Посреди белой комнаты стоял худощавый парень. Его глаза наполнялись вопросом "Где я?!", хлипкое тело дрожало от страха, а кожа сливалась в одно со стенами.

Ослепительно белый свет. Отвратительно зябко и так тихо, что можно было услышать быстрые удары сердца.

Новоприбывший мотал головой, а вместе с тем хвостик блондинистых волос бил по затылку, словно плеть погоняла лошадь бежать быстрее. Круглые глаза жадно искали дверь или что-то не белое.

На парнише висела мешком ярко-оранжевая тюремная роба с короткими рукавами и без номера. В голубых океанах-глазах царил пылкий шторм паники.

-Добро пожаловать… - не успел громкий полуметаллический голос договорить, как непонятный заключенный испуганно взвизгнул и постарался отпрыгнуть подальше от голограммы милой брюнетки. Однако молодой человек не смог сдвинуться с места.

-Где я?! Кто вы?! - опешил хриплым басом юноша, глядя в искусственные, ничего не выражающие глаза секретарши.

На ней чётко виднелась блуза, стягивающая объёмные груди, и черные туфли на каблучке. Капроновые чулки покрывали длинные ноги, а выше колена они прятались под строгой чёрной юбкой.

-Вы находитесь в первой в мире цифровой исправительной колонии для приговоренных к смертной казни, - апатично выдала девушка записанную фразу.

Глаза парня стали напоминать блюдца, а лицо с острым подбородком исказилось в порыве звериного страха.

-Как… Нет, почему я попал сюда? - через несколько возгласов и попыток пуститься в бег трусцой заключенному удалось выдавить внятный, осмысленный поток слов.

Тем временем всеобщая промозглость и приглушенный гул набирали обороты. Белые стены медленно превращались в тускло-серые.

-Ваше имя - неизвестно; ваш личный номер - 6001; ваш возраст - неизвестно; статья, по которой вы сюда попали - неизвестно, - голограмма говорила четко и равнодушно. Её голос оставался статичным, как гул от электрощитка.

-Я должен узнать, почему попал сюда, - шептал заключённый себе под нос. В это мгновение взгляд окреп. Мальчик на миг стал мужчиной.

Паника и тревога в теле заключённого сходила на нет, словно волна. Парень подрагивал от резко охватившего холодка.

-Внимание, - безразлично продолжал компьютер.

Безымянный навострил еле красные уши и тихо чихнул. Костлявая рука дёрнулась и приняла на себя все слюни.

Затем они оказались на серой штанине.

-Ваш уровень очков морали или ОМ равен минус девяносто девять единиц, - отвратительно холодно говорило цифровое нечто. - Настоятельно рекомендуем вам совершить доброе деяние.

-Что это? Кто вы? - с небольшим любопытством, но с такой-же дрожью в голосе, спросил заключённый, потирая тонкие ладони одна о другую.

Пальцы оставались ледяными, однако ладошки мало помалу краснели. Юноша закрыл ими рот и громко дышал. Тепло объявлялось с каждым выдохом и быстро уходило в Лету. Мурашки пробегали по спине, а бесцветные волосы на руках вставали дыбом.

-Для выхода из колонии вы обязаны пройти всю тысячу уровней подземелья или набрать сотню ОМ. И помните, - набор нулей и единиц, на удивление, выждал драматичную паузу, - ваша судьба в ваших руках.

Паника вновь обрушилась штормовой волной тёмной воды эмоций на кораблик самообладания.

-Что?! Кто я?! Почему меня посадили?! Выпустите меня! - яростно кричал парень, широко размахивая руками. - Я совсем ничего не помню о себе!

Холод захлестнул заключенного с головой. Шум постепенно становился всё яснее и яснее.

Голограмма резко померкла. Тускло-серые стены стремительно развеивались.

-ВСТУПАЙТЕ В РЯДЫ СОЮЗНОЙ АРМИИ! ВМЕСТЕ МЫ ЗАЩИТИМ НАШИ ЗЕМЛИ ОТ НАЁМНИКОВ! - закричал неизвестный металлический голос, приглушенный динамиком.

6001-й встрепенулся и еле тихо шептал что-то невнятное, глаза налились слезами отчаяния. Он немного попятился и сдвинулся с места.

За монотонным бьющим по ушам призывом внезапно последовал чуть тихий, но пылкий и яростный, как соловьиное пение, мужской крик:

-Луддитам нужна твоя помощь! Мы ОБЯЗАНЫ УНИЧТОЖИТЬ симуляцию!!

Общий гул нагнетал с каждой секундой. Парень рвано метался из стороны в сторону, словно потерявшийся щенок, видя мутную картинку: множество людей в разного цвета одеждах слонялись по большой круглой площади от громкого прилавка к ещё одному кричащему торговцу.

Все трепались между собой, стараясь перекрикнуть общий гул, порождая ещё больший ураган шума.

Никто не обращал внимания на очередного новоприбывшего заключённого.

Секунда за секундой юноша размахивал руками перед собой, чтобы случаем не наткнуться на кого-нибудь или что-нибудь.

А если и натыкался, то каждый отталкивал его и выговаривался как самый грубый сапожник.

Картинка плавно обретала чёткость, отчего глаза парня больно пульсировали, играя в соревнование "Насколько сильно сможешь вылезти из орбит". Голова пухла от этого хаоса, руки быстро тряслись, а в живот распирало изнутри.

-Помогите мне, пожалуйста! - слёзно выкрикивал парень сначала в пустоту толпы, а потом подбегая к безразличным прохожим.

-Пошёл под копыто! - отзывался очередной мужчина-горилла в красной кожанной куртке с двумя черными полосками на левом рукаве.

-Вы о чём? - встал в ступор Безымянный, будто услышал всё на китайском языке.

-Я говорю: "Иди нахер!" - бородатый мужчина навис над хрупким собеседником и скрипел зубами от злости. Его пышная борода носила на себе ещё свежие остатки лапши.

Затем бородач растворился в толпе.

Колени подкашивались, горло болело от постоянного говора. Тонкий, как лист картона парень-спичка прикусывал кончик языка, когда кто-нибудь наступал на его хлипкие ботинки.

-Помогите мне, пожалуйста, - уже еле шептал осипшим басом молодой человек.

На этот раз достопочтенным господином оказался некий высокий кучерявый блондин в броских синих латах с узором красного щита на массивной спине. На поясе висели ножны до колена, в них покоился меч с бежевой рукоятью.

Мужчина стоял в компании нескольких приятелей поменьше, они носили синие куртки с нашивками красного щита на плечах. У них всех висели на ремнях какие-то черные автоматы, пояса с патронами и кобуры с пистолетами.

-Иди в бар "Зелёная косатка", хлюпик! - с отвращением в голосе бросил блондин и ткнул 6001-ого стальным пальцем в грудь.

Юноша неуклюже попятился.

Мужчина надменно смеялся вместе с его спутниками. Самый низкий из компании отрицательно махал головой, надрываясь от смеха.

-Спасибо вам! - радостно, но тихо на фоне толпы сказал 6001-й дрожащим голосом, балансируя на пятках, чтобы окончательно не свалиться.

Сердце уже не так сильно колошматило грудь, ноги ступали уверенней, а глаза въедались в разнообразного цвета и вкуса вывески на желтых фасадах девятиэтажных домов, которые опоясывали площадь. Они прерывались лишь на пару полуразрушенных небоскрёбов.

Около них скопились тёмные минивены и пикапы. У некоторых машин ржавчина только поселилась внизу крыльев, а у других эта зараза паразитировала всё больше и больше.

Пасмурный день протяжным раскатом грома сказал парню, что тот сотворён из плоти и крови.

Тучи становились темнее, ветер жёстче, и все понемногу разбредались по разным питейным заведениям; какая-то группка зашла в переулок с клубничными вывесками.

Почти половина людей толпилась у высоких и тяжёлых деревянных ворот на другой стороне площади от дрожащего молодого человека.

Тот что-то бормотал себе под хрупкий уже красный нос и быстрой походкой приближался к небольшой бардовой вывеске "Зелёная косатка". Туда же шла ещё кучка людей, некоторые из них носили знакомые синие куртки.

Бар занимал весь первый этаж очередной полуразрушенной высотки, стоящей на углу. За ним спускалось широкое шоссе, вдоль которого простирались здания пониже и потолще, а от самой дороги уходили узкие съезды на пустынные мрачные улочки. На фасадах висели "Лекарь", "Ордовице", "Скупщик" и другие односложные названия разных заведений.

6001-й встал столбом у "Зелёной касатки" и перепинался с ноги на ногу, потирая руки. Пару раз его толкнули прохожие, которые спасались от дождя.

Непогода набирала обороты.

"Я должен это сделать", - промямлил парень и зашёл в мрачный, затхлый, прокуренный и пропитый бар. Внутри мурлыкала гитара, кто-то протяжно рыгал, некоторые постукивали по столу стаканами спиртного, какой-то верзила шлёпнул официантку. "Тащи ещё пива!" - раздавалось тут и там.

Еле заметно дождь барабанил по пластиковым окнам.

Целая гвардия тёплых свечей освещала зал.

Столики.

Множество круглых столиков, вокруг которых устроились люди.

Кто-то молча играл в покер, двигая жестяные крышки от колы; большая компания в одинаковых красных майках бурно веселилась в глубине большого зала; парочка огромных каштановых балахонов, капюшоны которых покрывали лицо, тихо обсуждала дела насущные. Множество просто пило пиво из толстых стеклянных кружек и говорило всё о каком-то Уолтере и войне.

Сквозь этот беспорядок и мириады столиков пронырливо шныряли три одинаковые рыженькие красотки в черных мини-юбках и бардовых блузах с глубоким декольте.

Парень-спичка ещё слышал скрип деревянного пола, когда шёл к массивной барной стойке.

За ней с длинных полок наблюдали бутылки разношерстного виски, бренди, джина и пива. Рядом со стойкой открывались и закрывались двери на пожелтевшую кухню.

-Ты жулик! - заорал во всю глотку грузный мистер Покерфейс на своего противника за столиком.

Пара триплетов посетителей, что сидели рядом, обернулись. Кто-то протяжно свистнул.

-Хах! Такой тупой, как пробка! - сострил лысый негр, подбрасывая несколько жестяных фишек, взятых из общей большой кучи.

6001-й сел на жёсткий стул за широкую стойку и отрешенно пялился на блеклые болезненные руки, что сложил перед собой.

В середине безымянной полки, деля место наряду с почётным "Jack Daniels", стояли круглые часы с парой чёрных и синих стрелок на белом циферблате. Первые показывали четыре часа после полудня, другие - час.

-Пошёл к черту! - толстяк с грохотом опрокинул столик, а лысый подскочил и взял того за грудки.

Крышки со звоном рассыпались по полу. Несколько тощих оборванцев бросились поднимать их.

-Ну давай! Ударь меня! - натужно гоготал толстяк. Его лицо покрылось сотнями складок, по которым неуверенно тёк пот.

Негр разъярённо смотрел на уродскую рожу.

Раздался выстрел.

С потолка осыпалась штукатурка.

Зал замер в тревожном ожидании.

Парень-спичка испуганно охал - у него гудело в ушах - и осматривался.

Из-под стойки торчало длинное металлическое дуло револьвера, источающее дым.

-Убирайтесь вон, Вы, два сукина сына! - хрипло и громко выругался кто-то под стойкой.

Все через секунду продолжили заниматься своими делами; дебоширы быстро ретировались во власть дождя и ветра на торговой безлюдной площади.

Дуло исчезло, и раздались частые скрипы досок за стойкой.

Рядом с 6001-ым никто не сидел, а он сам настороженно и медленно заглянул под широкую дубовую доску.

-Ай! - парень резко сел на место и потирал покрасневший лоб.

-Чего Вы хотели, юноша? - холодно бросил чернокожий бармен с густой щетиной и в контрастной белой рубашке.

Он отряхивал с лысины штукатурку. Та опадала на пол.

-За что Вы меня щёлкнули? - Безымянный скорчил обидчивую гримасу, следя за жилистыми руками собеседника.

-За Ваше любопытство, - хрипел бармен, вглядываясь в бар. - Так что вы хотели?

Массивные чёрные руки сложились напротив хлипких лапок собеседника.

-Я только что появился и совсем ничего не понимаю. Помогите пожалуйста, - молитвенно сложив тонкие ладони, парень повторял последние слова снова и снова.

-Вы знаете Ларри Уортона? - 6001-й на секунду задумался, глядя закатив глаза на потолок.

-Кто это? - неподдельно удивлённо выдавил он.

-И впрямь новенький. Возьму с Вас, - карлик невозмутимо почесал подбородок и взглянул на потолок, - пятьдесят тысяч незов.

-Что это такое? - блондин изумлённо глянул на вмиг округлившиеся карие глаза бармена.

Тот не растерялся и холодно, скрыв эмоции, выдал:

-Здешние деньги. Вам разве не выдали их в приветствии?

-Мне ничего не дали. Даже имя не сказали. Помогите пожалуйста! - жалобно басил человек-спичка.

-В этом мире без денег долго Вы не проживёте, - негр-бармен спустился со стула и исчез под стойкой. - Я Вам помогу за небольшую просьбу.

Заключенный растерянно водил глазами по бутылкам: красная "Джонни Визг", зелёная "Керберра", синяя изогнутая "Шоу", белый картонный пакет "Ананасового сока", фиалковый графин "Синего слона"...

Все звуки притупились. Даже: "Забирайте свою "Мэри", леди", - бармен говорил, будто через очень плохой динамик.

Музыка играла где-то там - в глубине океана мыслей. Гогот от тупых шуток приутих, а перед глазами всё поплыло.

-Что делать, что делать, что делать… - бормотал себе под нос новоприбывший.

Вдруг протяжно, торжествуя над всеми, раздался тяжёлый гром.

Сам Зевс захотел вернуть миру резкость.

-Вы как? - глаза миндалины равнодушно смотрели на щуплое лицо 6001-ого.

Молния осветила типичный бар и весь город-прихожую тюрьмы.

-Что мне нужно сделать? - встрепенувшись ответил ему худощавый блондин.

Он поправлял восставшие из-под режима резинки чуть жёлтые волосы.

-Вы выбьете долг в шестьдесят тысяч у Роберта, а я Вам устрою ночлег с едой и поспрашиваю насчёт архива, - работодатель поправлял засаленные манжеты. - Вы сразу заметите должника.

Безымянный рисовал пальцем круги в воздухе и иногда покачивал головой, смотря в потолок.

Через три томных барменских вздоха, которые означали "Решайся уже", парень всё-таки спросил:

-Где он живёт?

-Через пять кварталов по шоссе за углом. Дом пять, -чуть торопливо сказал негр и положил небольшой стилет с красной лакированной ручкой.

-Тысячу незов на Вас записал. Не вернёте через неделю, - вдруг из-под стойки рука вытащила зелёное яблоко и тут же раздавила, не особо напрягаясь, - Вы понимаете.

Серо-голубые глаза налились неумолимой нуждой быстро проскрипеть до тёмно-синей двери с матовым стеклом, потянуть круглую серую ручку и попасть не неприветливую площадь.

Новенький резво, как кузнечик прыгающий на добычу, схватил стилет и побежал прочь из "Зелёной косатки".

-Пс, парень,- мужчина у выхода крепко схватил Безымянного за руку. Толстяк продолжил разговор, - есть несложная работка, ради бога нашего Иисуса. Брось ты этого грешника, - палец сарделька указал на бармена, что протирал стаканы.

-Что за работа? - промямлил болндин, патаясь убрать болезненные клещи со своей руки.

-Ох, извини, что так сжал, - незнакомец положил руки-окорока на стол и оценочно оглядел собеседника. - Святой Уолтер разрешил нам всякое прелюбодеяние, так исполни же свой долг перед Иисусом, а я тебе хорошо заплачу.

Жирное лицо мужчины расплылось тысячью складок в улыбке. Среди белых зубов сверкал золотой.

-Спасибо, но я пойду, - парень выбежал, но успел получить лёгкий шлепок по тощему заду.

-Если что я всегда тут, - добродушно сказал великан в оранжевую спину Новенького.

Дождь равномерно покрывал всё в поле видимости. Равнодушные фары красного пикапа оглядывали площадь.

Сидя под жестяными навесами, торговцы терпеливо ждали конца непогоды.

Они с толикой изумления поглядывали на выбегающего из бара худощавого парня со стилетом. Один мужчина хрипло хохотнул и случайно пролил на чёрную шинель чай. Несколько капель попали на лакированный значок "ТоргСоюз".

Через несколько метров Безымянный промок до нитки. Его не длинный хвостик вырвался из резинки и превратился в бесформенные копны волос.

Свободная рука тщетно накрывала мокрые копны белых волос. "Чертов дождь", - боромтнул 6001-й, смотря на ровный тротуар.

Что было внизу шоссе - оставалось загадкой. Плотный дождь не хотел открывать человеку-спичке все карты сразу.

Руки трясло от холода, глаза тщательно смотрели под ноги, а губы лихорадочно тараторили: "Нужно крепко держать стилет".

Чёрный асфальт ровным полотном покрывал четырехполосную дорогу-речку. Она была абсолютно пустой.

Грудную клетку 6001-ого разрывало от бешенного сердца, глаза всё чаще заставляли обернуться и взглянуть на отдалённую площадь. Страх потеряться, свернуть не туда охватил парня.

По краям шоссе прижимались друг к другу жёлтые пятиэтажные дома с французскими балкончиками и красной черепицей. Односложные вывески сначала были на каждом шагу, углу и даже крыше, но чем дальше вниз, тем присловутых "У Джо" становилось всё меньше.

Мелкая шафка спускалась всё глубже в тюрьму. Кованые заборчики таяли на глазах. Аромат тоже не радовал - дождь не мог больше скрывать едкий запах фекалий и гари.

Дома становились всё выше и шире, отдаляясь друг от друга. Возникали тёмные подворотни, обитатели которых смотрели на шоссе то дёргано, то расслабленно. Кто-то хищно освистывал пробегающего.

Иногда с грохотом проносились массивные грузовики с закрытым кузовом. Все как один синие и с красным щитом на бортах.

Пятый поворот встречал редкими: "Красавчик, не хочешь поразвлечься? Всего пятьсот незов в час!" - от шлюховато накрашенных дамочек. Онр были в чёрных колготках в сеточку и очень короткой юбке, под которой нередко виднелись трусы разных цветов.

Парень же шарахался и быстро шёл на поиски пятого дома. Ручка стилета скрипела от хватки заключенного. 6001-й уже громко и натужно дышал.

Мышцы изнывали от напряжения, боль растекалась по всему телу, отдавая мелкими острыми иглами в шею.

Запах гнили, фекалий и палёного пластика раз за разом выбивал слезу из покрасневших глаз.

Множество луж яростно пузырились, а с крыш стекали грязно-зелёные водопады.

"Помогите кто-нибудь! Наси…" - женский голос прервала тряпка или кляп или грязная рука нападавшего. Дождь приглушил жалобные стоны, что исходили из очередной подворотни.

Унылое панельное здание всё в побитой серой плитке. Из дома выпирало одно бетонное крыльцо без козырька.

Над ржавой табличкой с номером пять висела другая, но такая же дряхлая - "Синий дом". На стене красовалась чёрная кривая надпись "Жильцы сосут".

Парень-спичка преодолел две скользких ступени и устало толкнул плечом серую дверь.

Внутри затхлого и мрачного коридора, наверное, недавно умерла крыса или две! Тухлятиной разило неимоверно, отчего глаза слезились сильнее и пробивало на кашель.

Безымянный мокрым рукавом быстро закрыл лицо. Блондин тяжело дышал, облокотившись о стену. Капли пота с водой струились по лицу.

Несколько капель повисли на ресницах. "Нужно идти" - бормотнул 6001-й и протёр глаза. Затем выпрямился и оглянулся.

Пепельные холодные стены покрывались граффити: реклама наркопритонов, фиолетовый "Sprut" разными шрифтами и множество неумелых каракуль, будто пятилетнему ребёнку дали баллончик и сказали: "Рисуй".

За ближней грязно молочной дверью слышались нежевые, поддельные женские стоны с примесью мерзкого скрипа кровати.

Справа от входа шла лестница наверх. 6001-й задумчиво посмотрел на её гладкие каменные ступени.

Дождь барабанил по узким оконцам рядом с входной дверью и по куску полиэтилена, что играл роль стекла на втором этаже.

Одежда ощутимо потяжелела, губы оставались синюшными, плечи ныли, как и ноги, а правая рука, дрожа, перестала надрываться почём зря. Ботинки оставляли тёмный след на деревянном скрипящем полу.

Короткие стуки в одну из неприметных дверей. В ответ ничего.

Парень снова постучал свободной рукой, держа стилет наготове.

"Да, давай быстрее!" - тихо слышалось из-за старой межкомнатной двери с множеством царапин и зелёной от ржавчины бронзовой ручкой.

6001-й негромко чихнул в рукав и встрепенулся, сбросив немало ледяных капель с волос.

Рука неуверенно дрожала. Безымянный сделал глубокий вдох, прокашлялся и постучал сильнее.

-Пошёл к чёрту, сучий потрох! - резко гаркнул жилец.

Стоны стихли на миг.

-У Вас ещё десять минут, - прошептала полу-компьютерным голосом дамочка, и уже яростные стоны насытили путника.

Он лишь вздохнул и медленно пошёл к ещё одной двери.

-Не подскажете пожалуйста, где Роберт? - теперь без стука робко спросил он.

-Проваливай! Не хватало ещё тебя! - кричала какая-то старуха своим сухим скрипучим голосом. Бабка точно стояла прямо за дверью.

-Извините, - бросил 6001-й и заковылял дальше, но тут заметил грязного старика. Он сидел на задрипанной подстилке в конце коридора.

Именно дед источал этот тошнотворный запах.

-Извините, Вы не знаете Роберта? - прокашлявшись спросил юноша, разглядывая грязную бороду, изрезанную жизнью, и еле заметное лицо. Оно, кажется, застыло в безмолвии и покрылось толстым слоем грязи.

Старик больше напоминал статую, однако дышал, как не новый орган.

Громко открылась дверь, оставленная в покое. Из неё вышел невысокий мускулистый лысый мужчина с блондинистыми длинными усами. Он был одет в длинную серую шинель и тёмные джинсы, а по полу стучали чёрные берцы.

В правой руке покоился бежевый дипломат.

Человек-спичка удивлённо смотрел на его хмурое лицо. Он уже набрал кислого воздуха, чтобы спросить, но постоялец опешил жёстким басом:

-Это Роберт. Он глухой.

Затем мужчина, показав несколько странных знаков руками, торопливо пошёл на мерзкую улицу.

-Спасибо, Вам, - радостно отозвался в догонку 6001-й и растерянно смотрел на старика.

Тот, скрипя суставами, подал толстую тетрадь и ручку. Пальцы его давно потеряли боевую форму и напоминали зубочистки. Руки скрывались в мешковатом балахоне. Из его подола выползла серая мышка и с писком побежала вдоль коридора.

Парень взял пожелтевшую от времени тетрадь и сразу сообразил для чего она.

Ближе к вечеру город заполонили освежающая прохлада, надоедливые комары и бесконечная сырость. Персиковые ватные облака отражались в грязных широких лужах.

Солнце стремительно уходило за горизонт.

В подворотнях на улочке с "Синим домом" никто уже не стоял. Все вновь собрались на торговой площади, которая превратилась в банку сардин.

Люди улыбались и танцевали под какой-то второсортный рок; лавочек стало заметно больше - торговцы бурно продавали всё - от курток и оружия до цветов и сладостей.

Несколько людей в мешковатых балахонах еле разборчиво кричали:"

Вступайте в Братство святого Уолта! Подчинитесь своей плоти!".

Также вручали всем желающим полненькие книги в монотонной бежевой обложке без названия.

6001-ого трясло ещё больше, а губы его стали чуть фиолетовыми.

Хоть старик и рассказал про костры во дворе приюта, но местные грозно скалились и готовы было забить до смерти Безымянного.

-Так ты покупать что-то будешь? - толстый мужчина в куртке и шапке с белой галочкой внимательно следил за руками 6001-ого, особенно за стилетом.

На прилавке лежали бронежилеты разных размеров, каски, кобуры, ремни и остальная экипировка.

-Вы не знаете, где мне найти…- только начал парень-спичка, стоя в ярмарочном лабиринте. Его освещала туча холодных фонарей.

-Проваливай! - ругнулся торгаш и привстал, махнув рукой. - Не мешай!

Безымянный прошёл через толпу к соседу.

-Извините, не подскажете, где мне искать двух… - глухой бас парня перебил шустрое раздражение пухлого торговца часами и разными кольцами.

-Мальчик, где ты тут увидел "Раздача бесплатных подсказок"? Если нет денег проваливай, не мешайся.

6001-й глубоко вздохнул и пошёл дальше:

-Извините.

Сцена как и танцпол сияли на середине площади. Там же веселилась большая толпа.

Торговля теснилась в отдалении от всеобщего рейва рядом с разношерстными полуразрушенными домами.

В левой руке Безымянный держал тетрадный лист. Пара капель в конце подмыла кривые записи, но мысль оставалась понятной: "Роберта обокрали два придурка. Один рыжий, а другой…"

Парень поморщился от какофонии запахов дешёвого парфюма и быстро пошёл дальше, закрывая рукавом нос.

-Подскажите пожалуйста, где мне найти… - блондин громко чихнул.

-Больных не обслуживаю! - крикнул тощий торгаш в синем пуховике, сидя за прилавком с автоматами, мечами, кортиками, пистолетами и патронами ко всему этому изобилию.

- Что тебе, красотуля? - спросил он уже мягко.

Рядом стояла миловидная девушка, половину её лица скрывал шарф, а глаза - очки.

Темнело быстро. Небо окрашивалось в пурпурный и слиловый, а цифровое солнце на последнем издыхании взирало с горизонта.

-Извините… - промямлил юноша и поплёлся дальше сквозь толпу, поглядывая на блистающую вывеску "Зелёная косатка".

"...бедный Роберт потерял всех своих товарищей…" - гласила запись где-то на середине страницы.

-СЛАВУ СОКОЛАМ, - взревела группа людей на тесной сцене-крыше местами белого, местами серого грузовика.

-Вам что-то надо? - поинтересовался бородатый продавец, одетый во всё чёрное.

- Яблочки очень вкусные! - задорно с улыбкой сказал он, указав на прилавок.

-СЛАВА СОКОЛАМ! - гулко ответила безумным ором толпа гуляк.

От лавки несло табаком.

-Нет спасибо. Я ищу двух людей. Один рыжий, другой лысый и они оба ходят в чёрном, - протараторил юноша, дрожа от холода. - Помогите, пожалуйста.

-Так ты этот чудак, что взялся за долг Роберта? - ухмыляясь, спросил мужчина. Его ловкие руки достали из кармана пальто самокрутку, а спички из другого. Чирк и бородач уже дымил медленную смерть.

Эта палатка стояла в отдалении от всех остальных. Через пару шагов уже разлеглась парковка. Её пожирал полумрак.

-Да. Вы мне поможете? - парень снова чихнул, прикрывшись ладошкой, и жалобно смотрел в красные глаза надежды.

Только отдалённый остров холодного света тускло предлагал глянуть на лотки с зелёными яблоками.

-О них никто не хочет марать ноги, - продавец крепко затянулся и выдохнул густые облачка едкого дыма. - Но ты, видимо, из отчаяных.

-Устроили эти два раздолбая притон на деньги старика, - торговец хмуро свёл густые брови.

-Я обязан вернуть Роберту его деньги, - твёрдо сказал юноша, прекратив дрожать. Его глаза загорелись, голос погрубел, а лицо стало напоминать мужское.

-Они по тому шоссе на крайней улице засели. Прям самый последний дом, - мужчина показал пальцами, которые зажимали тлеющую папиросу, на еле видную дорогу рядом.

- Врежь лысому по яйцам и скажи, что от Хаифа. Он поймёт, - остаток самокрутки переломился и пепел упал за прилавок.

-За что? - вдруг возразил собеседник, встав в ступор.

-Не суй свой нос, куда не просят, - резко ответил продавец и полез за новой самокруткой.

-Спасибо, - 6001-й выдавил добрую улыбку и пошёл вновь на бедные окраины. Походка его стала ровнее.

Солнце выпустило последний луч и погасло. Песни про любовь, секс и наркотики только набирали обороты.

"... Старика стали мучать кошмары после трагедии. Вот он и спился…Я почему-то хочу ему помочь… " - говорили некоторые строки в самом начале.

Кровь в жилах горячела и хватка крепчала.

Не частые прохожие косо глядели на Мистера-оранжевая-роба.

Кто-то вдали навязчево шептал: "Найти цель и… ".

Раздался оглушающий рёв толпы от очередного соло на гитаре.

Редкие фонарные столбы освещали такую же широкую и ровную дорогу. Обшарпанные вывески на фасадах зданий завлекали в подвалы: "Дешёвый опиум!", "Всё по 999", "Лучшая курильня".

Иногда рядом у входа стояли охранники-качки и грозно смотрели на каждого прохожего. Безымянный чувствовал их угражающий взгляд, шорохаясь от малейшего шума. Поджилки тихо дрожали, а рука вновь крепко сжимала оружие.

Тёмно-лиловая прохлада превратилась в мороз для блондина - он трясся пуще прежнего, а пальцы дубели. Челюсти непроизвольно клацали, словно отбойный молоток.

Лишь в глазах теплилась уверенность, хотя и она угасала дом за домом.

Даже на подходе к "Весёлой кунице" доносилась мешанина звуков с торговой площади, а из ближайшей двери изрыгались грузные, болезненные стоны.

Парень замер перед огромным мужчиной в серой кепке и куртке. Его тело перегородило проход к самодельной деревянной двери, неуклюже окрашенной в жёлтый. Множество полуседых щетинок брезгливо смотрели на незнакомца.

-Чего надо? - прогудел охранник, смотря сверху вниз. Брови хмуро свелись вместе.

-Я…Э... Ну…- колени у парня стали трястись ещё сильней, глаза виновато рассматривали ботинки. Порывы самообладания старались сделать голос ровнее. Внутри всё кричало: "Беги!", но ноги вжались в местами побитый асфальт.

-Пошёл отсюда, если не за куревом припёрся, - большой палец щёлкнул кожаную кобуру. Всё застыло в электрическом напряжении.

Взгляд 6001-ого цеплялся за каждого муравья, что бегали вокруг. Свободная рука сжимала записи. Последние строки гласили: "Делай то, что должен, пока есть шанс".

-Я пришёл курить, - тяжело выговорил слово за словом блондин, медленно поднимая голову. В груди сердце стучало, как паровоз.

-Покажи деньги, хлюпик, - мужчина грубо ухмыльнулся, держа в громоздкой правой руке пистолет с тёмно-зелёной ручкой и глянцево серым затвором.

-У меня их нет, но можно мне пройти так… - тихо с долей вины сообщил парень, сжимая острый ключ к "Весёлой кунице". Глаза уже чертили взглядом удары в живот.

-Тогда вали! - охранник в миг подошёл ближе и с размахом ударил Безымянного в бок. Тот немного отлетел и с хрустом упал на спину.

Затем парень-спичка машинально прижал руки и ноги к телу, как щит. Глаза наполнялись болью, беспомощьностью и страхом. Вырвалась слеза, а мужчина со звериным оскалом уже выцеливал голову.

"Безумный Джек снова кого-то дубасит!" - смясь, кричал охранник помоложе на другой улице.

-Сейчас я вышибу тебе мозги, - грубо бросило в мелкую шафку огромное чудище.

"Цель захвачена…" - снова кто-то отчётливо прошептал на ухо блондину. Парень в миг переменился, став решительней и крепче. Конечности перестали дрожать, а дыхание сделалось ровным.

Рывок, бросок ножа,

Кульбит и сталь пронзила плоть,

И кровь прольлась.

Струёй горячей льла она,

Брызжа на робу и гордясь.

Гордилась тем, что залила

Всё удивлённое лицо.

Бежал и плакал парень молодой

Весь он в крови

Среди пряной комнаты дурной.

Протяжный, подавляющий мурлыканье отдалённой тусовки, скрип двери. В нос ударил жгучий сухой воздух, который душил Безымянного.

Затхлое, душное, тусклое помещение с множеством однотипных матрацов, прижавщихся к бежевым стенам подвала. На них спали мужчины и женщины, бедные и богатые, белые и чёрные. Все они укрылись куртками или шинелями, а сами были в майках алкоголичках, футболках, полуголые, а некоторые в расстёгнутых полосатых сорочках.

Мурашки пробежали по коже нежданного гостя.

Он быстро бежал к стальной двери в глубине помещения. Живот разрывало от волнения и страха, а сердце изо всех сил стучало. По штанам стекали струйки крови. Где-то в горле застрял тошнотворный ком.

Ноги механически шагали, рукоять стилета скрипела всё громче.

Ещё одна дверь резко распахнулась без скрипа и представила каморку со шкафом, подпирающим потолок, с парой больничных коек, которые втискивались в углы, с обыкновенным столом и с парой табуретов. Всё это освещала лампочка, свисающая с потолка.

-Стоять! - громко и взволнованно вырвалось из глотки 6001-ого.

Дрищавый парень в чёрной майке сидел за столом и дымил косяк марихуаны.

На левом плече растягивались татуированные две молнии.

-Э-эй, а ты кто? - расслабленно рыжий поднял красные глаза на налётчика. Тот тяжело дышал, его грудь старалась быстрее восстановить дыхание, в горле першила пустыня.

Запах травы растворялся в крепком купаже опиума, потому воняло также.

6001-й секунду помедлил, а затем в два шага подбежал к своей цели и с размаху ударил торцом рукояти стилета.

-Ты чего? - обиженно начала жертва, потирая затылок. Она смотрела с непониманием на оранжевую робу политую кровью.

-Откуда кровь?! - с ужасом отметил он. На лице выступили капли пота.

-Где деньги?! - крикнул парень, быстро дыша. Острие ножа почти касалось шеи торчка. Веснушки покрывали всё тело.

-Бери всё, что хочешь только пощади! - худое лицо накрыли слёзы, а руки сами поднялись вверх.

Косяк тлел между пальцев.

-Деньги! Где они? - 6001-й краем глаза заметил чёрный пистолет с деревянными вставками на рукояти.

Рывок и теперь противники были на мушке.

-Не стреляй! Прошу! - навзрыд говорил рыжий и опустился на колени.

Тут взгляд упал на сопящего лысого и пухлого напарника. Тучную фигуру укрывал синий тонкий плед.

Парень вытянул левую руку с пистолетом и продолжал быстро переставлять прицел с головы одного человека на голову другого. Стилет дрожал во второй руке.

Бежевые стены. Календарь, который висит над койкой лысого. Рядом с ним громоздкий шкаф. Темный и большой. С двумя дверцами и серыми ручками. Отличное место для сейфа.

-Не двигайся, - уже более спокойно, словно филин ухает перед тем, как напасть на жертву, говорил Безымянный.

Он шёл к шкафу, медленно бросая взгляд вместе с чёрной мушкой на заложников.

-Не убивай, не убивай, не убивай, - тихо бормотал конопатый парень, всхлипывая.

Лысый всё храпел и ворочался.

С легким, как писк полёвки, скрипом открылась дверца шкафа. Бинго! Сейф! И одежда, висящая на плечиках вверху, а заветная стальная коробка стояла внизу.

-Говори пароль, - 6001-й обернулся и поставил одну ногу на рыжий затылок. Теперь голос звучал властно. Мушка лежала на соне. Глаза-блюдца метались.

-Один-девять-три, - заложник всхлипнул, - семь.

-Как же я буду за аренду платить? - очень тихо бормотал он.

Косяк уже обжигал пальцы торчку.

-Хороший мальчик, - голос обрёл большую силу. Дрищавый мужчина присел на корточки перед шкафом.

Секунда и замок щёлкнул. Внутри лежала открытая спортивная сумка полная фиолетовых купюр.

-Даже не вздумай, - блондин отрицательно покачал головой и резко развернулся, направив дуло пистолета прямо на промежность рыжего. Тот замер с табуретом над головой.

-Вот и молчи, - налетчик забрал сумку за длинный ручки. - Сядь-ка обратно и без фокусов, - пистолет контролировал рыжего, а стилет наступал на беззащитного напарника.

Тот лёг на живот и причудливо вскинул руками. С уголка пухлых губ стекала слюна.

-Это от ХАИФА! - грубо крича изо всех сил, мужчина резко вонзил нож в пах беззащитного тюленя.

Пострадавший утробно закричал, рыжий вжался в табуретку, став бедной дичью на прицеле.

Область вокруг деревянной лакированной ручки побагровела.

Лысый дёргался в агонии боли, а мужчина вновь стал парнем. Глаза его давили на орбиты.

Безымянный мигом бежал, словно пулька. Несколько людей бурчали о шуме, пот струился вместе с кровью

В глазах резко потемнело, когда 6001-й вывалился из душного подвала.

Истерзанное ножом грузное тело вызвало горький и едкий ком рвоты. Колени подкашивались от усталости. За спиной кто-то кричал голосом рыжего: "Я тебя убью, мразь!".

Эти возгласы довели панику до апогея, Безымянный бежать, не оглядываясь. Он слышал смесь тяжёлых шагов и сбивчевого дыхания.

Охранники оставались на постах, как столбы.

Их острые взгляды впивались в увесистую сумку, висящую на плече. Правая рука испуганного парниши сжимала до боли рукоять пистолета.

На площади всё ещё веселились, а по мрачному шоссе всё бежала шафка. Мерцание огней вдали никак не приближалось. Отдалённый шум оставался им.

Паника накатывала волнами, кожа бледнела каждый раз, когда в спину дышал обезумевшая жертва налёта.

Ещё немного, ещё шаг, одно неосторожное движение и всё! Крах! Казалось, что вот-вот добыча разорвёт хищника.

Парень споткнулся о большой выпирающий камень шумной площади. Тело повалилось наземь. В глазах по чернело.

Блондин проснулся, встрепенувщись. Комнатушку заполнял громкий женский крик, только через несколько секунд Безымянный закрыл рот.

Тело ломило от боли, несколько синяков пунцово сидели в ногах, пара обширных жёлто-фиолетовых прятались под одеялом.

С тупой болью парень тихо выдал: "Это всего лишь был сон…".

"Хватит всё таки напиваться. Ни черта не помню", - прохрипел блондин, смотря на дощатый потолок.

Лицо его немного приободрилось. Боль расплывалась по всему телу. Каждое движение отдавало резью или ломотой. Часы на тумбе пронзительно заверещали.

Парень лениво и аккуратно перевернулся на бок, увидев напротив шкафчик и салатовую стену. Щелкнул прямоугольный будильник и различил надпись на бумаге под ним: "...берта".

Глаза наполнились ужасом, а дыхание резко перехватило.

"...смогли скопировать сознание. На основе этого они построят полноценный ИИ к 2021 году".

В апреле Тайлер Джонс - генеральный директор "Knife" - уже произвёл революцию на рынке VR шлемов, создав устройство полного погружения. О чём наша газета писала ранее.

По информации анонимного источника, Ричард Рейц, который работал со скандально известным Ларри Уортоном, готовит своего робота к первым испытаниям.

Хочу заметить, что в A-3002 уже нет человеческого мозга, а его место занимают блоки памяти суммарным объёмом в один петабайт. На жёстких дисках находится скопированное человеческое сознание. Мировое научное сооб… "

Тишину газеты разрушил звонок дискового телефона. Салли откинул газету и громкими шагами пересёк комнату забитую шкафами полными книг.

"Ну почему я не поставил его ближе?!" - зудило в мозгу у старика, когда тот добрался до тумбы с бренчащим телефоном.

Громкий заголовок "Живые роботы становятся реальностью" ожидающе смотрел на громоздкую спину старика. Она кишела родинками и растяжками.

"Как же он меня бесит!" - вырвалось в голове, когда грубая рука поднесла трубку к уху. Очки вновь скользнули на кончик носа, но Салли от радости задрал голову вверх, громко крича сквозь смех:

- Чёрт тебя дери, Мишель!

- Как поживаешь, старый друг? - бодрый голос хрипел из динамика.

"Одиссея" мысленно фырчала с верхней полки на тучного человека в одной лишь майке и трусах-парашютах. Если бы книга могла говорить, то сказала: "Какого хрена ты меня разбудил?! Ладно ещё телефон. Но ты-то чего орёшь?!"

Салли пододвинул табурет с мягкой сидушкой и присел. Взгляд с повседневным прищуром не знал за что зацепиться. Тупая улыбка сияла, как лампочка.

- Уже целую неделю ты мне не звонил. Если бы не эта сучка Жанна, то было бы всё прекрасно. Ты же сам знаешь, что эта подстилка сделала. Я обязательно должен вернуть всё, что она украла, - дед взволнованно тараторил уже без намёка на улыбку, посматривая на дальний шкаф под широкой самодельной лестницей. Лицо сделалось хмурым, густые брови злобно сводились вместе.

Бармен улавливал ключевые слова и после недолгого молчания серьёзно ответил:

- Мы уже обсуждали эту тему. Жанна со своими ублюдками получат по заслугам. Давай лучше к делу, - на несколько секунд речь прервалась. Из трубки приглушённо послышался женский голос.

"Вот даёт. Уже третья баба за полгода", - Салли почесал затылок свободной рукой, а Мишель продолжил:

- Моя книга дошла до тебя?

Старик развернулся и посмотрел на захламленный стол. Глаза сразу упали на газету, потом перешли к куче тетрадок учёта литературы и только тогда вернулись к бежевой коробке телефона.

- Мальчик не донёс книгу. Он даже себя не донёс, а тут ты о книге говоришь. И ты ещё хочешь, чтобы паренёк пошёл за моими деньгами. Да он же больше похож на грушу для битья, чем на бойца, - Салли быстро набрал воздух в грудь и продолжил:

-Если не Влад, то не было бы у меня новенького сборничка от тебя. Не переживай, этот разбойник и книгу, и парня передал. Ты-то как пожи… , - речь вновь торопливая.

Эта сучка подруга Влада, но, чёрт, почему он её не остановил. "Он же знает, что я обязательно убью её", - Салли почесал волосатую грудь.

-Понял, понял. Но парень смог завалить Безумного Джека, а это о многом говорит. В общем, решай сам. Приятного тебе дня, дружище, - прервал речь Мишель и положил трубку.

Салли с грохотом ударил трубку о подставку телефона. "Всё бабы виноваты. Раньше же могли по полчаса болтать, не то что теперь", - тоска завоёвывала мысли, но вновь этот шкаф под лестницей мозолил глаза.

В голове всплыл тот роковой день, а за ним прошлая суббота. Тогда и пришёл Влад с парнишкой. Ни имени, ничего не сказал. А как же. Дождешься от него.

"Максимум, что я поручу мальчишке, так это уборку", - взгляд с болью скользнул по чуть пыльному и местами грязному полу, а затем устремился на пыльный корешок "Жребия Салема".

Месяца три тут никто не убирался.

Старик сидел неподвижно; локоть больно упирался в столешенку тумбы. Рядом на телефонном справочнике лежала гора визиток. Пиком была записка корявым почерком: "Полевой врач Боб. Отдать пятнашку. Через полмесяца".

Влад даже не предупредил о нападении. Конечно, он не мудак, но он точно должен был знать, что замышляла Жанна. И всё молчал. Придурок.

Салли сплюнул. "Надо поменять повязки мальчику", - с этой мыслью старик встал с тяжёлым вздохом.

Спина уже никакая. Хоть мир цифровой, а колени болят как в реальности. Ноги грузно и без спешки зашаркали изрядно потрёпанными тапками в широкий промежуток между шкафами.

На одной стенке кто-то ещё в прошлом месяце выцырапал сердечко, но Салли не обращал внимания. Он только поправил очки и что-то бормотал под нос.

Уже как неделю он так ходил, а шептал всегда одни и те же: "ну почему я не послушал Ми? Сейчас бы было бы всё хорошо…" и ещё много ругательств в сторону разбойников.

Было жарко. Уже три дня стояло пекло. Даже открытые окна не спасали. Хотя они и от шума выручали так себе. Надо менять окна.

Старческий взгляд упал на деревянную раму и стекло в пятнах. "Надо менять", - обратился Салли к окну и открыл дверь. В подъезде царила прохлада.

Такая лёгкая и живительная прохлада, словно глоток холодной воды. Тут уже стояли пластиковые окна. Слава богу, что в подъезде их не так много пришлось менять.

Старик смахнул крупной ладонью пот со лба. Салли поднимался по главной лестнице на пятый этаж. Там был жилой сектор - и комнаты на четыре человека, и для одного. Кому как удобней.

"Как же хорошо, что меня Рик выручил. Сейчас бы точно голодал", - нос на секунду пробило, и Салли одновременно с мыслями понял, что нужно сменить одежду. Вся пропахла рыбой и едким потом. Зато точно на месяц ещё хватит провианта.

Грузные ноги громко ступали по бетонным ступеням.

"Нужно что-то решать с этой сучкой. Только месяц у меня, а там надо будет снова закупаться. Ладно с этим докторишкой. Смогу договориться, но еда...Без неё никак", - тревожные мысли остановила болотная дверь без ручки.

Салли толкнул от себя эту мисс Я-такая-незаметная-на-фоне-стен. В коридоре было спёрто, но горло, на удивление, не сдавливало. Старик натужно дышал.

"Нужно хоть спортом заняться", - одна рука лежала на бешеном сердце, а вторая скользила по неровной кирпичной стене.

Вторая дверь. Салли вновь поправил очки, те вновь упали в свои законные места.

Самодельная деревянная дверь лишь прискрипнула. На железной больничной кровати лежал дрищавый паренёк. Весь в бинтах. На носу тоже была повязка. Лоб блестел от пота. Местами жёлтая простыня прятала чудом уцелевший пах и страшные ноги.

Только сейчас (а прошло уже три дня, как Влад принёс его) Салли заметил на шее уродливую русскую "Х". Лицо перекосило на миг.

"Как он, вообще, выжил?!" - прошумело в голове, когда старик стал снимать повязку на болезненной правой руке. Её хозяин застонал и приоткрыл глаза.

В голове Салли пролетели две мысли: "Этот хрен очнулся!" и "Теперь хоть всё встаёт на свои места".

Однако третья мыслишка боролась за своё существование: "Возможно, он справится с моей просьбой. Хотя, может, ему дико повезло?"

Парень тупо смотрел в потолок и стонал от ноющей боли. Она разливалась по всему телу - от сломанного в труху носа и до пальцев ног без ногтей.

- С тебя история, - старик быстро убрал повязку с правой руки и бросил грязные бинты в дальний угол комнаты.

Парень лишь корчился, от чего стонал ещё больше. Нос гудел от боли.

Дверца прикроватной тумбы скрипнула. Там лежало ещё три пачки марли, а на самой тумбе ждали своей очереди толстый блокнот с ручкой и перекись водорода.

- Воды, тс-с-с, - незнакомец поморщился, когда Салли стал поливать глубокие порезы перекисью и быстро бормотать.

- Ты там в бреду про операцию какую-то говорил, помнишь? - серьёзные карие глаза смотрели на раны. Руки сосредоточено бинтовали руку.

"Как там тот мужик показывал? Сначала вокруг запястья, а потом уже…" - руки всё бинтовали. Туго бинтовали.

Так что парень морщился и чуть не кричал своим хриплым басом.

- Воды-ы-ы-ы! - протянул он и закашлялся. Старик аккуратно завязал бинт на бантик, говоря только: "терпи".

- В общем, сейчас за водой вернусь, и ты мне расскажешь, что с тобой случилось. Хотя я уже догадываюсь, - протараторил Салли и исчез за дверью.

"Да кто он такой? Как он смог выжить у Хаифа? Ладно ещё Влад - не лыком шит. Но этот дохляк?... " - в соседней комнате стояла духота и мерное гудение холодильников. Пальцы слипались друг с другом от пота.

"Может, его хоть в тир сводить? Да ну", - дед махнул свободной рукой и закрыл кран. Холодная вода почти достигала краёв эмалированной кружки.

Старик аккуратно и медленно шёл к пареньку. Как только прохладная кружка оказалась в руках больного, а тот уже присел на кровати, то в комнате воцарилась следующая картина.

Бледный парень весь в бинтах сидел на кровати и жадно пил. Часть воды стекала с уголков губ и большими каплями уходила прямиком до перевязанной груди и подушки. Всё мокрое.

"Теперь точно бинты менять. Это уже после обеда", - Салли сидел рядом с кроватью на твёрдом стуле и держал тот самый блокнот.

-Так как тебя зовут, сынок? - деловито начал он, когда парень с грохотом поставил на тумбу пустую тару и вытер губы рукой.

- Я не помню, - более живо сказал тот, медленно опуская ноющие руки.

- Будешь Томом у меня, - Салли так и начеркал на пустой странице в середине блокнота.

- Хорошо, но где я? - тихо спросил больной. Он уже сложил сложил руки на груди, но быстро понял, что так больнее всего.

- Ты в моей библиотеке-приюте, - старик сказал это медленно, но затем раздражённо выпалил:

- Ну положи ты руки на кровать. Вижу же, что корчишься, - глубокий вдох и выдох. Уже более миролюбиво сказал Салли. - А теперь ответь мне на вопрос.

- Извините, - промямлил Том, хотя в его глазах виднелась радость. Еле слышно парень сказал. - Я всё-таки добрался.

Ручка была наготове. В любой момент старик мог начеркать предложение, но он вновь глянул на измождённое тело новоприбывшего бродяги.

- Как ты выжил у этого садиста? Мне Влад ничего не сказал. Только то, что он у тебя в долгу. Там ещё был медик полевой. Джордж вроде, - старик почесал затылок ручкой и вновь затараторил. - Нет, его Бобом звали. Так вот. Мы до полуночи с тобой возились. Особенно этот чёртов нос. Рассказывай уже историю.

Салли уже приготовился писать. В груди всё забылось, бабочки заставили напрочь выкинуть из головы эту духоту и сучку Жанну. Руки потрясывало от возбуждения.

- Я бы сначала поел, а пото… - Тома прервала быстрая очередь слов.

- Давай хоть начало истории, а потом уже жратва, - старик говорил громче, а голос его был тоньше. Одна нога дрожала от волнения.

- Хорошо, - парень глубоко вздохнул и слегка погладил живот.

Прошла секунда, вторая, третья. Салли успел проверить ручку на краю листа и почесать нос. "Чего молчишь? Не томи", - подумал старик, но лишь напряжённо взглянул на Тома.

Тот переменился в лице. Все жилки напряглись, а глаза бегали туда-сюда, парень тяжело дышал. Ещё секунда, и он удивлённо выдал:

- Стоп, а о каком садисте вы говорите? - за этим последовал громогласный вопль толстяка.

- Ты совсем дурак?! Ясен хрен, о Хаифе! Он же тебе и это клеймо выжег, и покоробил знатно. Все в округе знают, что Хаиф погубил не один десяток человек и лучше с ним не связываться, - на этот раз старик говорил хоть и раздражённо, но более-менее внятно. Прищуренный взгляд осуждал и готов был метать и рвать всё, но нужно держаться.

"Он же твой пациент. Он твой гость, в конце-концов. Ты дал клятву, помнишь?" - мысль благоразумия вышла одновременно с глубоким выдохом и вдохом.

- Мне про Хаифа говорил только продавец яблок. Он попросил меня… - Том впервые замялся и отвёл глаза в потолок.

- Давай не будем об этом безумце, хорошо? Ты жив, и это главное, - на этот раз Салли говорил ободряюще, по-дедовски добро, положив взмокшую от духоты руку с "пером" на плечо парню.

Тот поморщился, и рука ушла вместе с извинениями.

- Всё началось в субботу утром, - начал Том, потирая ладони от нечего делать, однако его лицо вновь напряглось. - Я проснулся с ужасной болью и только через несколько минут вспомнил, где оказался.

Салли начеркал пару предложений и вопросительно с нетерпением глянул на рассказчика. Тот уловил на себе немой вопрос "И где же?".

Закрытое досками окно пропускало через щели крупицы тёплого света. Солнце жарило пуще настоящего.

- Я был у Мишеля. Ну, и спустился к нему. А там позавтра…- заключённый не успел закончить предложение, как старик вставил свою очередь слов.

- Давай подробности. Ты просто проснулся и пошёл или что-то сделал перед этим? О чём ты думал, когда проснулся? А как выглядела комната, как тебе в ней чувствовалось? Не таи, - Салли всё говорил, смотря то на собеседника, то на окно.

"Только полдень, а уже такое пекло", - старика вновь перебила очередная струя пота. Она и вернула полное осязание реальности.

- Да что рассказывать. Как только проснулся, то подумал, что всё, что произошло - это кошмар. И я сейчас в своей квартире. Но как увидел письмо Роберта, то понял, что это не так, - Том снова поморщился и встрепенулся, тихо простонав от тупой боли.

- Роберт это же… - Салли гладил свободной рукой висок и зажмурился. "Никак не могу вспомнить", - пронеслось в голове.

- ... друг Мишеля, если я ничего не путаю, да? Что за письмо? - выдал вскоре старик. Он насидал с вопросами, скребя ручкой по листу. Уже полстраницы исписал.

- Вы правы насчёт Роберта. А в письме, - Том громко сглотнул и продолжил, чуть погодя. Глаза смотрели в повидавшую жизнь жёлтую стену напротив кровати. Краска вся облупилась.

- Роберт поблагодарил меня за то, что я, ну, - парень вновь сглотнул и через миг продолжил, - вернул его деньги. А ещё там были его воспоминания о жизни до заключения. Он рассказывал, что у него была добрая жена и двое детей, а ещё он был учителем химии в старшей школе.

Последние слова вышли скомканными. Салли чувствовал, что парень готов расплакаться. Не впервой было видеть истерики.

- Если хочешь, то поплач. В этом нет ничего зазорного, - старик уже не смотрел на свои каракули. Его глаза отражали слёзное лицо Тома. Растярнность и горечь читались на лбу собеседника.

- Вот вы же помните своё прошлое, и Роберт помнит, все помнят, а я… - парень обратился полным мальчишкой, которого уже потрепала судьба. - А я не помню ничего…

Раздался плачь. Пронзительный и горький. Громкий и тоскливый.

Старик вдруг вспомнил тот старый госпиталь во Вьетнаме. "Стояла та же жара, и я так же ревел", - к горлу подкатил ком. "Нет! Это было давно. Незачем вспоминать это", - возразил Салли сам себе и усилием воли проглотил комок отчаяния и тоски по матери. В тот день её не стало.

Старик встрепенулся и обильно сплюнул себе под ноги, а затем положил блокнот. Когда Салли вставал, то сильно кряхтел. Годы уже не те. А ещё жара.

- Иногда лучше забыть своё прошлое. Поверь мне, - изрезанное морщинами и складками дедовское лицо страшно нависло над Томом. - Сейчас принесу уху, а потом тебе надо поспать.

Старик вновь говорил мягко. Его собеседник вытер слёзы и серьёзно посмотрел на своего спасителя.

- А как же рассказ? Я же не закончил начало? Мне нечем отплатить, поэтому я обязан его закончить, - голос был тихим, но строгим. Мужским.

- Потом. Ещё вся жизнь впереди, - с этими торопливыми словами Салли исчез за дверью и медленно пошёл по жаркому сухому коридору.

Пот точил его самообладание. "Хочу прыгнуть в бассейн с ледяной водой", - эта мысль терзала старика.

Когда он зашёл в душную кухню-столовую, то сразу же направился к одному из холодильников. Белая дверца отворилась, и прохлада вновь обволокла Салли.

Сначала пронеслось "как же хорошо", затем большие руки вытерли пот об майку и взяли кастрюлю вчерашнего супа.

Уже у плиты Салли подумал: "Тому много пришлось пережить, а он ещё такой молодой". Затем помешал похлёбку и посмотрел с печалью на место, где ещё позавчера стояли четыре микроволновки.

"Просрал я отличную вещь. Зато вон макарон тьма. На всех хватит", - прищуренные глаза взглянули на унылую, разбухшую в рыбном бульоне вермишель.

Пока уха разогревалась, Салли открыл полупустой шкаф с пачками макарон и взял пару одинаковых часов. Кожаные ремешки, тихое тиканье и красные стрелки на чёрном циферблате.

"Ну вот, вновь достаю эти часики. А сколько ж сейчас времени?" - быстрый взгляд на настенный квадратный циферблат. Стрелки стояли.

"Точно. Батарейки надо сюда вставить", - грубая ладонь шлепнулась о невозмутимое лицо. "А ладно, пусть будет…" - старик глянул на маленькие стрелки в циферблатах: - "...пятнадцать минут первого", - после настройки двое часов плотно сели на правую руку.

Суп закипал, и дед метнулся к нему, попутно взяв поварёшку.

Том жадно доедал последний кусочек безымянной рыбы. Всё, что сказал парень, когда Салли принёс обед, так это: "Спасибо за еду".

"Спасибо за еду, спасибо за еду… Чего мне твоё спасибо. Лучше бы историю рассказал дальше", - старик сидел рядом и вертел стрелки часов, смотря на отблеск жёлтого света лампочки от стекла.

"Хотя что-то я раскатал губу. Мальчик то весь побитый, изнемождённый… " - Салли снял первые часы и положил их на тумбу. Туда же с бренчанием ложки взгромоздилась пустая алюминиевая тарелка.

- Спасибо вам огромное, так вкусно, - выдавил парень, вытирая губы забинтованным запястьем. Он немного помолчал и вновь сказал:

- Я вспомнил, что на завтрак была тогда яичница.

Салли чертыхнулся и вновь открыл блокнот.

- Что ещё? Давай! Говори, я всё пишу, - торопился он, выводя букву за букву. Голос подрагивал от любопытства.

- Ммм… - Том тёр виски и зажмурился, а затем выдал. - Помню ещё, как на меня этот поп толстый смотрел. Брр, - по телу пробежали мурашки.

- Он до сих пор там? - с круглыми глазами громко буркнул под нос Салли, записывая с новой строки. - Он же говорил ещё полгода назад, что поедет миссионером на остров Изгоев. Вот даёт, - старик поставил точку и усмехнулся из-под блокнота.

Повисло напряжённое молчание. Секунда. Вторая. Старик уже открыл рот, чтобы спросить: "Есть ещё что-нибудь", но Том его прервал.

- А ещё я заметил несколько молочных пятен на манжете у Мишеля. Даже не знаю, откуда они, - морщинистое лицо сразу расплылось в улыбке, а голубые глаза Тома недоумевали.

- Надеюсь у Ми всё хорошо с новой пассией, - старик вдохнул и продолжил. - А теперь тебе надо поспать. Потом сменю повязки. И вот ещё…

Парень всем своим видом хотел что-то сказать, но Салли кивнул, встав со стула. Теперь большое, мощное тело вновь нависало над больным щеночком.

- А как же рассказ? Надо же ещё подождать, чтобы еда переварилась, - тихо заполнил пустоту Том, поглядывая то на щель в двери, то на волосатую грудь спасителя.

- Если станет плохо, то дам тебе Бисмол. Так вот, - Салли положил палец на кнопку, что была на боку его часов, - нажмёшь на неё, и по другим часам пробежит вибрация. В общем, когда проснёшься, то позовёшь так меня. А ещё туалет в конце коридора.

Старик торопливо вышел с пустой тарелкой, оставив Тома наедине с причудливыми часами.

"Он вроде безобидный. Но на всякий случай надо сводить в тир. Всё-таки Мишель не может ошибаться", - думалось старику, когда он отмывал вчерашние чашки под прохладной водой.

-- А-а-а-а, - орал Том, сидя на твёрдом стуле. Руки были сведены за спиной и крепко сжаты верёвкой. Из разбитого носа вновь потекла кровь тонкой струёй. - Пожалуйста, не надо! Умоляю…

Парня сильно ударил мужчина с чёрной бородой. Лицо Хаифа было перекошено от ярости, а в карих глазах блистало пламя:

-- Разве ты заслужил пощады, сука? - садист дышал быстро, терзая жертву по груди кастетом с гладкими шипами.

"Боже, я провинился. Боже, прости меня. Боже, я больше так не буду…" - молил про себя Том. С каждым вздохом текли слёзы, с каждым вздохом хотелось заорать, но было бы ещё больнее. Каждый вздох сушил рот и горло, но дышать через нос невыносимо больно. Каждый вздох пытал парня.

Всё его тело было в крови: глубокие порезы на руках, грудь, что приняла не один удар, и ноги. Ноги без ногтей, ноги со следами игл в пятках. Грязные ноги жертвы.

Каждая мольба, каждый новый вскрик отдавался болью. И боль эта зарождалась внутри груди, зарождалась от каждого удара тяжёлой цепью, от каждого каблука, что попадал ровно в рёбра, от каждого нового пинка. Хотя последнее было ужаснее всего - Том падал на спину, отчего боли было ещё больше.

Каждый новый принятый удар - это мольба. Мольба богу о прощении, мольба самому себе выдержать. Надежда, что скоро всё закончится. Мольба Хаифу, чтобы он убил быстрее.

Но тот лишь расплывался в широкой улыбке, показывая жёлтые зубы. Затем резко поднимал голову Тому и смотрел на его жалкое лицо, которое источало слюни, сопли, слёзы и кровь. Много крови.

Сейчас он ещё добавил:

-- Ты хочешь, чтобы я выпустил тебя? - он смачно сплюнул прямо между глаз жертвы. - Да ты, кусок говна, прикончил моего любимого Джоя и ещё одного бойца ранил.

На этих словах с грязного пола садист взял цепь. Она громко брякала, и со звеньев капала кровь.

Тёплая слюна стекла до носа и растворилась в остальном коктейле жертвенных выделений.

Каждый новый удар был тяжелее и медленней предыдущего. Но удар был. И его наблюдала каморка. Мрачная, душная и серая кладовая магазина обуви. Всё пропахло едким потом. Воздух стал, будто железный.

Сейчас с жестяных полок коробки слушали дикие томовские вопли, "Боже, я ненавижу себя" и тихое "Это не реально".

Бас часто срывался на фальцет, а горло болело так, что хотелось молчать вечность. Каждая часть тела болела.

-- Всё началось с Ирака, - голос Хаифа был усталым. Одноглазый садист тяжело дышал, поджарая волосатая грудь вздымалась и падала.

-- Я многих убивал, насиловал женщин, бил детей. В общем, - Хаиф ухмыльнулся и расслабленно махнул рукой, - развлекался.

-- Я считал себя жестоким, - мужчина запястьем вытер лоб, блестящий от пота.

Затем садист помрачнел, и мрачным стало не только лицо, но - судя по взгляду - и сердце:

-- Но этот хренов робот… Он мне открыл глаза.

Звон цепи и снова удар. На этот раз в левый бок. В побитый сильнее другого левый бок.

-- За что?! - истерически заорал Том. Он плакал, а глаза уже давно заросли пеленой отчаяния.

-- За то, что ты убил моего Джоя! - хрипло ответил ором на ор Хаиф и дал хлётскую пощёчину.

На секунду комнату заполнила смесь крика и громогласного хлопка.

-- В день, когда этот хренов робот сошёл с катушек, тоже умер мой любимый. Все погибли! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! - сквозь сжатые от злобы зубы скрипел Хаиф. Он бил раз за разом то в свою грудь, то в Томову.

Всё лицо, вся шея, всё тело были в напряжении. Каждый мускул дрожал на слове "Ненавижу".

Затем садист опёрся спиной на пыльную стену, быстро дыша. Том кашлял кровью и тихо бормотал "Простите. Простите. Я больше так не буду. Выпустите меня, пожалуйста".

Растерянный мужчина часто дышал и смотрел в потолок. Он восстанавливал самообладание и маску садиста.

В тот момент Том впервые посмотрел не на поджарое, жилистое, смуглое тело Хаифа. А на уставшего мужчину, который уже не мог сопротивляться. Взгляд был полон злобы, отчаяния и ненависти.

Воздух будто застыл, когда жертва посмотрела взглядом охотника. Том прикидывал варианты пыток. Думал, как оторвёт его руку и засунет глубоко в зад.

Парень нежил, смаковал мысль, что когда-нибудь Хаифу отрубят голову, и палачом будет никто иной, как Том в бежевом костюме. Он будет улыбаться. Он точно будет счастлив. После казни он зайдёт к Мишелю, накатит бурбона и закажет яичницы.

"Нет, я никого не убью! Я не хочу убивать!" - кричала про себя жертва садиста. В груди ныла не только каждая перебитая косточка, но и сердце.

Вечером, когда Том принёс Мишелю деньги, тот сказал: "Я первый раз вижу, чтобы тут кого-то грызла совесть. Вы точно сделали мир лучше. Но вы убийца."

-- Такова цена, - тихо пробасил парень, стараясь не двигаться.

-- Чего ты там вякнул? - садист приосанился и бросил цепь.

Он сделал ровно два шага. Два громких, монолитных шага. В глазах жертвы отражался страх.

-- Н-ничего, простите… - Том больно сглотнул и отвёл взгляд на избитые ноги. Штаны давно превратились в шорты.

-- Сейчас, сука, я снесу тебе яйца, - баритон Хаифа звучал строго, железно и грубо. Садист полез в кобуру на левом бедре, но пальцы дрожали от возбуждения и ярости.

Наконец, из твёрдой кожаной кобуры вылезла землисто-зелёная артиллерия в миниатюре.

-- Сегодня тебе выпала честь умереть от моего дигла, - Хаиф громко передёрнул массивный затвор и резко прижал ствол к промежности.

Том взревел. Его пах безжалостно давили. Боль, словно огненный поток, растекалась по всему телу.

-- Это всё сон! Сон! Я сплю! - истерично орала жертва, сжимая изо всех сил кулаки. Мышцы на ногах перестали слушаться и дрожали.

-- Разбудите меня!

Хаиф хотел что-то сказать, но в комнату зашёл человек в чёрной одежде. Весь в чёрном. В руках он держал разгорячённую кочергу. Её конец был весь красный.

-- Ну давай, ублюдок, стреляй, пожалста! - с хохотом заливался в конвульсиях Том. Его оставили мораль, боль, долг перед самим собой.

Раскатился выстрел, словно гром. В ушах звенело.

Да, это был сон.

"Это был сон", - тяжело дышал Том весь в холодном поту.

Тело ломило, когда руки полезли проверять промежность. На месте. Даже битов там нет.

Через несколько секунд заключённый с облегчением выдохнул. "Я живой. Живой", - думал Том.

"Всё уже позади", - добавил он и почувствовал, что мочевой пузырь готов лопнуть.

Розовые лучи пробивались сквозь щели досок.

Но Том не замечал их. Он не замечал ничего, кроме ватных ног и дикого желания пописать.

"Я должен встать. Я и так заставил старика три дня ухаживать за мной", - мысли нагружали голову. К ней с кровью текла боль. А вместе с болью Том ощущал, что в глазах темнеет. Заметно темнеет. В комнате не было так темно, а тут будто кто-то выключил свет.

И это Том только встал. Хотя встать - это полбеды. Нужно ещё дойти до конца коридора. Когда бледные босые ноги ступали по жутко скрипучему полу мышцы с болью тянулись.

Они не болели так даже при прошлом пробуждении.

"Это был сон. Всё позади", - парень вспомнил тот день с Хаифом.

"Его больше нет. Точно нет", - пациент пошатывался на месте и жалобно смотрел на своё битое тело.

Том встряхнул головой и вывалил своё тело в душный коридор. Ноги ныли больше всего.

"Как же много идти!" - буркнул он, когда посмотрел на далёкую дверь в конце. Коридор был длиной с небольшой участок земли.

Духота накатила новой волной. Хотя уже и вечер, но остаток жары сдавливал горло. Каждый шаг, как удар, раздавался звоном в ушах.

"Будто в пустыне ", - пронеслось в железном мозгу. Каждый шаг сдавливал голову, делал её тяжёлее.

"Чудовищно реальный сон", - от мыслей про кошмар тело тянуло в дрожь.

Желание писать заставляло ходить всё энергичней. Мышцы изо всех сил с колкой болью давили на промежность.

Пальцы ног к концу похода изрядно замёрзли. Однако было ещё далеко. Нужно будет как-то вернуться обратно.

До заветной двери всего пару метров. И вот она. Вся нежно-розовая и в красное сердечко. Хоть ручку видно.

Белая плитка пожелтела в некоторых местах вокруг унитаза. Да и он был не царским. Но вода в нём так и манила своей чистотой попить.

Лёгкая, как прыжок зайца, дрожь пробежала по ноющей спине. Наконец, вернулись запахи. Скорее, они были

раньше, но теперь Том их чувствовал.

"Как же воняет", - аж в глазах заслезилось от той едкой смеси пота, запаха сточных труб и плесени. Тут давно не было освежителя воздуха.

"Надо уходить побыстрее", - на этих словах (а Том буркнул себе под нос) он понял, что абсолютно голый. Ни трусов, ни майки ничего. Хотя чему тут удивляться? Так же удобней для перевязок.

Когда пациент приюта-госпиталя-библиотеки пошёл обратно к дурацкой двери, то заметил зеркальце над раковиной.

С него на Тома смотрел парень с перевязанным носом, с растрёпанными сальными волосами, с усталым взглядом и с бледной кожей на лице.

"Где-то я это уже видел", - бас звучал тихо, потому что говорить громче

больно. Горло хотело воды. С этой мыслью парень пошёл в свою комнату.

Он пытался вспомнить о чём говорил в бреду.

"Бой. Был долгий бой", - ниточка из прошлого притупила боль. Надо как можно скорее найти личное дело.

"Но где?" - Том заковылял в душную комнатку и аккуратно лёг, смотря в потолок. В бело-синий (от извёстки) потолок.

"А самое главное когда?" - пациент потёр подбородок и тут же вспомнил про часы.

Щелчок. Скоро должен прийти этот добрый старик. "Он странный, но я дам ему историю", - Том глазами искал на тумбе хоть что-то похожее на оружие.

Тщетно. "Вдруг он опасен?" - вопрос был тотчас опровергнут. Всё-таки старик три дня менял повязки. Три дня. А ещё утки…

"Это была пустыня!" - прокричал Том и тут же пожалел. Горло превращалось в тёрку, суставы ломило, а ещё нос. Нужна вода. И повязки сменить надо.

"Я должен всё рассказать старику", - думалось парню. Он смотрел в потолок и расплывался в мелкой улыбке. Большее позволить он не мог. Всё болело.

"Хотя бы он может ходить. Наверное, его нужно выпроводить через неделю? Робин со своими людьми должен вернуться завтра утром. Вот тогда точно запасов не хватит надолго", - думалось Салли, когда он зачерпывал последнюю ложку бульона. Чашка была полна ухи ещё десять минут назад.

Тиканье пары наручных часов дополняли тишину здания. Два циферблата крепко держались ремешками на большом волосатом запястье.

Только старик и Том (уже в серых штанах и сланцах) сидели за небольшим столом, который был усыпан крошками. Парень лишь пил воду. За его спиной подмигивала отблеском света дверная ручка.

Салли гордился тем, как уместил на пятнадцати квадратах три узких холодильника и полный кухонный гарнитур с бежевыми навесными шкафами, духовкой рядом с глубокой раковиной и плитой на четыре конфорки времён рассвета маслкаров. Свистящий пузатый чайник шёл в комплекте с микроволновками, которые пришлось продать.

Старик достал из кармана шорт тот самый блокнот и ручку. Затем глубоко вздохнул и серьёзно сказал:

-- Ты говорил, что вспомнил важную вещь. Всю перевязку молчал. Расскажешь?

На последнем слове взгляд перешёл с чистых повязок на белый листок. Ручка дрожала в предвкушении. Ощущение жира на губах раздражало, но нужно сосредоточиться на рассказе.

-- Я вспомнил, что слишком хорошо стрелял. Вообще не помню, когда научился стрелять, - нотки радости и страха слышались в глухом басе. Том потирал одной рукой висок, а второй наливал ещё воды из бутылки в кружку.

-- Продолжай, - проговорил старик как можно быстрее, скребя по бумаге.

-- Первыми выстрелили люди Хаифа, - имя прозвучало очень туго и вязко, - я перепугался. Хотел убежать, но нутро подсказывало мне, что надо стрелять.

Том остановился и громко сглотнул. Затем залпом осушил всю кружку. Салли чувствовал на себе вездесущий сверлящий взгляд, который говорил: "Скажите что-нибудь, пожалуйста".

-- Слушай, я понимаю, что тебе тяжело, - старик потянулся через столик и положил грузную руку Тому на плечо. - Но ты сам хотел рассказать. Я тебя не заставляю, конечно, но раз заинтриговал, то лучше не быть интригантом.

Серо-голубые глаза глядели на стариковское лицо, на очки в тонкой оправе, на обрюзгшую шею. Парень точно искал понимание и нашёл его не только в мягком взгляде, но и в уродском клейме. Томовские глаза сделались обеспокоенными.

-- Когда-нибудь и я тебе расскажу про этого садиста, - Салли встал изо стола и собрал грязную тарелку с ложкой. Когда-то его ужин был куда роскошнее. Его любимые отбивные всегда были на столе, а сейчас только эта уха, будь она проклята.

"Всё из-за сучки Жанны с её дружками", - грубо и громко старик закинул посуду в пустую раковину. На миг кухня-столовая наполнилась грохотом, а потом парень решился продолжить рассказ.

-- Я сначала не попадал в разбойников, но потом… - Том вздохнул и тоже встал, -... Потом я убил двух человек. Они кричали. Громко кричали. А я обомлел, когда попал. Я целился, понимаете? Я знал, что стреляю из Кольта девятнадцать одиннадцать, что лучше метить в голову, потому что эта пуля не пробьёт армейские бронежилеты. Я всё это знал, понимаете!

В конце всё сошло на истеричный крик. Лицо парня наполнилось слезами, спина прижалась к молочной плитке на стене, а руки широко размахивали.

"Ладно, запомню, что есть. Сейчас надо успокоить его", - прогматично выдал про себя Салли. Он стоял у старого бежевого кухонного гарнитура. Свет

отражался от гладкой лысины на макушке. Окон в комнате не было, зато лампа из трех лампочек горела в центре комнаты. Едкий запах пота смешался с ароматом ухи.

-- Я ненавижу себя! - комната заполнилась заливистыми рыданиями.

Салли медленно прошаркал по пыльному линолеуму и вновь посмотрел на Тома. Тощий, раненый, куда не взгляни, везде есть синяк или ссадина, как минимум. "Жаль парня всё-таки", - старик громко вздохнул и мягко вымолвил.

-- Ты мог быть и копом, и солдатом, и даже террористом. Я был…, - глубокий вздох, - ...последним, - ком подкатил к старческому горлу.

Всё замерло. Время растянулось на несколько часов. На большое сердце нахлынуло волнение "Зачем я рассказал это незнакомцу?". Салли стоял у двери, тупо смотря на свои ноги. Теперь там были тёплые тапочки.

Том тихо всхлипывал рядом. Он закрыл лицо руками, чтобы никто не смог разглядеть слёзы.

"Знаешь, я родился в пятьдесят первом году в Сайгоне. Это Вьетнам. И уже в десять лет я собрал первую бомбу. Ей взорвали американский грузовик, что перевозил солдат. Тогда я впервые убил людей. Мне было так же хреново, как тебе сейчас. Но я видел, что эти ублюдки жгли деревни и насиловали бедных женщин. Я чувствовал, что восстанавливаю справедливость", - хотел сказать Салли, но мысленно одёрнул себя. Незнакомец и так слишком много узнал о нём.

Только Мишель теперь знает эту историю. Той ночью старик потратил все свои деньги на пирушку и новую броню себе да новому другу. Потом глянул в кошелёк, сказав: "Тут шаром покати". Мишель предложил пустить к себе ненадолго. У одной стены стоял шкаф весь в комиксах. Тогда старик понял, что добро всегда возвращается и читать очень интересно. Ещё тем вечером Салли узнал, почему его друга зовут женским именем.

К шести часам пол становился холодным. Сейчас большие и измученные жизнью ступни парились в тёплых розовых тапочках. Жара полностью отступила. Небо вроде застилали пышные облака. Салли не так часто смотрел в окна.

-- Я пришёл сюда по одному важному делу. Покажите мне библиотеку, пожалуйста? - внезапно спросил Том. Слёзы всё ещё капали с его щёк, кожа покраснела вокруг глаз. Парень всхлипнул.

-- Что за дело такое? - насторожился Салли. "Ему вообще плевать, что я только что сказал? Вообще не интересно, кем я был раньше?" - думал старик немного возмущённо, но всё же с огромным облегчением.

-- Я пришёл за своим личным делом. Мишель сказал, что у вас есть архив с карточками каждого заключённого, - Том говорил тихо, смотря на бледные руки. - Спасибо вам за перевязки, - зачем-то добавил он, бросив взгляд на ехидную ухмылку старика.

Толстые губы развели большие щёки к ушам. Том удивлённо повёл бровями и ждал ответов.

-- Ну, что-ж. Попробуй найти своё дело. Пойдём, я покажу тебе книжки, - Салли усмехнулся и открыл дверь.

"Теперь у меня точно есть шанс уговорить этого парня на работёнку", - эта радостная мысль не давала покоя стариковскому мозгу.

-- Спасибо вам, - на этой доброй ноте началось молчание. Двое мужчин молчали, пока шли по коридору, молчали, пока спускались по лестнице.

Улыбка с Салли быстро сошла на нет. "Не мог же Ми отправить мальчика, не сказав всей правды? Надо позвонить ему вечером", - тревога бурлила только в глазах. Лицо оставалось немым, руки лежали в карманах, а ноги шли ровно.

На пролёте старик уставился в вид за окном, Том тоже решил полюбоваться местными пейзажами.

Обычный двор со ржавой горкой и каруселью. Напротив стоит такое же здание, как и приют. Только пятиэтажка эта наполовину разрушена.

"Зато какое небо", - пролетело в голове у Салли так сильно, что захотелось громко чихнуть. Эхо усилило "апчхи" до громогласного хлопка. Будто что-то где-то взорвалось.

Тома аж передёрнуло, а изо рта вывалился короткий девичий крик.

Солнце красило облака в розовый. Чем дальше от горизонта, тем больше персика появлялось на небе. Замечательный вечер. Вдали виднелись снежные шапки гор. Они были совсем красные, как будто какой-то художник вылил всю краску на них.

Когда Том вошёл на четвёртый этаж, то его глаза округлились.

Он, как и старик, видел множество шкафов, полок на несущих стенах, разные табуретки и тумбы. Настольные лампы, что стояли на журнальных столиках и полу, и люстры, что глубоко засели в потолке. Рядом с дверью царил розовый полумрак. Из ближайшего окна солнце доставляло вечерний свет. Он бился о стены и переполненные книгами шкафы.

-- Послушай, тут всё вразноброс, но ты можешь попробовать сам отыскать свое дело, - старик говорил чётко, стоя за хрупкой перебинтованной спиной.

-- Только я знаю, где лежит твоё личное дело, и могу помочь, но придётся

выполнить моё поручение, - добавил Салли после недолгого молчания. - Мне самому противно просить, но если не помочь, то скоро приют совсем загнётся.

Том напрягся. Его руку тряс нервный тик.

В помещении пахло пылью. Парень чихнул в ладонь, а затем развернулся. Рука хоть и ныла от боли, но вытирала слюни о повязку на груди.

-- Тс-с-с, - выдавил парень сквозь сжатые зубы, а затем сделал лицо серьёзным - таким же, как у его собеседника. - Что нужно сделать?

-- У меня украли полмиллиона долларов. Шайка придурков засела на заводе. Ты должен перебить их. Давай лучше завтра всё обсудим, а сейчас, - тараторил Салли, а затем развёл руками, - Осмотрись что-ли.

-- Я не буду никого убивать, - отрезал Том и сделал несколько шагов к первому шкафу. На нём лежали книги вперемешку со старыми газетами. Но худощавую руку парня больно схватил Салли.

Том сжался от боли. Его глаза запылали страхом. Парень быстро обернулся и поймал на себе хмурые брови.

-- Давай я тебе сначала покажу одну вещь? - злобно и быстро выпалил Салли. - А потом уже ты будешь играть в добряка или хныкать в подушку.

Том молча кивнул и отдёрнул руку. Он вскрикнул, но старик уже шёл на первый этаж. "Грубо я как-то с ним. Надо было помягче", - витала в прохладном воздухе мысль вокруг полулысой головы.

"Нет. Я старался поддерживать жизнь в этом месте. Я ухаживал за теми, кто сюда приходил. Даже за безумцами. Я построил место, где все равны, и я не допущу, чтобы оно погибло. А этот мальчишка кривляется. Я сейчас покажу, что он бросает умирать", - Салли тяжело дышал. Ноги устало спускали жирное тело вниз по холодной лестнице.

"Чертов живот! Как же можно было так разжиреть?!" - старик громко ударил по деревянной периле. Эхо подхватило грохот. Оставался ещё один пролёт.

Множество радостных улыбок: застенчивых и не очень, больших и маленьких, мужских и женских; смотрели на потного старика и Тома. Салли тяжело дышал, прикрывая глаза от последних лучей солнца, а парень приник к доске с фотографиями.

-- Это все те, кто были тут. Я могу ещё долго работать, но скоро разбойники или придут снова, или у меня закончится еда, или, - старик вздохнул обжигающий воздух. Горло высохло.

-- Или меня убьют за долги, - смог выдавить Салли, подходя к тумбе. Она стояла под фотографиями. Старик точно знал, что там лежит.

"У меня должно всё получиться, чёрт побери", - Салли открыл первый ящик из тёмного дерева с жёлтой латунной ручкой.

-- Я не хочу снова убивать. Где мои гарантии, что вы найдёте дело? - Том смотрел на красное лицо старика так же обеспокоено , как и говорил.

Они стояли у парадной двери. Почти все окна закрывала фанера. Салли знал, что она не выдержит пули, но она точно не покажет раньше времени снайперам первый этаж. Однако сейчас чёрная стальная дверь была открыта. Через неё входил свежий прохладный воздух. И через неё ржавая детская горка безразлично слушала бурчание людей.

Салли торопливо достал толстую тетрадь, больше напоминавшую книгу. На обложке маркером было крупно написано: "Учётная ведомость". Вспотевшая ладонь крепко и высоко держала книгу.

-- Вот твоя надежда. Я тебя не заставляю никого убивать. Я говорю лишь то, что будет, если ты не сделаешь этого, - Салли дотараторил свою краткую речь и аккуратно положил книгу на пустую столешенку тумбы.

Старик застыл в ожидании. "Всё должно получиться", - мысль застыла в комнатных пылинках.

-- Извините, пожалуйста, но я не буду убивать. Могу я помочь вам чем-то ещё? - Том смотрел на своего оппонента, как нашкодивший ребёнок.

-- Завтра должен прийти Роберт. Тогда и поговорим, хорошо? Тебе лучше сейчас отдохнуть. Извини за руку, - вытараторил из себя Салли и спешно скрылся в сумеречных коридорах шкафов.

С каждым шагом старик уходил всё глубже в здание. "Нужно спуститься в подвал. Там мне станет легче", - Салли не плакал, он никогда не плакал с детства. Он не мог плакать, но сейчас очень хотелось это сделать.

Через пару недель его детище падёт, а его убьют, если мальчик не пойдёт на самоубийственное дело. "Отряд Роба сможет прикрыть приют, пока парень будет разбираться с той сучкой", - Салли буркнул себе под нос, когда держался за холодные стальные перила.

Внизу его ждали большой мягкий диван и тихие несколько часов "Приключений Тома Сойера" с перерывом на туалет и чай. Осталось всего пачка чёрного листового чая. В сейфе нашлось место для эрл-грэя.

Том стоял затылком к фотографиям. Его поясница больно тёрлась о угол тумбы. Одна рука поддерживала тяжёлую книгу снизу, а вторая раз в пару минут перелистывала страницу. Парень начал с последней записи в "Учётной ведомости", но ничего интересного, кроме пяти выпусков Плэйбоя, не нашёл.

Внизу очередной страницы глаза жадно ухватились взглядом за три вопросительных знака. Эта книга пришла три дня назад.

"Даже если ангелы спустились бы сюда, то они тоже убивали бы. Потому, что они попадут в Преисподнию", - Том уловил себя на мысли, что слышит тихий хриплый голос Мишеля.