Швея из Энбизаки Mothy Хватит тянуть, пора браться за иглу и нитку. В ножницах всегда два лезвия, и пользу они приносят лишь тогда, когда работают вместе, в паре. Так же и люди в отношениях — однажды мама объяснила мне это именно так. ==================== Пролог Пролог Я в этих ножницах уже очень давно. . Хотя, может, это не совсем верное выражение. Возможно, правильнее будет сказать не «я внутри ножниц», а «я стала самими ножницами». Как бы то ни было, когда-то в прошлом я был низведена до существа, способного только наблюдать за миром как двое ножниц… или изнутри них. Верно, двое ножниц. Маленькие восточные и длинные узкие, западные. Сталь, из которой сделаны и те, и другие; шнур, соединяющий их между собой. Это части того, чем я теперь стала. Одна я, но две пары ножниц. Вам это может показаться странным, но иначе и быть не может. Мои ножницы – два в одном. Я – восточные ножницы, и я – западные. Или вернее, я внутри них обоих. Лезвия слегка запятнаны красным. Хозяйка ножниц – Кайо – тщательно ухаживала за ними каждый день, но этот запятнавший красный цвет так и не исчез. Это не от ржавчины. Я знаю, почему они покраснели. Кайо зарабатывала на жизнь пошивкой кимоно. Она использовала ножницы в своей работе, чтобы резать нитки, ткань и… кое-что ещё. Что за мысли заставили её так поступить? Нет больше ничего, что могло бы помочь узнать её истинные чувства. Как видите, хозяйка этих ножниц давно не появлялась в ателье. У меня нет глаз и нет ушей. И всё же я могу видеть и слышать всё, что происходит в Энбизаке, где стоит этот магазин… нет, даже дальше этого; я могу воспринимать всю Онигашиму, где и находится Энбизака, и пространство вплоть до соседних стран. Внутри ателье узкое, и сейчас тут всего несколько швейных инструментов, что разбросаны на татами. …Ах, я тоже среди этих швейных инструментов. Ателье погрузилось в тишину, но недавно здесь было чуть более шумно. Тихие звуки работы Кайо и разговоры с её «сыном»… они оба были не сильно разговорчивы, так что, я полагаю, это было довольно тихо. Но ещё раньше тут было намного шумнее. Муж Кайо был человеком очень разговорчивым, а их сын Рен, будучи младенцем, постоянно плакал. В те дни Кайо часто улыбалась. Скромная и размеренная семейная жизнь. Конечно, это было счастливейшее время в её жизни. …Но теперь в ателье нет никого. И теперь я не могу ничего, кроме как смотреть на то, что окружает меня. . Когда я направляю свой взор на то, что снаружи магазина, я могу видеть здания Энбизаки. Повседневные пейзажи, которые она так любила. …И всё так, будто все забыли про то ужасное происшествие. На вершине холма есть место для казни. Прямо сейчас там висит голова женщины, казнённой за её преступления. Перед головой стоят два человека. Один – высокий мужчина, по-видимому, путешествующий монах. Его лицо спрятано под амигасой*. Другой – мальчик с золотистыми волосами. Я много о нём знаю. Этот мальчик обезглавил ту женщину. Мальчик и монах что-то обсуждают. Судя по тону, это первая их встреча. В Энбизаке тихо. Здесь ничего не изменилось… Единственные отличия – эта голова, выставленная на холме, и два закрытых магазина. Один из них – ателье. А другой – галантерея дальше вниз по склону. Они оба потеряли своих владельцев, так что могут никогда не открыться вновь. . …Расширив свой взор ещё немного, вскоре я увидела море. Онигашима не очень большой остров. У него только одна гавань. …Прямо сейчас я вижу большой торговый корабль, пришвартованный там. Это иностранное судно. Похоже, они собираются отчалить. Я слушаю, что говорят моряки, похоже, они собираются вернуться в родную страну. В команде есть несколько знакомых мне людей… Но кое-кого, кто должен быть там, я никак не могу высмотреть. . Кто-то наблюдал за кораблём с небольшого рифа в море неподалёку. Вместо ног у неё был рыбий хвост. Да… Это была русалка. Она наблюдала за торговым кораблём издалека, чтобы никто из людей её не заметил. …Когда бы я ни посмотрела на её внешность, моё сердце всегда чуть вздрагивает, хоть и немного. Будто только в эти моменты я вспоминаю «человеческие чувства», которые, как я думала, потеряла давным-давно. Это гнев или это скорбь по тому, что я потеряла…? В конце концов, я успокоилась, не в силах найти ответ. Я знаю, что бесполезно об этом думать, бесполезно пытаться что-то сделать с этим теперь. . …Мне стал любопытен тот человек, который должен был быть на борту, но не был, и я узнала, где она. Сейчас она на полпути в Энбизаку. Черноволосая женщина с моноклем… Похоже, она направляется в ателье. Но, как я уже говорила, хозяйки этого дома здесь больше нет. Значит, она не идёт к Кайо. Но тогда зачем она идёт сюда?.. . Вскоре дверь в ателье открылась. И, конечно, тем, кто прошёл под висящей вывеской магазина, была женщина. Она немного оглядела ателье, задержала свой взгляд на двух парах ножниц… а потом заговорила: – …Давно не виделись. Я не поняла, почему она так сказала. Конечно, я её узнала, но мы никогда напрямую не говорили друг с другом. Однажды она пришла в это ателье, чтобы встретиться с Кайо. Она тогда видела ножницы, так что, на самом деле, её слова не были неправильными. Но кто будет говорить «давно не виделись» ножницам? Как будто она знала, что у меня была своя воля. Я не ответила. Я не думала, что мои слова могли дойти до неё. После короткой паузы она подошла ко мне, слегка склонив голову, и взяла в руки обе пары ножниц. Наконец… её лицо начало краснеть. – И… что это значит?! – закричала она, дрожа. Кажется, она пришла сюда за этими ножницами, в которых я обитаю. Но что-то неожиданное её смутило… как мне показалось. Взглянув на неё… я всё же решилась заговорить. Похоже, ты просчиталась, Эллука. Я не знаю, услышала ли она меня. Глаза Эллуки на мгновение загорелись, а затем она глубоко вздохнула. – …Ну, всё в порядке. Не первый раз «Демон Смертного Греха» мне это говорит. Похоже, к ней вернулось самообладание. – Итак… кто же ты на самом деле? Несомненно, этот вопрос адресовался мне. Так что Эллука была одной из тех, кто мог «воспринимать» мой голос. Но я ответила категорически: Я не обязана тебе это говорить. Откровенно говоря, я была невысокого мнения об этой женщине по имени Эллука. Это скорее были не «человеческие чувства», а, возможно, «защитные инстинкты». Я чувствовала, что она могла нанести мне вред. Ты та, кто украла тело Кайо… Как видишь, у меня нет никакого желания изливать душу такому человеку. Эллука, слегка улыбаясь, ответила: – У тебя нет причин звать это кражей… Кайо сама этого хотела, в конце концов. А не ты ли заставила её захотеть? – Хм, в любом случае, мне всё равно, кто ты. В любом случае, скоро я тебя сотру, – спокойно заявила Эллука. Я не знала, как она собирается «стереть» меня. Но я решила, что она способна это сделать. Эллуку называли фальшивым титулом: миссионер. Но я знала, что на самом деле она ведьма, использующая странную магию. … Едва я замолчала, тон Эллуки тут же стал мягче: – …Расслабься. Говоря, что сотру тебя, я не имею ввиду ничего плохого. Хотя, с живыми людьми ты уже больше не заговоришь. … – Если ты не хочешь говорить о себе, это нормально. Однако… Должно быть, это первый раз за много лет, когда ты общаешься с другим человеком, правда? Я не могла с этим не согласится. – Я повторюсь. Я уверена, что это последний раз, когда ты говоришь с живым человеком. Поэтому, если тебе есть, что сказать, если есть, что ты хотела бы поведать, я послушаю. У меня достаточно времени, пока корабль не уйдёт. А взамен… ты расскажешь мне то, что я хочу знать. То, что я хотела бы поведать… Первым делом мне в голову пришла Кайо. Казнённая, как простая, никем не понятая сумасшедшая, и чью голову после вывесили на вершине холма… Это была Кайо Судо. Возможно, даже я, всегда наблюдавшая за её жизнью вблизи, не могла понять её мотивов. Но я чувствовала, что была ближе к ней, чем кто-либо другой. Поэтому я хотела сказать кому-то. Как она жила и как совершила свои преступления. Возможно, это было своего рода искуплением для меня, не способной ничего сделать раньше. Эта женщина по имени Эллука, естественно, знала суть произошедшего. Ибо в определённом смысле, она была связана с этим делом. Но она знала Кайо год назад, и поэтому не видела собственными глазами всех событий, что произошли вокруг неё. …Честно говоря, я хотела бы рассказать об этом другому человеку. Например… тому златовласому мальчику. Но я понятия не имею, может ли он слышать меня, и уж тем более, вряд ли он придёт сюда сейчас. …Я не горю желанием, но… Когда я сказала Эллуке, что мне есть что сказать о Кайо, она довольно улыбнулась. Похоже, именно об этом она и хотела узнать. – У меня много вопросов о Кайо… и тех, кто её окружал. Из всех людей, которых я знала, её было труднее всего прочитать. . С чего бы мне начать? …Я немного подумала. Когда Кайо родилась? Когда вышла замуж? Когда у неё родился ребёнок? Нет… Есть момент получше. Мне следовало бы начать с того случая, ставшего началом всего. То, что сделало жизнь Кайо безумной… . Большой пожар в Энбизаке четыре года назад. *Амигаса (яп. плетёная шляпа) — традиционный головной убор в Японии, коническая широкополая крестьянская шляпа, сплетённая из рисовой соломы. ---------- Рассказ о ножницах. Акт I: Большой пожар Действие 1 Я полагаю, объяснять это не нужно, но Онигашима – часть островной страны Джакоку, а также это уникальное место, где живёт много иностранцев. Так как сёгунат Это, управляющий Энбизакой, не жалует иностранцев и проводит политику национальной изоляции, это единственное место, где международные связи и торговля имеют право быть. Основатель Онигашимы, бывший бугё* Изами Гао Окто, тоже был иностранцем… Ха? А, понятно. В уроках истории ты не нуждаешься, да? Что ж, тогда позволь мне перейти к сути истории. Как бы то ни было, много иностранцев и их потомков проживали в Энбизаке, в самом сердце Онигашимы. Многие иностранные торговые фирмы расположились на холме Энбизаки. Самым крупным был Торговый Дом Фризис… Да, именно. Тот самый, где вы с товарищами остановились год назад. Большой пожар, охвативший Энбизаку в конце года четыре года назад… в записях указано, что первые сполохи огня возникли как раз возле Торгового Дома Фризис. Тогда хозяйке ателье, Кайо Судо, было шестнадцать лет. В начале года она вышла замуж, и вскоре у них с мужем родился сын, а её бизнес по пошиву одежды, унаследованный от покойной матери, наконец начал набирать обороты. …Да, они были очень счастливой парой. Кайо любила своего мужа, а он любил Кайо. Даже я остро ощущала, насколько сильно они привязаны друг к другу, хотя могла только наблюдать за ними из ножниц. Но в тот день муж Кайо отошёл ненадолго, а Кайо вместе с сыном остались в ателье. Она занималась работой, несмотря на то, что ночь уже опустилась. Оюка-сан из магазина заколок через два места от них отправила срочную просьбу. Присматривая за ребёнком с золотистыми волосами, который в это время мирно спал на футоне… Да, всё верно. У сына Кайо были золотистые волосы. Это было странно, учитывая, что у Кайо были красивые чёрные волосы, а у её мужа – фиолетовые. Но поскольку они оба произошли от иностранцев, то просто решили, что у кого-то из них в родословной были блондины. В конце концов, в Онигашиме не только у их ребёнка цвет волос отличался от родительского. Во всяком случае, присматривая за своим ребёнком, Кайо надела рабочий монокль и принялась старательно зашивать маленькую дырочку в светло-фиолетовом кимоно. Она был в середине работы, когда её муж, ушедший этим вечером, внезапно вбежал в ателье; он был поражён. – Эй, Кайо. Что ты делаешь? – Боже, дорогой. Ты спрашиваешь, что я делаю, но сам прекрасно видишь, что я работаю. – Сейчас не время для этого. Там огонь. – ...О боже. – Огонь идёт сюда от торгового дома на холме. Если не уберёмся отсюда, мы сгорим. Несмотря на то, что муж Кайо был потомком самураев… или скорее, из-за этого, он был неуправляемым бездельником с подросткового возраста. Несмотря на то, что был лишён наследства, каким-то образом он оказался принят в семью Судо. С раннего возраста на его теле было немало шрамов, возможно, из-за его характера повесы или из-за многих стычек, в которые он влипал, и он был настолько невоспитан, что люди, не знавшие его, нередко принимали его за преступника. Некоторые недоумевали, как Кайо вообще могла полюбить такого человека… Ну, как бы то ни было, её муж шатался по городу и славно проводил время этой ночью, так что сразу же заметил пожар. А Кайо же обладала такой сильной концентрацией, что не заметила огонь, добравшийся до соседнего дома, пока муж не сказал ей об этом. Кайо поспешно собралась бежать из дома. Она взяла ребёнка и на мгновение остановилась, подумав, может ли она что-то ещё отсюда унести. Поняв, что времени нет, она захватила старые швейные ножницы своей матери, которые только что использовала, – восточные и западные ножницы, в которых я обитаю, – и выбежала наружу вместе с мужем. – Сюда. Бегите через мост, что у подножия холма, – сказал её муж, поднимая левую руку, подзывая Кайо. На его руках были шрамы от ожогов, но не от этого пожара. Он заработал эти шрамы в пятнадцать лет, когда приударил за женой кузнеца, за что впоследствии получил раскалённым железным прутом от её разъярённого мужа. Он был ни на что не годным человеком, но в его защиту скажу, что с тех пор, как они с Кайо дали друг другу клятвы, он был верен ей и никогда не изменял. Только в этом отношении его можно было назвать разумным человеком. В тот момент он делал всё возможное, чтобы защитить Кайо и своего ребёнка. Он прикрывал Кайо сзади, чтобы защитить их двоих от огня, и повёл их вниз по склону. Он полагал, что им нужно лишь пересечь Двойной Зеркальный Мост внизу… Другими словами, если они пересекут реку, они на некоторое время будут в безопасности. Но в Энбизаке было полно других людей, которые думали о том же и направлялись туда же. Дорога вниз по склону была не настолько широкой, сложно было протиснутся через толпу. Когда им это удалось, огонь подобрался ближе. Кайо пробормотала, глядя вправо: – Дорогой. Магазин заколок Оюки-сан горит. – А, так и есть. – Я беспокоюсь, в порядке ли она и её семья… – Горит уже и чайная лавка Кенкичи. Думаю, мы обойдёмся без восхитительного мандзю некоторое время. И без твоего любимого такояки с тунцом тоже… И мы едва движемся. – Ты мог бы взлететь, если бы вырастил пару крыльев… как ты всегда рассказываешь в своих небылицах, дорогой. – Это не небылицы. Я действительно могу летать. Но обычно я скрываю свои крылья. – Тогда сейчас самое время их использовать, не находишь? – …Нет. Что бы ни произошло, я не могу оставить вас двоих. Мои крылья не настолько сильные, чтобы я мог нести и вас. – Конечно, конечно… стало ужасно жарко. Надо двигаться быстрее. Несмотря на то, что опасность наступала им на пятки, они довольно непринуждённо разговаривали. Они оба всегда были такими. Возможно, из-за того, что они были так похожи, они и полюбили друг друга. . …Но конечно, было не время оставаться расслабленными. Горящие дома вокруг них разрушались, и вполне могли обрушится на нахлынувшую толпу. …И это именно то, что и произошло. Это заняло всего один момент. В одно мгновение всё полностью изменилось для Кайо и её семьи. В то время всё, что я могла, – это слушать крики и вопли, окружавшие со всех сторон. К несчастью, горящий дом рухнул прямо туда, где была Кайо и её семья. – А-а! Кайо толкнули вперёд, и она упала, всё ещё держа ребёнка. Деревянная балка упала на неё. Балка не рухнула непосредственно на тело Кайо, но придавила ей ноги, так что она не могла двинуться с места. – А-а-а, горит, горит! Кайо закричала, чувствуя, как горят её ноги. Она попыталась выбраться, но ничего не вышло. – У-а-а-а! У-а-а-а! Ребёнок, которого она держала, закричал тоже. Кайо посмотрела на то, что прижимало ей ноги. Балка потрескивала от огня. Было ясно, что огонь скоро перейдёт на саму Кайо. Позади была гора обломков, оставшихся от нескольких домов, вся в огне. Кайо, кажется, поняла, что её муж, должно быть, погребён под ними. Он толкнул жену вперёд, чтобы защитить от падающих обломков. – Дорогой! Дорогой! – крикнула Кайо горящим обломкам, но ответа не было. Несмотря на это, она продолжила звать своего мужа. И тут же огонь перекинулся на её кимоно. В конце концов, он поглотил всё её тело. – А-А-А-А-А! Кайо снова закричала, но теперь совсем по-другому. Без промедления огонь начал обжигать её ноги, руки и её лицо. Лицо Кайо, известное своей красотой, стало ужасно обожжённым. Из-за жара ли, которым огонь объял всё её тело, или от мыслей о своём муже, но некоторое время Кайо продолжала кричать, и в конце концов… Она потеряла сознание. . У меня нет ни рук, ни ног. И тогда я не могла ничего, кроме как смотреть на происходящее. Луна сияла в небе. Огненный столб был таким высоким, что, казалось, мог до неё дотянуться. Даже птицы в ночном небе выглядели так, будто они горели. Прим.: Бугё – титул, присваивавшийся самурайским чиновникам в феодальный период Японии. Действие 2 Возможно, не было бы ничего необычного, если бы жизнь Кайо закончилась прямо там. Однако… она снова открыла глаза. От боли она не могла даже пошевелиться. Поэтому всё, что она делала, – с любопытством смотрела в незнакомый потолок. Она даже не знала, что вокруг неё такие же жертвы пожара, как она, стонущие и лежащие на футонах. . Она была в городской клинике, находившейся через мост у подножия холма. Кайо доставили туда, когда обнаружили её под обломками сгоревшего дома. У неё были ожоги по всему телу. Она пострадала сильнее многих, и никто бы не удивился, если бы она всё-таки умерла, но Кайо выжила. Об этом ей сказала женщина в красном кимоно, которая ухаживала за жертвами пожара рядом. – Спасибо богине. Ты пришла в себя. Кайо, кажется, узнала её лицо: – …Мэй-сан? Мэй была женой галантерейщика… из дома Мироку у подножия холма. …Да, всё верно. Как ты знаешь, она была первой жертвой дела, произошедшего позже. Клиникой руководил её отец, врач. Она помогала ему наблюдать за пациентами. Строго говоря, как жена галантерейщика, Мэй была конкуренткой Кайо; однако Мэй знала, насколько Кайо умела, и иногда приходила к ней втайне от мужа, чтобы доверить Кайо работу, с которой они сами не могли справиться. Так они и познакомились. – У вас ужасные ожоги. Чудо, что вы остались живы. Это было ужасно. – Да… – Мой дом находится по другую сторону реки, поэтому огонь его не задел, но мой муж получил лёгкие ожоги. Хотя они ничто по сравнению с вашими… В любом случае, вам надо отдохнуть, – сказала Мэй, нежно улыбнувшись Кайо. Но Кайо заметила, что на её лице была жалость. – Мой муж… и Рен… Кайо было больно открывать рот, но ей всё же удалось задать вопрос Мэй. Мэй на мгновение растерялась, но, вероятно, решила, что это не то, что она могла бы скрыть от неё. Она печально покачала головой. – Тот дом, который на вас упал… единственная, кто выжил под ним… это вы. – …Этого не может быть… С этими словами Кайо поняла. Её муж и сын сгорели в огне. Её глаза наполнились слезами, она начала задыхаться. Мэй искренне попыталась сказать что-нибудь утешающее, но Кайо её не слышала. – А-а-а… А-а-а-а-а-а. Она застонала, а потом… . – AAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAAA! . Хотя её горло было обожжено, и для неё должно было быть невозможным повышать голос так сильно… Кайо продолжала кричать. …Большой пожар нанёс немалый урон по Энбизаке. В частности, все здания на холме, до которых добрался огонь, сгорели дотла. Включая… и ателье Кайо. Погибших были сотни, и почти все они жили на холме, как и Кайо. Гато Окто, четырнадцатый глава семьи Окто, нынешний бугё* Изами, пришёл к выводу, что пожар, что случился на его земле, произошёл из-за поджога, и быстро начал поиски преступника. В конце концов, однако, так и не удалось определить, где находится тот, кто начал пожар. . Потеряв свой дом и любимую семью, Кайо впала в глубокую депрессию. Со временем её ожоги зажили, чего нельзя сказать о ранах в её сердце. Все окружающие могли сказать, что она никогда больше не сможет жить нормальной жизнью. Когда Кайо достаточно поправилась, чтобы к ней вернулась возможность ходить, она осталась под опекой родной семьи своей покойной матери. …Вместе с ножницами, в которых я обитаю. _____________________________________________________________ Когда я дошла до этого момента, Эллука, до этого тихо слушавшая, внезапно заговорила. – Родная семья её матери, хм… Значит, ты имеешь ввиду… – похоже, она немного знакома с этим. – ...семью Окто? Я подтвердила это. Ты хорошо осведомлена. – Я слышала большую часть от Анана и самой Кайо. …Очевидно, у неё сложные отношения с семьёй. Да. – Её мать Кагура была старшей дочерью судьи Гато Окто. В шестнадцать лет она сбежала из дома с мужчиной, и потом родилась Кайо… я об этом слышала. Всё было так, как она сказала. Я наблюдала, как это всё происходило. Ты знаешь больше, чем я думала. Может, нет нужды в том, чтобы я всё так подробно рассказывала. – Я бы так не сказала. Я об этом знаю только потому что это связано с тобой… с ножницами. … – В то время у Кагуры было «сокровище», передававшееся в семье Окто. И этим сокровищем были эти две пары ножниц… Ты это хочешь сказать? Эллука кивнула. …Тогда почему у неё не забрали ножницы, когда она находилась под опекой семьи Окто? – …Хочешь загадать мне загадку, да? – я точно могла сказать, что Эллука начинает злиться. – А ответ на это также является причиной того, почему я не была способна добраться до тебя… вернее, твоих ножниц, в течение долгих лет. И ты поняла, в чём причина. – Да. И поэтому я приехала Джакоку. Ради них я ехала так далеко, в эту островную страну, – выражение лица Эллуки стало более раздражённым. – Но когда я подумала, что наконец-то получила то, что искала… оказалось, что это обманка. Ха-ха-ха. Прежде чем я поняла это, я засмеялась. Не то, чтобы я потеряла бдительность, но, как Эллука и сказала ранее, я давно не говорила с другими людьми. Похоже, в какой-то момент мне даже начало это нравится. – …Ну, пока всё в порядке. Возможно, я всё пойму, если услышу всю историю до конца. Сказав это, она рассмеялась. Я не могу сказать, была ли улыбка настоящей или нет. У меня есть к тебе вопрос. – Какой же? Ты сказала, что приехала сюда за ножницами. …Так почему ты сразу их не забрала? Насколько я знаю, Эллука приехала в Энбизаку год назад. – …У меня были свои проблемы. Я приехала в Джакоку не только за ножницами. …Даже ты об этом знаешь, не так ли? У неё другая цель… Это можно понять по её нынешней внешности. Но это не было ответом на мой вопрос. – Пожалуйста, продолжай свой рассказ о Кайо. Эллука быстро сменила тему… Возможно, потому что она не хотела слишком касаться этой темы, или посчитала, что она слишком проблемная, чтобы уделять ей время. Ладно, но… дальше рассказ будет происходить через четыре года после пожара. Другими словами… когда ты уже приехала в Энбизаку… – То есть, в твоей истории появляюсь я, хм? Да. И многие моменты тебе уже знакомы. – Я не против. Мне всегда было немного любопытно… как люди видят со стороны меня… это существо по имени Эллука «Ма» Клокворкер. Так, значит, как там было…? Что ж, тогда продолжим. Я снова начала свой рассказ. Прим.: Бугё – титул, присваивавшийся самурайским чиновникам в феодальный период Японии. ---------- Рассказ о ножницах. Акт II: Обмен - Сцена 1 Энбизаке потребовалось почти четыре года, чтобы оправиться от великого пожара. И путь к этому восстановлению был далеко не гладким. Чтобы сгоревшие здания снова стали пригодными для проживания, требовались огромные средства. Владение Изами не отличалось особым богатством по сравнению с другими и не располагало излишками ресурсов, чтобы так запросто выделять подобные суммы. ...Однако именно тогда появился спаситель. Этим человеком была Перри Кьюти Марлон, исполнительная директриса региона Акуна в филиале "Фонд Фризис" в Маистии. Да, это очень длинное официальное звание. Думаю, вы тоже так подумали. Ну, главное, что она была той великой женщиной, которой была доверена торговля в районе Джакоку от имени этой иностранной компании под названием "Фонд Фризис". Вы, наверное, хорошо это знаете. Место возникновения великого пожара находилось совсем рядом с торговым домом, где она жила, поэтому компания "Фонд Фризис" понесла тяжелые потери. В ту ночь она сама была в штаб-квартире сёгуната на материке Энкоку, поэтому с ней всё было в порядке. Однако она потеряла огромное количество слуг и значительную сумму денег. Несмотря на это, Перри выделила значительную финансовую помощь на восстановление Энбизаки. Мне не совсем понятно, почему, но… Э? Может, она пыталась завоевать расположение сёгуната, чтобы тот удовлетворил её просьбы? А, тогда я всё понимаю. Нет, я не могу разглядеть материк - уж слишком далеко он от Онигасимы, понимаете ли... В любом случае, благодаря ей, хотя на это и ушло некоторое время, спустя четыре года после пожара Энбизака уже была на пути к восстановлению своей прежней жизнеспособности. Разумеется, погибшие люди не могли вернуться. ...Как и сердца, разбитые этим горем. ---------- Рассказ о ножницах. Акт II: Обмен - Сцена 2 Для семьи Окто Кайо была внебрачным ребёнком. Её мать Кагура уже была лишена наследства, когда сбежала с мужчиной, но даже это не изменило того факта, что Кайо была родственницей этой семьи. Возможно, потому что он сжалился над ней, у которой не было других родственников, а может, потому что боялся, что в своём душевнобольном состоянии она начнёт распространять слухи о семье Окто, её дед Окуто Гато взял на себя ответственность за неё. Однако это не означало, что Кайо вновь стала членом семьи Окто. Как только Кайо поправится, её снова выгонят из дома - именно так Гато сам заявил окружающим. Тем, кто ухаживала за Кайо, пока та жила в особняке Окто, была молодая служанка по имени Цукимото Буфуко. У неё были красивые светлые волосы и голубые глаза, и по внешнему виду она выглядела как чистокровная иностранка. Однако, судя по её необычному имени, в её роду, возможно, были примеси генов коренных жителей Джакоку. Похоже, она также обладала навыками врача. Её знания были настолько обширны, что даже отец Мэй, сам будучи врачом, испытывал к ней глубокое уважение. Именно благодаря её самоотверженному уходу за четыре года ожоговые шрамы Кайо стали практически незаметными. - Ого, я впечатлен. Честно говоря, я и не думал, что она так быстро поправится, - с удивлением заметил отец Мэй, заглянув к ним на дом. - У пациентки действительно чудесная способность к выздоровлению, но во многом это заслуга вашего медицинского мастерства, Буфуко-сан. Где вы приобрели свои знания? Получив похвалу от врача, Буфуко ответила, слегка смущаясь: - Вы слишком любезны. На самом деле я выросла в семье врачей. Так что на меня повлияло это окружение… - А, значит, в этом вы похожи на мою Мэй, да? Ваш отец был иностранцем? - Да. Люцифенцем. - Люцифения… Значит, из региона Эвиллиос. Моя покойная жена тоже была родом из тех краёв. - Неужели? - Я слышал, что в регионе Эвиллиос медицина гораздо более развита, чем в Джакоку. Мне самому очень хотелось бы изучить их опыт, но… - Жаль, что в Джакоку запрещены культурные обмены с зарубежными странами, за исключением этого места - владений Изами, где находится Онигасима. - У таких людей, как я, всё же есть возможность получить некоторые знания о зарубежной медицине, живя на Онигасиме, но это гораздо меньше, чем у вас, Буфуко-сан… Буфуко скромно махнула рукой, услышав очередную похвалу. - Хватит уже… Ой, боже мой. Буфуко встала, словно заметив что-то. - Скоро пора ужинать. Я должна отнести Кайо её ужин. - Понятно. Ну, тогда я тоже скоро отправлюсь домой. - О, вы уже уходите? Я приготовила еду и для вас, доктор. - О нет, это не обязательно. Если я задержусь слишком надолго, то не успею вернуться на Онигасиму до наступления ночи. - В таком случае я заверну вашу порцию в рисовый шарик. Можете смело съесть его, если проголодаетесь в дороге. - Буду вам очень благодарен. Раз уж вы так настаиваете… - Я сейчас же вам его приготовлю. Подождите здесь минутку. С этими словами Буфуко вышла из комнаты. - Чудесная способность к восстановлению… хм, - пробормотал доктор про себя, а затем посмотрел на Кайо, лежавшую на футоне. Её глаза были открыты, но взгляд был каким-то пустым. - Доктор… Кайо обратилась к доктору, не отрывая взгляда от одной точки. - В чём дело, Кайо-сан? - Когда заживут мои ожоги? - Ваши ожоги уже почти полностью зажили. И шрамов почти не осталось. В этих словах не было ни капли лжи. Сначала Кайо получила ужасные ожоги по всему телу, до такой степени, что даже кожа на лице была страшно обожжена; однако к настоящему моменту она вернула свою прежнюю красоту, словно ничего и не произошло. Но Кайо сказала лишь: - …Это невозможно. Моё лицо было таким ужасным… - Тогда почему бы тебе не посмотреть самой? Врач достал ручное зеркало и поднёс его к лицу Кайо. В нём отразилась красивая чёрноволосая женщина. Но… - Нет-нет-нет! Оно ужасное, ужасное! Кайо внезапно закричала и начала метаться на футоне. –!? Успокойся! Кайо-сан, Кайо-сан! Врачу удалось успокоить Кайо, и она в конце концов пришла в себя, снова улегшись на футоне. А потом в её глазах снова появился тот же пустой взгляд. Врач тихо вздохнул, глядя на неё. - Даже если раны на её теле заживут, те, что в её душе….- Извините, что заставила ждать~ Вскоре Буфуко вернулась с ужином для Кайо и свёртком, подготовленным для доктора. - Спасибо… Ну что ж, я пойду. Взяв свёрток, доктор быстро кивнул Буфуко и вышел из комнаты. - В общем… Кайо-сааан, я принесла вам ужин на сегодня. Буфуко повернулась к Кайо и окликнула её. Услышав это, Кайо приподнялась с футона и поблагодарила Буфуко. - Извини, что, как всегда, доставляю тебе хлопоты… Рен. Рен... так звали умершего сына Кайо. Естественно, поскольку Буфуко была Буфуко, Рен не было её именем. Не говоря уже о том, что у них разный возраст. Даже если бы Рен был жив, ему было бы четыре года, а Буфуко - взрослая женщина, по крайней мере, старше двадцати. Да и пола у них, кстати, разные. Единственное, что их действительно объединяло, - это светлые волосы, но для Кайо всё равно было крайне странно принимать Буфуко за Рена только из-за этого. - О нет, Кайо-сан. Я уверена, что уже много раз говорила вам, что меня зовут Буфуко. - Неужели… Ну, спасибо за еду, Рен. - Эх… Такие разговоры повторялись каждый день на протяжении этих четырёх лет, так что, судя по всему, Буфуко уже наполовину смирилась с этим. - Ну, главное, чтобы ты всё съела и поправилась, Кайо-сан, - этого мне вполне достаточно. Буфуко молча наблюдала за Кайо, пока та принимала пищу. Как раз в этот момент в комнату вошла новая фигура. - Прошу прощения. Это был высокий мужчина с тонкими чертами лица, длинные волосы которого были собраны в узел на макушке. - Ой-ой, Анан-сама. Давно не виделись. Как только Буфуко его увидела, она глубоко поклонилась. Анан прошёл мимо Буфуко и опустился на колени рядом с Кайо. Затем он спросил: - Кайо, ты очнулась. Я спрошу тебя об этом только один раз. Где ты спрятала… "сокровище" семьи Окто? Кайо посмотрела на Анана с ошеломлённым выражением лица, но в конце концов тихо ответила: - …Как я уже говорила тебе сто раз… Я ничего не знаю о каком-то таком "сокровище". Анан поднял глаза, словно собираясь снова что-то сказать. Но прежде чем он успел это сделать, Буфуко положила руку ему на плечо. - Анан-сама, это бессмысленно! Мне кажется, что Кайо-сан действительно ничего не знает. Мне не кажется, что она лжёт. - …Гррр. Анан с сожалением опустил глаза. - Они должны… должны где-то быть. Сокровище, которое мать этой женщины, Окто Кагура, украла из нашего дома… "Двойные проклятые клинки"! - Но учитывая, что Кагура-сан погибла в результате несчастного случая за год до пожара… - Я это знаю! Именно поэтому я и интересуюсь её дочерью Кайо! - Кайо-сан сказала мне, что никогда раньше не видела таких клинков, и даже если бы они были спрятаны где-то в её доме, они сгорели бы вместе с ателье во время того страшного пожара… - …Как бы мы ни обыскивали руины, ничего не нашли. Проклятые клинки, достойные стать семейной реликвией, наверняка выдержали бы пламя такой силы. Другими словами… Помимо того, чтобы расспросить об этом эту женщину, у меня нет других способов выполнить свою миссию. Этот самурай по имени Анан был потомком Окто Гато - иными словами, он был кровным родственником Кайо. Его дед поручил ему найти семейную реликвию, которую Кагура унесла с собой. Что именно означало то, что он не выполнил эту миссию… я не знаю, но, по крайней мере, это не очень хорошо сказывалось на его положении в семье Окто. С тех пор как Кайо прибыла в дом Окто, Анан периодически навещал её комнату и допрашивал её, но в конечном итоге до того дня ему так и не удалось добиться каких-либо результатов. То, что Кайо не могла сказать ему о местонахождении клинков, было связано ни с тем, что она их скрывала, ни с её психическим заболеванием. Как и сказала Буфуко, Кайо действительно ничего не слышала от своей матери о каких-либо клинках. - Хм… Ну что ж. У меня сегодня есть другие дела. - Анана выпрямился, стоя на коленях, и затем сказал Кайо: - Окто… Нет, Судо Кайо. Мне сообщили, что ателье, в котором ты жила раньше, было успешно восстановлено. Благодаря финансовой помощи компании "Фонд Фризис". - Боже мой! Это же отличная новость! - воскликнула Буфуко. Но лицо Анана оставалось суровым. А Кайо не изменила выражения лица. - Я также слышал, что ты поправились настолько, что можешь обходиться без особых затруднений. …Поэтому наш уважаемый магистрат приказал мне выселить тебя отсюда. –!? Вы же не серьёзно! Буфуко была единственной, кто возразила. - Кайо-сан действительно значительно поправилась, это правда. Но её душе… ещё нужно время. - Это же будет так, останется она здесь или нет, не так ли? Мы не можем просто позволить кому-то, кто не является членом этой семьи, оставаться здесь и вечно питаться за наш счёт. - Кайо-сан - внучка магистрата и ваша двоюродная сестра, разве не так? И тем не менее… магистрат до сих пор не простил Кагуру-саму, не так ли? - …Дело не только в этом. Проблема в самой этой женщине. - О чём вы говорите? - Покойный муж Кайо-сан… Он тоже внук уважаемого магистрата. - Что!? Я об этом слышу впервые. Буфуко выглядела крайне потрясённой, но Кайо практически не проявила никакой реакции. Для неё это было общеизвестным фактом. Ведь она связала себя узами брака с мужем, зная обо всём. - Ты же знаешь, что у уважаемого магистрата было четверо детей, не так ли? Одним из них была Кагура, другим - мой собственный отец, а сыном одного из оставшихся двоих был муж Кайо… Короче говоря, Кайо вышла замуж за своего двоюродного брата. - Но ведь это не такая уж редкость здесь, в Джакоку, верно? - Ты права, но мужа Кайо тоже лишили наследства в семье Окто за его разгульный образ жизни… Так что очевидно, что наш магистрат никогда не одобрил бы брак Кайо с ним. Можно сказать, что забота о ней до сих пор это последний акт милосердия с его стороны. Но сегодня всё это заканчивается. Сказав это, Анан обратился к Буфуко: - До сих пор ты ухаживала за Кайо, но и этому теперь придет конец. С завтрашнего дня ты снова станешь моей служанкой. - Э-э~~!? - Почему ты так недовольна!? Ты просто вернешься к тому, как было раньше! …Поэтому и ты должна подготовиться к тому, чтобы покинуть этот дом сегодня вечером. - Что!? Почему? - Ты же знаешь, что я оказываю помощь фирме "Фонд Фризис"! А ты не сможешь обслуживать меня, оставаясь здесь. - …Значит, я тоже буду жить в Торговом доме Фризис. - Хм, да. Его только что отстроили несколько лет назад, так что там довольно чисто. - Но нам придётся общаться с кучей иностранцев, да? Как надоедливо~ - И это ты говоришь, хотя сама, по всем признакам, выглядишь как иностранка? - Да, но я родилась и выросла в Джакоку~ - Хватит ныть! Я тебя прямо здесь порублю! - Уф… Вот почему я не хочу… - Буфуко повернулась к Кайо, опустив плечи. - Кайо-сан. С завтрашнего дня я буду работать в Торговом доме Фризис. Так что, к сожалению, сегодня последний день, когда я смогу о вас позаботиться. Буфуко выглядела искренне опечаленной, когда говорила это, но Кайо, которая до этого момента оставалась бесстрастной, просияла от удивления. - Ого-ого! Работать в такой крупной торговой фирме! Как здорово, Рен. Надо бы как-нибудь это отпраздновать… Но твоя мама умеет только шить новую одежду… - …Тогда как насчёт того, чтобы вы сшили для меня новый наряд? Мне кажется, что моё нынешнее кимоно немного не вписывается в интерьер дома в западном стиле. - Хорошо. Что бы ты хотел? - Униформу горничной! Что-нибудь с оборками и в иностранном стиле! Она ответила без колебаний. - Униформа иностранной горничной, да? Я никогда раньше таких не шила, но твоя мама постарается. Когда Кайо улыбнулась, Буфуко выглядела немного смущённой, но счастливой. ---------- Рассказ о ножницах. Акт II: Обмен - Сцена 3 Когда на следующий день Кайо вернулась на место, где раньше находилась её ателье, она увидела, что там действительно стояло совершенно новое здание. А прямо у его входа Кайо ждала девушка с зелёными волосами. На ней был зелёный оби того же цвета, что и её волосы, повязанный поверх аккуратно сшитого кимоно. Как только Кайо её увидела, она рефлекторно закрыла лицо рукавом своего кимоно. Девушка обратилась к Кайо, видимо, сочтя её поведение странным. - Почему ты скрываешь лицо? - У меня уродливое лицо из-за шрамов от ожогов… А кто ты? Кайо никогда раньше не встречала эту девушку. - Приятно познакомиться. Я - Мироку Мику. - Мироку… Так ты дочь Мэй-сан? - Да, я её дочь. У моей мамы возникли неотложные дела, и она не смогла прийти сегодня, поэтому я пришла сюда вместо неё. - А, понятно. Но… а что вы здесь делаете? - Поскольку вы вернулись сюда спустя четыре года, Кайо-сан… Моя мама беспокоилась о вас. - Понимаю. Но, к моему счастью, это здание отреставрировали очень аккуратно. Оно стало гораздо великолепнее, чем раньше. - Тем не менее, один только дом это довольно неуютно, если интерьер пуст. - Наверное, да… - Это было с нашей стороны немного самонадеянно, но мы попросили фирму Фонд Фризис заранее подготовить для вас несколько предметов домашнего обихода. Сказав это, Мику провела Кайо внутрь ателье. -Ой… Увидев интерьер ателье, Кайо воскликнула от удивления. - Здесь не только мебель, но и инструменты ателье… - У нас магазин товаров повседневного спроса, так что мы немного разбираемся в том, что вам может понадобиться. Всё это было подобрано по стандартам моей мамы, так что, возможно, это немного отличается от того, к чему вы привыкли, Кайо-сан. - Нет, всё в порядке… Я искренне благодарна за всё это. Кайо глубоко поклонилась, по-прежнему наполовину скрывая лицо. - Я пришла сюда лишь в качестве посланницы… Вам следует поблагодарить фирму Фонд Фризис. Именно они выделили деньги на всё это. - Понятно. Я пойду поблагодарю их в торговом доме. У меня там ещё есть кое-какие дела. - Правда? Что ж, тогда… я пойду, - сказала Мику, поклонившись ей и направляясь к выходу. - Что ж… Кайо опустилась на колени, скрестив ноги под собой на татами, и ещё раз огляделась по сторонам. ...А потом пробормотала про себя: - И всё же… этого недостаточно. Из её глаз потекли слёзы. Кайо не сказала, чего именно ей не хватало, но я прекрасно понимаю, чего она искала. У неё был дом, у неё была мебель, у неё были инструменты для работы. Но у неё больше не было той семьи, которую она любила. Даже Кайо, наверное, понимала, что это так. Но поскольку на каком-то уровне она не хотела с этим смириться, она делала такие вещи, как, например, невольно воспринимала другого светловолосого человека рядом с собой за своего сына… Возможно, это был защитный механизм, к которому инстинктивно прибегало её сердце, чтобы не разбиться окончательно. Но благодаря возвращению в это место Кайо в итоге была вынуждена столкнуться с этой правдой. Вот почему она плакала.... я это объясняю так. Тем не менее, спустя некоторое время Кайо достала ножницы из кармана. Ножницы, в которых я живу. Прямо как раньше. А потом она сказала: "Ну же… Начнём шить". ---------- Рассказ о ножницах. Акт II: Обмен - Сцена 4 Однажды утром, спустя несколько недель, Кайо пришла в торговый дом Фризис, расположенный на вершине холма, неся с собой узелок. Кайо побывала здесь впервые - даже если учитывать время до того, как торговый дом был перестроен, то есть до большого пожара. У входных ворот было не так много людей. Пока Кайо колебалась, можно ли ей просто войти внутрь, из здания вышла одна миниатюрная женщина. - ДААА~, ОТЛИЧНОЕ УТРО. Чувствую, что СЕГОДНЯ будет ЗАХВАТЫВАЮЩАЯ встреча! Женщина громко говорила сама с собой. Судя по её отрывочной речи, не было никаких сомнений, что она иностранка. Кайо мгновенно скрыла лицо. Несмотря на некоторое колебание, она собралась с духом и обратилась к ней. - У вас есть минутка, юная леди? Как только она это сказала, на лице женщины внезапно отразилось недовольство, и она схватила Кайо. - ТЫ! ТЫ называешь МЕНЯ "ЮНАЯ ЛЕДИ"!? Ты думаешь, что Я ребёнок, ДА? - А, нет… Кайо была настолько удивлена угрожающим тоном, что забыла скрыть лицо. - Несмотря на мой ВНЕШНИЙ ВИД, я —-ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ЛЕДИ, у которой на родине есть СЫН! И я - РУКОВОДИТЕЛЬНИЦА этого торгового дома! СЛЕДИТЕ ЗА СВОИМ ТОНОМ! - Э? Тогда это значит, что вы… Перри-сан? - ВЕРН! Генеральный директор филиала Фонда Фризис региона Акуна в Майстии, Перри Кьюти Марлон, ЭТО Я! - ответила Перри, выпятив грудь. - Понятно… Тогда позвольте выразить вам мою глубочайшую и искреннюю благодарность за вашу огромную помощь в восстановлении Энбизаки. Благодаря вам и вашим сотрудникам я уже почти готова вновь открыть свою швейную мастерскую. Кайо склонила голову перед Перри. - ЗДОРОВО, ПРОСТО ЗДОРОВО! Нам нужно ДЕРЖАТЬСЯ ВМЕСТЕ! А зачем вы сегодня сюда пришли, ХМ? ШВЕЯ-САН? - Мне нужно… передать кое-что знакомой, которая здесь работает… - Как её зовут? - …Мне дали понять, что некая Буфуко работает здесь уже несколько недель. - А, тогда… Как раз в этот момент из торгового дома вышла ещё одна особа. - Перри-сама! Мне нужно кое-что у вас спросить… Ой, что такое? Кайо-сан! Это была Буфуко. - Ой-ой, как же я рада тебя встретить - я принесла сюда наряд, который ты заказывала, - сказала Кайо, подбегая к Буфуко. Наблюдая за ними со стороны, Перри произнесла: - Ну что ж. Я ИДУ НА СВОЮ УТРЕННЮЮ ПРОБЕЖКУ! Перри побежала вниз по холму. - Ах… Хотя я только что сказала ей, что хотела кое о чём спросить… Ну, ладно. - Буфуко снова повернулась к Кайо. - Вы закончили мою форму горничной! - Да. Я уже говорила тебе, но это первый наряд в иностранном стиле, который я сшила. Не знаю, получилось ли у меня хорошо, но… Говоря это, Кайо развернула сверток, который несла, и показала его содержимое Буфуко. Внутри лежала высококачественная униформа горничной, основной цвет которой был чёрный. - Вааа… - Буфуко взяла её в руки, и её глаза заблестели. - Это просто супер! По-настоящему потрясающий наряд! Спасибо, Кайо-сан… Я сейчас же переоденусь! Буфуко, держа в руках униформу горничной, вбежала в торговый дом. - Ха-ха… Слава богу, похоже, ему понравилось. Кайо про себя рассмеялась, оставшись одна у входных ворот. ...В этот момент из здания снова вышли новые фигуры. На этот раз это были мужчина и женщина. - Что это такое… Я вышел сюда, думая, что у входа какая-то суматоха… Кайо, почему ты… А, возможно, ты сшила одежду для Буфуко, как мы тогда и договаривались. Мужчиной оказался Анан. Судя по всему, он устроился работать у Перри с целью выразить благодарность семьи Окто за помощь, оказанную фирмой Фонд Фризис… а также потому, что сам интересовался зарубежной культурой. А что касается женщины… Ну, вам это объяснять не нужно. - О?… Это та самая "Кайо Судо", о которой ты мне рассказывал, Анан? Эта иностранка, свободно говорившая на языке Джакоку… Эллука Ма Клокворкер. Так это была ты. ----------