девушки:"Е Цзянь, ты меньше нас всех. Залезь в вентиляционное отверстие и забрось к ним несколько дымовых шашек.”
Сказав это, и не дожидаясь ответа Е Цзянь, он немедленно объяснил ей расположение вентиляционного отверстия, которое позволит ей подняться с четвертого этажа на шестой.
Затем он сказал Се Цзиньюаню: "Это хороший план. Что скажешь, Кью Кинг?”
"Кей 7, ты слишком много говоришь. Будь осторожен, не раскрой свою личность раньше времени." Тон Джей 5 больше не был привычно небрежным; на самом деле, он был даже несколько холодным."Кроме того, ты не имеешь права использовать школьниц, чтобы она выполнила задание за нас. Она все еще студентка. Как бы велики ни были ее способности, она гражданский человек, которого мы должны защищать!”
Когда-то в своей роте он вёл политико-просветительную и воспитательную деятельность , поэтому, когда поведение его товарищей по оружию выходило за рамки, он должен был вмешаться и остановить их.
Кей 7, чье местонахождение было неизвестно Е Цзянь, помолчал немного, прежде чем сказать:"Прошу прощения." После этого он больше не открывал рта.
Разобравшись с четырьмя людьми на пятом этаже в темноте, Се Цзиньюань остановился, защищая Е Цзянь, которая была у него за спиной. Пока Сюй Юй стоял на страже, он тихо сказал: "Пятый этаж зачищен. Я согласен с планом Кей 7, но сделать это должен я.”
“Здесь слишком узко." Е Цзянь уже стояла у вентиляционного отверстия. Се Цзиньюань подошел ближе, прежде чем присесть на корточки и похлопать себя по плечу. Он сказал Е Цзянь: "Иди сюда, сядь мне на плечи и сними решетку.”
Е Цзянь посмотрела на Сюй Юя, который был вооружен пистолетом, затем перевела взгляд на Се Цзиньюаня, облаченного в боевом костюм и шлем. Она прикусила нижнюю губу. Без дальнейших колебаний она взяла нож из его руки, глубоко вздохнула и села ему на плечи.
После того, как они вскрыли запечатанное отверстие, Е Цзянь сосредоточенно посмотрела на него и прошептала: “Путь свободен. Вентиляция шире, чем мы думали, вы тоже поместитесь. После этого она уперлась обеими руками в стенки вентиляционного отверстия и запрыгнула внутрь.
"Кей 7, сообщи в Интерпол, пусть делают всё, что хотят." Схватив Е Цзянь за руку, Се Цзиньюань подпрыгнул. Упершись одной ногой в стену, он энергично вскарабкался в вентиляционное отверстие. "Сюй Юй, поднимайся.”
После того как Кей 7 перенастроил все инфракрасные датчики, они втроем исчезли из поля зрения Ника.
После нескольких последовательных взрывов люди со всего города могли видеть красные вспышки в небе над районом Кингс-Кросс. Гао Иян, уже находившийся в машине скорой помощи, отчаянно сопротивлялся, пока врачи насильно не ввели ему успокоительное. Его сразу же поместили в лучшую частную больницу Сиднея... это была больница богатых людей, 25% акций которой принадлежало семье Гао.
Узнав об этой ситуации, директор Ли, который ждал в отеле, немедленно сложил обе руки вместе и помолился: “Да благословит нас Будда." Теперь ему оставалось только ждать возвращения Е Цзянь, которая сейчас находилась с китайскими военными. Поскольку она была с людьми своего круга, директор Ли почувствовал облегчение.
Ник предложил полиции очень простое условие: они позволят ему безопасно покинуть это место.
Запрос, который он предложил, был именно тем, на что Интерпол не мог согласиться. Единственное, что они могли сделать сейчас, - это вызвать дополнительную задержку и отправить боевую группу на прорыв в здание.
Дымовые шашки сбрасывались одна за другой, а пожарная сигнализация, которая не переставала реветь, продолжала издавать пронзительные гудки.
“А где же китайские военные? Пусть немедленно свяжутся со мной! Прямо сейчас!" В этот момент командир от интерпола был разъярен, как бешеный Лев, и все, что он говорил, было похоже на рев: “Черт побери, куда они делись!?"
"Черт возьми! Почему мы позволили им вмешаться? Боже, пусть горят в аду!”
Как командующий операцией, он нес ответственность за эти взрывы. Но это было еще не все. У другой стороны были и другие взрывные устройства и еще более мощное оружие.
“Кто говорил, что проклятый Ник всё это время был в районе Кингс-Кросс?" Рев возобновился с новой силой. Даже по ту сторону линии связи можно было почувствовать, как его слюна брызжет во все стороны.
Услышав эти слова, один из полевых командиров ответил: “Сэр, это были китайские солдаты, но, к сожалению, им никто не поверил.”
Даже ты предпочел не доверять им.
…
Все офицеры Интерпола, которые могли слышать этот разговор, замолчали; они все вспомнили это.
“Мы должны связаться с ними сейчас, потому что первыми, кто войдет... о, подождите... Принимаю срочный вызов." Командир принял рацию. Прежде чем он успел заговорить, раздался холодный голос, в котором не было злобы.
С ним связался Кей 7. Так совпало, что в этот момент Се Цзиньюань, Е Цзянь и Сюй Юй залезли в вентиляционное отверстие.
Кей 7 был солдатом, который не любил трепаться без нужды. Где бы он ни был, на его лице царило безжизненное выражение.
... На этот раз полевой командир нашел его исключительно милым и доброжелательным человеком. "Конечно, никаких проблем, мы будем сотрудничать. Да, я пришлю сюда своих людей! Да, да, мы понимаем! Да, немедленно начинаем операцию!”
Хорошая новость, которую он принес, смела мрачное выражение с лиц всех полевых командиров. Закончив разговор с Кей 7, он передал задачу своим людям.
После того, как чертежи всего здания были переданы в руки Интерпола, 30 членов авангарда вошли через первый этаж, в то время как 20 членов отряда вошли с седьмого этажа.
Кей 7, который оставался в контакте с Се Цзиньюанем, повернул голову, чтобы посмотреть назад, и послал текстовое сообщение по телефону: “Действуй.”
На крыше противоположного здания кто-то опустил голову и увидел текстовое сообщение. Весело насвистывая, он установил снайперскую винтовку и поднес прицел к своим голубым глазам. Перекрестие прицела было нацелено на определенное место. Как только появится главная цель ... он будет стрелять на поражение.
На шестом этаже Е Цзянь, которая лежала в вентиляционном отверстии, могла ясно видеть через ставни на вентиляционной решетке, сколько людей проходило по коридору. Она знала, сколько у них врагов. Теперь ей требовалось дождаться очень важного события.
Ей нужно было дождаться, когда авангард Интерпола доставит ей один из противогазов! С ним она могла бросить дымовые гранаты и гранаты со слезоточивым газом вниз.
Элитный авангард продвигался довольно быстро благодаря тому, что они очистили нижние этажи. Два члена Авангарда, которые были ответственны за отправку противогаза, несли 30 патронов, имитирующий пистолет-пулемет, специально поставляемый спецназовцам.
После того, как Е Цзянь получила его, она подавила удивление в своем сердце и умело проверила пистолет. По приказу Се Цзиньюаня Джи 3 и Джей 5, которые уже давно были готовы, достали две дымовые шашки, две светошумовые гранаты и две гранаты со слезоточивым газом... и бросили их все одновременно.
"Кью Кинг, мы начинаем!" Сказал Джи 3 холодным голосом, когда вошел на шестой этаж, выбив ногой дверь. Они беспрепятственно контактировали в различных аспектах во время проведения операции.
Авангард Интерпола протаранил дверь с правого фланга и начал стрелять, в то время как Джи 3 и Джей 5 пробили дверь с левого фланга и, тут же открыв огонь.
Весь шестой этаж был погружен в интенсивную перестрелку.
Внутри дальней комнаты торжествующий Ник услышал выстрелы снаружи. Затем он взглянул на мониторы наблюдения, которые не показывали ни намека на изменения. Его лицо мгновенно исказилось, и он ударил сотрудника, работающего над системой наблюдения. Он взревел: "Мать твою! Дай мне базуку!”
Реакция красного скорпиона была еще быстрее. Он мгновенно выхватил свои наркотики из рук Ника, отбросив назад портфель с американскими долларами.
Он твердо верил, что товар в безопасности в его руках! Затем он остановил своего ученика, достал пулемет и открыл огонь по спасительному окну!
"Боже мой, что ты делаешь!" Ник оглянулся и тут же махнул своим телохранителям, чтобы они прекратили глупые действия красного скорпиона. “Если хочешь бежать, делай что хочешь! Не тащи меня вниз, ты, гребаный тупица!”
"Взорвать все! Черт возьми, как вы смеете играть со мной!”
Пока Ник ревел от ярости, две гранаты со слезоточивым газом и две дымовые гранаты появились из ниоткуда в пуленепробиваемой, взрывозащищенной комнате.
В одно мгновение все помещение заволокло густым дымом. Из-за гранат со слезоточивым газом присутствующие не могли открыть глаза.
"Вставайте, проклятые идиоты, стреляйте! Они наверху!”
Кто-то громко закричал, но тут же поперхнулся. Слезы и носовая слизь капали из его глаз и носа без остановки, он начал кашлять.
Люди в комнате были похожи на ходячие мишени. Международная организация по борьбе с наркотиками почти полностью уничтожила всех высокопоставленных членов банды в этом рейде.
"Красный скорпион, куда ты собираешь бежать?" После того, как все бандиты были убиты, кто-то появился перед красным скорпионом, который прятался за шкафом и одной рукой крепко держал своего ученика. Его низкий, холодный голос был спокоен, как озеро стоячей воды. "Выходи, красный скорпион.”
Не произошло никакого движения, как будто никто не прятался за шкафом.
В холодном взгляде говорившего не было и намека на эмоции. Он также не дал Красному Скорпиону возможности поразмыслить и дважды выстрелил прямо в верхнюю часть шкафа. "Мое время ограничено, красный скорпион. Не испытывай мое терпение.”
Это был голос Кей 7. Его лицо было худым, а кожа болезненно бледной, как будто он никогда не видел солнца. Только его глаза, уставившиеся на металлический шкаф, мерцали мрачно и резко; в них был безразличный убийственный взгляд.
За железным шкафом послышалось какое-то движение. Красный скорпион вышел, ведя за собой своего ученика. Когда он пристально посмотрел на человека, стоявшего перед ним, его зрачки начали сужаться: "Это ты!”
Это был специалист Ника по оружию!
Узнав, кто это был, он направил пистолет в голову студента. Скорпион мрачно смотрел на Кей 7, “Кто ты такой!?”
“Ты не выживешь, даже если используешь больше заложников." Кей 7 полностью проигнорировал его вопросы. Он легонько вдавил спусковой крючок, и его точеные губы слегка шевельнулись. В его глазах красный скорпион уже был хладным трупом. “Не тащи других за собой, когда будешь умирать.”
Удивительно, но он говорил на обычном американском английском. По сравнению с тем, когда он говорил по-китайски, Кей 7 говорил быстрее и элегантнее: “Отдай мне студента.”
Взамен он получил насмешливый смех красного скорпиона. Он с силой надавил пистолетом на голову вьетнамского студента,и отверстие ствола оставило на виске мальчика зеленый полумесяц. “Ты знаешь, кто он? Он сын большой шишки, ха-ха-ха! Ты можешь пойти и поговорить с ним прямо сейчас, и посмотреть, предпочтет ли он, чтобы его сын вернулся живым или чтобы его отправили обратно в качестве трупа.”
Его слова заставили Кей 7 слегка нахмурить брови, и холодная аура его худого, но изящного лица стала еще глубже. "Красный скорпион утверждает, что заложник - сын кого-то влиятельного. Они не сообщали нам о личности вьетнамского студента.”
…
"Черт возьми, я знал, что эти ублюдки не надёжны.” Холодно усмехнулся Джи 3 и сказал Кей 7: "Тяни время. Мы уже в пути.”
Черные глаза Кей 7 не мигая смотрели на красного скорпиона, а пистолет в его руках был нацелен прямо в лоб цели. “Нет необходимости. Не лезьте, предоставьте это мне.”
Эта комната была тем местом, где Ник и красный скорпион торговались. В испуганных глазах мальчика застыло ужаса, атмосфера между ними с каждой минутой становилась все более напряженной. Время постепенно уходило. Примерно через 5 минут Кей 7 получил информацию о личности мальчика.
Его брови сошлись вместе, и он выглядел обеспокоенным, но на самом деле, он сильно расслабился.
Вентиляционные шахты в каждой комнате были соединены между собой. Е Цзянь, которая так и не вылезла из вентиляционного отверстия, мягко переместилась под руководством Се Цзиньюаня и влезла в узкое пространство, куда могла попасть только такая маленькая девочка, как она. Эта шахта вела к центральной комнате.
"Продолжай двигаться вперед, Е Цзянь. Не оборачивайся, я буду ждать тебя у входа. Его низкий голос говорил слово за словом тяжело и медленно, выходя с проникающей силой через наушник. Затем ее глаза наполнились решимостью.
Его голос был подобен свету; он мог проникать сквозь тьму и пронизывать холод, и он принес с собой согревающие силы, которые поддерживали ее всю дорогу.
С ним и солдатами, принадлежащими ее стране, прикрывающими ее спину, она чувствовала облегчение.
Как только она пройдет по наклонному вентиляционному проходу вперед, то сможет попасть в комнату, где красный скорпион держал заложника. Е Цзянь мягко и ритмично постукивала по микрофону, говоря им, что у нее все в порядке, так что им не нужно беспокоиться.
На лбу у нее выступили капельки пота. Напряжение, возбуждение... и азарт - под влиянием этих трех эмоций, тонкие губы Е Цзянь мягко сжались, когда она вдохнула немного мутноватый воздух и продолжила свой путь.
"У нее все хорошо, Кей 7, будь внимателен!" Се Цзиньюань обратился ко всем присутствующим, а также к Кей 7, который стоял в стороне от красного скорпиона. "Она внутри, я оставляю заботу о ней в ваших руках!”
Кей 7 услышал его и равнодушно прикрыл веки, как бы принимая ситуацию.
Красный скорпион начал чувствовать себя неловко несколько минут назад. Его локоть крепко сжимал шею вьетнамского студента, до такой степени, что его дыхание становилось все тяжелее, и ему хотелось дышать большими глотками воздуха от недостатка кислорода. Его лицо распухло и покраснело от недостатка кислорода, как у выброшенной на берег рыбы, потерявшей всякую надежду даже на борьбу.
"Через две минуты твой заложник умрет от удушья, а ты, красный скорпион, все равно не сможешь сбежать." Кей 7 был безразличен к происходящему, как если бы заложник врага был на самом деле просто деревянным манекеном.
Тем временем Е Цзянь ползла по узкому вентиляционному проходу, и была вся в поту. С противогазом на лице, в котором было тяжело дышать при таких нагрузках, она ни разу не останавливалась. Она использовала свое невероятно гибкое тело, чтобы пройти даже под прямым углом, немного помедлила, чтобы выровнять дыхание, а затем двинулась к вентиляционному выходу, где она могла ясно видеть спину красного скорпиона.
Снаружи все смотрели на ситуацию очень серьезно. Представитель вьетнамских военных был так взволнован, что на его лбу выступили волны холодного пота, и он продолжал молиться.
Вьетнамские спецназовцы бросились вперед, и своими телами не дали Интерполу выстрелить в наркобарона, не позаботившись о единственном сыне военного министра своей страны.
Это была борьба разведки, и для китайских военных, которые сделали все приготовления, данная ситуация не была проблемой.
Снаружи Интерпол и вьетнамские военные следили за серверной, держа оружие наготове. Офицер полиции, добравшись до серверной, заговорил противоречивым тоном: "Теперь у нас осталась последняя цель. Мы не хотим украсть вашу славу; просто хотим завершить миссию более совершенным образом.”
"Солдаты Китая, мальчик внутри - единственный ребенок нашего министра. Если произойдет несчастный случай, сможете ли вы взять на себя ответственность?" Вьетнамские солдаты были очень напряжены. Теперь они ехали на спине тигра, так что им приходилось быть очень осторожными!
Разговор с обеих сторон заставил взгляды Се Цзиньюаня и остальной команды стать холоднее, и Джей 5 холодно рассмеялся: "Славу? А это что? Простите, мы не совсем вас понимаем. Кроме того, если вы, ребята, хотите атаковать, вперед. Посмотрите, что происходит в комнате.”
Джей 5 подошел к одному экрану в серверной. Пока его десять пальцев стучалм по клавиатуре, первоначально статичный канал наблюдения мигнул и мгновенно переключился на соседнюю комнату.
"Мои встревоженные товарищи, если вы действительно хотите атаковать, мы вас точно не остановим. Конечно, вам самим придется иметь дело с последствиями." Сказал Джей 5 с очень холодным смехом, но смысл его слов был подобен льду, источая холод, который убил бы кого-то.
Се Цзиньюань убрал пистолет в кобуру и вежливо сказал: “Я думаю, что с навыками Интерпола и вьетнамских военных, добавляя к этому вашу спешку и неготовность сотрудничать, вам не должно составить труда, спасти одного заложника.”
"Джи 3, свяжись с нашими агентами, мы отступаем.”
Это был хороший ход, поскольку он позволил им увидеть ситуацию в другой комнате через канал наблюдения. Когда Се Цзиньюань небрежно упомянул по-английски приказ своим китайским коллегам отступить... первыми запаниковали люди из вьетнамской армии.
"Подождите, пожалуйста, подождите.“ Поскольку они боялись, что китайские военные, которые противостояли Красному Скорпиону, отступят, вьетнамские солдаты быстро извинились: "Простите, я прошу прощения за наше безрассудство по отношению к вашим людям.”
Когда настала очередь Интерпола извиняться и умолять Се Цзиньюаня о помощи китайских военных, Е Цзянь рассмеялась.
Однажды он сказал, что заставит людей, которые смотрят на Китай свысока, молить о помощи китайских военных... сегодня он действительно сделал это.
Кроме того, его слова не только были похожи на бесценное обещание, но и ни одно из его утверждений не было основано на лжи!
Как они могли позволить другим смотреть на себя свысока, будучи такой большой и великой страной? Как они могли позволить другим странам смотреть свысока на достоинство своей страны и на достоинство их народа?
Е Цзянь сдержала улыбку на своем лице, и ледяной черный ствол нацелился в спину красного скорпиона через тонкую щель вентиляционной решетки. Ветра не было, температура была нормальной, и видимость была высокой ... кроме того, расстояние было очень малым. Одна пуля попадет ему прямо в сердце, а вторая - в затылок.
Сейчас!
Выстрел с близкого расстояния не требует долгого прицеливания. Здесь нужно полагаться на мастерство и опыт.
Когда Е Цзянь сделала первый выстрел, сохраняя спокойствие, второй выстрел последовал не позже, чем через три секунды, и она попала в заднюю часть шеи красного скорпиона, когда его тело все еще было в шоке после первой пули.
Кровь брызнула фонтаном. Хотя между ними было довольно большое расстояние, Е Цзянь почувствовала, как кровь попала в ее глаза, окрашивая весь мир в красный цвет.
Казалось, она ничего не видит.
Если не считать кровавого тумана, сцена взрыва его головы продолжала мелькать перед ее глазами.
Стрельба с близкого расстояния... и двойной выстрел. Каким бы сильным он ни был, сейчас он точно будет мертв.
Интерпол и вьетнамские военные, которые смотрели на канал наблюдения, были шокированы, затем все они бессознательно направили свой взгляд в сторону вентиляционного отверстия ... судя по направлению, откула был застрелен Красный скорпион, у китайских военных был солдат, который был спрятан... в центральном вентиляционном отверстии?
Это было такое узкое место, так как же он туда заполз?!
Снаружи ревели полицейские сирены, но внутри было необычайно тихо. Е Цзянь моргнула и уставилась на красивое лицо, внезапно возникшее перед ней. Затем она снова моргнула и начала смеяться.
Пот заливал ей глаза, но она была в маске, так что вытирать пот было неудобно. Она посмотрела на него, а затем начала тяжело глотать воздух, казалось, не в состоянии нормально дышать.
Зрелище гибели красного скорпиона все еще не выходило у нее из головы, словно отпечаталось в ней.
Несмотря на то, что она знала, что ее решение было правильным, так же как и ее решение застрелить двух человек ранее было верным, когда она увидела большую кровавую дыру в задней части его шеи, шок ударил в ее сердце, мгновенно затруднив ей дыхание.
Храбрая маленькая девочка была напугана.
"Малышка, не смотри туда. Стоя на столе, Се Цзиньюань применил свою силу, чтобы снять вентиляционную решетку и посмотрел на ее маленькое личико, которое было лишено цвета. Его сильные руки вытянулись вперед, голос мужчины был спокоен, как утренний звон колокольчиков, когда он мягко сказал: "Я отнесу тебя вниз. Закрой глаза и не смотри.”
Двойной выстрел, особенно огнестрельное ранение в затылок ... был особенно страшным и кровавым, и это испугало ребенка.
Сн Цзиньюань подавил в глубине души чувство тревоги и схватил Е Цзянь за протянутые руки. Затем он мягко успокоил ее, как будто убаюкивал ребенка: “Подберись еще немного вперед, я крепко обниму тебя. Хорошая девочка, еще немного, и все будет хорошо.”
Он старался не выдавать своего беспокойства, боясь её напугать. Он помог ей спуститься, осторожно поддерживая, словно она была хрупкой драгоценностью, требующей сверхбережного обращения.
Голос Ся Цзиньюаня был таким, что мог успокоить кого угодно.
Слегка моргая, Е Цзянь, всё ещё погружённая в собственные мысли, издала долгий глухой вздох, который, казалось, дался ей очень нелегко. Она посмотрела в глубокие глаза стоящего перед ней красивого мужчины, которые были полны беспокойства, и уголки её губ поползли вверх:
— Со мной всё в порядке, я просто прихожу в себя от потрясения, вызванного моим первым боевым опытом.
Она не задумываясь ликвидировала двух врагов ранее, потому что будь она и Гао Иян обнаружены, им бы не выжить. Мгновенная реакция требовалась для выживания, поэтому она действовала быстро и бесстрашно, защищая свою жизнь.
На этот раз, однако, она достаточно долго готовилась к тому, чтобы поразить цель. Но она, похоже, была слишком высокого мнения о себе.
Она крепко сжала его протянутые ладони и невесело усмехнулась:
— Майор Ся, я хочу снять маску и передохнуть. Пот застилает мне глаза, и дышать трудно.
Обычно, даже во время тренировки, когда пот застилал ей глаза, она не чувствовала беспокойства. Но в этот самый момент она больше не могла выносить это неприятное чувство.
В комнате не было слезоточивого газа, и теперь можно было дать ей передохнуть.
Этот лёгкий голос, однако, тронул сердце Ся Цзиньюаня. Эта девушка была настолько сильна, что у каждого за неё болело сердце.
— Ладно, сними противогаз и сделай передышку, — сказал он заботливым голосом. Он подал знак своим товарищам внизу, чтобы те открыли окно и впустили в комнату свежий ночной воздух.
Сюй Юй и остальные слышали её голос и уловили в нём дрожь, хотя и надёжно скрытую за кажущейся невозмутимостью и спокойствием.
Юная четырнадцатилетняя девочка должна носить красивую юбку, её шелковистые чёрные волосы должны быть заплетены, а родители должны беречь её как зеницу ока.
Эта маленькая леди... хотя она и была напугана, она всё же изо всех сил старалась не показывать этого, чтобы успокоить их, группу старых, взрослых мужчин.
Кей 7 повернулся и открыл плотно закрытые окна, позволив ночному ветру ворваться внутрь и быстро выгнать прочь запах крови из комнаты.
Может быть, теперь маленькая леди, которой было всего четырнадцать лет, но которая вела себя так храбро, как солдат, почувствует себя немного лучше.
Когда она сняла противогаз, обнажив бледное лицо и губы, сердце Ся Цзиньюаня защемило, как будто в него вонзили иглу.
— Вот что, после того как отдышишься, давай присядем вон там и немного передохнём. Места здесь слишком мало, так что прилечь было бы неудобно.
Живя без родительской заботы и опеки, она тем не менее смогла стать такой сильной. При взгляде на неё у каждого начинало трепетать сердце.
Она почувствовала себя немного лучше, протерев глаза и несколько раз вдохнув свежий воздух. Затем она медленно двинулась вперёд к окну.
Как только её голова высунулась из окна наружу, она почувствовала на себе множество обеспокоенных взглядов.
Посмотрев вниз, она заметила трёх молодых солдат примерно одного с ней роста, одетых в специальную армейскую форму. Их пристальные взгляды были устремлены на неё.
Через долю секунды двери, ведущие в машинное отделение, которое было плотно закрыто, внезапно открылись. Двое вьетнамских солдат направились к ним, позволив слезоточивому газу и дыму из машинного отделения заполнить комнату.
Е Цзянь, которая прежде сняла свой противогаз, немедленно надела его снова, на что ей потребовалось не больше секунды. Но этого хватило, чтобы газ подействовал и глаза стало вдруг нестерпимо щипать. Вслед за этим из её глаз мгновенно потекли слезы, и они уже не поддавались контролю.
В ту же секунду раздался холодный голос Ся Цзиньюаня:
— Назад!
Этот голос был таким пугающим, что приказа было сложно ослушаться. Вьетнамские солдаты, только что толкнувшие дверь и вошедшие внутрь, были так потрясены, что втянули шеи и тут же отбежали обратно в машинное отделение.
Кей 7 подошёл к двери и быстро запер её, задвинув щеколду, и только потом обернулся к товарищам:
— Отнесите её вниз, в больницу. Она нуждается в тщательном осмотре.
Кей-7 посмотрел на Е Цзянь, из глаз которой ручьями лились слёзы, и ему стало слегка её жаль:
— Я схожу проведать тренера Джозефа. Вернусь через десять минут.
Инструктор Джозеф, русский снайпер, который участвовал в боевой подготовке китайских солдат, сейчас сидел в засаде и прикрывал их из противоположного здания.
Из закрытых глаз Е Цзянь продолжали литься слёзы, но она узнала голос Кей-7, и когда она наконец смогла снова открыть глаза, Кей-7 уже выпрыгнул из окна и исчез из виду.
— Это так трогательно. Иди сюда, позволь старший братик тебя обнимет. — Джи-5 встал на цыпочки и вытянул свои длинные руки в надежде, что Ся Цзиньюань передаст эту маленькую леди в его объятия.
Е Цзянь узнала голос Джи-5, и затем услышала, как Ся Цзиньюань спросил у него совершенно серьёзно:
— Сколько же у тебя так называемых младших сестрёнок? Скольким ещё девушкам ты набиваешься в братики? Затем она услышала, как Ся Цзиньюань прошептал ей на ухо: — Просто закрой глаза и позволь страху уйти.
Е Цзянь, на которой теперь снова был её противогаз, не ответила, но слезотечение постепенно прекратилось. В его объятиях ей вдруг стало так неловко, что это чувство внезапно пересилило последствия пережитого ранее шока.
Сюй Юй, Джи-3 и Джей-5, стоявшие у края стола, дружно взглянули на них. Они подняли руки, готовые её принять.
— Не нужно, ребята, продолжайте работу и приведите тут всё в порядок. Я сам вытащу её из здания. — Ся Цзиньюань, отказавшись от помощи товарищей, спрыгнул со стола, крепко держа её на руках. Он вышел из комнаты не оборачиваясь.
Джи-3 поднял одну бровь и спросил Джей-5:
— Это он? Тот человек, который просил, чтобы его включили в нашу команду?
— Да, всесторонне развитый профессиональный солдат экстракласса. — Джей-5 натянул шлем и проводил взглядом высокую худощавую фигуру. — Неплох. Я слышал, что ему всего двадцать лет, его личный профиль засекречен, и мы знаем о нём только то, что известно нашему политическому комиссару. Больше о нём никто ничего не знает. Похоже, он не так прост.
Но он тут же причмокнул языком и снял противогаз, под которым оказалась пара блестящих глаз:
— Кью-Кинг неплох, но думаю, эта маленькая леди куда круче. Она умна, и обладает мужеством, под стать своему интеллекту.
Для всех этих людей Сюй Юй был человеком не их круга. Сюда он был направлен из пограничного патрульного управления префектуры Юнь. Стоя около этих солдат, с которыми он был примерно одного роста, Сюй Юй мрачно произнёс:
— Похоже, что третья цель знала о готовящейся операции и, очевидно, не явилась, отказавшись принять участие в этой сделке. Благодарю вас за всё, что вы сегодня сделали, работа была непростой. Как представитель пограничного патруля префектуры Юнь, я хочу выразить вам всем свою глубокую благодарность за сотрудничество. — Он отдал честь, выражая свою благодарность.
Вся эта миссия фактически находилась под юрисдикцией префектуры Юнь. Ся Цзиньюань и другие солдаты были всего лишь подкреплением.
— Не надо таких формальностей, мы все одна семья, так что незачем нас благодарить, — громко рассмеялся Джей-5 и указал на труп Красного Скорпиона. — Давайте оставим это вьетнамским солдатам, пусть сами обо всём позаботятся и заберут студента. Нас ждёт наша последняя миссия... идёмте, парни. Мы должны отдать дань уважения этому великому кавказскому командиру.
Через несколько минут прибыли вьетнамские солдаты и офицеры Интерпола, но всё, что они здесь увидели — это одного китайского солдата, одного спасённого студента-заложника и... труп Красного Скорпиона.
Сюй Юй подошёл к окну и проводил взглядом этих двух бойцов спецназа, а затем вновь обернулся к вьетнамским солдатам. Однако когда сотрудники Интерпола выглянули в окно, там уже никого не было. Мужчины уже успели исчезнуть. Китайские солдаты, которые буквально только что помогали им с военной операцией, внезапно исчезли, как будто их здесь никогда и не было.
Ночной ветерок заносил в открытые окна запах пороха. Снаружи, в городе, на который уже давно спустилась ночь, по-прежнему то и дело раздавались полицейские свистки. Офицер Интерпола высунулся из окна, но так нигде и не увидел китайских солдат, с которыми они совсем недавно имели счастье проработать.
— Сэр, они уже ушли, — кто-то тихо произнёс по рации, обращаясь к старшему офицеру, — простите, мы опять опоздали.
Они растворились в воздухе, не оставив ни единого следа.
Ранее во время операции на китайских солдатах были противогазы, и их лиц просто не было видно. Теперь эти военные исчезли, и никто не знал, куда они ушли.
В этот момент все почувствовали себя неуютно из-за возникшего вдруг опустошающего холода в груди, но никто не проронил ни слова.
Неужели китайские солдаты действительно очень слабы? Никто не знал, так ли это, и каждый думал по-своему.
Находившийся на месте командир на мгновение остолбенел. Исчезли?
Боже мой! Как же Интерпол мог упустить из виду такие огромные фигуры?
Ся Цзиньюань по-прежнему нёс Е Цзянь на руках и уже успел немало пройти, но он ни разу и не попался на глаза полицейским, которые бегали по всему зданию. Он остановился недалеко от лифта, в котором уже кто-то ехал. Он заметил, как из лифта вышли несколько австралийских полицейских, которые проводили инспекцию здания. Он спрятался в темноте и продолжил путь только после того, как они ушли.
Е Цзянь, которую он нёс на руках, начала приходить в себя, но и у неё всё ещё стоял туман в голове. Голова у неё кружилась, а маленькое личико раскраснелось, как малиновый персик.
Воздух во всём здании был задымлённым, потому что сотрудники Интерпола, ворвавшись в здание, повсюду разбрасывали дымовые шашки, при этом их совсем не заботило, сколько денег они таким образом пускают по ветру. Несмотря на то что сейчас здание проветривалось, дым всё ещё стоял в воздухе. Е Цзянь решила, что она пробыла в здании слишком долго и поэтому противогаз перестал действовать.
Иначе почему у неё так сильно кружится голова?
Е Цзянь сейчас была похожа на маленькую черепаху, которая вернулась в свой панцирь. Она продолжала повторять себе, что всё дело в испортившемся противогазе и только этим могла себя утешить.
Когда они уже были недалеко от выхода, Е Цзянь успокоилась и слегка кашлянула:
— Майор Ся, я могу идти дальше сама, не нужно больше меня нести. Я к этому не привыкла.
— Уверена, что ноги будут тебя держать? — Хотя он усмехнулся, поддразнивая её, он всё-таки был джентльменом и уважал желания Е Цзянь. Он медленно наклонился и отпустил её на пол. — Если тебе будет трудно идти, то сразу скажи мне об этом. Я ничуть не устал и могу нести тебя столько, сколько потребуется.
Она была очень лёгкой и худенькой. Едва подняв её на руки, он подумал, что ей следовало бы стать ещё сильнее, набрать побольше сил и энергии.
Выскользнув из его тёплых объятий, Е Цзянь почувствовала, что её дыхание на мгновение выровнялось, а в голове, которая, казалось, была набита ватой, начало проясняться.
Да уж, от опасных мужчин действительно нужно держаться подальше. Когда он бережно нёс её на руках, как хрупкую драгоценность, она чувствовала, что всё её существо плывёт. Как только её ноги коснулись пола, произошло именно то, о чём он и предупреждал... ей лишь с большим трудом удалось устоять на ногах!
Но она не хотела признавать, что её ноги онемели — признаться в этом было просто выше её сил.
Она криво усмехнулась:
— Будь мне действительно трудно идти, я бы не воспользовалась вами, Майор Ся.
Не воспользовалась им... вот как. Эта маленькая девочка может быть хитрой, как лиса, или скользкой, как рыба, но она также может быть и милой, как маленький кролик. Не так-то просто понять, какая она на самом деле.
— Ладно, не стесняйся пользоваться мною как только пожелаешь. — Ся Цзиньюань вздохнул с облегчением, обрадованный тем, что она снова говорила с ним своим обычным спокойным тоном. Он вновь принялся её дразнить:
— Тебе должно быть известно, что мужчина рождён, чтобы заботиться о красивых дамах. Малышка, ты можешь пользоваться мною в любое время.
Ся Цзиньюань вновь начал шутить!
Е Цзянь с облегчением ощутила, как свойственная ей настороженность... вернулась в одно мгновение. Такой привычный, элегантный и забавный Ся Цзиньюань был ей хорошо знаком!
Но в следующий момент Ся Цзиньюань вдруг стал необычайно серьёзным. Стоя в слабом свете фонаря, он снял противогаз. Его красивое лицо стало невероятно строгим и холодным, а глаза были похожи на звёзды в зимней ночи, он сосредоточенно смотрел на главный выход:
— Я отвлеку их внимание на себя, чтобы тебя прикрыть.
— Джей-5 и некоторые из нашей команды уже ушли. Члены нашей оперативной группы не должны показываться кому-либо на глаза в полном составе. А ты, маленькая девочка, конечно же, тоже не должна показываться кому-либо на глаза, потому что сотрудники Интерпола полагают, что ты уже находишься в больнице вместе с тем китайским студентом, которого мы освободили.
После того как Гао Иян ушёл, китайские солдаты сообщили сотрудникам Интерпола эту легенду, чтобы защитить Е Цзянь от расспросов и сохранить её личность втайне. В конце концов, по легенде Е Цзянь не участвовала в операции, а лишь информировала полицию о целях, с которыми Красный Скорпион вёл дела в отеле.
Кроме того, никто бы и не поверил, что Красный Скорпион, доставлявший головную боль Интерполу и вьетнамским военным, в конце концов был ликвидирован ученицей средней школы.
Но, честно говоря, дело было не в том, поверят ли они в это или нет, а в личной безопасности Е Цзянь.
Всё здание было переполнено сотрудниками Интерпола. Они вышли из здания, и Е Цзянь, которая была в нескольких шагах позади Ся Цзиньюаня, увидела, что к нему немедленно подошёл с вопросом полицейский, стоявший на входе.
Однако Ся Цзиньюань не произнёс ни единого слова и лишь протянул руку. Ярко вспыхнувшая миниатюрная версия флага с пятью золотыми звёздами на его удостоверении, заставила обратившегося к нему офицера европейской полиции выпрямиться и поднять руку, отдавая честь. Без дальнейших вопросов полицейский его пропустил.
Ся Цзиньюань указал на рацию, висевшую на груди полицейского, а затем слегка улыбнулся и вежливо сказал:
— Мне нужно одолжить вашу рацию, чтобы поговорить с вашим шефом.
— Да, конечно! — ни секунды не задумываясь, согласился полицейский. Он посмотрел на китайского солдата с намёком на восхищение в глазах и передал рацию Ся Цзиньюаню.
Поблагодарив его, Ся Цзиньюань повернулся спиной к офицеру, намеренно закрыв тому обзор и вместе с тем наблюдая за действиями Е Цзянь.
Его улыбка исчезла, и тон голоса больше не был тёплым; вместо этого его голос звучал чрезвычайно резко и холодно, со строгостью полевого солдата, он сказал по рации командующему местной полицией:
— Пожалуйста, скажите главнокомандующему, что то, что ему нужно, находится в руках наших солдат. Если он хочет получить это, то должен сначала извиниться перед нами, китайскими солдатами.
Его голос был суровым и властным, казалось, он впивался в сердца всех присутствующих.
Он говорил на стандартном американском английском; любой, у кого была рация, мог ясно слышать то, что он только что сказал. В то же время его слова посрамили европейских полицейских, которые прежде считали китайских солдат некомпетентными.
Такие слова мог осмелиться сказать только человек, обладающий определёнными убеждениями. Затем он вернул рацию покрасневшему европейскому полицейскому. Ся Цзиньюань снова слегка улыбнулся и, помня о вежливости, сказал:
— До свидания.
Внезапно послышался какой-то звук. Он был не очень громким, но всё равно привлёк внимание дежурного полицейского. Ся Цзиньюань заметил, как Е Цзянь, державшаяся поближе к углу стены, быстро пробежала небольшое расстояние до ближайшего дерева и спряталась за ним.
На некоторое время она затаилась, как лиса, только что вылезшая из своей норы и осторожно осматривающая всё вокруг. Затем она легко перепрыгнула через полицейскую линию заграждения, которая шла параллельна зелёному поясу окружающий здание растительности. Она проделала это очень изящно и не попалась на глаза полицейскому.
Когда она так ловко сбежала, уголки губ Ся Цзиньюаня слегка приподнялись... её действия были быстрыми и уверенными... она определённо была достойна быть одним из «подготовленных солдат», которых обучали первоклассные сержанты и снайперы мирового класса.
Подняв полицейскую ленту, Ся Цзиньюань прошёл под ней и краем глаза посмотрел на Е Цзянь, которая пряталась за высокой стеной. Он подошёл к ней с тёплой улыбкой в глазах.
«Скорая помощь», которую вызывали по его указанию, прибыла и уже ожидала их. Врачи и медсёстры в машине были специально отобранными людьми из персонала посольства. Они сразу же осмотрели Е Цзянь, как только она села в машину.
После того как осмотр был завершён, врач жестом показал Ся Цзиньюаню, что всё в порядке. Затем они вдвоём сели впереди и опустили в машине разделительную ткань.
Ся Цзиньюань отложил противогаз в сторону. Затем он пристально посмотрел на маленькое личико, которое уже основательно раскраснелось. Его губы изогнулись, сформировав идеальную улыбку:
— Твой пульс в норме... похоже, ты больше не боишься.
Труднее всего было смотреть на улыбающегося Ся Цзиньюаня. От него сильно пахло мятой, и этот запах завладевал обонянием и вызывал головокружение. А теперь он тепло улыбнулся... этот мужчина опасен.
Е Цзянь скромно опустила голову. Массируя запястье, она улыбнулась:
— Ну, пока я не думаю об этом, я не боюсь.
— Поздравляю, малышка. Теперь ты на большой шаг приблизился к тому, чтобы стать профессиональным солдатом. — Он слабо улыбнулся, поднял руку и слегка потрепал ей по головке, прежде чем продолжить более мягким тоном: — Кстати, хотя я и не могу представить тебя к достойной награде на этот раз, но твоё имя навсегда останется в военном архиве, все будут гордиться тобой.
Ей было всего четырнадцать, но она пережила похищение, готова была пожертвовать собой ради других, приняла участие в настоящей боевой операции и бесстрашно ликвидировала главную цель... в возрасте четырнадцати лет Е Цзянь совершила вещи, о которых её сверстники вряд ли могли и помыслить.
Но пока Е Цзянь была всем довольна.
Кивнув, она спокойно ответила:
— Такого признания мне будет более чем достаточно. Мне не нужны никакие награды, и мне не нужно, чтобы слишком многие люди об этом знали. Этого вполне достаточно.
— Слава, которая принадлежит тебе, всегда твоя, даже если о ней мало кто знает. Хорошо, что ты уже отлично это понимаешь. Ты очень взрослая, маленькая девочка. — Е Цзянь действительно очень подходила для того, чтобы вступить в армию и стать настоящим солдатом.
В больнице четверо охранников в штатском, присланные из посольства, поспешили к их машине, как только она подъехала. Ся Цзиньюань подождал в машине ещё немного и, удостоверившись, что за охранниками никто не последовал, наконец снял с Е Цзяня противогаз. Он прошептал:
— Без необходимости никому ни о чём не говори. Охранники из посольства проводит тебя обратно в отель. Когда вернёшься, не говори никому из своих одноклассников о том, что произошло сегодня.
И добавил:
— Мне нужно ещё кое с чем разобраться. Увидимся завтра днём. — Даже не снимая своих боевых перчаток, Ся Цзиньюань легонько погладил Е Цзянь по головке: — Хорошенько отдохни и подготовься к завтрашним экзаменам.
Не зная, что и подумать, Е Цзянь ответила:
— Я думала, что ты скажешь мне хорошенько отдохнуть и что завтра мне не нужно идти ни на какие экзамены.
— Глупая маленькая девочка, учащееся должны думать только о своих экзаменах, так что не обольщайся и на поблажки не рассчитывай, — предостерёг Ся Цзиньюань, но на его лице сияла улыбка. Он почтительно поклонился четырём охранникам и, не оглядываясь, направился обратно в машину скорой помощи.
Когда Е Цзянь вышла из офтальмологического кабинета, она заметила директора Ли, расхаживающего взад-вперёд по белому, чистому коридору; в то время как суровый мужчина средних лет сидел на стуле... это был отец Гао Ияна.
Он специально пришёл сюда, чтобы поблагодарить Е Цзянь. Такая юная девушка, как она, смогла остаться спокойной в подобной ситуации и дала мальчику шанс уйти... этот её поступок потряс его до глубины души.
Семья Гао владела значительной долей больницы. Когда господин Гао с серьёзным видом спросил доктора о состоянии Е Цзянь, на глазах директора Ли уже выступили слёзы:
— Слава богу, что ты в порядке. Мы так волновались. Я бы точно упал в обморок, задержись ты ещё хоть на минуту, упал бы в обморок прямо на этом самом месте.
— Ничего страшного, я просто приятно проводила время. Пойдёмте, директор Ли, уже очень поздно, а у меня завтра экзамены. — Е Цзянь рассмеялась. В больнице стоял резкий запах дезинфицирующих средств. Однако сейчас Е Цзянь уже чувствовала себя совершенно отдохнувшей.
Мистер Гао ещё намного поговорил о состоянии своего сына с подошедшим врачом. Затем он обернулся и увидел, что директор Ли и Е Цзянь уже направляются к выходу. Он быстро их догнал:
— Директор Ли, и вы, юная девушка, погодите. Уже ведь очень поздно. Давайте я скажу своему водителю подбросить вас до отеля.
Был уже почти час ночи. Он не мог так просто отпустить эту девушку, спасительницу его сына.
Директор Ли охотно согласился воспользоваться его машиной. И мистер Гао облегчённо вздохнул. Его строгий пристальный взгляд упал на лицо Е Цзянь. Он мягко улыбнулся:
— Ты бесстрашно рисковала своей жизнью, невзирая на огромную опасность. Я бы очень хотел дать тебе немного денег в знак благодарности. Правда, тебе может быть неловко их брать.
Он задумчиво продолжил:
— Но я должен как-то выразить свою благодарность. Е Цзянь, как думаешь, ты могла бы согласиться, чтобы я от твоего имени выдавал учащимся средних школ, живущим в бедных районах Китая, стипендию в один миллион долларов?
Это... миллион долларов США!
Директор Ли слабо вздохнул. По текущему курсу это более восьми миллионов в китайских деньгах. Директор Ли, который ещё толком не отошёл от первого потрясения, снова почувствовал острую необходимость в успокоительном.
Обменный курс в июле 1995 года составлял 1 к 8,36. Так что один миллион долларов... это большие деньги.
Проведя в уме несколько быстрых расчётов, Е Цзянь подняла брови, улыбнулась и великодушно сказала:
— Честно говоря, мне бы тоже не помешали деньги. В конце концов, сумма, которую вы готовы пожертвовать, довольно привлекательна. Тем не менее здорово, что вы раздадите её в виде стипендий. Спасибо вам за вашу щедрость. Я также буду усердно учиться, чтобы и самой получить эту стипендию.
Её глаза были ясными и блестящими. Хотя Е Цзянь прямо сказала, что ей нужны деньги, мистер Гао подумал, что она была очень честна, и это ещё больше усилило его приятное впечатление о Е Цзянь.
Он громко рассмеялся и затем вздохнул:
— Люди нуждаются в деньгах, птицы нуждаются в еде; это одно и то же. Всякая девушка нуждается в деньгах, но получить их может только достойным образом. У тебя хороший характер, и ещё лучше поведение.
— Поэтому я устрою стипендию только для тебя. Если хорошо сдашь экзамены — стипендия твоя.
— Вы слишком высокого мнения обо мне. — Е Цзянь действительно не ожидала, что мистер Гао так примется её восхвалять, поэтому она вежливо ему улыбнулась: — В нашей стране много талантливых учащихся, которые вынуждены бросать учёбу из-за высокой платы за обучение и семейных проблем. Я считаю, что именно они очень нуждаются в стипендии, которую вы предлагаете.
Мистера Гао потрясло, что такая юная девушка была настолько сознательной. После секундного раздумья мистер Гао предложил другой план:
— Ну, тогда вот что. Я создам благотворительную организацию для сбора пожертвований на стипендии для выдающихся, но бедных студентов нашей страны. Таким образом, мы также можем склонить и других китайских бизнесменов к тому, чтобы они вложили немного средств ради будущего нашей страны. Как насчёт этого?
Это действительно был лучший вариант!
Их страна и впрямь нуждалась в такой благотворительности, и помощь других местных китайских бизнесменов также была бы очень к стати. Е Цзянь уважительно пожала его руку. С искренним чувством она сказала:
— Спасибо за этот шаг. Благодаря такой поддержке многие студенты, безусловно, смогут продолжать учёбу.
Этот план устроил их обоих. Ошеломлённый директор Ли стоял рядом, не вмешиваясь в разговор.
Гао Иян всё ещё находился под действием успокоительного, и мистер Гао пообещал привести его в отель ровно в 7:30 утра. Директор Ли и Е Цзянь после этого сели в машину и укатили.
— Постарайся просто выкинуть это всё из головы. Я попросил учителя Ю приготовить тебе чашку горячего чая. Не забудь его выпить.
Пока мистер Гао был рядом, директору Ли приходилось сдерживаться, но теперь он принялся щедро осыпать Е Цзянь ценными советами. Ему всё ещё было нехорошо и он боялся, что Е Цзянь до сих пор испытывает некоторые психологические проблемы после инцидента, поэтому он постарался ещё раз её успокоить:
— Теперь всё кончено. Никто не пострадал. Считай это просто дурным сном. Когда завтра утром откроешь глаза, тебе покажется, как будто это всё тебе только приснилось.
Е Цзянь не перебивала его. Вместо этого она слушала с улыбкой, а иногда отвечала «ОК». Она больше не была хладнокровным снайпером; теперь она была настоящей хорошей девочкой, правильной и послушной.
Вернувшись в отель, она сразу зашла в свой номер. Будь то китайские студенты или студенты из других стран, никто не знал о неприятном происшествии, переключившимся с Е Цзянь и Гао Иян этим днём. Конкурсанты рано отправились спать и, конечно, не заметили возвращения Е Цзянь.
На следующее утро всё такая же энергичная Е Цзянь появилась перед своими одноклассниками. Никто не знал, что она вернулась в отель только после часа ночи.
Стоило Ян Е заметить её, как она тут же подбежала:
— Е Цзянь, милая, можно я сегодня буду спать у тебя? Дело в том, что в одной комнате с учительницей Ю... спать вообще невозможно!
— У тебя просто не было возможности почитать свои любовные романы, верно? — Е Цзянь засмеялась; она угадала совершенно точно. — В первый же вечер, когда мы делили комнату, мне пришлось дважды подбирать для тебя книги с пола, которые ты роняла. Ты мастерски умеешь сладко засыпать за книжкой. Скажи, а где ты прячешь свои романы?
До того как они прибыли в Австралию, учителя тщательно осмотрели багаж каждого ученика: они боялись, что ученики также могут взять с собой книги, не связанные с учёбой. Однако некоторые лазейки для того, чтобы протащить неположенные книги всё же оставались.
Ян Е аж подпрыгнула от неожиданности. Она осторожно огляделась и затем оттащила Е Цзянь в угол:
— Эй, чёрт возьми. Ты меня застукала! Но никому ничего не сказала! Добрая сестрёнка, с меня причитается благодарственный обед в кафе, когда мы вернёмся в Пекин.
В холл заходили всё новые студенты. А они продолжали шептаться в углу. Внезапно послышался чей-то топот, и затем они услышали, как Гао Иян кому-то кричит:
— Вы где-нибудь видели Е Цзянь? Ну, видели?
— Е Цзянь? Нет, я не видел её со вчерашнего дня.
Ему так не терпелось найти её. Разве это не покажется всем подозрительным? Е Цзянь выглянула через плечо Ян Е и посмотрела на него. Заметив, что он готовится приставать с расспросами к остальным студентам, она быстро воскликнула:
— Я здесь. Что тебе надо?
— Серьёзно... этот Гао Иян... он ищет тебя так рано утром... как будто ищет свою родную мать... так-так-так, похоже, у вас всё серьёзно. Пойду-ка я позавтракаю, — пошутила Ян Е. Она поманила ручкой Гао Ияна, который уже бежал к ним:
— Иди сюда, сюда иди. Я уже ухожу. Можешь теперь болтать со своей драгоценной Е Цзянь сколько захочешь.
Гао Иян, который должен был прибыть в 7:30, смотрел только на Е Цзянь и совершенно не замечал Ян Е.
— Я не знал, что ты была в больнице вчера вечером, — взволнованно сказал он, — я этого не знал. Мне очень жаль, Е Цзянь.
Его глаза были красными, как будто он плакал. Похоже, он не спал всю ночь: его лицо было немного бледным и осунувшимися.
— Я в порядке. Ну и что с того, что ты этого не знал? Какое это имеет значение?
Они здесь были не одни, поэтому Е Цзянь предложила:
— Давай поговорим внизу. Никто не должен нас слышать.
Словно у них с Гао Иянем была общая тайна.
Они спустились на первый этаж отеля и стояли перед фонтаном. Журчание воды отлично заглушало голоса. Здесь было подходящее место для разговора.
— Я в порядке. Не надо беспокоиться. А с тобой то что? Ты выглядишь неважно. Тебе не спалось?
Возможно, сказывалось их совместное вчерашнее приключение, но сейчас он уже не казался ей таким холодным, как раньше. Ей было легко стоять с ним рядом и разговаривать.
Е Цзянь спокойно продолжала:
— Ничего страшного не случилось. Всё это уже в прошлом. Делай как я. Просто выбрось всё это из головы и, вот увидишь — тревога пройдёт.
Она стояла в лучах солнечного света, её чётко очерченные брови и светлая кожа слегка мерцали перламутровым блеском.
Но он не мог отвести взгляд именно от её глаз, которые сияли как звёзды; как и прошлой ночью, в них был холод, которого он никогда раньше не видел. Её взгляд был словно стрела, готовая вонзиться прямо в его сердце... он был не в силах спорить с ней, не смел возражать.
Такая Е Цзянь была настолько незнакома ему, как будто они только что встретились в первый раз.
Он отлично помнил, как уверенно она держала пистолет, будто уже давно к этому привыкла; она держала его ровно так же, как полицейские или военные.
Она стреляла без колебаний и притом с поразительной меткостью... её спокойствие и решительность... это была совсем не та Е Цзянь, которая частенько ссорилась с Е Ин в школе.
Проснувшись в больнице, когда действие успокоительного закончилось, он потом долго лежал без сна. В его голове роилось много мыслей и воспоминания не давали покоя. В конце концов он решил, что... Е Цзянь всегда скрывала, кто она на самом деле.
Он так о многом хотел её спросить, но никак не мог решиться.
Гао Иян плотно сжал губы на мгновение, а затем заговорил немного хриплым голосом:
— Мне нечего сказать, я просто пришёл поблагодарить тебя. Вчера... если бы не ты, не знаю, выжил бы я или нет. Это неизвестно.
После небольшой паузы он заметил отстранённое выражение на её лице и поспешил сказать:
— Е Цзянь, спасибо. Я был слишком безрассуден в прошлом. Часто говорил не подумав и делал неправильные выводы. Слава богу, ты взрослый человек и совершенно не обижалась на меня.
Он самоуничижительно рассмеялся:
— Только теперь я понимаю, как нелепо себя вёл, когда прыгал перед тобой в школе, будто клоун, и даже не осознавал этого...
Раз он завёл эту песенку... дальше можно было и не слушать. Е Цзянь улыбнулась и прервала его:
— Это не так уж и важно, да и я не такая уж великодушная. Но я не настолько злопамятна, чтобы сводить счёты и думать о былых разногласиях в тот момент, когда наша жизнь была на кону.
— Однако к Е Ин моё отношение всё так же остаётся неизменным, ты должен не напоминать мне о ней в будущем. Я правда никогда не смогу полюбить эту особу.
Она произнесла имя Е Ин таким холодным тоном, что здесь любой бы почувствовал, как ужасно Е Цзянь относилась к этой особе.
Однако она никогда не сплетничала о Е Ин... в отличие от самой Е Ин, которая могла без устали поливать свою соперницу грязью совсем не закрывая рта. Было довольно очевидно, у кого из них характер лучше. Как любил говорить отец Гао Ияна, иногда не следует полагаться в оценке кого-либо лишь на глаза; надо также уметь чувствовать человека и своим сердцем.
Если Е Цзянь что-то не нравилось, она откровенно высказывала своё мнение. Она никогда никого не обсуждала за спиной; Гао Иян, наконец, понял, насколько ценная эта черта характера.
Он улыбнулся, немного посветлел лицом, и взгляд стал чуть твёрже:
— Хорошо, я больше никогда не буду упоминать о ней. Ты ведь ещё не завтракала, да? Пойдём позавтракаем вместе.
Отбросив свои прошлые предрассудки, Гао Иян и впрямь превратился в такого человека, с кем хотелось дружить. О... и теперь также стало понятно, почему Гао Иян перестал-таки болтаться с Е Ин.
Вероятно, узрев её истинное «Я», Гао Иян разочаровался в Е Ин и без колебаний расстался с ней.
В столовой они снова встретились с вьетнамскими студентами, в числе которых был также единственный сын министра, тот самый, которого брал в заложники Красный Скорпион. Заметив Е Цзянь, этот сын министра сощурился, плотно сжал губы и молча сделал шаг назад.
Он отступил, а двое других учеников, которые также ранее присутствовали в одной комнате с Красным Скорпионом, неосознанно сделали шаг назад, освобождая Е Цзянь и Гао Ияну путь.
Проходя мимо них, Е Цзянь внезапно остановилась, её пристальный взгляд зацепился за мальчика, который прятался за спинами вьетнамских студентов и изо всех сил старался казаться как можно меньше. Он был тем самым студентом, по вине которого её и Гао Ияна затащили в машину.
Когда Е Цзянь внезапно остановилась, трое вьетнамских школьников перепугались сверх всякой меры. Каждый из них стоял с низко опущенной головой и не смел поднять глаз. Им очень хотелось поскорее убраться прочь с её пути, но они боялись сделать лишнее движение перед Е Цзянь.
На самом деле Е Цзянь остановилась лишь ненадолго, а затем ушла, ни слова не сказав. Однако этим троим в этот момент стало вдруг так страшно, что они боялись даже вдохнуть.
Хотя казалось, что её взгляд остановился на самом дальнем от неё мальчике, на самом деле она краем глаза оценивала единственного сына вьетнамского министра.
Единственный сын министра... был частым гостем в комнате Красного Скорпиона. В своей прошлой жизни она слышала в новостях, что чиновники в странах, где есть большие проблемы с наркотиками, часто покровительствовали их производителям и распространителям. Те, кто, казалось, должны были защищать свою страну, на самом деле, наоборот, прикладывали руку к её разрушению.
Ся Цзиньюань и остальные... должны знать больше об этом. Однако это проблема Вьетнама, она не имеет никакого отношения к ним, жителям Китая.
Три дня испытаний прошли один за другим. В заключительный день соревнований вопросы стали намного сложнее и напряжение нарастало.
На соревновании от участников требовалось быстро отвечать на вопросы экзаменаторов. Соревнование транслировалось в прямом эфире на австралийском телевидении. Таким образом, телезрители могли наблюдать за проходящей олимпиадой, оценивать соревновательный дух и мастерство в решении математических задач иностранных студентов.
Вьетнамские школьники сегодня выступали плохо. Иногда, когда им всё же удавалось понять вопрос экзаменатора, они тем не менее совершали множество незначительных ошибок, в итоге оказываясь на последнем месте.
Наиболее интенсивная борьба разгорелась между Китаем, Америкой, Англией и Кореей... школьники этих четырёх стран были похожи на воинов, облачённых в боевую форму. Все они были спокойны и сдержанны. Допустив малейшую неточность, они быстро исправлялись и эффективно учились на своих ошибках, не совершая их впредь.
Когда пришло время мысленной арифметики, пропасть между ними мгновенно расширилась.
Первой из конкурса выбыла Англия, за ней последовала Корея, и в конце концов только китайские и американские школьники продолжали борьбу. Между ними началось самое яростное противостояние.
Напряжение и тревога мгновенно достигли небывалого уровня. Воздух в зале как будто застыл, и даже у ведущей прямой трансляции было очень серьёзное выражение лица.
— Очень жаль, что австралийские участники были дисквалифицированы несмотря на все их усилия. Тем не менее мы все должны гордиться ими, потому что, честно говоря... на вопросы, которые им задавали, по меньшей мере девяносто процентов граждан страны не смогли бы даже приблизительно ответить. В нашей вещательной студии члены коллектива смогли дать только четыре правильных ответа, а ведь все они взрослые образованные люди!
Комментатор говорила со строгим лицом, но тон голоса был слегка весёлым. Хотя школьники, представляющие её собственную страну, были дисквалифицированы, она всё равно считала, что они потрудились на славу.
Учителя стояли перед сценой с ещё более напряжённым видом. Они внимательно следили за финальной схваткой между китайскими и американскими школьниками и ожидали окончательных результатов, затаив дыхание.
Участники в командах ожесточённо обсуждали теоретические методы подсчётов и одновременно производили вычисления в уме. Хотя взрослые, смотревшие прямую трансляцию, понятия не имели, о чём говорят конкурсанты, они тем не менее прекрасно понимали, насколько серьёзная между ними шла борьба.
Китайские и американские школьники не уступали друг другу. Они так ловко решали в уме математические задачи, что напоминали собой калькуляторы; их логические способности были выше обычного, они уверенно и неторопливо победили своих противников... каждый из конкурсантов сыграл свою роль в продвижении всего соревнования к его кульминации.
Директор Ли сидел на сцене, скрестив руки на груди, и выражение его лица было спокойным. Но его руки были сжаты в кулаки и уже покрылись испариной.
Китай стал принимать участие в международных математических олимпиадах довольно поздно. Лишь в 1985 году он начал участвовать в конкурсе. Командные соревнования всегда были сильной стороной Китая, поэтому их команда была решительно настроена вернуться с этого соревнования с золотой медалью.
Следовательно, когда все остальные противники выбыли и оставался только их самый сильный соперник, директор Ли боялся даже моргнуть. Он напряжённо смотрел на сцену, полностью сосредоточившись на соревновании.
Так прошло пять часов. Время истекло, и американские участники уже пожимали плечами с некоторым сожалением. Китайские студенты завоевали три золотые медали в индивидуальных соревнованиях, в то время как у них было только две.
На этой математической олимпиаде китайская команда снова отличилась. Индивидуальные золотые медали и общие командные очки вывели их на первое место в соревновании.
Как только были объявлены результаты, директор Ли поднялся со стула и подошёл к школьникам, чтобы горячо обнять каждого из них. Эти ребята очень хорошо потрудились, неустанно напрягая мозг в течение последних пяти часов. В то же время зал сотрясали нескончаемые аплодисменты.
Аплодисменты были адресованы всем участникам. Независимо от того, преуспели они или потерпели неудачу, их тяжёлый труд и терпение уже заслуживали награды.
Мистер Гао, который никогда не переступал порог школы, где учился его сын, и ни разу не присутствовал на родительских собраниях, теперь был в слезах. Войдя в средний возраст, Мистер Гао стал проявлять больше заботы о своей семье, чем когда был моложе.
Он правда не знал, что его сын был настолько выдающимся, и сейчас очень им гордился.
Напряжённое соревнование закончилось и участники пожимали друг другу руки с лёгкими улыбками.
В этой жизни Е Цзянь, наконец, получила свою золотую медаль. Обычно она была спокойна, но сейчас её глаза покраснели. В своей прошлой жизни она испытывала множество невзгод, остановилась жертвой преследований Е Ин, мучилась от боли. В этой жизни ей, наконец, не нужно было соблюдать предельную осторожность, всё время опасаясь, что могут выкинуть Сунь Дунцин и Е Ин. Теперь она могла смело им противостоять, не боясь уколов или подлянок.
Бесконечные аплодисменты были подобны цветам, внезапно появившимся на краю тернистого пути. Можно было остановиться на мгновение и залюбоваться ими, но следовало помнить, что это лишь краткий миг торжества и жизнь продолжается.
— Е Цзянь и Ян Е, встаньте впереди. Мальчики, разделитесь и встаньте по обе стороны от них: мы сделаем групповое фото.
В гостиной директор Ли с очень гордым видом сделал первый групповой снимок их команды в Австралии, а затем сам сфотографировался с сотрудниками посольства.
К тому времени, когда двенадцать участников начали осматривать внутреннее убранство университета Сиднея, фотографии, сделанные сотрудниками посольства, уже летели в Китай.
Прежде чем Е Цзянь и остальные вернулись из Австралии, новость о том, что учащиеся из Китая завоевали наибольшее количество золотых медалей как в индивидуальном, так и в командном зачёте, уже пронеслась по всему Китаю, как весенний бриз.
Даже «Жэньминь жибао», самая популярная газета в Китае, писала об этом, особо отмечая впечатляющее выступление китайской сборной на олимпиаде.
Заместитель мэра Е Цзыфань читал газету «Жэньминь жибао» каждый день. Когда он увидел это фото на передовице номера, оно сразу же приковало взгляд.
Затем он прочитал имена, указанные под фото. Он внезапно нахмурился, и выражение лица резко изменилось.
Е Цзыфань встал со своего рабочего места, взял портфель и быстрым шагом вышел из офиса, крепко сжимая в руке газету.
Один из сотрудников мэрии заметил, что он уходит в такой спешке, и с беспокойством спросил:
— Господин Е, до начала заседания осталось всего 10 минут. Вы…
— Отложите встречу на час, мне нужно срочно кое о чём позаботиться, и я ненадолго уеду.
Ни на какое заседание он в таком настроении не пойдёт! Е Цзыфань покинул офисное здание не оглядываясь, с мрачным выражением на лице, затем запрыгнул на свой мотоцикл и помчался обратно домой.
Сунь Дунцин после завтрака отправилась за продуктами, взяв с собой Е Ин. На обратном пути они повстречали одну знакомую из деревни Шуйкоу. С радостным выражением лица Сунь Дунцин принялась хвастаться перед той результатами Е Ин на последних экзаменах.
— Не то чтобы я хвалюсь своей Е Ин, но эта девочка весьма умна. Она всегда отлично училась, не правда ли? В финале она вошла в первую десятку своей возрастной группы. Все говорят, что нет ничего более важного, чем учёба. Хотя моя Е Ин девочка, но, скажите, в чём она уступает любому мальчику?
Сунь Дунцин стала ещё более радостной. Она начала говорить, что Е Цзыфань имеет большие шансы стать мэром, и что их дочь также ждёт очень многообещающе будущее. Она гордо стояла с высоко поднятым подбородком.
Е Цзыфань, который всю дорогу назад ехал на своём мотоцикле, заметил свою жену, весело болтающую с односельчанкой о чём-то. Выражение его лица было таким мрачным, что напоминало сгустившуюся тучу, готовую разразиться проливным дождём.
Многие женщины в деревне были чем-то обязаны Сунь Дунцин. Она ведь всё-таки была женой чиновника. С таким важным человеком, как Е Цзыфань, они не могли легко связаться по какому-нибудь важному делу, но Сунь Дунцин всегда находилась в пределах досягаемости.
И она больше всего на свете любила слушать в свой адрес похвалы.
— Мой муженёк Е всегда говорит, что наша девочка Е Ин далеко пойдёт. Скоро она сдаст экзамены и наверняка сможет поступить в продвинутую среднюю школу для одарённых. В будущем ей открыта дорога в лучшие университеты страны.
Сунь Дунцин набрала обороты и стала говорить с такой скоростью, что изо рта у неё потекла слюна. У неё была довольна богатая мимика и по темпераменту она сильно отличалась от своего более сдержанного мужа.
Собеседницы Сунь Дунцин восхищались ею и поддакивали.
Они говорили, что у семьи Е превосходная родословная. И в их роду одни гении. А юная талантливая девушка Е Ин — настоящее сокровище.
Е Ин родилась красавицей, а её способности к учёбе не имеют равных. Когда она поступит в университет, то вознесётся ввысь, как золотой феникс, и прославит их захудалый край, в котором родилась.
Такие похвалы Е Ин слушать просто обожала.
Она поджала губы и очень мило улыбнулась:
— Тётя Тао, я слышала, что братик Сяо Дун поступил в нашу среднюю школу. Если ему вдруг что-нибудь понадобится, скажите братику, что он всегда может обратиться ко мне. Если он не знает, где мой класс, пусть поспрашивает, — ему обязательно подскажут.
Тётя Тао вскользь упомянула, что Сяо Дун поступил в среднюю школу. И призналась, что беспокоится о том, как он поладит с одноклассниками. Очевидно, тётя Тао намекала, что ей хотелось бы обезопасить своего сына от возможных нападок со стороны сверстников.
Раз Е Цзянь, эта дрянь, делает её жизнь в школе невыносимой, тогда Е Ин лучше постарается переманить всех жителей деревни на свою сторону. Ха, быть может, Е Цзянь вообще больше не осмелится показаться в их деревне!
Ложь и клевета — идеальные убийцы. Раз её план обвинить Е Цзянь в совращении учителя провалился, то она просто придумает что-нибудь новенькое. Её глаза мрачно блеснули, но улыбка Е Ин стала ещё слаще... Она рано или поздно разделается с этой сироткой!
Если одного года не хватит, то она управится за два. А если и этого времени будет мало, то тогда за три года! Или за сколько угодно лет! Пока это проклятое отродье не уедет из их деревни насовсем, шанс с ней разделаться будет всегда!
Тётя Тао при таких великодушных словах Е Ин почувствовала облегчение:
— Спасибо тебе большое, Дунцин, твоя Е Ин такая заботливая!
Недаром все в деревне расхваливали семью Е. Должно быть, такое уважительное отношение к их семье — заслуга этой маленькой доброй девочки по имени Е Ин?
Е Цзыфань остановил свой мотоцикл поблизости и немного послушал судачащих женщин. Не будь он таким важным человеком, которому всегда положено сохранять самообладание, он бы сейчас к ним подошёл и доходчиво объяснил маме с дочкой, как сильно они ошибаются в оценке своих талантов.
Он крепко вцепился в ручки мотоцикла. Но прежде чем успел уехать, за его спиной раздался автомобильный гудок. Рядом с ним припарковался чёрный седан, и кто-то приветливо окликнул:
— О, господин Е, собственной персоной.
Дверь чёрного седана открылась и из машины вылез человек, который от души смеялся:
— Давно не виделись, заместитель мэра Е.
— О, секретарь Ву? А, так вы направляетесь в школу?
Е Цзыфань постарался принять самый беззаботный вид, узнав человека, который шёл к нему посмеиваясь. Он пожал руку секретарю Ву и вежливо спросил:
— Какие же срочные дела вынудили вас ехать в такую жаркую погоду?
Секретарь Ву был руководителем Бюро образования.
Тётя Тао услышала шум и посмотрела в их сторону, а затем потрясённо сказала:
— Твой муженёк Е действительно очень занятой человек. Лишь взглянешь на него, и сразу понятно, как должен выглядеть настоящий высокопоставленный чиновник. Так-так-так, Дунцин, тебе очень повезло.
А разве могло быть иначе? Сунь Дунцин высокомерно улыбнулась:
— Я пойду посмотрю, а ты давай иди по своим делам. Можешь заглянуть к нам на обед около полудня.
Сунь Дунцин потянула Е Ин за руку и направилась к своему мужу.
Тётя Тао, которой очень хотелось углубить свои отношения с Сунь Дунцин и Е Ин, не осмелилась дольше их задерживать. Она посмотрела вслед удаляющейся парочке, а через минуту и сама пошла прочь.
— О, так ты дядя Е Цзянь, кто бы мог подумать…
Сунь Дунцин при звуках имени «Е Цзянь» повела себя как кошка, которой наступили на хвост, — мгновенно рассердилась.
— Е Цзянь? Муженёк Е, что эта чёртова девчонка сделала на этот раз? Не говори мне, жива она или мертва, это не имеет никакого отношения к нашей семье! Дрянь проклятая, кошка драная, не будь нашей заботы, она бы нищенствовала и вымаливала рис по дворам давным-давно!
Сунь Дунцин говорила очень быстро, не делала пауз между словами и забывала дышать. Фразы вылетали из неё залпами, как при запуске фейерверка. От её внимания напрочь ускользало то, что Е Ин, стоявшая рядом, уже изрядно вспотела от беспокойства.
— Мамочка, ты... о чём ты говоришь? — Е Ин испугалась, что мама сейчас ляпнет какую-нибудь совсем несусветную чушь, и поспешно оттащила её назад, бормоча: — Мамочка, цвет лица у папочки уже так изменился, а ты всё не угомонишься! Ты даже не знаешь, что это за уважаемый человек с ним беседует. Тебе нельзя открывать рот, ничего хорошего из него не выходит.
Е Ин очень чётко славливала изменения в настроении по выражению лиц других людей. Однако она тоже обожала прилюдно ругать Е Цзянь.
Но вот сейчас... кто этот человек, и что он здесь делает? Неизвестно, зачем он приехал и почему разыскивает Е Цзянь.
Сунь Дунцин слегка расстроилась:
— Что? А? Как долго эта чёртова девчонка не появлялась? Я спрашивала тебя, и ты сказала, что не знаешь. Я спрашивала твоего папу, и твой папа мне не сказал! Кто знает, в какую историю она опять вляпалась! Эта чёртова девчонка, ей просто неймётся...
— Мамочка, ты можешь замолчать? — Е Ин побледнела, когда Е Цзыфань одарил их таким суровым взглядом, что ей стало холодно.
Секретарь Ву выражался сдержанно. Слушая разглагольствования Сунь Дунцин, он многое понял, но ничем своих мыслей не выдал. Вместо этого он лишь улыбнулся и сказал:
— А вы, значит...
— О, пожалуйста, простите, это моя жена, она ничего ни в чём не смыслит. Единственное, что она немного умеет, так это готовить. Если дети допускают маленькую ошибку, то она любит подолгу всем об этом рассказывать.
В присутствии секретаря Ву он не мог поставить Сунь Дунцин на место, как ему хотелось. Люди, связанные с политикой, лучше всех умеют сглаживать углы. Они могут ничего не сказать, но сделать всё предельно ясным.
Секретарь Ву хотел немного поболтать, но сейчас уже был не в настроении это делать. Судя по всему... лучше подождать, пока Е Цзянь вернётся, и затем поговорить с ней. Он улыбнулся:
— Ясно, вы госпожа Е, а эта девочка, должно быть, ваша дочь, господин Е?
— Именно так. Иди сюда, Е Ин, поприветствуй секретаря Ву. — Е Цзыфань заметил, что секретарь сменил тон. Он приехал сюда специально, чтобы встретиться с Е Цзянь, но не стал пока об этом упоминать, чтобы не провоцировать Сунь Дунцин.
Е Ин всегда была максимально вежливой в общении с важными людьми, стараясь произвести на них благоприятное впечатление. Но поскольку Сунь Дунцин уже испортила первое впечатление, Е Ин обратись к секретарю Ву очень формально:
— Приятно познакомиться, дядя Ву. Если моя мать сказала что-то обидное для вас, пожалуйста, не принимайте это близко к сердцу. Она также очень беспокоилась о моей сестре, вот почему она не очень тщательно подбирала слова. Надеюсь, вы не станете её за это винить.
Е Цзыфань, который был вне себя от гнева, при этом немного остыл. Его дочь была довольно сообразительна, но всё-таки мыслила узко; может, в будущем она научится делать более точные выводы на основе доступной информации.
— Беспокойство за близких людей — это нормально, а теперь, если позволите, я уже откланяюсь. Заместитель мэра Е, мы поговорим в следующий раз, когда будет такая возможность.
Секретарь Ву о многом догадался, но чтобы не навредить репутации Е Цзыфаня, естественно, не стал ставить его жену в неловкое положение. Так что он просто сказал несколько вежливых слов и не задел самолюбие Е Цзыфаня.
Секретарь Ву начал прощаться, и Е Цзыфань понял, что не должен дольше его задерживать. Он улыбнулся и сказал:
— Хорошо. Наверняка у вас очень плотный график. Езжайте; мы выпьем и поговорим в баре, когда выдастся свободное время.
После того как секретарь Ву укатил на своей машине, улыбка Е Цзыфаня исчезла. Он сердито посмотрел на свою жену и строго сказал Е Ин:
— Угомони свою мать! Мы ещё поговорим об этом, когда я вернусь!
Скоро должно было начаться заседание на работе, и ему пора было ехать обратно.
Е Ин не на шутку испугал тон его голоса. Она покрылась холодным потом и робко кивнула в ответ.
Е Цзыфань с трудом высидел всё заседание, еле сдерживаемый гнев не давал ему покоя. При одной только мысли о том, что его жена снова купается в самодовольстве и всем своим видом изображает беззаботную радость, он чувствовал всё возрастающий гнев, который не на кого было выплеснуть.
Е Цзянь, которую она называла проклятой девчонкой, уехала за океан, выиграла приз и вернулась!
В «Жэньминь Жибао» были её фотографии и даже жирным шрифтом выделены имена золотых медалистов!
Конечно, среди этих имён была и Е Цзянь. Газета даже описывала результаты Е Цзяня на экзаменах, как «самые исключительные»!
Вот посмотрим, хватит ли у жены наглости продолжать ходить повсюду и рассказывать, как хорошо Е Ин справляется на экзаменах; вот посмотрим, хватит ли у неё наглости хвастаться тем, какая талантливая её дочь; вот посмотрим, хватит ли у неё наглости продолжать восхвалять саму себя и топтать репутацию Е Цзянь!
Сначала он собирался сделать жене выговор, как только вернётся домой после работы. Но внезапный звонок из города перестроил все его планы.
Случилось то, о чём он страстно мечтал вот уже как полгода. Он наконец-то получил назначение на желанный пост мэра, и теперь должен был незамедлительно явиться в город и приступить к выполнению своих новых обязанностей. Вернуться в деревню он сможет теперь только через полгода, когда начнётся новый учебный сезон.
Благодаря такому счастливому случаю Е Цзыфань временно забыл обо всём остальном и поспешил в город, едва упаковав свой багаж.
В деревне Шуйкоу, дядя Гэнь и директор Чэнь улыбались от уха до уха, вернувшись после рыбной ловли с великолепной добычей. Они знали об успехе Е Цзянь на математической олимпиаде ещё до того, как Е Цзыфань взял в руки свою утреннюю газету. Однако они также знали и о том шокирующем и опасном инциденте, невольной участницей которого она стала.
Хотя сначала такие новости их порядком напугали, старики затем успокоились и стали думать о том, как высоко оценят достижение Е Цзянь в армейской части, их страхи развеялись, сменившись радостью и волнением.
— Эта девушка смелая, но осторожная. Стоит ей увидеть перед собой цель, и она непременно её достигает! — Дядя Гэнь смеялся, потроша большую рыбину, белого амура, которого они выловили в реке рано утром. Он смеялся, и его глубокие морщины, казалось, расцветали от счастья, как цветы. — Я так рад за неё.
С тех пор как директор Чэнь вернулся из провинции, он проводил время в деревне Шуйкоу вместе с дядей Гэнем, ведя беззаботный образ жизни, и наведывался в армейскую часть примерно раз в неделю.
Выслушав дядю Гэня, он улыбнулся. А затем сокрушённо вздохнул:
— Может показаться, что четыре года, отведённые на тренировки, — это очень большой срок, но полгода пролетели совсем незаметно. В совокупности, общее время, которое Е Цзянь проведёт с нами, составит не более года, а сейчас нам остаётся только ждать, пока начнутся зимние или летние каникулы, когда мы сможем продолжить с ней занятия.
В деревне не было ни одной средней школы. Даже будь она здесь, с талантом Е Цзянь, учёба в деревенской средней школе не помешала бы ей достигать всё больших и больших высот.
Обладая такой жаждой знаний, она превосходно осваивала бы все предметы в любом учебном заведении.
Дядя Гэнь разразился хохотом:
— Она уже повзрослела. Рано или поздно она воспарит из своего родного гнёздышка. Чем выше она вознесётся, тем дальние горизонты перед ней откроются. Достаточно того, что она время от времени навещает нас, и мы не должны её ограничивать. Даже если времени будет мало, чем строже мы будем её учить, тем лучше она будет успевать, и это только вопрос времени, когда её поманят новые берега.
После того как белый амур был выпотрошен, очищен от чешуи и промыт, а затем приготовлен, он, естественно, не избежал своей участи и стал вкусным обедом…
Больше всего старики любили обсуждать Е Цзянь. Кроме того, им также нравилось дискутировать насчёт учебной программы в войсках. Они говорили только о том, на что возлагали свои самые большие надежды.
В гостиничном номере, Е Цзянь уже упаковала свой багаж и теперь сидела на кровати, уставившись на письмо, которое только что передал ей портье. Она слегка сощурилась, затем решительно порвала конверт с письмом на мелкие кусочки и отнесла их в уборную, чтобы смыть в унитаз.
Это было письмо от Ся Цзиньюаня. Однако оно лишь формально считалось письмом, поскольку содержало в себе всего несколько строк.
Ся Цзиньюань писал, что она может пока отдохнуть в Пекине, а он приедет к ней только через два дня…
Что он собирался сделать, когда приедет? Опасный мужчина — это яд, к которому нельзя прикасаться... особенно нельзя прикасаться к такому опасному и ядовитому мужчине. Он часто посылал ей двусмысленные и неуместные сигналы, поэтому Е Цзянь не хотелось общаться с ним больше, чем это было необходимо.
Е Цзянь осталась верна своему изначальному решению максимально дистанцироваться от Ся Цзиньюаня. Ей и в голову не приходило, что можно поступить как-то иначе.
Обменявшись рукопожатиями с австралийскими конкурсантами, китайские школьники наконец-то полетели домой в сопровождении директора Ли и четырёх других учителей. Когда они вернулись в столицу, было уже 11 часов утра.
Е Цзянь вообще не планировала задерживаться в столице. Её план состоял в том, чтобы сесть на двухчасовой самолёт, отправлявшийся в административный центр провинции. Если по прибытии нужных поездов не будет, то она проведёт ночь в административном центре, а на следующее утро сядет на самый ранний поезд, который отвезёт её в город.
Затем она собиралась ехать из города в деревню.
Однако не такая уж простая была дорога домой из города. Из города в деревню... надо было долго ехать на автобусе!
Любой другой человек не решился бы на такую авантюру без остановок по пути. Но Е Цзянь страшно не терпелось поскорее осуществить свой план.
Она была похожа на стрелу, летящую прямо в яблочко; ей правда хотелось поскорее оказаться дома. Директор Ли уже охрип, пытаясь убедить Е Цзянь погостить в столице хотя бы несколько дней. Он говорил, что покажет ей их школу... но всё было тщетно. Е Цзянь делала вид, что совершенно его не понимает. Директор Ли продолжал говорить до тех пор, пока у него не онемели губы, и разволновался так, что у него поседели волосы.
— Ах ты, глупенькая девочка, почему же ты меня не понимаешь? — директор Ли осушил большой стакан с водой, всё ещё надеясь убедить Е Цзянь остаться. Но тут он заметил на её лице игривую улыбку. — Ладно, малышка, теперь ты, должно быть, прикидываешься дурочкой, хотя прекрасно понимаешь, к чему я клоню.
Она была блестяще воспитанной и очень вежливой девочкой. Е Цзянь поддерживала прекрасные отношения со сверстниками и не давала волю своей гордости. Она не проявляла излишнего высокомерия и не придавала слишком большого значения своим достижениям; вот почему директор Ли так страстно желал записать в свою школу столь перспективную ученицу.
Е Цзянь поняла, что директор Ли ещё пока не готов сдаться, поэтому перестала притворяться глупенькой и сказала с улыбкой:
— Директор Ли, позвольте я буду честна с вами. Будь в моём городе средняя школа, я бы предпочла учиться там.
— А? Почему же это? Все стремятся учиться в лучших школах, почему ты не желаешь? Если хочешь знать, во всём Пекине наша школа имеет самый сильный преподавательский состав. Даже университеты Хуацяо и Гуанси нам уступают; большинство выдающихся иностранных студентов обучаются у нас.
Понимая, что директор Ли старается уговорить её из самых лучших побуждений, Е Цзянь ответила ему с лёгкой улыбкой:
— То, что вам кажется мёдом, я расцениваю как яд. — И больше она ничего не сказала.
В этом вопросе она никак не могла ему уступить, поэтому Е Цзянь лишь поблагодарила директора Ли за его огромную заботу.
— Ах ты, малышка, ты и впрямь думаешь только своей головой. — Директор Ли оставил надежду её уговорить и тяжело вздохнул. Он повернулся к Гао Ияну и Ван Мо:
— Приглядывайте за девушкой на обратном пути. Когда прибудете в административный центр, не забудьте позвонить мне и сообщить, как добрались и всё ли у вас в порядке.
Ван Мо громко рассмеялся:
— Будьте уверены, мы обязательно вам позвоним.
Поскольку они летели втроём, директор Ли не слишком волновался, но всё же позвонил учителю средней школы Чжу, который ранее помогал ребятам обустраиваться. Директор Ли сообщил тому время рейса, на котором они прибудут в административный центр, и сопроводил школьников в аэропорт, где наконец их и покинул.
— После того как я сойду с рейса, я сразу же отправлюсь на вокзал, чтобы посмотреть, нет ли сегодня вечером поездов, направляющихся в город. — Как только они сели в самолёт, Е Цзянь сообщила Гао Ияну о своих планах:
— Я могу вернуться одна и хочу сделать это как можно скорее.
Она сильно соскучилась по армейской жизни и хотела поскорее приступить к тренировкам!
Гао Иян взглянул на неё, слегка поднял острые брови и поджал губы:
— Если будут билеты, мы поедем вместе.
Она только сейчас сообщила ему об этом. Очевидно, она изначально планировала проделать остаток пути в одиночку.
— Вот и прекрасно. — Е Цзянь кивнула. Хотя их прежние недоразумения были благополучно забыты, сближаться с ним... ей не хотелось. Им лучше пока оставаться просто знакомыми.
Она больше не испытывала к нему прежней холодности, но и дружить пока не жалела. Гао Иян, который это понял, ощутил лёгкую горечь в душе, поэтому замолчал и закрыл глаза, притворяясь, что отдыхает.
Ван Мо немного поболтал с Е Цзянь, потом начал сильно зевать, закрыл глаза и заснул.
Только разум Е Цзянь был ясен как день, хотя она тоже закрыла глаза. При одной мысли о том, что скоро она снова будет заниматься своими любимыми тренировками, намечавшуюся усталость как рукой снимало.
Как она и рассчитывала, они прибыли в административный центр в 5.30 вечера. Выйдя из самолёта, Гао Иян сразу позвонил на вокзал и заказал билеты на поезд в 7.45 вечера. Даже не встретив учителя Чжу, они поспешно направились к железнодорожной станции.
Из Австралии в столицу Китая, Пекин, затем в административный центр провинции, крупный город, и затем в другой город, затем в деревню... Е Цзянь провела в общей сложности два с половиной дня в дороге!
Под палящим послеполуденным солнцем было так жарко, что даже цикады отдыхали и помалкивали. В деревне стояла полнейшая тишина. Даже собаки лежали под деревьями, высунув языки и тяжело дыша.
В то время когда Е Цзянь, таща свой багаж, пробиралась через лес персиковых деревьев, Ся Цзиньюань уже стоял в гостиничном номере, где он обещал с ней встретиться.
— И никто с тобой не связывался? Ты уверен? — Ся Цзиньюань нахмурился, подняв свои тонкие брови, и недоверчиво уставился на Хань Чжэна. Его тонкие губы были плотно сжаты. — Может, пока ты слонялся по клубам, был звонок, и на него кто-то другой ответил?
Хань Чжэн был почти готов заплакать. Он хлопнул себя по груди и с глубоким искренним чувством заявил:
— Не было звонка! Это абсолютно точно! Я не отрывал глаз от этого телефона двадцать четыре часа в сутки! Твоя милая девочка определённо не звонила, всем на свете клянусь!
Как такое могло быть? Может, его товарищ лжёт?
Хань Чжэн с обиженным выражением лица и с таким видом, как будто он вот-вот заплачет, печально проговорил:
— Ну, скажи, для чего бы я стал тебе лгать? Да пойми же ты, что этой девчонке ты просто совершенно неинтересен. Понимаешь, даже внушительного господина Ся, бывает, отвергают. Это кажется таким... чертовски поразительным!
В то время как его друг детства злорадствовал, Ся Цзиньюань постепенно мрачнел. Малышка не пришла, так что в следующий раз они встретятся... очень нескоро. Может быть, они теперь снова увидятся только через несколько месяцев, но также, возможно, что и... только через несколько лет.
Ся Цзиньюань был зачислен в войска в конце года, но из-за операции «Сокрушение скалы» ему внезапно был направлен приказ немедленно вступить в новое подразделение. Это новое подразделение выполняло крайне секретные операции. Его члены работали в настоящих горячих точках, совершали вылазки за границу для преследования врагов, ликвидировали опасные цели на территории других стран, проводили разведку... и так далее. «Элитный взвод», осуществлявший эти задания, относился к красному уровню секретности.
Она так и не пришла, и Ся Цзиньюань с чувством глубокого сожаления покинул столицу и отправился к месту дислокации своего элитного подразделения.
Перед отъездом, Ся Цзиньюань отправил письмо в школу, где училась Е Цзянь. Письмо должно было прийти в начале нового учебного года.
Малышка ушла, не попрощавшись... может, для Е Цзянь это и в порядке вещей. Но он не собирался следовать её примеру.
Письмо пришло за два дня до начала занятий. В горах, на военной базе, Е Цзянь все дни посвящала тренировкам, оттачивала навыки владения оружием, состязалась в рукопашном бою с армейскими друзьями. Она также проходила марш-броски и занималась упражнениями наравне со всеми. Порой, многими часами она не отрывала глаз от мишени. Дни пролетали — словно страницы книги перелистывались. Незаметно приблизилась пора снова идти в школу. Начинался её третий год в этой жизни.
Пора было расставаться с армейской жизнью, но делать это совершенно не хотелось. Солдаты очень любили Е Цзянь, и в шутку звали своей младшей сестрёнкой.
В день, когда она уходила, Е Цзянь вышли провожать десятки людей. Провожающих было столько, что командир полка при виде них расхохотался.
Он сказал политкомиссару:
— Эта малышка — прирождённый солдат. С виду и не скажешь, что она девчонка. Она так коротко подстригла волосы, что стала очень похожей на мальчика.
Он немного помолчал, а потом добавил:
— Однако у неё по-прежнему очень бледная кожа. Она столько времени провела на солнце, так почему совсем не загорела?
— Вот бы ещё она загорела! Представляю, как бы малышка тогда расплакалась! — Политкомиссар громко расхохотался. Среди солдат не было ни одной женщины. Даже медики были большими крепкими мужчинами. Е Цзянь поправила баланс инь-ян в их воинской части.
Хотя посторонним людям не позволялось бродить по военным базам, в случае с Е Цзянь дело обстояло иначе. Даже военное ведомство находилось под впечатлением от её достижений. Руководство распорядилось, чтобы Е Цзянь была предоставлена полная свобода на военной базе.
Эта девчонка славилась очень положительным характером и отлично переносила трудности. Она словно слиток золота; как только поступит на службу, блестяще проявит себя везде, куда бы ни занесла судьба.
Любое военное подразделение с радостью приняло бы её на службу.
Е Цзянь на военной базе провела чуть больше недели. Однако её новые друзья уже привыкли к ней и очень не хотели расставаться. И не они одни. Сам политкомиссар смотрел сейчас на Е Цзянь с грустью в глазах.
Они проводили её к воротам лагеря. Солдатам не разрешалось покидать воинскую часть, поэтому у ворот они передали Е Цзянь её багаж. Каждый легонько похлопал девушку по плечу, как будто надолго прощался с боевым товарищем. Один из них с улыбкой сказал:
— Заглядывай к нам на выходные! Осенью здесь довольно много диких кур. Мы изловим нескольких и приготовим, пока командир не видит!
— Ладно. Я ещё захвачу толчёного тмина. С тмином курочки получатся очень вкусными! — Е Цзянь, у которой теперь была короткая стрижка, улыбнулась. Её черты лица казались совершенными. Чёрные зрачки сияли будто звёзды, а улыбка была яркой, как утреннее солнце. — Я непременно приду, ждите меня в субботу утром!
Е Цзянь любила эту базу гораздо сильнее, чем деревню, школу или город.
Выйдя за ворота, она оглянулась и посмотрела на мужчин в зелёной армейской форме. Они стояли вытянувшись по стойке смирно и как будто сливались с горами на фоне. Она подняла брови со счастливой улыбкой. Солдаты стояли у ворот лагеря, словно ряды пик, воткнутые в землю. Эти ребята всегда начеку.
Военные любили повторять поговорку: «Корми армию тысячу дней, чтобы использовать её в час кризиса». Больше всего на свете они любили говорить о защите Родины.
Какая бы ни была эпоха, ряды зелёных силуэтов всегда будут «самыми лучшими людьми» своего поколения!
Она покинула воинскую часть около полудня и вскоре уже ехала на автобусе в город. Все пассажиры автобуса были либо односельчанами, либо знакомыми из соседних деревень. Когда автобус подъехал к деревне Е Цзянь, пассажиры уже разговорились между собой и увлечённо обсуждали последние события.
— Нельзя, чтобы мои курочки убежали! Я везу их в подарок. Поэтому они будут сидеть со мной! — Автобус остановился на полпути; кондукторша прогоняла куриц в дальний конец автобуса, а деревенская жительница пыталась возражать, утверждая, что её куры, которых она везёт в город, никому не помешают.
Кондукторша была женой водителя автобуса. Взяв у новой пассажирки деньги за проезд, она сказала:
— Кому нужны твои куры? Пусть себе сидят в конце автобуса! Тут им делать нечего! Вот ещё запаха куриного дерьма нам только здесь и не хватало! Кому хочется дышать смрадом в такую жару? Ну-ну, перестань дурачиться.
Большинство пассажиров ехали в город, чтобы навестить своих родственников. И многие везли с собой кур или уток.
Автобус также вёз довольно много школьников. Пока они ехали, Е Цзянь перебросилась парой фраз со своими знакомыми.
Автобусы, курсировавшие между городом и деревней, находились не в лучшем состоянии. По этому маршруту ездили бывшие городские автобусы. Очень старые и давно своё отслужившие. Летом пассажиры в них мучались от жары, а зимой мёрзли от холода. Всем, кто ехал в автобусе, отчаянно хотелось поскорее выбраться из него на свежий воздух.
Гао Иян уже устал ждать. Из деревни Шуйкоу в город ходило всего три автобуса: один утром, один в полдень и один ближе к вечеру. Поскольку в двух предыдущих автобусах Е Цзянь не оказалось, он, естественно, рассудил, что она должна была приехать на последнем.
Очень скоро на горизонте показался старый и ржавый автобус, тогда Гао Иян достал бумажник и положил на прилавок несколько монет. Купив два фруктовых мороженых со вкусом бобов мунг, Гао Иян взял их в одну руку, а другой толкнул вперёд свой велосипед. Однако, сделав всего несколько шагов, он внезапно остановился.
Гао Иян заметил Е Ин и Сунь Дунцин, которая теперь стала женой мэра. В последние два дня все о ней только и трепались.
Когда Е Цзянь вышла из автобуса, она подумала, что, возможно, выбрала неудачный день для поездки. Она увидела, как к автобусу приблизились Сунь Дунцин и Е Ин, очень модно одетые. Они сразу же принялись болтать с дамой, которая везла куриц.
У младшей сестры этой дамы совсем недавно прошли успешные роды в городском медицинском центре, мэрия и Сунь Дунцин очень им помогли. А теперь дама специально приехала, чтобы поблагодарить мэрию вообще и Сунь Дунцин в частности.
Е Цзянь не собиралась их избегать. Ну и что, если они увидятся? После начала занятий в школе, она и Е Ин будут находиться в одном классе, так что рано или поздно они столкнутся друг с другом. Какой смысл специально избегать встречи с Е Ин?
Хотя послеполуденное солнце уже сместилось к западу, жара до сих пор не спадала и снаружи нещадно пекло. Е Цзянь взяла свой багаж и взглянула на Е Ин, которая явно была раздражена, но тем не менее притворно улыбалась.
Е Ин уже теряла остатки своего терпения. Если бы не тот факт, что её отец только что был назначен мэром и нуждался в поддержке всех жителей деревни, то разве вышла бы она из дому, только чтобы принять от благодарных сельских жителей нескольких кур и уток в подарок? Однако надо учиться располагать к себе людей... тут уж ничего не поделаешь; отец специально подчеркнул в телефонном разговоре, что они обе должны учиться душевнее относиться к людям.
Е Ин обмахивалась бумажным веером, а на её лице блуждала фальшива улыбка. Она подняла глаза и увидела ту, о ком с ненавистью думала почти каждую ночь.
Она окинула Е Цзянь острым как бритва взглядом. Так можно было смотреть только на своего самого заклятого врага.
При одной мысли о том, какие унижения она испытала в тот раз в деревенском саду, ей хотелось разорвать лица всем, кто там тогда присутствовал.
— Е Цзянь! — Она зарычала, стиснув зубы. Е Ин произнесла это имя леденящим душу тоном. Однако она не двинулась с места и лишь свирепо уставилась на Е Цзянь. Всякий человек под таким ледяным взглядом покрылся бы холодной испариной. И даже ужасная жара не помешала бы этому.
Е Ин ничуть не изменилась. И впрямь, легче сдвинуть горы, чем повлиять на характер человека. Е Цзянь холодно улыбнулась Е Ин, да так, что презрение, которое она при этом выражала, не укрылось ни от кого.
У Сунь Дунцин сработал условный рефлекс на звуки имени «Е Цзянь», и она взвизгнула:
— А?! Где эта дрянь?! — Она подняла глаза и заметила Е Цзянь, выносившую свой багаж из автобуса. Приступ неудержимого гнева тут же прошиб Сунь Дунцин. — Ты, проклятое отродье, стой на месте!
— Что, забыла об уважении к старшим? Эй, куда делись все твои манеры? Тебе объяснить, что такое уважение и как на самом деле нужно смотреть на старших?!
После того, как он не видел главную героиню Е Цзянь в течение нескольких месяцев, а так же постоянно слышал слухи о том, что ее дочь издевалась над Е Цзянь в школе. Сунь Дунцин ,которой ранее действовал гордо, теперь хотел преподать урок Е Цзянь правильный урок.
Ее слова упали на глухие уши Е Цзянь. Если она хочет унизить себя на людях, пусть так и будет.
Е Цзянь не хотел быть частью этого.
Конечно, если бы она действительно хотела быть униженной, то Е Цзянь не побоялась бы взять ее!
Она не признала ее и не послушалась, даже не оглянулась на нее, она явно игнорирует меня!
Сунь Дунцин вспомнил, что за последние десять дней не было ни одного человека, который не поприветствовал ее с улыбкой на лице!
Эта чертова девчонка была единственным человеком, который осмелился восстать против нее.
Гнев поднимавшиеся в ней, заставил ее раскинуть руки и погнался за ней.
Ее реакция была огромной, настолько огромной, что сердце Е Ин мгновенно упало. Она пробормотала :"это плохо" ."Сразу после этих строк она погналась за своей мамой и оставила ее, прошептав "Ма, мы на улице, по всюду ходят люди, так что не позорь папу. Не забывай, что папа специально предупреждал тебя об этом."
Когда ее муж был упомянут, Сунь Дунцин сделал "аварийный тормоз". Ее пухлое тело под платьем слегка задрожало, прежде чем едва успело успокоится. Она пристально смотрела на спину Е Цзянь, ее грудь все еще сильно поднималась и опускалась.
-Проклятая девчонка, считай ей повезло!-она остановилась только после того, как пробормотала себе под нос проклятие.
Е Цзянь все еще слышала, как ее тетя плохо говорила о ней с женщиной из соседней деревни, даже пройдя большое расстояние. В этом не было ничего особенного .кроме того, что она ни разу не вернулась домой за все летние каникулы. Такая маленькая девочка ,как она, не возвращается домой по ночам, и никто и не знает, где она околачивается...все эти слова звучат одинаково.
Она шла быстрым шагом, поэтому не заметила Гао Иянга, который с холодным выражением лица шел позади Е Ина. До сих пор он видел только одну сторону истины. Теперь, он был свидетелем этого из первых рук...,он мог видеть собственными глазами, слышать своими ушами и переживать это своим сердцем. Только теперь он понял, что правда была настолько невыносима.
Например, эта "мэрша" явно ничего не знала, но она все еще несла чепуху без намека на стыд ,говоря плохо о Е Цзянь!
"Независимо от того, насколько ужасны отношения с Е Цзянь с вашей семьей,. По крайней мере, они не обсуждают твои поступки за твоей спиной.-Он говорил холодным тоном, но это было похоже на раскат грома в сердце Е Ин.
Е Ин была в панике внутри, когда ее мозг ускорил свою обработку. Как много он слышал ,и как много он знал?
Это не могло быть ,она должна была перенаправить его внимание. Раньше в саду, он обращался с ней крайне холодно. Теперь она должна была все возможное, чтобы сохранить свой образ в его глазах.
Она спрятала шок на своем лице,, затем медленно повернулась, приобретая удивленное выражение в глазах. Она, естественно, проявила бодрость, показалась ему уместной, а затем сказала удивленным голосом: "Когда вы вернулись?-Сегодня же? Почему ты вернулся так поздно?"
В прошлом когда Гао Иян приезжал на каникулы, первое, что он делал, это навещал Е Ин.
"В прошлом я действительно был нем.-Гао Иян безразлично посмотрел на этого человека.
Она вела себя так, словно ничего не происходило, просто повернувшись всем телом. Е-Ин довела до совершенство свое притворство актера. Ее глаза были наполнены чувством насмешки, которая говорила ему самому, по отношению к себе и так же Е Ин. "Видеть-значит верить. Йе Ин, по отношению к тебе ,и я не только должен использовать свои глаза и уши, чтобы доказать это, я еще и должен внимательно наблюдать за тобою всем своим сердцем."
Это была та самая девушка, которая передала ему свой носовой платок в самом ужасном состоянии. Возможно, это был просто момент доброты. Или , может быть, она проходила мимо и хотела иметь лучшую репутацию перед своими одноклассниками ,поэтому она передала ему свой носовой платок.
По-настоящему фальшиво или фальшиво правдиво ,он не мог видеть сквозь Й-Йинг перед собой, и так же он не хотело продолжать смотреть на нее.
То, что произошло в саду ,заставило его понять ,что же на самом деле представляет ее характер .А теперь она вела себя так, словно ничего не случилось .Неужели он думал, что она может извинится перед Е Цзянь только за то, что он ее отругал?
Единственное, что она боялась, даже если она действительно пойдет извинятся, Е Цзянь никогда не примет ее.
Сунь Дунцин прислушался ,но был сбит с толку. Этот юноша был высок ,красив и очень красив на лицо. Судя по одежде, которую он носил, он был из богатой семьи. Но почему она не могла понять ни единого слово из того, что он говорил?
Он смотрел на мэра, который казалось, не понимал ни единого его слова ,и смотрел на него с подозрением, Гао Иян поджал губы и подавил слова, которые действительно хотел сказать .Вместо этого он холодно предупредил Е Инга : "Тебе лучше вести себя прилично."
Гао Иян толкнул свой велосипед и даже не взглянул на Е Ин; ее глаза были красными в результате его слов. Счастье, которое он испытывал всякий раз, когда встречал Е Ин, навсегда исчезло из его равнодушных учеников. В конце концов, последние клочки его любви были уничтожены во время события ,которое произошло в саду.
Любовь между подростками не могла избежать столкновения с многочисленными препятствиями. Возможно, именно такие переживания позволяют отношениям постепенно расти и созревать.
-Гао Иян, как ты смеешь меня бранить! Ах ты сволочь!-Внезапно Е Ин почувствовала себя обиженной и поняла, что он не даст ей шанса поговорить. Как могла Е Ин продолжить собранно?
И вот, она начала кричать: "Что ты знаешь?" Ты же ничего не знаешь, совсем ничего!
Как ты смеешь, как ты смеешь меня бранить!"
Е Цзянь была очень оживленной в классе. После того, как он лишил ее всего ,что у нее было, почему он не вступился за нее?
Он отправился учувствовать в Олимпиаде и явно имел возможность помочь ей саботировать Е Цзянь, но он намеренно этого не сделал!
-И теперь-просто замечательно-он помогал Е Цзянь преподать ей урок, он...кто ему действительно нравится!
Е Ин ,которая была в ярости, начала громко кричать, что заставило Сунь Дунин встревожится.
Гао Иян...разве не так звали мальчика, которого Е Ин всегда упоминала, когда возвращалась домой? Даже после того, как ее муж узнал об этом, он ничего не сказал, как будто молча одобрял их отношения.
Из того, она слышала, его семья была действительно богатой ,и он был мальчиком с сильным происхождением.
Сунь Дунцин ,который понятия не имел о том, что только что произошло, понятия не имел, как утешить свою дочь. Она все еще раздумывала, стоит ли тащить этого мальчика назад, когда оглянулась и увидела Гао Ияна, догоняющего Е Цзянь и передающего ей мороженое в руке.
-Ладно, теперь, даже если она все еще не знала, что только что произошло, она не могла тратить в пустую предыдущие десятилетия риса, который она ела!
-Ин-Ин, не плачь, Ма отомстит за тебя! Черт побери ,ты стала такой смелой, да? Ты бесстыдница, ты ждешь, чтобы твоя мама накажет тебя! Вы даже начали воровать мужчин в таком возрасте!-Сунь Дунцин. который совершенно не понимал меня, начал бормотать проклятия себе под нос .В этот момент она совершенно забыла о женщине, которая все еще держала в руке курицу.
В такой критический момент, кто мог бы еще помнить об этом?
Если бы не тот факт, что Е Ин все еще плакала ,она бы погналась за Е Цзянь и Гао Иянем и подняла тревогу.
Е Ин не осмеливалась громко кричать по среди улицы. поэтому она развернулась и побежала в сторону дома. Сунь Дунцин хотел догнать ее, но женщина, которая держала цыплят, начала говорить "Ай,, ай, ай" очень настойчивым тоном. Она стояла там неловко, она не могла остаться...и слушал все именно так.
"О, вы все еще не уехали. Мне уже пора домой, дети ссорятся ,взрослые волнуются .Сунь Дунцин, которого было мрачное выражение лица, заставил себя улыбнутся и ответил женщине несколькими фразами ,прежде чем, забрать цыплят и помчатся домой.
Как только Е Ин вернулась домой, она сразу же заперлась в своей комнате ,не выходя на ужин.
Она даже пропустила завтрак на следующее утро и пошла в школу с опухшими. красными глазами.
Сунь Дунцин не спал всю ночь и боялся, что Е Ин опоздает в школу. Поэтому, когда она услышала движение, она сразу же выпрыгнула из кровати, по случайному совпадению, в тоже время Е Ин захлопнула входную дверь, чтобы отправится в школу.
"Черт возьми! Она так разозлила Ин-Ин, что даже пропустила завтрак. Если ее не накажут в ближайшее время, она, вероятно, поверит, что она на небесах!-Она все время что-то бормотала себе под нос .Позаботившись о своей внешности, только тогда она поспешила выйти за дверь.
Зазвонил телефон. Она только что закончила переодевается и собралась поспешить в школу. Услышав телефонный звонок ,она решила проигнорировать его и направилась прямиком к школе.
В 6 утра, Е Цзянь первой пришла в школу во время пробежки.
Однако директор Чэнь прибыл раньше нее и держал в руке письмо. Он случайно стоял у школьных ворот, ожидая, пока Е Цзянь отправится туда.
Вскоре к нему побежала фигура в школьной летней форме. Фигура купалась в утреннем свете. Это было похоже на молодого орла, который парил высоко в небе. Хотя его крылья все еще были нежными, они были достаточно твердыми, чтобы свободно парить под голубым небом.
Он вынул письмо и проверил его. Как только она собиралась добраться до него, он спрятал его за спину, его доброжелательный взгляд наполнился воодушевлением, когда он ждал прибытия молодого орла.
Е Цзянь, которая была покрыта потом от пробежки, уже заметила старшего, стоящего перед школьными воротами. Она ускорила шаг: «Сэр, сегодня вы пришли в школу так рано, вы собираетесь приветствовать новых учеников?»
«Работа с новыми студентами всегда была работой директора Ке. Я действительно ждал здесь специально для тебя. Директор Чен осмотрел маленькую девочку, которую он не видел несколько дней. С яркой улыбкой на лице он сказал: «Армия по-прежнему лучше всех воспитывает людей. Видишь, ты вырос.
С этими словами он передал ей письмо: «Отправитель: Ся Цзиньюань , получатель: Е Ин, маленькая девочка, не говорите мне, что вы стали друзьями по переписке с майором Ся?
Его почерк был стильным, а его слова выглядели мощно, но он знал, что его нужно закруглить. Его почерк был похож на его личность. Этот майор Ся ... кажется, немного по-другому относится к маленькой девочке.
Е. Цзянь был немного удивлен, он даже написал ей письмо?
Она взяла письмо и посмотрела на него. Это определенно был почерк Ся Цзиньюаня. Она не могла понять, почему он захочет написать ей письмо.
Как только она собиралась открыть письмо, директор Чэнь остановил ее. «Открой его позже, я должен поговорить с тобой кое о чем, пойдем в мой офис».
В школе все еще было тихо в 6 часов утра. Студенты записывались утром и беседа для новых студентов проводилась днем. На следующий день их занятия начнутся немедленно. Время составления отчетов было тесно связано, что соответствовало принципу работы Чена.
Уважаемые читатели! Скреперы недавно опустошали наши взгляды. В этом случае сайт может ... будем надеяться, что до этого не дойдет. Если вы читаете на сайте скребка. Пожалуйста, не надо.
Войдя в свой кабинет, он улыбнулся: «Сегодня прибывает секретарь Ву из Бюро образования. Он приезжал сюда раньше, но ему не удалось увидеть никого из нас, и он вернулся в город с пустыми руками ».
«Вы должны подготовить себя к приятному разговору с секретарем Ву позже».
Маленькая девочка была приземленной личностью. Независимо от того, что она сделала, она будет вести себя сдержанно. Например, на этот раз она получила такую престижную награду, но когда она вернулась, она вела себя так, как будто ничего не произошло, и позволила вещам продолжаться, как они были.
Она была не похожа на Е Ин. Только из-за того, что Е Ин вошла в топ-10 в своих финалах, она стала хвастаться, пока вся деревня не узнала об этом.
Если бы этот ребенок не получил должного образования, он был бы разрушен руками своей мамы.
Е Цзянь кивнула головой и улыбнулась: «Хорошо, есть ли что-то, на что я должна обратить внимание? Будет лучше, если у меня будет психологическая подготовка. Она никогда не испытывала ничего подобного в своей прошлой жизни. Даже если бы она возобновила свою жизнь, ей все равно пришлось заново учиться некоторым вещам.
Кроме того, если бы не было необходимости встречаться, директор Чэнь наверняка отказался бы от нее. То, что он лично говорил ей это, означало, что она должна была относиться к этому осторожно.
«Нет необходимости, нет необходимости. В основном потому, что вы получили награду, и… - он сделал паузу. Улыбка в глазах директора Чена стала более очевидной. «А также из-за того, что бизнесмены учредили« Стипендиальный фонд для выдающихся ученых », а главный благотворитель г-н Гао специально упомянул ваше имя перед мэром. Он сказал, что именно ты предложил эту идею.
Упоминая это, даже директор Чэнь начал чувствовать себя довольно гордым
Она могла думать и думать о том, чего не могли другие, у нее было широкое представление о мире, она понимала перспективы других, знала, когда следует отказаться, а также знала, когда проводить черту ... Как такая девушка, как она, не могла его заполнить а дядя ген с гордостью?
Тем не менее, эта маленькая девчонка действительно могла держать в секрете. Она не говорила ни слова об этом с тех пор, как вернулась. Никто даже не знал, что она сделала такую замечательную вещь.
Е Цзянь не ожидала , что дядя Гао действовал так быстро, она пошутила: «Тогда мне придется работать и стремиться к науке через год. Возможно, мне не придется беспокоиться об оплате обучения, когда я стану студентом университета ».
Разрешено только на Creativenovels.com
« Ха ха ха, маленькая девочка, это будет зависеть от того, в каком университете ты будешь. Если это была военная школа, вам не только не нужно платить ни цента, но они даже дадут вам пособие ». Директор Чен заорал со смеху. Маленькая девчонка иногда могла быть довольно детской, но смотреть на нее все равно было очень интересно. «Будьте уверены, пока вы можете поступить в военную академию, вы можете использовать ежемесячное пособие на свои расходы на проживание».
После смеха он почувствовал себя немного горьким, ребенок без родителей ... все равно пришлось беспокоиться о плате за обучение.
Слава Богу, плата за обучение в 3-м классе была для нее бесплатной, поскольку она была ребенком покойной героини. Если бы не Сунь Дунцин, майя, скорее всего, заставила бы ее бросить школу и устроиться на работу.
Было уже 7 часов утра. Число учеников, собирающихся в школьном комплексе, увеличивалось. Новогодние студенты выглядели как дети. Большинство из них вошли в школьную резиденцию, бездельничая и смеясь, как будто не было завтра. Е. Цзянь вошла в школу после того, как вышла из кабинета директора, и случайно прогуливалась в ее класс после того, как двери были открыты.
После того, как не видели друг друга все лето, ее одноклассники, казалось, стали выше. Цзясинь набросился на Е Цзянь сзади, как тигр, нападающий на его добычу, и засмеялся: «Какую пищу вы ели? Вы так быстро выросли!
Слово «короткий» становилось все дальше и дальше от Е Цзяня. Она, которая начала расти неделю назад, также начала нормальный процесс развития для девочек ее возраста, поэтому ее рост действительно довольно быстро рос в течение всего лета.
"Ты хочешь немного? Завтра пропусти завтрак и подожди, я гарантирую, что ты станешь выше. Е. Цзянь обернулась, хихикая над своей лучшей подругой. После одного взгляда на нее ее смех стал громче: «Вы подвергались детскому труду? Ты такой загорелый! Ваше лицо действительно контрастирует с белизной ваших зубов.
Цзясинь, которая следовала за своим отцом на работу в течение всего лета, махнула рукой и гордо воскликнула: «Мой папа сказал, что, как говорится, вместо того, чтобы читать тысячу книг, почему бы не проехать тысячу миль? Я следил за его съемочной командой сквозь ветер и солнце в течение всего лета. Как я мог не загореть?
Отец Цзясина был геологом.
Вскоре Чжан На, Чжан Бинь и несколько других учеников, у которых были хорошие отношения с Е Цзянь, вошли в класс. Затем они добавили любителя математики Чжоу Ляо в свою группу. Они сидели вместе в кругу и обсуждали вопросы, с которыми Е Цзянь столкнулся на олимпиаде.
«Теорема Лагранжа о среднем значении и теорема Коши о среднем значении… это те вещи, которые преподаются в углубленной математике и включены в письменный тест».
«Мало того, они даже имеют более высокую производную формулу. Даже Лейбниц был включен. Можно сказать, что олимпиада не ограничивалась только уровнем средней школы. Сложность и охват тестов были довольно высокими ».
Уважаемые читатели! Скреперы недавно опустошали наши взгляды.
На лице Е Цзянь появился намек на торжественность, и она поняла, почему директор Ли заявил, что освещение олимпиады в их стране еще далеко, по сравнению с международным освещением.
Иностранные студенты, возможно, не знают, как ее решить, но все они сталкивались с ними один или два раза. Наши ученики, с другой стороны ... Глядя на удивленные лица своих подруг, Е Цзянь воскликнула: «Вот почему я сказала, что между нами и ими все еще есть большое расстояние».
«… Боже мой, разве это не слишком сложно! Я никогда не слышал об этом! Не зря меня не выбрали на экзаменах! Это облегчение, когда меня бросили, иначе я бы просто смутил нашу страну перед иностранцами ». Цзясинь был полон благодарности. Хотя ее результаты по математике были на самом деле не так уж и плохи, они были ограничены только… уровнем средней школы!
Когда дело дошло до старших классов средней школы по высшей математике… Ха-ха, это было неловко, но она ничего не понимала.
Чжоу Ляо поднял очки и тяжело вздохнул: «Я чувствую то же самое, что и ты. Хорошо, что нас не выбрали. Это незначительная вещь, если мы смущаем нашу школу, но если мы смущаем нашу страну, находясь за границей, тогда я стану грешником ».
«Уходи, ты хочешь быть грешником для страны, у тебя нет квалификации, чтобы все люди нации могли вспомнить свои преступления». Чжан На закатила глаза, затем уныло положила подбородок на стол и сказала с меланхоличным выражением: «Математика никогда не была моей сильной стороной, что я буду делать, когда поступлю в старшие классы?Йе Цзянь1 , вы могли бы легко попасть в экспериментальную среднюю школу; Боюсь, что я даже не сдаю вступительные экзамены в старшие школы города ».
До экзаменов остался всего год. Хотя все выглядели так, как будто все еще были в отличном настроении, студенты с хорошими оценками были действительно полны стресса.
Вы, Цзянь, нежно щелкнули пальцем по лбу и засмеялись: «Вы беспокоитесь о падении неба. До экзаменов остается еще один год, усерднее работать и сосредоточиться на поступлении в старшие классы средней школы, затем усерднее работать в эти три года и поступить в университет! »
«Тебе легко говорить. В старшей школе все еще хорошо, но в университете ... это вызов ». В то время как Ань Цзясинь громко вздохнул, Учитель Ке и Йе Ин вместе вошли в класс. Кто-то сказал: «Учитель Ке здесь», и ученики в шумной классной комнате немедленно сели на ближайшее место. В классе стало тихо в одно мгновение.
Хотя глаза Е Ин выглядели опухшими, она все равно выглядела хорошо. Ее взгляд холодно скользнул по сидению Е Цзяня, но она заметила, что это был еще один мальчик из того же класса.
Она стиснула зубы и перестала смотреть, прежде чем идти к сидению, ближайшему к кафедре, и села спиной прямо.
Сегодня не было никаких официальных занятий, поэтому Учитель Ке сказал то же самое, что и когда в прошлом году в школе началась школа, о правилах и положениях.
Когда ей пора было объявить, кто из учеников сделал худший результат в финале в прошлом семестре, она обычно кричала, как банши: «Ye Jian, встаньте!»
Она выкрикнула имя Е Цзяня, прежде чем она успела среагировать.
Йе Цзянь думал быстро. У нее была ухмылка в глазах, и она поднялась. Эта ошибка ... как правило, она не будет слишком много думать об этом.
- На этот раз ты хорошо справился, садись. Учительница Ке не ожидала, что она выскажет язык и произнесет имя Е Цзяня. Ее жесткое лицо выглядело совершенно нежелательным, но ничего не помогало, поэтому она неоднозначно хвалила Е Цзянь.
Разрешено только на Creativenovels.com
Цзясинь начал хихикать. Для кого-то вроде Учителя Ке быть учителем, это действительно было… безнадежно.
Хотя Учительница Ке знала, что Е Цзянь получила награду на олимпиаде, она не хотела об этом упоминать. Как будто не говоря об этом, она могла похоронить правду.
Это было хорошо, потому что Ye Jian не особо заботился о славе. Она позволила Учителю Ке громко хвалить и награждать Е Ин, и поощрять всех в классе учиться у нее, исправлять свое отношение и перестать постоянно создавать проблемы для учителей.
Уважаемые читатели! Скреперы недавно опустошали наши взгляды. В этом случае сайт (creativenovels .com) может ... будем надеяться, что до этого не дойдет. Если вы читаете на сайте скребка. Пожалуйста, не надо.
Сунь Дунцин, которая специально выбрала время, когда вся школа проводила уроки, хотела прямо ворваться в классную комнату, но остановилась и стала ждать снаружи, когда услышала, как Учитель Ке восхваляет свою дочь.
Директор Чен сопровождал секретаря Ву, когда они приближались. Он сразу же узнал человека, стоящего за пределами класса, в качестве жены новоиспеченного мэра, мэрии. Его взгляд молча пристально смотрел на нее, вспышка озноба ярко блеснула на его зрачках.
«Это первый класс, впереди - второй. Наша школа не проводит различий между экспериментальными классами и обычными классами… », - объяснил он, направляя секретаря Ву в первый класс.
Не принимайте среднюю школу Фу Цзюнь за обычную городскую среднюю школу. Хотя численность профессорско-преподавательского состава была несколько ниже, чем в городе, здесь все еще находилось подразделение, дети этих солдат также будут учиться в этой школе. Таким образом, у всех учителей были хитрости в рукавах.
Услышав это, секретарь Ву засмеялся: «Единственным твоим недостатком является то, что ты слишком скромен! В нашем городе так много лучших учеников, которые окончили школу. В этом году четыре студента, сдавшие вступительные экзамены, сдали вступительный экзамен в университет Хуацяо, и один из них окончил среднюю школу Фу Цзюнь.
На этот раз двое студентов имели возможность поступить в университет Хуацяо и университет Гуанси.
Одним из них был Йе Цзянь, а другим - Гао Иян из третьего года обучения.
(T / N: Академии, колледжи и университеты в основном означают одно и то же: высшее образование, где люди специализируются в определенных областях.)
(T / N 2: Если люди задаются вопросом, в чем разница между экспериментальными классами и обычными классами, вы можете думать об экспериментальных классах как о «элитном классе», где все в этом классе умны, умны и способны.)
Дни, которые он провел, обучаясь в городе, он испытал много испугов.
Муниципальный директор в частном порядке сказал ему, что первоначально титул мэра не будет его, но что-то неосознанно произошло, и до того, как было сделано объявление, муниципальный партийный комитет неожиданно назначил его мэром города Фу Цзюнь.
Сказать, что кто-то ручался за него как мэра…
После встречи секретарь муниципальной партии особенно не позволил ему уйти, чтобы дать ему несколько слов ободрения. Он похлопал его по плечу перед тем, как уйти, со значительным тоном произнес: «Маленький Йе, ты все еще очень молод, и все же тебе удалось стать главой города в возрасте тридцати пяти лет. Работать ответственно; ваше будущее светлое.
Это звучало очень таинственно, но это заставило его сердце замереть, заставило его вспомнить телефонный звонок, который он получил посреди ночи несколько лет назад!
Последние несколько дней он был полностью озабочен личностью человека, который помогал ему дергать за ниточки, и совершенно забыл о том, что Йе Цзянь получила награду после выезда за границу.
Кто бы мог подумать, что внезапные новости, которые он получил вчера утром, потрясли бы его так сильно, что его разум все еще был неподвижен.
Ye Jian… Ей… на самом деле удалось убедить известного китайского бизнесмена, г-на Гао Циляна, создать благотворительный проект под названием «Стипендиальный фонд отличных ученых»!
Помимо получения награды, она также помогла решить большую проблему для округа ... Е. Зифан, которая чувствовала срочность ситуации, сопровождала госсекретаря У обратно в город. Он не видел Сунь Дунцина дома. После расспросов внизу кто-то сказал ему, что она отправилась в школу. У его сердца было плохое предчувствие, поэтому он сел на мотоцикл и помчался в сторону школы.
К сожалению, он все еще немного опоздал.
Сунь Чунцин перед главой Чэнь и секретарем Ву с сожалением жаловался на различные правонарушения Е Цзяня. «… Я волнуюсь, я волновался, пока мои волосы не стали белыми. Она не возвращалась домой ни разу за все лето. Неважно, кого я спросил, они не знали, куда она ушла. Вчера она ясно видела меня на улицах и даже не удосужилась поприветствовать меня. Учитель Ке, директор Чен, я действительно не могу управлять ею больше.
В классе Е. Ин, чье лицо теперь было истощено кровью, уставилась на свою мать, которая бредила ерундой о Е Цзяне перед всем классом. Тревожный и раздраженный, Йе Ин сказал: «Ма, перестань говорить, пожалуйста, перестань говорить!»
Она хотела вытащить свою маму, но острый взгляд директора Чена был напуган.
Ye Ying, который даже не мог сделать шаг, был до слез. Она сидела на своем месте, глядя на свою мать, которая дурачила себя, а также ... дурила и дочь.
Сунь Дунцин не была глупой, но у нее была очень смертельная привычка, это была маниакальная болезнь: независимо от того, с чем она сталкивалась, она никогда не проверяла бы факты дважды, а только хотела чувствовать себя хорошо изнутри!
Она была более осторожна в прошлом, но с тех пор, как Е Цзыфань неуклонно продвигался в правительстве, она постепенно становилась все более самонадеянной.
Был ли кто-нибудь в городе, кто имел более высокий титул, чем ее муж? Там не было ни одного!
Так как их не было, то люди всего города должны были действовать согласно воле мэра, и, естественно, они должны были действовать также по воле мэрии!
Если она сказала, что Йе Цзянь нехорошо, то все остальные должны идти по ее стопам и плохо говорить о Йе Цзянь!
«Она слишком хлопотная, даже если бы я учила десять детей, я бы не устала. Мой Ин Ин никогда не был таким хлопотным с тех пор, как она была ребенком. Это из-за нее, все мои белые волосы вызваны тем, что я беспокоюсь о ней. Ее родители умерли молодыми, так что все зависело от меня, но я больше не могу управлять ею, действительно не могу ».
«Пропускать занятия, пропускать школу, даже иметь отношения. Вчера я видел, как она ведет себя на улице с мальчиком по имени Гао Иян ... На этот раз я действительно не понял неправильно. Вчера я лично видел, как они шли бок о бок, даже делили эскимо вместе! Учитель Ке, ты учитель, ты должен исследовать это, ты должен! »
С того момента, как она ворвалась в класс, действия Сунь Дунцин - в сочетании с ее высоким и сильным отношением - уже приобрели неприязнь к ученикам, находящимся в их мятежной фазе.
Потом, как выслушал ее жалобы на Йе Цзянь , все время не забывая восхвалять Е Ин, как если бы она была богиней, спустившейся с небес; они презирали ее все больше и больше.
Теперь она даже изрекала чепуху и объединила Е Цзяня и Гао Ияна вместе; это было похоже на палку, которая била гнездо шершня. Внезапно, классная комната была охвачена шумом студентов.
Первым высказался Чжан Бин. Он сразу же начал кричать: «Тетя, ты здесь совершаешь огромную ошибку. Это Е Ин, который был близок с Гао Иян. Это не имеет ничего общего с Е. Цзянем; ты, должно быть, очень хорошо разбираешься, если думаешь так.
«Тетя, это очень интересный пример для вашего урока о переворачивании фактов!»
«Да, Ин, твоя мама такая классная , она так хорошо хвалит тебя, и в то же время пугает нашего директора и учителя до такой степени, что они не смеют ее перебивать».
Насмешка и взгляды, полные презрения, замусорили воздух. Ей Ин, которая была так смущена, что хотела исчезнуть, начала выплакать глаза. Она растянулась на своем столе, боясь даже поднять голову.
Самым страшным кошмаром Сунь Дунцина была плачущая ее драгоценная дочь. Она чувствовала, что весь класс издевался над Йе Ин. Она чмокнула стол, указала на мальчика, который впервые заговорил, и закричала от ярости: «Как тебя зовут! Кто твои родители! Разве они не обучили вас должным образом! Когда взрослые говорят, что вы, дети, думаете, что делаете, прерывая! »
Разрешено только на Creativenovels.com
Затем она позвала Е Ин, которая все еще лежала на столе: «Ин Ин, чего ты боишься! Скажи Ма, кто из твоих одноклассников издевается над тобой, скажи мне все их имена!
Ее действия заставили секретаря Ву, который молчал, многократно и тайно покачать головой.
Мэр Е. был способным человеком, жаль, что у него была такая незрелая жена. Жаль, это действительно было жаль.
Вызванная Чжан Биня встала, совершенно не боясь разозлить ее еще больше. Он сказал бодро: «Тетя, я Чжан Бин, мой отец уехал в город, а моя мама пошла на встречу, если вы хотите встретиться с ними, то вам придется подождать до послезавтра. »
Директор Чен узнал его. Отец мальчика был полицейским, поэтому его чувство справедливости было довольно сильным.
Директор Чен, который все время молчал - слишком ошеломленный, чтобы произнести хоть одно слово - наконец произнес: «Этот родитель, из того, что ты сказал, я действительно хотел бы знать, действительно ли Е Цзянь такой, как ты ее описал. Как насчет этого, пожалуйста, оставайтесь в классе и позвольте мне кое-что договориться ».
Он обернулся и сказал Учителю Ке: «Учитель Ке, ты учитель в классе. На кафедре должны стоять учителя и только учителя. Вы должны пригласить этого родителя сесть с кафедры.
Учитель Ке был на грани потери сознания. Она полностью сожалела о том, что не помешала Сунь Дунцину ворваться в классную комнату и рассчитывать на то, что она подавит Е Цзянь. Теперь все было просто замечательно, все закончилось тем, что ей пришлось убирать весь этот беспорядок!
Услышав это, она сразу же пришла в себя и сразу сказала все еще кипящему Сун Дунцину: «Майорка, пожалуйста, сядьте, не плачет ли Йе Ин? Вы должны сидеть рядом с ней и утешать ее. Директор Чен должен договориться.
Учительница Ке, которая чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля, боялась, что она не пойдет на сотрудничество, поэтому она тайно потянула ее.
«Он заботится об этом или нет! Нельзя сказать, что я ошибаюсь! Маленький директор, как он, осмеливается поставить передо мной акт! Я очень хочу посмотреть, что он может организовать! Если мне это не понравится, я пойду в город и буду искать лидера, который уволит его! » За последние десять дней она услышала слишком много похвал. Сунь Дунцин даже не относилась к себе, как к майоре. Вместо этого она подумала, что стала государственной матроном!
Уважаемые читатели! Скреперы недавно опустошали наши взгляды. В этом случае сайт (creativenovels .com) может ... будем надеяться, что до этого не дойдет. Если вы читаете на сайте скребка. Пожалуйста, не надо.
Дело в том, что даже Государственная Матрона не была бы так высокомерна, как сейчас.
Она продолжала ворчать, когда показывал жену чиновника. Директор Чен, который целенаправленно игнорировал все, что она говорила, улыбался в его взгляде. Он сказал Чжан Биню, который все еще стоял: «Иди, найди несколько учителей физкультуры и заставь их перенести телевизор и видеомагнитофон в этот класс».
Услышав это, он сказал «Да» голосом, охрипшим от полового созревания, и выбежал из класса.
«Не хотите ли я подождать в вашем офисе, пока вы позаботитесь об этом?» Секретарь Ву понимал ситуацию, поэтому он прошептал: «Характер этой майорки довольно плохой; Боюсь, вам придется приложить некоторые усилия.
Директор Чен одарил его яркой улыбкой и мягко сказал: «Секретарь Ву не нужен, давайте просто послушаем этот рекламный класс».
Раньше она только что закончила создавать проблемы. Теперь она делала это снова. Характер майор был не просто плохим, ей отчаянно нужен был кто-то, чтобы поставить ее на место!
Она думала, что вся школа будет бояться ее, если она придет сюда, чтобы нарушить мир? Ха! К сожалению, он, Чэнь Dongfeng не боялся ее!
В этом деле участвовал другой ученик, Гао Иян, поэтому он поручил сидящему рядом с ним ученику: «Иди и возьми ученика Гао Ияна из 3-го класса 1-го класса. Если учитель класса спросит почему, просто скажи им, что я его ищу. О, да, пусть он принесет магнитофон на стол в моем кабинете.
Устроив все, он дал Йе Цзянь «Терпи». Затем директор Чэнь пригласил секретаря Ву посидеть с ним в задней части класса. Как будто они действительно собирались посещать публичные занятия.
«Директор Чен заставил Фу Донга уйти. Я предполагаю, что он получит Гао Иян». Цзясинь, которая была в ярости, сообщила Йе Цзяню, стиснув зубы: «Просто подождите, основываясь на том, как высоко ценит вас директор Чэнь, она определенно не проведет здесь хорошее время».
На ее милом лице была легкая улыбка. Независимо от того, как сильно они клялись, Е. Цзянь сохраняла спокойствие и отвечала с улыбкой: «Научись не быть таким раздражающим и презренным. Учитесь у нее, как не быть тем, кто недоволен своей нынешней продолжительностью жизни и хочет сократить ее… Это урок, который она преподает всем нам ».
Цзясинь обернулась, быстро взглянула на Йе Цзянь и воскликнула: «Мисс Е, ваша умственная терпимость бесчеловечно сильна, я очень впечатлена! Даже Будда так разозлился, что вскочил на ноги, услышав подобные вещи. Наоборот, вы все еще можете так хорошо держать себя вместе ».
«И вы все еще достаточно спокойны, чтобы напомнить нам, как не быть презренным человеком. Мисс Е, если я стану доктором в будущем, моим первым предметом исследования, безусловно, будет вы! Как ваш мозг построен по-другому по сравнению с нами?
Чем больше она выглядела так, словно ей было все равно, тем более взволнованным был Сун Дунцин, который находился за трибуной. Если бы это продолжалось, то человек, который в итоге оказался бы в невыгодном положении, был… Сунь Дунцин.
Е. Цзянь, которая знала это в своем сердце, улыбнулась и перестала говорить. Когда она увидела, как Гао Иян вошел в класс с коробкой видеозаписей, улыбка на ее тонких губах стала еще более очевидной.
Tsk tsk tsk, независимо от того, насколько умным был Йе Ин, иметь мать, которая была так высокомерна и надменна, было все еще трагедией.
... Мама здесь не для того, чтобы спорить в мою пользу, она явно здесь, чтобы стать смущением!
Слушая смех и издевательство студента, директор Чэнь взглянул на Е Ин, который не встал, чтобы защитить себя. Он бы солгал, если бы сказал, что не жалел ее. Она была таким умным ребенком, но воспитывалась с эгоистичным и узким мышлением.
Однако с таким человеком, как ее мама ... все это имело смысл.
Разрешено только на Creativenovels.com
Директор Чэнь, который планировал сократить буйство Сунь Дунцина, подал знак ученикам, чтобы они замолчали, затем он взревел у Гао Ияна: «Некоторое время назад мама Е Ин сказала, что вчера на улицах она видела вас и Йе Цзянь1 будучи интимный друг с другом, даже такая вещь произойдет? Как насчет того, чтобы рассказать нам, каковы ваши отношения с Е Цзянем в первую очередь?
Гао Иян, неподготовленный, скривил брови. Его холодный взгляд взглянул на Сунь Дунцин, которая подняла подбородок и действовала невыносимо высокомерно, он поджал губы, отвечая низким голосом: «Я понятия не имею, как она пришла к такому выводу о Йе Цзянь и мои отношения.
«Вчера, когда Е Цзянь вернулся, я действительно купил эскимо, ожидая ее. Что касается того, почему я это сделал, то это потому, что я привез ряд вопросов об олимпиаде из Австралии. Я понятия не имел, как решить один из них, поэтому я решил обсудить это с Е Цзянем ».
Он специально заставил своего папу найти ему сложнейшие вопросы олимпиады. Его целью было получить больше тем, которые он мог бы обсудить с Е Цзянем, чтобы помочь ему исключить любые предыдущие недоразумения, чтобы у нее не было никаких предубеждений против него.
В конце концов, еще до того, как он смог осуществить свой план, ходили слухи о его тесной связи с Е Цзянем!
Сунь Дунцин даже не удосужилась утешить свою дочь, этот маленький мальчик все еще был таким упрямым!
Итак, она начала свой агрессивный допрос: «Ты слишком нечестен, я видел это своими глазами, почему ты все еще скрываешь правду! Какие олимпиадные вопросы из Австралии, о которых чертова девчонка не может даже попасть в топ-10 своего года, как она могла решать проблемы из Австралии? Psh! Ты явно оправдываешься.
Это острие было направлено на Йе Цзянь, который не мог быть обеспокоен. Сунь Дунцин начал кричать: «О, Цзянь, встань и объяснись, не заставляй меня навести порядок для тебя! * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * [Нх * Тхе
Возбуждение неприятностей из ничего было одним из ее умений.
Е. Цзянь посмотрел на Сунь Дунцина, который неосознанно вызывал возмущение общественности. В конце концов, ее глаза наполнились счастливой улыбкой… независимо от того, что она сказала сейчас, результат больше не изменится.
Она сидела там, сочиняла и спокойно говорила: «Тетя, тебе всегда нравилось вмешиваться в дела других; если бы я сказал нет, ты бы мне не поверил. Ваше любимое занятие - брызгать меня снова и снова грязной водой.
«Что я могу объяснить? Единственное, что я могу объяснить: я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Как она не заметила глупость Сунь Дунцина в своей прошлой жизни? После эскалации этого события до настоящего момента, была ли она действительно наивна, полагая, что ее смущает Е Е Цзянь?
«Что вы имеете в виду, вы понятия не имеете! Просто признайся, что ты влюбился в этого мальчика здесь, что ты не приходил домой все лето и что ты дурачился на улице! В глазах Сунь Дунцина не было ни единого шанса, что Е Цзянь сможет вырваться из ее пяти пальцев. Кроме того, теперь она была мэрией этого города. Кто осмелится обидеть ее за осиротевшую девочку !?
Большинство жителей города определенно не будут защищать Е Цзяня, но в школе директор Чэнь был человеком, который не боялся Сунь Дунцина. Другим будет Гао Иян.
Прежде чем Е Цзянь смог открыть рот, взгляд Гао Ияна стал холодным, он явно был полон отвращения, он холодно принял разговор. «Тетя, вчера я слышала, что вы жалуетесь за нашими спинами, что Е Цзянь не приходила домой все лето, жалуется, что она не возвращалась каждую ночь, а затем заявила, что она, маленькая девочка, пропускала школу, не будучи прилежный, лгал и был неправдив. Теперь позвольте мне спросить вас, насколько вы правдивы?
Распространение вредных слухов о Йе Цзянь1 везде, не она поняла , что слухи не могла встать на правду?
Неудивительно, что Е Джиану так не нравилась его цель на каждом шагу. Тогда он тоже был таким же, как мама Е Ин!
Чувство вины грызло его, как гигантские муравьи. Гао Иян подавил ярость и сказал: «Кроме того, Е Цзянь даже не живет под вашей крышей, откуда вы знаете, что она не уходит домой каждую ночь? Ложь, нечестность? Тетя, вы уверены, что человек, о котором вы говорите, это Йе Цзянь, а не Йе Ин?
«Йе Ин, встань и говори за себя, скажи нам, кто из них нечестен! Когда мы поехали в столицу, как именно ты подставил Е Цзяню? И расскажите нам о том, как вы подложили ложные улики против Е Цзяня в саду! У вас есть смелость говорить об этом перед всем классом ?!
В этот момент несколько учителей физкультуры вошли в класс, одновременно поднимая телевизор и видеомагнитофон. Все они слышали его последнее предложение, каждый из них стоял ошеломленный в дверях. Что происходило? Их взгляд переместился на заднюю часть классной комнаты, прося у директора Чена совета.
Директор Чэнь махнул рукой, давая понять, что они должны двигаться дальше, и игнорирует происходящее, он также дал понять Гао Ияну продолжить противостояние.
Ye Ying, который все еще лежал на столе, был настолько отчаянным, что потерял сознание. Когда она услышала повторяющиеся вопросы Гао Ияна, у нее заболело сердце.
Боязнь ударила по ее мозгу приливными волнами. Как она собиралась остановить это? Ye Ying, который был в панике, не мог больше думать.
Нет! Я должен думать о чем-то, я должен выбраться из этого!
Сунь Дунцин, который привык выбирать слабых, был ошеломлен внушительной манерой Гао Ияна. Ее веки даже начали дергаться, когда она услышала его обвинения. Она слегка потянула за угол рубашки Е Ин и прошептала: «Почему ты не говоришь? Разве ты не хочешь продолжать ходить в класс ?!
«Мама, если я не могу провести остаток своих дней в классе, это все из-за тебя!» У Йе Ин не было времени, чтобы начать плакать, поэтому, пока она говорила, стиснув зубы, ее мозг начал быстро мыслить. Она пытается найти способ покинуть это болото, прежде чем углубится в него.
Сунь Дунцин чуть не упала в обморок от своих слов: «Ин Ин, разве ты не видишь, что мама здесь, чтобы помочь тебе добиться справедливости?» Она обиделась на реакцию дочери, поэтому суровым и тихим голосом сказала: «Почему ты такой пассивный! Почему вы позволяете людям встать на спину! Я приехал сюда специально, чтобы набраться смелости, чего ты все еще боишься ?!
«Кто заставил тебя прийти!» Е Ин потеряла самообладание, подняла голову и пристально посмотрела на свою мать краем глаза. «Единственное, чего ты добился, приехав сюда, это вызвало еще больше хаоса, разве ты не знаешь?»
Обычного веселого и доброго человека не стало. То, что осталось, было холодным лицом; выражение ее лица было наполнено свирепостью.
Студенты, сидевшие вокруг нее, особенно те, что были справа от нее, были настолько напуганы выражением ее лица, что их сердца замерли. Все они повернули головы и уставились прямо на подиум, боясь даже взглянуть на нее.
Ye Ying ... было так страшно.
Цзясинь смаковала разговор между матерью и дочерью, она внезапно увидела, как Е Ин наконец подняла голову. Казалось, она что-то вспомнила, поэтому встала и резко сказала: «Йе-ин, разве у вас нет болезни сердца? Вы обязательно должны подождать, если у вас сейчас сердечный приступ, то это станет серьезной аварией ».
«Но, глядя на тебя, не похоже, что ты скоро заболеешь. Почему бы не объяснить, что произошло в саду, как сказал Гао Иян? Не говорите нам, что вы пытались подставить Е Цзянь снова. Ха ! Даже если бы ты действительно сделал это, я не удивлюсь, в конце концов, это правда, Йе Ин, я прав?
Дети вели войну со словами, но это не то, что привлекло внимание секретаря Ву. Он был обеспокоен совсем другой вещью.
Сердечное заболевание? У дочери мэра Е была болезнь сердца?
Секретарь Ву, который услышал это, слегка сосредоточил свой взгляд. Болезнь сердца не стоит праздновать. Риск, что школа понесла также, стал экспоненциально большим. Он наклонился к директору Чену и спросил: «Это подтвержденный диагноз?»
«По словам мэра Е, это правда. Но, как вы знаете, школа не может требовать доказательств от родителей ». Директор Чэнь ответил непринужденным тоном, его тон дал понять, что он на самом деле не верит, что у Е Ин есть сердечная болезнь.
Можно ли было подделать такие вещи? Что хорошего это принесет?
Секретарь Ву, который был потрясен изнутри, задумчиво посмотрел на майорку. Она только знала, как защитить своего ребенка, но продолжала наступать на других детей в классе. Его нежный взгляд оставил ее только после мерцания.
Казалось, что он должен был предупредить среднюю школу провинции, не имело значения, действительно ли у дочери мэра была болезнь сердца или нет ... для нее было бы лучше, чтобы она училась в другой школе. Всем было лучше, если бы она не училась в местном городе.
Не было школы, которая охотно принимала бы таких проблемных родителей. С другой стороны, если бы у нее действительно была болезнь сердца, и что-то случилось… это вызвало бы шум в школе, и занятия не могли бы продолжаться нормально.
Сунь Дунцин все время не понимала, что ее действия, вызывающие проблемы, почти похоронили все будущее Е Ин.
Е Ин, которая собиралась подделать сердечный приступ, поняла, что ее резервный план был раскрыт. Ее плечо стало сильнее дергаться:Йе Цзянь себя! Почему вы заставляете это делать? » Затем она опустила голову как можно больше, чтобы прекратить попытки заставить ее говорить.
Она боялась встречаться с вопросами Гао Ияна и спорить с Ань Цзясинь, что кольцо крови появилось на ее нижних губах после того, как она укусила их.
Е. Цзянь осторожно подняла глаз и посмотрела на нее; она сказала An Jiaxin: «Мисси, ты ведешь себя более взволнованно, чем я, просто сядь. Что бы ни случилось в прошлом, все уже улажено, сейчас дело не в этом ».
После такой большой суеты, действительно ли нужно было поднимать какие-то тривиальные вещи из прошлого?
Нет, не было Исходя из того, насколько велик этот беспорядок, он не только смутился, но и унизил Сунь Дунцина, плюс Ей Цзыфань также опозорили бы их действиями.
Итак, действительно ли ей было нужно добавить оскорбление к травме?
Гао Иян тоже не был человеком, который бы решал эту проблему. После того, как он перестал задавать вопросы Е Ин, он перевел взгляд на Сунь Дунцина: «Тетя, почему бы тебе не вернуться и не спросить Е Ин о том, что на самом деле произошло, когда мы отправились учиться в столицу?»
Они уехали в столицу учиться? Если они отправятся в столицу для этого, то что еще мог сделать Ин Ин? Разве это не просто учеба?
Вопрос, Е. Цзянь, в том, что чертова девушка тоже ушла? Почему Ин Ин не упомянула об этом раньше?
Она знала только, что ее дочь была выбрана для участия в экзаменах во время учебы в столице из-за ее отличных оценок. Сунь Дунцин не имела ни малейшего понятия, и она даже не знала ... что Е Цзянь тоже ушел!
Это было потому, что Е Ин никогда не говорила своим родителям, что Е Цзянь была намного более выдающейся, чем она, и также была выбрана, чтобы конкурировать за границей.
Сунь Дунцин не могла понять мысли ее дочери. После допроса Гао Ияна ей в голову неожиданно пришла мысль, и она сразу поняла, что ее дочь намеренно скрыла тот факт, что Е Цзянь также уехал учиться в столицу.
Судя по всему ... она утверждает, что проклятая девушка не возвращалась домой все лето и дурачилась на улице, больше не могла работать.
Хорошо, если это не сработает, тогда я просто скажу кое-что еще! Кроме того, этот мальчик из семьи Гао такой мелкий человек по отношению к любви!
Очевидно, он и Ин Ин были вместе, но в мгновение ока его соблазнила чертова девушка!
Маленькие ублюдки. Я позабочусь о вас обоих, дав вам ад! Я не позволю никому из вас сегодня сорваться с крючка!
Сунь Дунцин с неустойчивым выражением лица ударила по столу и начала говорить чепуху, беспорядочно обвиняя других: «Директор Чен, посмотрите, как ваша школа учит этих детей; ни один из них не имеет ни малейшего уважения к своим старшим! Как я могу быть уверен, отправляя мой Ин Ин в такую школу, как ваша? Учитель Ке, вы педагог, вы тот человек, который лучше всех понимает, что вы за Цзянь! Клянусь, в моих словах нет лжи!
«Кроме того, молодая влюбленная пара никогда не признает, что они вместе, когда их поймают старейшины. Но как бы то ни было, пока это не повлияет на мой Ин Ин ». Когда она это скажет, посмотрим, как Учитель Ке справится с ними!
Сунь Дунцин чувствовала, что ее рот был сухим. Если бы Е Йин все еще не плакала, она бы пошла купить немного воды, прежде чем вернуться, чтобы посмотреть, как эта проклятая девушка постыдится в классе.
Ее слова должны были потрясти фигуру Учителя Ке… Она была почти полностью разрушена майоркой!
Гао Иян изначально думал, что его слова позволят даже самым глупым людям понять, что они ошибаются.
Однако, кто бы ожидал, что она продолжит опровергать правду и возлагать ненужную вину на Йе Цзянь . Тот, кто всегда был спокоен, на мгновение почувствовал, как его ярость сожгла его органы до такой степени, что они ужасно ранили.
«Как одна из 6 учениц средней школы в мире, которая выиграла золотую медаль олимпиады, майоресса, могу я спросить, кто именно влияет на кого здесь ?!» Смелый Гао Иян гневно захлопнул стол. Будучи способным вытеснить такие эмоции из всегда невыразительного его лица, Сунь Дунцин был действительно талантлив в некоторых отношениях.
Для того, кто никогда не выходил из себя, чтобы так внезапно закричать, и в сочетании со свирепым характером Гао Ияна, Сунь Дунцин закончила прыгать от страха, ее сердце немного дрогнуло.
«W… w… кого вы пытаетесь оспорить ?! Как твои родители воспитали тебя ?!
Заметив, что она снова начнет доставлять больше проблем, Принцип Чен встал и сказал глубоким и сильным голосом: «Вы, ребята, можете перестать спорить сейчас. Вы оба понимаете смысл, но все, что имеет значение сейчас, - это кто может рассказать правду о проблеме ».
«Майорка, кто-то из вашего статуса не должен участвовать в таком романе с детьми, иначе вы рискуете потерять свою репутацию».
Сунь Дунцин действительно остановился в шоке. Эта взорванная девочка Е Цзянь выиграла золотую медаль, которую завоевали только 6 учеников средней школы в мире? Почему ... почему это звучало так, как будто она была очень умелой?
«Ин Ин, скажи Ма, что здесь происходит»
«Мама, ты на самом деле меня обманываешь», - сказала Е Ин, казалось бы, бездуховной, ее лицо было бледным, как снег.
Конечно, она знала, что происходит, и поэтому она не хотела, чтобы весь мир знал, что Е Цзянь выиграл золотую медаль!
Разрешено только на Creativenovels.com
На что она была не так способна, как Е Цзянь?
В прошлом она всегда была на уровень выше Е Цзянь, но теперь она была на уровень ниже во всех аспектах. Как она могла быть удовлетворена этим и признать свое поражение?
Но главным фактом было то, что она не могла получить желаемый результат!
Золотая медаль… Вы, Цзянь, получили золотую медаль, но она ничего не получила!
Даже Гао Иян, который всегда был рядом с ней в прошлом, больше не помогал ей. Все изменилось, теперь все было иначе!
Она ненавидела эту проклятую девушку! Если бы не она, она бы не упала до этого.
Ее дочь бесконтрольно рыдала, заставляя Сунь Дунцин паниковать, как муравьи в горячем котле. Что если ее глаза будут повреждены от всего этого плача, что она будет делать?
Эта проклятая девушка Е. Цзянь, почему она не может вести себя как настоящая старшая сестра ?! Ей было ясно сказано, чтобы помочь ее сестре в школе. Но теперь все, что она делала, это собирала студентов, чтобы запугивать Ин Ин.
Чем больше Сунь Дунцин думал об этом, тем более суровым она становилась. Обернувшись, она воскликнула, указывая пальцем на Йе Цзянь: «Ты, черт возьми, девочка, разве ты не видишь, как опустошена твоя сестра? Какая ты старшая сестра ?! Зайди сюда и признай свои ошибки сейчас же! »
Эта проклятая девушка становилась все более вызывающей. Когда ее дядя вернулся, ей лучше дать ему правильное объяснение!
В конце концов, дядя имеет неоспоримое право наказывать свою племянницу.
На этот раз даже секретарь Ву был ошеломлен ...
Как могла такая жена существовать! Этот ... этот ... Такой человек, как мэр Е мог влюбиться в нее! Он даже сделал ее своей женой!
Он в основном разрушил его собственное будущее.
Йе ЦзяньЯ почти смеялся вслух. О, тетя, ты умный или глупый? Ты думаешь, что школа - это твой дом, где ты можешь быть высокомерным, когда захочешь?
Ей даже не нужно было ничего говорить. Весь класс уже стоял на ее стороне; Различие было очень четким.
Тан Вэй, Се Сифэн и другие друзья Е Ин также были ошарашены. Им было трудно поверить, что это была тетя Сан, которая обычно была очень доброжелательна к ним. Как она стала такой? Се Сифэн сначала хотела встать и сказать несколько слов, но теперь она не смела. Она боялась быть презираемой всем классом.
«Тетя, почему ты так снобист? Ты слишком эгоистичен. Как вы думаете, кто вы, Цзянь? Раб?"
«Тетя, вы, должно быть, мачеха Е Ин!»
"Вот так! Только мачеха сделала бы такое.
Если бы она была ее биологической матерью, она не стала бы причиной таких неприятностей в школе. Это была такая позорная вещь!
Е Чжифань бросился в тот момент, когда его жена стала объектом публичной критики.
Так как учитель не остановил их, каждый из ее одноклассников высказался за Е Цзяня. Но никто не критиковал Е Ин.
Среди этого аргумента, Е Цзянь решила, что она тоже должна встать и отомстить предложением или двумя. Она встала и слегка подняла руку; все ее одноклассники в одно мгновение замолчали.
С точки зрения посторонних было ясно, что Е. Цзянь имел определенное влияние в классе. По крайней мере, студенты уважали ее.
Через некоторое время она улыбнулась и сказала: «Тетя, у меня есть немного чувства собственного достоинства. Ты кричишь на меня, бьешь меня, оскорбляешь меня, обвиняешь меня и распространяешь ложные слухи обо мне, чтобы погубить меня. Это уже достигло этой точки. Должен ли я все еще относиться к Е Ину как к моей сестре и уважать тебя как к своей старшей?
«Тебе просто нужно быть тихо майя. Что касается меня, извини, у меня нет такой тети, как ты, и младшей сестры, такой как Е Ин ».
Она села обратно, она закончила говорить. Секретарь Ву молча кивнул. Она говорила щедро, ее жесты были искренними и честными, без следа мелочности или зла; качество ее характера можно было увидеть с первого взгляда.
Директору Чену он сказал: «Она определенно хорошая ученица с сильной решимостью. Жаль, что она встретила такую тетю.
«Бедствие заставляет людей становиться сильнее. У Йе Цзянь есть свои собственные принципы. Просто подожди и послушай; вещи еще не закончились. Директор Чен намеренно предупредил его и тайно сказал секретарю Ву, что сейчас не время говорить с ними.
На другой стороне классной комнаты Учитель Ке заметил человека с серьезным лицом, стоящего за дверью классной комнаты. Ее напряженное сердце облегченно вздохнуло.
Спаситель наконец здесь! Если бы он все еще не появился, она наверняка уже лежала бы в больнице.
Подняв тряпку на доске и несколько раз ударив ее о доску, класс, который начал издавать шум после того, как Е Цзянь сел, немедленно замолчал. Своей силой учителя она закричала: «Успокойся! Тишина всем! Тот, кто осмелится сказать другое слово, должен будет выйти и прочитать учебник в течение часа! »
После того, как класс замолчал, Учитель Ке сообщил директору, который не говорил все это время: «Директор, мэр Е здесь. Вы видите…"
«Тогда, пожалуйста, пригласите мэра занять место в классе». Поскольку он уже был здесь, он, естественно, не мог просто уйти. Директор Чэнь был очень рад пригласить мэра в класс. Затем он сказал все еще холодному Гао Ияну, который не удосужился уйти, когда ему сказали: «Студент Гао, пожалуйста, правильно вставьте видеокассету и позвольте мэру тоже посмотреть».
"Сделала Йе Цзянь Я провожу все свои летние каникулы, дурачась, как описывала мэр, или что бы она ни делала ... это все в этой видеокассете. Уважаемые студенты, все, что вы хотите искать правду. Давайте все аплодируем мэру Е и приветствуем его в классе, чтобы узнать правду здесь и сейчас ».
Аплодисменты? Это аплодисменты? Это была пощечина… Чем громче аплодисменты, тем больше он получал пощечин.
В конце концов, Е. Зифан, который никогда в своей жизни не испытывал такого смущения, должен был сделать вид, что ничего не заметил, даже бесстыдно сказал «Спасибо», прежде чем занять место рядом с секретарем Ву позади класс.
Сидя, он услышал, как секретарь Ву глубоко провозгласил: «Мэр, ваша жена - настоящий мастер. Я, Ву Моу, восхищаюсь ею ».
По сравнению с невидимым презрением, исходящим от детей, секретарь Ву больше походил на настоящего мастера, он заставил Е Чжифаня почувствовать такую горечь, что он не смог выразить свои истинные чувства.
Приняв инициативу пожать руку секретарю Ву, он с горечью сказал: «У меня тоже болит голова; Я позволил тебе снова увидеть такую неловкую сцену перед тобой. Он еще раз пожал руку директору Чену и неоднократно извинялся: «Мне очень жаль, что моя жена снова потревожила школу».
«Это не первый раз, я привык к этому. Мэр, пожалуйста, присаживайтесь. Директор Чен улыбнулся. Услышав его слова, Е Чжифань почувствовал себя так неловко, что не смог сохранить спокойствие и сдержанность.
Сунь Дунцин сначала была счастлива, когда увидела, как входит ее муж. Она верила, что он наверняка встанет на сторону ее и ее дочери.
Однако, сколько бы раз она ни смотрела на него, он даже не удосужился взглянуть в ее сторону. Она чувствовала себя виноватой, и в то же время страх начал медленно ползать по ней ... На этот раз я не сделал ничего плохого. Я ясно видел эту девушку на свидании, поэтому я пришел в школу!
Никто не говорил в тихом классе. Когда началась видеозапись, первое изображение, которое появилось, было синим небом и белыми облаками Австралии. Мимо пролетел самолет, а затем появился знакомый Сиднейский университет.
Примерно через минуту объектив камеры повернулся к автобусам, которые въезжали в кампус. Студенты вышли из автобуса. Под руководством учителя ученики, держа в руках только пенал, упорядоченно прошли мимо просторной и светлой классной комнаты.
Объектив камеры упал на горизонтальную ткань с надписью на английском языке, которая гласила «Австралийская олимпиада». Затем на экране также появился китайский перевод.
В течение всего этого процесса не было ни объяснения, ни вещателя. Объектив камеры был сфокусирован только на китайских студентах, а большинство крупных планов сфокусировано на фигуре Е Цзяня.
«Это был первый день нашего участия в австралийской олимпиаде. Время, отведенное на ответы на вопросы, составляло пять часов, но Е. Цзянь потратил всего четыре часа, чтобы ответить на все вопросы, заработать высокий балл за этот день и даже получить высокий балл за команду ».
Хриплый голос Гао Ияна медленно объяснил сцену. Вступления было немного, но студенты были необъяснимо взволнованы.
Аплодисменты внезапно прозвучали во всем классе. Это стало еще громче, когда в клипе прозвучал государственный гимн. Они не останавливались, даже когда их ладони покраснели.
"Черт! Ye Jian, ты слишком умный! Слишком умный!"
«Посмотрите на этих кретинов, черт возьми, они вот-вот заплачут! Они не могли конкурировать с нашим Ye Jian. Просто плачь, нечего смущаться!
Разрешено только на Creativenovels.com
Видео уже показывало соревнование по быстрому ответу на третий день. Е. Цзянь стояла одна перед экзаменационным столом, разница во времени между задаваемыми вопросами и ее ответом составляла всего пятнадцать секунд. В то же время, видео показало, как нервные игроки со всего мира относились к скорости ответа Е Цзяня.
До конца, Е. Цзянь и еще один мальчик были вынуждены конкурировать друг с другом и отвечать на вопросы, все их ответы были абсолютно точными.
Йе Цзянь.Я сразу взял на себя и точно объяснил ответ студента. В конце ее ответ был верным, и весь класс смог услышать аплодисменты, исходящие от телевизора.
"ХОРОШО! Отлично!" Звуки похвал можно было услышать. В этот момент экран был полностью сфокусирован на Йе Цзянь. Все могли видеть, как холодный пот просачивался из других учеников, но у Е Цзяня не было никакого пота. Она была абсолютно спокойна и сохраняла самообладание все время!
Ее спокойствие было непревзойденным, а ее уверенность в себе была всегда сияющей. По ее глазам и ее поведению было ясно, что это не был Йе Цзянь, который сейчас сидел в их классе… Это было похоже на совершенно другого человека.
Особенно с тем, что она также свободно говорила по-английски. Ее одноклассники обычно даже не слышали, как она говорит в классе. Кто знал, что она может свободно говорить по-английски? Никто!
Все студенты с тревогой смотрели на телевизор. Даже когда соревнование закончилось, они все еще чувствовали напряжение от телевизора. Один или два из них даже тайно сжимали кулаки, ожидая окончательного результата.
Сунь Дунцин был ошеломлен. Та девушка, которая говорила по-английски, как иностранка по телевизору, была чертова девушка Йе Цзянь? Она ... она даже участвовала в конкурсе за рубежом? Почему все это казалось нереальным?
Сколько еще об этой девушке она не знала?
«Ин Ин, это… подделка, верно?» Она подозрительно подняла голову и нежно похлопала по Е Ин, который больше не плакал. «Почему это кажется таким фальшивым? Вы должны быть тем, кто стоит там.
Е. Ин не ответил. Она была полностью ошеломлена и неоднократно бормотала: «Как это возможно, как это возможно, как она могла… Нет, нет, нет, невозможно, конечно, это невозможно».
Она не казалась в порядке; как будто она была посреди кошмара.
Видео наконец подошло к концу. Когда китайская группа была объявлена победителем, во всем классе раздались громовые аплодисменты.
Однако Сунь Дунцин, которая не получила ответа после нескольких звонков Ин Ин, была напугана до такой степени, что ее руки и ноги начали дрожать. Она встала и закричала в ответ: «ЗиФан, ЗиФан, подойди и посмотри на нашу дочь! Что-то не так, что-то серьезно не так!
У нее была только одна дочь, с ней не могло случиться ничего!
Йе Ин определенно не был человеком, которого можно легко победить. После крика матери, она вернулась в чувство.
Посмотрев на телевизор, он показал конец соревнования. Все китайские студенты и Йе Цзянь обнимали друг друга с улыбками на лицах… их смех глубоко укусил ее глаза.
Звук аплодисментов был намного громче, чем голос Сунь Дунцина. Ее крики только шокировали Ей Иня к реальности.
«Мама, я в порядке, просто больше не говори». У Е Ин было холодное выражение лица. Под аплодисменты она оцепенело сказала: «Вы можете вернуться с папой и попытаться найти для меня способ перевестись в другую школу. Я не могу больше оставаться в этой школе ...
Сунь Дунцин, чья душа уже испугалась из тела, наконец услышала, что ее дочь говорит нормально. Но после прослушивания этих слов она нахмурилась: «О чем ты говоришь? Перевести в другую школу? Куда? Просто учись здесь! Все в этом видео - фальшивка, почему вы вообще в это верите ?! Думаешь, я не знаю, на что способна эта девушка?
Она не поняла, что Е. Зифан уже несколько раз холодно взглянул на нее.
Такая бесполезная женщина. Было бессмысленно просить ее остановиться и послушать; на этот раз она даже ворвалась в школу ... я даже не знаю, какие у нее проблемы!
Вскоре после того, как видео закончилось, Гао Иян отвечал за отключение питания. Тихим голосом он сказал: «Вот почему Е Цзянь не был в городе во время летних каникул. Она пошла учиться. После сдачи муниципальных, провинциальных и национальных экзаменов она отправилась в Сидней, Австралия ».
«Майорка, ваша клевета Йе Цзянь безосновательно; Я не понимаю, как вы можете так уверенно говорить Ye Yeian. Это потому, что вы думаете, что, будучи женой мэра, вы можете делать все, что пожелаете, и ложно обвинять любого, кто вам не нравится?
Каждое произнесенное им слово походило на удар по лицу Е. Зифана, заставляя кого-то столь же достойного, как и он, быть настолько смущенным перед группой студентов, что его лицо покраснело.
Сунь Дунцин был уверен только потому, что присутствовал ее муж. После словесного нападения со стороны ученицы средней школы она нахмурила брови и крикнула в ответ: «Ты не лучше! Любой может сказать, что это подделка с первого взгляда! Разве я не знал бы о местонахождении Е Цзяня? В этом видео она говорит на иностранном языке; очевидно, что это подделка! »
«Какая ты старшая сестра, ты всегда хочешь поспорить со своей младшей сестрой?» Сунь Дунцин посмотрел на Йе Цзянь, который не проявил инициативы, чтобы ответить.
Разрешено только на Creativenovels.com
«О мой! Тетя, Ye Ying не имеет возможности бороться с Ye Jian! Может ли она ответить на поставленные выше вопросы? Если бы она смогла, ее бы не исключили во время национального конкурса! »
«Достоинство очень важно! Тетя Сунь, у тебя нет стыда? Как ты можешь быть таким бесстыдным?
«К счастью, моя семья переехала в город в этом году. Если нет, то с такой женщиной, как майя, мне было бы стыдно даже покинуть свой дом! »
Все больше и больше учеников больше не могли выдерживать чрезмерно надменного поведения Сунь Дунцина. Будучи подростками в своей мятежной стадии, они не думают, как взрослые, и беспокоятся о последствиях, с которыми столкнется их семья, если они обидят мэра и его семью. Они были уверены, чтобы выразить свое недовольство.
Издевательство над тобой Ей Ин. С матерью, столь неподготовленной к решению проблем ... разве ее жизнь не была разрушена? Прямо сейчас, только ее одноклассники издевались над ней. До полудня это будет целая школа, а после сегодняшнего дня это будет весь город.
Был также Йе Цзянь. У нее явно была возможность вмешаться и исправить это недоразумение и предотвратить все остальное, но она этого не сделала! Она намеренно хотела, чтобы Е. Ин смутила себя, и у нее не было выбора, кроме как покинуть школу!
Ye Jian, Ye Jian! Даже если я покину эту школу сегодня, тебя не пощадят !! Клянусь, я сделаю так, чтобы всю оставшуюся жизнь ты превратил в ад!
Ей Ин с опущенной головой на лице было горькое выражение лица, похожее на злую ведьму. В ее глазах был яд, который, как туман, отказывался рассеиваться. Они были холодны, беспощадны и полны ненависти. Она не подняла голову, чтобы взглянуть на Е Цзяня, опасаясь, что потеряет контроль и бросится на Е Цзянь, разрывая лицо Е Цзянь на части!
«Ну, пожалуйста, позвольте мне также сказать несколько слов. Студент Гао Иян, я уверен, что вы, должно быть, устали стоять так долго. Садись и слушай. Секретарь Ву не мог не заметить подавленного гнева на лице Е Цзыфаня. Но после долгого наблюдения он, несомненно, мог понять, что происходит. Теперь пришло время сказать несколько слов. Этот вопрос был тем, что мэр Е должен был устроить дома со своей семьей.
Идя на трибуну, он сначала представился, уделяя особое внимание сидящему Сунь Дунцину, а затем улыбнулся: «Что касается того, что Е Цзянь выиграл золотую медаль Олимпиады, я могу засвидетельствовать, что это правда и не была сфальсифицирована. Я уверен, что мэр Е тоже не знает этого.
«Это правда? Это правда? Этого не может быть, разве Ин Ин не сказал, что это невозможно сейчас? » Хотя она уже поняла, что происходит, Сунь Дунцин все еще оставался в отрицании.
Она никогда не поверит, что ее дочь была менее образованной, чем эта чертова девушка! Она не могла принять это, так как эта чертова девушка была просто бесполезна!
Упрямо она настойчиво продолжила: «Несмотря на это, мой Ин-Ин мог бы по-прежнему участвовать. Это все из-за этой проклятой девушки Йе Цзянь - интрига, вызывающая у моего Ин Ин такой несправедливости ...
"Убирайся!" Она не закончила говорить, когда Е. Зифан, который больше не мог с ней мириться, ворвался к ней сзади и указал на дверь классной комнаты, его глаза стреляли в нее кинжалами. «Как долго вы намереваетесь позорить нас, отца и дочь ?! Посмотри на себя. Даже эти ученики средней школы смотрят на тебя свысока, и все же у тебя все еще есть мужество, чтобы произнести здесь чушь ?!
Вы, Йинг, слегка улыбнулись: «Папа, я уже подготовился к переводу в школу. С мамой, вызывающей столько хаоса, я больше не могу оставаться здесь в этой школе ».
«Нет, не будешь, если кому-то придется уйти, это должно быть чертовски… ах!»
Пронзительный визг отразился в классе. Что было еще более шокирующим, так это то, что ... мэр фактически послал пощечину по лицу своей жены, и это перед всеми учениками и учителями.
Пощечина была настолько сильной, что по щеке его жены виднелась красная линия руки мэра.
«Вы просили об этом, одного шлепка, вероятно, тоже недостаточно».
«Неудивительно, что он подходит на пост мэра, подавляя свой гнев до сих пор, это нелегкий подвиг».
«Неплохо, он доказал, что достоин звания мэра, демонстрируя свое превосходство над своей женой».
Эти пятнадцать и шестнадцатилетние дети не были невежественными, но и их мышление не было полностью зрелым. В результате их случайные замечания, основанные на их смутном понимании ситуации, вызывали беспокойство.
Глаза Сунь Дунцина встретились с глазами ее мужа, его ярость, казалось, обнажила огромное количество убийственных намерений. Не осмеливаясь отомстить себе пощечиной, ее рука закрыла щеку, когда озноб пробежал по позвоночнику. «Да, ты меня ударил ?!»
«Sun Dongqing, взгляни на себя! Вам больше стыдно ?! В этот момент Е. Зифан даже подумал о разводе ... если бы он мог, он бы сделал это давным-давно! Такая глупая жена, если он ничего с этим не сделает, рано или поздно он будет ужасно облажан ею!
Этот шлепок лишил Сунь Дунцин ее высокомерия, сокрушив ее хвастливое выражение. Но это также вызвало восторг среди всего класса студентов.
Хотя неправильно бить других, шлепать кого-то, кто действительно заслужил это ... все делали вид, что не замечают. Даже секретарь Ву решил игнорировать это.
Он прочистил горло и продолжил свою речь в отношении Е Цзяня: «Теперь, когда мы закончили говорить о награде, давайте поговорим о чем-то еще важном. Я верю, что, услышав это, все вы, безусловно, поблагодарите Е Цзяня еще больше ».
Разрешено только на Creativenovels.com
Можно ли было не поблагодарить ее? Все учащиеся средней школы Фу Цзюнь, входящие в десятку лучших в своей группе, получат стипендию в размере 1000 долларов. Оставшиеся студенты получат стипендию в 600 долларов!
Вся классная комната, нет, вся школа, разразилась волнением волнения.
Они всегда верили, что стипендии доступны только в университете. Кто знал, что даже младшие школьники могут получить их, и все это благодаря усилиям Е Цзяня из 2 класса 2 класса!
Забудьте ученика, даже у учителей были стипендии!
Гао Иян, который еще не вышел из класса, знал об этом раньше, чем кто-либо другой. Он смотрел на скромную улыбку на лице Е Цзяня, которая была окружена аплодисментами ее сверстников и все еще оставалась спокойной, на его холодном лице появилась слабая улыбка, напоминающая капли дождя.
«О боже, посмотрите на эту улыбку на лице Гао Ияна. Он такой лихой. Цзясинь, чьи ладони были почти немеют, глядя на нежную улыбку парня, повернулся к Е Цзянь и дразнил ее: «Он особенно защищал тебя только сейчас. Вы думаете, что он в вас?
Смеясь более интенсивно, она продолжила: «Ах, как это блаженно! Вы, Ин, снова будете настолько взбешены до такой степени, что она начнет рвать кровь ».
Вы, Иин, не была в ярости до такой степени, что ей стало больно, но она определенно чувствовала себя крайне недовольной в этот момент. Углы Йе Цзянь губ «s изогнуты вверх , как она усмехнулась,«Ты overthinking его. Из того, что я знаю, Гао Иян, скорее всего, переедет в Австралию после того, как он закончит среднюю школу, он может никогда не вернуться сюда ».
«Нет, его бабушка все еще рядом».
«Я не знаю об этом». Е. Цзянь махнула рукой, показывая, что есть пределы тому, что она знает. Причина, по которой она знала, что Гао Иян переедет в Австралию после окончания средней школы, была в том, что отец Гао Иян говорил с ней во время их возвращения в Китай, прося ее помочь убедить Гао Ияна.
Естественно, она не принимала просьбы, связанные с семейными делами, и сразу же отклоняла их, но даже в этом случае она знала, что благодаря могущественной природе отца Гао Ияна все, что он решил, не изменится легко.
Кроме того, Гао Ияну пришлось сдавать вступительные экзамены в этом году, но он все еще не сдал их и остался в школе, чтобы повторить уроки 3-го года ... кто знал, что происходит в его голове.
«… Провинциальный комитет по образованию решил, что звание« Отличная молодежная награда »будет присуждено Е. Цзяню, 1 октября она получит сертификат и медаль в Провинциальном народном зале».
На трибуне слова секретаря Ву прозвучали по комнате, за которыми последовали громовые аплодисменты. Это означало, что 1 октября Ей Цзяню предстояло совершить поездку в провинцию.
Секретарь Ву, который наконец закончил заниматься всеми своими делами, обменялся рукопожатием с директором Ченом, который уже пробился на трибуну. Он улыбнулся: «Директор Чэнь Е Цзянь на этот раз действительно достиг славы и провинции, и страны. Большое спасибо за воспитание такого яркого ученика. В этот день вы должны сопровождать Е Цзяня в провинцию.
«Это было тяжело для вас, секретарь Ву. Когда придет время, я обязательно буду сопровождать ее. Директор Чен улыбнулся, когда вывел секретаря Ву из класса. Но через некоторое время ему стало не по себе от чего-то, и он вернулся в класс, разговаривая с Е. Зифаном, который не ушел: «Мэр, я должен попросить вас уйти с женой. Школа - это школа, а не дом мэра Е ».
Е. Зифан, который оставался там, где он находился, благодаря словам секретаря Ву, сразу же услышав его слова, ответил: «Должно быть дано надлежащее объяснение Е. Цзяню по этому вопросу. Моя семья принесла только твои проблемы сегодня. Но моя дочь не имела к этому никакого отношения, и была вовлечена только ее матерью ».
Вернувшись к своему первоначально холодному выражению лица, он рявкнул на Сунь Дунцин, которого тащила ее дочь: «Иди, извинись, извинись перед Йе Цзянь СЕЙЧАС!»
Ye Zifan уже выяснил, как справиться с этим вопросом. Его дочь не имела бы к этому никакого отношения. Секретарь Ву был членом муниципального комитета по образованию. Несмотря ни на что, он должен был защищать интересы своей дочери!
Опустив голову, он бросил на Йе Ин взгляд, который поняли бы только отец и дочь, как будто они провели какую-то дискуссию вместе.
Выражение лица Сунь Дунцина резко изменилось. Она подняла руку и указала на то, где сидел Е. Цзянь, и вскрикнула: «Позвольте мне извиниться перед этой проклятой девочкой. Серьезно, я действительно хочу убить ее сейчас! Ин Ин уже сказала, что она хочет получить школьный перевод! Она больше не хочет учиться в этой школе! »
«Что еще ты хочешь, мама? Если ты продолжаешь вызывать шум, ты тоже хочешь меня убить? В одно мгновение Е Ин издал громкий вопль, слезы текли из ее глаз, красные от слез. «Будете ли вы довольны, когда убьете меня? Это оно?!"
Хотя она сошла с ума. Во время разговора она вырвалась наружу, ведя себя так, словно ее мать заставила себя покончить с собой.
С внезапным выходом Е. Иня из класса ученики не знали, как реагировать. Е. Цзянь, с другой стороны, сканировала внутреннюю часть классной комнаты, пока ее холодный взгляд не остановился на лице Е. Зифана.
По совпадению, Е Зифан тоже посмотрела в ее сторону. Вечно спокойныйЙе ЦзяньЯ заметил это, и уголки ее рта постепенно поднялись; легкая улыбка, отраженная на ее черных глазах, напоминала звезды зимой. С мэром вокруг ... большие проблемы наверняка станут маленькими и в конечном счете исчезнут.
Это была просто слабая улыбка, но это заставило сердце Е Зифана замереть. Ее улыбка была слишком безмятежна, и в ней была резкость, которая, казалось, могла видеть сквозь все. В тот момент Е Цзыфань понял, что его племянница уже узнала о его тайном разговоре с Е Ин. Он также знал, что Ye Ying просто делал это для шоу.
Его племянница не была простой! Он недооценил ее в прошлом!
Е. Зифан, у которого в глазах было облегчение, усмехнулся. Он не планировал отступать. Он улыбнулся, как старейшина, и подошел к Йе Цзяню: «Племянница, поскольку проблема ухудшается, как старшая сестра, ты должна говорить».
Цзясинь смотрел на сцену. Услышав эти слова, она с тревогой посмотрела на Йе Цзянь.
После того, как она перевела взгляд и показала, что ей не о чем беспокоиться, Е Цзянь встала и спокойно посмотрела на своего дядю, сердце которой было проницательно проницательно. Она улыбнулась и сказала: «Это семейные дела мэра Е. Это не имеет никакого отношения ко мне.
"Семейные дела?" Мэр, смущенный словом Е Цзяня, слегка нахмурился. Он вежливо ответил: «Ye Jian, вы тоже моя семья. Если вы утверждаете, что это семейное дело, это также ваше дело ».
С каких это пор ему приходилось иметь дело с четырнадцати и пятнадцатилетними детьми лично?
Однако с Йе Цзянем становилось все труднее справляться, с ним было бы невозможно иметь дело, если бы он не появился.
Е. Цзянь тоже слегка нахмурилась, взгляд, который она на него смотрела, еще более невежественный, чем раньше: «Конечно, я помню, что моя семья и семья мэра Е разделены. В деревне разве семьи не означают две разные семьи? Поскольку мы две семьи, то я определенно не принадлежу мэру Е.
Разрешено только на Creativenovels.com
«Видите ли, среди людей, создающих проблемы снаружи, один из них - ваша жена, а другой - ваша дочь. Как это связано со мной? Кроме того, вы чиновник, так что вы можете держать свои нервы. Ваша дочь пытается убить себя, ваша жена не смогла убедить ее. И ты даже не пытаешься убедить ее. Вместо этого вы приходите ко мне, постороннему, за помощью. Я действительно восхищаюсь вами.
Это было дикарем! Неудивительно, что Йе Ин всегда говорила, что над ней издеваются! Не удивительно… накануне взрослой Сунь Дунцин не справился с ней!
Вы, Зифан, с достойным взглядом в глазах, еще больше боялись недооценивать свою все более незнакомую племянницу. Его лицо упало, когда он сказал неудовлетворенным тоном: «Мы все являемся частью одной семьи. Ты моя племянница. Твоя тетя твоя биологическая тетя. Даже если наши семьи разделены, ваши кровные отношения не могут быть нарушены! »
«Ты слишком много говоришь. Конечно, мы все одна семья. Каждый человек во всем мире с фамилией «Е» даже пятьсот лет назад является семьей. Но наши отношения могут быть близкими или отдаленными. К сожалению, мои отношения с семьей мэра Е далеки ».
«Кроме того, не рассказывай Майорсу такие вещи, как еда, которую я ел из твоего дома, место, в котором я жил, находится в твоем доме, или то, что я использовал, из твоего дома! Мне было всего два или три года, когда я приехала к вам домой, но я четко помню, что в то время городские власти выслали вам деньги, чтобы ухаживать за ребенком-сиротой героини. Даже поля и земли были переданы мне заранее. Их только передали в ваш дом на хранение.
«Когда моя мать пожертвовала собой, одним из ее предметов, которые были отправлены обратно, был кусок стеклянного нефрита дракона. В то время жители города говорили, что это кусок старого нефрита! И цена этого была шокирующей! Я помню все это. Вы не можете обмануть меня.
Дурак? Она ясно все раскрыла, как кто-то мог ее обмануть?
Ошеломленный Ye Zifan даже не мог дышать. Когда пришло правительство, будь то, чтобы отдать деньги или кусок стеклянного нефрита из династии Цин, в это время никого не было дома!
«Вам не нужно удивляться, я из тех людей, которые очень хорошо помнят мельчайшие детали. Что другие сказали или сделали, я смог вспомнить все это с двух лет. Поэтому ты не можешь обмануть или обмануть меня.
Йе Цзянь1 улыбнулась, она восхищалась быстрые изменения выражения Ye Zifan, и оглушенного в его глазах. Изгиб ее губ углубился: «Вы не можете скрыть такие вещи, даже если бы захотели. Я сказал дяде генералу; теперь я просто жду, когда увижу, как ты все это передашь ».
Его действительно высмеивали!
Теперь безразличный Е. Зифан посмотрел на свою племянницу, его тревога усиливалась каждую секунду. Этого не могло быть дома, эта глупая женщина Сунь Дунцин также постоянно говорил о других вещах! Если все действительно получилось бы так… рассердился, Е. Цзыфань с невозмутимым лицом холодно улыбнулся и сказал: «Моя племянница действительно потрясающая. Не волнуйся, я обязательно верну то, что принадлежит тебе.
«Конечно, я бы не хотел, чтобы вещи, которые мне не принадлежали, в любом случае». В его глазах скрывалось свирепое намерение, но Е. Цзянь, который долгое время тренировался с отрядом, чувствовал, уставившись на них. «Мэр, вам лучше поговорить со своей дочерью. Если вы задержитесь еще, она действительно может прыгнуть со здания.
Замечательно, просто замечательно. Вы, Зифан, недооценили врага!
Кто бы мог подумать, что после многих лет расчетов он будет укушен этой неблагодарной, хитрой лисой! Просто прекрасно!
Глядя на свою теперь незнакомую племянницу, Е. Зифан поверхностно улыбнулся. Казалось, он напоминал ей, но под ним скрывалась угроза. «Моя дорогая племянница, нехорошо быть слишком умным. Те, кто переутомляют свой мозг, не живут долго. Позвольте дяде напомнить вам, что с таким интеллектом, как вам, вам лучше быть немного более обеспокоенным.
«Спасибо за ваше напоминание, но я также должен напомнить вам, мэр. В море всегда есть более крупная рыба. Некоторым людям не будет угрожать или угрожать даже такой мэр, как вы. Как мэр, вам лучше подумать, прежде чем говорить; слабый язык может вызвать много проблем ».
Как только она закончила говорить, произнес тиранический голос: «Хорошо сказано! В море всегда есть крупная рыба. Кто знал, что даже такой мэр, как ты, будет менее осведомлен, чем ребенок!
В одно мгновение этот голос заставил лицо Е. Зифана напрячься. Его ранее свирепое выражение превратилось в панику, когда он торопливо обернулся.
За его спиной стоял дядя Ген и офицер звания капитана лет тридцати. На его лице было холодное глубокое выражение. Он пристально посмотрел на мэра Е и усмехнулся: «Кажется, я приехал как раз вовремя. Кто бы мог подумать, что я смогу услышать, как мэр Е угрожает маленькому ребенку.
Услышав его слово, Е. Зифан больше не мог сдержать холодное выражение, вместо этого оно превратилось в выражение глубокого уважения: «Великий дядя…»
«Дедушка Ген, что привело тебя сюда?» Е. Цзянь прошла мимо него с грацией ласточки, ее глаза сияли от счастья. «Я только что посетил тебя вчера, а ты сегодня здесь. Если бы я знал, я бы определенно пошел с тобой.
... Возможно, тогда утреннее волнение не произошло бы тогда!
Офицер, сопровождавший дядю Гену, притворился недовольным. «Маленькая девочка, твой дед все, что ты видишь? Я стою прямо здесь, ты меня не видишь?
«Конечно, я заметил тебя! Я бы не посмел притвориться, что не сделал этого! Смех Е. Цзянь напоминал смех колокольчиков. Ее черные оживленные глаза сияли: «Я не видела тебя во время моего вчерашнего визита. Я слышал, ты был в отпуске со своим пухлым сыном, поздравляю дядю Юэ с тем, что он стал отцом! Кроме того, ты принесла мои красные яйца?
Слушать Йе Цзянь- Упомянуть его пухлый сын, который , наконец , прибыл после пятилетний длительного брака, ранее корм лица командира взвода начало сияя, «Вы досадный немного девахи, конечно , я вспомнил свои красные яйца. Смотри, они у меня здесь.
Действительно, в левой руке у него было более 10 красных яиц, а в правой руке он держал папку, в которой содержались документы, касающиеся количества войск.
Когда он сказал это, он мягко похлопал ее по голове: «Вы, девчонка, просто потому, что вы не взяли на себя расходы на проживание, ваш дядя не мог хорошо спать прошлой ночью. Мы столкнулись с ним рано утром, и он сказал, что хочет приехать, чтобы доставить деньги.
Кто знал, что из-за этого они смогли услышать, как мужчина средних лет угрожает девушке.
Весь отряд относится к Е Цзянь как к семье. Поэтому, когда другим угрожали семье, по какой причине они не должны быть в ярости!
Е. Зифан знал лучше, чем прерывать их. Конфликт в его сознании был не меньшим, чем Е. Цзянь, вспоминая все события, которые произошли, когда она была маленькой ... на самом деле, это было намного больше! Он так нервничал, что даже его ладони потели.
С каких пор ее отношения с войском стали такими тесными! Нет, ... Ин Ин говорил с ним раньше. Она сказала, что Е Цзянь был очень близок к отряду и даже познакомился с майором! Он не думал об этом тогда; полагая, что это просто знакомство от встречи друг с другом в деревне!
Никогда он не ожидал, что они будут так близко, что Е. Цзянь назовет его своим дядей! Кроме того, это был не какой-то майор, о котором говорила его дочь, это был капитан!
Дядя Ген, однако, не улыбался так сильно и слегка суровым голосом: «Приди к дедушке!»
«Спешите, дедушка с разбитым сердцем». Командир Юэ мягко напомнил Е Цзяню; его огромная фигура прямо мешала взгляду Е. Зифана, его взгляд повернулся к нему с угрожающим холодным, как лед, выражением лица.
С таким суровым и холодным выражением, что даже у мэра, как Е Цифань, билось сердце.
Отряд был местом, наилучшим образом подходящим для воспитания своей мужественности, а командир Юэ, который принимал участие во многих учениях, а также занимал роль силовика между северным и южным оружием, носил пугающий рост с выражением, поразившим его страхом. сердца других.
Только после того, как он послушно отвернулся, командир Юэ продолжал смотреть, больше не давя на Е Цзыфана силой своего взгляда.
Пытаетесь запугать маленькую девочку? Не на командира, а на комиссара!
Снаружи Сунь Дунцин крепко обнимала Е Ин, и в результате ее сердце бешено колотилось. Однако с тех пор, как появился дядя Ген, ее глаза не покидали его.
Нервно она уставилась на него и даже увидела страшное выражение лица своего отца в присутствии дяди генерала.
Конечно, Е. Зифан был бы напуган! В тот год, по той причине, что он стал руководителем деревни, а затем смог медленно продвигаться к должности мэра, этот человек полностью осознавал это!
Если бы не его золовка, или, другими словами, мать Е. Цзянь ..., он не был бы там, где он был сегодня.
«Мэр, верность и сыновнее благочестие, кажется, вы не понимаете этих понятий!» Дядя Ген встал перед Е Цзянем. Этот человек пережил бурные условия войны, сержант первого ранга, переживший огонь войны, возвышался перед 35-летним Е Цзыфаньем. Как будто он был горой, которую никогда нельзя было покорить, он был совершенно величественен, поэтому Йе Цзыфань не мог даже стоять прямо.
Хотя такой пожилой человек, как он, не обладал сильным голосом, каждое произнесенное им слово было наполнено выговором, что приводило мэра Е в состояние сильного смущения. «Угрожать девушке… что, только потому, что вы скрывали правду от всего города Фу Цзюнь, вы думаете, что вы какой-то большой император?»
«Кто такая маленькая девочка? Она сирота покойной героини! Останки ее матери были лично отправлены в мусоросжигательный завод самим премьер-министром! Ее пенсия была также лично доставлена руководителем военно-политического комитета в этот город! Премьер-министр лично дал приказ сделать все возможное, чтобы способствовать Йе Цзянь талант! Вы сказали, что она умная. Конечно, это естественно, у нее была чрезвычайно умная мать, как могла быть ее дочь! Но это потому, что она слишком умна и добра, что она продолжала терпеть твою наглую семью на каждом шагу! »
Его старый и выносливый голос обладал огромной проникающей силой. Соседние ученики и учителя могли ясно слышать все ... они не ожидали, что Е Цзянь будет дочерью покойной героини, не говоря уже о том, что она была знакома с премьер-министром!
В этот момент, однако, сердце Е Цзянь чувствовало себя так, будто миллионы булавок и игл вонзались в подушку, создавая тысячи и тысячи дыр, заставляя ее сердце залиться кровью.
В прошлой жизни дедушка Ген действительно связался с ней! Но она отвергла его из собственной слепоты!
После этого, когда она бежала обратно в деревню, дедушка Ген снова связался с ней, но она не была достаточно зрелой. Она верила, что все будут смеяться над ней и смеяться над ней, поэтому она тайно сбежала в ту ночь снова!
В конце концов, она никогда не возвращалась в деревню Шуй Коу, вместо этого она прожила жизнь, в которой Е Инь саботировал каждый шаг, пока она, наконец, не умерла.
Теперь, когда она подумала об этом, она не просто разочаровала себя в своей прошлой жизни. Она также разочаровала всех, кто надеялся на нее ...
«Дядя, пожалуйста, давайте продолжим это снаружи». Ye Zifan, который только что стал самым подавленным мэром в истории, слегка поклонился и боялся сделать что-нибудь опрометчивое. «Только что прозвенел звонок, мы не должны прерывать учебу студентов. Пожалуйста, если есть какие-то проблемы, мы можем обсудить их на улице ».
Он потерял так много своей репутации сегодня. Если бы эта ситуация еще больше обострилась ... должность мэра, которую он получил менее 15 дней назад, скорее всего была бы потеряна.
Классный звонок прозвенел срочно. Ученики Ке кричали, что учеников-наблюдателей заставили вернуться в класс, даже если они хотели продолжать смотреть.
«Ласс, вернись в класс. Дедушка здесь, посмотрим, у кого хватит смелости причинить вам вред! Дедушка Ген не хотел откладывать учебу у Е Цзяня, поэтому он обернулся и любезно сказал: «Иди, учись хорошо, дедушка разрешит этот беспорядок».
Ситуация не была такой простой, но, так как Е Зифан осмелился думать, что это так, он обязательно примет меры!
Е. Цзянь нерешительно сжала губы. Она хотела говорить, но заметила, что командир роты Юэ тихо подал ей знак рукой. После небольшой паузы она поджала губы и ответила: «Хорошо, тогда я пойду в класс. Дедушка не должен быть в ярости, я действительно в порядке. Тот, кто в беде ... »Она подошла ближе и хитро ухмыльнулась:« Тот, кто в беде, это Йе Ин. Дедушка может быть уверен, я никому не позволю запугивать меня.
Девушка не ошиблась, она была не тем человеком, которым была в прошлом, у которого была личность, которая могла терпеть убытки и терпеть других.
«Спешите в класс, дедушка это покрыл». Дедушка Гена расслабился, увидев, что она счастливо и хитро улыбается, как лиса, и начал смеяться. Пока ей не воспользовались, все было хорошо!
Тем не менее, эта ситуация не просто о желании воспользоваться Ye Jian. Это должно было быть решено серьезно, чтобы предотвратить разрушение их жизни через день.
Сегодня был определенно идеальный день для его появления!
Е. Ин не вернулась в свой класс. Она прижала руку к своему сердцу с бледным цветом лица, и она тайно напомнила Сунь Дунцину: «Ма, поторопись и уходи, перестань причинять неприятности папе! Дядя Ген очень уважаемый старейшина в деревне. Неважно, что он скажет, папа не посмеет ответить.
«Хорошая дочь, если бы мы действительно оставили ситуацию, в которой оказался твой отец, было бы хуже». Сунь Дунцин была жестокой по отношению к другим людям, но по отношению к своему мужу и дочери она относилась к ним со всей своей заботой и защитой. Она волновалась, что если она уйдет, дядя Ген может лишить жизни мужа!
Она не была умной, когда ей нужно было, и теперь она начала волноваться! Ye Ying, который чувствовал себя обиженным, хотел просто начать кричать матом. Но человек перед ней был ее матерью, которая также защищала ее, поэтому, какой бы глупой она ни была, ей придется с этим справиться.
Сжав зубы, она подавила гнев, бушующий в ее сердце. «Если мы не уйдем сейчас, мы будем обузой для папы! Ма, разве ты не видишь, как плохо сейчас у дедушки Гена выражение лица! Спешите, пошли!
Закончив предложение, она схватилась за грудь и начала хныкать от боли, даже не давая Сунь Дунцину времени на подготовку. Она крепко сжала предплечья, задыхаясь, создавая впечатление, что она упадет в обморок в любой момент.
Если она действовала, то ее игра была действительно слишком реалистичной, потому что даже Сунь Дунцин была напугана до такой степени, что она начала постоянно кричать.
Услышав напоминание Е Ин о том, чтобы она пошла в больницу, Сунь Дунцин посмотрела на Е Цзыфаня. Под шокированным взглядом как учителей, так и учеников она уехала в городскую больницу, неся Е Ин на спине.
Она была все еще ... довольно покорна по отношению к своей дочери. Старый Е был хитрым. Ничто не может быть слишком сложным для него, поэтому лучшее, что ей сейчас нужно сделать, это уйти.
Пара мать-дочь была пугающе похожа на то, как они избежали проблем. Когда появился дядя Ген, он сразу же ошеломил семью из трех человек, которые не осмелились сделать ни одного неуважительного поступка.
«Я могу попросить моего шофера отправить их…» Секретарь Ву, который был свидетелем этой драмы, хотел преследовать их. Старик с пугающим присутствием говорил: «Вы должны быть секретарем Ву из Бюро образования, я буду беспокоить вас, чтобы остаться».
Директор Чен знал, что он не узнает этого человека, поэтому он мягко напомнил ему: «Сержант первого ранга, он национальное достояние военных».
Услышав это, честное уважение возникло у секретаря Ву.
Тем временем Е. Зифан наблюдал, как его дочь наконец-то смогла избавиться от своей обременительной жены. Он тайно вздохнул с облегчением.
Если бы его жена действительно извинилась перед Йе Цзянь перед всеми ними, тогда его репутация была бы брошена на землю. Даже нищие могут наступить на него, если захотят!
Это также означало, что Е. Зифан не собирался извиняться!
В первый день занятий в средней школе Фу Цзюнь произошло огромное событие, которое всколыхнуло всю школу. Дочь мэра Е чуть не спрыгнула со здания из-за своей собственной матери ... новости распространились по всему городу Фу Цзюнь, как весенний ветер. Об этом знали даже жители деревни Шуй Коу.
Ничего не поделаешь. Большое количество родителей присутствовало в первый день в школе. Сунь Дунцин был талантлив в выборе дней, чтобы вызывать неприятности. Всякий раз, когда она вызывала шум, все население города Фу Цзюнь узнало об этом.
Для других это была просто интересная новость, которую нужно было обсудить после еды, но для дяди генерала это было наилучшее время для решения очень важной проблемы!
Это должно было изменить то, кем был опекун Е Цзяня, прежде чем она стала взрослой!
В кабинете директора Чена дядя Ген с пугающим видом уселся, в результате чего атмосфера в номерах стала напряженной. Даже секретарь Ву торжественно ждал, когда дядя генерал заговорит.
«Разумеется, маленькая девочка, вы должны быть здесь для этой дискуссии. Однако, поскольку занятия должны начаться сейчас, мы не должны забирать ее из учебы ». Дядя Ген говорил. Он не нарушал тяжелую атмосферу. Вместо этого его слова усилили беспокойство.
Е Цзыфань горько рассмеялся: «Дядя, сегодня, безусловно, вина моей жены за то, что случилось с Е Цзянем. Но это потому, что она разговорчивый человек, который имеет привычку говорить глупости. Обычно она очень беспокоится о Йе Цзянь, ведь она ее племянница, почему…
«Тебе не нужно использовать свой двуличный поступок на меня. Вся деревня знает, как Сунь Дунцин относится к Е Цзяню. Если вы хотите убедить меня, что черный - это белый, это бесполезно ». Дядя Ген прервал его, не давая ни грамма вежливости недавно назначенному мэру. «Теперь, отношения Е. Цзянь с вашей семьей, даже секретарь Ву уже могли это понять. Мэр Е. Вы все еще думаете, что объяснение необходимо?
Ye Zifan, выражение которого стало жестким, мог только горько улыбаться. «Что бы ни случилось, Ye Jian все еще моя племянница. Как я, как дядя, могу так плохо относиться к своей племяннице?
Йе Цзянь зарегистрировала место жительства от семьи Ye Zifan!
Если бы не было телефонного звонка майора Ся прошлой ночью, его размытый старый мозг никогда бы об этом не подумал.
Ей было хорошо поступить в старшие классы средней школы, но у нее были проблемы с поступлением на вступительные экзамены в колледж!
Особенно военная школа. Зарегистрированное место жительства человека имеет непосредственное отношение к этому! Если бы Е Зифан попытался сыграть несколько шуток с его личностью ее опекуна, это определенно разрушило бы будущее маленькой девочки Е.
Секретарь Ву все еще не понимал полной картины того, почему сержант первого ранга заставил его остаться, поэтому он просто молча оценил ситуацию, прежде чем полностью понял, почему его заставили остаться. Для него было лучше не просто говорить.
Вскоре дядя Ген, которому удалось заблокировать речь Е. Зифана, начал спрашивать секретаря Ву: «Я слышал, что секретарь Ву ранее пришел сюда, потому что вы узнали, что хранителем личных дел маленькой девочки Е был мэр Е, я прав?"
"Это правильно. Если бы не тот факт, что это было указано в файле, я бы не знал, что опекуном студента Е Цзяня был мэр Е ». Секретарь Ву, который был готов, говорил спокойно и собранно. На его лице было выражение спокойствия. «Есть ли у вас какие-либо вопросы по этому поводу?»
Если бы это было не так, он бы не упомянул опекунов.
В то же время Е. Зифан вел себя так, как будто только что что-то понял. Его зрачки слегка сжались, и даже угол его губ начал тесно соприкасаться.
Дядя Ген слегка кивнул, затем сказал: «Мне просто нужен совет, если мы хотим переместить ее из ее нынешнего зарегистрированного места жительства и сменить ее опекуна на кого-то другого, возможно ли это изменить в официальных документах?»
Сердце Е. Зифана яростно билось, когда он крепко сжал кулаки по бокам, как он и предполагал!
Дядя Ген намеревался снять резиденцию Е Цзяня со своей семьей. Он хотел помочь Е Цзяню разорвать все связи с их семьей навсегда в будущем!
«Конечно, это может быть изменено, это не имеет большого значения». Секретарь Ву слегка улыбнулся, он подробно объяснил: «… однако, несовершеннолетние не могут сами стать главой зарегистрированного места жительства, потому что, если их документы требуют каких-либо изменений, опекун должен утвердить его, пока они не станут взрослые люди."
Зачем несовершеннолетним нужен опекун?
Это было связано с тем, что оно было связано с несовершеннолетними законами Китая в сочетании со статьей 16 «Гражданского закона» и статьей 53 «Закона о защите несовершеннолетних», родители были основными опекунами несовершеннолетних, если они не потеряли свои жизни, не потеряли способность действовать как опекун или их опекунство было снято с них.
В этом случае оба из родителей Е Цзянь умерли. Ее мама также была покойной героиней, так что, будучи сиротой, ее следующим опекуном были ее прямые родственники, которые стали объектом «Правового надзора со стороны конкретных родственников».
И для определенных родственников, чтобы получить законные права надзора, их опека была очень важным влияющим фактором.
Поэтому Е. Зифан был лучшим кандидатом в этой ситуации.
Теперь, если они хотят переместить Е Цзянь из их зарегистрированного места жительства и даже изменить человека, который будет по закону действовать в качестве ее опекуна ..., тогда это оказалось немного сложным.
Суд должен обеспечить, чтобы второй кандидат мог контролировать и защищать законные права несовершеннолетнего на благополучие, богатство и другие разные предметы.
Дядя Ген должен был понять, могут ли они изменить ее опекуна в ее файлах!
«Дядя Ген, ты хочешь переехать Е. Цзянь из моего зарегистрированного места жительства?» - спросил Вас Зифан, несмотря на то, что уже знал ответ. Но сидеть на месте не было его стилем ведения дел. Поэтому он скрестил руки и спокойно сказал: «Проблема в том, что, как только она выйдет из моей семьи, кто станет ее опекуном? Вы? Боюсь, это не подходит.
Он был стар и уже имел одну ногу в могиле. Как он мог стать ее вторым назначенным опекуном? Что было еще более возмутительным, так это то, что они вообще не были связаны!
Йе Цзянь, которая некоторое время стояла снаружи и слушала разговор, дважды постучала, прежде чем открыть дверь и войти в комнату. Она посмотрела на уверенного Е Зифана и равнодушно сказала: «Подходит ли это или нет, решать не мэру Е. Хотя я все еще несовершеннолетний, будучи учеником средней школы, который может принимать верные решения по определенным вопросам, я, безусловно, могу выбрать своего опекуна по собственному желанию.
Никто не ожидал, что Е Цзянь появится в это время, поэтому все были слегка ошеломлены ее внезапной речью и появлением.
«Отношения между семьей мэра Е и мной такие, как сказал дедушка Ген. Это очевидно для всех в деревне Шуй Коу. Если бы я подал заявление на смену опекуна и попросил бы удалить зарегистрированное место жительства в суде, даже суду не пришлось бы относиться к этому по своему усмотрению, и он мог бы провести судебное разбирательство на месте ».
Если четырнадцатилетняя девушка обсуждает вопросы, которые могут решить только взрослые, с краткими доказательствами, никто не может сказать, что у нее не было здравого смысла.
С слегка приглушенными глазами Е Зифан на мгновение сделал вид, что задумался, а затем продолжил: «Это не тривиальный вопрос. Я все еще должен обсудить это с твоей тетей. Как насчет этого, мы обсудим это через несколько дней, что ты скажешь?
В эти несколько дней он должен был наладить контакты со стороны, а затем найти некоторые из своих рабочих связей в суде.
«Нет необходимости обсуждать это через несколько дней. Что касается проблем, касающихся того, куда пойдет сирота покойной героини, военная комиссия уже давно подготовила необходимые документы. Мэр Вы должны помнить «Указ о поощрении революционных героев», который был выпущен 4 июня 1980 года ». Командир роты Юэ выступил в качестве представителя армии. Как он мог оправдать очевидные намерения Е. Зифана затянуть время в этот критический момент?
Он открыл папку, которую он все время держал в руках, с номером силы, набитым спереди. Он вынул листок бумаги с явными красными словами «XX политический комиссар», заявив, что это особый документ, и передал его Е Зифаню. «Мы просим мэра Е. прочитать документ, после этого подпишите здесь, и это будет сделано».
Он даже не использовал тона, который был открыт для обсуждения. Это был четкий и краткий приказ, что после того, как Е. Зифан закончил его читать, он должен был немедленно подписать бумаги без какого-либо другого выбора.
Мэр, который хотел вести войну с целым взводом, несомненно, ударил камень яйцом, все время копая свою могилу.
поскольку Ся Цзиньюань звонил ему вчера вечером, чтобы напомнить ему, тогда это означало, что он уже сделал все необходимые приготовления!
С того момента, как он узнал, что Е. Зифан и его семья не относились к его маленькой лисе с каким-либо намеком на уважение, он знал, что в те дни, когда его нет, будут скрытые проблемы, окружающие его маленькую лису, которые были на данный момент не опасность для нее. Они должны были быть искоренены один за другим до того, как пришло это время.
Он обещал, что защитит свою маленькую лису. Как он мог быть уверен и присоединиться к элитному взводу, ничего не организовав для нее!
Он все устроил из тени. Даже Е. Цзянь не знал об этом. Когда она увидела, как командир роты Юэ забрал документы об отправке из армии, она вздохнула от шока ... эффективность армии была поразительной.
Это был просто тонкий лист бумаги, но в руках Е. Зифана он был настолько тяжелым, что у него болели руки!
Кто посмеет не сотрудничать с решением армии! Кто посмеет публично протестовать! Неважно, насколько сильны его связи. Даже если бы он давал взятку судье в каждом суде, это было бы бесполезно! Потому что ни один из офисов и департаментов не имел полномочий вмешиваться в решение армии! Они должны были сотрудничать безоговорочно!
«Подпишите документы, мэр Е. Я все еще должен совершить поездку в город сегодня днем, чтобы помочь вам оформить документы, чтобы выписать ее из ее нынешнего семейного реестра ». Командир роты Юэ достал ручку, которая была пристегнута к его внутреннему нагрудному карману, и передал ее ему, он улыбнулся: «Хорошо, чтобы такие поручения оставались для нас, чтобы бежать, нет нужды беспокоить мэра Е.»
Не верьте, что все солдаты - большие и крепкие варварские люди. Им не хватает остроты и интеллекта, которые они должны иметь.
Ye Zifan, который хотел проглотить документ от отчаяния, поднял голову и посмотрел на Йе Цзянь с расчетливыми глазами он произнес глубоким голосом, слово в слово: «Племянница, тебе лучше обдумать это внимательно! Как только вы выйдете из моего семейного реестра и даже смените опекуна, если что-нибудь случится в будущем, ваш дядя здесь не сможет вам помочь.
Похоже, они все это спланировали! Даже если бы его немая жена не вызвала никаких проблем, перенос семейного реестра и смена опеки произошли бы рано или поздно!
Если бы не мэр, вы напомнили мне, я бы забыл». Перед лицом своего неослабевающего заявления Е. Цзянь лишь улыбнулся и вежливо сказал: «Если бы со мной что-то действительно случалось в будущем, я бы только хотел, чтобы мэр Е не подошел и не помог мне, поскольку меня больше всего беспокоит то, что помощь Я не твое намерение, а добавление оскорбления к травме! »
Дедушка Ген внезапно упомянул о том, что вычеркнул ее из своего семейного реестра. Е. Цзянь не совсем понял, почему, но она также поняла, что должна была сделать прямо сейчас.
Что бы ни говорил Е. Зифан, она не будет действовать по его воле и останется в его семейном реестре!
Ей было прекрасно с тем, чтобы выписаться из его семейного реестра.
Более того, дедушка Ген уже сделал все необходимые приготовления, и это произошло в такие удачные сроки. Если бы этот вопрос не был решен сегодня, они бы дали Е. Зифану время, чтобы перевести дыхание, и тогда было бы намного сложнее позаботиться об этом в будущем.
Ее слова сделали выражение лица Е Зифана гораздо более ужасным; Йе Цзянь проигнорировал его и продолжил: «Конечно, я бы никогда не позволил вам добавить оскорбление к травме, как сегодня, мисс Майоресса обвинила меня в проступке, основываясь на том, что я не приходил домой все лето и встречался с одноклассник, у которого мы вчера вместе сдавали экзамены… Хех , честно говоря, на самом деле ничего не происходило, но мэр Е, вы и ваша семья намеренно пытались найти проблемы! »
Йе Цзянь обычно была тихим ребенком, но когда она решила говорить, ее слова были такими же острыми, как ножи, и они стремились к жизненно важным органам… это настолько ранило Йе Зифана, что он почувствовал, как его внутренности кровоточат.
Каким бы неподтвержденным он ни был, Е. Зифан мог подписывать только бумаги!
Закончив последний штрих своего имени, и до того, как чернила закончились, командир роты Юэ схватил документ и распушил чернила бумагой, он прокомментировал с неизменной улыбкой на лице: «Мэр, пожалуйста, будьте уверены, ее опекуны - кроме дедушки генерала - все офицеры и солдаты в армии. Если что-нибудь случится с маленькой девочкой, это будет все мы из армии, мы никогда не будем беспокоить мэра Е ».
Чтобы спорить с солдатами, иногда вы действительно не равны им.
Они так небрежно упоминали армию, у кого хватило смелости с ними бороться?
Глядя на Е Цзыфань, которая ушла с гневными шагами, брови Е Цзяня изогнулись от ее улыбки, ее зрачки были такими же спокойными, как лунные воды с намеком на облегчение, которое можно было увидеть из ее ясных глаз.
В ее прошлой жизни это было потому, что она была зарегистрирована в семье Е Цзыфань, что привело к тому, что она стала жалким человеком; без каких-либо документов, удостоверяющих личность, она не могла найти хорошую работу и не могла зарегистрироваться, чтобы учиться в вечерней школе.
Теперь, когда она смогла решить эту огромную проблему, как она могла не быть счастливой?
«Ласси, отныне у тебя нет никаких связей с их семьей. После сегодняшнего скандала Е Иин, скорее всего, больше никогда не сможет высоко поднять голову. Вы можете спокойно учиться в школе сейчас, не позволяйте никому неважным людям откладывать ваше будущее ». Генерал дедушка сказал, уходя, что все они желали, чтобы Е. Цзянь выбрал более крупный и яркий путь, вместо того, чтобы затаить обиду на нечто незначительное, что произошло в прошлом.
Это было также то, что Ся Цзиньюань пожелал. Он смотрел на сверкающие снежные горы перед собой, приспосабливаясь к более высокой высоте, его взгляд блестел, как холодное пятнышко света из снежных гор; яркий, но холодный, все время скрывающий величественный боевой дух.
Это была первая тренировочная база бойцов Сноуленда, где он должен был пройти годичное тренировочное мероприятие с высокой сложностью, интенсивностью и риском.
Когда Е Зифань подписал свое имя, изрезанная горная вершина заставила Ся Цзиньюаня, сидевшего в грузовике, открыть глаза, которые были ослеплены ярким отражением снега. В ярких лучах солнца снежное плато, которое находилось в двух часах езды от столицы, представляло собой огромное пространство ослепительно-белого цвета.
- Хотите сделать передышку? - Мужчина повернулся и тихо спросил своим низким голосом, спокойно, без намека на гнев. - Мы на высоте пяти километров над уровнем моря, если вы хотите немного отдохнуть, мы можем…
Его прервал звук катящегося впереди с грохотом валуна. Водитель ударил по тормозах, как будто он предугадал это, прежде чем повернуть голову и улыбнуться. - Король Q, снежная гора приветствует тебя небольшим сюрпризом.
Будь то солдат за рулем или солдат, сидящий рядом с Ся Цзиньюанем, все они не были чужими. Водителем был J5, он всегда говорил лениво и цинично, а рядом с Ся Цзиньюанем сидел К7, солдат из семьи судебных экспертов в звании капитана.
Ся Цзиньюань открыл флягу и сделал два глотка почти ледяной воды. Глядя на серые горные валуны, опускающиеся к дороге, он равнодушно ответил:
- Какое волнующее приветствие, мы в нескольких часах езды от базы, а нам еще и нужно быстро очистить дорогу, сможем ли мы проехать через полчаса?
- Я не уверен, нам нужно посмотреть, как долго валуны будут катиться вниз. Сидите спокойно, я должен немного заняться этим. - Дорога была крутой, а по обеим сторонам протекала огромная, как дракон, река, вода в которой текла очень быстро.
Дорога не была асфальтовой или цементной, она была мощенной из горных камней. Двигатель военного грузовика заглох, и J5, быстро и маневренно закрутив баранку, развернул грузовик на несколько метров назад за десять секунд.
J5 и K7 были солдатами из Снежной Кавалерии* и опередили Ся Цзиньюаня на два года. J5 окончил военное училище, а K7, который был из семьи судебных экспертов, ушел из дома, чтобы служить в армии.
Как только грузовик отъехал назад и не было замечено никаких признаков лавины, трое мужчин вытащили ломы из ящика для инструментов и столкнули несколько более крупных валунов в реку. Когда в воздухе разнеслась череда звуков падающих камней, похожих на рев зверей, J5 равнодушно посмотрел на Ся Цзиньюаня в темноте. Смотря в глаза ему в глаза, он слегка одобрительно улыбнулся. Могущественный воин, одним махом получивший титул короля, действительно был способным солдатом.
K7 поднял лом и бросил его обратно в ящик с инструментами, прежде чем взглянуть на майора, который даже брови не поднял, и холодно сказал:
- Намного сильнее тебя.
Его слова всегда были странными, поскольку они никогда никому не были адресованы; другие могли не понимать, с кем он сравнивал, но его боевой товарищ J5 знал.
- Он по-прежнему намного сильнее тебя, я помню, как ты начал рвать в первый же день, когда пришел, а мы еще даже не достигли этой высоты. Это бледное и жалкое лицо, любому, кто его увидит, действительно становится жаль тебя. - J5 слабо улыбнулся и похлопал Ся Цзиньюаня по плечу, воскликнув. - Король Q, я очень уважаю тебя. Этот негодяй всегда проявлял высокомерие в своем старом отряде, бывший командир отряда был в состоянии контролировать его, я с нетерпением буду ждать появления более могущественной фигуры вроде тебя, чтобы сдержать его высокомерие.
Хоть и Ся Цзиньюань был майором, которого боялись, он не мог уверенно выступить перед ними, из-за того, что пока что был новым здесь. Снежные Кавалеристы были необычным отрядом, и солдаты, входившие в его состав, оставались неизвестными. Никто не знал, откуда они, и никто не знал, куда они направляются, они были безымянными героями, и так будут оставаться до тех пор, пока они не уйдут на пенсию.
*Прим. Переводчика - перевод условный, так как troopers это и кавалерия, и танкисты и бронепехотные войска. Перевожу так потому что, как по мне, это неплохое название для спецподразделения и у французской армии, где мне пришлось некоторое время тянуть лямку, "кавалери" это бронепехотные войска.
J5 и K7 знали только человека, стоящего перед ними, по прозвищу Король Q, и фамилии Ся. Что касается его имени, они и не спрашивали. И не собирались беспокоиться об этом. Их кодовые имена были их именами. Независимо от того, где они были, с ними можно было связаться по их индивидуальным кодовым именам. Ся Цзиньюань тоже не знал их имен. Услышав их слова, его тонкие губы слегка приподнялись и он равнодушно произнес:
- Я думаю о том, что лучше быть более хитрым.
Одно его предложение заставило J5 мгновенно покраснеть, а K7 выдал легкий намек на улыбку, которая была слабее легкого ветра. Он наклонил голову, чтобы взглянуть на Короля Q, который действительно вел себя очень хитро. Его мертвый, монотонный голос слегка изменился.
- Мы все любим вести себя сдержанно, в отличие от J5. Он так любит поиграть в высокомерного, ведь ему все еще нужно сегодня вечером написать доклад в три тысячи слов.
- Все, что я сделал, - это поговорил с милой девушкой у подножия горы, что длилось немного дольше, чем нужно. Кто из вас, ревнивцев, тайно настучал на меня? Теперь я должен написать еще три тысячи слов,… Черт возьми, я уже написал доклад на двенадцать тысяч слов!
Когда J5 упомянул об этом, на его лице появилось обиженное выражение. Его тон был немного горьким, когда он посмотрел на Короля Q через зеркало заднего вида, а тот слегка ухмыльнулся уголками губ. Его взгляд слегка потускнел, когда он вздохнул:
- Мы такие жалкие. Когда мы присоединились к отряду, наше положение стало хуже, чем у монахов! Даже монахи могут благословлять верующих женщин!
Вздыхая, Ся Цзиньюань прищурился и через некоторое время заговорил саркастичным игривым тоном:
- Вы оба слишком наглые. Я тоже сейчас холостяк. Моя семья говорит, что я еще молод и не годен для отношений; что меня могут обмануть на деньги. Итак, теперь я похож на вас, ребята, и продолжу жить жизнью монаха.
- В будущем, думаю, я, вероятно, не буду вести себя как J5. Время от времени писать доклады по три тысячи слов за такой короткий промежуток времени… Похоже, что у него начинается гон.
В машине стало тихо, а у J5 лицо стало деревянным и лишенным какого-либо выражения. Через пару секунд K7 начал яростно смеяться, как будто кто-то начал его яростно щекотать. Его прежняя безжизненная аура исчезла и сменилась веселым смехом, похожим на свет зари. J5 монотонно сказал:
- Насколько я знаю, гон бывает только у самцов.
- Я считаю, что Король Q прав. У тебя гон. Если нет, почему ты не можешь контролировать себя и перестать разговаривать с дамами? Разве ты теперь не просто самец? Всякий раз, когда у тебя начинается гон, ты не можешь контролировать себя, что приводит к тому, что время от времени тебе приходится писать объяснения. - Смех K7 был недолгим. К тому времени, когда он снова заговорил, его лицо было спокойным, как зеркало. Только слабая полоска румянца на его подтянутом лице была доказательством того, что он смеялся не так давно.
Ся Цзиньюань весело улыбнулся, напоминая себе о необходимости держаться на расстоянии от женщин-сослуживцев, это был совершенно уникальный способ сделать это. Также становилось понятно, что элитный отряд был именно таким, как его описывали слухи. Все было настолько загадочно, что, присоединившись к ним, вы ставали похожи на бездомного сироту, и единственными людьми, которые вас сопровождали, были ваши соратники.
К счастью, перед отъездом ему удалось сделать для своего лисенка самое важное. В грядущие дни ... Даже если он не останется рядом с ней, даже если он не сможет связаться с ней, мужчина верил, что с ее способностями она сможет идеально решить любые сложные вопросы.
В небе было голубое небо и белые облака, на земле белый снег. В машине улыбка Ся Цзиньюань была подобна распустившему лепестки лотусу: благородной и нерушимой. Горы становились все выше и выше, дорога становилась все более сложной. Однако голоса J5 и K7 в машине никогда не стихали. Они рулили грузовиком по очереди, осторожно, не осмеливаясь потерять осторожность даже на пути к первой тренировочной базе.
Прим. Переводчика: Я взялся за это произведение с этой главы, поэтому некоторые имена или собственные названия могут отличатся от предыдущих переводов. Впрочем, я посмотрел предыдущие главы, там творился такой хаос, что я решил переводить, не смотря на них, о чем думал сначала. Сам роман мне уже начинает нравится, но количество глав зависит и от вашей активности.
Единственное, что было общим между городом Фу Цзюнь и снежными плато, - это яркое солнце, висящее в небе. У Е Цзянь, стоявшей в тени дерева, было пустое выражение на красивом лице… Для нее было неожиданностью узнать, что это Ся Цзиньюань напомнил дедушке Гену о необходимости вывести Е Цзянь из ее текущего реестра.
- Милочка, когда майор Ся вернется, ты должна как следует его поблагодарить. Честно говоря, тебе повезло, что он напомнил мне об этом. В противном случае никто бы об этом не подумал. - Дядя Ген, который понятия не имел, что Ся Цзиньюань уже уехал из города Фу Цзюнь в свое новое подразделение, искренне заговорил. - После его безоговорочной неоднократной помощи нам, мы не можем не быть благодарными ему.
Слушая его, Е Цзянь улыбнулась и покачала головой:
- Дедушка Ген, в этом нет необходимости. Майор Ся приехал в город Фу Цзюнь, чтобы пройти базовую подготовку. Как только она закончится, он вернется в то подразделение, в которое должен был отправиться .
- В будущем он, вероятно, не вернется сюда, поэтому я боюсь, что этим словам благодарности придется долго ждать, прежде чем они будут услышаны.
На самом деле она была в долгу перед майором. Если бы он не напомнил дедушке Гену заранее - и не сумел застать Йе Зифаня неподготовленного к процессу - изменение ее регистрации не прошло бы гладко и быстро. Если бы Йе Зифань сохранил ее регистрацию, как он это делал в ее прошлой жизни, то она снова была бы вынуждена жить без идентификации личности и была бы ограничена, куда бы ни пошла. Е Цзянь с дрожащим сердцем нежно закрыла глаза. Она вспомнила письмо, которое ей дал директор Чен. На ней было написано всего четыре слова "Жди моего возвращения".
Ждать его возвращения? Ждать его в городе Фу Цзюнь? Или он имел в виду подождать следующей встречи? Она не особо об этом задумывалась… Всего четыре коротких слова, значение которых могло быть простым или сложным. Поскольку она столкнулась с таким опасным мужчиной, то, естественно, старалась избегать его, и приняла это довольно просто. В конце концов, из ниоткуда она узнала от дедушки Гена, что процесс прошел успешно благодаря Ся Цзиньюаню. Можно сказать, что он смог решить проблему полностью самостоятельно.
В таком случае ... Е Цзянь начала растирать свои ноющие виски. Она с унынием понимала, что даже с ее уровнем интеллекта и опытом, накопленным в обеих жизнях, она никогда не выиграет эту игру в угадайку против Ся Цзиньюаня. Если бы этого не произошло, то четыре слова, которые он оставил ей, были бы сродни словам друга, отправляющегося в долгое путешествие, и все, что ей нужно было сделать, - это дождаться от него хороших новостей.
Но, вопреки ожиданиям, он помог им, поэтому значение этих слов стало немного более интимным. И больше всего девушка ненавидела эту близость, о природе которой нужно было догадываться и размышлять.
После того, как дедушка Ген услышал это, он тоже замолчал. Через некоторое время он слегка кивнул:
- Судя по способностям майора Ся, он определенно не останется здесь. Уход был лишь вопросом времени, я просто не ожидал, что это произойдет так скоро.
Ся Цзиньюань, был назначен,как разносторонний человек, в отряд города Фу Цзюнь, который должен был заниматься преступниками. Одна из причин этого заключалась в том, что академия назначила ему здесь базовую подготовку, вторая - в том, что главнокомандующий Ся намеревался оттачивать навыки своего единственного сына. Теперь, когда прошел почти год, даже если бы Ся Цзиньюань захотел остаться здесь, его отец определенно не одобрил бы это. Несмотря ни на что, его уход был предопределен.
Выслушав восклицаниями дедушки Гена о его признательности Ся Цзиньюаню, Е Цзянь заговорила, в ее глазах отражалась слабая улыбка:
- Дедушка, не считай это жалостью. Я не так уж плоха, я определенно не буду опозорю тебя и директора Чена!
Этот опасный, но элегантный мужчина уже ушел, но своим кратким появлением он произвел глубокое впечатление на многих людей и на ее жизнь тоже. Из-за его внешности блеск тех дней навсегда запечатлелся в ее воспоминаниях.
Сражаясь бок о бок ночью и под дождем, поднимая огнестрельное оружие с намерением убивать…, те воспоминания, которые были наполнены дымом с поля битвы, были впечатлениями, которое майор Ся внес в ее жизнь. По правде говоря, она хотела расспросить его о том, как он распорядился несколькими десятками килограммов наркотиков до того, как она покинула Австралию ... А также о том, как ему удалось без проблем уладить отношения с сотрудниками Интерпола, которые носили цветные очки и смотрели свысока на китайских военных, при этом относясь к ним с неуважением. Однако, исходя из его личности и крови китайских военных, текущей в его жилах, он определенно не позволил бы этим высокомерным людям, которые осмеливались так смотреть на них, легко сорваться с крючка.
- Тебе не нужно беспокоиться о кулоне нефритового дракона. Это не то, что можно объяснить за короткий промежуток времени. Хотя он и стоит денег, это бесполезный предмет даже в твоих руках. Если семья Е Зифаня намерена это скрыть, тогда малышка ... Ты ...
Дядя Ген, который упомянул о кулоне нефритового дракона, понял, что его девочка подняла голову, пока он был на середине предложения. Ее левая рука нежно подсознательно ласкала серебряную цепочку, обмотанную вокруг ее правой руки, а взгляд проникал сквозь яркий солнечный свет и зеленые листья, смотря на пустое место. Скорее всего, прямо сейчас она была в состоянии транса.
Эта малышка ... Как она могла войти в транс, когда он говорил о чем-то столь важном? Он окликнул ее дважды. Е Цзянь, чья голова была наполнена воспоминаниями о битвах, которые она вела вместе с Ся Цзиньюанем, моргнула. Ее оживленные зрачки, похожие на обсидиан, все еще казались слегка ошеломленными. И лишь только спустя короткое время она поджала губы и смущенно опустила голову:
- Я задумалась, дядя Ген, мне жаль, что я не обратила внимания на то, что ты только что говорил.
Ее рука, ласкавшая серебряную цепочку, остановилась и остановилась, болтая рядом с ней. Дядя Ген, который все понял, рассмеялся:
- Я понимаю, ты только что думала о майоре Ся. - Хотя он был стар, он не был слепым. - Закончив смеяться, он стал серьезнее. - Однако, милая, неважно, было ли это твоим намерением или нет, ты еще совсем молода, есть некоторые вещи, которые не следует делать, основываясь на одних чувствах. Не смотря на то, что думает майор Ся, тебе все равно нужно как следует позаботиться о себе. - В глазах дяди Гена появился намек на грусть, как будто он вспомнил что-то, что причинило ему большую печаль. - Какой бы успешной ни была девушка, обстоятельства в отношениях будут для нее неблагоприятными.
Затем дядя Ген внимательно осмотрел девушку с нейтральным выражением лица и его серьезное лицо сразу же превратилось в улыбку:
- Но я не думаю, что ты из тех, кто легко влюбится. Если ты привлечешь внимание парней, боюсь, они лишь споткнутся на тебе.
Вот почему дядя Ген не сделал ничего, чтобы прервать их или остановить, несмотря на то, что он заметил, что Ся Цзиньюань по-другому относится к Е Цзянь.
- Дядя Ген, будь уверен. Независимо от того, насколько хорош майор Ся, он по-прежнему майор Ся, принадлежащий другим людям, он не имеет ничего общего с тем, что я хочу. - Е Цзянь была действительно уверена, после того, как она пережила так много, даже смерть, ее уже не впечатлить так легко.
Посмеявшись над этим, она спросила о кулоне нефритового дракона:
- Думаю, ты только что упомянул кулон нефритового дракона. Есть что-то, о чем я не знаю?
- Этот кусок нефрита стоит больших денег, но его нельзя показывать. Если Е Зифань не отдаст тебе его, не проси. Сегодня основной задачей является смена твоей регистрации; другие вещи не имеют значения.
Для Е Цзянь то, что сказал дядя Ген, было серьезным. Что до того, что касалось Ся Цзиньюаня, это не имело большого значения, его можно было просто отодвинуть в сторону и услышав это, она улыбнулась:
- Хорошо.
Что касается ценности украшения, это не интересовало Е Цзянь. Главное было то, что ей незачем было возвращать его.
Секретарь Ву, который собирался уйти с дядей Геном и командиром роты Юэ, деликатно напомнил.
- Мэр Юэ так неохотно подписал бумаги. Очевидно, что он очень недоволен идеей смены регистрации студента Е Цзянь. В будущем школе обязательно понадобится поддержка и сотрудничество со стороны местных властей. Боюсь, что, судя по вашим сегодняшним действиям, мэр Юэ, вероятно, будет недоволен этим .
Хотя казалось, что школа и правительство не связаны друг с другом, на самом деле все было наоборот. Например, когда школа подала заявки на бюджет на строительство новых зданий и сооружений, все они должны были быть одобрены правительством. В будущем, если средней школе Фу Цзюнь потребуются средства от правительства, первой заинтересованной стороной, которая возьмет участие в процессе утверждения, будет местное правительство. Вот почему беспокойство секретаря Ву не было беспричинным. Это было добрым напоминанием директору Чену о необходимости подготовиться.
Однако директор Чен не стал бы так вести себя с Е Зифанем, если бы у него не было какого-то запасного плана. Услышав эти слова, он засмеялся:
- Секретарь Ву, будьте уверены. У нашей школы есть связи в армии. Когда мэр Юэ облажается, армия тоже справится с этим за нас.
Вот почему ни одна попытка усложнить ему жизнь никогда не беспокоила директора Чена. Переселение девочки Е было гораздо важнее, чем строительный фонд школы. Теперь им просто нужно было дождаться, пока мэр Юэ уладит это.
Для Сунь Дунцин это событие определенно было поводом для радости, она была так взволнована, что перестала вести себя так, как будто у нее болит голова, и начала искать книгу записей домашнего хозяйства Е Цзянь. Но когда Йе Зифань достал старый нефрит, Сунь Дунцин отказалась подчиниться. Этот нефрит был бесценным! Десять лет назад он стоил двести тысяч долларов!А теперь, когда прошло десятилетие, сколько денег он будет стоить?
Забрать украшение было все равно что лишить ее жизни! Ее голос взлетел на октаву выше, когда она закричала:
- Ты согласился? Ты согласился вернуть им это? Е Зифань! У тебя вообще есть мозг? Разве ты не знаешь, сколько стоит этот нефрит? Ты хочешь его ей подарить? Это никогда не произойдет!
Столкнувшись с истерикой своей жены, Е Зифань потерял все силы, нужные ему чтобы возразить:
- Я собираюсь найти отнести украшение в ювелирный в городе сегодня днем. Дай мне его сейчас же!
- Ма, отдай папе нефрит! - Услышав суматоху, Е Йинь вышла из своей комнаты и остановилась в дверях главной спальни. Она нахмурила брови и нетерпеливо сказала. - Разве ты не слышал, что папа идет ювелирный? Поскольку у нас есть настоящий нефрит, нельзя ли нам просто взять откуда-то поддельный?
Это было всего лишь одно предложение, но Е Йинь сразу поняла, что отец собирался сделать. Это одно предложение сразу же вызвало улыбку на лице Сунь Дунцин.
- Я еду в город с дядей Геном оформлять кое-какие документы, там этим и займусь. И Йинь-Йинь, не ходи в школу несколько дней, Е Цзянь сейчас на волне, ты ей не противница. - Е Зифань не планировал переводить свою дочь в школу в городе. Вместо этого, как и в прошлый раз, он решил подождать, пока волна успокоится, прежде чем позволить дочери вернуться в школу.
Взгляд Е Йинь слегка потускнел, после минуты молчания она сказала:
- Если я действительно уйду, они подумают, что я боюсь Е Цзянь! Почему бы мне просто не остаться в школе, тогда мы увидим, какая она на самом деле классная! Я отказываюсь верить, что я не так хороша, как она, во всех отношениях . Пап, если ты найдешь мне репетитора по английскому в городе, я буду ходить в город каждую пятницу и возвращаться по воскресеньям!
На подобные вещи Е Зифань, естественно, соглашался. В то же время он был восхищен душевной стойкостью дочери и ее готовностью встретить неприятности лицом к лицу. Естественно, его дочь должна так поступать! Избегание не было надежным планом. В конце концов, лучший план состоял в том, чтобы встретить неприятности лицом к лицу и доказать своими действиями, что ты на самом деле лучше всех.
Но насчет того, что произошло сегодня ... Запомните эти слова, директор городской средней школы Чен обязательно это запомнит!
Люди, которые запомнят этот инцидент, не ограничивались только Е Зифанем. Каждый, кто был свидетелем этой драматической сцены обязательно все запомнит и точно не забудет.
Пламенное солнце в июне, июльская жара. Е Цзянь - которая, наконец, сменила регистрацию - получала королевское внимание около двадцати дней. Ее спокойные, наконец, деньки, были прерваны появлением Е Йинь в дверях класса. Теперь ей снова предстояло ощутить на себе это внимание.
Одна сидела с добрым лицом, другая бледная стояла в дверях. В тот момент, когда их глаза встретились, взгляд бледной Е Йинь стал намного холоднее. Столкнувшись с ней взглядом, Е Цзянь ответила легким изгибом губ и слабо улыбнулась в ответ. Е Йинь заметила это и осторожно зашевелила ногами, пока все в классе смотрели на нее и двинулась прямо к Е Цзянь и сделала что-то настолько удивительное, что челюсть Ань Цзясиня чуть не упала на пол.
- Е Цзянь, мне очень жаль. - Она подошла и на самом деле ... извинилась с честным выражением лица. - Моя мама иногда может действовать безответственно, она делает все, что хочет. Я все это время хотела извиниться, но из-за проблем со здоровьем меня выписали из больницы только вчера вечером.
- Мне очень жаль, что я не принесла тебе извинения вовремя. Она не только извинилась, но и поклонилась.
Е Цзянь неторопливо встала. К тому времени, когда она выпрямилась, ее улыбающийся взгляд остановился на Е Йинь, которая все лучше сдерживалась.
- Я надеюсь, что к следующему году мы сможем мирно уживаться, я также надеюсь, что мэрия дважды подумает, прежде чем делать то же самое снова. Поскольку она жена офицера, я считаю, что наш мэр и его семья не хотели бы, чтобы городские дисциплинарные инспекторы услышали какие-то лишние слухи.
Дисциплинарные инспекторы, черт возьми! В своих словах она скрывала угрозу!
- Естественно, я тоже надеюсь, что с этого момента мы сможем хорошо поладить, также, спасибо за напоминание, я проинформирую свою мать, чтобы она была более осторожной. - Е Йинь улыбнулась, стиснув зубы. Ее лицо выглядел так, будто у нее была расслабленная улыбка, но на самом деле эта улыбка была ледяной.
Ань Цзясинь, которая ошеломленно смотрела на них широко раскрытыми глазами, не пришла в себя даже после того, как Е Йинь ушла. И не только она. Другие ученики в классе тоже не знали, как реагировать. Только Е Цзянь, которая до этого бесчисленное количество раз тайно ссорилась с Е Йинь, смогла снова легко ее разозлить, и все с неторопливой улыбкой на лице.
В последующие дни Е Йинь вела себя также, что мало напоминало ее из прошлой жизни Е Цзянь. 30 сентября ученики занимались всего полдня, и как лошади побежали после последнего звонка. Каждый из них ушел, не оглядываясь.
Е Цзянь и директор Чен также не оглядывались покидая школу. К 12.30 они спешили сесть в автобус, идущий в город. Им пришлось сесть на поезд, направляющийся в провинцию, чтобы на следующий день к 9 часам утра добраться до Большого зала народных собраний провинции, чтобы Е Цзянь приняла благодарность. Время поджимало, поэтому они не могли позволить себе ни секунды задержки.
После того, как вы сели в автобус, Е Йинь, которая направлялась в город, чтобы изучать английский, заметила, что Е Цзянь заходит в дверь, держась за поручень. Ее руки, покоящиеся на коленях, крепко сжались, в глазах промелькнул холод.
- Йинь, посмотри, автобус вот-вот двинется. - Мягко сказал Е Зифань, который тоже их заметил.
Напомнив дочери, он с улыбкой поприветствовал директора Чена, который сел в автобус вслед за Е Цзянь. В нем не было видно ни малейшего отклонения от нормы.
Этот Е Зифань был тем самым человеком, которого Е Цзянь лучше всего знала: на фасад дружелюбия, скрывающим его предательские намерения, он он напялил мягкую улыбку и доброе отношение.
Все в салоне узнали Е Зифаня и начали яростно его обсуждать. Е Цзянь, сидевшая сзади, шепнула директору Чену:
- Пожалуйста, отдохните, пять часов пути впереди. Не переутомляйтесь, нам еще нужно успеть на поезд сегодня вечером, иначе вы не сможете с этим справиться. Если сегодня вечером мы приедем на поезд пораньше, у нас еще будет достаточно времени, чтобы найти место, где можно немного отдохнуть. - В прошлый раз Ся Цзиньюань отправился в путь в шесть часов вечера и смог добраться до города только в одинадцать часов ночи.
Поднимаясь в салон, девушка заметила, что директор Чен потирает левое плечо. Принимая во внимание знойную погоду вместе с палящим июльским климатом и повышенной влажностью от дождей, неудивительно, что плечо директора Чена, в котором засела пуля, начало болеть.
Сидящий впереди Е Зифань повернул голову, посмотрел через сиденье и сказал директору Чену:
- Директор Чен, мы тоже едем поездом в 20:00, почему бы нам не добраться до вокзала вместе?
Какое совпадение! Поездка в город на том же автобусе, а затем на том же поезде, не может быть простым совпадением, не так ли?
После пяти с половиной часов пути, они прибыли на вокзал. Что на самом деле было случайным, так это то, что они даже оказались в одном спальном вагоне. Стоя в темноте, Е Йинг уставилась на Е Цзянь, которая снова появилась прямо перед ней. Выражение ее лица было окутано яростью, а взгляд вслед Е Цзянь, садившейся в поезд был подобен кинжалу.
Садясь на поезд, Е Цзянь внезапно повернула голову, как будто что-то почувствовав, прежде чем мягко повернуть назад. Ненависть была настолько сильной, что они оказались не только в одном поезде, но и в одном вагоне. Обе они находились в вагоне №8.
- Эй, ты собираешься проходить? Или же не загораживай дорогу. - Рявкнул мужчина.
Не видя никого из идущих впереди людей, он потащил вперед свой багаж и жестоко двинулся вперед и врезался прямо в Е Цзянь, прижав ее к стороне, чтобы первым сесть в поезд. Его саквояж был заполнен твердыми предметами, и, хотя это вызвало ужасную боль в плече Е Цзянь при ударе, это также позволило ей услышать звуки ударов металлических труб, ударяющихся друг о друга.
В поезде 95 не было таких строгих проверок безопасности, как в поездах будущего. Такие предметы, как металлические трубы, были разрешены при посадке, Е Цзянь обычно не обратила бы на него особого внимания, но, чувствуя злобу толстяка, она крепко поджала губы.
Директор Чен, которого прикрыла Е Цзянь, видел все, что произошло. Он подождал, пока она подойдет, и серьезно спросил:
- Это было так больно?
- М-м-м-м, в багаже этого человека были какие-то металлические трубы, к тому же он излучал действительно неприятную атмосферу. - Е Цзянь не скрывала ничего от директора Чена и мягко продолжила. - Я вспомнил историю, которую вы рассказали мне в прошлый раз, когда мы возвращались в провинцию.
Директор Чен не отнесся к словам Е Цзянь легкомысленно, словно это были просто фантазии какого-то ребенка; и прошептал:
- Давайте посмотрим, у нас есть верхняя койка, так что мы будем следить за всем.
Поезд 95 был не таким уж мирным; тут случалось много случаев карманных краж. Ночью, среди звуков плача, иногда крадут наличные, а в других случаях и вещи теряются. Особенно это случается между 2 и 3 часами ночи, когда все спят, и примерно тогда карманники становились наиболее активными.
Поезд, который направлялся в провинцию из города, был традиционным зеленым поездом, где даже койки в спальном отсеке не имели кондиционеров . Хотя с июля погода стала прохладнее, если кому-то хотелось поспать на узкой кровати, ему пришлось бы открыть окна в купе.
Е Цзянь и директор Чен нашли свои места и готовились поставить свой багаж над ними, когда пара средних лет, спавшая на левой и правой нижних койках, внезапно поднялась. Они зорко посмотрели на директора Чена, который собирался поставить свой багаж.
- Где вы двое спите? Верхняя или средняя койка? - Спросила женщина. - Вы получили карточку на кровать? Все здесь должны спать согласно своим постельным картам, вы не можете просто спать на любой кровати.
Когда она заговорила, выражение ее глаз было полным подозрений, как будто директор был плохим человеком. Когда ты не дома, нужно быть начеку, но ей не следовало делать это так неуважительно, как будто она полицейский, допрашивающий других.
Е Цзянь, которая разозлилась, поджала губы и сказала директору Чену:
- Директор Чен, у меня не так много багажа, нет необходимости класть его в багажное отделение. Можно оставить его на кровати. - Необходимо дать им понять, что они опасаются не тех людей.
После того, как она это сказала, она увидела, как мужчина с женщиной посмотрели друг другу в глаза, после чего легли и продолжили спать, не извиняясь.
Поставив багаж, директор решил сесть у окна, чтобы насладиться прохладным воздухом. Лежащая женщина средних лет села и указала на окно:
- Не открывайте окно, ладно? Оставьте так.
В их вагоне находилось около дюжины человек, и большинство из них первым делом подняли окна до того, как поезд тронулся. Люди, покрытые потом, сидели у окон размахивая веерами, стеная и жалуясь на жару.
Е Цзянь тогда взглянула на их окно; он было лишь слегка приоткрыто, едва позволяя ночному ветерку проникать в их купе. Директор Чен подал знак Е Цзяню ложиться спать, помахав рукой "это не имеет значения", что означало, что ей не следует принимало близко к сердцу неуважительные действия женщины, потому что такие люди всегда будут встречаться вам во время поездок. Следовательно, не было необходимости напоминать об этом.
Увидев это, Е Цзянь только улыбнулась и не стала спорить с женщиной. Ей также не понравилась идея полностью открыть окно. Много чего происходило в поездах в 1990-х годах, и история, которую директор Чен рассказывал ей в последний раз, произошла в мае 1993 года - история международного экспресса К3 / 4, который направлялся в Москву из Пекина.
Это была правдивая история, оказавшая ужасное международное влияние, многие путешественники стали боятся садиться в этот поезд. И это был не единственный ужасный инцидент, их было гораздо больше, но ни один из них не был таким ужасным, как тот, что произошел с международным экспрессом.
Вскоре после того, как поезд тронулся, директор Чен, немного охладившийся, улыбнулся Е Цзянь:
- В этом году я слишком много путешествую. Обычно я сажусь на этот поезд только в крайнем случае.
Будучи моложе, директор Чен прошел неизвестно сколько мест, выполняя свои миссии; а после выхода на пенсию он жил мирной и стабильной жизнью, и ему нелегко было бросить школу. Кроме того, рядом располагалось нефтехранилище, поэтому он не мог часто покидать школу. Но на этот раз его присутствие действительно требовалось, для сопровождения Е Цзянь в Провинциальный Большой Народный Зал, и именно по этой причине он решил отправиться в путешествие.
- А нам очень интересны поездки в поездах. Когда в последний раз двенадцать из студентов, уехали из города в провинцию, Чжоу Ляо и другие мальчики были так взволнованы, что не могли спать всю ночь. - Е Цзянь, которая забралась на кровать, выглянула из-за ее головы, улыбнулась и небрежно продолжила разговор с директором Ченом, который все еще полулежал на сиденье. - Что бы ни случилось, если кто-то впервые садится в поезд, он обязательно почувствует возбуждение.
Один был директором школы, другая - ученицей; это вполне приемлемая реальность для окружающих. К разговору присоединилась ранее спавшая пара средних лет, и так как директор Чен тоже был разговорчивым человеком, и в мгновение ока он начал болтать обо всем на свете с мужчиной.
Директор Чен накопил огромный объем знаний. Всякий раз, когда мужчина говорил о каком-то месте, он мог присоединится к разговору. В мгновение ока мужчина, который намеревался похвастаться разными местами, в которых он побывал, успокоился.
Е Цзянь, напротив, слегка поджала губы в улыбке. Обычно директор Чен так себя не ведет. Судя по всему, он, должно быть, заметил осторожное поведение пары средних лет, поэтому и, вероятно, вел себя таким образом.
Вероятно, потому, что этот человек не мог найти ни капли своего превосходства, он достал свой мобильный телефон» размером с кирпич. Люди, которые могли позволить себе его, были богаты и имели высокий статус в обществе.
Над койкой Е Цзянь находился молодой человек, который ехал по работе. Он выглянул из своей койки и подколол хвастуна:
- Эта штука уродливая, а я думал, что это будет что-то привлекательное.
Его слова заставили Е Цзянь, которая уже украдкой улыбалась, тихонько усмехнутся. Жители города Яньнаня были хорошо известны в провинции, нет, хорошо известны на национальном уровне своей остроумностью. Они не только обладали острым умом, но и имели склонность смотреть на других свысока, независимо от того, были они за границей или дома. Их необъяснимое чувство превосходства всегда озадачивало других. Использование телефона для обретения чувства превосходства было действительно чем-то, что мог бы сделать человек из города Яньнань.
Е Цзянь не вмешивалась. Она оперлась на подушку и медленно заснула, слушая грохот поезда. Каждый раз, когда она засыпала, она, из-за чуткого сна, просыпалась всякий раз, когда поезд останавливался. Е Йинь, которая находилась в трех рядах от нее, тоже мало спала. Во время этого недельного национального праздника она собиралась в провинциальный город на семь дней занятий по английскому языку. Ее всегда должен был сопровождать учитель, и она должна говорить на английском, даже если она ела или собиралась спать.
Несмотря на то, что была поздняя ночь, ее ворочание без единой капли сна разбудило Е Зифаня, который тоже чутко спал. Услышав, как дочь поворачивается снова и снова , он проворчал:
- Йинь, тебе нужно медленно научиться сдерживать себя и как скрыть свое сияние. Ты должна знать, как накопить силы, а затем удивить всех, когда наступит подходящий момент. Я уже много раз говорил тебе, но, похоже, ты не понимаешь. - Она только раз натолкнулась на Е Цзянь и, не сказав больше нескольких предложений, уже потеряла спокойствие ...
Е Зифань вспомнил самообладание Е Цзянь в течение дня. Она имела равнодушное выражение лица и улыбалась, разговаривая с ним. Ей удалось добиться спокойствия и невозмутимости как в выражении лица, так и в языке, как будто она забыла все, что произошло в прошлом ... Ему пришлось признать, что эта Е Цзянь действительно была более замечательной, чем его собственная дочь. Как бы он ни не хотел, он просто был обязан!
Мужчина был полностью сбит с толку, как его трусливая и бесстрастная племянница, которая умоляла сохранить ее жизнь в руках их семьи, когда все вращалось вокруг Йинь, сегодня превратилась в свирепого персонажа, которой даже ее дядя - он сам - должен был избегать смотреть в лицо. Однако ее свирепость не отличалась агрессивностью. Она была из тех, кто немедленно отомстит, если кто-то обидит ее, давая понять, что она не сирота, с которой можно связываться. Эту ее черту можно было ясно увидеть по тому, как Сунь Дунцин несколько раз страдала от рук.
По крайней мере, в ее свирепости не было никакой агрессивности, иначе событие, которое произошло в день открытия школы, привело бы к тому, что Йинь не могла бы продолжить обучение в школе.
- Е Йинь, ты должна признать, что нынешняя она более замечательна, чем ты, и признать, что ее талант - это то, с чем ты никогда не сможешь соперничать. Выигрывает призы за границей, убеждает китайских бизнесменов создать благотворительную организацию под названием "Стипендия выдающихся ученых", Йинь честно спроси себя: если бы ты посетила конкурс вместо нее, добилась бы ты сегодня такого же количества достижений, как она?
- Могла ли ты придумать, как сделать, чтобы китайские бизнесмены добровольно вытаскивали деньги из своих карманов, чтобы помочь взять на себя ответственность перед правительством? Нет, не могла. Именно поэтому, как бы ты ни завидовала ей, ты только можешь страдать в одиночку! Это потому, что ты хуже Е Цзянь!
Как отец, Е Зифань определенно был хорош. Он играл роль отца и серьезно учил свою дочь, как собираться на каждом шагу и как проникать в сердца других. Но что было плохим, так это отношение Сунь Дунцин и то, как она относилась к другим; это более или менее повлияло на Е Йинь. Если он должен начать учить ее как следует сейчас, еще не поздно. Однако единственное, что прискорбно, это то, что Е Зифань научил свою дочь только выработке стратегии, но не тому, как быть хорошим человеком и действовать праведно! В конце концов, не всего в этом мире можно достичь с помощью дешевых «стратегий».
Е Йинь не издавала ни звука, молча слушая отца. Похоже, она всерьез слушала, но на ее нижних губах остались следы зубов укусов, из некоторых более глубоких следов даже сочилась кровь. Для нее признать, что она уступает Е Цзянь, было намного труднее, чем убить ее. Именно во время этого неприятного ощущения Е Йинь заснула болезненным сном. Ночью ей приснился какой-то необычный сон; казалось, что она сидела в классе, и также казалось, что она дома. И потом, ошеломленной всем этим, оказалось, что она снова в поезде. Когда они сели в тот же поезд, что и Е Цзянь, их роли поменялись местами, и теперь все страдания мучили ее.
Примерно в час ночи скорость грохочущего поезда начала замедляться; он должен был уступить дорогу другому поезду. Женщина, спящая под Е Цзянь, открыла глаза довольно давно. Они с мужем спали по очереди. Поскольку она поняла, что поезд остановился, ее руки осторожно коснулись маленькой сумки, накрытой подушкой, а сама она внимательно прислушивались к любым признакам движения вокруг.
Е Цзянь тоже была в полусне, потому что, даже лежа, в поезде было почти невозможно спать спокойно. Она проснулась, когда поезд начал замедляться, и начала спускаться вниз, уже надевая туфли, она остановилась, подняла голову и заметила, что леди средних лет пристально смотрела на нее, затем она тихонько рассмеялась:
- Тетя, тебе не нужно так нервничать, чем больше ты нервничаешь, тем сильнее ты будешь чувствовать, что что-то должно произойти. Немного расслабиться прямо сейчас для тебя было бы неплохо.
Это странно, даже если бы у бизнесмена была огромная сумма денег, она не должна так нервничать, правда? Все, что девушка хотела сделать, это пойти в туалет, надев туфли, но у женщины неожиданно появилось выражение лица, указывающее на то, что тот, кто ударит первым, одержит победу. Увидев ее позу, Е Цзянь потеряла всю свою сонливость, забралась на среднюю койку и достала из сумки зубную щетку, пасту и чашку. Затем она взяла полотенце и спустилась в туалет.
Туалет находился в передней части поезда. Девушка, покачиваясь, прошла от заднего конца вагона до его передней части. Пройдя мимо места №5, она неслышно замедлила шаг. В тот момент, когда проезжали огни железной дороги, она мельком увидела сидящего мужчину, который врезался в нее, когда они садились в поезд. Перед ним сидели еще двое пассажиров. Е Цзянь сжала свои нежные губы немного сильнее, чем раньше, а затем прошла мимо них, выглядя естественно. Пройдя мимо еще пары купе, она заметила несколько человек, которые тоже просто тихо сидели и немного насторожилась, когда ощутила неприятное чувство, которое невозможно было подавить.
После того, как Е Цзянь закончила чистить зубы и умыться, она полностью проснулась. Она сохраняла самообладание, краем глаза наблюдая за "пассажирами", которые несколько минут назад явно сидели, но теперь положились и быстро поспешила вернуться к своей койке.
Места для дежурных бригад поезда в переднем и заднем вагонах были безлюдны. Е Цзянь хотела сказать экипажу поезда, чтобы они следили за теми мужчинами, но не смогла найти никого из них! На этот раз Е Цзянь не беспокоила директора Чена. Вместо этого она тихо легла в кровать, но больше не уснула.
В два часа ночи поезд снова остановился, чтобы пропустить другой поезд. Е Цзянь, внимательно прислушивалась к окружающему на предмет каких-либо странностей. Примерно через 15 минут поезд начал медленно двигаться после краткой паузы. К 2.30 все в вагонах заснули, даже пассажиры на жестких сиденьях крепко спали. Вскоре после этого Е Цзянь услышала, как закрываются двери между вагонами поезда и спокойно открыла глаза. Ее левая рука уже подсознательно ласкала серебряную цепочку на правой руке.
- Пока не двигайся, девочка. - Из соседней койки раздался голос директора Чена. - Давай сначала посмотрим на ситуацию.
Сделав это, он махнул рукой паре средних лет на нижней койке, показывая им не тревожить других пассажиров. Было очевидно, что даже директор Чен чувствовал, что что-то не так. Е Цзянь мягко кивнула и осталась на своем прежнем месте, ожидая, какие события развернутся.
Уже настало время, чтобы все погрузились в глубокий сон. Настороженная женщина средних лет не смогла победить сонливость, и Е Цзянь услышал ее храп во сне. Женщина перенапряглась, так что ничего странного, что она уснула.
Послышалось какое-то движение. Е Цзянь услышала, как кого-то разбудили, а потом он невесело заворчал. Через полсекунды его ворчливый голос превратился в шокированный, и он крикнул:
- Что вы, ребята, делаете!
Его голос был громким, но почти заглушился шумом грохочущего поезда, поэтому ему удалось встревожить только некоторых из своих ближайших соседей. Люди, спавшие в задней части вагона, никак не отреагировали. Они совершенно не обращали внимания на события, происходящие в передней части вагона. Все они еще крепко спали.
- Ограбление. - Директор Чен мягко вздохнул. Когда бы ни был сезон праздников, в поездах всегда что-то происходит. - Девочка, подожди. Нам нужно поймать змею за голову, так что давай подождем, пока не узнаем, кто их главарь.
Игнорировать этот инцидент было невозможно, потому что у директора Чена была определенная сумма. Это были средства на покупку новых книг в школе провинциального города. Все пассажиры первого купе были встревожены, но когда головорезы засверкали в темноте стальными трубами, как бы они ни злились, могли только послушно отдать деньги.
- Черт возьми, здесь так мало! Дай мне свои гребаные штаны!! - Кто-то дал головорезам всего несколько долларов, что полностью разозлило собирателя. Он шлепнул человека по щеке, зарычав в ярости:
- Если я узнаю, что у тебя еще остались чертовы деньги, я тебя, блядь, забью до смерти!
- Вы, вы… Вы, ребята, преступники! - Увидев, что кого-то бьют, старик больше не мог этого выносить, поэтому встал и заговорил. Бандиты ответили ему пощечиной, а затем яростно ответили:
- Проклятье, старый пердун, если ты скажешь еще одно слово, мы, блядь, убьем твоего внука!
Старик вез с собой трехлетнего мальчика, поэтому сказать такое, это было все равно, что взять в заложники.
Руки Е Цзянь медленно крепко сжались. Бить стариков, угрожать жизни ребенка… Они действительно были негодяями! Увидев старика, получившего пощечину, другие пассажиры, которые уже не спали, были потрясены. Одновременно с этим, увидев металлические трубы, те, кто хотел вмешаться, быстро отступили из-за страха.
Е Цзянь встала и прислушалась к происходящему вокруг, а затем тихо сказал явно встревоженному, но неподвижному мужчине:
- Дядь, у тебя есть телефон, так что поторопись и вызови полицию!
Однако его силуэт лишь слегка сдвинулся. Е Цзянь только увидела, как он украдкой засовывает что-то в наволочку, после чего остался неподвижным, ведя себя так, как будто ничего не слышал. Он явно не хотел вмешиваться и не хотел, чтобы грабители узнали, что у него с собой телефон!
Е Цзянь замолчала и ухмыльнулась, он что думал, что сможет защитить себя, действуя таким образом? Моя хата с краю, я ничего не знаю, и все будет хорошо? Как наивно!
Изначально грабеж происходил скрытно, но когда некоторые пассажиры отказались сотрудничать, грабители начали яростно колотить трубами по стальным перильцам их кроватей. Пугающие звуки разносились по всему вагону, что разбудило всех. Некоторые молодые пассажиры, которые крепко спали и не понимали ситуации, начали ругаться:
- Кто там хочет сдохнуть…, - но вскоре замолчали.
Иногда стальные трубы блестели в темноте холодным светом, поэтому молодые люди без оружия предпочли хранить молчание.
- Положите деньги на кровать, или мы вас накажем, если вы ослушаетесь. Посмотрим, что крепче, ваши черепа или трубы в наших руках. - Головорезы, которые изначально хотели ограбить койки одну за другой, решили разбудить всех пассажиров, идя по проходу и ударяя их по койкам, прежде чем двинуться дальше.
Дети были первыми, кто начал рыдать, затем послышались крики женщин. Снаружи раздались звуки грома. Сверкнула молния, и бледный свет на несколько секунд осветил внутренности вагона, осветив около пары десятков мужчин, высоких и невысоких, тощих и толстых, которые стояли в проходе с устрашающим видом держа стальные трубы и все до единого громко кричали. Они стальными трубами в руках указывали на пассажиров, испуганно сидящих на кроватях, и приказывали им отдавать все свои деньги и ценности.
Женщина, спавшая под Е Цзянь, побледнела настолько, что на ее лице не осталось крови, как будто она была покрыта слоем известняка. Внезапно она встала и бросила сумку, спрятанную под ее подушкой, на кровать Е Цзянь и начала умолять:
- Милая девочка, ты школьница. Они тебя точно не сильно побеспокоят. Сделай одолжение тети и оставь сумку себе, тетя заберет ее у тебя позже.
Ее просьба заставила Е Цзянь разрываться между слезами и смехом. Судя по всему, если Е Цзянь не поможет ей сохранить сумку должным образом и сумку заберут грабители, то она наверняка потребует от не компенсации! Е Цзянь не собиралась соглашаться на это и бросила сумку обратно ее владелице, мягко ответив:
- Они даже детские вещи не пропускают, как вы думаете, девушку вроде меня пропустят? А также, тетя, пожалуйста, держите меня подальше от своих маленьких расчетливых яннаских трюков, я не хочу потерять сумку и потом слушать ваши претензии.
После того, как ее планы были раскрыты, на лице женщины средних лет появилось неловкое выражение. Она обернулась, чтобы взглянуть на своего мужчину, который ничего не сказал и ее взгляд вскоре остановился на директоре Чене.
Прежде чем ей удалось заговорить, тот холодным голосом обратился к ней:
- Мы столкнулись с трудной ситуацией, и вы все еще думаете, как нажиться против других, очевидно, что вы не честные торговцы!
Дважды потерпев неудачу в своих планах, женщина средних лет выругалась на диалекте города Яньнань:
- Если вы не спасете тех, кто находится в опасности, вся ваша жизнь будет несчастливой!
- Тогда я буду ждать, пока вы спасете остальных! -Услышав ее проклятия, в взгляде Е Цзянь проступил холод, когда она впилась взглядом в женщину и продолжила голосом, наполненным холода:
- Если вы осмелитесь отступить хоть на один шаг, то на каждом шагу всю оставшуюся жизнь будете терпеть неудачу!
Было общеизвестно, что жители города Яньнань запугивают слабых, но боятся сильных; они могут быть проницательными, но также и довольно робкими. Е Цзянь просто сделала холодное замечание, а пара слишком испугалась, чтобы даже пошевелиться.
Женщина начала задыхаться от паники, крепко держась за мужа, сидящего рядом с ней. Очень тихим голосом, который все еще был слышен Е Цзянь, она сказала:
- Не звони в полицию, кто знает, они могут прекратить грабить, как только наберут достаточно.
- Заткнись и береги деньги! - Ее муж не задумывался о том, верны ли слова его жены, но напомнил ей не говорить слишком много и беречь деньги.
В этот момент впечатление Е Цзянь о них ухудшилось. Е Йинь, чья койка была ближе к передней, уже послушно сидела рядом с отцом, крепко ухватившись руками за его рубашку. Хотя на ее лице не было такого сильного страха, глаза ее были в состоянии панического безумия.
- Папа, не сопротивляйся им, просто отдай им деньги. - Встретившись с бандитами, держащими металлические трубы, она даже не заботилась о деньгах, и ее больше интересовало то, чтобы остаться в живых.
Е Зифань нежно похлопал дочь по руке. Он определенно должен был иметь немного наличных, но отдать все… Этого не будет.
- Молчи, ты школьница. Они не собираются ничего с тобой делать. Папа даст им деньги.
Так думал не только Е Зифань, все пассажиры думали так же. Денег они обязательно должны были дать, но кто захочет отдать все? Никто из них! Некоторые из них пытались спрятать свои деньги, но когда к ним приближались металлические трубы, они кричали от страха. Как они могли успокоиться и просто подумать, как спрятать свои деньги?
Когда стук дошел до постели Е Цзянь, пара по-настоящему испугалась. Когда грабители прошли мимо них, они выглядели так, словно сошли с ума от страха. Однако Е Цзянь услышал, как женщина шепчет:
- Фух ...
Что это было за "фух"? "Фух", что у них не украли деньги, не так ли?
- Дяде на койке внизу лучше подумать о том, чтобы позвонить в полицию по этому телефону. Через пять минут ваших вещей у вас не будет, а когда поезд замедлится, эти люди сбегут через окно. Если к тому времени вы захотите вызвать копов, будет слишком поздно. - Мягко напомнила им Е Цзянь.
Эта холодная и суровая правда уже была открыта непосредственно паре, но все, что она получила, это их безразличие.
В ясной тьме царила холодная и торжественная атмосфера. В самозащите не было ничего плохого, но в ситуации, когда можно тайно нанести ответный удар, все же выбрать защиту, что за яркое отражение эгоизма человечества!
Директор Чен вздохнул, махнув Е Цзянь:
- Нет смысла больше говорить, все просто хотят быть в безопасности. - В его голосе звучало явное разочарование и беспомощность, и после небольшой паузы он спросил Е Цзянь. - Ты можешь определить главаря?
- Только одного человека здесь нет. - Е Цзянь перестал смотреть на пару на нижней койке. Говоря тише, она мягко продолжила. - Мужчина, который раньше врезался в меня, так и не показывался.
Впереди снова появился кто-то, кто не захотел сотрудничать, и в ответ он получил удары руками и ногами. Послышались крики боли, но никто не встал, чтобы что-то сделать.
- Черт возьми, я не могу больше просто сидеть без дела! - Внезапно воскликнул человек на койке над Е Цзянь, который явно был молодым рабочим. И он начал спускаться с верхней койки.
Директор Чен знал, что он бессилен против них, и поэтому вмешался:
- Молодой человек, подождите еще немного. Давай вместе придумаем что-нибудь. - Пока кто-то не мог сидеть и бездельничать и проявлял инициативу, чтобы свершить правосудие, с этим можно было что-то сделать.
- Если так будет продолжаться, все в этом вагоне будут ограблены! - Услышав сказанное, молодой человек встал с кровати, стиснул зубы и сказал приглушенным тоном: - Если никто не сопротивляется, значит, мы играем прямо с этими ублюдками.
Слушая его слова, дама средних лет на нижней койке закатила глаза и мягко сказала:
- Если у вас есть возможности, вы должны пойти туда и восстановить справедливость! Идите, прогоните этих ублюдков с поезда!
Нельзя сказать, что она кидала слова на ветер, но, исходя из того, что она относилась к другим как к дуракам, этого было достаточно, чтобы взгляд Е Цзянь стал холодным, как айсберг. Вдруг впереди раздался знакомы голос:
- Что вы, ребята, все еще скрываете деньги, наши жизни важнее. Разве этих жестоких головорезов, могут победить нормальные граждане, вроде нас? Они заперли и переднюю, и заднюю двери вагона, кто теперь может войти? Вызвать полицию? Это бесполезно, мы находимся в районе, окруженном горами. Как долго нам придется ждать прибытия полиции? К тому времени их уже давно не будет.
Судя по звуку, казалось, что он действовал на благо других, убеждая пассажиров послушно отдать деньги, которые они спрятали, потому что их жизнь была намного дороже. Однако из-за этого глаза Е Цзянь сузились.
- Чем раньше мы отдадим деньги, тем быстрее мы сможем избавится от этих головорезов. Намного важнее спастись. Если мы будем живы, эту сумму денег можно будет вернуть, не так ли? - Мужчина продолжил, положил свои деньги на кровать и продолжил. - Не стоит терять свою жизнь из-за денег.
- Это его голос. Он пытается убедить людей отказаться от своих денег. - Узнав, кому принадлежит голос, на лице Е Цзянь появилась легкая улыбка. - Он прав, но в то же время не прав. Мы все еще довольно далеко от следующей станции. Судя по скорости поезда в данный момент, дорога займет около 30 минут.
- Это также означает, что у головорезов есть всего около 20 минут, чтобы отобрать у всех их ценности.
Е Цзянь повернулся к молодому человеку, который хотел защитить себя от этой несправедливости. Она засмеялась и тихо сказала:
- Братишка, то, что тебе нужно сделать, очень просто. У этого дядьки под подушкой спрятан телефон. Тебе нужно только успешно его одолжить, а затем вызвать копов. Единственный способ решить эту проблему - с помощью полицейских.
Она подчеркнула слово "одолжить", намекнув молодому человеку, что он не должен вести себя по-доброму. Вместо этого он должен действовать немного более устрашающе.
Они все были очень близко друг к другу. Даже если Е Цзянь говорила тихо, женщина, естественно, могла бы слышать каждое ее слово. Все ее тело начало яростно дрожать, когда она стиснула зубы и тихо сказала:
- Не смей! Если вы, ребята, действительно осмеливаетесь это сделать, значит, вы с ними .
- Лю, береги телефон! У этой проклятой девушки черное сердце! - До следующей остановки оставалось еще 30 минут. Если бы люди впереди не пошли на сотрудничество, им было бы хорошо!
Потому что так бандиты определенно не смогли бы ограбить весь вагон! В конце концов, если приедут копы и встревожат этих головорезов, которым нужны только деньги, не окажутся ли на кону жизни всех пассажиров?
Е Цзянь быстро обдумала ответ и, похоже, догадалась о чем думала женщина . Она негромко рассмеялась, наполненная холодностью и насмешкой:
- Вы хотите оставить себе деньги и чтобы они ушли по собственной воле? Тетушка, не стройте воздушных замков.
- Вызов полиции после того, как всех ограбят, действительно нанесет тяжелейший урон. У нас не останется ни цента! - Ее слова сумели попасть паре в больное место. Директор Чен даже не останавливал ее, дав ей возможность самостоятельно уговорить попутчиков.
Услышав это, мужчина средних лет тихо сказал:
- Прикройте меня, я вызываю полицию. - Отдавая телефон в чужие руки, он не был бы так уверен!
Волнение впереди становилось все больше и больше. Бандиты знали, что их время на исходе и начали еще больше угрожать трубами пассажирам. Слова, которыми они угрожали, также стали более жестокими и жестокими, насколько это было возможно. Мало того, что дети были напуганы до такой степени, что они начали плакать, так даже несколько робких женщин начали рыдать.
Услышав крики, мужчина средних лет сунул телефон дрожащими руками в руки директора Чена:
- Уважаемый, пожалуйста, займитесь.
Поезд все еще грохотал на рельсах. Полицейский участок Юань отправил пару десятков полицейских машин в дождливую ночь. Все офицеры были вооружены ручным оружием и направлялись в сторону вокзала. Им позвонили по телефону, что группа вооруженных головорезов численностью более десяти человек грабит людей, забирая их вещи в вагоне № 9 6438-го поезда.
Полицейские не тревожили сотрудников в поезде, потому что звонивший четко заявил, что в вагоне № 9 не было сопровождающих членов экипажа. Таким образом, полиция не могла быть уверена, что никто не работал с головорезами изнутри. Поэтому не рекомендовалось предупреждать членов экипажа в поезде. Вот почему проводнику поезда было приказано , чтобы он снизил скорость, только когда полиция прибыла и заняла позиции.
Директор Чен, который звонил в полицию, будучи прикрытым, слегка наклонился и взглянул на головорезов, грабивших всех подряд и быстро указал на Е Цзянь рукой.
- Ничего подобного, я самый подходящий человек. - Е Цзянь ясно посмотрела на его жест и немедленно покачала головой в отказе. - Вы взрослый, я всего лишь ребенок, мне лучше уйти. Кроме того, у меня есть собственное оружие, самооборона мне по зубам. Кроме того, у меня есть свои соображения, дядя ...
На этот раз она уже раскрыла немало своих козырей, поэтому ей пришлось действовать достаточно смело. Е Зифань явно стремился заполучить ее. В последнее время, когда она возвращалась из школы в лагерь для новобранцев, за ней всегда кто-то следил из тени, если бы не тот факт, что на слежке были новобранцы, они, вероятно, последовали бы за ней в лагерь. .
Ей было необходимо создать проблемы и заставить Е Зифаня почувствовать, что ей нечего бояться. Потому что у нее нет силы, чтобы уничтожить его одним ударом! Напротив, Е Зифань мог победить ее, когда захочет.
После того, как был упомянут Е Зифань, директор Чен сразу понял, о чем Е Цзянь размышляла. Кроме того, девочка была способна защитить себя, что само по себе несомненно. Поэтому передал свой ручной портфель Е Цзянь:
- У тебя есть свои причины. Тебе это понадобится .
Пара средних лет наблюдала за этой сценой. Выражение их лиц постоянно менялось, сначала колебались, а потом размякли.
- Девочка, ты . пожалуйста, будь осторожна. - Женщина , которая заботилась только о себе, поняла, что такая девочка, как Е Цзянь, собирается тянуть время. Она не только запаниковала, но и начинала чувствовать себя неловко.
Е Цзянь была очень удивлена и игриво высмеяла ее:
- Тетя, я не привыкла к тому, как вы сейчас ведете себя. Я беру на себя инициативу отдать деньги, чтобы задержать их на время, жертвуя собой, чтобы помочь всем остальным ... Вместо этого вы должны быть счастливы.
У леди средних лет была эгоистичная сторона, но это был умный и расчетливый человек, который определенно знал, какой выбор принесет ей наибольшую пользу. Игривые слова Е Цзянь показали ее эгоизм и заставили почувствовать себя еще более нервной. Но ее губы не забыли добавить:
- Тогда ты… Задержи их подольше!
Юноша заметил, что Е Цзянь действительно идет вперед, его голос стал громче от беспокойства:
- Будь осторожнее.
- Не волнуйся, разве это не было сказано только что? Они здесь ради денег, а не ради нашей жизни. Здесь за ними наблюдает большой босс. Бить людей - это просто для устрашающего эффекта, если они убьют кого-то, то смогут вынести последствия.
Именно потому, что она поняла это, она осмелилась противостоять им. Тем не менее, угроза, которую ученица может создать для этой кучки самонадеянных головорезов, была невелика. Перед тем, как девушка вышла, еще кого-то в вагоне ударили:
- Мать твою, где ты спрятала свои деньги! Хочешь обмануть нас, да? Я тебя убью, черт возьми!
- Пожалуйста, не делайте этого! Эти деньги на случай непредвиденных ситуаций в будущем, это деньги для лечения моего мужа. Пожалуйста, не делайте этого; пожалуйста, оставьте возможность моей семье выжить. - Избитая не смела отомстить, она просто отчаянно умоляла; дошло до того, что она стала на колени.
В вагоне стало тихо. Помимо плача отчаянно умоляющей женщины средних лет и высокомерных криков грабителей, никто не издал ни звука. Если убрать эти звуки, можно было сказать, что в вагоне было тихо как на кладбище.
- Прошу вас, умоляю вас! Мой муж - единственный кормилец в моей семье. Мне удалось собрать эту сумму, только объехав всех родственников. Пожалуйста… - Женщина, стоявшая на коленях на земле, начала кланяться.
Но как бы она ни кланялась, все деньги, которые она накопила на случай чрезвычайных ситуаций, у нее забрали грабители. В то же время смех грабителей прозвучал особенно громко:
- Неплохо, пять тысяч долларов, это довольно большая сумма. - Кто-то, плюясь, пересчитал деньги, начал издеваться. - Мы молодые люди без денег, и мы ждали ваших денег, чтобы спасти свои жизни. Жизнь твоего мужа в обмен на жизни десятков людей, ты делаешь великодушный поступок и благодаря этому получишь плюс к карме, ха-ха-ха.
С одной стороны звучали жалобные крики, с другой стороны - беспричинный смех, два совершенно противоположных звука заставили людей сжать кулаки. Вопли о жалости были слишком трагичными, и у всех затряслось сердце в груди, но какой в этом смысл ?! Никто не встал! Если они помогут ей, их жизнь могла оказаться в опасности!
Женщина поняла, что никто не собирается прийти и помочь ей, поэтому она начала умолять о помощи других людей:
- Пожалуйста, братья и сестры, я умоляю вас, пожалуйста, помогите мне! Эти деньги действительно нужны чтобы спасти моего мужа!
Кто посмел ей ответить? Ни один. Никто! Никто не посмел за нее заступиться. Даже если у кого-то хватило смелости сделать это, товарищи оттащили его назад и тихим тоном предупредили, чтобы он не делал этого, потому что у головорезов в руках было оружие и можно было легко потерять свою жизнь. Все выходы были заблокированы, поэтому о том, чтобы выйти наружу и попросить о помощи, не могло быть и речи!
Е Йинь была так напугана, что свернулась клубочком и осмелилась взглянуть на эту сцену только краем глаза. В этот момент к ней направился фонарик головорезов, заставив ее сердце подпрыгнуть. Она поняла, что женщина, которая только что кланялась, ползла к ним, стоя на коленях.
- Папа, поторопись и подними ногу, скорее… - Она боялась, что женщина попросит о помощи, хватаясь за ногу Е Зифаня. Ее лицо побледнело, когда она напомнила ему. - Мы не можем вмешиваться, мы определенно не можем!
Головорезы не позаботились дать женщине шанс получить помощь. Как только она преградила им путь, один из них взмахнул своей стальной трубой и ударил ей в спину. Когда металлическая труба собиралась приземлиться жертве на спину, стройная фигура внезапно пошатнулась и споткнулась, и это по совпадению оттолкнуло головореза, который собирался ударить трубкой женщину.
- Мать, мать твою, кто, черт возьми, осмелился ...
Бандит, наконец, отреагировал и собрался ударить человека, который наткнулся на него, металлической трубкой, но другой начал громко смеяться:
- Что ты делаешь, это всего лишь ученица, она испугалась и несет нам свои деньги, как ты хотел.
- Мудрый человек приспосабливается к обстоятельствам. - Е Цзянь встала и вела себя достойно, она выглядела напуганной, но это также заставило других подумать, что она просто заставляла себя действовать спокойно. - Мы дадим их вам. А теперь, не могли бы вы вернуть этой даме ее деньги?
Е Йинь, которая была рядом с ними, была ошеломлена, когда услышала голос Е Цзянь. И, когда она пришла в себя, на ее лице появилась злая улыбка… Что за идиотка, переоценивает свои возможности, неужели она думает, что ее невозможно остановить?
Е Зифань, который использовал деньги для предотвращения беды, выглядел еще более торжественно, чем раньше. Несколько дней назад он посетил дом Ляо Юде; в то время его сын Ляо Цзянь слышал, как они тайно обсуждали Е Цзянь, и поделился кое-чем, что он видел.
Больше всего его напугало то, что он увидел, как Е Цзянь поднимается на седьмой этаж с пустыми руками, а затем спустилась в мгновение ока. Затем он сообщил как приказал двум слугам следить за Е Цзянь, но на следующий день жители деревни спасли их, сказав, что они были привязаны к деревьям на всю ночь!
У Е Цзянь были хорошие отношения с армией, неужели… Е Зифань мог смутно уловить наиболее вероятную возможность, и его взгляд был намного холоднее, чем когда он сдавал свои деньги головорезам.
Если бы эта девушка действительно тренировалась, пока была в войсках, учитывая ее ум, способности и мастерство в боевых искусствах ... Тогда план Йинь превзойти ее стал бы значительно труднее. В этом случае желание Йинь перейти в семью Гао обернулось бы чем-то совершенно невозможным!
Е Йинь была так взволнована, что ее руки сжались в кулаки. Чем больше говорила эта проклятая девушка, тем выше шанс, что с ней случится что-то плохое! Единственное, чего она сейчас ждала, - это того, что кто-нибудь придет и займется ею!
Пока Е Цзянь помогала женщине встать, она украдкой взглянула на Е Зифаня. Из-за широкого луча фонарика ей удалось мельком разглядеть его холодное и торжественное лицо. Губы Е Цзянь изогнулись в уголках. Она поняла, что это было похоже на то, чего она ожидала, Е Зифань действительно следил за ней. Она вспомнила события того дня, произошедшие в школе. Оглядываясь назад, девушка поняла, что была слишком радикальна, и ей следовало немного сдержаться.
С холодной улыбкой на губах Е Цзянь заговорила с головорезами:
- Мы только что дали вам наши деньги. А теперь, ребята, не должны ли вы вернуть ей деньги тети?
Е Йинь чуть не рассмеялась, услышав ее слова. Даже в таком случае, она все равно осмеливается заступиться за других? Она пытается показать, что у нее есть способность справится с этим? Е Цзянь, Е Цзянь, эти переговоры совершенно невозможны, и ты просто роешь себе могилу. Интеллект, это так называемый интеллект? Это называется безрассудством!
Все говорят, что чем больше ты говоришь, тем больше ошибок делаешь, и это высказывание не является ложным. После того, как Е Зифань услышал ее, в его глазах промелькнул намек на насмешку. Маленькая девочка Цзянь умна, но по сравнению с Йинь… Ей все еще не хватает серого вещества. В таких ситуациях Йинь определенно никогда не станет выделятся!
Наверное, бандиты первый раз встретили подростка, который не боялся их жестокости. После краткого ошеломления он дружно взревели от смеха, и, рассмеявшись, они начали извергать угрозы:
- Девочка, ты пытаешься торговаться с нами? Поторопись и съебись, а то тебе не поздоровится!
Кто-то встал и дал надежду большей части пассажиров, но когда им удалось разобрать, кто это был, их надежды угасли. Это было похоже на падающую звезду, которая пролетела по небу и мгновенно исчезла из жизни.
Когда Е Цзянь начала помогать плачущей женщине сесть, похожий на бизнесмена человек вышел из купе где-то посередине и сказал:
- Вы, ребята, не должны усложнять жизнь школьнице. Если хотите денег, возьмите сами!
Услышав все это несколько человек достали свои деньги и положили их на свои кровати, и все они хотели, чтобы Е Цзянь поскорее вернулась в свою кровать.
Всегда будет добро, если есть зло, по крайней мере, эти люди осмелились встать и заступиться за нее. Из-за этой ситуации черные как смоль зрачки Е Цзянь немного посветлели. Ее голос был мягким, как жужжание комара, когда она говорила с женщиной средних лет:
- Тетя, в конце концов, все у нас получится. Не беспокойтесь об этом слишком сильно.
Полностью полагаясь на себя и директора Чена, она определенно не смогла бы запугать эту банду головорезов. Они должны были сначала объединить других пассажиров, только потом они могли перевернуть ситуацию в лучшую сторону.
Группа драконов всегда без лидера, то же самое и с людьми; если кто-то берет на себя инициативу, все будет идти гораздо более гладко. Сначала появляется такая студентка, как она, затем директор Чен, а затем юноша, отстаивающий справедливость ... Скорее всего, она могла рассчитывать на пассажиров, которые помогут ей, просто встав, тогда остальное не составит проблем для ее планов.
С другой стороны, чтобы остановить змею, вы должны поймать ее за голову ... Тем не менее, надо было добиться этого, следя за тем, чтобы не подвергать опасности жизни всех остальных в вагоне. Ся Цзиньюань говорил ей раньше: никогда не давай врагам возможности контратаковать! Лучше всего было заманить этих головорезов подальше и отделить их от других пассажиров, тем не дав им возможности контратаковать с заложниками в руках! Деньги использовались как приманка для грабителей. Чем заманчивее приманка, тем выше шанс, что они попадутся в ловушку.
Е Цзянь открыла сумку, и схватила стопку стодолларовых банкнот:
- Мой дядя сказал, что если вам нужны деньги, ты можешь пойти к задней части поезда и обсудить с ним. Он даст вам больше.
Она легко показала им несколько тысяч долларов. Использовав первую серию приманок, она успешно соблазнила жадность этих головорезов. После второй порции приманок, нужно будет посмотреть, удастся ли ей выманить настоящего лидера, скрывающегося среди толпы, и выманить его на открытое пространство!
Директор Чен встал, мягко закашлялся и начал спокойно говорить:
- Мы обсудим это, когда вы, ребята, придете сюда, и перестанете пугать других людей. Я искренне верю, что даже если вы украдете у всех их ценности, это, вероятно, даже не приблизится к тому, что есть у меня. Кто бы ни был босс, мне придется попросить его прийти и договориться со мной. Деньги - не проблема, но причинять боль другим - это позор. Девочка, вернись обратно, пусть об этом позаботятся взрослые. - Он жестом приказал Е Цзянь вернуться к нему.
Предводитель головорезов не ожидал такого хорошего урожая, когда планировал это, и, услышав такие слова, потер руки. Он жестом приказал своим слугам преградить путь Е Цзянь и встал, злобно смеясь. Пассажиры, которые спали возле его койки, казалось, что-то поняли, и выражения их лиц резко изменились. Каждый из них отбежал в сторону, словно кролик, боясь вернуться в свою постель. Подойдя к ним, он пожал плечами:
- Бесплатные деньги - хорошие деньги, но, друг, мне нужно посмотреть, сколько у вас есть. Если ты хочешь избавиться от меня всего за несколько тысяч долларов, тебе следует прекратить фантазировать.
Он был охвачен жадностью, и все люди в карете были его прислужниками поэтому смех главаря был высокомерным и безжалостным.
- У меня есть деньги. Немного, но для вас еще десятки тысяч. Если ты боишься, что я проделываю трюки или что-то в этом роде, почему бы тебе не привести сюда своих людей и поставить парочку на стражу, разве это не решит ситуацию?
По сравнению с этими головорезами, которые использовали стальные трубы в качестве оружия, у директора Чена, который побывал на поле битвы и убил многих врагов одной снайперской винтовкой, была гораздо более устрашающая аура, которая подавляла ауру всех остальных.
Главарь услышал, и жир на его лице задрожал. Он усмехнулся:
- Я боюсь? Все здесь мои подчиненные, если вы осмелитесь что-нибудь попробовать сделать не то, я с ней повеселюсь. - Он указал пальцем на Е Цзянь и продолжил. - Такая милая и живая девушка, должно быть, будет очень весело поиграть с ее телом!
Его угроза вызвала волну эмоций в Е Цзянь. Жуткая жажда крови закипела в глубине ее черных как смоль зрачков. Поиграть с ее телом? Казалось, что кто-то говорил это раньше, но что с ним стало? А, да. Она яростно вонзила ножницы ему в сердце! Зрачки девушки сузились на лидере грабителей, который шел к ней, ее левая рука держалась за правое запястье. Если он осмелится сделать что-то такое, она безжалостно убьет его!
Ее агрессию невозможно было скрыть от директора Чена, обладавшего инстинктами снайпера. Увидев это, он нежно похлопал Е Цзянь по плечу, подтолкнув ее к задней части вагона.
- Пусти гостей вперед.
Эта девочка иногда была слишком эмоциональной, например, только что… Всего одно сказанное предложение могло вызвать ее агрессию, ей все еще нужно больше практики. После большой практики она сможет лучше контролировать свои эмоции, только тогда он и дядя Ген будут довольны тем, какой она отправится на поле битвы. Если одинокой девушке некому будет помочь с развитием, как она сможет выжить?
Этой мысли придерживались и дядя Ген, и директор Чен. Они надеялись, что если настанет день, когда их больше не будет рядом, Е Цзянь все еще сможет вести интересную жизнь одна - жизнь, которая будет результатом ее тяжелого труда, а не зависимости от других.
Двое старейшин всегда заботились о независимости Е Цзянь, и поскольку в то время она доставляла столько неприятностей Ся Цзиньюаню, и действительно вела интересную жизнь, теперь у нее возникло неправильное представление о том, что жизнь без любви будет более совершенной.
Один старик и одна девушка, как мог лидер банды не посмотреть на них свысока? Он подошел к задней части вагона, заблокировав Е Цзянь и директора Чена:
- Старик, не обманывай меня. Давай деньги и не вмешивайся в то, что будет дальше.
Время было на исходе. Лидер банды, чье пухлое лицо имело глаза убийцы, схватил металлический столб у одного из членов своей банды, направил его на директора Чена и рявкнул:
- Отдай мне свои деньги! Сейчас же! - Затем он сказал другим членам своей банды. - Осталось всего три минуты, шевелите задницами!
Это будет рейд!
Услышав это, юноша, спавший на койке над Е Цзянь, стиснул зубы, схватил фляжку с кипятком и крикнул:
- Почему вы валяетесь, ожидая, пока вас ограбят?!
После чего он открыл фляжку и сделал такое действие, как будто собирался пролить на них воду.
Как только кто-то проявил лидерские качества, начался эффект бабочки, и несколько других пассажиров, которые думали о сопротивлении, мгновенно отреагировали и быстро вынули свои фляги или фруктовые ножи, в основном то, что позволяло им оказать некоторое сопротивление головорезам. Один человек подошел, второй последовал его примеру. В вагоне поезда не было недостатка в мужчинах, особенно в тех, кого еще не обокрали, все без колебаний начали подниматься..
Поезд уже начал тормозить, и бандит, который следил за ситуацией вокруг, закричал:
- Босс, поезд тормозит, а мы не доехали до остановки!
Остальные пассажиры не поняли, что происходит, и главарь тоже. Спереди послышался легкий стук в стекло дверцы вагона, и на стекло был наклеен листок бумаги с чем-то написанным.
Увидев это, бандит, стоявший на шухере запаниковал, повернулся и побежал назад:
- Босс, экстра-ситуация, пошли, пошли !!
Сразу после того, как он проорал это, бандит, который изначально стоял позади Е Цзянь и охранял дверь вагона, бросился вперед с испуганным выражением лица:
- Босс, пошли! Поезд останавливается, поезд останавливается !!
В этот момент вооруженная полиция города Юань, уже стояла наготове у железнодорожных путей, только ожидая полной остановки поезда, прежде чем окружить вагон № 9.
Весь вагон понял, что полиция впереди, и больше не боялся столкновения с бандитами. Преимущество бандитов пропало. Осознав, что их численно меньше, глава банды уставился на ножи и проворчал:
- Черт возьми, старый хрен действительно вызвал копов!
Двигаясь с нормальной скоростью, поезд находился бы примерно в 15 минутах от следующей остановки, но внезапное замедление, естественно, привлекло внимание грабителей. И так как, что, по оценке директора Чена, кто-то работал с ними изнутри, бандиты, должно быть, поняли, что прибыли копы. Главарь зарычал:
- Вы, уебки, осмелились вызвать копов! - Потом крепче вцепился в стальную трубу с жестоким взглядом и ударил ею прямо по голове директора Чена. - Уеюки, вы намеренно тянете время! Сдохни!
Бандиты, увидев это, обезумевшей стаей все бросились вперед со своими трубками, намереваясь избить старика и девушку, которые посмели их подставить.
Е Цзянь бросила серебряную цепочку в нужный момент и другой ее конец, как живая змея, вцепился в трубу главаря. Девушка сильно потянула, и металлическая труба вылетела из его руки и в мгновение ока оказалась в ее руке.
- Директор Чен, пожалуйста, посмотрите, пригодится ли это . - Все они были прижаты к задней части, пока в вагоне царил хаос. Как мог Йе Зифань уследить за ней?
Раскрытие Е Цзянь своих навыков, казалось, шокировало лидера бандитов. Он впился взглядом в свою руку, в которой была труба, а затем посмотрел на Е Цзянь, и жир на его лице начал дергаться. Было видно, что теперь он кипел от ярости.
- Неудивительно, неудивительно, что тебе, кажется, удалось набраться смелости, чтобы помешать моим планам! У тебя были козыри в рукаве! Братья, кто убьет старика и эту гадину, получит права на все деньги, которые мы только что отняли у них.
Хотя он был полон ярости, главарь был довольно умен. Он знал, что убийство людей было противозаконным, поэтому решил не пачкать руки, а приказал своим подчиненным сделать это за него. Под влиянием денег эти головорезы, которым не исполнилось 25 лет возбудились; все они нацелились на Е Цзянь и директора Чена.
Все пассажиры напряглись. Увидев, что головорезы нападают на людей, которые, очевидно, только что спасли всех, парень стоявший возле койки Е Цзянь, взревел:
- Я сожгу вас до смерти, вы, гребаные придурки!
Рыча, он плеснул на головорезов горячую воду из фляги. Другие мужчины, с термосами, сделали то же самое и выплеснули их содержимое в сторону грабителей, на которых были только майки. Когда на них пролили кипяток горячей воды, их крики боли были громче и мучительнее, чем крики пассажиров до этого. Теперь они все завывали от боли от обожженной кожи.
- Все женщины и дети, идите назад! Быстро!
Видя, как все погружается в хаос, отважные пассажиры-мужчины защищали стариков и молодых, а также женщин, отправляя их назад, и некоторые робкие мужчины тоже бежали с ними. Когда они достигли коридора между вагоном № 9 и вагоном № 10, они обнаружили, что двери заперты на замок. И все они начали яростно начали ломится в двери.
Увидев, как десятки людей приближаются к ним, двое дежурных головорезов испугались и тут же выбросили свои металлические трубы, притворившись, что они обычные пассажиры.
Поскольку было три часа ночи, пассажиры, которые крепко спали в вагоне № 10, даже не понимали, что происходит. Даже когда пассажиры вагона № 9 с грохотом начали ломится в дверь, это их не разбудило.
Дверь вагона № 9 была не единственной дверью, запертой на замок. Дверь из вагона № 10 в вагон № 9 также была заперта на висячий замок, и, очевидно, это было чьё-то намеренное действие, поскольку их целью было не спугнуть путешественников в вагоне № 10.
Кто-то сообразил забраться на багажник и толкнул весь багаж перед собой к проходу. Сила человека, находящегося в опасности, безгранична, как и его мудрость, и такая тактика также была способом уберечь стариков и детей от бандитов.
Кто-то начал бросать багаж, потом люди последовали его примеру и им фактически удалось заставить головорезов, державшие стальные трубы, отступить.
- Моя сумка, моя сумка! Дорогой! Наша сумка! - Среди хаоса крики женщины были самым пронзительным звуками, которые можно было сравнить с боевыми барабанами!
Но никого это не волновало. Казалось, никто ее не слышал, но даже если они и слышали… Почему в этой ситуации она так заботится о дурацкой сумке! Здесь важно было избить головорезов, чтобы они сбежали и были пойманы полицией!
Е Йинь, стоявшая ближе всего к орущей женщине, наступила ей на ногу и ударила локтем по ребрам. После того, как бог знает сколько раз она не могла успокоить ее и закричала в ответ:
- Ты все еще беспокоишься о своей сумке! Совсем сдурела?
Их головы внезапно накрыло толстое одеяло. Оказавшись в темноте, девушка инстинктивно протянула руки, чтобы снять одеяло. Внезапно что-то тяжелое начало ударятся в одеяло. Бандит забрался на багажник и оттуда бил людей!
Догадавшись, что происходит, Е Йинь сразу же перестала пытаться снять одеяло, под которым ее накрыл добросердечный человек, крепко стянула одеяло обеими руками и начала протискиваться обратно в толпу с одеялом. Дама , которая кричала из-за своей сумки, тоже была покрыта тем же одеялом, и она тоже поняла, что кто-то находится на багажной полке и поэтому попыталась перетянуть одеяло на себя. Когда Е Йинь поняла, что не может победить в этом состязании она стиснула зубы и, выдохнув, потянула за одеяло одной рукой, а второй толкнула женщину в спину, и ее тело полетело вперед. Бандит, который напал на людей с багажника, ухватился за возможность и безжалостно начал избивать ее, и пока женщина кричала, сердце Е Йинь дрожало от шока.
Е Цзянь и директор Чен держали свои позиции против головорезов и делали все возможное, чтобы защитить себя и других, но Ее Йинь делала все, что могла, чтобы помочь себе и навредить другим.
- Босс, пошли! Будет уже слишком поздно, если мы не уйдем сейчас! Поезд вот-вот остановится! - Поезд становился все медленнее и медленнее. Дежурный бандит открыл дверь поезда и заорал своим товарищам, которые все еще находились среди этого хаоса. - Дверь открыта, пошли, пошли, пошли!
Около дюжины головорезов сражалось против двадцати с лишним пассажиров-мужчин. Звуки металлических труб, рев и удары металла по металлу полностью заглушили голос бандита, открывшего дверь.
Е Цзянь смотрела на двух бандитов, стоявших на страже. В тот момент, когда она поняла, что они открыли дверь, то без единого слова вытолкнула их из поезда. На той скорости, на которой ехал поезд, в худшем случае они получили синяки.
Тем временем, ее главные опасения были связаны не с приспешниками, а с лидером головорезов, который осмелился так высокомерно объявить, что он сделает с ней все, что угодно, да и после поимки главаря, как могли копы не поймать всех остальных?
По мере того, как поезд замедлялся, тусклые уличные фонари по обеим сторонам пути становились менее тусклыми. Свет, проникающий в вагон, улучшал обзор и облегчал противостояние головорезам. Это также позволило Е Цзянь увидеть главаря, который раздавал приказы, но сам также отступал и искал возможность спрыгнуть с поезда.
- Сначала мы спрыгнем с поезда. Здесь слишком мало места, это нехорошо. - Осознав что делать, Е Цзянь улыбнулась директору Чену, который с легкостью отбивался от нескольких грабителей одновременно. - Снаружи сможем развернуться.
Если она не поймает главаря, который объявил, что будет делать с ней, то ее упорные тренировки в течение последних шести месяцев будут напрасными!Перестав блокировать путь к бегству головорезов, Е Цзянь начала вести себя так, как будто ее заставили отступать, и спрыгнула с поезда вместе с директором Ченом. Вслед за ними с поезда спрыгнули несколько головорезов и начали бежать.
Бандиты, спрыгнувшие с поезда, погнались за поездом, крича:
- Поторопитесь и прыгайте, скорее прыгайте!
Некоторые из них, которые находились в багажном отделении, услышали их и побросали трубы на пассажиров, и, проклиная: "Да пошли вы все!" развернулись и повыпрыгивали из поезда. Увидев, что их товарищи уходят один за другим, оставшиеся головорезы, не захотели оставаться в поезде, поэтому все они бросились вперед и тоже покинули поезд.
На улице пошел сильный дождь, и когда главарь спрыгнул с поезда, он дважды злобно хмыкнул, затем указал пальцем на старика и девушку перед ними:
- Братья, сказанное мной в поезде все еще имеет значение, кто бы ни раскрошил их черепа, все эти деньги ... - Он потряс спортивной сумкой с десятками тысяч долларов. - Все эти деньги будут принадлежать этому человеку!
Сойдя с поезда, грабители осмелели. Позади них грохотал поезд, и они со стальными трубами бросились к этим двоим с бесстрашными выражениями лиц.
В воздухе прогремел выстрел. Полиция не просто стояла в одном месте, поняв, что что-то не так, они сделали предупредительный выстрел и направились к ним.
- Блядь! - Главарь понял, что он не сможет справиться со стариком и девушкой, поэтому, прорычав: "Бегите", он немедленно покинул это место. "Подождите! Рано или поздно мы посчитаемся!"
С давних времен бандиты всегда боялись властей. Как только прибыла полиция и добавила предупредительный выстрел к уравнению, бандиты, кровожадно наседавшие на Е Цзянь1 с кровожадностью, разбежались, как дикие животные, пересекли стальные рельсы и бросились в темноту, в дождь.
Целью Е Цзянь был только главарь. После выстрела, она сказала директору Чену:
- Директор, у вас травмированное плечо, поэтому вы не можете оставаться под дождем. Вам нужно сесть на поезд, я скоро вернусь.
- Девочка, будь осторожна, я направлю копов следовать за тобой. - Директор Чен махнул рукой и посмотрел на силуэт девушки, бежавшей к своей цели, окутанной тьмой и дождем.
У маленькой девочки ... Был какой-то глубоко спрятанный секрет. Когда главарь сказал, что сделает с ей, ее жажда крови повергла старика в шок. Ей необходимо избавиться от этой кровожадности. Она не могла просто подавить это в своем сердце, и, в этом состоянии могла забрать чью-то жизнь… Это то, чего она не стала бы делать в обычном состоянии.
Когда подбежали вооруженные полицейские, директор Чен сказал им, в каком направлении побежал главарь, но не сказал им, что Е Цзянь погналась за ним. Поезд наконец остановился после долгого торможения, но никто не осмелился двинуться в вагоне № 9, который был наполнен звуками стонов, все еще боялись, что бандиты снова появятся и начнут колошматить людей своими трубами.
Непонятно кто сказал "они все ушли", и пассажиры, которые плакали наконец, успокоились, истощенные до такой степени, что выглядели так, как будто только что потеряли половину своей жизни. Хотя они теперь могли расслабиться, все были покрыты холодным потом от страха, и никто из них не осмеливался пошевелиться.
Рядом с проходом кто-то лежал на земле и хныкал от боли. Эти звуки доходили до ушей Йе Йинг, заставляя ее напрягаться, а выражение лица девушки становилось все более встревоженным и испуганным. Это… Это была та женщина, которую она вытолкнула, женщина средних лет с акцентом из города Яннань. В вагоне было много раненых; у некоторых из них даже шла кровь из голов, но, к счастью, все они были живы и сумели пережить это ужасное испытание.
- Деньги… Мои деньги! Деньги на лечение моего мужа… - Забегала ограбленная женщина с плачем. Проход был заполнен багажом, поэтому она начала все разгребать, чтобы найти потерянные деньги.
Она была не единственным человеком, который потерпел убытки во всем вагоне, но сумма, которую она потеряла, была самой большой. Прежде чем ей удалось выйти из поезда, она была остановлена вбежавшей в поезд полицией, и офицеры незамедлительно были оповещены о ее ситуации.
Е Йинь в испуге села на свою койку и уставилась на медиков, которые пришли вместе с полицейскими лечить раны раненых пассажиров. Всех, у кого шла кровь из головы, они поместили на носилки и отправили прямо в больницу. Они также проверили легко раненых и, убедившись, что они не получили каких-либо серьезных травм, разрешили им продолжить отдых в поезде.
- Почему я не вижу ту студентку, которая заступилась за всех?
- Разве она не была в поезде минуту назад? Поторопитесь, давайте найдем ее!
Как только все еще травмированные пассажиры услышали, что старика и девушки, которые спасли всех, нет в вагоне, некоторые из них окружили полицейских, чтобы объяснить ситуацию, а другие начали искать их в поезде.
У женщины из Яннани, которая получила стальными трубами, была рана около пяти сантиметров. Когда медики помогли ей остановить кровотечение, она потянула за руку ближайшего полицейского и закончила фразу, хотя ей было больно:
- Полиция, меня толкнула девочка! Я хочу подать на нее в суд, я подам на нее в суд! Ее доброту, должно быть, съела собака! Другая девочка рискнула своей жизнью, чтобы спасти всех нас, а эта толкнула меня, чтобы отвлечь внимание бандита!
Хотя ее голос был негромким, Е Йинь сосредоточившая внимание, слышала его громко и отчетливо. Ее плечи мягко задрожали, и она обратилась к отцу, который глотала воду:
- Папа, мне нехорошо, я хочу лечь.
Если она не хотела, чтобы ее разоблачили, то ее не должны были допрашивать и, что более важно, она не могла сказать ни слова перед дамой. Сойдя с поезда в пункте назначения,только тогда она будет в безопасности.
После того, как произошло нечто настолько серьезное, полиция начала действовать очень эффективно. Они поставили людей для охраны вагона и позаботились о том, чтобы не пострадавшие пассажиры смогли упаковать свой багаж в первую очередь. После этого они записали описание содержимого багажа пассажиров, которые были ранены и должны были отправиться в больницу, а затем забрали их вещи.
Директор Чен, который сел в поезд с полицейскими, понял, что пассажиры искали и его, и Е Цзянь, и остановил их с улыбкой на лице:
- Не волнуйтесь, у нас все хорошо. Девушка была смелой, но после того, как ее заставили спрыгнуть с поезда, она тоже испугалась происшедшего, и теперь она отдыхает в поезде. Спасибо всем за вашу заботу.
Услышав это, все присутствующие в вагоне с облегчением вздохнули. У женщины средних лет из города Яннань, которая лежала на носилках и готовилась, чтобы ее вынесли из поезда, на лице показался стыд:
- Уважаемый, вы и эта девушка… Я никогда не забуду вас обоих. - Внезапно она стиснула зубы и сказала. - А та девушка, из-за которой меня ударили по голове металлической трубой, подожди!
Поезд был остановлен надолго, и путников, зажатых на жестких сиденьях, разбудила жара. Все пооткрывали окна и внутрь начал проникать холодный ветерок от дождя. Освежающая прохлада заставила всех их заснуть, и никто из них больше не обращал особого внимания на то, что происходило в эту грозовую и бурную ночь.
Дождь не выглядел так, как будто он собирался прекратиться в ближайшее время, и пока полицейские занимались делами в вагоне номер 9, другие полицейские, выполнявшие свои обязанности под дождем, поймали нескольких головорезов и сопроводили их в вагоны.
Тем временем главарь, которого догнала Е Цзянь, уже потерял все свое высокомерие, его руки были связаны веревкой, которую, как бы сильно он ни тянул, он не мог ее разорвать. Ученица средней школы стояла во мраке, как привидение, не издавая ни звука и только лупила его в определенные места. Его грудь, его живот, его коленные чашечки; она выбирала именно наиболее чувствительные места! Это было так больно, что даже он искренне испугался.
- Хм, разве ты не говорил, что собираешься повеселиться со мной? Разве теперь мы не остались вдвоем? Почему я не вижу, как ты веселишься? -
Серебряная цепочка в ее руках вела себя так, как будто это была одна из ее конечностей, будучи туго привязанной к руке мужчины. Девушка подняла ногу, пока не раскололась в воздухе, затем яростно пнула его по челюсти. Сила этого удара была настолько мощной, что сразу два передних зуба жертвы полетели в стороны.
Запах железа наполнил рот главаря. Его руки были туго и намертво связаны, хотя его правая рука не была связана, ладонь была покрыта синяками и ранами, а самая глубокая из них была достаточно глубокой, чтобы можно было видеть кость внутри. Это произошло из-за того, что он пытался ухватиться за проволоку, но оплошал и серебряная проволока просто проскользнула мимо его пальцев и прорезала ладонь, оставив кровавую дыру. Грабителю было так больно, что он не выдержал и громко закричал.
Е Цзянь не могла усмирить свою кровожадность. Вспоминая, как она умерла в прошлой жизни, девушка лишь больше разъярялась. Ее аккуратные короткие волосы уже промокли под дождем; вода стекала с челки на лоб, угольно-черные глаза выглядели особенно холодными и равнодушными:
- Мы же играем вместе, да? Почему ты не счастлив? Разве это не ты сказал, что хочешь поиграть?
Ее голос заставлял мужчину чувствовать, что он тонет в холодной воде. В ту секунду в его голове вспыхнула паника. Поскольку обе его руки были связаны, когда Е Цзянь прыгнула ему на спину, длинная серебряная цепочка намоталась на его шею.
- Пом… Помо… Помогите мне… Помогите мне...
Серебряная цепочка продолжала натягиваться, главарь пытался сопротивляться, но если все так будет продолжатся, в конце концов, обе его руки будут прижаты к его шее. Он боялся рвануть цепочку посильнее, так как знал, что если он сделает это, она вонзится в его плоть и, вероятно, разрежет все до костей. Ему удалось только на полшага пробежать вперед ногами, но он тут же получил удар в коленный сустав сзади, пошатнулся и встал на колени одной ногой, гравий на земле заставил его коленную чашечку почувствовать себя хуже.
- Мне так весело играть с тобой, но почему ты все еще кричишь о помощи? Разве это не то, чего ты хотел? Единственная разница в том, что мы поменялись ролями, и ты стал для меня игрушкой. Но разве процесс не такой же?
Со своими сегодняшними навыками, как она могла позволить негодяю унижать ее! И как она могла потерять жизнь здесь и сейчас? Если она смогла пережить ту жизнь, она определенно не позволит никому унижать ее! Ни за что!
Ее голос в ушах главаря был жутким и пугающим, а также острым, словно нож, заставив его обмочиться. Он также начал умолять о своей жизни с заиканием:
- Я не собирался играть… Я больше не буду… Встретить кого-то вроде тебя. Прости ... Я тебя обидел ...
Его шея была в захвате, а руки намертво связаны; боль в коленной чашечке была невыносимой. Несмотря на это, он продолжал умолять:
- Я не буду… Я не буду заниматься этим снова, нет… В следующий раз, пожалуйста… пожалуйста, пощади меня, никогда не буду… буду… буду… делать этого снова.
Смотря на его мольбы Е Цзянь нежно моргнула смертельно холодными глазами. Уголки ее глаз стали влажными, а затем хлынули теплые слезы, смешиваясь с дождем. Было такое ощущение, что какой-то груз упал с ее плеч, заставив полностью расслабиться, тем самым позволив ей стоять прямо с полностью выпрямленным позвоночником.
Лучи фонариков засияли в темноте. Это полицейские, не обращающие внимание на полуночный дождь, преследовали преступников. Их было пятеро, и они приближались. Е Цзянь медленно выдохнула, ее тонкие губы слегка приподнялись, и когда убийственная аура рассеялась, ненависть и негодование в ее зрачках также исчезли в ее улыбке.
Голоса полицейских, их короткие, но сильные шаги, мерцающий луч света - все это было тем, чего боялись преступники, но это заставило Е Цзянь почувствовать, что она наконец может освободить свои ноги, застрявшие в болоте. В ее прошлой жизни никто не пытался ее спасти, но ей просто не повезло, вот и все.
-Тебе очень повезло, если бы полицейские немного опоздали, я думаю, твои шансы остаться в живых были бы очень маленькими. - Серебряная цепочка была осторожно ослаблена, и Е Цзянь, начавшая улыбаться, убрала свое оружие, которая могла защищать жизни, а также уносить.
У этой жизни никогда не будет такого же конца, как у ее прошлой жизни. В этой жизни ей никогда не придется беспокоиться о том, что ее забьют до смерти, а также не нужно беспокоиться о том, придет ли кто, чтобы спасти ее во время ее отчаяния. Потому что она, наконец, могла полагаться на свои силы, чтобы побеждать людей, которые осмеливались унижать ее, а также заставить себя, наконец ... наконец, выйти из своей тени. Тело девушки было наполнено легкостью и удовлетворением.
Поезд остановился почти на двадцать минут и должен был уйти еще через десять. Директор Чен, сменивший одежду, тихо сидел в зале для персонала поезда, слушая крики и смех пассажиров в вагоне № 9, его взгляд смотрел в окна и проверяя, не появится ли силуэт упрямой девушки в свете уличных фонарей.
В экипаже Е Зифань нежно похлопал Е Йинь по спине, отвечая на вопросы полицейских:
- … Все было слишком хаотично, нас с дочерью оттолкнули назад, и мы совершенно не обращали внимания на то, что произошло впереди.
- Уважаемые полицейские у моей дочери болезнь сердца, мы едем в провинциальный город к врачу. Ей удалось заснуть после потрясения, которое она только что пережила, поэтому, если у вас есть вопросы, задавайте их мне. Она всего лишь ученица, после такого испуга, она знает только, как плакать, и не понимает, что происходит вокруг нее.
Он достал ее медицинские карты, это был подтвержденный диагноз, поставленный гражданской больницей, имя Е Йинь и болезнь были четко написаны поверх него.
Копы просмотрели его, затем вернули медицинские карты, затем спросили, должны ли медики проверить ее, и Е Зифань любезно отказался, поскольку девочка все еще спала. После того, как полицейские ушли, мужчина нахмурил брови и холодно сказал:
- Йинь, каждый раз в неподходящее время ты совершаешь подобные глупости. Ты думаешь, что все сделала идеально, но на самом деле лазейки есть везде.
Девушка продолжала лежать на боку, притворяясь спящей, но на самом деле все ее тело было напряжено под тонким одеялом, в то время как она нежно сжимала обе руки. Она не ответила отцу и смотрела прямо перед собой, страх в ее глазах начал медленно исчезать только после ухода полицейских.
- Я собираюсь проверить Е Цзянь, она до сих пор не показывалась. - Е Зифань знал, что его дочь слушает, но она всегда была высокомерной и думала, что все вращается вокруг нее, и исключительно из-за этого она уступала Е Цзянь.
Все было в точности так, как сказала женщина из города Яньнань, даже он не мог не быть впечатлен смелыми действиями Е Цзянь. Итак, что именно поддерживало в такой смелости? Хорошие боевые навыки? Подкрепление? Поддержка директора Чена? Ему нужно было лично убедиться в этом, задав пару вопросов.
Мужчина подошел к двери купе для персонала поезда и увидел, что шторы внутри были опущены, закрывая стекло, чтобы люди снаружи не могли видеть, что происходит внутри. Он положил руку на дверную ручку и толкнул ее, но она была заперта, и он не смог открыть дверь. Поэтому он постучал в дверь:
- Малышка Цзянь, открой дверь, позволь дяде посмотреть, как ты там.
Однако изнутри не доносилось ни звука, лишь директор Чен появился из-за угла и сообщил:
- Она только что выпила успокоительное, которое ей дали медики, боюсь, теперь она крепко спит.
Рядом с ним был полицейский, который делал записи.
- Спит? Она получила травму? Мне будет неудобно, если я не увижу сам. - Е Зифань посмотрел на полицейского, который не сошел с поезда, его глаза так слабо блестели. - Йинь тоже испугалась, обе девочки сегодня пострадали.
Директор Чен засмеялся, вытащив шестиугольный ключ и открыв дверь:
- Она испугалась даже больше, чем Е Йинь, к счастью, бандит открыл дверь поезда, поэтому и мне, и ей было удобно выпрыгивать. Хотя она и боялась, я думаю, что ее храбрость достойна восхищения.
Девушка была внутри, свернувшись клубочком в позе эмбриона на своей узкой кровати, ее одежда оставалась еще чистой, а волосы слегка влажными, она была повернута спиной к дверям, поэтому никто не мог видеть ее выражение лица.
- Дайте ей отдохнуть. - Директор Чен не позволил Е Цзифаню продолжить смотреть и осторожно закрыл дверь, а затем, используя шестиугольный ключ, запер ее. - Она все еще в состоянии шока, надеюсь, вы не против, чтобы я запер дверь.
Е Цзянь вернулась как раз вовремя, как раз вовремя к приходу Е Зифаня. Знание противника - ключ к победе, похоже, больше не нужно было беспокоиться о том, что она пострадает от рук Е Зифаня.
Е Зифань сделал шаг вперед и увидел, что полицейский, который снимал показания, несет черный мешок, все еще мокрый. Его взгляд скользнул по каплям воды на полу, и он осторожно покосился на них.
- В этой сумке лежат деньги, мистер полицейский, раз уж вы, ребята, их забрали, можно ли вернуть нам эти деньги? - Сказал директор Чен.
Е Зифань, у которого было противоречивое выражение лица, будто он о чем-то обдумывал, вздохнул:
- Деньги за доставку в больницу.
Е Зифань снова посмотрел на сумку, которую нес офицер, и спросил директора Чена:
- Почему бы деньги не вернуть пассажирам?
- Можете ли вы подтвердить, что эта сумка находилась во владении бандита, когда он выходил из поезда, и в ней находятся все ценности ограбленных? - Полицейский, принимавший заявление, которому, казалось, было за 40, продолжил. - Нам все еще нужно найти еще несколько свидетелей, а затем мы сможем вернуть деньги.
Директор Чен улыбнулся и отступил на шаг, затем сказал:
- Я могу подтвердить, что эта сумка находилась во владении бандита, и в ней есть часть ценностей пассажиров. Что до доказательств, мистер Е может это сделать.
- Мм, я могу это подтвердить. - Е Зифань кивнул, он действительно мог доказать этот факт, потому что в сумке были его деньги. - Вы можете открыть сумку и посмотреть, внутри конверт, а внутри конверта ровно тысяча юаней, это было то, что бандит украл у меня.
Такой конверт действительно был в сумке, и после того, как полицейский взглянул на него, он сказал Е Зифаню:
- Хорошо, следуйте за мной.
Сумку забрала полиция, когда они схватили бандитов, а не директор Чен или Е Цзянь, только после этого, поняв это, Е Зифань смог успокоиться.
Поезд остановился на целых полчаса, прежде чем снова двинутся, слушая грохот поезда, движущегося по рельсам, Е Цзянь, закрыв глаза, игралась серебряной цепочкой в руках ... Ее лицо сохраняло легкую улыбку до следующего утра. В конце концов, она могла рассчитывать только на себя.
В ратуше городка Е Цзянь и Ван Мо получили награду, лично выданную губернатором. Сказав несколько слов благодарности и заверений в том, что будет стараться в том же духе, девушка смогла вздохнуть с облегчением. Честно говоря, она не очень подходила для подобных ситуаций.
Делая групповое фото со студентами, получившими награды, Е Цзянь взглянула на нижнюю часть сцены и заметила знакомого. Его персиковые глаза с двойными веками улыбались ей. Хан Чжэн… Почему он здесь? Капитан Ся тоже здесь?
Ее взгляд подсознательно осмотрел место, но она не увидела знакомого лица. Фотограф уже просил всех учеников посмотреть в камеру и улыбнуться… Фото было сделано со вспышкой.
Хан Чжэн положил фотоаппарат и начал тихо напевать песню. Эта девушка посмела не явиться на встречу с капитаном Ся. Он действительно восхищался ее храбростью. Когда фотографии будут готовы, отправить их капитану Ся на заснеженные горы? Может получится обменять фотографии на некоторых условиях?
- Ни одна фотография не выглядит хорошо, успокойся. - Сидящий рядом с Ханем Чжэном представительный мужчина средних лет прищурился и пожаловался. - Я найду кого-нибудь, чтобы тебя выгнали. Прекрати меня преследовать.
Хан Чжэн легонько вздохнул и лениво сказал:
- Бригадный генерал Хан, если вы согласны, я уйду сейчас же и не буду появляться у вас на глазах в течение следующих нескольких лет. Если вы не согласны, у меня нет другого выхода, кроме как следовать за вами.
- Верховный главнокомандующий Ся гораздо более просвещен, чем вы. Вы должны знать, что вы должны страдать, будучи офицером. Представьте, что если у вашего сына будет хорошее будущее, то и вы как отец будете гордиться им.
Больше всего бригадного генерала Хана беспокоил его единственный сын. Он не знал, какими еще навыками обладает его сын, но никто не мог превзойти его способность раздражать других! Этот парень следовал за ним с севера на юг. После этого он должен был отправиться в город Фудзюнь, или он продолжит следовать за ним?
Кто бы не хотел, чтобы у его сына было хорошее будущее? Но для этого потребуются исключительные навыки! Сына Верховного Главнокомандующего лично воспитывал Ся Лаоцзы. Он был превосходен во всех отношениях. Окончив в прошлом году военную академию, он перешел в армию и случайно встретил могущественного воина. Тем не менее, ему удалось занять титул Всемогущего Короля Южной провинции! Из-за этого Верховный главнокомандующий Ся, естественно, собирался отправить его сына на передовую!
- Папа, ты правда меня презираешь и думаешь, что я не так хорош, как другие? Позволь мне сказать тебе, что я, Хан Чжэн, тоже один из руководителей высшего звена. Это ты отправил меня в военное училище. После тяжелого времени я наконец-то иду на передовую, неужели ты собираешься остановить меня сейчас и присматривать за мной, как за мусором? Приказ уже отдан, что толку меня сдерживать? Военный приказ абсолютен, бригадный генерал Хан.
Конечно, Хан Чжэн знал, о чем беспокоился его отец: он боялся, что его случайно убьют на передовой.После того, как студенты закончили фотографировать и спустились по сцене, бригадный генерал Хан вздохнул:
- Дай мне еще раз подумать… Я подумаю. - Перед тем, как уйти, он спросил. - Почему ты фотографировал ту школьницу посередине? Ты знаешь ее?
- Да, она отличная девочка. Капитан Ся ценит ее. - Хан Чжэн посмотрел в камеру, там было еще десять снимков. Он выйдет на улицу и сделает еще несколько отдельных ее фотографий позже. - Пап, я даю тебе три дня на размышление. После этого я уйду, чтобы не беспокоить тебя.
На сцене Е Цзянь, которая закончила фотосессию, прогуливалась по сцене с другими учениками. Она еще несколько раз взглянула в сторону Хана Чжэна. Убедившись, что Ся Цзиньюаня нет рядом, она отвернулась. По дороге вниз опять были вспышки из камеры, поэтому, хотя Е Цзянь и Ван Мо чувствовали скуку и отсутствие интереса, им все равно приходилось улыбаться до конца встречи.
Держание улыбки на протяжении всего трехчасового собрания с 9 утра до 12 дня заставило Е Цзянь почувствовать, как мускулы на ее лице напряглись. Однако окончание встречи не означало, что она может уйти - девушка начала разговор с директором школы и несколькими руководителями городского управления образования, когда они шли к столовой.
Секретарь Ву начал выяснять, в какую высшую школу планирует поступать Е Цзянь. Он даже настоятельно рекомендовал ей Столичную Высшую.
- Среда там не так хороша, как в Провинцийной Высшей, но столичная школа - лучший выбор для студентов, чтобы завести связи. Помимо…
Секретарь Ву был не единственным, кто постоянно упоминал об этой школе, об этом говорили и несколько руководителей. Было очевидно, что все они хотели, чтобы Е Цзянь осталась в городе, а не переехала в столицу провинции
Директор Высшей школы провинции Цао, наконец, обменялся приветствиями с несколькими чиновниками. Подойдя к ним, он услышал, как Е Цзянь, ученица, которую больше всего мечтали заполучить, улыбнулась и сказала:
- На самом деле, я никогда не думала поехать учиться в провинцию. Во-первых, это слишком далеко, а во-вторых, мне незачем. - В конце концов, я должна полагаться на себя в учебе. Чтобы поступить в идеальный университет, мне также нужно полагаться на себя. Поэтому я не хочу ходить в школу, которая находится слишком далеко, когда я могу просто учиться в городе.
Директор Цао, который изначально хотел сказать несколько слов, вздохнули сказал учителю Чжу:
- Она смогла отказаться от возможности учиться в Пекине, а затем отказаться от возможности учиться в провинции… Эй, пошли. Эта девушка - кусок золота, она везде сияет.
Е Цзянь не хотела ехать в Пекин и провинцию, вместо этого она выбрала город, потому что там было удобнее возвращаться домой. Дойдя до столовой, Е Цзянь заметил Хана Чжэна, с фотоаппаратом на шее, стоящего в тени дерева. Он сунул одну руку в карман брюк, как будто кого-то ждал. Кого он ждет? Е Цзянь не смогла удержаться и оглянулась ... Фигуры человека, который всегда выглядел крепким, где бы он ни находился, все еще не было видно. … Он ждет не капитана Ся.
Хан Чжэн улыбнулся, приближаясь к ней. Может быть, эта девушка думает, что он здесь с капитаном Ся? Он просто сделал шаг. Е Цзянь немедленно прошептал несколько слов директору Чену, а затем подбежала к парню, прежде чем он подошел сам.
Хан Чжэн спросил директора Чена, где она обычно ходит. Итак, он стоял под солнцем и ждал, когда она придет. Сильно бдительная девушка не любила, чтобы к ней приближались ... С психологической точки зрения это также означало, что у нее были комплексы, что было правдой. У нее не было родителей, и семья дяди оскорбляла ее, так что, честно говоря, отсутствие ненависти уже означало, что она психически здорова.
- Капитан Ся сказал, что в прошлый раз послал тебя ко мне, но ты не пришла. Я не имею в виду ничего другого. Я просто хотел посмотреть, есть ли у тебя какое-нибудь сообщение, которое надо передать капитану Ся.
Итак, он здесь из-за этого. Е Цзянь улыбнулась и ответил:
- Вы тоже собираетесь туда?
Провинциальная средняя школа была большим местом, поэтому Хан Чжэн не повел Е Цзянь в столовую, а отвел к военной машине.
- Я еще не уверен, но проблем быть не должно. Пойдем на улицу, там пообедаем и поговорим. Ты даже можешь написать письмо, и я передам ему .
Е Цзянь не отказалась и тихо села в машину, молча всю дорогу. Хан Чжэн вел машину, косясь на тихую девушку. Она была поистине богиней, на ее маленьком лице не было ни единого изменения!
- Ты не появилась, но он помчался, когда спустился с самолета. Юная леди, вы не представляете, сколько девушек в Пекине хотят пойти на свидание с капитаном Ся. Тем не менее, вы смеете не появляться. Вы делаете себя врагом всех девушек Пекина.
… Капитан Ся сознательно бросился мне навстречу?
Е Цзянь дернула губами и немного пошевелилась:
- Мне очень придти вернуться тогда… И у меня нет времени ждать еще два дня . - Написать письмо? Неплохая идея.
Было бы ложью сказать, что она не чувствовала себя виноватой. Он специально ждал. … Девушка действительно чувствовала себя неловко. Хань Чжэн ясно заметил ее легкое движение. Он специализировался на психологии, поэтому мог легко угадывать, о чем думают другие, просто глядя на их тонкое выражение лиц. После того, как ее разоблачили, Е Цзянь занервничала и почувствовала еще более виноватой, но она не… Какое бы чувство она ни чувствовала внутри, по сравнению с тем, что раньше, когда она узнала, что капитан Ся не пришел, это ничто.
Даже Хань Чжэн не знал об этом месте. Менее чем через пять километров он увидел хорошо оформленный кантонский ресторан и поехал к нему. Они сели за столик у окна. Заказав еду, он положил руки на спинку мягкого сиденья. Глаза персикового цвета, сияющие улыбкой, были немного осуждающими, когда тайком наблюдали за девушкой.
Е Цзянь небрежно пила воду, открыто позволяя ему разсматривать ее. Хань Чжэн был человеком, который на первый взгляд был не очень красив, но его глаза были яркими и нежными. Когда он был глубоко сконцентрирован на другом человеке, его глаза светились глубокой страстью и любовью, как будто он или она был человеком, которого мужчина любил больше всего.
Когда его страстные глаза из цветков персика стали серьезными, даже в его взгляде появилась строгость. Он просто сидел, но по испускаемой им холодной ауре можно было сказать, что он солдат, даже если уголок его рта был лишь слегка приподнят.
- Е Цзянь, теперь очевидно, что у тебя нет чувств к капитану Ся. Конечно, я не могу тебя винить. В конце концов, ты еще молода. Но капитан Ся ... Как я могу это сказать? Чувство, которое он испытывает к тебе, не на грани любви, но оно уже достигло уровня симпатии, так что ...
Услышав это, Е Цзянь, естественно, прервала его. Улыбаясь, она сказала:
- Итак, мне нужно поблагодарить капитана Ся за его симпатии. В то же время я должна дать ответ, поскольку капитан Ся - идеальный партнер для каждой девушки в Пекине, а я - обычная девушка из сельской местности. У меня нет опыта, нет таланта и я не красотка. Я должна быть благодарной за то, что я ему нравлюсь.
Е Цзянь сказала все это на одном дыхании, не останавливаясь. Глядя на слегка застывшее лицо Хань Чжэна, она добавила еще одну фразу.
- Похоже, ты такой хороший друг, и тебе нравится служить правосудию. Но знает ли капитан Ся?
……
Эй! Эта молодая леди действительно умеет говорить! Кто сказал, что она не понимает, потому что она всего лишь юная девушка? Ее предложения были четкими, как можно сказать, что она не понимает?
Его слова действительно имели в виду это, но не так просто, как говорила она. Почему же показалось, что ее слова были пренебрежительными? В нем даже был оттенок насмешки над ним. Похоже, произошло недоразумение. Не имело значения, что неправильно поймут другие, но Е Цзянь была исключением. Хань Чжэн объяснил:
- Девушка, пожалуйста, успокойтесь. Для такого влиятельного человека, как семья Ся, не проблема, если женщина не имеет за собой ничего.
- Что касается того, что вы сказали об отсутствии таланта или внешности… - Хань Чжэн закатил глаза, на его лице появилось интересное выражение, - он сказал. - Ваша миниатюрная фигурка неплохая. И личико тоже ничего. Единственное, что вы еще не повзрослели. Что касается талантов, как вы можете быть плохой в этом, если капитан Ся испытывает к вам чувства?
Услышав столь знакомые комплементы, Е Цзянь невольно рассмеялась:
– Неудивительно, что вы друзья детства. Вы даже говорите одинаково. И ещё, не нужно меня так нахваливать. Я очень неопытна, когда дело касается комплиментов. Что я буду делать, если внезапно влюблюсь в тебя?
– Лучше не надо! И даже если мои слова были тебе неприятны, это только потому, что ты не дослушала меня до конца. Если честно, после твоих слов я почувствовал слабость в ногах, – Хань Чжэн приподнял брови. Его лицо оставалось предельно серьёзным и он спокойно продолжил:
– Мы с майором Ся – друзья детства. Я очень хорошо знаю этого человека. У него прекрасное чувство юмора и он очень нравится женщинам. Но он не аморален. Он никогда не будет играться с девушкой, которая ему нравиться. За годы нашей дружбы он ни разу не пытался познакомить своих девушек с нами. Ты первая. Именно поэтому я сказал тебе эти слова, хотя знаю, что они могут быть неприятными.
С каждым сказанным словом лицо мужчины становилось всё серьёзнее. Он слегка нахмурил брови и продолжил:
– Он на самом деле восхищается тобой. А ты... Если он тебе не интересен, не отвергай его слишком резко. Как мужчина могу сказать, что чем быстрее понравившаяся ему девушка отвергнет его, тем сильнее он захочет её покорить. Мужчины – прирождённые охотники. Им нравится побеждать и покорять. Юная мисс, если ты не хочешь начинать отношения с майором Ся, я советую тебе не спешить и со временем он успокоиться. Если же нет... Ты только распалишь майора Ся и в следующий раз не сбежишь от него так легко.
С точки зрения мужчины, Хань Чжэн говорил чистую правду. Е Цзянь совершила очень серьёзную ошибку.
Выслушав Хань Чжэна, девушка глубоко задумалась. Когда им подали первое блюдо, она медленно кивнула головой и наконец-то ответила:
– Твои слова имеют смысл, однако... – тон её речи внезапно изменился и Е Цзянь с улыбкой продолжила. – Однако мы с майором Ся воспринимаем наши взаимоотношения совершенно по-разному. Я могу объяснить, но ты всё равно не поймёшь. И, я не так хорошо тебя знаю. Если ты чего-то не понимаешь, просто иди и спроси у майора Ся. Кстати, я и правда должна написать ему письмо с извинениями. Я оставила его в подвешенном состоянии и это полностью моя вина.
С этими словами Е Цзянь поднялась из-за столика, подошла к официанту и попросила дать ей ручку и бумагу.
Когда она вернулась назад и положила на стол принадлежности для письма, Хань Чжэн бросил на них мимолётный взгляд... и обомлел.
Разве она не слишком... небрежна? Неужели писать личное письмо на странице из потрёпанного ресторанного меню считается нормальным?
А почему бы и нет? По крайней мере, Е Цзянь всерьёз взялась за письмо.
Неудивительно, что два месяца спустя, вскрыв доставленный другом конверт, майор Ся моментально нахмурил облепленные снегом брови и прищурил мокрые от дыхания ресницы. Странно, но вместо письма, написанного на симпатичной бумаге из девичьего дневника, он нашёл только истрёпанную страницу из меню какого-то придорожного ресторана. Протерев глаза и убедившись, что его зрачки не запорошило снегом, он посмотрел на Хань Чжэна. Несмотря на ветрозащитную маску, которая скрывала его рот и нос, мимика майора Ся выражала один единственный вопрос – ты издеваешься?
– Это не шутка! Я бы не посмел шутить с такими вещами! На обороте, смотри на обороте... – из-за порывов ледяного ветра, Хань Чжэн не мог нормально открыть глаза. Ему хотелось рассмеяться, но он подавил свои эмоции и максимально серьёзно пояснил:
– Девушка, которой ты восхищаешься, умеет обходиться подручными средствами.
На самом деле, ему хотелось кое-что понять. Е Цзянь сказала, что она и майор Ся воспринимают свои взаимоотношения совершенно по-разному... В чём же заключается эта разница?
Снег и ветер усилились. Читать письмо было очень неудобно.
Качество бумаги тоже оставляло желать лучшего. Она была тонкой словно крыло цикады, и Хань Чжэн всерьёз волновался, что ветер просто разорвёт письмо на части и унесёт его прочь.
Хань Чжэн два месяца отдыхал на армейских складах у подножия горы и только сегодня смог пробиться через горную дорогу и добраться до тренировочного лагеря. Всё это время он бережно хранил письмо в кармане.
– Давай вернёмся назад. Скоро появятся снежные барсы.
Это место было настоящим раем для снежных барсов. Они редко попадались на глаза, но военные не горели желанием увидеть их лично.
Лицо Хань Чжэна стало серьезным, и он немедленно последовал за другом.