Глава 1. Восстановление земли.

Обычный день, на бескрайнем просторе земли, где небо было ясным и ярко светило солнце.

Внезапно, в небе из ниоткуда появился кольцо-образный объект, как будто он появился из другого измерения, и с огромной скоростью, стремясь к вершине горы, издавал жуткое «Ву-ву».

Следуя обычной физике, когда объект спускается с неба, это сопровождается обильным выделением газа, за которым следует оглушительный звук, как будто он заявляет о своем прибытии каждому человеку в этом мире.

Тем н менее, в данном конкретном случае, объект лишь испускал некоторый еле слышимый звук, перед тем как он зарылся вглубь гор, где уже ничего не было заметно. За такое короткий промежуток времени это не привлекло внимания ни одного живого существа, даже у птиц, которые были рядом, не было времени среагировать. Эти испуганные птицы кружили в небе в течение нескольких коротких мгновений, прежде чем это событие испарилось из их голов. Никто не узнал, что эта земля получила еще один мистический объект.

После огромного количества лет, пустоши стали культивировать, а большие океаны превратились в моря. Человеческое население увеличилось, а вышеупомянутая гора превратилась в холм. На самом деле, многие ранее изолированные области были преобразованы в земли, пригодные для человеческого населения. Какую историю могло принести это загадочное кольцо? ЧжанСяохуа имел лицо, такое будто-то он был благословлен богами, потому что сейчас, его глаза смотрели прямо на сельхозугодья перед ним так, будто это был сочный кусок мяса с пятью специями.

Вместо того, чтобы называть это сельхозугодьями, было бы более уместно назвать эту землю пустошью в горах, потому что она была расположена в центре бугра, где угол склона, в этой небольшой площади, не был слишком крутым. Тем не менее, этот кусок земли был результатом драгоценных усилий отца ЧжанСяохуа за последние два месяца.

Несмотря на это, земля в этой области была плодородной, немного можно было уже использовать для выращивания культур. Отсюда, каждый всегда думает о поиске хорошей земли, которая может быть использована для производства зерна. Большинство из жителей деревни предпочли бы выбрать землю ближе к реке, но, возможно из-за того, что семья ЧжанСяохуа была слишком бедна, чтобы успокоить стариков, у них не было другого выбора, кроме как выбрать участок земли, который находится так далеко.

Деревня, в которой жил ЧжанСяохуа была названа Гуо. Ее общая площадь составляла примерно 4 ли* ровной местности, которая была зажата между горами. Горы не были высокими; было бы более точным назвать их холмами Через деревню текла большая река, а через реку был небольшой мост, которые соединял дорогу. В деревне Гуо было примерно чуть больше сорока домашних хозяйств, а половина из них на самом принадлежала небольшому клану прозванному Гуо, который располагался в середине деревни.

Деревенские люди были в основном простыми, но реалистами, так что большая часть вопросов решалась старейшинами Гуо. Несмотря на то, что все они были жителями деревни, когда дело доходило до мелких вопросов, требующих обсуждения, старейшины деревни были в основном на стороне тех, кто носил Фамилию Гуо. Лучшие места в деревне также были заняты домохозяйствами Гуо.

Тем не менее, деревенская жизнь была простой и спокойной, никогда не было вопроса, который не мог быть решен таким образом, все довольствовали тем, как все было.

Мать ЧжанСяохуа, ГуоСуфэй, была членом клана Гуо, не смотря на то, что она получала скромную поддержку, а дни ее «славы» давно уже прошли. К тому времени поколение его матери уже закончилось, а кроме ГуоСуфэй, не было ни единого мужского потомка. Таким образом, чтобы успокоить и позаботиться о его деде, Го Сан, отец ЧжанСяохуа, женился на Джанг Кай в семе Гуо.

Говорят, что сельское хозяйство семьи зависит от руда. Тем не менее, уГо-сан не было сыновей, а из-за ряда неудачных событий, он не смог осуществить свое намерение взять мальчика среди своих родственников, и таким образом финансовое положение семьи было в отчаянном положении. К счастью, Чжан Кай не разочаровал его как законный сын. После получения домашнего хозяйства Гуо, он стал бесценным дополнением, который работал не только в поле, но и улучшал положение семьи за счет более высокой семьи, где он ранее был.

Год спустя ГоСуфэй забеременела, и Го-сан получил внука, которого назвали ЧжанСяохуа. Увидев своего внука, Го-сан почувствовал облегчение для всего будущего семьи, но так же, события шли своим чередом и через год Го-сан заболел из-за переутомления в своей нелегкой жизни, и так никогда и не оправился…

Болезнь в бедной семье была как стихийное бедствие, от которого было невозможно оправиться. Для того, чтобы вылечить своего законного отца, Чжан Кай продал все ценные вещи в доме, но увы, так и не смог спасти жизнь Го-сан, которая была словно свеча, мерцающая на ветру. Таким образом, когда ЧжанСяолун было два года, Го-сан скончался. Единственное, что Чжан Кай мог видеть впереди это рождение его второго ребенка. Умирая, Го-сан выбрал имя для будущего ребенка. Если это будет мальчик, то его имя будет Сяоху, а если будет девочка, то ее нужно назвать Сяохуа. После того как скончался Го-сан, здоровье законной матери также подорвалось от печали, и только после рождения Сяохуа ее настроение немного улучшилось, и это приостановило серию несчастий, с которыми сталкивалось домашнее хозяйство.

Жизненной силой фермера была земля, на которой он был. По сравнению с временами старой Гуо, когда не хватало трудовых ресурсов, семье мог принадлежать лишь небольшой участок земли из-за постоянно растущего числа домохозяйств. В отчаянии, Чжан Кай отвел свою жену и сыновей к деревенскому старейшине, который в конце концов уважив покойного Го-сан и предоставил плачевное домохозяйство на берегу реки.

Чжан Сяохау родился, когда его старшему брату было семь. Это было, когда семья имела два с половиной человека рабочей силы, а трудности прошлого были преодолены. Говоря о рождении ЧжанСяохуа, это был примечательный случай, так как именно в этот день два месяца затяжной засухи, наконец, закончились мощным ливнем в ночь, когда она родилась. Дождь был настолько сильным, что по нему уже было не перейти, это было поистине пугающее зрелище для тех, кто жил в горах. И когда ГуоСфэй рожала ЧжанСяохуа, она видела, как лепестки цветов окутывали небо. Таким образомЧжан Кай был полон предвкушения к ЧжанСяохуа, до такой степени, что он пригласил ученого человека из деревни, чтобы выбрать имя для своего сына. Неоднократно звучали такие имена как ЧжанВу, Чжан Нин, ЧжанЦинъю и т.д., но после долгих размышлений ГоСуфэй вспомнила о падающих лепестках и о покойном отце, таким образом они выбрали столь женское имя для своего сына.

На данный момент Сяохуа двенадцать лет, а так как сельские дети взрослеют рано, Сяохуа уже присоединился к отцу и двум своим старшим братьям, помогая вскапывать землю. Это не значило, что Чжан Кай не собирался отдавать своих детей в школу, чтобы обучить их читать и писать, но деревня была небольшой, и в ней было не так много грамотных жителей и из-за этого они не могли содержать сельскую школу. Соседняя деревня принадлежала довольно большому клану и школьные сборы, которые они требовали для деревенских детей Гуо, были слишком высоки. В случая Сяолун и Сяоху, не было необходимости в каких-то соображениях по этому поводу, так как в то время состояние семьи не могло осилить расходы на образование. В случае Сяохуа, он ходил в школу в течении нескольких дней, но как говорил его учитель, его потенциал в литературе был ограничен и что он не сможет распознать больше, чем несколько слов, даже если он приложит все свои усилия, то не сможет стать тем, кто заслуживает внимания. ЧжанЦай взвешивая все варианты, взглянул еще раз на умоляющие глаза с густыми бровями Сяохуа, и наконец решил отказаться от несбыточной мечты иметь ученого в своем хозяйстве. Таким образом он принес Сяохуа обратно в деревню на ферму. Вместо этого, мать Сяохуа, которая помнила день его рождения, время от времени приглашала грамотных людей из деревни, чтобы хоть что-то дать своему сыну. Несмотря на то, что Сяохау нравилось идти по стопам своих братьев в сельском хозяйстве, но под принудительным наблюдением матери он наконец смог распознать некоторые слова и стать самым образованным в своей семье.

Сегодня был первый день, когда Сяохуа занимался фермой самостоятельно. Его отец раньше говорил, что этот участок будет принадлежать ему и он может рассматривать как его будущие средства к существованию Даже если земля не казалась идеальной для выращивания культур, Сяохуа вспомнил слова одного ученого из деревни, который однажды сказал: «Имея цель нужно лишь начать. С самого начала, путь к успеху же на половину пройден!» С удачей, день, когда он достигнет своей цел будет не так далек, а целью Сяохуа было каждый день есть большой кусок месса с пятью специями.

Ноябрь свидетельствовал о начале зимы; в небе еще светило теплое солнце, но без него погода становилась холодной. Подули ветры с гор, принося невесомое ощущение зимы, но все внимание Сяохуа было прикован к другому. Соорудив свою мотыгу, он стал непрерывно обрабатывать этот небольшой участок земли. Во-первых, он вскопал дренаж вокруг полуовальной границы, а потом стали появляться маленькие камушки и осколки скалы. Затем он стал удалять сорняки, чтобы очистить почву и облегчить ее перед тем, как он будет засеивать ее сельскохозяйственными культурами. Ферма работала естественно интенсивно, и когда Сяохуа справился со всеми упомянутыми выше задачами уже была вторая половина дня. Сяохуа остановил свою работу, ветер со лба пот, и пошел к месту откуда и пришел, где он достал чан воды, который подготовила его мать, осуществляя непрерывные глотки, пытаясь утолить свою жажду. Затем он потянулся, до тех пор, пока его телу не стало комфортно. Не смотря на то, что он уже имел опыт сельскохозяйственной деятельности, но он был самым младшим, и поэтому отец и братья поручали ему самые простые задачи. Теперь Сяохуа больше понимал трудности сельского хозяйства, но когда он вспоминал о своей матери, бабушке семье, он понимал, что его усилия не напрасны.

До этого Сяохуа научился читать символы от молодых студентов в деревне. Вместо того, чтобы концентрироваться на своей учебе, Сяохуа часто слушал этих ученых, говорившим об их мечтах о будущем, что побуждало его мечтать о своей собственной альтернативной сказке. Тем не менее теперь он столкнулся с реальностью, и он склонил вою голову к лицу земли, вырвался из своих мечтаний, которые были небольшой передышкой в его тяжелом рабочем дне. Как раз в этот момент, его желудок загрохотал от голода. В прошлом, он всегда обедал у себя дома со своей матерью, но сегодня утром, она сказала, что сама принесет ему обед. Судя по времени, она должна была уже скоро появиться.

Действительно, вскоре после этого, со склона донесся звук «Сяохуа… иди помоги матери». Для того, чтобы добраться до участка земли, приходилось идти небольшой извилистой, скользкой дорогой, поднимающейся вверх. Первый раз, когда он пошел осматривать участок, он поскользнулся и упал.

Чжан СЯохуа быстро ответил: «Мама, подожди. Я спущусь в один миг, не поднимайся сама.» когда Сяохуа достиг подножия холма, он увидел свою мать, несущую бамбуковые корзины по обочине дороги. Сяохуа взял корзину, поддержал свою мать, помогая ей подняться вверх по склону, чтобы забраться на скалу и уже там открыть корзину и посмотреть содержимое. В корзине была час с мясом с пятью специями, а также несколько простых булочек. Он начал есть только после того, как предложил все своей матери.

Видя, как Сяохуа пожирает пищу, Го Суфэй чувствовала себя немного с разбитым сердцем и сказала: «Ешь медленнее, не подавись, запей немного».

«Мама, почему ты сделала мясо с пятью специями сегодня?» спросил Сяохуа.

«Сегодня твой первый день работы на ферме. Твой отец сказал мне об этом еще вчера, чтобы подготовить его как поздравление.» Мать Сяохуа любовно смотрела на своего младшего сына, «Это было трудно для тебя. Тебе всего двенадцать, пока твои ровесники занимаются в залах, тебе приходится одному спасать бедствующую землю».

«Мама, ты разве не говорила, что старший брат начал работать на ферме в возрасте десяти лет? Я уже достаточно готов. Кроме того, второй брат должен делить землю со старшим братом, в то время как у меня уже есть свой собственный участок, как я могу не чувствовать себя счастливым» Видя как мать начинала ворчать, он продолжил «Бабушка, у нее есть еще мясо?»

«Твоей бабушке уже больше восьмидесяти, как она может есть такие вещи. Я уже приготовила для нее простой отвар» Сказала мать Сяохуа «Только после еды ты вспомнил, что должен заботиться о бабушке. Только подумай, что она могла продумать о тебе все утро…»

Сяохуа смущенно потер голову; он забыл позаботиться о чувствах своей бабушки.

Говоря о бабушке Сяохуа, на лице Го Суфэй появляется усмешка. Ее дни проходили мимо, ее дети выросли, а тело слишком сильно ослабло. Несмотря на это восьмидесятилетний возраст был редким среди людей занимавшихся сельским хозяйством, а кто бы не хотел жить дольше? В последнее время бабушка Сяохуа начала терять зрение и не смотря на ее и убеждения мужа, она отказалась обратиться ко врачу, говоря, что ее потеря зрения это естественная часть процесса старения, и что деньги было бы лучше применить в другом месте.

Увидев, что Сяохуа закончил есть и пить Го Суфэй сказала: «Сяохуа, постарайся закончить свою работу так, чтобы бабушка могла увидеть тебя сегодня пораньше. Мне все еще нужно навестить твоего отца и братьев».

Сяохуа был удивлен и ответил: «Мама, но я уже съел все пряное мясо, что же будут есть отец и братья?»

«Ничего страшного, есть еще и другие блюда. Не забудь закончить свою работу пораньше и постарайся не простудиться» Го Суфэй с любовью погладила Сяохуа по голове, он все еще был ранимым ребенком.

Чжан Сяохуа поддерживал свою мать, пока они спускались вниз, и когда он смотрел ей в спину, в его сердце закрался стыд. Как он мог съесть все пряное мясо один?

Глава 2. Копаем колодец.

Не смотря на то, что во второй половине дня в горах было холодно, энтузиазм Чжан Сяохуа становился все горячее. Тем не менее, его прогресс был намного меньше, по сравнению с той ценной работой, что он сделал утром. На пустыре было много камней, многие из них были погружены глубоко в землю и их было не так легко достать. К тому времени уже зашло солнце, и спустились сумерки, а Чжан Сяохуа осилил лишь несколько крупных валунов и это причиняло боль его рукам, особенно на сгибе большого пальца, что было еще больнее, когда поднялся холодный ветер.

После всего он все еще был ребенком.

Подняв голову, чтобы оглядеть участок пустоши, на котором он трудился весь день, несмотря на чувство неохоты, Чжан Сяохуа знал, что пришло время возвращаться домой. Затем он взял мотыгу и емкость для воды и отправился в сторону дома. Небо потемнело, и если бы он решил остаться, то его отец и братья пришли бы проведать его, а бабушка стала бы волноваться.

Между его участком и его домом было некоторое расстояние. В противном случае, его матери не пришлось бы нести ему обед. Когда он шел по холмистой дороге, несмотря на усталость, настроение Чжан Сяохуа было исключительно хорошим. Его отец уже предупредил его, что освоение этой земли потребует больших затрат времени и сегодняшний день станет лишь началом. Позже, ему по прежнему придется очищать почву от камней, посадить рассаду и найти воду, для культур, которые растут в ней… Поливать культуры! Земля была так высоко и так далеко от реки, так как он мог поливать свой урожай, если поблизости не было ни одного источника воды? Почему он не подумал об этом раньше? Когда эта мысль пришла в голову, он никак не мог ее решить, но ускорил темп.

Когда он зашел в окрестности деревни небо было уже черным, но там было много молодых людей, играющих вокруг. Увидев, что Сяохуа несет мотыгу, не многие из знакомой молодежи могли ему помочь, но спросили его о его работе, таким образом у Сяохуа не оставалось другого выбора, кроме как ответить на каждый их вопрос. Кажется, что очищение земли от валунов было значительным событием в деревне, которая сталкивается с дефицитом зерна. Однако Сяохуа становился рассеянным, что остальные молодые люди приписывали к утомлению, они перестали приставать к нему и Сяохуа вернулся домой.

Дом Чжан Сяохуа был в южной части деревни, и в соответствии с фэншуем это было не очень хорошее место. Тем не менее этот район был довольно большим, и кровью и потом Чжан Кай построил там небольшой дворик. Забор был невысоким и был сделан из недорогой желтой глины, так что посторонние легко могли заглянуть через забор. Издали, Чжан Сяохуа мог видеть, что его бабушка опирается на трость, пока ждет его у ворот. Из-за ее плохого зрения, бабушка не могла выйти из дома тогда, когда ей захочется, но причиной ее ожидания у забора было поприветствовать своего младшего внука. Услышав звук шагов, которые становились все громче, на ее лице начала расти улыбка, когда он сказала: «Сяохуа, ты наконец вернулся. Ты сегодня утомился?» Сяохуа ускорил свой темп, чтобы быстрее преодолеть последние несколько шагов, положил мотыгу и емкость для воды, и поддерживая руку своей бабушки он ответил: «Совсем не устал, бабушка. Это не то, что я раньше делал по хозяйству». Бабушка опиралась на руку Сяохуа. «Наш Сяохуа вырос во взрослого человека, но бабушка не забудет каким ты был обалдуем». Так случилось, что его бабушка задела сгиб его большого пальца, что заставило Сяохуа задержать дыхание. Несмотря на то, что не было никакого звука, его бабушка была достаточно проницательной, чтобы рассказать, и громко крикнула: «Сяокай, иди и посмотри на своего сына.» Отец Сяохуа вернулся не намного раньше него и в настоящее время мыл посуду во дворе. Услышав свою законную мать он подошел и внимательно посмотрел.

«Это не большая проблема, мама. Сяохуа был настолько трудолюбив, что его руки полопались от переутомления. Все станет хорошо за несколько дней».

«Должны ли мы идти в деревню к Старому Чену за мазью?»

Когда он спрашивала, Го Суфэй вышла из дома и сказала: «В этом нет необходимости, мама. Разве у нас ничего не осталось, что мы могли бы использовать для Сяохуа? С тех пор еще немного оставалось. Используем их вечером, когда Сяохуа ляжет спать и на следующий день тоже. Погода стала холоднее и поднялся ветер. Я скоро принесу рис. Сяохуа, помоги мне проводить твою бабушку до дома».

Чжан Сяохуа тщательно держал свою бабушку пока провожал ее до дома, засунув проблему нехватки воды подальше в голову.

После обеда, его родители тщательно плели корзины под небольшим светом, в то время как трое детей помогали на другой половине. Чжан Кай спросил Чжан Сяохуа о его достижениях на участке.

«Работать в одиночку действительно медленно, после того, как Сяоху закончит помогать Сяолуну с полем рядом с рекой, я попрошу его о помощи».

Чжан Сяолун также сказал: «Не спеши Сяохуа. Как только мы все закончим и я, и отец пойдем помогать тебе, так что земля должна быть уже обработана до наступления зимы».

Чжан Сяохуа ответил: «С чего я должен волноваться? Отец уже говорил мне, что облагораживание земли должно быть сделано аккуратно и медленно, если это будет необходимо. Если все сделать хорошо, то зерновые культуры, которые поднимутся из земли, будут более здоровыми, а следовательно дадут больше урожая». На данный момент Сяохуа вспомнил проблему с источником воды и спросил: «Но отец, как я смогу поливать урожай в будущем?»

Чжан Какй отложил то, чем он занимался и сказал: «Ты уже думал о решении этой проблемы?» Чжан Сяохуа сказал, глядя умоляющим взглядом на своих братьев, «Ваши земли находятся близко к реке, так что вы можете легко получить воду. Но холм слишком высокий, вы же не думаете, что мне удастся получить воду из реки, а?»

Чжан Кай рассмеялся, «Сяохуа, что находится позади холма?»

Сяохуа задумался, «Нет ли там сзади ямы?»

«Правильно, там пересечение трех холмов, мы будем в состоянии построить там колодец».

«Похоже, вы уже все продумали наперед», Го Суфэй улыбнулась, восхваляя своего мужа.

«В таком случае, отец, когда мы начнем его строить?» спросил Чжан Сяохуа с некоторым нетерпением.

«После того, как мы все закончим с землей. До прихода земли мы воспользуемся возможностью, когда земля еще е замерзла и позовем некоторых наших соседей помочь, и тогда мы все вместе построим». Псле окончания своего предложения, Чжан Кай продолжил плести корзины. Услышав ответ своего отца, ум Чжан Сяохуа наконец успокоился и вся семья продолжила свой ручной труд. Через некоторое время, усталость Чжан Сяохуа становилась все тяжелее и более заметной, а его глаза не могли сфокусироваться. С чувством разбитого сердца Го Суфэй отправила его спать и Чжан Сяохуа согласился, идя как деревянный к кровати, которую делили три брата, бросился на старое рваное одеяло, прежде чем провалиться в глубокий сон, не замечая, что его мать сама наносит мазь ему на руки.

Несколько дней прошли в таком же духе.

В течение следующих нескольких дней, Чжан Сяохуа продолжал быть терпеливым и работал от всей души на своей земле, чтобы сделать ее более ровной, не щадя мысли о проблеме нехватки воды. В этот вечер Сяохуа наконец избавился от остальной части сорняков, размельчил камни в почве, и готовился собираться и отправляться домой. Глядя на поле земли, в которое он влил свои усилия, и почву, готовую к посадке растений и имея рыхлую почву только слева, Чжан Сяохуа окончательно потерял терпение, и повернулся к задней части поля, которая была хорошо расположена.

После он обернулся, и увидел, что на месте колодца уже лежало несколько деревянных досок. Чжан СЯохуа поспешно подбежал, чтобы разглядеть получше. На самом деле на дне ямы уже была круглая платформа из деревянных досок, прикрепленных по кругу и шесть длинных деревянных столбов, вставленных в нижнюю часть. Чжан был так счастлив, что чуть ли не прыгал, и он побежал вниз по склону, чтобы оказаться еще ближе. Когда он достиг его, Чжан Сяохау не мог контролировать свои руки и стал ощупывать деревянную конструкцию, интересуясь до глубины сердца, как они могли углубить его яму. Пока он думал о проблеме, кто-то сверху окликнул.

«Сяохуа, ты где?» услышав голос второго брата, Сяохуа поспешно ответил: «Я здесь, ты быстро пришел, второй брат, мы откроем колодец в ближайшее время».

Чжан Сяоху соскользнул вниз и протянут руку Сяохуа. «Это хорошо, я уже знал об этом. Я и старший брат помогали перевозить эти доски после утра. Старший брат сказал, что хотел сделать тебе сюрприз, поэтому мы и не говорили раньше. Сейчас наши родители уже ждут, что мы вернемся, так что давай поспешим домой».

Затем оба брата пошли домой.

Ужин дома уже был накрыт на столе, а отец и старший брат сидели вокруг него. Тем не менее больше никого не было, так что Чжан Сяохуа спросил: «Отец, где все те люди, что будут помогать нам в строительстве?» Чжан Кай рассмеялся «Они уже ушли. У нас не так много денег, поэтому мы можем подать лишь обед для них, ужинать они будут самостоятельно. Кроме того, каждый из них имеет собственную ферму, мы можем сэкономить деньги и таким образом». Чжан Сяохуа понимающе проворчал и пошел помогать матери с остальной частью подготовки к ужину. После еды Чжан Кай раздал задания всем членам семьи. Три брата Чжан должны были, естественно, помочь со строительством колодца, в то время как мать Сяохуа будет отвечать за подготовку и доставку блюд. Чжан Кай будет покупать необходимые материалы, а так же найдет больше трудовых ресурсов. Короче говоря, у всех в семье, кроме бабушки, была своя роль в проекте строительства. На самом деле, бабушка будет смотреть за домом, после того как покормит кур, хотя это и муторно.

В первые часы утра, Чжан Сяохуа уже поднялся с постели и метался от одного брата к другому, которые еще спали на общей кровати, чтобы разбудить их. Мать Чжан Сяохуа настаивала на том, чтобы они перекусили перед тем как уйти, нет никакого смысла выходить раньше, если у колодца никого не будет. У Чжан Сяохуа не было никакого выбора, кроме как терпеливо съесть свой завтрак, прежде чем отправиться к холму, когда солнце будет уже высоко в небе.

Когда они добрались, там уже было несколько человек, которые были заняты работой. Чжан Кай попросил их прийти и помочь выкопать некоторые из твердых пород, и переместить их в сторону.. Таким образом, все с энтузиазмом выполняли свои обязанности.

Исходя из того, как хорошо шло строительство в течение следующих дней, Чжан Сяохуа понял, что копание колодца не было таким сложным проектом. Это была простая задача найти место и использовать деревянную конструкцию, чтобы рыть отверстия еще глубже. Единственная трудность заключалась в нахождении нужного места, которое не приведет к нестабильности почвы, а это можно было получить только с опытом. Деревянная конструкция тоже была необходима, в противном случае, как бы они вывозили землю, когда яма становилась глубже, и как могли рыть на дне колодца, возвращаясь наверх. К счастью Чжан Каю очень повезло с расположением колодца, потому что эксперт, с которым он консультировался сказал, что источник будет расположен вблизи потенциальной фермы. Он добавил, что если хорошо построить колодец, то вода будет сладка, как из горных источников, и использовать ее для полива сельскохозяйственных культур будет слишком расточительно, вместо этого ее стоило бы использовать для личного потребления. Услышав эти слова Чжан Кай фыркнул, потому что невозможно провести всю эту воду домой, только чтобы готовить рис.

Все дни выкапывания прошли хорошо. Только то, что колодец углублялся, увеличивало сложность и прогресс замедлялся. Это было связано с более твердыми породами в глубоких частях земли. К счастью, там не было огромного пространства коренных пород, в противном случае не было бы шанса обойти ее и проект был бы прекращен. Проходило все больше дней и полоса удач Чжан Кай закончилась, потому что он наконец встретился с большими препятствиями.

В этот день, Чжан Сяохуа ударял землю мотыгой, прежде чем он понял, что ударять становится все тяжелее, в результате его руки онемели. Из своего опыта Сяохуа автоматически перемещался в другое место, чтобы попытаться выкопать камень, но было очевидно, что он еще был в пределах камня. Чжан Сяохуа не мог не беспокоиться и он уходил в разные места, чтобы испытать свою удачу. Тем не менее, все участки, по которым он ударял мотыгой, были часть той же породы. Дергая веревку вокруг его талии он подавал знак вышестоящим людям, чтобы они вытащили его и с опущенным лицом сообщил отцу о своем открытии. Чжан Какй и другие работники по очереди спускали вниз и вскоре поднимались без слов. Все начали серьезно обсуждать за обедом, как стоило копать большой кусок коренной породы или скалы.

Вскоре после этого все разошлись, оставив Сяохуа смотреть на недостроенный колодец, его сердце было наполнено неловкостью. Если это был действительно слой коренных пород, то не будет никакого способа обойти ее вокруг, а это означало, что все труду предыдущих дней были напрасны. Чжан Сяохуа попросил Чжан Сяолуна опустить его снова на дно колодца, и на этот раз его сердце было полно решимости.

Глава 3. Браслет

К этому времени солнце было уже в середине неба. Однако, из-за того, что колодец был уже очень глубоким, ничего не было видно и приходилось использовать маленькую керосиновую лампу, чтобы было что-то видно внутри колодца. Под колеблющемся светом лампы, лицо Чжан Сяохуа казалось глубоко задумчивым. Снова взял мотыгу он стал копать в другом районе. «Данг, Данг…» звук был настойчивым, даже после перенесения места ударов. Может быть они действительно зашли в тупик.

Мысли о том, что пора сдаться прорастали в Чжан Сяохуа, и он решил подняться наверх и сначала очистить свои мысли. Можно расширить окружность скважины прежде чем действительно решить отказаться от проекта. Хотя был полдень, его мать еще не вернулась с обеда, так что если бы он немного задержался, это бы не принесло большого вреда. После некоторого раздумья Чжан Сяохуа решился продолжить и таким образом пошел в другое место по пояс от земли, чтобы попытать счастья там. После того, как он рыл некоторое время, он услышал другой звук «Бам». Сяохуа был в шоке, может ли это быть еще один большой камень? Тем не менее он продолжал быть землю, и из нее так и выходил этот звук от последовательных ударов. Чжан Сяохуа подумал, что возможно он ударил небольшой камень и следовательно он продолжал копать до тех пор, пока из жесткой земли не стали выходить страшные звуки. К сожалению, это не стало утешением для него, потому что и на этом месте он пришел к такому же куску скалы.

Чжан Сяохуа перестал копать, чтобы передохнуть перед тем, как перейти в другое место., а сверху донесся эхом голос Чжан Сяолуна «Сяохуа, поспеши сделать перерыв. Мать принесла обед.» Затем Чжан Сяохуа вытащил его старший брат, который увидев гримасу на его лице, безмолвно вручил ему обед. Увидев, как Сяохуа проглатывает пищу огромными кусками, он стал утешать своего младшего брата «Все хорошо, Сяохуа. Если это место недоступно для строительства колодца, мы всегда можем перенести его в другое место. Эти холмы очень обширны, безусловно, найдется место, на котором мы сможем построить колодец».

После того, как он наелся до отвала, настроение Чжан Сяохуа значительно улучшилось, и его лицо уже не было столь мрачным. Увидев, как другие рабочие устремили свои головы к низу колодца, он улыбнулся в сторону Чжан Сяолуна, «Я знаю старший брат. Я пойду, осмотрюсь и скоро вернусь обратно». Чжан Сяолун похлопал по Чжан Сяохуа по спине, и не говоря больше ни слова, унес бамбуковые корзины прочь.

Опираясь на свою мотыгу, Чжан Сяохуа поднялся вверх по склону, обратно к участку поля, на котором он работал. Он наконец начал походить на реальное поле, отложив свою мотыгу в сторону и усевшись на землю, Чжан Сяохуа выглядел невыразительно на этом участке земли, представляя как ему придется носить воду от реки в будущем. Когда его взгляд упал на мотыгу, то он заметил, что там был комочек земли, который приклеился к ее концу вероятно ранее, когда он копал. Чжан Сяохуа попытался надавить на него ногой, чтобы оторвать, но ничего не получалось. Он поднял мотыгу, чтобы посмотреть на ее конец более внимательно, прежде чем понял, что на ней застряло, что-то круглое. Почесывая голову, Чжан Сяохуа понял, что вероятно, то было то, что издавало звук «Бам». Не удивительно, что звук не уходил после того, как оно появилось. Чжан Сяохуа взял ветку дерева, чтобы удалить круглый предмет с наконечника мотыги, он использовал обломок скалы, чтобы достать его, но он сидел очень твердо. Если бы он бил предмет огромным обломком скалы, даже если это не сняло бы его, то должно было бы сломать в результате столкновения. Тем не менее, он не мог рыть землю с таким объектом на конце. Таким образом Чжан Сяохуа решился ударить мотыгой по скале в пол силы. Несмотря на оглушительное «Бам» предмет не ломался и не слетал с мотыги. Даже когда Чжан Сяохуа приложил всю силу, ему так и не удалось сломать его. К счастью, он наконец упал и стало видно, что предмет был очень прочным.

Чжан Сяохуа поднял предмет, используя рубашку, чтобы очистить его от грязи и рассмотреть получше. Он понял, что это может быть браслет; предмет был около двух цунь в ширину, полностью черного цвета, матовый снаружи, и сделанный из какого-то неизвестного материала. Как только Сжан Сяохуа подобрал объект, чтобы разглядеть поближе, он услышал крик Чжан Сяолуна внизу склона, «Сяохуа, иди быстрее. Сейчас появилась некоторая надежда». Услышав это, настроения Сяохуа приподнялось и он помчался вниз по склону, не обращая ни малейшего внимания на браслет, который он только что взял. Вместо этого он положил его в удобный карман, взял мотыгу, и таким образом он не заметил, того нежного чувства, что распространялось по его телу, после того, как он держал объект.

Когда Чжан Сяохуа добрался к подножию склона, он увидел Чжан Сяолуна и восторженное лицо Чжан Сяоху и слегка горькое выражение Чжан Кая. Услышав, объяснение Чжан Сяолуна он узнал, что твердая почва не была частью коренной породы, а был куском скалы, который не был таким большим, чтобы не достать его. Пока они расширяли окружность скважины, можно было бы поднять камень наверх. Тем не менее, большая часть рабочих потребовала лучшего вознаграждения, да и время работы, необходимое для завершения проекта было увеличено, поэтому он будет дороже. По крайней мере им не придется переносить все свои усилия на другое место и Чжан Сяохуа не придется носить воду из реки, чтобы поливать землю. Видя возбужденные выражения лиц трех своих сыновей был немного взволнован в своем сердце и надеялся, что такое препятствие больше не повторится. Если же нет, то от проекта придется отказаться.

Работа во второй половине дня была легче. Народ хорошо копал диаметр больше требуемого, чтобы достать скалу. Все продолжили свою работу, после того как нашли решение этой проблеме.

После возвращения домой ночью и окончания ужина, пока он не улегся в кровать, Чжан Сяохуа не приходило в голову, что у него в кармане лежит браслет. Только после того как он разделся, он заметил, что он выпал и вспомнил о недавних событиях. Тем не менее Сяохуа слишком устал после напряженного дня работы, засунул его под подушку и провалился в глубокий сон.

Не было ничего необычного в этой ночи, Пламя в керосиновой лампе давно погасло, дул ветер, тряся забор и ворота, и высушенная трава колыхалась на желтых глиняных стенах . Единственный свет исходил от луны в небе и он сияла через открытое окно в комнате на одеяла, показывая семью, члены которой провалились в глубокий сон. На протяжении тихой ночи, звуки дующего ветра были единственным, что нарушало молчание.

Единственное, что отличало эту ночь от остальных, был Чжан Сяохуа, а точнее его сон! Его сном уже не было мясо с пятью специями, но скорее он был полон света, слепящего глаза. Свет мигал и циркулировал вокруг, будто дышал.

Рано утром, когда первые лучи солнца просияли на лице Чжан Сяохуа, Чжан Сяохуа открыл глаза. Он растерянно осмотрел то, что его окружало и не нашел никаких блестящих предметов вокруг, а потом понял, что все блестящие огни были частью его сна. Самоуничижительно мотая головой он пытался вернуться в сон. Однако вскоре он понял, что единственное, на чем он мог сосредоточиться это были звуки дыхания его братьев, и вместо того, чтобы чувствовать сонливость, его сознание было очень бодрым. Не имея другого выбора, он вылез из кровати и переоделся.

Как только Чжан Сяохуа вышел во двор, он заметил, что его мать приготовила уже половину завтрака на плите, поэтому он пошел к колодцу в сторону забора, чтобы набрать воды, чтобы умыться. Увидев, что Чжан Сяохуа уже вышел, Го Суфэй спросила, «В чем дело, Сяохуа? После тяжелого рабочего дня ты должен был проспать намного дольше, прежде чем снова продолжить работу сегодня».

Чжан Сяохуа покраснел и ответил: «Мама, я уже взрослый. Перестань хвалить меня так, это неловко».

В этот момент вернулся Чжан Кай, неся в пуках овощи и спросил: «Кто уже вырос? Сяохуа, почему ты не спишь в такую рань? Иди и поспи подольше». Затем он передал овощи матери Сяохуа и сказал: «На огороде еще есть сорняки, ты должен будешь прополоть сад, если будет время. Не смотря на то, что мы все заняты строительством колодца, мы не должны пренебрегать огородом».

Го Суфэй взяла овощи и ответила: «Мы говорим о нашем младшем сыне. Из-за того, что он проснулся так рано сегодня, он обязательно будет энергичным работником позже». Затем она продолжила готовить завтрак для семьи, а Чжан Кай вернулся в дом. После того, как он умылся, у Чжан Сяохуа больше не было причин оставаться во дворе и он пошел на прогулку.

Не смотря на то, что было еще рано, скоро должна была наступить зима. Все Фермы в течение этого периода были обеспокоены, так что было уже много людей, разгуливающих по деревне. Некоторые из этих людей гнали уток или гусей к реке, некоторые из них убирали траву, чтобы кормить ей кур и свиней, а другие уже подняли свои мотыги и были готовы работать в полях снова. Чжан Сяохуа шел по небольшой дороге в древне, чувствуя, что сегодня его что-то отличает от остальных, но он не мог понять что. Он просто чувствовал себя энергичным, как если бы он обладал безграничной энергией, и все его тело переполняла жизненная сила. Тем не менее, он не задумывался об этом слишком сильно и приписывал все к хорошему ночному сну. Когда он вошел в дом, завтрак уже был готов. Таким образом, он поспешно поел, и отправился со своим отцом и братьями в сторону колодца.

Следующие дни были мирными, поскольку скважина была расширена, а большой камень наконец вытащили наружу. А так же она стала и глубже. Большой камень, который вытащили, имел ровную поверхность и был гладким на ощупь, так что Чжан Сяохуа попросил своих братьев перенести его в тень рядом с деревом, чтобы он мог использовать его как зону отдыха в летнее время. Что касается браслета, он был давно забыт под подушкой, только лишь сны Чжан Сяохуа о мясе с пятью специями были заменены на сверкающие яркие огни, которым он не придал никакого значения.

Прошло еще несколько дней, но никакой воды та и не появилось, что приводила Чжан Кая в некое раздражение. Видя, что приближается зима, и земля скоро начнет замерзать, хотя грунтовые воды и не замерзают, это еще увеличит трудности при выкапывании колодца. В ту ночь, после ужина, когда семья собралась вместе и стала заниматься своими повседневными делами, Чжан Кай нахмурился и сказал Го Суфэй, что если вода не появятся, то они должны будут прекратить все работы и ждать весны, когда она прибудет.

В этот момент Го Суфей сказала: «Муженек, знаешь ли ты, что господин Ву из соседней деревни так же планирует ферму с полем в горах на юге?»

Чжан Кай ответил: «Нет, не знаю, но я слышал, что там есть другое проект строительства, который хорошо идет в этой области».

Го Суфей продолжила: «Этот проект действительно придумало господин Ву, который, как и мы хотел использовать его для орашения своего поля. Когда я пошла к реке, чтобы сорвать травы для кур, я встретила Го Цюань из домохозяйства у входа в его деревню. Ее младшая тетя была замужем за братом господина Ву и знаешь, что она мне сказала?»

«Что она сказала? Может ли быть, что в их колодце уже есть вода?» Спросил Джан Кай. «Разве они не начали позже нас? Как им удалось добиться этого так скоро?»

«У тебя лишь одна вода на уме, это нечто гораздо более важное,» раздраженно сказала Го Суфей.

«Ай, да что же случилось дальше?» Мало того, что Джан Кай был в нетерпении, так и всем трем братьям Чжан было очень любопытно.

«Когда они выкопали колодец, то обнаружили старый контейнер!» Го Суфэй продолжала: «Когда контейнер был выкопан, а замок сломан мотыгой, чтобы открыть его, хоть он и был весь покрыт грязью, но было очевидно, что его содержимое было очень ценно. Вы уверены, что несчастны так, как вы думаете? Несмотря на то, что вы начали раньше чем они, все что вы выкопали, это бесполезный кусок скалы».

Пока семья восхищалась историей с господином Ву, который стал богатым, Чжан СЯохуа вспомнил, что он выкопал нечто подобное. Волнуясь, он сказал: «Папа, мама, я тоже выкопал клад из нашего колодца». Под любопытными и возбужденным глазами своей семьи, он вынул из под подушки давно забытый браслет.

Чжан Кай получил браслет от Чжан Сяохуа и поднес его к керосиновой лампе, чтобы рассмотреть поближе, но все, что он увидел, был лишь черный, тусклый предмет, сделанный из неизвестного материала; это скорее был кусок металлолома, чем браслет. Не зная, чем это было на самом деле он передал его Го Суфей, которая начала вертеть его в своих руках. Царапая его пальцами, она сказала: «Он слишком легкий, чтобы быть сделанным из нефрита, и не похож на украшение, кажется, что это детская игрушка. Сяохуа, ты можешь взять его себе, чтобы играть». Сяохуа понуро забрал браслет, прежде чем передал его своим братьям, как будто это была его вина, что он не смог выкопать настоящее сокровище.

Два брата закрути браслет вокруг руки, прежде чем вернуть его Сяохуа. Видя, что никто не был заинтересован в этом артефакте, у Сяохуа не было другого выбора, кроме как убрать его обратно в карман.

Затем Го Суфэй продолжила, «Если бы это действительно было драгоценностью, то его можно было бы использовать, как подарок старшему брату к обручению». Сказав это, она снова вызвала интерес всей семьи. Когда пришло лето, Чжан Сяолуну было уже целых двадцать лет, пришло время найти для него молодую даму. Один за другим, семья начала описывать идеальную невесту для Чжан Сяолуна. Когда масляная лампа наконец потухла, разговор был еще в самом разгаре, но вспомнив, что завтра их ждали строительные и сельскохозяйственные работы они все пошли по своим кроватям, чтобы отойти ко сну.

Перед сном Чжан Сяохуа собирался снова положить браслет под подушку, но в его голову закрались сомнения. «У господина Ву есть свое сокровище, которое он выкопал из земли, и у меня тоже есть свое собственное. Я должен сохранить это сокровище для себя». Подумав об этом, он заметил, что браслет плотно прилегает к руке. Он махнул рукой, но браслет не сдвинулся. Чжан Сяохуа чувствовал радость в своем сердце, казалось этот браслет был сделан для него. Даже после того как он заснул, он не понимал, что если браслет так хорошо сидел на его руке, то как он мог соскальзывать раньше? Само собой разумеется, что сны о мясе с пятью специями остались в прошлом, в его снах был лишь яркий свет.

Глава 4. Новый год.

В течение следующих нескольких дней Чжан Кай и его семья продолжали работать над строительством колодца. К часть, на шестой день, вода, которую все так хотели увидеть, появилась. Им удалось достроить колодец за мгновение до зимы, что можно было считать огромным достижением. Все чувствовали облегчение в своих сердцах. В то время, пока Чжан Кай был занят тем, что раздавал вознаграждение работникам, Чжан Сяолун и два его брата были заняты уборкой дороги от поля до колодца. Мрачные зимние облака теперь затягивали пасмурное небо и начал падать снег, размером с фасолины, что свидетельствовало о начале зимы.

Начался первый зимний снегопад, а зимний ветер стал еще холоднее, что означало, что скоро наступит новый год.

Чжан Кай был очень доволен достижениями прошлого года; его семья теперь имела новый участок земли с собственным колодцем, а зерна, полученные с этого поля, могут быть сохранены в качестве продуктов питания на случай засухи. Поэтому, к наступающему Новому Году, он попросил Го Суфэй приготовить некоторые новогодние блюда так, чтобы каждый мог насладиться предстоящим торжеством в полной мере. Его законная мать была очень стара, поэтому просто видеть ее живой еще один год, было причиной быть счастливым. Тем не менее ей стало хуже за последние несколько дней и ей приходилось лежать в постели половину дня. Все еще было неопределенным сможет ли она прожить еще год. Когда он думал о своих родителях и недавно умершем законном отце, в глазах Чжан Кая появлялось еще больше уверенности праздновать Новый Год.

Фермеры не отмечают Новый Год очень богато. Они обычно готовят на несколько блюд больше, а так же увеличивают порции еды. Что касается специальных новогодних подарков, то они были просто всякой всячиной, которую Чжан Кай купил на рынке за пределами деревни. Он так же купил несколько продуктов питания, которые как правило нельзя было найти дома, и три брата завистливо смотрели друг на друга, каждый желая попробовать их первым. Помимо решения вопросов, касающихся празднования Нового Года, Го Суфэй обошла вокруг деревни, чтобы поговорить со всеми своими родственниками по вопросам, касающихся женитьбы ее старшего сына. Тем не менее, по постоянно меняющемуся выражению ее лица, было видно, что эти вопросы не решались так гладко, как она надеялась.

Время пролетало быстрее внутри суеты в семье Чжан, и не так долго прошло, как наступил Новый Год.

В канун Нового года вся семья собралась вокруг печки и обсуждали события прошлого, а также предстоящую свадьбы Чжан Сяолуна, как внезапно раздался крик из деревни. Казалось, снаружи был большой переполох. «Неужели бандиты пришли?» Внезапная тревожная мысль промелькнула в голове Чжан Кая. Тем не менее, это вряд ли было возможно, поскольку все домохозяйства в округе были достаточно бедны. Поэтому разбойников в округе не было, не было причины даже птицам скидывать свой помет на них. Несмотря на то, что он не позволял мыслям идти в этом русле, он все же не давал себе расслабиться. Таким образом он позвал трех своих сыновей, чтобы те принесли свои мотыги и любые металлические предметы, чтобы они аккуратно обошли вокруг дома. Забор, окружающий дом Чжан, достигал лишь до пояса человека, поэтому они могли сразу определить текущую ситуацию в деревне. В деревне было много людей, которые собирались большими группами и обсуждали что-то. Были так же люди, которые бегали вокруг, но ни одно их лицо не было знакомым. Несмотря на испуг, написанный почти на всех лицах, было также и волнение. Оценив текущую ситуацию, Чжан Кай велел своим сыновьям вернуться в дом и убрать свое «оружие», в то время как он отправился один, чтобы узнать больше новостей. Естественно, трое братьев не хотели оставаться, поэтому они тайно выбежали из дома и пошли узнавать информацию от своих сверстников.

В деревне было много людей, сидящих и обсуждающих или говорящих на ходу, все обсуждали одну и ту же тему. Чжан Кай подошел к одной из таких групп, которая курила трубки и втиснулся в центр, пока не увидел знакомое лицо кузнеца Лю. Похлопав его по плечу, Чжан Кай спросил: «Старый Лю, что происходит? Почему в деревне такая заваруха?» Кузнец Лю спокойно курил свою трубку, и увидев, что это Чжан Кай спросил его, он постучал трубкой несколько раз, положил еще один пучок травы, а затем глубоко вдохнул.

«Старый брат, знаешь ли ты, что север нашей деревни, является оплотом горных бандитов КсиЦи?»

Чжан Какй ответил: «Конечно я знаю, что они являются самой крупной бандой на сотни ли, как же я не слышал о них? Тем не менее, они обычно нацелены на более богатые районы на севере, почему они пришли на эту сторону?»

Кузнец Лю сделал еще одну затяжку своей трубки и ответил: «Да, но ты помнишь, что не так давно, господин Ву из деревни Цин, откопал контейнер с драгоценностями?»

Чжан Кай почувствовал, что его наконец осенило. «Может ли быть то, что…» Он не смел рассуждать дальше, так как понял причину нападения бандитов Богатство должно быть тщательно спрятано, иначе, какой в нем будет смысл, если на него нацелятся бандиты?

Видя, что Чжан Кай молчит, мясник Го, который вяло сидел на другой стороне загадочно сказал: «Кроме того, господин Ву изначально притворялся, что ничего не знает, что привело лидера банды в ярость, который послал десятки людей, чтобы захватить людей в храме, пока остальные будут грабить дом. Наконец, они нашли кучу сокровищ на дне овощного погреба, и чувствуя себя обманутыми, они уничтожили всех заложников и сожгли их святыню. К счастью, деревня Цин не на много больше чем наша, и они тоже живут в бедноте, поэту бандиты не продолжили разграбления, а предупредили всех остальных жителей, чтобы они ни о чем не говорили властям, иначе последуют за семьей Ву».

Кузнец Лю сказал: «Прикрытие бедностью, как благословение, несколько дней назад они думали, что одарены богатством, а теперь все погибли. Какая потеря…»

Мясник Го продолжал: «Не все члены семьи погибли, жена младшего брата господина Ву вернулась в нашу деревню, чтобы навестить своих родителей, она должна была вернуться сегодня, поэтому ей удалось избежать катастрофы. Ранее, если никто не будет продолжать распространять слухи, то ей удастся укрыться. Кроме того, человек, который принес новости также сообщил, что бандиты увезли на лошади девушку, и хоть ее лица не было видно, скорее всего это дочь мистера Ву, которую они увезли обратно в горы».

Трех брата Чжан, которые стояли за спиной своего отца, пробил озноб, услышав новости от жителей деревни. Несмотря на то, что они слышали о зверствах этих бандитов, это были всего лишь слухи. Теперь, когда трагедия коснулась кого-то близкого для них, такого как господ Ву, который был одним из немногих образованных людей, который учил Чжан Сяохуа, несмотря на то, что он не видел все это своими глазами, страх и печаль пронизывали его сердце. Он подсознательно потер браслет на руке, думая: «Какое счастье, что то, что я откапал, не является настоящим сокровищем. Даже если бы это было так, я не должен был никому рассказывать об этом , чтобы предотвратить подобную катастрофу для меня и моей семьи». Это было отражением того, как мысли каждого человека отпечатались в сердце мальчика.

Трое братьев сказали своему отцу, что они хотят пойти в деревни Цин и лично разведать ситуацию, но Чжан Кай отказал в их просьбе. В конце концов приближался Новый Год и было зловещим знаком увидеть кровопролитие или несчастье. Кроме того, к настоящему времени, дом семьи Ву представляет собой кучу грязи и обломков, и сцена будет весьма травмирующей, не говоря уже о том, что скорее всего власти уже прибыли и ведут допрос.

Все обсуждения затихли, деревенские жители, в конце концов, стали расходиться по домам. Вне зависимости от того, что случилось, личные дела этих людей были важнее, чем все что случилось с другими. Подметая снег со своих порогов, было поверье, которому следовали фермеры, чтобы избежать такого бедствия, обрушавшегося на них.

Когда Чжан Кай со своими сыновьями вернулись домой, то увидели как бабушка и Го Суфэй ютятся вокруг огня печи. Затем они рассказали эту новость и повергли их в шок. Обе женщины молились небесам, чтобы умерший смог переродиться раньше, и чтобы их собственная семья не испытала такой трагедии. Даже после того, как потемнело небо, а лампа стала затухать, бабушка сказала Чжан Сяохуа, «Бедствие это сокрытое благословение, бедствие это сокрытое благословение на самом деле».

Несмотря на то, что вернулся Новый Год, атмосфера в деревне Го не была столь яркой, как в предыдущие годы. Под темным ночным небом, лишь невинные дети носили свои фонари и играли вокруг, потому что только они могли сохранить свою наивность перед лицом человеческой жестокости. Большинство жителей деревни были похожи на семью Чжан, они наслаждались роскошным ужином, чтобы убрать прочь усталость предыдущего года и приветствовать более лучшее и удобное будущее впереди, но они все же не могли забыть ужасный инцидент с семьей Ву, как бы далеко в голову его не убирали. Думая, что есть люди, что способные идти на все ради богатства, было трудно избежать влияния менталитета других, и надеяться на самозащиту в такой мрачной среде.

Новый Год, который был живым и захватывающим, проходил тихим чередом. Были лив снах других людей радость, печаль, слава или боль, во снах Чжан Сяохуа по- прежнему были мерцающие огни.

То как фермеры празднуют Новый Год на самом деле было довольно просто, кроме посещения домов друг друга, они так же ходили на городскую ярмарку в далеком городе Лу. Каждый день Нового Года, а городе Лу была улица, которая была заполнена шумными людьми и жизнью. Все были одеты в новую одежду, унося с собой полные мешки, чтобы насладиться атмосферой новогоднего торжества.

Что касается семьи Чжан, Го Суфэй должна была остаться дома, чтобы присматривать за бабушкой Чжан Сяохуа, так что Чжан Кай повел трех своих сыновей в город Лу. Город Лу находился в тридцати ли к югу от деревни Го.

В городе Лу было не так много улиц, и он был не так оживлен как в обычные дни. Было не так трудно сплотить людей в канун Нового Года. Все были более чем готовы потратить то, что они копили целый год и проскальзывали в толпе людей на улицах. Там была дорога, которая тянулась с севера на юг, и она была немного больше, чем все остальные улицы. Было так же много открытых магазинов по обе стороны дороги. Вне зависимости от того, что они продавали, бизнес шел очень хорошо. Помимо этих магазинов, были продавцы, которые устанавливали свои палатки снаружи магазинов и громко рекламировали свои товары, привлекая клиентов. Если бы владельцы магазинов увидели бы таких торговцев в обычные дни, то они без колебаний прогнали бы их прочь. Тем не менее, сегодня был особый случай, когда все пытались насладиться жизнью и никто не осмеливался совершить действие, способное разрушить атмосферу.

Из-за этого, улица, которая и так была не очень широкой, становилась еще более забитой, и глаза трех братьев, которые шли за своим отцом, разбегались в разные стороны, не зная с чего начать.

Глава 5. Акт мужества.

Это был не первый раз, когда Чжан Сяохуа принимал участие в праздновании Нового Года в городе Лу. Это было самое людное место в округе на несколько ли в этот период года, и насколько он мог помнить, он всегда приходил сюда во время Нового Года. Тем не менее, единственными воспоминаниями о прошлых годах были продавцы конфет и лавочники. Он даже не помнил о том, как был забит город и считал лавирование внутри толпы еще одной игрой. На этот раз, когда он стоял у северного выхода с улицы, он глядел на толпу, магазины, киоски и палатки, Чжан Сяохуа жалел о том, что ему не хватает глаз, чтобы увидеть все достопримечательности этого места.

Семейство Чжан следовало за потоком толпы и медленно двигалось от северного выхода к центру улицы. Каждый раз, когда они проходили мимо магазина, им хотелось заглянуть в него. Вне зависимости от того, что в нем продавалось, был ли это шелк, антиквариат или даже лекарства, им хотелось остановиться, чтобы посмотреть. Трем братьям было не так легко пробраться к витринам магазинов, там было больше людей, чем они могли увидеть во всей деревне, и все они были разодеты в пух и прах, наибольшее внимания братья обращали на прелестных особ. Было досадно, что трое братьев выглядели как обычно, а их одежда была простой, так что всякий раз, когда дамы проходили мимо них, они поливали их своими взглядами, как глазурью, а дамы в свою очередь не обращали на них ни малейшего внимания. Тем не менее, были дамы, которые чувствовали пристальные взгляды братьев и либо немедленно уходили, будучи застенчивыми, либо смотрели на них в ответ так, что братья в итоге смущлись и отводили взгляд. В это время, Чжан Сяохуа, смотрел на новые вещи, которые он раньше никогда не видел, в то время как Чжан Сяолун и Чжан Сяоху искали свое будущее, надеясь познакомиться в этот день с приятными молодыми девушками, но большинство дам не обращали на них никакого внимания.

В середине улицы был большой магазин одежды с вывеской «Одежда для богатых людей». Увидев вывеску, глаза Чжан Кая просветлели, и он велел трем братьям следовать за ним, а сам зашел в магазин. Консультант у двери сразу же подошел к нему, чтобы поприветствовать его, «Уважаемый гость, могу ли я Вам чем-нибудь помочь?» не беря в голову то, что одежда Чжан Кая была старой и потрепанной.

Когда Чжан Кай вошел в магазин, он не пошел сразу к прилавку, а стоял у двери и наблюдал как суетится толпа мужчин и женщин. Не зная как поступить, он напомнил себе о приветствии консультанта и сказал: «Я хочу купить кое-какую одежду своим детям, а также и их матери». Как только он произнес это, в магазин вошли трое братьев, они не так часто бывали в таких магазинах, поэтому не знали, как следует тут себя вести и как совершать покупки. Консультант заметил, как они замялись и улыбнулся, «Не хотели бы вы пройти, чтобы посмотреть найдется ли что-либо на ваш вкус?»

Сказав это, он проводил их к кассе на углу и показал им одежду на витрине. Там было меньше людей, чем на других кассах, имелось всего две группы, одну из которых составляли две девушки, которые никак не могли определиться с цветом, а другую семья, которая уже совершила покупку, а другой консультант помогал им ее упаковать. Помимо этой кассы, в магазине было много ярких и красочных одежд явно лучшего качества, развешенных по всему магазину, а хорошо одетые клиенты указывали на товары, что привлекли их внимание. Казалось, что консультант был хорошо обучен и чувствовал, что нужно его клиентам; при взгляде на семью Чжан он убедился в том, что они искали долговечные и прочные ткани, а не вычурный материал.

Даже несмотря на то, что консультант отвел Чжан Кая в нужное место, на лице Чжан Кая можно было заметить испуг, потому что предыдущих случаях подобные решения принимала мать детей, но сейчас она была вынуждена остаться дома, чтобы ухаживать за бабушкой и Чжан Кай был в недоумении что же он должен выбрать. Увидев выражение лица своего отца, Чжан Сяху быстро подошел и сказал, «Мы пока осмотримся вокруг; вы можете заниматься другими клиентами в первую очередь».

После того, как консультант ушел, Чжан Кай признался: «Посмотрите на мою глупость, перед тем как уйти, я не спросил вашу мать о том, какой вид одежды нам стоит купить. Кажеся, нам придется вернуться домой с пустыми руками после сегодняшнего путешествия».

По совпадению, в этот момент мимо Чжан Кая худенькая девушка со спутницей, которая несла темно-синие ткани, подслушав признании Чжан Кая она вернулась к своей спутнице и попросила их посмотреть в сторону Чжан Сяолуна, прежде чем обратиться к Чжан Каю, и сказала: «Извините, господин, я бы хотела обсудить с вами одно дело».

Немного ошарашено, Чжан Кай ответил: «В чем дело, леди?»

Худенькая девука ответила: «Господин, я собиралась подобрать комплект одежды для своего брата, который не смогу быть здесь сегодня. Так как этот молодой господин подобного телосложения, не согласитесь ли вы помочь нам подобрать одежду? С просто подслушала, что вы столкнулись с трудностями при выборе соответствующей одежды. В свою очередь, мы с сестрой поможем подобрать вам некоторые подходящие варианты».

Чжан Кай был вне себя от радости и немедленно согласился. Таким образом, Чжан Сяолун закончил примерять пару комплектов одежды для дам, а Чжан Кай был очень доволен, тем более даже консультант в магазине отметил, что у дам очень хороший глаз. Единственным разочарованием было то, что сразу после того, как покупку завернули, дамы ушли, и у них не было возможности узнать их имена.

Чдан Сяолонг несший ткань, выглядел немного подавленным пока шел позади Чжан Кая из магазина, но как только они хотели зайти в магазин сельскохозяйственных инструментов через дорогу, они вдруг услышали звук барабанов и гонгов. Услышав эти звуки, Чжан Сяохуа взволнованно подпрыгнул.

«Папа, давай быстрее, где-то там начинается представление».

Как только Чжан Сяохуа прокричал это, большая группа людей пошла навстречу звуку гонга. Чжан Кай поспешно позвал Чжан Сяолонга и Чжан Сяоху и последовал за потоком полпы.

У города Лу была традиция сооружать праздничные платформы на Новогоднем базаре, с представлением, которое шло весь день и заканчивалось лишь когда базар полностью закроется. Для фермерских семей, которые не магли часто развлекаться подобным образом, это было важным событием, которого они ждали на Новый Год, так что было не удивительно, что Сяохуа был взволнован.

Спектакль начался как только семейство Чжан достигло сцены. Зал делился на три линии, а сцена была достаточно высока, чтобы люди, стоявший позади могли посмотреть представление. Несмотря на то, что вокруг было много людей, эта толпа не могла сравниться сто, что была в магазинах.

Постановка популярной народной истории и зрители восхищались исполнением, В то время как Чжан Сяолонг не стал исключением и позабыл свои прежние сожаления.

Пока все наблюдали за представлением, что-то в другом конце сцены внезапно вспыхнуло, было очень громко, вокруг сцены было много людей и большинство не моги понять в чем дело. Тем не менее Чжан Сяохуа услышал, он чувствовал, что мог расслышать голос женщины, может быть одна была одной из жительниц его деревни? Так случилось, что рядом с этим местом росло дерево, и Чжан Сяохуа поднялся на него, чтобы взглянуть на суматоху. Он был в состоянии узнать ту худенькую девушку, а потом крикнул Чжан Сяолонгу, «старший брат, это та девушка, которая помогла на выбрать одежду. Кажется, она в беде!»

Услышав это, Чжан Сяолонг моментально протиснулся через толпу, даже не посоветовавшись со своим отцом, в то время как Чжан Кай схватил за руку Чжан Сяоху и велел Чжан Сяохуа спускаться с дерева и следовать за ним.

После того, как он пересек всю толпу, столкнувшись с рядом трудностей, Чжан Сяолонг достиг другого конца сцены, и его кровь моментально закипела.

Сцену платформы поддерживали колонны и там были две дамы, прижавшиеся друг к другу в нижней части колонны, а их лица были красными, и они сжимали в руках маленький пакет, в котором лежала одежда, которую они купили ранее. Перед ними стояли двое толстых дядек в роскошных одеждах, бормоча что-то время от времени и запугивая девушек. Вокруг двух толстяков стояло семь-восемь крупных, сильных слуг, одетых в грубую одежду, заставляя зрителей разойтись, чтобы проложить для них путь. Среди их агрессивно настроенных слуг, были те, на чьих лица были усмешки, и они смотрели на подлое поведение своих господ, в то время, как другие уставились обратно в толпу, как бы бросая вызов любому, кто осмелится выйти из нее и заступиться за дам. Даже несмотря на то, что были люди, готовые помочь, их удерживали эти головорезы, и таким образом они могли лишь наблюдать со стороны.

Когда Чжан Сяолонг подбежал и увидел текущее состояние дел, так же он думал о том как среагировать, но увидев мольбы в глазах худенькой дамы, не смотря на то, что охрана уставилась на него, он потерял контроль над своими мыслями и бросился вперед. В этот момент, кто-то схватил Чжан Сяолонга за спину и когда он обернулся, то понял, что его семья уже догнала его и Чжан Кай держал его за запястье. Чжан Сяолонг лихорадочно умолял, «папа…»

Чжан Кай тихо сказал, «Сяолонг, не горячись. Никто из нас не сравнится с этими людьми».

Чжан Сяолонг ответил: «Но если мы не поможем, то над этими двумя девушками и дальше будут издеваться».

Чжан Сяохуа также язвительно заметил, «Это правильно, папа, ведь они помогли нам раньше».

Чжан Кай сказал: «Это правильно, помогать другим нуждающимся, но мы должны знать когда отступить, если мы не в состоянии облегчить ситуацию, мы лишь накликаем на себя беду. Посмотрите на человека в черном, которые держит огромный нож».

Трое братьев Чжан посмотрели в ту сторону, куда указывал их отец, и там стоял мускулистый слуга в черном, скрестив руки на груди, он держал большой нож, прислонившись к дереву и прищурив глаза так, будто он спит. Он был телохранителем этих двух хулиганов.

Так же казалось, что это он был главным сдерживающим фактором, почему другие люди не хотели вмешиваться.

Тем не менее, не имея подходящего решения под рукой, Чжан Сяолонг был в бешенстве.

Пока Чжан Сяолонг стоял в нерешительности, потасовка у высоких столбов становилась сильнее, двум низким, толстым молодым господам удалось отделить двух девушек друг от друга и собирались оттащить их к угловой аллее. Чжан Сяолонг больше не мог сдерживаться и с силой стряхнул руки Чжан Кая. Эти гнилые головорезы уже думали, что им удалось отпугнуть прохожих и уже предвкушали понаблюдать за «хорошим шоу», таким образом, они уже не ожидали, что кто-то может внезапно выскочить. Когда Чжан Сяолонг достиг двух деревенских девушек, он потянул их за руки к себе, разрывая связь двух толстых молодых господ, но не мог сравниться с их силой и закричал.

«Что ты такое делаешь, как думаешь?»

Видя, что добыча выскользнула из их рука, их лица покраснели, молодые господа переглянулись друг с другом и господин в оранжевом сказал: «Мы ничего не делаем. Кто ты и что тебе нужно?»

Чжан Сяолонг на мгновение замер, а потом сказал: «Я их кузен. Куда вы их тащите? Не боитесь, что я все расскажу властям?»

Молодой господин в черном рассмеялся, «Сообщишь властям? Конечно, давай пойдем вместе. В городе Лу, этот молодой господин является представителем власти. Твой кузен наступил мне на обувь, так что я возьму ее, чтобы компенсировать это, я просто хочу посмотреть на чью сторону встанет власть».

В этот момент Чжан Каю и остальным удалось прорваться. Чжан Кай немедленно поклонился двум мужчинам и предупредительно улыбнулся, «Дорогие юные господа, пожалуйста, успокойтесь. Эти две девушки почти без чувств. Посмотрите на свою обувь, мы заплатим за нее. Сегодня такой важный день, чтобы его отпраздновать, пожалуйста, будьте великодушны и пощадите нас. Хороший поступок всегда вернется добром».

Молодой господин в оранжевом рассмеялся, «Хорошо сказано, кажется, этот старый хрен знает что делать. Я придержу свои руки, а вы компенсируете мне все за эту пару обуви».

Чжан Кай чувствовал беспокойство в своем сердце и осторожно спросил: « Будут ли молодые господа любезны сказать мне, сколько я должен им компенсировать?»

Молодой господин в оранжевом поднял руку и протянул ладонь. Чжан Кай с облегчением выдохнул: «Как я понимаю, пять монет. Тогда я заплачу прямо сейчас». Затем Чжан Кай вынул пять медных монет, но господин в оранжевом даже не стал смотреть на них и швырнул их на пол, ругаясь, « Старый, отсталый деревенщина, не думай, что мои туфли стоят столько же, сколько и ваши соломенные тапки, пять медных монет. Случай внимательно, я хочу пять слитков серебра!»

Сердце Чжан Кая перевернулось, и он тут же виновато улыбнулся, «Молодой господин, вы должно быть шутите, ежегодный расход всей моей семьи составляет менее трех слитков серебра, как эти туфли могут стоить так много?»

Молодой господин в черном ответил: «Ты , старикан, сомневаешься в честности наших слов?»

В этот момент две деревенские девушки набрались мужества и высунулись из-за спины Чжан Сяолонга, «Дядюшка, нас оклеветали. Мы не наступали на их ботинки, мы только что приехали, чтобы посмотреть представление, но перед тем, как мы хотели сделать это, эти люди нас окружили без каких любо причин».

Чжан Сяолонг сердито сказал: «Отец, отец, я думаю эти люди обманываю нас. Лучше отвести этих двух девушек к властям и попросить защитить их».

Молодой господин в черном рассмеялся от души, «вы, деревенские недотепы, плохо знаете реальный мир. Вы даже не понимаете, что перед амии великий Дядя Чжао, иначе, зачем вам говорить об этих ничтожных правах. Мужик, подойди сюда и научи тех, кто является властью».

Со словами молодого господина Чжао, слуги, которые ранее стояли поодаль, стали подходить все ближе и угрожающе потирать кулаки. Видя, что ситуация коренным образом изменилась, Чжан Кай сказал Чжан Сяохуа, «Помоги этим двум девушкам убежать. Трое из нас останутся здесь, чтобы задержать их». После этих слов Чжан Сяоху и Чжан Сяолонг встали лицом к лицу со слугами, в то время как Чжан Сяохуа схватил двух девушек и устремился сломя голову к толпе.

Несмотря на то, что фермеры каждый день заняты ручным трудом и в состоянии потягаться с этими головорезами один на один, Чжан Кай, Чжан Сяохуа и Чжан Сяолонг не имели численного превосходства и через несколько раундов их повалили на землю, и на них обрушился шквал ударов руками и ногами. Чжан Сяохуа видел, как на его глазах калечат его отца и братьев, но почти достигнув толпы, их неожиданно заблокировал телохранитель, пока подбегали остальные слуги. Наконец, Чжан Сяохуа и двух деревенских девушек взяли в плен и доставили обратно к молодым господам. Видя, что отца и братьев неумолимо избивают, как они скрючились на полу, Чжан Сяохуа пытался кинуться к ним, но получил коленом в грудь и упал на землю, все го тело было покрыто грязью. Когда он попытался вернуться, подошли двое слуг и прижали его к столбу, безжалостно ударив его, пока свежая кровь не брызнула из его рта. Видя, что Сяохуа был еще совсем молод, они прекратили нападение и только прижали его тело, чтобы обездвижить его.

Независимо от того, сколько сил прикладывал Чжан Сяохуа, он не смог высвободиться из рук здоровенных слуг, и слезы катились по его лицу, пока он смотрел, как его беспомощный отец и братья подвергались нападению.

Глава 6. Спаситель.

Как только слезы Чжан Сяохуа упали на пыльную землю, его тринадцатилетняя невинности разрушилась жестокостью и неравенством этого мира. Видя зрителей, которые стояли в стороне сложа руки, он понял, что нет никого, кто может противостоять, лишь он и отсутствие власти. Он держался за знание, что сила приносит надежду, он отчаянно желал этой силы, чтобы спасти свою семью от негодяев и ударов, которые пронзали их, как мотыг землю. Семя зародилось в его сердце, и хоть он все еще был молод, его сердце уже не было таким слабым как раньше, а стало более твердым и решительным.

Две деревенские девушки плакали, пока пытались вырваться из рук негодяев, но в конце концов и снова подвели к двум молодым господам. Число зрителей увеличилось, но никто не решался издать и звука; кроме звуков трех избитых молодых мужчин, дамских криков и смеха молодых господ. Солнце в небе начало садиться.

В этот момент, мелодичный женский голос зазвучал сверху колонны, к которой был прижат Чжан Ясохуа, «Свора злых собак. Старший, если ты не предпримешь ничего, то эти собаки сильно покусают этих людей».

Последовал и мужской голос, «младшая сестра, так добросердечна, как всегда. Я спущусь и изобью несколько собак».

По мере того как голос умолкал, тень сходила высоко со столба и легко приземлилась перед злонамеренными головорезами. Каким-то образом, человек использовал обе руки, поймал двух бандитов и легко кинул их на землю. Затем он подлетел в воздухе и двумя ногами, издавая звук «па па па па» повалил на землю другую группу, и их тела остались неподвижными и было не ясно, живы ли они еще. Трое мужчин Чжан были наконец освобождены; их тела свернулись на земле, а их лица были покрыты кровью и грязью, они стонали от боли.

Только после этого они могли ясно разглядеть, что человек, спустившийся с колонны, был двадцатилетним юношей, чей внешний вид был утонченным и ученым, его одежды были белыми, а в руках он держал драгоценный меч. Как только ученый направился к Чжан Сяохуа, двое бандитов сразу же отступили в угол, позволяя Чжан Сяохуа подбежать к своему отцу и братьям со слезами на глазах, помогая им сесть и разглядывая травмы. Двое молодых господ, которые дразнили деревенских девушек, наконец остановились, и когда они побежали, чтобы проверить травмы Чжан Сяолуна, то они не смели им мешать.

Телохранитель в черном вышел вперед и осмотрел ученого с ног до головы, оценивая его перед тем, как пустить в ход свои кулаки, и поприветствовал, «Могу ли я узнать к какому клану принадлежит стоящий передо мной брат? Тебя смиренно приветствует клан свирепого тигра Чжао Циншенг и спрашивает твое имя».

Тем не менее, ученый просто проигнорировал его, и вместо этого поднял глаза к высокому столбу. В этот момент все поняли, что там на столбе стояла изящная дама в фиолетовом. Ее тело было высоким и стройным, ветер обдувал ее мантию, но лицо было покрыто завесой, так, чтобы никто не мог его различить. Тем не менее, она все еще могла испускать угрожающую, неприступную ауру. Дама в фиолетовом спрыгнула и мягко приземлилась перед ученым в белом, встав перед ними без какого-либо уважения, вновь прозвучал ее мелодичный голос,

«Клан свирепого тигра, такое могучее имя ты используешь для устрашения простолюдинов? Что наделал Шиту?»

Когда Чжао Циншенг из свирепого тигра услышал ее замечания, его лицо исказила гримаса, и он крепче схватил нож, но услышав вторую строчку, его хватка ослабла и он вежливо отдал честь даме, «Этот человек является учеником зала Черного тигра, наш мастер поручил мне защищать молодого господина города Лу. Так дама передо мной знакома с нашим мастером, пожалуйста, простите меня, если вас оскорбили мои действия».

«Знакома с твоим мастером? Хехе, вы уверены, что знаете, откуда ветер дует? Мы уже наблюдали за твоими действиями, может ты и не переходил границу, запугивая простолюдинов, но подстрекали этих двух хулиганов за тобой, собрать людей и издеваться над женщинами. Если я не дам этим двум хулиганам достойного наказания, то кто знает, во что превратиться жизнь под их тиранией?» Ученый в белом улыбнулся, говоря это.

Услышав его слова, Чжао Циншенг наморщил брови и громко произнес, «Даже при том, что оба из вас знакомы с моим мастером, если вы так и не решите раскрыть свою личность, и продолжите прерывать сою миссию, то не вините меня за то, что я последую инструкциям».

Услышав его слова, дама не смогла не рассмеяться, «Пес, так ты еще смеешь быть хитрым. Я предполагая, что ты не будешь удовлетворен, пока не увидишь моей силы». Она сдела шаг вперед, как только закончила свою речь.

Ученый в белом немедленно остановил ее и сказал тихим голосом, «Младшая сестра, сегодня Новый Год, мы лишь хотели насладиться праздником. Не делай ничего; плохой знак пролить кровь в это время года. Кроме того, наша миссия…»

«Но посмотри на этих гнусных песиголовых и плачевное положение этих храбрых людей, стоявших против них. После того, как их так сильно избили, неужели бы не добьемся справедливости ради них, я не в состоянии сохранять спокойствие». Голос дамы в фиолетовом был столь же холоден, как и сталь. После момента раздумий, ученый в белом продолжил, «Младшая сестра, ты знаешь, что есть много несправедливости в этом мире. Сегодня, возможно мы дадим этим злодеям урок, и поможем этим деревенским, но мы не сможем остаться здесь на долго. Кто знает, будут ли искать их эти злодеи, чтобы отомстить, после того как мы уйдем? Помогая этим людям, не наведем ли мы на них большие неприятности?»

Дама в фиолетовом тяжело взглянула своими миндалевидными глазами, «Я не верю, что эти мелкие городские хулиганы имеют какое-либо влияние. Если нет, то я просто скажу дяде отправить сюда некоторые войска!»

Так как ее голос был достаточно громким, то телохранитель услышал все и беспокойство сразу закралось в его сердце. Он знал, что эти слова не были пустой угрозой, и если он не уладит этот вопрос правильно, что непременно случиться что-то плохое. Таким образом он сделал шаг вперед и произнес теплы голосом: «Два молодых героя, в сегодняшнем виноваты люди Чжао, я снова прошу у вас прощения. Я проконтролирую и смогу убедить двух молодых господ воздержаться от мести, так что я надеюсь, что вы оба сможете назвать имя своего клана, и мы сможем зарыть топор войны. В конце концов, мы все последователи боевой школы Джиангху».

Дама в фиолетовом уже размышляла над словами старшего брата, и услышав нежные слова Чжао Циншенга, даже не удостоила его взглядом, она пошла к Чжан Каю, чтобы осмотреть его травмы. Ученый в белом, вынул из своей груди дощечку и передал ее Чжао Циншенгу. Чжао Циншег внимательно посмотрел на нее, его зубы заскрежетали, а импульс тока пронесся пое го телу. С еще большим уважение, он обеими руками вернул дощечку ученому, прежде чем повернуться и шепнуть молодым господам. Лица двух молодых господ стали призрачно белыми и уродливыми, услышав слова их телохранителя. Они нерешительно подошли к ученому и поклонились в извинение. Ученый в белом покачал головой и улыбнулся, указав им на даму в фиолетовом, так что у двух молодых господ не было другого выбора, как пойти к ней и искренне просить прощения. Тем не менее, дама в фиолетовом не признала их, и очевидно не обиралась смягчаться в своих намерениях в ближайшее время.

Двое толстяков не были глупы, и видя, что не было никакой возможности получить прощение, они обратились Чжан Каю, его семье и двум деревенским девушкам и просили их о помиловании. Фермерские люди не имели опыта общения в городе, и услышав эти речи, несколько смягчились. Только Чжан Сяохуа был с деревянным лицом и молчал. Видя одобрении Чжан Кая, одна из деревенских девушек сказала даме в фиолетовом «Барышня, посмотрите…» Дама в фиолетовом перебила «Вам не придется беспокоиться о моем текущем настроении, и я выслушаю что вы скажете. Что касается этих двух толстяков, то они могут быть помилованы и смогут избежать смертного приговора, но я не позволю остаться им безнаказанными. Пусть они раскошелятся на двести серебряных, чтобы возместить травмы. И вы песиголовые, если когда-либо будете искать этих людей, чтобы свести счеты, а подниму такой ураган, что он унесет ваши жизни с собой». Услышав ее слова, молодые господа были вне себя от радости и сразу согласились, пообещав не возвращаться к этому вопросу. Затем, они вынули несколько кошельков из своей груди и даже не пересчитав, положили в руку Чжан Кая. Затем они покорно ждали слов дамы в фиолетовом: «Исчезните» и они поспешно ушли вместе с телохранителем.

Видя, что младшая позволила двум молодым господам уйти, ученый в белом ходил вокруг и пинал тех, кто лежал на полу, не произнося ни слова. Поскольку эти бандиты остались одни, они молча бросились в сторону свои господ. Видя, что этот вопрос был решен, Чжан Циншенг не смел говорить и слова, схватил молодых господ и все они ушли прочь.

После того, как бандиты ушли, зрители начали потихоньку приближаться, но один вид ученого в белом заставлял их остановиться и не подходить ни на шаг. Ученый в белом подошел к Чжан Каю и просил: «Можете ли все еще идти?»

Чжан Кай ответил: «Да, благодетель, мы можем».

Ученый в белом продолжил: «Тогда лучше в первую очередь покинуть это место. Крепко держите деньги в руке и мы продолжим разговор за городом». С этими словами он и дама в фиолетовом прошли вперед, оставив позади семью Чжан и деревенских девушек, которые поддерживали их, так они и вышли из города.

Чжан Кай и его семья устроили необычное зрелище, которое привлекало взгляды прохожих. Пара, одетая в элегантные одежды, лицо леи, закрытое завесой, группа людей, следующая за ними, явно была из деревни, все они были покрыты синяками под лохмотьями, а лица были покрыты кровью и грязью, а так же юноша, чьи травмы были не так серьезно, но чье лицо распухло из-за очевидного удара. Хотя все смотрели в спину, но не увидев мечей в руках молодых людей, они не смели им мешать. Никто даже не осмелился следовать за столь эксцентричной группой.

На востоке города Лу был небольшой ручей, где Чжан Кай вместе с остальными остановились передохнуть. Пара подошла к тени дерева у ручья, в то время как Джан Кай и остальные пошли к ручью, чтобы смыть кровь и грязь с их тел и лица. К счастью, бандиты не заходили слишком далеко в течение первой потасовки. Несмотря на это их удары были сильными., но Чжан Кай и остальные не получили невыносимых травм; лишь на руку Чжан Сяолонга несколько раз наступили, что могло привести к перелому, но было до сих под не ясно, были ли нанесены какие-либо травмы внутренним органам.

После того, как семья Чжан очистили себя, они отнесли двух девушек в тень того же дерева. Затем Чжан Кай сказал, «Благодетель, я не спросил вашего имени. Вы спасли жизнь моей семье, поэтому, пожалуйста, примите наш поклон». С этими словами он тут же опустил голову, но ученый в белом поспешно схватил Чжан Кая за запястье и ответил: «Я слишком смущен. Пожалуйста, не зовите на благодетелями. Меня зовут Вень Веньхай, ваше героическое поведение побудило меня вмешаться, чтобы помочь. Давайте сначала осмотрим ваши травмы».

Затем, Вень Веньхай безмолвно стал проверять пульс всех членов семьи.

Глава 7. Возвращение домой.

После того, как Вэнь Вэньхай проверил у каждого пульс, он улыбнулся и сказал: «Ни у кого из вас нет серьезных внутренних травм. Может быть некоторый дискомфорт в течение следующих нескольких дней, но внешние травмы являются весьма серьезными. У меня есть несколько распространенных лекарств, которые как раз будут наиболее подходящими для лечения таких ран; вы можете использовать их после того, как доберетесь до дома, и не забудьте хорошенько отдохнуть». Затем он6 достал маленькую бутылочку и передал ее Чжан Каю. «Что касается переломов, я ничего не могу сделать с ними. Вот немного денег, этого должно хватить, чтобы обратиться ко врачу». Опять же он достал горсть монет из груди, но на этот раз Чжан Кай немедленно махнул рукой и сказал: «Я не могу принять эти деньги».

Черноглазый Чжан Сяоху съязвил, «Просто возьми их, папа, это всего лишь знак искренности от нашего благодетеля, а эта сумма денег для него ничего не значит, поэтому мы просто должны с благодарностью принять это».

Чжан Кай повернул голову в сторону Чжан Сяоху и ругнулся, «Мы и так приняли деньги от тех людей, как мы можем просить еще больше у нашего благодетеля?» Затем. Он вытащил кошельки, которые он получил ранее от хулиганов, и был потрясен, увидев, что каждая купюра в них стоила десять серебряных, а там в общей сложности было пятьдесят четыре таких купюры, вероятно, двое этих мужчин были так напуганы, что просто сразу отдали все, что у них было.

В этот момент, Вэнь Вэньхай пометил то серебро, которое он достал, в ладонь Чжан Сяоху и сказал: «У этого парня такой же характер, как и у меня. Те деньги, компенсация от других людей, а эти от меня».

Видя, что Чжан Сяоху принял серебряные монеты, он не стал обвинять сына дальше, но сказал Вэнь Вэньхаю о избыточной компенсации, о которой они не просили. Кроме того, деньги не главная проблема. Скорее он боялся того, что те люди вернуться и заберут все то, что они им отдали. Увидев большую сумму денег Вэнь Вэньхай горько улыбнулся. Изначально, он думал, что несколько десятков серебряных будет достаточно для компенсации, но после вмешательства его сестры, возможно у этой семьи теперь будут проблемы в будущем. Не смея самостоятельно принять решение, он подошел к сестре, чтобы решить этот вопрос.

Чжан Сяохуа сопровождал своего старшего брата, но его сердце никак не унималось, а лицо все еще было онемевшим от боли. Запугивание и подчинение оставили ему некоторые эмоциональные шрамы. Он никак не мог ожидать, что Вэнь Вэньхай появится с неба, он все рассматривал меч в руках Вэнь Вэньхая пока в его сердце прорастало семя желания большей силы.

Две деревенские девушки стояли позади Чжан Кая и не знали как выразить свою благодарность. Несмотря на то, что они хотели выразить ее даме в фиолетовом, они все еще чувствовали ее неприступную ауру и смотрели на нее только издалека.

Разговор между Вэнь Вэньхаем и его младшей сестрой быстро закончился, младшая сестра вынула из своей груби маленькую металлическую пластинку, но Вэнь Вэньхай отказался принять ее, сказав еще несколько фраз, казалось бы не в состоянии ее убедить. Не имея другого выбора, о принял пластинку, подошел к Чжан Каю и сказал: «Дядя, лучше, если вы сохраните эти деньги у себя. Даже если бы мы их забрали с собой, то если эти люди придут, вам будет нечего им отдать. Это знак нашего клана, моя сестра подарила его вам, если они придут и потребуют с вас остальное, то просто отдайте лишнее. Однако, если у них будут какие-то идеи, то вы можете отнести этот жетон в точку сбора Эскорта Лотуса в городе и найти их управляющего, и скажите, что владелец этого жетона просил вас найти его, если вы когда-нибудь столкнетесь с проблемами из-за этого налета».

С этим словами он отдал пластинку Чжан Каю, который принял ее и тщательно осмотрел. Он был величиной около трех цунь, черный и тяжелый, сделанный из какого-то неизвестного материала. На поверхности была какая-то гравюра, но ЧЖан Кай был неграмотным. Кроме того, слова были украшены, среди всех букв он смог распознать «Азур» и посчитал, что это должно быть знак младшей сестры Вэнь Вэньхая. Затем Чжан Кай осторожно убрал ее себе за пазуху.

Вэнь Вэньхай позаботиться в первую очередь о пластине и сжал его руки, «У нас все еще остались срочные дела, так что мы не сможем проводить вас до деревни. Если у вас будет возможность посетить город Пингъянг, то не стесняйтесь и разыщите меня. Тогда мы пойдем своей дорогой». Не дожидаясь ответа он развернулся и последовал с дамой в фиолетовом, и они ушли. Видя, как исчезал их силуэт, казалось, что они двигались очень быстро, пока оони полностью не исчезли из поля зрения.

С момента их встречи в городе и до того, как они разошлись, дама в фиолетовом так и сняла чабру и не представилась. Поэтому Чжан Кай не знал ее имени и не знал внешности, он мог всего лишь распознать ее мелодичный голос.

Когда двое молодых людей уже были далеко, Чжан Кай и все остальные стали приходить в чувство, а Чжан СЯохуа пробомотал, «как эти люди могут двигаться так быстро?»

Чжан Сяоху ответил: «Разве ты не понял, это похоже на цинггонг».

Чжан Сяохуа спросил, «Ты видел это раньше?»

Чжан ЯСоху ответил: «Нет, я предполагаю. Мы не видели, как они бежали, но они двигаются быстрее, чем бегущий человек. У них в руках были мечи, так что должно быть это цинггонг». Чжан Сяохуа моргал глазами и больше ничего не спрашивал.

Перед тем как уйти, две деревенские девушки подошли к Чжан Каю, чтобы попрощаться. «Мы хотели бы выразить нашу искреннюю благодарность дяде. Если вы опоздаете, то..» на глаза у них наворачивались слезы, и все это было неудобно. Чжан Кай махнул рукой и сказал: «Ничего, мы все деревенские и мы должны помогать друг другу. Не говорите лишнего о тех вещах, что нам пришлось недавно пережить. Люди не обратят никакого внимания. Из какой вы деревни?»

Та что выше сказала: «Мы живем в Били Гоу. Меня зовут Лю Цин, а мою кузину Лю Юю».

Чжан Кай подумал, «Бали Гоу находится в западной части города Лу, им придется вернуться в город, чтобы попасть домой, а сейчас было неподходящее время, чтобы вернуться. Если вы обойдете город по периметру, то уже стемнеет и вы не успеете вернуться домой до захода солнца. Мы живем в деревне Го, которая находится на севере города Лу. Почему вам не прийти в нашу обитель, чтобы переночевать и отдохнуть, а завтра я отведу вас домой?»

Лю Цн посмотрела на небо и сказала: «Тогда бы побеспокоим дядю».

В конце концов все поднялись и потащили раненых от побоев домой.

Тридцать ли было не аленьким расстоянием, не говоря уже о том, что все они были ранены. Кроме того, они должны были обойти город с восточной стороны, так что к томе времени, когда они вернулись домой, небо уже стемнело. Чжан Кай изначально хотел пересечь бамбуковый лес, чтобы попасть в деревню и избежать внимания, но глядя на небо, он не думал, что в этом будет большая необходимость.

В ночное время деревня Го ничем не отличалась. Было несколько людей на дорогах, но прохожие не обращали на них никакого внимания. До тех пор пока они не достигли дома и не увидел, что мать ждет детей, сидя под лампой, Чжан Кай постоянно боялся быть увиденным и подставить под удар своих односельчан.

Когда все наконец пересекли забор и прошли в дом, Го Суфэй была в ужасе, он тут же подхватила Чжан Кая под руки, чтобы поддержать его. Затем она спросила: «Что же случилось с нашей семьей?»

Посе того, как она усадила Чжан Кая на стул, она тут же обратила все свое внимание на детей: «Дети, вы в порядке?»

И наконец, он заметила двух незнакомых девушек, но не решалась задавать какие-либо вопросы. Вместо этого она обратила подозрительный взгляд на своего мужа. Чжан Кай горько улыбнулся: «Мать моих детей, это не было серьезным делом. Это длинная история, а пока, это Лю Цин и Лю Юю из Бали Гоу. Почему бы вас не последовать за Сяохуа и не отвести Сяолуна к старому Чену для осмотра, а мы сможем продолжить эту историю позже. Да, сначала нужно умыть их, а потом скажете, что все травмы от падения с дерева».

Го Суфэй была подозрительна, но она быстро подготовила горячую воду, чтобы оба ее сына умылись, а когда он хотела нагреть больше воды для мужа, то ее остановили, он уговорил ее сначала позаботиться о ранах сыновей, Лю Цин хотела помочь, но ее остановили.

Старый Чен, деревенский ветеринар, который всю жизнь прожил в деревне Го. Его медицинские навыки были не плохи, он лечил не только животных, но и некоторых людей от головной боли и лихорадки, которые приходили к нему поправить здоровье. В этот момент Стрый Чен был один в своей маленькой хижине, наслаждаясь кувшином горячего вина, который приготовила мать его детей, когда он услышал несмолкающий стук в сою дверь, будто опять с кем-то что-то случилось. Увидев, что это была Го Суфэй вместе с двумя совими сыновьями он улыбнулся и сказал: « Младшая сестра, посему вы пришли так поздно ночью? НЕужнли младший съел что-то не то?»

Го Суфей поддерживала Чжан Сяолонга, проходя через дверь и смущенно сказала, «Их дядя повел их в горы, чтобы поиграть, и они случайно свалились с дерева. Его рука сломана, поэтому мне пришлось потревожить свой покой».

Услышав, Что у Чжан Сяолонга была сломана рука, он посмотрел прямо на него и резко сказал: «Если такая серьезная проблема, то все равно как поздно бы было, я бы все равно поднялся. Быстро входите!» Затем он отвел их в чистую комнату, которая в первую очередь использовалась для лечения пациентов. В этот момент подошла жена Ченя и он велел ей зажечь керосиновую лампу, прежде чем просить Сяолуна снять рубашку, чтобы осмотреть поврежденную руку. Нажимая своими руками на определенные точки, он спрашивал Чжан Солонга чувствовал ли он боль в этих областях, а потом с облегчением вздохнул: «Все хорошо, младшая сестра. Это просто перелом, у лошадей и быков бывает куда более серьезные травмы, и мне удавалось их вылечить. Вы можете поручить мне эти травмы Сяолонга».

Жена старого Ченя спросила: «Ты выпил много вина, все ли будет хорошо?»

Старый Чен ткнул себе пальцев в грудь и сказал: «Я лечил пациентов пол своей жизни, это же что-то значит? Кроме того я даже не начинал пить, можешь проверить графин, чтобы убедиться, если не веришь мне».

На самом деле Го Сцфэй уже почувствовала запах спирта от старого Ченя, но в деревне был только один врач, и она могла рассчитывать только на него. Узнав, что он лишь немного пьян, она вздохнула с облегчением. Старый Чень взял деревянный палочки, которым достал из шкафа кувшин, открыв плотную крышку, разнесся густой лекарственный аромат. Старый Чень выправил кости Чжан Сяолуна руками, а затем достал немного лекарства, чтобы нанести его на руку, прежде чем повязать белую ткань вокруг палки. Весь процесс был весьма болезненным и Чжан Сяолун сильно потел, пока его мать тихо вытирала ему пот.

После окончания лечения, старый Чень вымыл руки и сказал Го Суфэй: «Младшая сестра, забери сына домой, отдохни. Через полтора месяца приведи его снова, чтобы я мог опять применить лекарство, в течение ста дней не позволяй ему делать никакие тяжелые сельскохозяйственные работы, что рука зажила».

Го Суфэй была очень благодарна и оставила несколько медных монет, перед тем как уйти со своими сыновьями.

Глава 8. Последствия.

А в доме, Чжан Кай и другие уже разобрали беспорядок, все расселись по стульям и ждали возвращения, не считая бабушки, которая была прикована к кровати. Го Суфэй поспешно сказала Чжан Сяолуну, чтобы он сказал своей бабушке, что с ним все хорошо, прежде чем она уйдет отдыхать.

Увидев руку Чжан Сяолуна, завернутую в повязку, Чжан Кай понимал, что никаких серьезных травм не было, и он наконец почувствовал облегчение. Только тогда он понял, что его тело болело абсолютно везде и до смерти устал. Потом, он попросил организовать спальное место для двух девушек. Для Го Суфэй это было весьма проблематичным, потому что дом не был столь большим. Увидев обеспокоенное лицо Го Суфэй, Лю Цин сказала: «Тетя, нам будет удобно в любом месте, нет необходимости устраивать место специально для нас. Пожалуйста, не беспокойте себя». Немного подумав, Го Суфэй предложила двум девушкам свою кровать, в то время как сама прогнала Чжан кая спать со своими сыновьями. Таким образом, Чжан Сяохуа пришлось спать со своей бабушкой, к счастью, в конце концов, у всех было место, где поспать.

Оставив двух девушек, чтобы они могли укладываться спать, Чжан Кай достал лекарство, которое дал ему Вэнь Вэньхай, и накормил им трех сыновей, прежде чем отправил их спать.

После того, как дети легли спать, Го Суфэй вытащила Чжан Кая, чтобы узнать что случилось в городе. Когда Чжан Кай наконец рассказал правду, Го Суфэй так испугалась, что ее лицо потеряло цвет. Ее тело задрожало, а она тихо плакала, «Отец моих детей, я могла тебя больше не увидеть. Как может произойти что-то подобное в столь радостное время?»

Чжан Кай успокоил ее и сказал: «Сейчас все хорошо, мать моих детей. Разве все это не закончилось? Ты должна быстро спрятать эту пластинку и деньги в надежном месте. Завтра, когда мы проводим этих девушек, то разделим половину денег с ними». Го Суфэй сказала, «Тут так много серебра, мы за всю жизнь не видели столько денег. Не было бы лучше вернуть их владельцам?»

Чжан Кай ответил с серьезным лицом, «Мы не знаем кто они такие. Кроме того, наш благодетель сказал, что если мы попытаемся вернуть им деньги, в ответ они заберут наши жизни. Жизнь фермера того не стоит, поэтому, если они придут за деньгами, мы просто отдадим их». Го Суфэй кивнула в знак согласия.

После того как оба закончили обсуждения, Чжан Кай вынул из груди лекарство, чтобы съесть его, при этом озволяя Го Суфэй использовать мазь для внешних ран, прежде чем уйти спать на обычное место. Только убедившись, что муж и сыновья спят, она вернулась в свою комнату.

Две девушке в комнате пережили за сегодня столько ужаса, что сразу же уснули. Таким образом они и не заметили как Го Суфэй вошла в комнату. Увидев их спящие лица, Го Суфэй задумчиво улыбнулась.

Во второй половине дня в тот же день, после того как Вэнь Вэньхай и его сестра ушли, они постоянно использовали цинггонг и продвинулись на большое расстояние. «Младшая сестра, мы собираемся дойти до главной дороги и больше не сможем использовать там цинггонг. Теперь, после того как мы спасли вечером этих людей и оставили лошадей в городе Лу, что мы должны сделать, чтобы продолжить наше путешествие?»

Его младшая сестра ответила тихим голосом: «Как старший брат захочет.» несмотря на то, что ее голос был мелодичным, он был холодным и отчетливым.

Вэнь Вэньхай горько улыбнулся и потер нос, «Младшая сестра, я видел, что ты как правило не заботишься о делах других людей и не заинтересована во внешних делах, почему ты подтолкнула меня помочь этим людям. Тем более ты оставила им свой жетон, а что мы сможем сделать, если этот фермер использует его для совершения преступлений? Ты будешь не способна сразиться с нашим мастером».

Его младшая сестра ответила: «Большой спасибо, старший брат, что ты вмешался тем вечером. Что касается моего жетона, то я объясню все нашему мастеру, когда мы вернемся, и я считаю, что он помет мои действия».

Вэнь Вэньхай сказал: «Тогда ладно, мы должны вернуться назад и вместе все объяснить нашему мастеру. В любом случае следовало бы протянуть руку помощи в тот вечер. Вставать на сторону слабых - наш долг, и если бы не наша миссия, я принял бы меры раньше, и не дал бы семье Чжан Кая пострадать».

Младшая сестра улыбнулась, «Я знала, что старший брат добрый человек, который не стал бы бездействовать».

Вэнь Вэньхай ответил: «Маленькая негодяйка, с детства ты всегда так холодна снаружи, но у тебя теплое сердце. Мы росли вместе; думаешь я бы не понял твоих намерений? Однако, у нас осталось не так много времени, а судя по словам официанта в ресторане, мы довольно далеко от места назначения. Следовательно, нам лучше избегать любых задержек в дальнейшем и найти несколько лошадей, чтобы продолжить поездку».

Младшая сестра ответила также: «Как старший брат пожелает».

Вэнь Вэньхай на некоторое время задумался: «Младшая сетра, ты будешь привлекать много внимания, из-за того что носишь вуаль. Подожди тут, пока я схожу на конюшню и приведу лошадь». Не дожидаясь ответа, он оставил ее, не позволяя вновь сказать, «Как старший брат пожелает».

К догоранию ароматической палочки послышался звук лошадиного галопа. Младшая сестра подняла голову и в самом деле увидела Вэнь вэньхай, который привел лошадей. Он бросил поводья младшей сестре, та поймала их в воздухе и приземлилась в стремена, прежде чем умчаться как стрела. Вэнь Вэньхай покачал головой и улыбнулся прежде чем ударить поводьями, призывая свою лошадь догнать ее.

Чждао Циншенг из клана пламенного тигра привел двух толстых мужчин и группу слуг обратно, в удрученном настроении. По пути, больше чем несколько прохожих прятались, когда видели их издалека, но некоторые их них заметили, что они не были столь высокомерны как обычно. Эти два человека, были сыновьями богатого купца города Лу, а также крупнейшими хулиганами в округе. Сегодня в их доме принимали важных гостей. и именно поэтому им удалось улизнуть и побродить. К тому времени банкет уже закончился оставив мастера свирепого тигра и богатого купца, который видел этих двух в приподнятом настроении, но вернулись они в подавленном, что было подозрительно, таким образом он попросил их прийти чтобы расспросить дальше. Увидев, что два низких толстяка хранят молчание не решаясь говорить, Чжао Цингшенг взял на себя инициативу и поведал о событиях, которые недавно произошли. Когда Чжао Цингшенг упомянул о том, как двое парней издевались над девушками, богатый купец посмотрел на двух толстяков, но молчал, пока не услышал о фермерах, которые заступились за них, наморщил лоб и спросил: «Откуда же пришли эти деревенщины, что осмелились устроить сцену?»

Чжао Циншенг не ответил ему, но продолжил свой рассказ, пока не упомянул пару Джиангху, лицо богатого купца изменилось, все мускулы на лице напряглись и он посмотрел в сторону мастера свирепого тигра, который был его родственником, что объясняет почему они были так близки. Мастер молчал, лишь взял свою чашку чая, чтобы сделать еще один глоток. Тем не менее, после того как Чжао Циншенг закончил свою историю, и ту часть где ученый в белом вытащил пластинку, его руки похолодели и он спросил: «Что было на ней написано?»

Чжзао Циншенг испуганно ответил: «Бессмертная дева!»

Бам. Чашка упала из рук мастера и разбилась об пол. Богатый купец не обратил внимания на чашку, но настойчиво спросил, «Третий брат Чжао, кто такая Бессмертная дева?»

Третий брат Чжан не сразу ответил и подошел к двум толстякам, поднял руку и ударил их несколько раз, пока их лица не распухли, а кровь не полилась из уголка рта. Двое парней были слишком напуганы, и лишь просили прощения у «третьего дяди». Гнев полностью захлестнул третьего брата, «Вы, два неудачника, все еще не можете отделаться от своих вредных привычек? Ваш отец итак подготовил четыре комнаты со служанками, а вам и этого все мало? Деревенская девушка была настолько красивой?»

Двое парней не решались издать ни слова, но он настаивал, «Так она была красива?»

Двое парней сказали: «Не очень красивая, но она выглядела как тихоня, на которую руки прям и чешутся».

Третий брать Чжао сердито рассмеялся, «Не очень красивая, но вам все же хочется поиздеваться, да так что руки чешутся. Мне стоит отрубить ваши руки, вы знаете сколько проблем вы двое навлекли?»

Сейчас богатый купец понял, что дело серьезное, поэтому встал и серьезно спросил, «Третий брат, это правда большое дело?»

Третий брат Чжао не ответил мгновенно, но прищурился и задумался на мгновение, прежде чем с любопытством спросить: « Тогда как вы оба вернулись целыми и невредимыми?» Вопрос был неожиданным, и два низких толстяка были в недоумении от его слов.

Чжао Циншенг продолжил говорить от их имени: «Мастер, это выглядело так». Затем он довел свой рассказ до самого конца, не утаивая никаких подробностей. Третий брат Чжао вернулся к стулу, сел, закрыл глаза и молча размышлял про себя. Один из толстяков тихо прошептал, «Несмотря на то, что нужно было всего двести, я не считал их прежде чем отдать, в конечном итоге отдал им все пятьсот серебра. Так как у меня ничего не осталось на завтра, мне нужны люди, чтобы выяснить куда пошли деревенщины, и заставить их вернуть лишнее серебро мне».

В этот момент третий брат Чжао открыл глаза и в ярости ударил по столу, прокричав: «Имбицил, ты посмеешь сделать это! В бущем, даже не смейте думать о том, чтобы вернуть деньги, это плата за вашу жизнь».

Богатый купец отодвинулся и спросил: «Третий брат, почему ты так себя ведешь, это пугает меня еще больше. Пятьсот серебряных небольшая сумма, но может назовете причину?»

Третий брат Чжао горько рассмеялся, «большой брат, ты слашал о клане Вуджиан?»

Богатый купец смущенно ответил: «Конечно, разве это не покровители вашего клана? Конечно я слышал о них».

Третий брат Чжао продолжил: «Тогда ты должен знать и об Эскорте Лотоса, верно?»

Богатый купец утвердительно кивнул.

«Если сравнить Эскорт Лотоса и Вуджиан, кто сильнее?» Спросил третий брат Чжао.

Богатый купец улыбнулся, «Они равны по силе, на одном уровне».

Третий брат Чжао горько улыбнулся в ответ, «Большой брат слишком добр к своим словам. Вуджиан на один ранг ниже Эскорта Лотоса, все в Вуджианг это знают. Не стоит давать нам так много похвалы».

«Однако что Эскорт Лотоса делает с Бессмертной Девой?» с любопытством спросил богатый купец.

«Эскорт Лотоса является лишь внешней частью Бессмертной Девы!» Слова третьего брата Чжао оглушили сердца всех, как дубиной; два толстяка были до смерти напуганы. Никто не мог себе представить, что сам наступит на шкуру такого мамонта, когда они пошли издеваться над этими деревенскими девушками. Если бы не сообразительность Чжао Циншенга, который уладил все с помощью компенсации жертвам, они не могли даже и представить себе последствия столкновения с таким неистовым титаном.

Глава 9. Вершина горы.

Богатый купец не знал что сказать. Он слышал об Эскорте Лотоса, но не знал о масштабах их власти, которой они обладали. Эта ситуация заставила его понять, что если бы Эскорт Лотоса захотел бы уничтожить его семью, то это было бы для них так просто, как хлопнуть в ладоши. Думая о событиях, которые недавно случились, его ум был в смятении.

В этот момент третий брат Чжао сказал: «Большой брат, не стоит отчаиваться. Поскольку эти два бездельника благополучно вернулись и даже компенсировали все жертвам, этот вопрос не дойдет до клана Бессмертной Девы. В конце концов, это не такой важный вопрос. Тем не менее, старший брат, ты долен помнить, что лучше не искать неприятностей с этими людьми, и если только кто-нибудь из клана бессмертной девы почует ветер ваших действий…»

Эти слова были как благословение, которое прошло через уши и отпечаталось в сердце богатого купца. Он ответил: «Я понимаю, третий брат, просто не могу ждать, чтобы не отправить им пять тысяч серебряных прямо сейчас. Господа, отведите этих двоих молодых господ обратно в комнату и внимательно следите за ними. Не позволяйте им выходить из этого дома три месяца».

«Нет, не стоит их так скоро запирать», прервал указания богатого торговца Третий брат Чжао. «Не позволяй им пользоваться никакими лекарствами, чтобы их лица были опухшими, было бы еще неплохо поколотить их деревянной палкой, чтобы они не могли нормально ходить. Потом, пусть идут в винный дом, в котором они так часто бывают, и пошли людей, чтобы распространили слухи о то, что их серьезно наказали за нападение на двух деревенских девушек».

Богатый торговец был вне себя от радости, когда услышал этот совет и поднял вверх большой палец, сказав: «Третий брат, какой хороший план. Мужчины, задайте этим зверям хорошую взбучку».

Эти два жалких низких толстяка понятия не имели, почему получить лишнее избиение было хорошей идеей, но у них не было выбора, и поэтому они могли лишь неистово проклинать своего третьего дядю в своих сердцах.

После того, как закончили все текущие вопросы, третий брат Чжао повернулся к Чжао Циншенгу, говоря: «Циншенг, ты отлично урегулировал этот вопрос сегодня, я очень рад. Когда мы вернемся, я замолвлю за тебя слово перед мастером клана Шиту».

Услышав это, Чжао Циншенг пришел в восторг, когда произнес: «Это все благодаря тому, что вы верно направляли меня каждый день, Циншенг готов быть седлом для вашей лошади для победы».

Богатый купец также добавил: «Циншенг, все это благодаря тебе. Я выкажу свою благодарность должным образом. Мужчины, принесите мне тысячу серебряных».

Чжао Циншенг ответил: «Пожалуйста, не стоит церемоний. Я бы вышел защить двух этих молодых господ в любом случае».

Чжо Циншенг учтиво получил деньги и убрал из за пазуху.

В этот момент, грандмастер Чжао заговорил, «Циншенг, немедленно отправьте весть мастеру Шиту, о том, что клан Бессмертной Деву имеет своих людей в городе Лу, хотя мы и не знаем причину их присутствия там».

Чжао Циншенг принял указания и незамедлительно вышел из дома богатого купца. Не много спустя, он вошел в голубятню и мгновение спустя, окно распахнулось и в небо вылетел голубь.

Голубь может летать довольно быстро, но он летел до тех пор, пока небо не стемнело, прежде чем достиг изолированной деревни. В потоке воздуха, он полетел к востоку деревни. Она была частью огромного сообщества, и хотя окружающий забор был не очень велик, там было много домов, тянущихся вдоль стен. Эти дома были построены в одном стиле, и были с не очень высокими серыми стенами и серой крышей. В один из этих домов залетел голубь, уже на подлете он знал, в какую комнату ему нужно попасть.

Как только он приземлился на подоконник, он стал издавать звуки -ко ко ко- хорошо одетый человек вышел из комнаты, и быстрыми шагами достиг подоконника. Когда голубь увидел этого человека, он сел ему на руку. Мужчина отвязал маленькую трубку от лапки голубя, прежде чем дать ему угощение, и просто рассыпал его на столе. Увидев угощение, голубь вспорхнул к столу и начал жадно клевать. Тогда, человек взял маленькую трубку и вышел из дома. Когда он вышел из дома, то пошел мимо нескольких аллей, и наконец дошел до центра общины, где находился достаточно большой дом. Осторожно постучав в двери большого дома, он услышал хриплый кашель внутри перед тем как оттуда донеслось: «Войдите».

Человек осторожно открыл дверь и вошел в дом. Все окна в доме были открыты, а масляные лампы не горели; слегка тощая фигура высунулась из окна, его руки были за спиной, а сам он был обращен к пейзажу на улице. Первый человек поклонился, почтительно сказав: «Грандмастер Шиту, грандмастер Чжао прислал некоторые новости».

Фигура хмыкнула и сказала: «Какие новости должны быть так срочно переданы в день Нового Года? Немедленно включите свет».

Мужчина зажег масляные лампы, в то время как грандмастер Шиту обернулся. Человек почтительно передал трубочку, грандмастер Шиту взял ее и достал оттуда маленький сверток бумаги, продвигаясь ближе к свету и читая содержимое, он бормоча морщил брови, «Почему они дошли до такого далекого города?» Затем он сжег листок бумаги и бросил взгляд в сторону другого человека, сказав: «Уходи».

Другой человек почтительно поклонился перед уходом и оставил грандмастера сидеть с масляной лампой в одиночестве.

Грандмастер Шиту знал, знал новость должна быть передана владыке его клана, но местонахождение последнего было ему неизвестно, та как только вчера вечером он предупредил о своем сегодняшнем отсутствии по важным делам. Когда он пытался найти владыку клана сегодня утром, то обнаружил, что он уже ушел.

Пока грандмастер Шиту пытался угадать возможное местонахождение владыки своего клана, его волевая упрямая старшая сестра, в сопровождении почтительного молодого человека, одетого в парчовые одежды, шептала низким голосом, «Господин Ма, это самая высокая вершина горы в городе Лу, названная вершиной Ширен, а причина в том, что существует камень, выглядящий как человек. Если мы ускорим свое темп, то достигнем ее, сохранив половину времени. Однако, не уверена в месте назначения, куда хочет отправиться господин, поэтому не могу точно определить время прибытия».

Господин Ма повернул голову, сверкнул лошадиным кнутом, и сказал теплым голосом, «Мастер клана Шиту, вы не должны так заботиться обо мне. Мастер клана Ванг порекомендовал вас как проводника, и я никогда не относился к тебе как к постороннему. Вы будете вознаграждены, как только я закончу свои дела. Что же касается того, к какой части горы я направляюсь, я скажу вам об этом, как только мы войдем в горы».

Как только Шиту Пинг поймала взгляд господина с кожей, гладкой как нефрит и высокими густыми бровями, она безмолвно опустила голову. В своем сердце она знала, что господин Ма происходит из знатного рода, и несмотря на свой успех в использовании женских чар на Вуджиан клана Ван Хон, это была ее первая встреча с господином Ма, а это путешествие было до сих пор беспрецедентно, как она могла еще раз устроить нечто подобное? Вместо этого она планировал держать свой ум ясным и внимательно приступить к этой миссии.

Таким образом, двое людей уехали вперед в сумерки.

С другой стороны горы, Вэнь Вэньхай и его младшая сестра на полной скорости направлялись к вершине той же горы.

Видя, что они приближаются к вершине, Вэнь Вэньхай медленно отпустил поводья и замедлил лошадь, перед тем как оглянуться на свою младшую сестру, сказав: «Младшая сестра, гора перед твоими глазами и есть пункт нашего назначения. Что сказать, мы сперва поднимемся на выступ, отдохнем там, перед тем как идти в гору во все оружия, чтобы справиться с любой ситуацией, может ли быть, что вперед нас ждет тяжелая битва?»

Младшая сестра кивнула, и пара слезла со своих лошадей, вынула несколько сухих пайков и стала есть. После того, как они закончили со своей едой, они выпили немного воды, а младшая сестра обеспокоенно спросила: «Старший брат, ты сказал, что эта миссия имеет первостепенное значение, тогда почему владыка не проделал этот путь сам или не послал одного из выдающихся старших учеников вместо нас? Его решение очень легкомысленное».

Вэнь Вэньхай сделал еще один глоток воды, осмотрел все вокруг и сказал тихим голосом: «Младшая сестра, нам владыка имеет свои причины делать то, что он делает. Перед тем как уйти, он просил меня не привлекать внимание других кланов, вот причина того, почему он послал учеников второго поколения, чтобы избежать нежелательного внимания. Кроме того, владыка берет на себя ответственность, он расскажет нам больше, когда придет время. Это хорошая возможность для нас заслужить похвалу нашего владыки, не рискуя жизнью».

Младшая сестра сказала: «Я сначала подумала, что это будет уединенно и очень опасно, но в течение нашего путешествия я могла видеть свежую горную весну спускающуюся с нее, а это еще до того как мы поднялись на гору, я могу сказать, что это очень величественно. Такая жалость, что мы находимся здесь в ночное время, и не можем насладиться пейзажем».

Вэнь Вэньхай стукнул себя по лбу, «Младшая сестра действительно так рассуждает, а я как старший брат не могу и сравниться. Может это является причиной почему я не могу сравниться с тобой в боевых искусствах?»

Младшая сестра не ответила, а выражение ее лица было все также скрыто под завесой. Вэнь Вэньхай снова спросил, «Младшая сестра, небо потемнело, почему тебе не снять завесу. Тут нет никаких людей».

Младшая сестра продолжала молчать.

Вэнь Вэньхай уже привык своей младшей сестре и сказал себе: «Хорошо, тогда, кажется, время почти подошло. Давай начнем действовать сейчас, мы должны успеть к назначенному часу».

Шиту Пинг сопровождала господина Ма, одетого в парчовые одежды, в гору, и когда они достигли горы, господин Ма остановил свою лошадь и спустился, в то время как глава клана последовал его примеру. Господин Ма сказал: «Мастер клана Шиту, вы знаете направление к вершине Пяти Клешней?»

Мастер клана Пинг ответила: «Конечно, я знаю, вершина Пяти Клешней находится возле пика Ширен. Она получила свое название потому что ее форма напоминает изогнутые пальцы обезьяны. Тут нет прямой дороги к нему, возможно, нам не удастся взять с собой лошадей. Мы можем подняться только через эти горы, чтобы добраться до места назначения.

Услышав это, господин Ма улыбнулся и отпустил поводья, позволяя лошади самой поскакать вдоль небольшой дороги и искать себе сухую траву. Шиту Пинг также выпустила свои поводья, и ее лошадь последовала лошади господина Ма, и казалась была близка к ней.

Господин Ма сказал: «Тогда мне придется затруднить мастера Шиту, чтобы мне показали путь».

Шиту Пинг направила всю свою ци в ее даньтян *область на три цунь ниже пупка*, и она непрерывно ускорилась, пока горела ароматическая палочка, в это время она почувствовала как ее ци медленно кончается и когда ее стало недостаточно, она замедлила шаг и услышала нежный голос господина Ма: «Мастер клана, время еще не настало. Если мы будем так быстро идти ночью, сможем ли мы действительно сократить путь и хорошо отдохнуть? Как вы думаете?»

Мастре клана, Пинг услышала его нерасторопный голос, который не сбивался от дыхания, и не поворачиваясь, могла представить себе этого господина Ма, небрежно шагающего за спиной, понимая, что репутация этих престижных кланов была заслуженной. Затем она ответила: «Спасибо, господин, за вашу внимательность». Затем она подошло к месту, где был след привала. Господин Ма быстро появился из-за ее спины и оказался рядом с ее плечом и спросил, «Клан мастера Шиту, когда-либо ходил к пику Пяти Клешне?»

Шиту Пинг ответила: «Я делала это осенью. Горный воздух тут свежий, поэтому мы часто приходи люда, чтобы уединяться о время обучения. Пик Пяти Клешней является самым ровным весной, поэтому мы иногда там ночевали».

Господин Ма кивнул и задал другой вопрос: «Тогда есть ли на пике Пяти Клешней, какие-либо необычные места?»

Шиту Пинг спросила: «Господин Ма бывал тут раньше? Иначе как бы вы узнали о том, что ту есть странные места?»

Господин Ма улыбнулся, «Если бы я когда-либо был здесь, то зачем мне нужна мастер клана Шиту, чтобы проложить путь?»

Шиту Пинг Ответила: «Я была немного удивлена, пожалуйста, извините меня за мое невежество. Говоря о пике Пяти Клешней, его пейзажи сильно отличаются от пика Ширен, а его родниковая вода намного слаще, чем в других горах. Тем не менее, в среднем пальце пика Пяти Клешней находится странное место. Половина горы покрыта деревьями ююба, а ее общая площадь пугающе велика. В то время, как другие люди рискуют побывать там, не многие из горных жителей пика Ширен посмели войти в этот лес. По их словам там водятся кровожадные звери-людоеды, люди, которые заходили тут, чтобы собрать плоды дерева ююба больше никогда оттуда не возвращались, так что находится очень мало храбрых, кто отваживается туда войти. В прошлом году, я привезла группу учеников нашего клана. Чтобы ориентироваться внутри, мы выпустили лютоволка *wolfdog, ничего игропрестольного*, но он так и не вышел оттуда. Поэтому, мы не рискнули заходить очень глубоко, а лишь обошли по периметру».

Шиту Пинг не скрывала никакой информации, пока рассказывала историю господину Ма, который был явно доволен, и ответил: «Замечательно, что Шиту знает, где это место. Немного погодя, я попрошу вас проводить нас туда».

Шиту Пинг поразилась: «Нас? Господин Ма, подойдут ли еще люди?»

Господин Ма улыбнулся и сказал: «Конечно, будут и другие люди. Тем не менее, мы должны направить к первому пику Пяти Клешней и ждать их прибытия там. Если Шиту достаточно отдохнула, то мы должны продолжить наше путешествие».

Шиту Пинг Ответила: «Конечно, господин Ма, следуйте за мной».

Глава 10. Секретный лес.

Ночью в горах было очень тихо, не было ни птиц, ни скрежетающих звуков. Однажды лишь вой волка нарушил было тишину ночи, сигнализируя о таящейся опасности в горах. В ту ночь было новолуние, и луна уже спала за облаками. Глядя на темные облака можно было задаться вопросом, когда же выглянет серебро лунного света. К счастью Шиту Пинг и господин Ма люди, обученные боевым искусствам; их зрение острее, чем у обычных людей, поэтому они могли идти через темноту гор.

После того, как они достигли пика Пяти Клешней, перед ними предстала лишь мертвая тишина пейзажа и звук ветра. Большим пальцем пика Пяти клешней был толстый и короткий пик, и никто не мог понять его высоту в темноте. На востоке горы была плоская квадратная пустошь, покрытая сорняками и опавшими листьями, которые шумят, если на них наступить. Увидев место, господин Ма сказал Шиту Пинг, «Да, это место. Давайте подождем тут». Потом, он прошел через пустошь до большого камня и сел на него, не говоря больше ни слова. Шиту Пинг так же последовала за ним, но она не села на камень, а вместо этого встала рядом с ним, сжимая в руках свой драгоценный меч, ее глаза осторожно наблюдали за знакомым местом в незнакомую ночь.

Ветер продолжал дуть, а пара оставалась неподвижной, уже прошло время необходимое чтобы вскипятить чайник.

Внезапно господин Ма открыл глаза и посмотрел в сторону северной части леса. Господин Ма почувствовал движение и, Шиту Пинг последовала его примеру и напрягла слух, но не могла ничего различить. Подобно тому как ей было любопытно, она могла слышать как люди летят по северной части леса, используя их цинггонг. Опять же она не могла помочь, но чувствовала, что ученики престижных кланов действительно достойны своей репутации.

Не много спустя, люди, пролетающие сквозь темноту ночи появились у них на глазах, и на самом деле, это были Вэнь Вэньхай и его младшая сестра. По их фигурам было видно, что они так же оставили лошадей у подножия горы и поднялись в гору сами. Вэнь Вэньхай не спрыгнул с дерева сразу, вместо этого он оглядел место перед ним, прежде чем подать сигнал своей сестре, что можно спуститься с дерева. Вместо того, чтобы поприветствовать другою сторону, он последовал примеру поведения господина Ма, сел под деревом и закрыл глаза. Его младшая сестра не решилась стоять, вместо этого она достала маленький коврик из ее сумки и положила его на землю, прежде чем сесть на него. По ее поведению можно было сделать вывод, что она отдыхала.

Господин Ма снова закрыл глаза, как будто он и не заметил прибытия другого оппонента, и у Шиту Пинг не было никакого выбора, кроме как спокойно стоять рядом.

Вскоре после этого, все снова открыли глаза и посмотрели на небольшой след, который шел по всему полю. Он следа исходил звук шагов, но среди всех был лишь один, кто мог слышать шум ветра, и отчетливо различить в этом шуме звуки шагов. Шаги все продолжались и звук все нарастал, но фигуры человека все еще не было видно. Четырех людей наполняло ожидание; они хотели знать, кто мог ходить в горах.

Когда человек подошел достаточно близко, все еще больше удивились, что это были два человека, идущих в одном ритме плечом к плечу, хоть никто и не мог видеть в темноте, но они были близнецами. Тем нем менее, видя, что у них шаги были больше, чем у обычных людей на пол фута, все могли догадаться кто ни и каждый про себя думал, «Я вижу в них другого оппонента».

По мере того, как двое людей приближались у пустырю, они увидели другие группы и предпочли сохранять молчание. Вместо того, чтобы дальше идти по пустырю, они встали совершенно неподвижно.

Еще раз прошло время, необходимое, чтобы вскипятить чайник, у всех было чувство тревоги, а с неба донесся звук, «Как все холодны, старый я приехал поздно, пожалуйста, простите за ожидание». Фигура человека внезапно появилась среди поляны, и все шесть человек одновременно открыли глаза, как будто они и ожидали прихода этой фигуры, но в то же время спросили: «Господин Янминг?»

В середине поляны, с длинным большим телом, используя головной платок в дополнение к своей мантии, цвета которого нельзя было увидеть в ночи, тонкое лицо с длинной бородой; все это соответствовало появлению известного деятеля Джиангху. Без каких-либо колебаний, все поприветствовали, «Мы приветствуем господина Янминг»

Господин Янминг погладил свою бороду правой рукой и улыбнулся, «Старый я приехал поздно, что принесло каждому из вас некоторые неудобства. Так как мы еще не знакомы, каждый должен кратко себя представить, поскольку позже наша миссия потребует сотрудничества друг с другом».

Господин Ма в парчовом халате показал всем свои руки и сказал: «Я смиренный Пик Тысячи Мечей Ма Хиангъянг. Это Шиту Пинг из клана Свирепого тигра». Затем, чтобы заранее уладить все недоразумения он продолжил, «Штаб-квартира клана Свирепого тигра находится в непосредственной близости, она моя подчиненная и будет нашим гидом позже».

Господин Янминг улыбнулся, «Молодой герой Ма уверен в своей подготовке; мы доверимся мастеру клана, Шиту, позже».

Шиту Пинг немедленно вежливо ответила: «Это большая честь, помогать вам всем».

Затем Вэнь Вэньхай поднял руку и поздоровался, «Я смиренный Вэнь Вэньхай из клана бессмертной Девы, а это моя младшая сестра Цин Сюэ». Затем Цин Сюэ взяла накидку, чтобы показать свой внешний вид, но никто не мог разглядеть ее черт в этой ночи, поэтому она решила лишь поднять руку, чтобы поприветствовать всех.

Господин Янмин ответил: «Я уже давно слышал великие имена Вэнь Вэньхая и Цин Сюэ, и теперь, когда мы встретились, я вижу, что вы заслужили свою репутацию».

И наконец двое людей, которые тихо стояли в стороне подняли руки и сказали: «Семья Тан, Тан Вэнь, Тан Ву». Из грубые голоса раздались один за другим, а с их высоким ростом, они внушали страх.

После того, как все услышали приветствие каждого, господин Янмин спрятал свою улыбку и сказал: «Хорошо, мой черед. Я Янмин, мастер и клана Горы Янмин. С этого момента, мы знакомы, и знаем информацию друг о друге, так что можем начать нашу миссию».

«Для того, чтобы прийти сюда, вы должны были получить указания от ваших старейшин, чтобы дальше следовать моим указаниям. Я также получил соглашение от всех старейшин, все детали я объясню по мере того, как мы будем идти. Теперь, возьмите знак в свои руки».

После того, как он сказал, господин Янминг вынул из груди квадратный кусок пергамента из своей груди, а в это время Ма Ксиангъянг, Вэнь Вэньхай и Тан Вэнь последовали его примеру. Господин Янминг отдал свою часть пергамента Ма Ксиангъянг и сказал, «Соедините их вместе». Таким образом каждый передал часть пергамента Ма Ксиангъянг, пока господин Янминг вынул сияющую ночную жемчужину и передал ее Шиту Пинг со словами: «Пожалуйста, возьми, чтобы посмотреть на карту».

Так Шиту Пинг получила светящуюся жемчужину и помогла Ма Ксиангъянг собрать карту вместе. Под светом жемчуга, каждый мог видеть карту области , которая была похожа на ладонь с пятью пальцами, а на большом пальце руки был круг. Шиту Пинг смотрела на карту, взглянула на Ма Ксиангъянг и сказала: «Но это же карта пика Пяти когтей. А этот круг находится на среднем пальце руки».

Все посмотрели в сторону господина Янминга, который сказал: «Так хорошо, что все принесли то, что они должны были принести». Затем Ма Ксиангъянг вернул кусочки своим владельцам, в то время как Шиту Пинг вернула господину Янмигу светящуюся в ночи жемчужину, а Янминг спросил «Узнают ли Шиту Пинг круглую область на карте?»

Шиту Пинг ответила, «Это и есть лес деревьев ююба, я бывала там раньше, послала внутрь лютоволка, но он больше никогда не вернулся».

Господин Янминг сказал: «В таком случае, бы положимся на знани Шиту Пинг, чтобы она привела нас к этому месту».

Шиту Пинг ответила: «Поняла. Пожалуйста, все следуйте за мной».С этими словами она продемонстрировала свое цинггонг и полетела к назначенному месту.

Господин Янминг взглянул на Ма Ксиангъянг, Вэнь Вэньхая и Тан Вэня, они кивнули головами в ответ, и использую цинггонг, последовали за гидом.

Наконец, господин Янминг осмотрел все вокруг, и не увидев ничего подозрительного, последовал за всеми, оставив позади пустошь с камнями. Когда ветер подул на сорняки и листья, все признаки указывали на то, что они были уже далеко.

Таким образом, группа из семи человек использовала их цинггонг чтобы следовать за Шиту Пинг, как вспышки электричества сквозь кромешную темноту. За время сгорания двух ароматических палочек, они достигли вышеупомянутого леса ююба. Луна уже опустилась со своего пика и темные облака давали знать, что теперь перед началом утра это самое темное время ночи.

Лес ююба не был отчетливо виден в ночи. Но для шИту Пинг этот район был как огромный монстр, укоренившийся в горе. Несмотря на то, что она не знала его тайны, она могла предположить, что это было что-то важное и опасное, чтобы четыре клана сотруничали и тайно вошли.

Остановив свои шаги, Шиту Пинг подождала пока прибудут все остальные и почтительно сказала: «Все, это лес ююба, который был отмечен на карте, основываясь на мои знания».

Господин Янминг ответил, «Тут не должно быть никакой ошибки». Тогда он сел на землю, и видя у всех недоумевающие взгляды, он объяснил улыбаясь: «Есть еще немного времени, прежде чем мы приступим к работе. Каждый должен отдохнуть, а расскажу вам предысторию. Потому что, учитывая то, что вы знаете сейчас, с вами может случиться несчастный случай, когда вы войдет внутрь позже».

Таким образом остальные шесть человек последовали его примеру и сели на землю полукругом окружив Янминга.

Господин янминг выдержал паузу, чтобы собрать свои мысли, а потом посмотрел на молодое поколение, сидевшее рядом с ним с спросил: «Кто-нибудь из вас слышал об одноруком мастерах меча, что был три тысячи лет назад?» Все покачали головами. «До февраля февраля того года, я так же как и вы не слышал о нем».

«В феврале прошлого года моя жена и я пошли в святыню Бога Дракона помолиться. В храме я встретил вашего мастера клана Тысячи пик Ван Джиученга, со его семьей, как и мастера клана Бессмертной девы Оу Пенга, и мастера семьи Тан, Тан Ейфенга. Даже если мы и слышали имена друг друга, то когда еще у нас будет возможность встретиться, так что нужно воспользоваться этой редкой возможностью, мы все пожертвовали с членами нашей семьи, чтобы найти место указанное на карте, выбирая, кто лучше справится с этой ролью».

«Мы взяли наши мечи и вино и пошли в гору Вутонг, которая была рядом с городом Ю, и собирались провести там несколько дней, но неожиданно, там состоялась очень необычная встреча».

Глава 11. Прошлое.

«Какая встреча?» в одно и тоже время спросили Шиту Пинг и Цин Сюэ.

Господин Янминг продолжил: «Четверо из нас несли редкое вино, некоторые сопутствующие блюда и наши мечи на вершину горы, это было раннее утро, так как солнце только всходило, когда мы обнаружили, что место под большой ивой уже занял кто-то другой».

Это был старый нищий с длинными белыми волосами, чье лицо было радужно и энергично, он лежал на камне под деревом. Как только солнечный свет коснулся его тела, мы почувствовали, будто бы увидели бессмертного». Господин Янминг улыбнулся вместе со своими глазами и говорил очень медленно, будто заново проживал это воспоминание.

«Только его лохмотья не сочетались с остальным внешним видом, потому что они были как у нищего, так что мы подумали, что возможно он старейшина клан Нищих, но у него не было мешка. Когда этот старый нищий увидел как мы приближаемся, он спросил знаем ли мы боевые искусства. Мы кивнули в знак согласия и он снова спросил есть ли у нас вино и мясо. Мы лишь вновь кивнули. Затем он сказал дать ему вина и деликатесов. В этот день нс еду я, и я без каких либо сомнений последовал его указаниям. Увидев пищу, его глаза так загорелись, что это не соответствовало нашему представлению о нем».

«Когда он взял нашу ищу, он проглотил все без каких-либо колебаний, и удивительно, что все четверо из нас стояли и тупо смотрели на него до тех пор, пока вся наша еда не кончилась. Затем он вытер рот и воскликнул, что вино еда были вкусными, перед тем как похвалить нас за то, что все было «не плохо»».

«Тогда, старый нищий вынул старый кожаный пергамент из своей груди, разрезал его на четыре части и дал по одной каждому из нас. Когда я получил кусок и собрался рассмотреть его, нищий старик достал еще одну книгу и бросил ее нам. После этого, он вновь забрался на скалу и игнорировал нас. Все были потные и нервозные, и мы рассматривали пергаменты, те самые пергаменты, что сейчас у вас, но у нас не было ни единого понятия о том, как его использовать. Таким образом мы приступили к книге, которую он нам кинул, ее содержание удивило нас и мы стали вне себя от счастья. Тогда мы поняли , что только что получили сокровище».

« В соответствии с книгой, на карте было сокровище мечника по имени Куда, который жил триста лет назад, и это сокровищ было прятано в лесу ююба, что сейчас перед нами. Затем он нашел инструкции по фехтованию и драгоценные пилюли, тренировался в изоляции на протяжении десяти лет, прежде чем стать одним из главных героев Джиангху. После того, как он закончил обучение, он не выносил инструкций и таблеток отсюда, а вместо этого оставил их тут, чтобы эти сокровища ожидали нового наследника. Честно говоря, все четверо из нас были так взволнованы, что нши сердца кипели вспоминая это время, но мы лишь потом поняли, что вход открывается лишь раз в пятнадцать лет, поэтому мы четверо успокоились».

Господин Янминг посмотрел на небо, которое становилось все ярче и продолжил: «Честно говоря, увидев это сокровище, свалившееся на нас с небес, мы были ошеломлены счастьем. Тем не менее, когда мы успокоили наши чувства, мы поняли, что это было слишком хорошо, что это не может быть правдой, но старый нищий все еще неподвижно лежал на камне. Мы просто ждали с нашими животами полными любопытства, но вскоре мы поняли, что нищий старик не спал, он даже не дышал. Как только мы подошли посмотреть ближе, мы поняли, что он действительно умер. Таким образом мы похоронили его и стали обсуждать план получения сокровищ. Однако, тогда было не то время, таким образом мы вернулись к своим кланам, чтобы лучше продумать план действий».

В следующий раз, когда мы встретились, каждый из нас провел свое исследование, и действительно триста лет назад был однорукий мечник с очень распространенным именем Куда, чье боевое искусство было глубоко, а личность сильна. Было бесчисленное количество отчетов о его героических подвигах в Джиангху, но никто не знал откуда он, а исследование его происхождения мастерами не дало никаких результатов. Этот Куда никогда не советовался со своими коллегами, ссылаясь на то, что его меч был создан, чтобы убивать, и каждое лезвие будет лишь проливать кровь. На самом деле он не был заинтересован в получении известности, поэтому ни у кого не было возможности сразиться с ним. Тем не менее, в соответствии с одной записью в Джиангху, мастер клана Цингмао, видел фехтование Куды и почувствовал, что его собственные не такие смертоносные и безжалостные. Услышав это, все в Джиангху были ошеломлены и никто не посмел наступить на обувь Куды».

« Тем не менее, были люди, хотевшие прославиться, и они хотели сразиться с Кудой, но им ничего не удалось, потому что Куда всегда скрывался, до тех пор, пока однажды он не видел как мастер боевых искусств, достигший второй вершины, устроил бойню в деревне, тогда он в порыве ярости убил злодея. С тех пор никто не осмеливался подойти к нему, страшась потерять свою жизнь. Куда жил в Янжоу, который называется городом Пинян. Даже триста лет спустя, никакие бандиты не позволяют себе там разбойничать».

«На самом деле больше всего восхищали ни его способности или навыки меча, пик тысячи мечей был исключением». Господин Янминг улыбнулся в сторону Ма Ксиангъянг, «Мы выяснили, что этот Куда прожил до ста двадцати лет».

«Ах», все шестеро молодых людей спонтанно ахнули.

Практикующие боевые искусства в Джиангху ничем не отличались от обычных людей. Они живут среди кровопролитий каждый день и восприимчивы к внутренним и внешним травмам. Когда мы молоды, эти травмы не влияю так сильно, но в старости они будут давать серьезные последствия в нашей повседневной жизни. Только если человек практиковал технику глубокого тела он едва ли мог дожить до восьмидесяти, что говорить уже о ста двадцати годах. Таким образом это действительно было чудом».

На данный момент глаза у молодых людей светились, и все они задавались вопросом, смогут ли они получить драгоценные таблетки из сокровища. На самом деле у всех была одна и та же мысль; у них не было особого интереса к руководству по фехтованию, они еще не закончили тренировки собственных кланов, так откуда им взять время, чтобы изучать еще и чужие инструкции? Даже если бы это была лучшая инструкция по владению мечом, он бы требовала годов упорных тренировок, чтобы она действительно принесла пользу. Они все знали, что уже не молоды, а их чакры настроены и если им придется тренироваться заново, то это потребует в два раза больше усилий для достижении лишь половины результата, так какой идиот будет эти заниматься? Вместо этого было лучше получить некоторые личные преимущества и прожить еще десятилетие. С еще одним десятилетием, они могли наслаждаться жизнью еще десять лет; они могли тренировать свои боевые искусства еще десять лет. Конечно же, если бы они получили инструкции, то они могли бы передать их своему клану в качестве общего вклада и существенно улучшить свой статус. Глядя вокруг, все поняли, что у всех схоже мысли.

Глядя на выражение лиц молодого поколения вокруг него, господин Янминг улыбнулся и продолжил: «Таким образом мы четверо все продолжали думать как нам получить сокровище. Силой наших кланов, а так же стимулируя свой интерес наградой нам удалось найти этот пик Ширен два месяца назад. И наконец, как мы договаривались ранее, мы послали лишь учеников второго поколения, чтобы не привлекать к себе внимание других кланов, потому что ученики первого поколения могли привлечь к себе нежелательное внимание, и лишь у мен нет никаких учеников, чтобы возглавить экспедицию».

«Конечно, вы все являетесь надежными фигурами в своих кланах и являетесь основой их будущей власти. Таким образом, мы можем позволить вам сохранить все сокровище, что мы найдем в дальнейшем». В этот момент все воспряли духом, когда наконец поняли почему именно их послали старейшины их кланов. Господин Янминг продолжил: «Теперь я хочу сказать о самом главном моменте, о том как мы будем делить сокровища». Услышав это все сразу сосредоточились и навострили уши. «Если сокровища могут быть разделены поровну, то это будет сделано. Если нет, то мы разделим их так равномерно как сможем, а что касается оставшегося, как вы думает мы разделим их?»

Все были удивлены на мгновение, у господина Янминга действительно было чувство юмора, думая, что он о сих проверяет своих подопечных в настоящий момент. Не удивительно, что их старейшины позволили ему возглавлять их поход. Вэнь Вэньхай потер нос и сказал, «Господин Янминг имеет свои собственные правила, я думаю было бы лучше сражаться за сокровища, используя наши боевые искусства». Остальные молчаливо согласились. Господин Янминг загадочно продолжил: «Так уже решили ваши старейшины. Во-первых, мы думали сражаться на мечах, но только пик тысячи мечей согласился на это. Тогда мы решили биться на кулаках. Но лишь клан Бессмертной девы согласился на это. Тоже самое было и с соревнованием на ногах. Таким образом, мы думали о завершении двух раундов из трех, но ваши старейшины не согласились, потому что это увеличивало для вас шансы получить травмы, поэтому мы закончили все это большой ссорой. Наконец, я предложил решение, которое решило все одним предложением. Можете догадаться что я сказал?»

Лицо каждого замерло; их глаза косились, пока они тяжело думали, в то время, как господин Янминг ободряюще на них посмотрел. И наконец Цин Сюэ, заикаясь и скасны лицом сказала, «Ста…Старейшина, может быть через камень ножницы бумага?» Сказав это все ее лицо покраснело, а господин Янминг удивленно воскликнул, «Героиня Сюэ действительно проницательна, раз смогла правильно угадать». Все разразились смехом и лишь лицо Вэнь Вэньхая выглядело странно.

Все «уважительно» смотрели на тонкое лицо старца, несмотря на его репутацию, у него было теплое сердце и он был словно старший родственник и думал в сердцах, «Как может быть такая большая разница в людях, их старейшин загнали их на деревянные помосты, где еще они увидят такой расслабленный стиль обучения».

Пока все думали о своих мастерах, лишь господин Янминг увидел серебряный луч солнечного света и хлопнув себя по лбу и сказал: «Быстро в лес, не упустите время».

После того, как он закончил свой рассказ, он побежал вперед в лес. В этот момент раннее солнце поднималось со стороны горы, и тень молниеносно покрыла другую сторону леса , проходя между двумя деревьями и направляясь к пику Ширен.

Глава 12. Известия.

Как только первый луч солнца засиял в лесу ююба, Чжан Сяохуа открыл глаза и сверкающие огни появились у него перед глазами, что раньше были черными точками.

Чжан Сяохуа не встал как обычно сразу, а лишь продолжал лежать на платформе закрыв глаза. После удара, когда его лицо распухло, его больше не покалывало и не жгло как вчера, а рот, которые болел, пока говорил, тоже неплохо себя чувствовал. В то время как его внешние раны медленно зарастали, когда же исцелятся его внутренние?

Мысли Чжан Сяохуа автоматически возвращались к событиям, которые произошли вчера вечером. Его отец не был неправ, когда попытался остановить старшего брата от вступления в драку. Стоит не ввязываться в ситуации, которые не касаются их. Но его старший брат тоже не был неправ пытаясь помочь, встреча с леди Лю может быть судьбоносной, и даже если бы они не были знакомы, если бы она была случайной незнакомкой, если бы кто-то стоял в стороне и смотрел как над ней издеваются, то его совести будет нанесен сильный удар.

Думая о наблюдающих зрителях, там было так много людей, их лица либо смотрели с деревянным равнодушием, неподкупные чужим горем, либо проявляли сочувствие, думали ли они о том, чтобы присоединиться и помочь?

Потом он вспомнил двух низких толстых мужчин и слуг похожих на собак, которые были высокомерными и властными, и нагло совершали преступления средь бела дня.

Затем, он задумался и воспроизвел в своей памяти сцену, когда его отец и двое братьев подвергались ударам слуг, которые безжалостно били их руками и ногами. Возможно эти головорезы не беспокоились об их жизнях, но получали удовольствия нападая на них, свежая кровь будоражила их, но что если бы эти головорезы пострадали бы? Смогла бы его семья избежать их?

Потом он вспомнил Вэнь Вэньхая и его младшую сестру, спустившихся с неба, победивших этих слуг так небрежно, будто бы они просто хлопнули в ладоши. Они даже не потрудились назвать свои имен Чжао Цингшенгу, и лишь с помощью нескольких движений и фраз они заткнули его и заставили злодеев раскаяться.

Мысль пронзила его ум словно электричество, боевые искусства!

Мне нужна сила, мне нужны боевые искусства.

На этот раз, если бы они не встретили Вэнь Вэньхая и его младшую сестру, если бы они не вмешались, его семья подверглась бы куда более сильному избиению, и возможно кто-то бы расстался со своей жизнью. Опираться на внешнюю помощь все равно что опираться на воздух, нужно полагаться на себя. Только если он достигнет силы, то сможет сам защитить своих близких и других.

Чжан Сяохуа чувствовал, как будто узел появившийся вчера в его груди немного ослаб. Подобно тому как он обрабатывал участок земли, имея цель, все возможно. Он не испытывал недостатка возможностей, не боялся болей и трудности, скорее нуждался в указаниях, как достичь своей цели.

После принятия решения о том, куда будет направлена его жизнь, Чжан Сяохуа больше не хотел оставаться в своей постели, он поднялся и вышел з комнаты бабушки, чтобы поприветствовать солнечный свет.

Тем не менее, возбуждение Чжан Сяохуа было столь наивно, ведь он и не подозревал о том, как сложна дорога боевых искусств. Прошлое, талант, настойчивость, способности… все это было необходимыми требованиями, но сколько молодых людей смогли легко достичь своей цели? Каждый молодой имеет свои цели, добиваются ли они успеха или терпят неудачу, их подталкивал вперед некий импульс и осаживали их неудачи. Каждый человек имеет свой собственный путь, и только пройдя по нему они узнают верны ли их идеалы. Чжан Сяохуа ничем от них не отличался!

Как только Чжан Сяохуа вышел из комнаты он увидел на пороге свою бабушку и подошел: «Бабушка, еще так рано, и снаружи дует холодный ветер. Вернись в дом, когда время будет ближе к полудню, ты сможешь выйти снова, чтобы насладиться солнцем».

Услышав голос своего внука, бабушка ласково ответила: «Сяохуа, бабушка хочет наслаждаться большим количеством воздух снаружи. Я проживаю день за днем и не хочу терять время сидя в закрытом помещении. Как насчет тебя, твое тело все еще болит? Ты должен вернуться назад и поспать подольше».

Чжан Сяохуа радостно сказал: «Бабушка, я уже полностью выздоровел. Тут, потрогай мое лицо, оно больше не опухшее».

Чжан Сяоху взял грубые руки своей бабушки и положил их на свое лицо, в это время его бабушка тщательно прочувствовала и улыбнулась, «Хорошо, хорошо. Ты уже в порядке…» Сказав это, ей пришлось воспользоваться своим рукавом, чтобы утереть слезы, ее любовь к младшему внуку очевидно мог увидеть любой.

Во дворе, где Го Суфэй готовила завтрак на плите, поддерживаемой двумя другими балками, в то время как Лю Цин и Лю Юэ помогали ей стоя в стороне и казалось выглядели счастливыми. Тем не менее, казалось, Лю Цин чувствовала себя немного застенчиво, Чжан Сяохуа потер глаза, когда казалось увидел румянец на лице Лю Цин. Странно, что происходит?

Чжан Сяохуа не знал, что Лю Цин и Лю Юэ проснулись еще до рассвета, потому что им было некомфортного из-за того, что им пришлось ночевать в чужом доме и чтобы не разбудить Го Суфей они прижались друг к другу близко-близко и шептали друг другу тихими голосами о вчерашних событиях. Лю Цин была особенно благодарна Чжан Сяолуну, потому что если бы он так своевременно не вмешался, то ее утянули бы в переулок, где ее судьба была бы весьма печальнее. Кроме того, Чжан Сяолонг сломал себе руку, спасая двух девушек, и несмотря на это был решительно настроен спасти дам, что глубоко отпечаталось в их сердцах.

Вскоре после, Го Суфей проснулась и подслушала девушек. Видя, что солнце уже встает, она несколько раз кашлянула, а затем встала, в то время как две девушки немедленно притихли. Прошлой ночью она была слишком занята травмами совей семьи и у нее не было возможности внимательно рассмотреть девушек. Теперь, когда все раны были осмотрены, она поняла, что девушки были очень красивыми, а их телосложение было весьма неплохим. Несмотря на то, что они были разного роста, но в мире так же существует множество видов красивых цветов. Ну конечно же они были привлекательными, иначе как бы они привлекли интерес хулиганов? Затем мать Чжан Сяолонгла задала несколько вопросов о семейных делах двух девушек и она узнала, что в семье Лю Цин три человека, ее отец и старший брат были двумя другими, а мать умерла несколько лет назад от болезни. Отец Лю Цин был школьным учителем, ее старший брат тоже занимается академической деятельностью, так что их сельское хозяйство не было богатыми угодьями, а опиралось на обучение студентов, так они зарабатывали на жизнь и имели хорошую репутацию в деревне. Лю Юэ двоюродная сестра Лю Цин, ее отец мясник и брат отца Лю Цин, и они вместе живут в той же деревне. Лю Юэ единственный ребенок в семье из трех человек. Вчера семья Лю Цин принимала некоторых гостей, а у отца Лю Юэ было открытие магазина, поэтому не оказалась мужчин, способных проводить их в город, что и привело ко вчерашним событиям. Три дамы начали разговаривать более близко и Го Суфей спросила не было ли у них никаких травм и обе ответили нет. Хотя Лю Юэ и не пострадала, лицо Лю Цин все покраснело, что сделало Го Суфей вне себя от радости от этих слов.

Когда солнце взошло, Го Суфей начала готовить завтрак и обе девушки предложили помочь. Лицо Лю Цин все еще было красным после разговора, поэтому Чжан Сяохуа и заметил это.

Чжан Сяохуа подошел к печке и поздоровался: «Доброе утро старшие сестры».

Даже не смотря на та то, что это было нормальное приветствие, когда Лю Цин услышала слова «старшая сестра», ей показалось, что мальчик перед ней мог читать ее мысли и ее лицо стало еще краснее. Лю Юэ радостно ответила: «Утречко, младший братик».

Чжан Сяохуа спросил о своем отце и старших братьях, на что Го Суфей ответила ему, что она уже взглянула на них и там не было сильных изменений, их внешние раны немного зажили, но они еще не восстановили свою энергию, и поэтому до полного выздоровления еще пройдет некоторое время.

Пока они говорили, Чжан Кай вышел из дома, он опирался на деревянную балку, шаг за шагом он хромал, видимо его правая нога до сих пор болела. Го Суфей и Чжан Сяохуа подошли, чтобы поддержать его, Чжан Сяохуа принес отцу стул и поставил его во дворе. Чжан Кай немного потянулся, и он все еще чувствовал боль в своей талии.

Лю Цин Лю Юэ подошли, что принести утренние приветствия, на которые Чжан Кай ответил, что это не нужно, «Вы, две девушки, не вернулись домой вчера весером, я уверен, что ваши семьи беспокоятся. Мужчины в нашей семье по прежнему травмированы, и мы не можем позволить Чжан Сяохуа одному сопровождать вас. Могу Я попросить Сяохуа и некоторых других деревенских жителей отправить письмо вашей семье, чтобы они пришли забрать вас? Будет ли это хорошо?»

Лю Цин и Лю Юэ обменялись взглядами и кивнули в знак согласия.

Затем, Чжан Кай послал Чжан Сяохуа в деревню, чтобы найти взрослых, а два человека отправились в Бали Го, чтобы доставить письмо семьям Лю Цин и Лю Юэ.

Бали Го была на юго-западе от деревни Го и расстояние между двумя местами было не маленьким. К этому времени как Чжан Сяохуа достиг Бали Го, был уже полдень. Бали Го была расположена в овраге и ее было видно издалека, она была большой, примерно в четыре-пять раз больше деревни Го. Там было много сельских жителей, поэтому когда достиг входа в деревню, там уже был кто-то кто видел, что он пришел и спросил его кого он ищет. Чжан Сяохуа сказал, что ищет учителя Лю, это насторожило человека, но видя, что Чжан Сяохуа не был хорошо одет и сопровождал все очень честным взглядом, он спросил: «Откуда ты? И почему ищешь учителя Лю?»

Чжан Сяохуа ответил: «Мы из деревни Го, чтобы передать ему некоторые новости о старших сестрах Лю Цин и Лю Юэ».

Человек был вне себя от радости и ответил: «Отлично, скорее идите за мной».

Затем он привел Чжан Сяохуа и другого человека через небольшой путь к аккуратному двору и прежде чем пройти через дверь, крикнул: «Учитель Лю, мясник Лю, пришли новости о ваших дочерях».

Затем громкий голос раздался из дома, «Ах, похитители отправили письмо. Я просто хочу знать ,какой слуга несет за это ответственность». После голоса, вышел большой крепкий человек, который был по крайней мере на две головы выше Чжан Сяохуа, схватил Чжан Сяохуа за ворот и сказал: «Говори, из какой ты группы бандитов». Чжан Сяохуа висел в воздухе и не мог отдышаться, что замедляло ответ. Затем еще один человек вышел из дома и сказал: «Второй брат, ты не можешь быть так не вежлив. Посмотри на этого мальчика, его внешний вид и наряд, разве он выглядит кА бандит? Даже если бы он был из них, мы все равно должны позволить ему сказать».

Сильный человек улыбнулся и разжал руки, «Большой брат, я просто слишком беспокоюсь о наших дочерях. Ты не чувствуешь той же тревоги?»

Чжан Сяохуа вдохнул немного воздуха и его лицо постепенно стало терять голубой оттенок. Глядя на двух человек, он знал, что большой человек отец Лю Юэ, мясник Лю, а спокойный человек был отцом Лю Цин, учитель Лю.

Глава 13. Входя в лес.

Человек, который привел Чжан Сяохуа заговорил: «Мясник Лю не клевещи на хорошего человека, этот маленький брат прошел весь путь от деревни Го, чтобы принести хорошие новости о твоей дочери. Похоже ты снова потерял контроль ад своими эмоциями».

Мясник Лю не возражал словам своего односельчанина, похлопав Чжан Сяохуа по плечу своей большой рукой, сказал: «Похоже этот маленький брат великодушен, неужели он воспримет такую маленькую шутку близко к сердцу?»

Увидев большие ладони, на которых отпечатался многолетний опыт забоя свиней, он подумал в своем сердце: «Конечно воспринял, почему бы вам не передавить мои внутренности. Мы не так близки, а мое тело все еще не восстановилось». Тем не менее снаружи он вежливо ответил: «Как бы я посмел, этот уважаемый человек должно быть отец старшей сестры Лю Юэ, так как ваша внешность столь же величественна, как и ее». А про себя он подумал, «так же величественна, как медведь».

Услышав ответ Чжан Сяохуа был так счастлив, что его глаза покосились от радости, сказав: «У тебя такой же тембр голоса как и у Юэ… Ах, да, как же Юэ и Цинцин оказались в вашей деревне, с ними все в порядке?» вспомнил он на середине предложения.

Учитель Лю, который стоял в стороне, сказал: «Давайте поговорим в доме, судя по спокойному поведению маленького брата, я уверен, что с девочками не случилось ничего серьезного».

Закончив свое предложение, он проводил Чжан Сяохуа и его провожатого, а также односельчанина, который привел двух гостей, обратно в дом. Односельчанин прервал: «Я не могу, я должен идти обратно. Я всегда могу позвать Лю Кая, чтобы вернуться на свой пост».

Учитель Лю кивнул в знак благодарности и отослал обратно сельского жителя, прежде чем пригласить Чжан Сяохуа в дом.

Когда Чжан Сяохуа вошел во двор, он заметил, что он не сильно отличался от его собственного дома, он был просто устроен, но с меньшим количеством сельскохозяйственных инструментов, площадь, где была плита, казалось не использовалась часто. Впереди были две комнаты и две дополнительные комнаты по бокам, что неожиданно было больше, чем требовалось, ведь они были семьей из трех человек. Только после того, как он вошел, он осознал свою ошибку. При входе в первую комнату, там висел портрет высохшего старого ученого и несколько тарелок с фруктами и закуской под портретом, как будто это был алтарь. На левой стене висела картина с нарисованным снегом, некоторые люди в павильоне наслаждались снегом, справа висела каллиграфия, написанная большими линиями, так как буквы были написаны курсивом и полны экспрессии , Чжан Сяохуа не смог разобрать что там было написано.

Когда Чжан Сяохуа понял резкое различие между своим домом и этим, он подумал: «Является ли это разницей между домом образованного человека и домом фермера?» Под присмотром его матери, его дом содержался в чистоте и порядке, и что-то так же висело на стене, но эта картина была лишь картинка божества и его мать не утруждалась, чтобы ставить цветы для поклонения. Чжан Сяохуа был поражен внезапной мыслью: «Если старшая сестра Лю возьмет на себя ведение домашнего хозяйства, то что же станет с нашим домом?»

Эти мысли пробегали через ум Чжан Сяохуа, пока он молча стоял на месте, но это не потому что он растерялся, он скорее не был уверен где ему сесть. В его доме было всего лишь несколько стульев, и он обычно находились в доме, но у этого учителя так много стульев в его доме, он обязательно будет требователен к манерам и поведению, таким образом Чжан Сяохуа не посмел садиться где угодно.

Увидев неловкость Чжан Сяохуа, учитель Лю сразу же предложил Чжан Сяохуа и его односельчанину присесть, а затем мясник Лю достал чайник с чаем, чтобы услужить своим гостям. Чжан Сяохуа взял чашку и вылил все содержимое в рот; у воды был довольно приятный вкус. Когда мясник Лю увидел, что он опустошил свою чашку, он сразу же наполнил ее снова. Чжан Сяохуа шел все утро и нагулял себе жажду» учитывая тот факт, что чай на вкус был очень приятный, двое мужчин на ходу выпили четыре чашки. Выражение мясника Лю смягчилось, несмотря на то, что он по хамски поприветствовал путешественников, которых одолела жажда, потому что они шли издалека, только лишь чтобы донести хорошие новости о его дочери.

После того как Чжан Сяохуа закончил свою чашку чая и собрался говорить, он услышал быстрые шаги, доносящиеся из-за пределов дома, а затем, некоторое время спустя, он увидел ученого юношу, который был ростом с его старшего брата, который вбежал в комнату, он предположил что это должно быть старший брат Лю Цин, Лю Кай. Когда Лю Кай вошел в дом, он поздоровался с учителем Лю и мясником Лю, а затем с Чжан Сяохуа и его односельчанином. Когда Лю Кай поприветствовал Чжан Сяохуа, последний не был уверен в том, как ответить на это приветствие, поэтому ему пришлось преодолеть некоторое усилие, чтобы сделать это. Только после этого Лю Кай повернулся к учителю Лю и спросил: «Где младшая сестра?» Когда Чжан Сяохуа увидел этого молодого человека, который был явно худее чем его брат, он вздохнул и подумал: «Ах, конечно же у ученых людей есть много ненужных обычаев. У старшего Лю есть столько терпения, чтобы закончить свои приветствия и лишь потом задавать вопросы. Если бы это был мясник Лю, то он спросил бы сразу же как вошел. Правильно, последний должен прочитать письмо». Чжан Сяохуа никак не мог помочь, он повернулся и увидел мясника Лю, который с тревогой ждал объяснений Чжан Сяохуа.

Действительно, прежде чем учитель Лю смог сказать, он прервал его: «Почему бы тебе не взять небольшую передышку. Этот маленький брат ничего не сказал, до того как ты пришел».

Лю Кай занял место напротив Чжан Сяохуа и медленно пил воду, потом посмотрел на Чжан Сяохуа, ожидая ответа.

Затем Чжан Сяохуа представился, рассказал подробно о событиях прошлого вечера, но ради безопасности утаил сумму компенсации бандитов.

Чжан Сяохуа не был красноречив и его история выглядела как собранные куски, тем не менее, казалось что сердца четырех мужчин в этой комнате сейчас выпрыгнут. Лица Учителя Лю, мясника Лю и Лю Кая были бледными как пепел, мясник Лю даже несколько раз вскакивал со стула, но учитель Лю сразу же успокаивал его и сажал ан место.

После того, как Чжан Сяохуа закончил свой рассказ, мясник Лю сразу же налил две чашки воды для Чжан Сяохуа, и все также выпили по чашке воды, не только рассказчик чувствовал жажду, но и у слушателей пересохло горло от беспокойства.

После того как все расправились со своей жаждой, учитель Лю подошел к Чжан Сяохуа и принес глубокий поклон, сказав: «Старик искренне выражает свою благодарность твоему отцу и его сыновьям за спасение моей дочери». Лю Кай и мясник Лю тоже вскочили и поклонились, шокируя Чжан Сяохуа, заикаясь он лишь сказал, что не осмелится принять их поклоны и просит их прекратить.

Чжан Сяохуа успокоил их и сказал: «Старшие сестры Лю сейчас отдыхают в моем доме, с ними все хорошо, вам не о чем беспокоиться». На самом деле им давно было известно, что их близкие находятся в безопасности, но они не могли полностью успокоиться, не увидев их лично.

До тех пор, пока все снова не сели, учитель Лю сказал, «Сяохуа шел все утро, чтобы прийти из деревни Го, кажется мы не сможем привести наших детей обратно сегодня. Почему для начала второму брату не вернуться домой и не попросить свою жену приготовить обед для Сяохуа и его односельчанина, и пусть они пообедают прежде чем вернуться в деревню с Лю Каем. Тогда завтра мы сможем забрать своих детей. Что скажете?»

Мясник Лю ответил: «Нет, будет лучше если я пойду первым. Я так и не успокоюсь, да и часть обратного пути в деревню Го будет в ночное время, так что это будет безопаснее, если я буду вместе с ними».

Учитель Лю подумал немного и согласился.

Таким образом обедали они у мясника Лю. Лю Цин не было, так что не было никого, кто мог бы приготовить еду в доме учителя Лю. Так как мать Лю Юэ знала, что ее дочь в безопасности, он сделала необычные блюда, чтобы поблагодарить добродетелей ее семьи. Чжан Сяохуа уже изрядно проголодался и поэтому очень долго ел красное жаркое, наполняя свой живот до краев.

После еды Чжан Сяохуа, его товарищ из деревни Го и мясник Лю поспешили в сторону деревни Го, а в нескольких сотнях ли от этого места происходили другие события на пике пяти клешней.

Утром, когда тень прошла между двумя деревьями, господин Янминг устремил свое тело в лес. К Счастью он был опытным мастером боевых искусств с острым зрением, в противном случае он мог бы легко упустить возможность. В это время остальные не понимали что происходит и лишь увидели как господин Янминг устремился в лес. Господин Янминг не был зол. Он лишь громко сказал, «Разве вы, ребята, не идете?»

Когда все достигли промежутка между двумя деревьями и осмотрели все вокруг, они не заметили никакой разницы между это частью и всем остальным лесом ююба. Господин Янминг рассмеялся, «Нет необходимости искать дальше, тут не будет каких-либо существенных отличий. В противном случае, нам не пришлось бы проходить через все эти неприятности. Теперь, когда вы готовы войти в лес, вы должны достать пергамент». Люди последовали указаниям и взяли пергамен в то время как господин Янминг продолжил, «Капните кровью сзади пергамента в верхней части». Затем он достал кинжал и порезал палец, протерев ей пергамент. Ма Ксингънг, Вэнь Вэньхай и Тан Вэнь последовали его примеру, и заметили как на пергаменте стали появляться слова. Слова гласили: пройдите десять деревьев впереди, шесть деревьев налево, восемь деревьев вправо. Господин Янминг собрал четыре кусочка вместе и зачитал инструкцию.

Господин Янминг сказал: «Хорошо, все должны приготовиться, когда мы пойдем через лес я пойду впереди, герой Ма и герой Вэнь с героиней Сюэ и мастер Шиту будут в середине, братья Тан сзади. Каждый должен быть готовым защитить, двигаться в соответствии с ситуацией и не терять строя».

Лес ююба перед ними уже не был покрыт мраком ночи. Тем не менее лучи солнца не моги проникнуть сквозь густой полог крон, а среди деревьев был плотный туман, несмотря на сильный холодный ветер, туман не рассеивался.

Господин Янминг вынул кинжал и сделал отметину на двух деревьях ююба, прежде чем пройти сквозь них, в то время как остальные выстраивались в нужном порядке.

Туман в лесу был настолько густой, что никто не видел ничего дальше десяти метров, и было так влажно, что все покрылись потом не так долго спустя. Для того чтобы упредить любую опасность, все уже вынули свое оружие, а холод стал пронизывать их тела. Прошло много лет с тех пор как кто-то заходил в этот лес, а земля была покрыта плотным ковром разлагающихся листьев, таким образом прохождение по этому лесу отнимала много энергии, а деревья ююба, которые росли очень плотно часто становились препятствием на пути большой группы. Тем не менее никто не осмеливался рубить деревья, чтобы не спровоцировать опасность.

Пока они упорядоченно шли, они услышали визг Шиту Пинг, «Посмотрите туда!»

Глава 14. Густая растительность.

Каждый человек из этой группы обратил удивленный взгляд на Шиту Пинг, и в самом деле на расстоянии около четырех-пяти метров был скелет, прислонившийся к дереву ююба, его пустые глазницы были обращены в сторону группы. Все почувствовали, как встали их волосы, и каждый сильнее схватился за свое оружие.

На самом деле, Шиту Пинг была женщиной из Джиангху и на ее долю выпало много сражений и кровопролитий, и она должна была иметь богатый опыт убийств, тогда как мог напугать ее всего лишь скелет? Однако, учитывая репутацию леса, а также густой туман, который закрывал весь обзор, в сочетании с холодной погодой, заставили ее потерять хладнокровие и вскрикнуть от удивления. Господин Янминг и группа остановились на своих позициях, снова осмотрев все вокруг, и не увидев никакого движения скелета, продолжили свой путь. Шиту Пинг чувствовала себя неловко, но никто не укорил ее, потому что знали, что было легко потерять контроль над своими эмоциями в такой неопределенной обстановке, поэтому они понимали ее.

Поскольку они продолжали продвигаться вглубь леса, на их пути стало попадаться все больше скелетов, которые даже преграждали им путь, но никто не решался сойти с пути и все решили идти прямо. Было много человеческих скелетов, но большинство останков принадлежали животным. Должно быть в горах много животных, которые случайно попадали в эту опасную загадочную зону, сбились со своего пути и больше уже не возвращались. Думая об этих несчастных существах, вся экспедиция осознавала, что стоит быть осторожнее, и они уже развеяли все представления о приключениях, которые нарисовали ранее. Не стоило рисковать собственной жизнью ради удовлетворения своего любопытства.

Казалось, лес никогда не закончится, и даже после того, как они шли пол дня, до сих пор в их окружении ничего не изменилось, и если бы скелетов стало не так много, то каждый бы мог думать, что они заблудились. К счастью, до сих пор на их пути не было никаких инцидентов, так что они успокоили свои нервы, желая продвигаться быстрее и покинуть лес раньше.

После длительного подъема вверх, Шиту Пинг со своими охранниками, которые были в середине, имела роскошное удовольствие не быть столь напряженной, но задавалась вопросом не утомились ли морально люди вокруг. Клан Свирепого тигра обосновался в городе Лу и пик Пяти клешней был в зоне их влияния. Несмотря на то, что они опасались этого района, но теперь, когда она ощутила все лично, не станет ли это место их личным тренировочным полем в будущем? Тем не менее, четыре фракции, представленные людьми вокруг нее были куда сильнее, будут ли они заинтересованы в этом лесу? Что если они бросят ее как только она станет бесполезной? Тогда ее жизнь ничего бы не стоила.

Как только Шиту Пинг пустила эти мысли в свою голову, ее нога зацепилаь за корень дерева и она упала вперед, в этот момент она уже перешли эти два дерева, Шиту Пинг почувствовала как ее тел потерял баланс и ударила в воздух, чтобы привести свое тело в вертикальное положение при этом устойчиво встав на землю. Тем не менее, область куда она приземлилась уже была за периметром двух деревьев, она вскочила на ветку и встала у ее основания, чтобы оглядеться. Видя неожиданный поворот событий, господин Янминг, Ма Ксиангъянг и Вэнь Вэньхай развернули свои тела в сторону Шиту Пинг, и пока Ма Ксианъянг смотрел на корень и землю, его взгляд становился все грустнее. Все ждали, пока Шиту Пинг спустится с дерева, но произошло что-то неожиданное. Шиту Пинг повернулась на триста шестьдесят градусов, а ее глаза прошли будто бы мимо группы, он игнорировала их, как будто бы их там и не было. На ее лице появилось выражение ужаса, она отчаянно оглядывалась вокруг, тяжело перебирая ногами, что сдвинуться с места. Ее рот был открыт как будто бы она кричала, чтобы привлечь внимания, но никто из группы не слышал ни звука. Наблюдая за ситуацией, господин Янминг использовал на Шиту Пинг технику передачи голоса и сказал: «Ты слышишь меня? Если да, то кивни». В это время выражение безудержной радости появилось на лице Шиту Пинг и она закивала как птенец, клюющий зерно. Господин Янминг продолжил говорить: «Поверни на лево и иди, пока я не скажу остановиться». Шиту Пинг снова кивнула и последовала указаниям господина Янминга, который вел ее к группе. После четырех-пяти шагов, в том месте, где встречались два дерева, глаза Шиту Пинг прояснились, потому что она наконец нашла дорогу к группе.

Господин Янминг не спрашивал о причине ее падения, а спросил другое: «Что ты увидела раньше?» Шиту Пинг нерешительно ответила: «Когда я поднялась, то до сих пор видела деревья ююба, но я потеряла вас из виду, и никто не отвечал, когда я кричала. Если бы вы не заговорили со мной, то я так бы и ходила кругами, ища это место.

Господин Янминг сморщил брови в глубоком раздумье, в это время Ма Ксиангянг улыбнулся в сторону Шиту Пинг: «Помощница главы Шиту в будущем должна быть более осторожна. Она ошибка может стоить жизнь и бизнес в городе Лу перейдет к кому-то другому. Так что будь осторожнее». Шиту Пинг опустила голову и сказала: «Господин Ма, я поняла. С этого момента я буду осторожнее».

Весь оставшийся путь все были еще более бдительными, зная что лес не был таким мирным, как казался. Из-за невнимательности можно было оказаться в ситуации опасной для жизни и расстаться с ней в этом лесу. Шиту Пинг не знала, что все остальные были в курсе, что кричать бесполезно, а для общения можно было использовать лишь передачу голоса, но не все способно использовать эту технику, и вместо того, чтобы полагаться на товарищей, было бы лучше в первую очередь быть осторожнее.

Пока они шли время примерно равное сгоранию четырех-пяти ароматических палочек, количество скелетов стало уменьшаться, а туман стал рассеиваться, когда они приближались к окраине леса. Действительно, вскоре после этого они могли видеть солнечный свет, но господин Янминг продолжал вести свою группу к выходу в соответствии с инструкциями, не обнадеживая своих охранников. Дальше не было никаких несчастных случаев и строй людей наконец пересек последнее дерево и в целости вышли из леса. А поприветствовала их зрелище, которое ошеломило всех.

Перед ними было поле в цвете весны; поле было небольшим, а в середине было озеро, а вокруг него поднимался белый пар. На берегу озера стоял дом, вырезанный из камня, а на участке вокруг дома были поля с растительностью, но они не могли рассмотреть все детали издалека.

Пор руководством господина Янминга они шли по этому участку земли, который никто не пересекал уже сотни лет.

Тогда господин Янминг всем сказал: «Согласно книге, после того как мы зашли в секретную область нас больше не ждут опасности, так что мы можем снизить бдительность. Тем не менее, на всякий случай, я предлагаю всем держаться вместе, и я бы предпочел, чтобы вы следовали за мной». После окончания своей речи он пошел в сторону озера.

Когда все достигли берега озера, нахлынул горячий порыв воздуха и на поверхности озера появились пузырьки. Господин Янминг нагнулся, взял кусок ветки и бросил его в озеро. Не увидев никакой реакции и думая как определить температуру озера он подошел и вынул из своей груди яйцо, улыбнувшись: «Я люблю есть сырые яйца, но со вчерашнего дня немного осталось. Это подойдет чтобы проверить температуру воды». Затем он взял кусок ткани, обмотал им яйцо и положил в озеро, вскоре после этого, как и ожидалось, яйцо уже полностью сварилось. После этого все отказались от идеи исследовать озеро.

Казалось, что необычайно теплая погода тут, сделала что-то с этим озером.

Все шли по берегу озера в сторону каменного дома, так как все посчитали, что драгоценные сокровища должны быть внутри. После того, как они прошли половину периметра озера и не встретив никакой опасности, все стали успокаиваться, так как книга была права.

Дом окружали поля с лекарственными растениями, большинство из трав никто не узнал, потому что никто не был специалисто в области медицины, но они могли распознать такие популярные виды травы как Тианци, Джингсенг, Байму, золотой подсолнечник и другие. Несмотря на это, эти травы не были редкими во внешнем мире, секретную область никто не беспокоил в течение по крайней мере трех сотен лет, поэтому значение этих трав должно быть увеличилось с их возрастом. Не говоря уже о тех неизвестных пилюлях, которые были сделаны много лет назад. Основываясь лишь на значении этого лекарственного поля, это место стоило того, чтобы сюда прийти.

Поэтому все пристально смотрели на травы перед ними и думали как им забрать их с собой. Господин Янминг сморщил брови и сказал: «Я не ожидал, что тут могут быть такие ценные травы, это действительно выбилось из моих ожиданий. Поскольку мы пока не знаем как транспортировать их, давайте пока осмотрим каменный дом. После того как мы закончим, мы подумаем как можно преодолеть эту трудность. В конце концов у трав нет ног и крыльев и она никуда не убежит». Все захихикали, и проследовали за господином Янмингом в дом.

Дом был обыкновенным, и сделан так просто, что не имел входной двери. Господин Янминг подошел ко входу, не решаясь войти, несмотря на слова в книге, что больше их не ждет никакая опасность в этом секретном месте. Поразмышляв мгновение он взял камень и бросил его внутрь и услышал лишь звук падающего на землю камня. Только после того, как господин Янминг вошел, сжимая в своей руке кинжал, все остальные последовали за ним.

Каменный дом выглядел маленьким снаружи, но когда они вошли, то поняли, что он был весьма просторным, похожим на зал, а не на жилую комнаты как они ожидали. Пол не был пыльным сто лет не имев уборки; скорее все было чистым, потому что ветер дул сквозь дверной проем и сдувал все частицы.

Зал был обложен гладкой глухой стеной, но чувствовалось, будто бы на стене должно что-то висеть, должен быть какой-то предмет. На полке были ладан и горелка, и подальше от горелки были маленькие коробки, а на столе ниже полки стояли четыре прямоугольных, серебряных, антикварных коробки. Были три стола по обе стороны от стола, которые были неаккуратно расставлены, а на каждом стуле даже была хлопчатобумажная подстилка. На стене ничего не было, кроме отверстия, которое должно было служить окном, а на правой стене висел гобелен. На первой картине был человек в парчовых одеждах с мечом в руках, прорывающийся вперед; на второй был ученый с мечом на поясе; а на последней была дама с белой вуалью на лице и с кнутом в руках, стоящая на мосту.

Три картины растворялись с возрастом, поэтому всех деталей было уже не разглядеть, и не было никаких надписей объяснявших картины, поэтому никто не мог сказать был ли на них изображен однорукий мечник.

Глава 15. Сокровище.

Осмотрев весь зал, все устремили свои взгляды на серебряные коробки на столе и на плоскую коробку на полке. Все знали в своих сердцах, что цель их экспедиции заключалась в том, чтобы получить те сокровища, которые сейчас находились перед ними.

Нем не менее в их сердцах все еще были опасения, из-за того как повернулась ситуация. Там было четыре коробки, а они как раз представляли четыре фракции. Если бы одна из сторон сгинула в лесу, было бы нас толе меньше коробок? Обсудив это некоторое время, они поняли, что это было маловероятно, потому что коробки находились тут триста лет, почему же они должны менять свое положение по той или иной причине?

Господин Янминг продолжал свою осторожную тактику; он не решил немедленно открыть коробку подойдя к столу. Скорее он осматривал все справа и слева, затем взял кинжал и постучал им по стульям, даже срезал с них подстилки перед тем как указать кинжалом в сторону коробок. Несмотря на то, что он не заметил никакого движения, он все еще был в нерешительности, и подошел к сене справа и снял три картины, но так и не обнаружил никаких ловушек. Затем он подошел к передней части стола и всем сказал: «Кажется, вокруг нет никаких ловушек. Что вы думаете?»

Остальная часть группы воспринимала господина Янминга как лидера на протяжении всей экспедиции, и с входом в зал, они не поменяли своего положения. В Джиангху была хорошо известная всем история, которая превратилась в миф поколения, что существовали группы мастеров, которые могли поставить ловушку имея лишь немного бамбука и камней. Добавьте к этому факт, что лес ююба был отличным источником, почему нельзя предположить, что эти мастера вышли из этого района сотни лет назад? Все они были напуганы и следовали приказам старейшин выполнять указания господина Янминга. Теперь, когда он спросил их мнения, что же они могут сделать? Таким образом они закивали в знак согласия.

Господин Янминг был доволен их отношением и рассмеялся: «Джиангху непредсказуемое место, так что следует быть осторожным. Почему бы всем не осмотреться вокруг и не поискать ловушки в этом зале, если вы заметите что-то что будет вашим преимуществом, вы сможете это сохранить».

Остальная группа развернулась и стала смотреть друг на друга и разошлись по залу, чтобы найти какие-нибудь улики. В их сердцах были какие-то подозрения; были ли у господина Янминга какие-либо корыстные намерения? Тем не менее, зал был достаточно просторным, чтобы видеть действия каждого, так что они не боялись, что кто-то предпримет какие-то тайные попытки. Возможно этот старец действительно был обеспокоен безопасностью молодого поколения, и он ничего не терял будучи более осторожным.

После осмотра все вернулись на свои места, господин Янминг откашлялся и сказал: «После достижения ранней договоренности, каждая фракцию будет требовать себе по коробке. Несмотря на то, что Шиту Пинг принадлежит к клану Свирепого тигра, о рассматривается как часть команды господина Ма, а не как отдельная фракция. Нет ли у мастера Шиту никаких возражений против этого?»

Шиту Пинг ответила: «У меня нет».

В самом деле, кА кона могла возразить, если они только что спасли ей жизнь.

Господин Янминг продолжил: «Тогда, мы будем следовать указаниям на карте-пергаменте, начиная слева на право и сверху вниз, каждый из нас возьмет коробку, а все ей содержимое остается подвластно лишь судьбе». Сказав это, он встал в стороне от стола.

В соответствии с указаниями, первым должен был взять коробку господин Янминг. Вэнь Вэньхай посовещался, а затем вышел вперед. Он внимательно рассматривал четыре коробки и не найдя никаких отличий и разного слоя пыли сверху, она поразмышлял , а затем взял вторую коробку слева. Как только он собрался открыть коробку, господин Янминг остановил его и сказал: «В коробках должны быть некоторые сокровища. Та как существует четыре коробки для каждого человека , то каждый должен взять по одной в качестве награды за их достижения. Если коробки имеют различное содержимое, но мы не сможем избежать некоторых конфликтов, так почему бы нам всем не сохранить содержимое коробок в тайне?»

Каждый кивнул в знак одобрения, так Вэнь Вэньхай спрятал коробку себе в грудь и вернулся к своему изначальному положению. Следующим был мастер пика тысячи мечей Ма Ксиангъянг, затем господин Янминг, а последим был Тан Ву, который взял последнюю коробку. Никто не открывал своих коробок, а вместо этого спрятали в груди.

После разделения, все устремили взгляд на плоскую коробку сверху.

Господин янминг подошел к дальнему концу полки, чтобы снять коробку, и почувствовал как по его лицу расплывается недоумение. По своим ощущениям он видел, что коробка сделана из камня, и коробка была предназначена для хранения сокровищ, но он не мог понять почему она была не на столе, и почему оставили ее на полке.

Господин Янминг снял коробку и обошел стол, показав ее каждому и поместив на стол, он наблюдал за реакцией каждого. Затем он сказал: «Единственный объект, оставшийся в этом доме это вот эта коробка, но мы не можем разделить ее поровну. Должны ли мы применить метод, что обсуждали раньше и сыграть в камень ножницы бумага, чтобы определить ее владельца?»

Все смотрели друг на друга и ощущали удивление в своих сердцах. Как члены Джиангху, они собирались последовать такому детскому методу, чтобы решить такой важный вопрос. Тем не менее, за такое ценное сокровище все будут бороться до последнего, и кто знает победит ли рыбак в битве с моллюском и аистом? Следовательно они были не готовы брать на себя риск, чтобы бороться.

Господин Янминг подумал и кивнул в знак согласия. Другие люди чувствовали тоже самое в своих сердцах; в это время они могли забрать свои серебряные коробки чтобы посмотреть их содержимое, они не могли стать владельцем плоской коробки и поэтому им хотелось хорошо рассмотреть то, что они могли упустить.

Тогда господин Янминг выстроил очередь из людей, чтобы сыграть в эту кулачную игру и в конечном итоге он выбрал тот же порядок, что и на распределении серебряных коробок, Бессмертная дева и пик тысячи мечей играли вместе, а у господина Янминга и семьи Тан была вторая игра.

Вэнь Вэньхай из клана Бессмертной девы посмотрел на Цин Сюэ и кивнул в ее сторону. На его лице появилась обнадеживающая улыбка с оттенком смущения. Цин Сюэ подошла к стороне стола, потому что она знала причину смущения брата. Он всегда проигрывал в камень ножницы бумага с кем бы он не играл.

У клана пика тысячи мечей был лишь один представитель, поэтому Ма Ксиангянг подошел и встал рядом с Цин Сюэ. Естественно он не хотел пускать Шиту Пинг играть, и даже если бы он был готов, Шиту Пинг не осмелилась бы сделать этого.

Видя, что два человека вышли вперед, господин Янминг сказал: «Правила должно быть вам всем знакомы: ножницы бьют бумагу, бумага бьет камень, а камень бьет ножницы. Прежде чем мы начнем, я попрошу игроков ослепить себя и ждать моего счета прежде чем показать руку. Только после этого я разрешу игроку снять повязку, чтобы увидеть результат».

В первом раунде между Цин Сюэ и Ма Ксиангъянг оба выбросили ножницы, но во втором туре Цин Сюэ выбросила ножницы, в то время как Ма Ксиангъян выбросил бумагу. Таким образом Ма Ксиангъянг снял повязку с глаз и его лицо приняло удрученное выражение.

Матч между господином Янгмингом и Тан Вэнем длился всего раунд и господин Янминг победил с камнем.

Последний матч был самой важной игрой и в этот раз господин Янминг глубоко задумался пока обоим завязывали глаза. По объявлению Ма Ксиангъянг они оба выбросили ножницы в первой игре. Увидя ничью оба игрока снова завязали себе глаза и когда они услышали, что оба опять выбросили ножницы, господин Янминг обезумел. На самом деле у господина Янминга были свои скрытые мотивы, когда он выбирал игру; он всегда был хорош в играх, где требовалось перехитрить противника. Тем не менее, в этот момент он понял, что его противник был мастером, и его сердце стало неистово биться. К сожалению, в третьем раунде он выбросил бумагу, в то время как Цин Сюэ сделала правильный выбор и выиграла матч.

Само собой разумеется Цин Сюэ была вне себя от радости, и когда Вэнь Вэньхай вязл коробку чтобы открыть, господин Янминг остановил его: «Притормози, используй свой меч, чтобы открыть ее издалека». Вэнь Вэньхай последовал совету старшего и поставил коробку на стол, прежде чем использовать свой меч, чтобы открыть ее издалека. Тем не менее он не смог найти крышку коробки и когда поднял ее, то понял что она была запечатана. Затем он попытался разбить ее используя свою силу, и все остальные пытались после того, как ему не удалось. Господин Янминг даже проигнорировал взгляд Вэнь Вэньхая, когда тот использовал свой кинжал, чтобы ударить по коробке, но лезвие не оставило даже и следа.

Наконец его осенило почему прошлый владелец оставил ее на дальнем конце полки.

Тогда, господин Янминг вернул коробку Вэнь Вэньхаю и то аккуратно спрятал ее себе в грудь.

Видя, что в доме больше ничего не осталось все вернулись к мыслям о лекарственных травах за его пределами. Господин Янминг возглавил группу и сказал: 2Мы не достаточно подготовились и следовательно не в состоянии увезти все травы. Я полагаю, что сейчас мы сможем срезать травы и поделить их на четыре части, каждая из фракций возьмет по одной, а ростки мы можем оставить тут, в то время как наши фракции повторно обсудят их распределение. Что вы думаете?»

Никто не заметил каких-либо возражений, так что они стали собирать лечебные поля одно за другим, а затем они разделили их на четыре части и положили в тканевые мешки.

И наконец господин Янминг сказал: «Так как наша счастливая встреча заканчивается, то каждый из нас может утешить себя этими травами. Эти травы в тканевых мешках предназначены для наших фракций, чтобы использовать их, в то время как сейчас каждый из на может взять по три себе.

С этими словами вся группа вновь отправилась на поля, но так как никто не разбирался в медицине, все они срывали наиболее известные травы, такие как женьшень, тианги и прочие.

После того, как все было сделано, казалось что солнечный свет стал ослабевать, что дало понять, что вероятно прошел полдень. Все тогда подумали о том, чтобы покинуть тайное место, так как дорога обратно занимала много времени и станет уже темно к моменту когда они выйдут? Господин Янминг улыбнулся: «Чтобы покинуть это место мы можем выбрать случайный маршрут и просто идти в этом направлении. Тем не менее по виду неба, скоро наступит ночь, так что нам лучше выдвигаться немедленно.

Таким образом все упаковали свои вещи и последовали за господином Янгмингом и прошли мимо двух деревьев ююба, чтобы покинуть секретное место.

Неизвестный группе, также покинул это место, змея как зверь поднялась из горячего озера и посмотрела в их сторону, прежде чем погрузиться обратно в воду.

Глава 16. Проверка.

В то время как группа покидала лес ююба, небо уже начало темнеть. К санчастью, обратный путь был без происшествий и к тому времени как они вышли, был ли это господин Янминг или кто-то из малого поколения, все они вздохнули с облегчением, так как эта «совместная «экспедиция наконец подошла к концу. Они смогли сохранить свою жизнь и миссия могла считаться выполненной, так как сокровища были у них в руках.

Господин Янминг улыбнулся группе и сказал: «Молодые герои, лучше набраться терпения и подождать пока мы не достигнем пика пяти клешней, прежде чем обсуждать какие-либо детали». Затем он отвел группу к тому место, где они изначально встретились.

Все уселись на скалы и господин Янминг начал говорить: «Юные герои, эта экспедиция наконец завершена. Далее я покину вас всех, чтобы вы принесли плоды этой экспедиции обратно в соответствующие фракции и в это же время направлю свои приветствия старшим. Передайте мое приглашения на наше обычное место во второй день февраля, чтобы мы вновь могли насладиться хорошим вином и компанией».

После того как он закончил предложение, он использовал цинггонг и сразу же ушел, как будто бы он не хотел оставаться в непосредственной близости чуть дольше.

Остальные фракции посмотрели друг на друга, обменялись кивками, а затем братья Тан попрощались в их уникальном синхронизированном стиле. За ними последовали Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ, которые пожали руки Ма Ксиангъянгу и Шиту Пинг прежде чем уйти. Внезапно мысль поразила ум Вэнь Вэньхая, он остановился и повернулся к Шиту Пинг, сказав: «Мастер Шиту, мы проходили по городу Лу два дня назад и вмешались в небольшое дело, чтобы спасти сельскую семью. Мы бы хотели заранее извиниться, если мы принесли какие-либо неудобства». Шиту Пинг была сообразительной и сразу же ответила: «Член моего клана потерял самообладание перед вами двумя, надеюсь вы не приняли это близко к сердцу. Если вы когда-либо столкнетесь с такой же ситуацией в будущем, пожалуйста, не стесняйтесь вмешаться, чтобы помочь моему клану сохранить репутацию». Вэнь Вэньхай улыбнулся и сказал: «Конечно, конечно. Может мы еще встретимся в будущем». Тогда двое учеников вернулись к изначальному маршруту и быстро ушли.

В мгновение ока на скале остались лишь два человека. Шиту Пинг начала чувствовать беспокойство, но к счастью Ма Ксиангъянг нарушил молчание и сказал: «Мастер Шиту, я не буду задавать вам лишних вопросов, но вы тоже принимали участие в этой экспедиции, поэтому я бы хотел пригласить вас обратно в пик тысячи мечей в качестве гостя, на то время, пока мой мастер не примет решение о том, как действовать дальше».

Шиту Пинг кивнула: «Как вы скажете». Затем она последовала за Ма Ксиангъянг обратно по дороге, по которой они пришли.

Пока люди Диангху возвращались домой к своим ланам, Чжан Сяохуа и мяник Лю торопились в деревню Го.

Лю Цин и Лю Юэ сидели в доме, помогая Го Суфей с вышивкой. Когда подошел мясник Лю, Лю Юэ случайно подняла голову, чтобы посмотреть на улицу и ее взгляд прошел мимо низкой стены, окружавшей двор семью Чжан и упал на знакомую фигуру. Не в состоянии контролировать себя, Лю Юэ расплакалась, когда выбежала из дома и прыгнула в объятья отца. «Отец». Ее слезы непрерывно падали как жемчужины на тарелку, в это время мясник Лю обнял свою дочь и нежно ее похлопал, а его глаза тоже покраснели. Поскольку он хотел, чтобы его дочь сходила в город, чтобы насладиться праздником Нового Года, он никогда бы не подумал, что с ней может случиться такое несчастье, нанеся столь большую травму. Лю Цин, которая выбежала следом тоже расплакалась, она не могла оставаться спокойной увидев кого-то любимого.

Чан Кай вышел из дома, чтобы пригласить мясника Лю. После прибытия стольких людей, дом был переполнен, но к счастью, односельчанин вежливо извинился и вернулся домой.

Чжан Сяохуа сразу навестил брата, как только вернулся домой. Травмы Чжан Сяолуна и Чжан Сяоху были куда более серьезными, чем его, так как они были с отцом и пытались отбиться от этих жлобов, так что Чжан Сяохуа иог убежать с девушками. К счастью, у Чжан Сяоху не было никаких переломов и сейчас он лежал на платформе и беседовал со своим старшим братом. Травмы Сяохлуна были такими же как и у Сяоху, но он получил перелом и его кости теперь лечил деревенский врач. Таким образом прошлой ночью он не мог уснуть от боли и чувствовал себя удрученным. Увидев Чжан Сяохуа, Чжан Сяоху спросил: «Прибыла семья Лю Цин?»

Чжан Сяохуа ответил, «Да, они только вошли в дом».

Дальше сказал Чжан Сяолун: «И больше никого?»

Сяохуа был озадачен: «Кто еще?»

Сяоху ответил: «Сваха!»

Чжан Сяохуа почесал голову, как недавно побритый монах.

Чжан Сяолун улыбнулся, «Игнорируй уколы второго брата».

Чжан Сяохуа сразу же понял шутку и ответил с хорошим настроением: «Тебе придется еще немного подождать, свахи сегодня не будет, потому что потребуется время, чтобы обручение и подарки. В конце концов та семья хочет правильно выразить свою благодарность, так как старший брат рисковал своей жизнью, чтобы выстоять против двадцати головорезов. Небеса задвигались и героическое поведение старшего брата захватило сердце старшей сестры Лю Цин и теперь она готова пожертвовать всем ради своей бессмертной любви».

Затем настала очередь Чжан Сяоху смущаться: «Почему небеса задвигались?»

Чжан Сяоху ответил: «Если в этом мире существует настоящая любовь, то является ли любовь старшего брата такой сильной, чтобы двигать небеса?»

Чжан Сяоху ответил: «Почему ты говоришь так, будто ученый, приданное, это называется приданным. Кроме того, отец Лю Цин учитель, и наша будущая сестра в законе наверное прочитала тысячу книг, прежде чем попасть под влияние нашего старшего брата, может он станет более образованным чем ты?»

Чжан Сяолонг засмущался и сказал Чжан Сяохуа: «Маленький негодяй, да что ты знаешь? Перестань вестись на уловки второго брата, вы только испугаете Лю Цин, если вас кто-то услышит».

Как раз в этот момент кто-то вошел в комнату и прозвучал хриплый голос: «Кто говорит о моей старшей сестре? Кто воспользовался ей? Я мог бы подслушать часть вашего разговора».

Трое братье подняли головы и оказалось, что Лю Юэ привяла мясника Лю, чтобы показать их.

На лице мясника Лю была улыбка, когда он смотрел на них. На лице Юэ также была игривая улыбка, в то время как Лю Цин стояла красная от смущения, опустив голову. Чжан Кай, как хозяин дома, шел в конце и не могу услышать их разговор.

Когда Чжан Сяохуа увидел, что они входят, он тут же спрыгнул с платформы и собирался немного прибраться, чтобы найти место для мясника Лю, но Лю цин и Лю Юэ уже кинулись все прибирать и помогли мяснику Лю сесть. По-видимому в течение дня, пока Чжан Сяохуа не было дома, две девушки прибрали все ни один раз, что зародило мысли в его сердце: «Сегодня две старшие сестры кормили старшего и второго брата обедом?»

Увидев вошедшую группу людей, лицо Чжан Сяолуна также покраснело, кК будто у него была нечистая советь. Чжан Сяоху приподнял его тело, чтобы посадить на платформе, но мясник Лю схватил его за руку и мягко сказал: «Этот мальчик все еще поправляется от травм, ему не следует двигаться слишком много». Чжан Сяоху немного сопротивлялся, но не смог выстоять и снова послушно лег в кровать. Когда Чжан Сяохуа увидел «доброту» на его лице, он почувствовал себя раздраженным. Что касается Чжан сяолуна, его попытки сесть приносили наибольший дискомфорт плечу. Видя, что Чжан Сяолун попытался, но не смог встать, Лю Цин заколебалась, прежде чем подойти и поддержать его за плечи. Когда двое обменялись взглядами, электричество пролетело между их глазами, а их лица покраснели еще больше.

Когда мясник Лю увидел эту сцену, у него расцвела улыбка, как цветок на его лице, и он сказал Чжан Сяолуну: «Этот мальчик имеет благородное сердце, чтобы решиться противостоять хулиганам и спасти мою дочь и племянницу, этот старый Лю задолжал вам поклон». Закончив предложение он сошел с платформы и отвесил глубокий поклон в сторону Чжан Сяолуна. Чжан Сяолун смутился и протянул поврежденную руку, сказав: «Пожалуйста, не нужно этого делать, дядя. Это было чем-то, что я должен был сделать. Разве вы не уменьшите свою жизнь кланяясь кому-то из молодого поколения? Сяоху, быстро останови дядю». Тогда Чжан Сяоху воспользовался возможностью, чтобы встать и вместе с Чжан Сяохуа попытался остановить мясника Лю, но он не мог противостоять более крупному и сильному человеку, поэтому последний завершил свои действия. Из-за этого Чжан Сяолун чувствовал себя не на своем месте и он повернулся к Лю Цин, чтобы спросить совета, но Лю Цин и Лю Юэ были уверены в том, что все хорошо.

Чжан Кай сказал: «Старина, пожалуйста, не будь столь вежливым. Молодые люди, естественно у них горячая кровь, разве мы не были такими в молодости? Нет необходимости соблюдать все формальности, травмы моих детей не такие серьезные, они должны поправиться в скором времени. Вместо этого, почему бы нам двоим не выйти и не побеседовать за вином?»

Услышав его слова, мясник Лю улыбнулся и сказал: «Герои рождаются только из молодых, а мы уже слишком стары. Хорошо, я оставлю молодежь в покое, а мы старые люди, пойдем пить свое вино».

Затем он повернулся и вернулся в общую комнату с Чжан Каем, идущим позади, оставив Ли Цин и Лю Юэ с братьями в небольшой комнате.

Чжан Сяохуа взглянул на лицо Лю Цин, которое было багряное словно вишня, и на глаза Лю Юэ, которые так крутились, что делали атмосферу некомфортной, поэтому он сказал: «Старшая сестра Лю Цин, ты сегодня выглядишь очень красиво. Я дам вам, ребята, поговорить, а сам пойду поиграю». Затем он в мгновение ока вышел из комнаты.

Отношения между мужчиной и женщиной действительно странные, когда Чжан Сяолун впервые встретил Лю Цин в магазине, их судьба бы закончилась, если бы не появились бандиты и эта пара не встретилась бы во второй раз. События в городе Лу отражали горячий нрав Чжан Сяолуна, которое произвели на Лю Цин глубокое впечатление. В такой короткий период времени и при преднамеренном разжигании огня другими, в сердце Лю Цин стали появляться чувства к молодому человеку. Она подумала, что если это такой человек, который готов защищать ее ценой собственной жизни, то возможно он был послан ей небесами. Когда она второй раз взгляну на побитое лицо Чжан Сяолуна оно излучало мужественность, что она никогда не видела в своем брате и ее сердце начало чувствовать что-то необычное для нее.

Естественно мясник Лю провел ночь в семье Чжан.

Утром второго дня, Чжан Кай сопровождал мясника Лю, чтобы поговорить о работе фермы, в то время как Го Суфе сопровождала Лю цин и Лю Юэ няньчить двух братьев, а так же сделать некоторые дела по дому. Де девушки, казалось знали много уловок о ведении домашнего хозяйства, о которых она не знала.

Например, Лю цин смогла расставить цветочные горшки так в общей комнате и комнате Чжан Сяолун так, что во всем доме стало светлее.

Она было действительно хорошей кандидаткой в невестки…

Глава 17. Выражение благодарности.

К тому времени отец Лю Цин и ее старший брат достигли дома семейства Чжан, это было после шести часов утра.

Мясник Лю сидел во дворе и вел праздную беседу с Чжан Каем, стены вокруг двора Чжан Кая были низкими, так что мясник Лю смог издалека увидеть Учителя Лю и Лю Кая, которые провожал односельчанин в сторону дома. Оба гостя были одеты в новую одежду, а Лю нес большую подарочную коробку, идя позади своего отца.

Мясник Лю быстро встал и сообщил Чжан Каю о прибытии гостей, а затем вышел, чтобы поприветствовать своего старшего брата. Чжан Кай бросился в дом, крикнув, «Мать детей, пришел отец Лю Цин».

Когда Лю Цин услышала его голос, она не бросила все нити и иглы, чтобы выскочить на улицу, а скорее отложила на половину готовую вышивку в руках и ждала пока Го Суфей закончит, чтобы последовать за ней.

Когда отец Лю Цин вошел во двор, мясник Лю и Лю Юэ уже были у входа все в объятьях старшего брата. В тот момент, Чжан Кай сжал трость и подошел, и предложил войти после всех приветствий, тогда Лю Цин подошла к отцу и брату, чтобы самой поприветствовать их, учитель Лю схватил дочь за руки и оглядел с ног до головы и почувствовал, как его сердце сжалось, когда он увидел улыбку на незапятнанном знакомом лице, без каких либо забот и страхов на ее лице, за исключением немного красных глаз. Он потрепал ее за плечо и сказал: «Ты не пострадала, дитя мое».

Лю Цин вытерла слезы и улыбнулась: «Дочь в порядке. Благодаря старшему брату Сяолуну и его семье нам удалось избежать логова льва».

Учитель Лю подал знак Лю Каю, чтобы тот принес коробку с подарком и встав перед Чжан Каем и Го Суфей, сказал: «Слова не могут выразить наше чувство благодарности к вам, это то немногое, что мы приготовили из вежливости к вам, надеюсь наши благодетели это примут».

Чжан Кай быстро настоял, чтобы они забрали подарки, учтиво сказав: «Просто так случилось, что мы оказались там, это не наша работа. В конце концов появился кто-то, кто спас и нас и их».

Учител Лю упорно вручал подарок и сказал: «Мы по-прежнему благодарны вам. Если бы вы не вмешались, то наши дети уже бы подверглись нападению и эти двое героев не заметили бы их».

Мясник Лю видел, что двое мужчин не двигаются ни назад, ни вперед, а просто стоят на месте, поэтому он вытянул руки и взял подарок, сказав: «Вы все не должны стоять как на церемонии. Старший брат Чжан, это небольшой знак признательности от моего собственного старшего брата, так что вы не должны отказываться от него». Сказав это, он понес коробку с подарком в дом.

Учитель Лю улыбнулся и сказал Чжан Каю: «Мой второй брат делает некоторые вещи совершенно не спрашивая других. Я надеюсь, что вы не обиделись».

Чжан Кай улыбнулся и ответил: «Конечно нет, у нас с твоим младшим братом есть много общего. Поэтому, пожалуйста, давайте продолжим разговор в доме».

Затем Чжан Кай привел учителя Лю в дом, но дом был маленьким и стульев не хватало, так что каждый сам искал себе место, чтобы присесть.

После того, как учитель Лю сел, он вновь выразил благодарность всем членам семьи Чжан, а затем вынул несколько серебряных и положил их на стол, сказав: «Старый брат Чжан, травмы, что получила твоя семья, были получены из-за спасения наших дочерей от насилия, поэтому мы несем ответственность за это. Эти серебряные для того, чтобы обратиться ко врачу за лечением для вашей семьи, у нашей семьи не глубокие карманы и мы не можем дать больше, надеюсь вы проявите понимание».

На этот раз Чжан Кай был настойчив не принимая денег. Он сказал: «Я верю, что Сяохуа рассказал о событиях того дня. Хулиганы уже предоставили компенсацию на месте, но мы боялись, что они потребуют ее назад, так что мы не рискнули воспользоваться ей. Тем не менее, наш благодетель герой Вэнь, тоже дал нам небольшую сумму денег, которых было достаточно, чтобы обратиться ко врачу за лечением и купить лекарства, поэтому мы ни за что не возьмем ваши деньги. Лю Кай, который сидел в стороне ответил: «Дядя Чжан, хороший поступок заслуживает другого взамен. Это серебро все равно должно быть вашим. Как мы можем стоять в стороне и ничего не сделать для наших благодетелей, которые спасли девушек? Не будет ли это не логично?» Мясник Лю тоже покачал головой, «Старый брат Чжан, ты просто должен взять эти деньги. Через несколько дней я тоже принесу денег и мяса».

Тогда Чжан Кай сказал: «Дорогие братья, пожалуйста, не делайте этого. Мы помогали не для того, чтобы получить награду. Кроме того, мы уже получили деньги на лечение, поэтому мы больше не можем принимать денег от вас».

Таким образом, группа людей продолжала переговариваться снова и снова, и через некоторое время Чжан Кай по прежнему продолжал отказываться от денег.

В этот момент Лю Цин прервала их взглядом на учителя Лю: «Отец, дядя Чжан не хочет брать деньги, поэтому сейчас ты должен их сохранить. У меня есть другое предложение, почему бы вам не выслушать его прежде чем снова продолжить?»

Учитель Лю ответил: «Конечно, ты всегда была умной с самого детства, какую хорошую идею ты придумала сейчас?»

Лю Цин сказала: «Семья дяди Чжан получила травмы, пока спасала нас, так что двое из нас могут остаться тут, чтобы заботиться о них, пока они полностью от них не оправятся. Так как три члена семьи Чжан сейчас не в состоянии работать, а есть еще бабушка, за которой нужно ухаживать, тетя Го не в состоянии справится со всем этим бременем в одиночку. Следовательно, мы может взять что-то на себя, чтобы облегчить ей нагрузку и позволить этой семье жить как обычно, разве не это мы должны им. Как вы думаете?»

Учитель Лю задумался на некоторое время и ответил: «Мне не хватило дальновидности, идея Цин весьма хороша. Что ты думаешь, второй брат?»

Мясник Лю ударил себя и сказал: «Хорошая идея, хорошая идея. Я думал в этом направлении».

Лю Юэ кивнула в знак согласия.

В итоге, дело было решено таким образом.

Затем учитель Лю и Лю Кай вошли в комнату, а Чжан Сяолун и Чжан Сяоху все еще лежали на кровати. Раньше, когда они услышали громкий голос мясника Лю они попытались встать, но Го Суфей остановила их. Они могла догадаться, что их посетителями на этот раз были отец и старший брат Лю Цин, и оба попытались встать снова. На этот раз не Лю Цин шла впереди, чтобы помочь Чжан Сяолуну, а Го Суфей помогла своему сыну сесть на платформе.

Учитель Лю внимательно осматривал молодого человека перед ним. Чжан Сяолун был мускулистым юношей, возраста Лю Кая, с простым взглядом, густыми бровями и светлыми глазами, как и отца, его рот был все еще поврежден, он чувствовал, что воздух вокруг него был пропитан надежностью. Одежда, в которую он был одет, была не новой и в каких-то пятнах, но он был отмыт, а внешность была приятной. Рука Чжан Сяолуна все еще была перевязана в кисти и привязана к груди, но руки были грубыми и мускулистыми, которые предполагали знания в сфере сельскохозяйственных работ.

Как увидел учитель Лю, юноша был ростом с его собственного сына, но сильно отличался нравом, он не мог не одобрить этого молодого человека в своем сердце. Только такой как он, мог пренебречь своей собственной безопасностью ради спасения других.

Под пристальным взглядом учителя, сердце Чжан Сяолуна началось колотиться. Увидев неловкое выражение собеседника, учитель Лю нарушил молчание, чтобы выразить свою благодарность и пожелать ему скорейшего выздоровления, прежде чем начинать какие-либо разговоры. Позже, когда он вышел с Чжан Каем из комнаты он сказал: «Старшему брату Чжан повезло иметь такого выдающегося сына».

Чжан Кай просиял, когда услышал такую похвалу, но не забывал оставаться скромным и ответил: «Тоже самое я могу сказать и тебе, твой сын весьма выдающийся».

Видя, что уже был полдень, Чжан Кай попросил Го Суфей подготовить немного вина и блюд для учителя Лю. Быт семьи Чжан очевидно был не так хорошо, как у семьи Лю, поэтому Чжан Кай извинялся, потому что блюда, которые они приготовили для гостей не были чем-то особенным. Тем не менее учитель Лю и мясник Лю оба не были привередами, и привыкли к обычной еде. Из всех них самым счастливым был Чжан Сяохуа, потому что он мог есть мясо два дня подряд и хотел, чтобы таких дней была намного больше.

После еду, два брата Лю немного переговорили с Чжан Каем, прежде чем вернуться в Бали Го с двумя девушками.

Таким образов в хозяйстве Чжан остались лишь инвалиды, лежавшие на своих кроватях.

К счастью, была зима, так что даже обычные дни семья проводила дома, чтобы сохранить тепло, а не выходила на ферму чтобы выпалывать сорняки. Однако во второй половине дня вся семья Чжан почувствовала, что чего-то не хватает, и только когда небо уже стемнело, Го Суфей поняла, что когда она готовила ужин, вокруг не было двух помощниц. Члены семьи Чжан также чувствовали себя странно, они жили как семья из шести человек много лет, но после нескольких дней, когда было на две девушки больше, они на самом деле почувствовали, что дом потерял свою суету и стал упускать не дни, когда они были рядом.

После того, как она как обычно приготовила ужин, мать Чжан Сяохуа лично помогла двум старшим сыновья справиться с едой, а потом все сели под масляную лампу и Го Суфей спросила: «Интересно, Лю Цин и остальные уже поели?»

Чжан Кай ответил: «Глядя на небо, они наверное только добрались до дома. Уже слишком поздно готовить ужин, так что скорее всего они ужинают у мясника Лю».

Чжан Сяохуа сказал: «Я уверен, что так и есть. Может быть, что они тоже едят пряное мясо».

Затем Го Суфей сказала: «Между прочим, Сяохуа, какой у них был дом, когда вы вошли»?»

Затем Чжан Сяохуа описал то, что виде и испытал в доме Лю Цин и в доме Лю Юэ в меру своих способностей.

На самом деле, Го Суфей хотела узнать о домашнем хозяйстве Лю Цин, но она чувствовала, что спрашивать напрямую Лю Цин было невежливо. Когда она вчера встретила мясника Лю, она все еще чувствовала, что это было неуместно, а после того, как она увидела хваленых учителя Лю и Лю кая, она почувствовала узел в своем сердце, а после рассказа Чжан Сяохуа, узел в ее сырце стал еще крепче, а брови с морщинились и она спросила Чжан Кая: «Старик, не думаешь ли ты, что Лю Цин заинтересована нашим Чжан Сяолуном?».

Все замолчали, но лицо Чжан Сяолуна помрачнело. Чжан Кай ответил: «Это зависит от судьбы. Все, что мы говорим не имеет значения, мы лишь можем следовать воле небес».

Потом Чжан Сяохуа сказал: «Мама, я чувствую, что Лю Цин дотошная и она читает много книг, так что ее знания не подвергаются сомнениям, кроме того, она может хорошо справляться с работой по дому, гораздо лучше, чем импульсивная Лю Юэ. Кажется у нее есть какой-то интерес к нему, судя по тому, как она заботилась о старшем брате».

Чжан Сяохуа сказал: «Второй брат, когда дело доходит до брака, старший должен женить до младшего, так что тебе не о чем беспокоиться. Даже если ты не поднимешь вопрос о Лю Юэ, мать считает ее достойной кандидатурой для тебя».

Лицо Чжан Сяоху некрасиво исказилось и он ударил Чжан СЯохуа, ответив: «Мы говорим о браке старшего брата, прекращай дурачиться, между мной и Лю Юэ ничего нет».

Тогда Чжан Кай сказал: «Мой второй сын, даже если у тебя есть какой-то интерес к ней, мы все рано должны рассмотреть своего старшего брата. С финансовой стороны женитьба и невеста в доме отяготят наш бюджет, так что нам придется отложить эту мысль на какое-то время»

Го Суфей прервала: «Старик, а что насчет монет…»

Чжан Кай смирил ее взглядом и резко прервал: «Не говори об этом, эти деньги должны быть возвращены».

Через некоторое время все почувствовали усталость и недолго после этого, погаси лампу и разошлись по своим кроватям.

Чжан Сяолун возился всю ночь не в силах поймать сон, хотя было не ясно была ли причиной боль в ноге или заботы в его сердце. Тем не менее, суета вокруг не влияла на сны Чжан Сяохуа о ярких огнях.

Глава 18. Возвращение в клан.

Вэнь Вэньхай чувствовал себя очень уставшим, кнутом в руке, он ударил лошадь, когда пытался призвать ее двигаться быстрее. Цин Сюэ была на его стороне, она снова закрыла лицо завесой и тоже подстегнула лошадь, которая ее несла.

Вэнь Вэньхай периодически оборачивался к Цин Сюэ и подгонял ее. «Младшая сестра, продержись еще немного, мы скоро уже будем на территории нашего клана, и тогда сможем сделать перерыв.

Затем Цин Сюэ ответила: «Я знаю, старший брат. Давай просто поспешим».

После того, как двое людей покинули пик Ширен они изначально почувствовали лишь облегчения от успешно завершенной миссии. Они должны были только принести их обратно в клан и тонули в счастье от своей личной выгоды от лекарственных трав и когда они сели на своих лошадей и сравнили их с лучшими лошадьми клана, тогда они поняли почему мастер был готов позволить им использовать этих лошадей для их поездки. В то же время, Вэнь Вэньхай вспоминал наставления мастера своего клана «вернуться домой как можно быстрее». Затем они поняли, что оказались в очень уязвимом положении, даже если они не думали о том, что у других трех кланов могут быть скрытые намерения, если бы любой нормальный человек Джиангху учуял ветер их прибыли или видел клад на их телах, то их жизнь была бы в опасности. Их сердца были поражены страхом, они переглянулись, вскочили на лошадей и умчались проч.

Таким образом, эти два человека ни ели и не спли весь день и всю ночь. К счастью, они были обучены боевым искусствам и их тела были в состоянии справиться со стрессом путешествия, в противном случае, обычные человек уже давно бы обессилел.

По мере того, как время приближалось к полудню, два человека все по прежнему стремились вперед, и издалека они заметили чайный дом. Такой тип чайных домов строился там, где пересекаются дороги; чаще всего они были покрыты травой или палатками в качестве крыши, и предоставляли простые блюда и чай путешественникам, которые хотели отдохнуть.

Когда они приблизились к чайному дому, Цин Сюэ не могла не спросить: «Старший брат, почему бы нам не остановиться в чайном доме. Нам все равно придется поесть до того как мы доберемся до нашего клана Бессмертной девы, так что это место должно быть достаточно безопасным».

Вэнь Вэньхай не удивился этому предложению и стал замедлять свою лошадь по мере пиближения к чайному дому.

Тем не менее, Вэнь Вэньхай неожиданно передумал и улыбнулся в сторону Цин Сюэ, сказав: «Младшая сестра, с момента начала путешествия мы поели лишь раз, но что значит этот небольшое расстояние по сравнению с маршрутом всей поездки? Лучше стиснуть кишки и потерпеть оставшийся путь, а как только мы достигнем нашей территории мы сможем сделать перерыв. Как ты думаешь?»

Цин Сюэ ответила: «Конечно, старший брат. Мы не потерпим неудачу в нашей миссии и не потратим все усилия в пустую ради отдыха. Давай поспешим».

После их разговора, они оба вновь восстановили свою энергию и ускорили темп, игнорируя испарину на своих лошадях, они пронеслись мимо чайного дома, оставив за собой лишь клубы пали.

На дайнный момент в чайном доме не было много людей. За столом ближе к дороге, сидели пара неординарных ребят. У одного было бледное лицо и белые волосы, которые развевались на ветру, в его руке был меч, а другой имел тёмную кожу и был мускулист, с длинными конечностями, но не был вооружен. Двое мужчин играли со старой чашкой и могли ясно увидеть момент, когда Вэнь Вэньхай замедлил свою лошадь на подходе к чайному дому, но умчался вскоре после этого.

Когда лошадь Вэнь Вэньхая оставила их в пыли, герой с мечом повернулся в сторону темнокожего и улыбнулся: «Старый шестой, бросай пить, они уже ушли. Я не ожидал, что этот маленький Хай будет настолько осторожен, чтобы не остановиться даже в этом чайном доме. Старый третий действительно подобрал хороших учеников».

Старый шестой ответил: «И в правду, старый четвертый. Ни один из наших собственных учеников не мог так хорошо судить о ситуации как он. Жаль, что его талант ограничен и ему будет трудно продвинуться в своих навыках боевых искусств, а если удастся его будущее будет неограниченным. Что ж, мне жаль этих двух лошадей».

После беседы двое мужчин оставили нас толе деньги и оседлали своих лошадей, прежде чем погнаться за двумя людьми впереди.

Тем не мене они заметили, что кто-то одетый как обычный человек постоянно наблюдал за ними. Когда они ушли, загадочный человек подумал: «Что могло случиться, чтобы двое из шести тигров Бессмертной девы показали свои лица?»

Затем он оплатил свой счет и тайно последовал вперед за ними.

После того, как они пропустили еду ради цели, Вэнь Вэньхай стал замечать, что на пути стало встречаться все больше людей, а у дороги стало появляться все больше магазинов, и наконец на горизонте появился город Пингъянг. Внезапно лошадь, на которой он ехал испустила странный звук, прежде чем ее ноги совсем ослабла и она рухнула на землю. Вэнь Вэньхай почувствовал как его тело сползает и упираясь рукой в лошадь нашел момент, чтобы слезть с нее. В этот момент лошадь окончательно сползла на землю, а слюна у ее рта начала пениться, а глаза закрывались, будто она умирала от усталости. Увидев перед собой эту сцену Цин Сюэ натянула поводья на своей лошади и медленно спустившись, подошла к остальным. На губах ее лошади тоже появлялась пена и она выглядела не лучше как ее товарищ.

Вэнь Вэньхай стоял у дороги и смотрел на свою лошадь, которая распласталась по дороге, а так же на прохожих, которые немного подумав решили удалиться. Затем он вынул сигнальную стрелу и отправил ее в небо, где она с треском взорвалась, а шум от нее разнесся далеко.

Как только он выпустил стрелу, он услышал как люди за спиной крикнули «Маленький хай», Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ повернулись, и радость появилась на их лицах.

Ото были двое мужчин, что раньше были в чаном доме.

Двое мужчин подъезжали на лошадях, в Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ немедленно ответили на приветствия «Приветствуем вас, четвертый старший дядя и шестой старший дядя».

Двое мужчин сошли с лошадей и засмеялись: «Эти два ученика не должны стоять как на церемонии. Мы пришли по поручению мастера клана, чтобы поприветствовать вас. Подождите немного, он должен скоро приехать».

Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ закивали головами в знак согласия, а затем встали рядом со своими старшими дядями и стали спокойно ждать.

В этот момент, сердца обоих наконец успокоились.

Действительно вскоре после этого вдалеке появилась группа людей на лошадях. Во главе был ученый в головном платке, в возрасте около сорока лет, без волос на лице, в белых одеждах, выглядящий совсем молодо, ни как ученый. Позади была привлекательная женщина в простой одежде. Двое были на белых лошадях, а за ними было около десятка людей. Эти люди явно были боевыми мастерами, он их подогнанной одежды, но мечей в руках, в то время некоторое подняли головы и гордо осматривали все вокруг.

Когда группа наконец прибыла, пара слезла со своих лошадей, в то время как Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ подошли к ним и сказали: «Мы заплатим уважением мастеру клана».

Этот ученый на самом деле был мастером клана Бессмертной девы, Оу Пэн!

Затем оба подошли к привлекательной женщине и поклонились: «Мы заплатим уважением жене мастера клана».

Привлекательная женщина молча улыбнулась, взглянув на них, в то время как Оу Пэн сказал: «Хорошая работа маленький Хай, хорошая работа Цин. Вы оба напряженно работали, так что нет необходимости быть такими вежливыми. Вы знаете, что жена вашего клана редко вмешивается в дела клана, но сегодня она пришла специально для вас».

Двое мужчин позади Вэнь Вэньхая также вышли вперед, чтобы отдать дань уважения, «Приветствуем, мастер клана, приветствуем, сестра».

Оу Пэн протянул руки, чтобы поднять их и сказал: «Вы тоже хорошо поработали».

Четвертый старший дядя ответил: «Совсем нет, мыф лишь сходили попробовать чай. Ваш ученик был настолько осторожен, что пропустил нас, не войдя в чайный дом».

Тогда Вэнь Вэньхай понял ситуацию и быстро сказал: «Этот ученик не знал, что нас ждет старый дядя. Если бы я знал, то отправился бы к вам».

С этими словами он усадил Вэнь Вэньхая, Цин Сюэ и двух старших дядюшек на лошадей, и уехал оставив людей, чтобы убрать мертвых лошадей, без какого-либо упоминания о Вэнь Вэньхае.

Простой покупатель, который следовал за группой людей из четырех человек из чайного дома был еще более потрясен, когда увидел эту процессию и без долгих размышлений развернул коня и помчался в другую сторону. По-видимому он устремился назад в свой клан, чтобы сообщить о своих наблюдениях, потому что причина по которой лично явился мастер клана Оу Пэн определенно того стоит.

Вэнь Вэньхай и остальная группа последовали в сторону города Пингъянг, а когда достигли его, вместо того, чтобы войти через основные ворота, он пошли в другую сторону и за то время, которое занимает кипячение чайника, они достигли горной виллы за пределами города.

Вилла была построена на склоне горы и было несколько входов разных размеров и высот, разбросанных перед ними. Там было много людей, занимающихся своими делами, но как только они увидели всю процессию, все разошлись, чтобы освободить ей путь пройти, и почтительно кланялись людям на лошадях.

Далее в горах была длинная прямая дорога с массивными деревьями посаженными по сторонам. После прохождения дороги они достигли большой арки со словами «Бессмертная дева», каллиграфически написанными на вывеске у входа, то же Цин Сюэ видела в семья Чжан.

Пройдя арку они попали в башню. Там были десятки учеников ожидавших на ступенях, ведущих к двери башни, такие же светлокожие и в элегантной одежде возраста Вэнь Вэньхая. Этот человек был старшим батом Чжан Ченгъяном, который ждал Оу возвращения Пэна. Когда он прибыл, Чжан Ченгъян и ученики проревели в унисон «Добро пожаловать мастер клана».

После того как Оу Пэн спешился, некоторые слуги естественно взяли поводья его коня и увели его прочь. Затем Оу Пэн сказал: «Отлично, все сделано хорошо, теперь вы все можете вернуться на свои места. Ученики, которые были внутри должны посвятить все оставшееся время практике».

Толпа учеников ответила: «Да, мастер клана».

Затем люди, которые следовали за Оу Пэном вошли в башню, в то время как другие ученики клана вернулись к своим делам. Эта группа учеников была собрана несколько дней назад, согласно приказу мастера секты, и они думали, что происходит что-то серьезное, но неожиданно, после того, как мастер вернулся из сегодняшней поездки, он отменил режим повышенной готовности. Но при том, что ученики были сбиты с толку, это была миссия клана, которая имела приоритет над их подготовкой и дальнейшими соревнованиями. Если бы они смогли достичь высокого положения, то их статус и репутация в секте резко возрастут и возможно они получат доступ к изучению более глубоких боевых искусств. Это были основными мыслями всех учеников, поэтому они не задавали лишних вопросов о событиях дня.

Как только Оу Пэн завел всех в зал переговоров, жена у Пэна извинилась и вернулась на свое место, а остальная группа вошла в зал.

Глава 19. Таблетка.

Зал для переговоров был очень просторным, внутри было много аккуратно расставленных стульев и он был местом, где высшие чины клана собирались для обсуждения важных вопросов.

Сегодня, в зале переговоров было не очень много людей, но атмосфера была очень торжественной.

Несмотря на это Оу Пэн улыбался, пока возглавлял группу, а как только он вошел в зал улыбку сменило серьезное лицо. Люди, которые следовали за ними так же стали серьезными. Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ были личными учениками мастера клана, но даже они редко бывали в этом зале. Поэтому как только гни вошли, они стали вести себя более уважительно и формально, они стояли входа в зал, боясь издать даже звук. Старый четвертый и старый шестой из шести тигров Бессмертной девы, так же как и главный ученик ЧжанЧенгъя стояли на отведенных им позициях в ожидании пока мастер Оу Пэн займет свое место.

Оу Пэн вошел в большой зал переговоров и сел на большой украшенный стул, перед всей аудиторией. После того, как все убедились, что мастер хорошо устроился, все осторожно сели.

Оу Пэн оглядел всю аудиторию, а затем сказал Вэнь Вэньхаю и Цин Сюэ: «Вы оба, тоже подойдите. Найдите себе место, чтобы сесть».

Вэнь Вньхай и Цин Сюэ ответили в унисон: «Спасибо мастер». Затем они нашли два стула и тоже сели.

Затем Оу Пэн продолжил: «Расскажите нам что случилось».

Вэнь Вэньха и Цин Сюэ переглянулись и Вэнь Вэньхай заговорил: «Да, мастер клана, миссия прошла так». Тогда Вэнь Вэньхай описал события после того, как он и его младшая сестра покинули клан Бессмертной девы, вплоть до момента, когда они встретили двух старших дядюшек, не упуская ни одного факта, в том числе и то, что они спасли Чжан Кая и его семью. Тем не менее он опустил тот момент, когда Цин Сюэ отдала свою табличку Джан Каю, а так же то, что они присвоили по три веточки целебных трав себе. Тем не менее, когда он закончил свой расказ, в конце он добавил: «Тем не менее, есть два момента, которые стоит объяснить, пожалуйста, простите ученика за то, чтоя не включил их в доклад».

Оу Пэн подумал и кивнул в знак одобрения.

Затем Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ вынули серебряную шкатулку и плоский каменный ящик, а так же мешок драгоценных трав из своих владений, и разложил вещи на столе перед Оу Пэном.

Оу Пэн не открыл серебряную шкатулку, вместо этого он сказал старому четвертому: «Ты можешь сходить за своими вещами, мы тебя подождем». Старый четвертый ответил: «Я понял». А затем он встал и поспешно вышел из зала. Только лица Вэнь Вэньхая Цин Сюэ были озадаченными, все остальные были такими спокойными, будто на медитации.

Вскоре после этого старый четвертый вернулся и поспешно кивнул Оу Пэну, прежде чем занять свою позицию.

Затем Оу Пэн сказал: «Никто не пострадал. Наконец мы сможем увидеть плоды столь длительного вложения. Должны ли мы сейчас насладиться сокровищами?» С этими словами он улыбнулся своим слушателям.

Вэнь Вэньхаю и Цин Сюэ была незнакома дружественная сторона Оу Пэна; он всегда будет казаться торжественным и серьезным в зале для переговоров. Поэтому сегодня, люди в зале ощущали любопытство, так как знали, что сокровище, которое может заинтересовать мастера клана не может быть рядовым.

В первую очередь Оу Пэн взял серебряную шкатулку, осторожно открыл ее и обнаружил брошюру внутри. Он вынул буклет, мягкий на ощупь, но не похожий на бумагу или шелк, поэтому материал остался загадкой. На обложке была написано отдельное слово «меч», его шрифт был похож на тот, которым было написано название бессмертной девы, за исключением каллиграфии от которой веяло убийственными намерениями. После того, как Оу Пэн прочитал название от открыл буклет и пробежался по содержимому. Пока он пролистывал страницы, его глаза разбегались в разные стороны, но он ничего не сказал.

После половины времени до звона колокола, взгляд Оу Пэна вновь упал на серебряную коробку, и он тщательно изучил ее снова. Внезапно его глаза загорелись и он протянув руку открыл дно, на котором лежал буклет, показав три аккуратно размещенных бутылочки; в коробке оказалось два уровня, и тот, где лежал буклет доходил лишь до трети коробки. Оу Пэн был еще более осторожен, когда вынимал одну из бутылочек; на самом деле бутылочки были вырезаны из нефрита, и какого-то неизвестного материала, который использовался для герметизации содержимого, а на первой бутылочке были слова: «пилюли укрепляющие ци»! Настроение Оу Пэна поднялось, эти пилюлю, укрепляющие ци были чем-то, что было сознано несколько веков назад, и использовались для укрепления внутренней энергии. Их рецепт был давно утерян, но судя по книгам калана, потребление этих пилюль укрепляло внутреннюю энергию, как после тридцати лет тренировок. Если он проглотил ее здесь и сейчас его энергия бы… Как только Оу Пэн позволил разыграться своей фантазии его руки задрожали.

Затем он спокойно положил бутылочку обратно в коробку и достал еще одну. Эта бутылочка была идентична первой за исключением слов на ней: «Пилюля усиливающая кости». Оу Пэн нахмурился, для чего нужна была эта пилюля? Укрепление костей? Не было никаких упоминаний о чем-то подобном в книгах клана, но как и укрепляющий ци пилюли это было очень драгоценным. Когда у него будет время, он сможет спросить у других трех кланов, возможно в одной из библиотек будет упоминание о них. Затем он осторожно вернул бутылочку в исходное положение.

После того, как он достал третью бутылочку и прочитал надпись на ней, он потерял контроль над собой и встал с места с широко раскрытыми глазами. Другие люди в зале, тоже медленно встали, не зная что там увидел мастер клана.

Оу Пэн успокоил свои мысли и снова сел, попросив сесть и остальных. В этот момент он начал чувствовать сожаление, сожаление за то, что он не брал Вэнь Вэньхая и Цин Сюэ в зал переговоров так долго. Теперь, когда все эти вещи открыто лежали перед ним, он больше не мог прятать их для себя. Тем не менее, все предметы были ужасно дорогими, и не потому что он не доверял членам клана, а потому что стоимость этих предметов может уничтожить его клан попади они на рынок.

Оу Пэн закрыл глаза и глубоко задумался.

Зрители были поражены видя возбужденного и взволнованного в один момент мастера клана, эго поведение действительно было ненормальным.

После того, как Оу Пэн утихомирил свой ум, он открыл глаза и вернулся к своему первоначальному виду. Он поставил бутылочки обратно в коробку и снова взял в руки буклет, передав его Чжан Ченгъяну со словами: «Передайте это старшим дядюшкам, чтобы посмотреть. Вы все можете на это хорошенько взглянуть».

Все стали по кругу рассматривать буклет, в то время как Оу Пэн сказал: «Ченгъя, сделай копию этой книги и передай ее шестому дядюшке. Подлинный экземпляр останется в нашей закрытой библиотеке, чтобы быть в безопасности».

Чжан Ченгъя кивнул в знак согласия и повернувшись к старому шестому сказал: «Старый шестой, вы будете нести ответственность за обучение учеников. Выберите несколько с исключительными способностями, чтобы практиковать эту технику меча, так в будущем нашему клану Бессмертной девы будет принадлежать еще одна техника».

Старый шестой ответил: «Да, мастер клана, я сделаю все возможное, чтобы эта техника меча процветала в нашем клане».

Оу Пэн молча кивнул.

Затем Оу Пэн объявил о таблетках в первых двух бутылках ив се засветились от зависти. Эти таблетки действительно были изделиями высочайшего качества, они лишь не знали о количестве таблеток и о том, будет ли у кого-либо возможность воспользоваться ими.

И наконец Оу Пэн сказал: «Есть еще одна бутылочка и она содержит легендарные «пилюлю долголетия», хотя мы и не можем подтвердить их подлинность.

Публика была ошеломлена, когда его голос разнесся по залу.

Хотя пилюлю усиления ци были известны глубокой медициной в мире Джиангху и все боевые мастера будут бороться за одну такую, пилюли долголетия были так известны, что о них знал и обычный народ. Они были легендой среди легенд; каждая могла продлить жизнь на десять лет, но никто не видел их уже по крайней мере тысячу лет. Но даже умные люди засомневались бы, если бы их попросили вычислить длину чье-то жизни, так что даже если употребить эту таблетку, кто мог сказать, что она была эффективна? Не говоря уже о том, что кто же будет использовать эту таблетку на умирающем человеке? Но все это стало восприниматься как шутка, и они стали популярным объектом для рассказчиков баек. Если бы столь драгоценное лекарство как таблетки укрепления ци оказались бы среди медикаментов обычных хозяйств, они оказались бы в дилемме, смеяться или плакать.

Были ли они настоящими или поддельными?

Тем не менее, все знали, что несмотря на то настоящие они ил нет, если бы другие кланы почувствовали ветер наличия их пилюль, то сохранность клана была бы под угрозой.

Было неудивительно, что мастер клана был так растерян ранее. Казалось, что им следовало оставить этот вопрос. Тем не менее, был один вопрос, получили ли остальные три клана то же самое?

У каждого человека и даже у мастера клана была эта мысль.

Далее мастер клана развернул сверток, в котором были целебные травы, и испытал очередной шок. Там были столетний женьшень, тайнци, санджинг и прочие… многие из них были незнакомы, пока он осматривал содержимое мешка, в его сердце закрадывался страх. Никогда за сотни и тысячи лет он не желал получить такие сокровища. Если бы он знал раньше, то не заботился бы о своей репутации или гордости и лично бы отправился в экспедицию. Принимая во внимание выходку господина Янминга, кто бы играл в камень ножницы бумага с ним? Вместо этого он бы сразился с ним. На этот раз господин Янминг упустил редкую возможность к счастью для него Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ в целости добрались до клана. Если бы что-то случилось бы с этим сокровищем, то сожалеть было бы поздно.

Что касается Оу Пэна, через его голову проносилось много мыслей, так как он только что увидел таблетки из легенд, и хоть он не смогу установить их подлинность, эти вещи были невосполнимым ресурсом природы и были в ограниченном количестве. По крайней мере они могли более точно узнать ценность трав перед ними. Стебель столетнего женьшеня может спасти в опасной ситуации, а вместе с другими травами эту силу можно было бы еще увеличить. Когда он слушал рассказ Вэнь Вэньхая, он не мог определить его важность, так как он думал, что господин Янминг преувеличивал. Однако теперь, когда он увидел сокровища своими глазами, он понял, что в секретном месте было еще больше, так что четыре клана должны были встретиться и обсудить все более формально.

Тогда, все смотрели друг на друга, Оу Пэн взволнованно попросил Чжан Ченгъяна информировать старейшину аптечного зала и присоединиться к ним в зале переговоров.

Глава 20. Коробка.

В то время, пока они ждали мастера аптечного зала, Оу Пэн был уже не в состоянии контролировать свое любопытство и снова он взял последний предмет, казалось бы обычную коробку, но его сердце наполнилось ожиданиями, когда он увидел более ценные предметы, чем все что он видел за свою жизнь всего за то короткое мгновение, что равно времени достаточному чтобы вскипел чайник. Он задавался вопросом, может ли содержание этой коробки быть еще более удивительным, чем легендарные таблетки продления жизни?

Коробка была холодной на ощупь и достаточно увесистой. Оу Пэн поднес ее к лицу, чтобы внимательнее изучить; коробка была монолитной, материал был неизвестен и казалось не было следов места, где должна открываться крышка. Оу Пэн попробовал нажать на все четыре стороны коробки, а потом сверху и снизу, но его усилия не принесли никаких результатов. Конечно же он не должен использовать свои зубы? Оу Пэн пошутил про себя, положил коробку на стол и призвал людей подойти ближе, чтобы внимательнее рассмотреть коробку.

В мгновение ока все подошли, чтобы посмотреть; Старый четвертый и старый шестой заняли места по обе стороны, но их различные методы тоже не принесли результатов. Чжан Ченгъя наморщил брови и спросил: «Мастер клана, может быть она требует ключа?»

Старый шестой фыркнул и сказал: «Младший племянник, то, что требует ключа будет иметь замочную скважину. В этой коробке ни одной, не учитывая скрытых механизмов блокировки. Как мы используем ключ?»

Чжан Ченгъя немного покраснел и отошел в сторону, не споря со старшими.

Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ уже видели коробку в тайном месте ранее, и Вэнь Вэньхай уже предпринимал попытки ее открыть. Видя, что мастер клана и дядюшки потерпели неудачу в своих попытках, он не смел предлагать ничего нового. И наоборот, Цин Сюэ была полна интереса к коробке, которую она лично выиграла в камен ножницы бумага, она даже приложила ухо к коробке, чтобы услышать какой-нибудь звук, когда она ее встряхнула, но ее попытки не увенчались успехом, как и у остальных.

Когда все наконец перепробовали все свои идеи, старейшина Хе Юнпо и мастер аптечного зала Бай н вошли в зал переговоров, поклонились мастеру клана, прежде чем Чжан Ченгъя проводил их к столу, где были размещены драгоценные травы. Их реакция была вне всех ожиданий, не потому что они не были удивлены, а потому что они были слишком удивлены. Когда двое мужчин увидели содержимое мешка, ученики замолчали, а их ноги похолодели, а когда они увидели травы их руки задражали, а у рта появилась слюна.

После того, как прошло время, необходимое чтобы вскипятить чайник, двое мужчин наконец привели себя в чувство. Они не смотрели на людей в стороне, у кого было ехидное выражение лица и переговаривались между собой: «Это, это шестьсот летний женьшень, а это четырехсот летний тиангджин? А это семисот летняя трава золотой нити? Это должно быть правдой. Они соответствуют описанию в «Книге трав». А что насчет этого? Могу ли я понимать все правильно, это должно быть тысячелетняя трава обезглавленного дракона. Как она может быть здесь? Тем не менее, большинство из его корней тонкие, как шнур, слегка согнутые, стебли прямые, гладкие, с вертикальными складами и белесыми волосками сверху, листья бледно-зеленые, но более глубокого зеленого цвета с обратной стороны, листья у основания яйцевиднообразные и неровные по краям. Учитывая форму краев, серебряная кромка означает что лет возраста, в то время как золотая означает тысячу, эти края… эти края золотые, я сейчас сплю? Мастер Бай ударил себя по лицу, прежде чем взвизгнуть от боли.

Старейшина Хе Юнпо бы в таком же состоянии, он стал бормотать слова, которые кто-то мог услышать лишь под его носом, с недоверием на лице, подняв траву на ладони к лицу, сказал: «Это что, кактус?» Мастер ба ответил: «Не говори ерунды. В «Книге трав» написано, чтоу кактуса есть иглы, разве ты укололся? Это трава-плавник».

Старейшина Хе был явно расстроен и ответил: « «Книга трав» гласит, что плавник-трава имеет форму руки с тремя пальцами, но на этот раз, очевидно, что имеет четыре».

Мастер Бай изучал травы более глубоко и покачал головой: «Я не знаю, я не знаю. Есть по крайней мере от четырех до пяти видов трав, которые я вижу впервые. Вопрос в том, записаны ли они в «Книгу трав?»

Старейшина Хе в мыслях скосил глаза прежде чем кивнуть: «Я тоже не знаю. Мои знания слишком поверхностные, я не изучал это так глубоко».

В этот момент Оу Пэн прервал их: «Мастер Бай, мастер Хе!»

Его слова удивили двух мужчин и они только потом поняли, что были в зале переговоров, а не в аптечном зале, где они как правило проводили подобные обсуждения. Двое мужчин быстро сложили свои руки по отношению ко всем и сказали: «Пожалуйста, простите нас. Мы были скованы нашей радостью, увидев столько трав превосходного качества и таким образом немного ушли в дискуссию».

Все ответили, что они не возражают.

Оу Пэн спросил: «Господа, как вы оцените их полезность?»

Старейшина Хе ответил: «могу ли я знать откуда мастер клана получил эти травы? Женьшень, тианки, тианджи и хешоуву и прочие не являются редкостью, но их стоимость и редкость возрастает с увеличением их возраста. Столетние травы уже редкость, но тут травы, которым триста лет. Трава золотой нити, трава желчной змеи, и прочие используются для лечения серьезных внешних повреждений, в то время как трава слюны ужа, трава шанху, шифенгъяу и прочие используются для лечения серьезных повреждений внутренних органов. Другие травы несомненно редкие и если смешать их с другими травами, то они могут быть использованы для приготовления качественных медикаментов».

В это время мастер Бай пришел в чувство и в срочном порядке предупредил: «Мастер клана, вы ни при каких обстоятельствах не должны раскрывать место, где нашли эти травы. Среди этих трав есть трава обезглавленного дракона и павлинья трава, которые являются основными компонентами при изготовлении пилюль усиливающих ци и улучшающих боевые навыки». Его слова всех потрясли и все навострили уши.

Оу Пэн спросил: «Есть ли в нашей библиотеке какие-нибудь записи с рецептом пилюлю усиливающих ци?»

Мастер Бай ответил: «Нет, рецепт пилюлю укрепляющих ци давно потерян. В библиотеке записано несколько рецептов таблеток с аналогичными функциями, но их эффективность значительно ниже, в то время как их рецепты требую очень редких трав».

Тогда Оу Пэн сказал: «Мастер Бай, вы можете взять эти травы в аптечный зал для дальнейшего изучении и использования. Кроме того, внимательно изучите таблетки усиливающие ци. Если ваше исследование даст хорошие результаты, то возможно…»

Мастер клана не закончил свое предложение, но мастер Бай понял его намек и тут же ответил: «Мы последуем вашим указаниям».

После этого старейшина Хе тщательно упаковал травы обратно в ткань и унес их, покидая зал переговоров.

Взгляд каждого вновь упал на коробку, которую никто не смог открыть. Подумав некоторое время, Оу Пэн сказал Чжан Ченгъя позвать мастера зала изобретений Ши Юкуна. Зал изобретений был местом, где было сделано все оружие клана Бессмертной девы и все секретное оружие, а мастер Ши является одним из великих мастеров по созданию оружия в городе Пингъянг.

Вскоре после этого Ши Юкун вошел в зал переговоров. После осмотра коробки с использованием различных предметов, он в конечном итоге не принес никаких результатов, как и остальные.

Затем он задумался, прежде чем сказать Оу Пэну: «Мастер клана, почему бы нам не дать попробовать Ши Ню?»

Этот Ши Ню был хамом, который был воспитан в Адамантовых руках клана Бессмертной девы. Он не был исключительно хорош в боевых искусствах, но имел превосходную силу, а в сочетании с Адамантовыми руками, его чистая сила превосходила всех в клане.

Слова Ши Юкуна сломали мечты нескольких людей; коробка была инструментом для хранения других вещей, так что было не безопасно ломать ее, если они хотят получить содержимое. Однако они все еще были не в состоянии открыть ее, и единственной альтернативой было разломать ее на части. В конце концов самая высокая ценность была у предметов внутри.

Затем Ши Ню вошел в зал переговоров. Он был крепким юношей, который был по крайней мере на голову выше остальных людей в зале переговоров, а мышцы рябью шли по его телу. Увидев не обремененную улыбку на его лице, Оу Пэн не стал уточнять детали, а просто сказал: «Открой это».

Ши Ню получил коробку и ни сказав больше ничего вложил всю силу в свои руки, чтобы разорвать коробку, но она осталась неизменной. Затем Ши Ню положил кробку на землю, сделал глубокий вдох и распространил ци, мышцы на руках стали больше и даже пальцы увеличились, чем были несколько минут назад. С ревом он вонзил обе руки в коробку, и его руки встретились с ней со звуком «Пинг». Тем не менее, коробка не развалилась, как все ожидали, она лишь продавила пол в зале переговоров.

Затем Ши Ню взял коробку с пола, видев, что он все еще не повредил ее, он покачал головой и взглянул в сторону мастера клана, с очевидной беспомощностью на лице. В сердцах он подумал: «Что эта штука делает на земле?»

Отправив Ши Ню прочь, Оу Пэна отяготили мысли, как же подступиться к этой коробке?

Внезапно его глаза просветлели, он вытащил драгоценные меч из-за пояса, прежде чем вернуть его в ножны. Остальные зрители в зале посветлели, так как они поняли что хочет сделать мастер клана. Не дожидаясь указаний мастера клана, Чжан Ченгъя автоматически повернулся к Ши Юкуну: «Разве Волнорез все еще не в руках вашего зала? Почему бы вам не принести его, чтобы попытаться открыть ее им?»

Ши Юкун взглянул на Оу Пэна и видя, что мастер клана не возражает, он сказал: «Мастер клана и остальные. Пожалуйста подождите, я скоро вернусь».

Оу Пэн кивнул в знак одобрения.

Вскоре после этого Ши Юкун вернулся с мечом. Мечимел отличную от других форму, лезвие было черного цвета, а свет отраженный от него был словно черная молния.

Ши Юкун поднял меч и случайно протестировал его на углу коробки. Тем не менее, от взмаха коробка не изменилась. Затем он сделал глубокий вдох, высоко поднял Волнорез, сосредоточил взгляд на том же углу коробки и опустил его вниз со всей мощью.

Неожиданно оказалось, что от столкновения с металлом не было ни звука, словно лезвие было из мягкого хлопка. Коробка осталсь на своем месте, без намека на изменение на своей поверхности.

Видя неудачную попытку, Оу Пэн сказал Ши Юкуну подготовиться последней попытке: «Дай меч мне».

Оу Пэн получил меч Ши Юкуна, положил коробку обратно на вмятину в полу, которую создал Ши Ню, затем направил ци даньтянь, а цвет его лица изменился, в то время как старый шестой и четвертый, которые стояли в стороне, думали с завистью в своих сердцах «Мастер клана имеет столь глубокое понимание этой техники клана Бессмертной девы, он дошел до шестого уровня».

Оу Пэн поднял Волнорез и направил в меч всю ци из своего тела, в результате чего, на его поверхности заиграло несколько цветов. С громким ревом Оу Пэн обрушил лезвие на коробку.

Глава 21. Тайна.

Меч словно черное электричество выстрелил в сторону коробки, неся цвета боевой техники Бессмертной девы вместе с ним.

Жаль, что это электричество не настоящая молния с неба, и когда Волнорез приземлился на угол коробки это вновь не вызвало никакого звука от столкновения, как и в прошлый раз. Тем не менее было небольшое различие; коробка испустила едва заметное свечение, когда меч приблизился к ней, и заставила его отскочить в сторону Оу Пэна.

Увидев приближающийся Волнорез, несмотря на то, что его ударит обратная сторона меча, у Оу Пэна не было никаких сомнений, что его тело будет разрезано пополам, если меч коснется его.

Оу Пэн действительно заслуживал своей репутации в качестве одно из лучших боевых мастеров в Джиангху и мастера клана Бессмертной девы; даже столкнувшись с опасностью, он мог быть спокоен и принял решение об использовании техники клана Бессмертной девы «Шаги Бессмертной девы», чтобы избежать приближающееся опасности. Черное электричество, которое было пропитано множеством цветов, прошло рядом с его лбом, и когда Волнорез вылетел из его руки, он полетел в стену зала переговоров, и не произведя громких звуков, глубоко вошел в нее, словно она была тофу.

Прошло всего мгновение между моментами, когда он только поднимал меч, и когда он уже летел в стену. Никому было недостаточно этого времени, чтобы среагировать, и когда они смотрели на меч в стене, у всех была лишь одна мысль: «Какой быстрый меч».

К сожалению, не эти мысли сейчас были в голове Оу Пэна. Когда он увидел прядь волос, медленно падающую на пол, его прошиб холодный пот. Существую в Джиангху на протяжении многих лет, Оу Пэн сталкивался лицом к лицу с опасностями и сюрпризами, но ни один не был столь нелепым, как тот, что случился сейчас. В своем сердце он поблагодарил директора школы великого клан Бессмертной девы, поблагодарил собственного мастера и поблагодарил технику «Шагов Бессмертной девы», потому что если бы не она, он бы не был жив.

Когда все пришли в чувство, и снова посмотрели на мастера клана, призрачная бледность на лице уже немного сменилась привычным румянцем. Теперь он был более осторожен с этой коробкой и сказал Чжан Ченгъя: «Ченгъя, возьми эту коробку и на обратном пути поставь ее в тайное книгохранилище. Поскольку мы не можем открыть ее, мы оставим это на судьбу следующих поколений».

Затем он жестом приказал Чжан Ченгяъ унести ее.

Оу Пэн действительно заслуживал своей репутации как один из самых достойных героев Джиангху. Если бы кто-то другой был на его месте, он бы не хранил коробку в клане Бессмертной девы, а держал бы ее в своей частной коллекции, в то время как он отложил коробку до времен, когда из нее удастся извлечь сокровища. Таким образом его решение восхитило всех и это было одной из причин, почему его выбрали в качестве мастера клана из других пяти претендентов.

На самом деле, в сердцах все знали, что ни у кого не хватит способностей, чтобы открыть эту коробку и даже тысяча людей клана не сможет. Тем не менее, мастер клана имел дело с этой ситуацией, а значит им следовал оттачивать свои навыки и попробовать еще раз в будущем.

Затем Оу Пэн обсудил вопрос проведения следующего заседания, на котором предлагалось встретиться с господином Янмингом, и все согласились, что учитывая большую выгоду от экспедиции, следующая встреча не будет столь простой. Таким образом они должны были ждать, когда прибудут первый и второй старшие, чтобы обсудить это вновь. И наконец Оу Пэн махнул рукой и все разошлись по своим местам, оставив только Вэнь Вэньхая и Цин Сюэ в конце зала переговоров.

Когда все прощались, они кивали двоим, зная, что мастер попросил их остаться, чтобы наградить их за их успехи. С таким плодотворным путешествием, кажется эти двуе, спустя поколения будут награждены.

После того, как все покинули зал переговоров, Чжа Ченгъя и старый четвертый пошли вместе в секретное книгохранилище. Буклет по владению мечом был помещен на полку, коробка выглядела довольно обычно и не показывала своей ценности, но если ее поместить на видное место, это не будет соответствовать указаниям мастера. После раздумий старый четвертый указал на стол рядом с книжной полкой и сказал: «Младший племянник, почему бы на тем оставить ее здесь на некоторое время. Ты сможешь спросить мастера еще раз, когда вы встретитесь позже». Чжан Ченгъян согласился, что это была наиболее подходящим временным решением, поэтому он небрежно положил ее на стол. Во всяком случае, имена всех посетителей секретного книгохранилища записываются, так что они не боялись, что кто-то украдет ее. В любом случае, сколько людей будут иметь возможность открыть ее?

Чжан Ченгъян и старый четвертый спокойно ушли, и таким образом, коробка нашла свой дом в секретном книгохранилище клана Бессмертной девы, ожидая владельца, что предопределен ей.

В зале переговоров Оу Пэн ждал пока все уйдут, чтобы вновь заговорить, на этот раз с большой улыбкой на лице: «Маленький Хай, Цин, на этот раз вы справились исключительно хорошо. Что бы вы хотели в качестве награды?»

Вэнь Вэньхай сделал шаг вперед и напомнил: «Учитель, есть еще два вопроса, которые я не освещал, я расскажу о них сейчас».

Оу Пэн кивнул в знак одобрения.

Затем вэнь Вэньхай повторил слова, которые сказал господин Янминг в секретном месте: «Когда ученики уйдут с миссии, вне зависимости от сокровища, которое они получат, они вновь столкнуться». Тем не менее настроение Оу Пэна не изменилось, когда он услышал это, и он добродушно спросил: «Так какое сокровище вы получили?»

Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ вышли вперед и достали три зрелых стебля травы, которые они взяли из секретного места и поместили их перед Оу Пэном, сказав: «Мы не нашли каких-либо пилюль или оружия, так что господин Янминг позволил нам взять по три веточки травы, чтобы сохранить».

Оу Пэн засмеялся: «Господин Янминг действительно умен. На самом деле он лишь думал, как самому получить большую выгоду. Как мы можем возражать, если он захотел разделить выгоду с учениками?»

Когда они услышали реакцию Оу Пена, Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ были в шоке и поспешно спросили: «Так что, не было никакого соглашения? И для травы?»

Оу Пэн сказал: «Хорошо, что господин Янминг это позволил. Будучи вашим мастером, я не могу воспользоваться своим статусом, чтобы ограничивать вас в благах. Кроме того, многое осталось в секретном месте, так что вы просто получили свою долю чуть раньше».

Только тогда Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ успокоились. Несмотря на это в серетном месте было много таких трав, так сколько мог получить каждый ученик после распределения? В это же время они поняли намерения господина Янминга. Несмотря на то, что травы собираются быть распределены по соответствующим кланам, учитывая опыт и боевое мастерство господина Янминга, его шансы на получение вознаграждения не могут сравниться с его собственными желаниями.

Затем Оу Пэн продолжил: «Вы можете отнести эти травы в аптечный зал, так что мастер Бай сможет сделать для вас какие-либо пилюли. Это будет более эффективно, чем просто потреблять траву. И если возникнут какие-либо проблемы, не будет ли это растратой ценного ресурса?»

Вэнь Вэньхай и цин Сюэ кивнули в знак понимания.

Оу Пэн пожалел этих двух учеников и снова сказал: «Вы внесли большой вклад в наш клан этим делом, поэтому я не могу отпустить вас без каких-либо наград. Что еще вы бы хотели?»

Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ переглянулись. На самом деле они не ожидали таких бескрайних опасностей и наград, прежде чем они отправились. Даже Оу Пэн был удивлен результатами миссии, не говоря уже о двух учениках. Таким образом он не был готов наградить их, поэтому и спрашивал чего они хотят.

Цин Сюэ ответила: «Мастер, мы не думали так далеко вперед. Причиной успеха стал ум нашего мастера, к тому же мы уже получили много преимуществ, так что нет никакой необходимости награждать нас сверх этого».

Оу Пэн был удивлен, глядя на свих учеников, а потом сказал: «Хорошо. В этом случае, я запишу, что должен вам награду, и никогда не будет слишком поздно, чтобы подумать о том, что вы должны быть вознаграждены».

Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ оба улыбнулись и согласились.

Оу Пэн спросил: «А другой вопрос?»

Цин Сюэ вышла вперед и поклонилась: «Мастер, все было так». Затем она рассказала о событиях, из-за которых она отдала свою табличку семье Чжан.

Оу Пэн ответил: « Вы оба поступили хорошо. Применили власть Джиангху, чтобы защитить обычных людей, я горжусь тем, что я ваш мастер. Семья Чжан была готова пожертвовать своими головами в такой ситуации; это свидетельствует об их доброте, так что вам не стоит беспокоиться, что они будут ей злоупотреблять. Я полностью одобряю действия Цин».

Тогда Цин Сюэ снова поднялась.

Тогда Оу Пэн сказал: «Маленький Хай, вы должно быть оба устали. Возвращйтесь и немного отдохните и подготовьтесь ко внутренним соревнованиям, которые начнутся через несколько дней. Приходите и найдите меня, если у вас будут какие-либо трудности при профессионльной подготовке».

Затем Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ поклонились и попрощались.

Когдаони подходили к выходу из зала переговоров, Оу Пэн вдруг крикнул: «Шиту Пинг из клана свирепого тигра тоже взяла три стебля, а?»

Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ переглянулись и ответили: «Да, но мы уехали раньше и не знаем как они уладили этот вопрос».

Оу Пэн кивнул и вернулся к собственным мыслям.

В этот момент мастер клана Свирепого тигра Шиту Пинг не была в хорошем настроении, как Вэнь Вэньхай и Цин Сюэ, в настоящий момент она сидела в зале переговоров клана пика тысячи мечей и с лицом, полным недоверия, смотрела на мастера клана Ван Ченгджиу. Недоброжелательным тоном она вновь спросила: «На самом ли деле не было такого соглашения?»

Ван Ченджи из пика тысячи мечей имел вытянутое темное лицо и был низким и мускулистым. Он улыбнулся не показав зубов и сказал: «Мастер клана Шиту, разве бы я врал в подобном вопросе? Ксиангъянг возьмите все травы, которые вы собрали и отнесите старшему дяде Ченгу к остальным травам, чтобы он приготовил из них пилюли».

Ма Ксиангъянг опустил голову и ответил: «Да, мастер клана».

Затем Ван Ченгджиу сказал Шиту Пинг: «Мастер клана Шиту, травы, которые вы собрали, должны быть возвращены в пик тысячи мечей. Как только мы оценим их, мы вернем вам соответствующую часть, прежде чем делить их среди других».

Естественно Шиту Пинг не хотела отдавать свою часть трав, но с другой стороны, противоположная сторона была намного сильнее нее. Поразмышляв немного, она стиснула зубы и отдала все свои травы. Она не верила обещаниям Ван Ченджиу. К чему ей таблетки, если она могла бы иметь исключительное преимущество? Ма Ксиангънг был учеником Ван Ченджиу, и как она могла узнать, что часть ее таблеток просто не будет отдана ему? Не важно. Шиту Пинг покачала головой, пытаясь выкинуть грустные мысли.

В этот момент Ван Ченджиу снова сказал: «Мастер клана Шиту, вы похвально помогли нам в этом деле, таким образом заслужив поощрение. Что вы думаете на счет силы пика тысячи мечей?»

Глава 22. Скрытые мысли.

Шиту Пинг спокойно ответила: « По сравнению с таким маленьким кланом, как мой клан Свирепого тигра, конечно, мы находимся в разных мирах».

Ван Ченгджи продолжал: «Что если я позволю старейшине нашего клана Юн Фэну взять тебя в ученики? Тогда, мы можем рассматриваться как одна семья, клан Свирепого тигра и пик тысячи мечей могут жить в гармонии, разве это не идеально?»

Шиту Пинг изобразила радость, чтобы скрыть горечь в своем сердце. Если бы ей представилась такая возможность в прошлом, она была бы вне себя от радости и сразу же бы согласилась, даже не прося о времени, чтобы подумать. Теперь, когда она была замешана в секретной миссии, пик тысячи мечей не отпустит ее так легко, боясь раскрытия секретного места. Взяв ее в клан, клан Свирепого тигра должен был стать преданным пику тысячи мечей. Несмотря на то, что клан был не велик, она не желала передавать его кому-либо на блюдечке.

Тем не менее, следующие слова Ван Ченгджиу совпадали с ее мыслями: «Мастер клана Шиту, Если вы присоединитесь к нашему клану, учитывая, что вы оказали нам большую услугу, я позволю вам выбрать набор высокоуровневых боевых техник из наших библиотек, чтобы помочь вам улучшить боевые навыки и продвинуть вас в ранг мастеров Джиангху».

Шиту Пинг больше не была нерешительной; она тут же опустилась на колени и отплатила уважением: «Этот ученик заплатит своим уважением, дядюшка мастер клана».

Ван Ченгджи улыбнулся, поддерживая ее, чтобы та встала, сказав: «Племянница хорошая ученица. Через несколько дней мы выберем хороший момент, чтобы представить тебя старейшине Юн. Ксиангъянг иди сюда, чтобы поприветствовать нашу новую сестру Шиту».

Ксиангянг последовал инструкциям своего мастера и шагнул вперед, чтобы засвидетельствовать свое почтение: «Здравствую, старшая сестра».

Шиту Пинг ответила приветствием: «Здравствуй, младший брат».

Таким образом в зале переговоров в пике тысячи мечей была гармоничная и спокойная атмосфера.

Далеко от смертоносных ветров и кровавых ливней Джиангху, домохозяйство Чжан в деревне Го наслаждалось несравненным теплом во дворе.

Во второй половине дня солнечный свет был ярким и теплым, несмотря на зиму. Чжан Кай вывел всех во двор хозяйства Чжан, чтобы погреться на теплом солнце. Зима была любимым периодом фермерских хозяйств; они не только были освобождены от полей, дамы, которые по очереди приглядывали за печью, могли наслаждаться компанией мужчин. Го Суфей чувствовала безмерную удовлетворенность в своем сердце, особенно к Лю Цин, которая вышивала рядом с ней.

Го Суфей не ожидала, что Лю Цин прибудет так скоро, после всего все еще был период Нового года, и она ожидала, что девушка придет в напряженный весенний период. Когда Лю Цин неожиданно появилась вчера, Го Суфей была все еще обеспокоена, пытаясь накормить всех больных в своей семье. По прибытии Лю Цин поприветствовала семью и сразу же отправилась помогать Го Суфей, возвращая многие домашние дела в свое русло. Кроме того, Лю Цин также принесла Чжан Сяохуа пять кусков пряного мяса и некоторые закуски бабушке, в результате чего двое последних улыбались до конца дня. Даже при том, что она не могла видеть, она брала руки Лю Цин, чтобы щедро ее похвалить, из-за чего последняя всегда краснела.

Пока не приехала Лю Юэ, мясник Лю лично послал свои извинения, что в его семье были вопросы, которые требуют внимания, а так как Лю Цин ушла, ее семье требуется кто-то чтобы заботиться о ней. Чжан Кай и Го Суфей естественно не возражали, и решительно заявляли мяснику Лю: «Это не принесет пользы, если она занята, мы и так счастливы, что она так расположена к нам», что повергало в некоторое смятение мясника Лю.

Тем не менее, смятение мясника Лю продолжалось лишь до обеда, пока Сяохуа не вернулся домой с вином, и вскоре после того, как двое мужчин выпили дело было забыто.

Перед тем как мясник Лю оставил ужин и вино, он внушительно напомнил Лю Цин заботиться о семье Чжан, в то время как попросил семью хорошо к ней относиться. В этот момент Го Суфей подумала: «Неужели это нужно спрашивать? Если бы мы плохо к не относились, разве она осталась бы с нами?»

С прибавлением Лю Цин к домашнему хозяйству, не только Го Суфей почувствовала, что ее руки освободились, казалось, изменилась даже атмосфера в семье. Мало того, что в доме и дворе произошли небольшие изменения, или то что способ приготовления блюд теперь вызывал у каждого повышенный аппетит, но просто ее присутствия была достаточно, чтобы семья чувствовала себя счастливой.

Даже после первого дня никто не мог сказать, что следующие будут столь хорошими, что ее прибытия в семью будет достаточно, чтобы почувствовать запах сладких счастливых дней впереди.

Лекарство от Бессмертной девы был чрезмерно эффективным, Чжан Сяоху почувствовал себя выздоровевшим через несколько дней, кроме незначительной боли в костях животе, в то время, как Джан Каю еще требовалась опора, чтобы ходить, их внешние раны уже затянулись, образовав рубцы. Нет необходимости говорить о Чжан Сяохуа, он поправился уже на второй день, взял палку и повсюду прыгал, практикуя боевые искусства, но со стороны казалось, что он ведет себя как дикий зверь, а не практикует боевые приемы. Чжан Сяолун, который имел самые тяжелые травмы, в эти дни был самым счастливым. Его внутренние повреждения были серьезными, и казалось, он начал восстанавливаться только теперь, не говоря уже о переломе руки. Тем не менее, было то, из-за чего Чжан Сяохуа и Чжан Сяоху всегда ему завидовали, когда Чжан Сяолуну что-то нужно, например еда, Лю Цин сразу подбежит и накормит его. Так как изначально Го Суфей и Чжан Сяохуа кормили его по очереди, они были так смущены, когда Лю Цин предложила взять на себя эту обязанность, что еда успела уже остыть к тому моменту, как Сяолун стал смущенно есть.

Несмотря на то, что Чжан СЯолун никогда не читал много книг, и не мог распознать много слов, и даже его внешность не была необычной, он источал чувство надежности и стойкости, которая так глубоко привлекла Лю Цин. Он чувствовала, будто Сяолун был куском необработанного нефрита, который ждал в домашнем хозяйстве момента огранки, и это была воля небес, которая послала ей такого человека.

Что касается Чжан Сяолуна, его чувства были более предсказуемыми. Лю Цин была не только красива; она обладала знаниями ведения домашнего хозяйства, а так же обладала багажом знаний. Она разбиралась в домашнем хозяйстве и имела утонченные манеры, что еще более глубоко погрузило Чжан Сяолуна в свое увлечение; за всю свою работу он не мог представить, что в его деревне появится такая девушка как она. Чжан Сяолун чувствовал будто он был на небесах, и желал, чтобы его раны никогда не затягивались, чтобы это девушка ухаживала за ним до старости.

Таким образом Чжан Сяолун и Лю Цин сильно притягивались друг к другу.

Чжан Кай и Го Суфей видели что происходит, но имели другое мнение. Несмотря на то, что их сын был стойким и трудоспособным, образование Лю Цин и ее качества оценивались гораздо выше, чем у обычных девушек. Хотя ее семья и жила в деревне, по описанию Чжан Сяохуа она была довольно зажиточной, ее уровень жизни был намного выше чем их. Таким образом, они были несовместимы, и даже если Лю Цин была за, то ее отец и брат могут возражать против этого союза. Таким образом они завались вопросом как узнать скрытые мысли Лю Цин.

Несмотря на день, теплые лучи клонили всех в сон, Го Суфей задумалась, пока вышивала, о том, как узнать чувства Лю Цин по этому поводу. Именно в этот момент бабушка сказала: «Ах, Суфей, я вспомнила, что Сяолуну должно быть девятнадцать в этом году, не так ли?»

Го Суфей ответила: «Да мама, ему будет двадцать после Нового года».

Бабушка вновь спросила: «Раньше я слышала, что вы ищете невестку, почему мы больше не возвращались к этому вопросу?»

Когда Го Суфей услышала слова матери, она поняла, что все сложилось прекрасно, как будто кто-то дал ей подушку, как только она почувствовала сонливость. Несмотря на свою слепоту, ее мать могла очень ясно видеть сердце. Она поспешно ответила: «Так и есть, мама. Перед Новым годом Чжан Кай и я собирались найти ему невесту. Мы рассматривали барышень в ближайших деревнях, но в результате либо мы не были готовы, либо другая сторона. После происшествия на Новый год, мы решили отложить этот вопрос до тех пор, пока не станет теплее».

Когда она закончила предложение, она увидела Чжан Сяолуна, жалобно на нее смотрящего, но проигнорировала его и продолжила: «Так как Цинин живет в нашем доме, не могла бы ты помочь нам в поисках?»

Лю Цин покраснела, услышав Го Суфей и опустила голову, не зная как реагировать.

Бабушка не собиралась оставлять разговор и сразу же сказала: «Вы должны воспользоваться возможность и подыскать кого-то вроде Цинцин. Она так хорошо заботилась о Сяолуне эти дни, даже такая слепая старуха как я может видеть, что она очень дотошная и внимательна. Тем не менее, из-за своего зрения, я могу лишь догадываться, что она столь же красива как и ее сердце. Суфей, вы должны мне найти такую дочь как Цинцин, иначе я не буду довольна».

Могли ли быть ее слова более прямыми? Лю Цин покраснела и в смущении побежала обратно в дом. Сяолун, который был в стороне запаниковал и вспылил: «Бабушка, мама, посмотрите что вы наделали, говорили, пока не выгнали ее прочь». Он с беспокойством на лице посмотрел в сторону дома, и если бы не травмы, он сразу же кинулся бы за ней.

Только Чжан СЯохуа был беспечным и сидя на стуле восхищался насколько больее пряный старый имбирь, чем молодой. Он рассказал о делах между Лю Цин и братом всего несколько недель назад, а его бабушка так быстро отреагировала.

На самом деле, Го Суфей была удивлена, ее мать относилась к тем людям, что всегда держат свои мысли при себе, но сегодня она действовала так нагло, чтобы узнать скрытые мысли девушки. В конце концов ее план заключался в том, чтобы подождать пол месяца, прежде чем проверить чувства Лю Цин.

Глава 23. Полдень.

Лю Цин спряталась в маленьком домике, а ее лицо покраснело от стыда; она чувствовала блаженство и горечь в своем сердце. Блаженство, потому что ее чувства к Чжан Сяолуну теперь открылись, а горечь, потому что она лишь приехала на несколько дней, а они так быстро все поняли.

Несмотря на смущение и смешанные чувства, она знала бабушку достаточно долго, чтобы понять, что она очень разумная и понимающая женщина и не стала бы намеренно ставить ее в такую тяжелую ситуацию. Тем не менее, с возрастом бабушке все прощалось, но как она теперь снова выйти к ним?

Люди вне дома думали так же. К Чжан Сяолуну вернулся дар речи, когда он увидел, что его бабушка улыбнулась. Тем не менее, его тело было слабо, даже если он и был готов сердцем, он не мог войти в дом, чтобы спасти ситуацию. Поэтому Го Суфей ущипнула Чжан Сяохуа за ухо и сказала: «Это ты все начал. Иди и убеди Лю Цин вернуться к нам».

Чжан Сяохуа потер ухо и пробомотал: «Какое это вообще имеет отношение ко мне?»

Го Суфей улыбнулась, когда пихнула его, сказав: «Если не ты рассказал все бабушке, так как же она узнала?»

Чжан Сяохуа ответил: «Так вы же уже знали». Тогда, не имев никакого другого выбора, Чжан Сяохуа поднялся и пошел в дом, думая что делать, пока он подходил.

В доме была смущенная Лю Цин, когда она заметила, что Чжан Сяохуа вошел. Чжан Сяохуа добродушно подошел к ней спереди, взял ее за руки и сказал: «Старшая сестра Лю, скучно сидеть в закрытом помещении. Пойдем со мной, я покажу тебе поле, над котором так хорошо трудился».

Лю Цин ответила: «Хорошо, я слышала от старшего брата, что ты обработал все поле сам, так что имеет смысл пойти и взглянуть. Тогда, давай сделаем это сегодня».

Затем, Лю Цин отпустила руки Чжан Сяохуа, когда они вышли из дома.

Чжан Сяохуа последовал за Лю Цин и как только они вышли, крикнул: «Мама, папа, я сопровожу старшую сестру Лю, чтобы показать мое поле в горах. Мы скоро вернемся».

Затем Го Суфей ответила: «Тогда идите скорее и не забудьте вернуться до обеда. Сяохуа, ты должен хорошо защищать свою старшую сестру».

Чжан Сяохуа рассмеялся и сказал: «Нет проблем, мама».

Лю Цин подошла к Го Суфей и сказала тихим голосом: «Тетя, сейчас я ухожу».

Го сУфей улыбнулась и ответила: «Иди быстро и возвращайся раньше».

Таким образом Лю Цин и Чжан Сяохуа покинули двор семейства Чжан.

По дороге в горы, несколько знакомых жителей махали руками этим двум людям. Деревня не была очень большой, поэтому если в одной семье что-то случалось, то новость об этом быстро распространялась по всей деревне. Ранее, когда Чжан сяохуа навещал семью Лю, они уже слышали, что их навещают дети их родственников, чтобы заботиться о раненых членах семьи. А явно видимые травмы Чжан Кая, Чжан Сяолуна Чжан сяоху подтверждали эту историю.

Чжан Кая нельзя было обвинить в его осторожности, события в соседней деревне сослужили урок о том, что нужно сидеть тихо.

Несмотря на то, что объяснение, что они были родственниками было разумным, жители, которые видели девушку, которая была красивее и элегантнее других девушек в деревне и смотря на Чжан Сяолуна, факты указывали на другую историю, и все это стало таким открытым секретом. Таким образом они встречали Лю Цин с понимающим выражением лица, которое делало того, кто сбежал из дома из-за неловкости, быть еще более смущенной.

К счастью дорога была не долгой и вскоре они достигли моста. Лю Цин любила реку, она так любила свободное течение воды вниз, что спросила Чжан Сяохуа: «Сяохуа, когда вы приезжали к нам, вы видели реку в деревне Бали Го»

Чжан Сяохуа покачал головой и ответил: «Нет, когда я пришел в деревню, я думал лишь о том, как вернуть тебя домой, так что не заметил реку».

Лю Цин рассмеялась и продолжила: «Река Бали Го намного больше, чем река в вашей деревне и участки у реки более крупные. Наше семейство владеет одним из них, но мы сдаем его, потому что никто из нас не занимается фермерством».

Чжан Сяохуа ответил: «Какая трата, если бы у нашей семьи был бы такой участок как ваш, то мы бы отдали участок в горах».

Пока они продолжали разговор, они перешли мост, который привел их к небольшой извилистой дороге наверх холмов. Это была не настоящая дорога, но многие люди путешествовали по этому маршруту, поэтому тут появилась тропа он постоянной ходьбы путников. Лю Цин легко шла, ее темп, словно музыка и Чжан Сяохуа воскликнул: «Старшая сестра Лю, ты так красиво ходишь».

Лю Цин слегка улыбнулась и ответила: «Маленький негодяй, поторопись и поднимайся».

Под зимним днем, холмы купались в редких моментах теплоты, так что два человека не чувствовали себя некомфортно во время подъема. Поле в горах выглядело так же как и раньше, после длительного пренебрежения им его владельцем.

Лю Цин немного осмотрелась и удивленно сказала: «Сяохуа, ты сделал все это сам? Это довольно большое поле».

Чжан Сяохуа почесал голову и гордо сказал: «Кажется, что ты не простой человек, это действительно хорошо».

Затем ее взгляд упал на большой осколок скалы под деревом и она спросила: «Этот камень очень редкий, он выглядит очень аккуратно, но его размер настолько велик, что таких камней не увидишь вокруг гор моей деревни2.

Сяохуа спросил Лю Цин: «Старшая сестра Лю, можешь догадаться откуда взялся этот камень?»

Лю Цин расммеялась и ответила: «Откуда же мне знать? Конечно вы его не выкопали пока убирали поле. Возможно вы достали его из реки?»

Лю Цин подошла к камню и села на него, прикоснувшись к нему рукой она поняла, что на самом деле он был те тем, что она себе представляла. Он был немного теплым и если бы не гадкий цвет, то она подумала бы, что это кусок нефрита. Она подумала, «Странно».

Чжан Сяохуа не заметил этих незначительных деталей, он смертельно устал, пока пытался поднять его, кто бы заметил теплый или холодный он? Кроме того, с тех пор как его там оставили, он больше не обращал не него внимания, и даже когда он сел на него. То приписывал все тепло солнцу.

Чжан СЯохуа улыбнулся и сказал: «Так как старшая сестра Лю не может угадать ответ, я покажу кое-что еще».

Затем он привел Лю Цин ко склону к колодцу. Когда Лю Цин увидела огромную яму, он рассмеялась, догадавшись, что большой кусок скалы отсюда. Если нет, то она никогда не видела столь большой ямы когда-либо прежде.

Затем Чжан Сяохуа сказал: «Старшая сестра, камень сверху был вырыт из этого колодца. Потребовалось много усилий, и колодец так и не закончили к зиме».

Затем он использовал инструменты рядом с колодцем, чтобы поднять немного воды и передал ее Лю Цин, сказав: «Попробуй это, старшая сестра. Вода очень вкусная, вкуснее чем в реке».

Лю Цин взяла немного воды и сделал маленький глоток; ее брови поднялись, Сяохуа был прав насчет воды. Она была еще более вкусной, чем родниковая вода, что она пила раньше, если они будут использовать ее для чая, ее отец определенно зачастит к ним. По мере того, как эта мысль формировалась в ее голове, она рассмеялась, поняв, что ее отец слишком ленив, чтобы выйти из дома, так что он просто возьмет несколько ведер с собой домой.

Лю Цин спросила: «Вся ли родниковая вода тут такая вкусная, как эта».

Чжан Сяохуа покачал головой и ответил: «Нет, только весенняя вода этой горы такая».

Лю Цин продолжала: «Может это из-за того, что колодец построен в впадине между холмами?»

Чжан Сяохуа снова покачал головой: «В соседней деревне тоже выкопали такой колодец, но никто не знает такая ли там вкусная вода, потому что никто не заботится о таких вещах».

Лю Цин с любопытством спросила: «Почему?»

Затем Чжан Сяохуа рассказал историю мистера Ву, в то время как Лю Цин чувствовала ужас от его рассказа.

Вскоре Лю Цин взглянула на солнце, которое начинало заходить и сказала: «Сяохуа, достань немного воды, чтобы мы могли приготовить немного чая сегодня вечером».

Чжан Сяохуа радостно сказал: «Это то, что я пил тогда у вас? Оно буде горьким? Я пробовал некоторые у старого Го, который живет в восточной части нашей деревни, и он был слишком горьким».

Лю Цин ответила: «Я не знаю какой чай ты пробовал раньше, но он должен быть таким же. Я принесла немного, но не было возможности его приготовить. Я думаю, мы сможем пробовать его сегодня».

Чжан Сяохуа с энтузиазм доставал ведро воды из колодца, и последовал за Лю Цин, так они и спускались по склону домой.

Когда они шли Лю Цин спросила: «Как ты думаешь, почему удача господина ву обернулась такой катастрофой?»

Чжан Сяохуа немного подумал прежде чем ответить: «Если плохие люди знают о твоем счастье, значит оно больше тебе не принадлежит».

Лю Цин и Чжан Сяохуа серьезно посмотрели друг на друга, и Лю Цин сказала: «Это правильно, Сяохуа. Ты должен помнить, человек невиновен, но становится виновным, когда получает богатства».

Чжан Сяохуа не понял и спросил: «Старшая сестра, что означает эта фраза?»

Лю Цин объяснила: «Смысл этой фразы в том, что если человек жил без проблем, то если он найдет сокровища, это навлечет на него беду. Сяохуа, ты еще молод, и можешь не понять, когда я скажу, что само непредсказуемой вещью в этом мире является человеческая природа. Ты не можешь быть уверен в том, что когда увидишь чужое сокровище, не возникнет соблазна. Если бы об этом никому не говорили, то никто бы не знал, и никто не был бы ограблен».

Затем Лю Цин пошутила: «В будущем, если у Чжан Сяохуа будет шанс получить сокровище, ты должен держать его в секрете, потому что лишь так ты сможешь его сохранить».

Чжан Сяохуа радостно улыбнулся и ответил: «Я буду, старшая сестра. Если я когда-нибудь найду клад, я никому не скажу, кроме тебе, хорошо?»

Лю Цин ответила: «Нет, если ты не скажешь никому кроме меня, то я поделюсь этой тайной с близким человеком, и что ты думаешь произойдет в конце?»

Чжан Сяхуа кивнул головой и сказал: «Да, старшая сестра права. Люди будут рассказывать другим людям, пока не узнают все».

Затем он продолжил: «Тогда, сестра, если человек, который откапает клад, будет таким как герой Вэнь, с ним все будет хорошо?»

Лю Цин ответила: «В таком случае ситуация иная».

Чжан Сяохуа с любопытством спросил: «Почему так?»

Глава 24. Искренние мысли.

Лю Цин продолжала объяснять: «Когда господин Ву нашел клад, он был не в силах его удержать. О такой ситуации говорят «У других есть нож, в то время как я держу рыбу». Не имея сил для защиты, можно лишь ждать пока тебя ограбят. Тем не менее, герой Вэнь имеет глубокие боевые навыки и, таким образом, власть, чтобы защитить свое имущество, хотя это будет зависеть от способностей его противника. Если противник сильнее, чем герой Вэнь, то он будет ограблен и даже может потерять свою жизнь. Если его противник слабее, то все будет хорошо. Дальше, ты должен понять стоимость клада, будут люди выше остальных и небеса выше неба. Если клад будет чрезвычайно ценен, то всегда найдутся люди, чтобы ограбить тебя».

Чжан Сяохуа взволнованно сказал: «Старшая сестра, так если кто-то владеет боевыми навыками, он сможет защитить свои владения, и чем выше его навыки, тем более драгоценное сокровище он сможет защитить».

Лю Цин улыбнулась и ответила: «Да, Сяохуа, правильно».

Чжан Сяохуа сказал: «Если я выучу боевые искусства, а затем случится какой-либо конфликт в будущем, отец, старший брат и второй брат не пострадают, а над старшей сестрой не будут издеваться».

Услышав это, Лю Цин помрачнела и сказала: «Но какие боевые искусства можно легко выучить?»

Чжан Сяохуа оптимистично ответил: «Не волнуйся, старшая сестра. Я безусловно изучу боевые искусства, чтобы защитить вас всех».

Лю Цин добродушно ответила: «Хорошо, тогда в будущем буду полагаться на героя Чжан».

Затем она продолжила: «Иногда, боевые искусства как сокровища, ты не можешь поделиться ими с кем-то. Необходимо держать что-то в запасе на худший случай».

Чжан Сяохуа задумчиво спросил: «Старшая сестра, как много ты знаешь?»

Лю Цин ответила: «Это написано в книгах, если ты хорошо читаешь, то ты, естественно, узнаешь больше о мире. В будущем Сяохуа должен прочесть много книг и получить больше знаний. Тем не менее, какая польза от того, что ты так много знаешь? Когда сталкиваешься с абсолютной властью, все знания становятся бесполезными, как бумага».

Лю Цин не обращала внимания на то, как она вычленяет нужную информацию из прочитанных книг, в то время как Чжан Сяохуа с жадностью слушал, и те точки зрения, о которых рассказывала Лю Цин сильно повлияли на него в дальнейшем.

В разгар их беседы они уже достигли двора семейства Чжан, и к этому времени солнце уже опустилось за гору. По мере того, как последний луч солнечного света был окутан темнотой, поднялся зимний холодный ветер, и все остальные члены семьи вернулись в дом. Чжан Сяохуа тайно радовался в своем сердце, потому что он преуспел в своей миссии во второй половине дня. Он спросил: «Старшая сестра, прочитав так много книг, тебе придется поделиться их содержимым со мной в ближайшие дни, и научить моего старшего брата читать и писать, а если нет, то вам будет не о чем говорить».

Лю Цин небрежно ответила: «Конечно, ты можешь рассчитывать на меня».

Затем, она поняла последствия своих слов, и поняла, что Сяохуа больше, чем кажется на первый взгляд. Тем не менее, она вскоре отложила этот вопрос в сторону и подумала: «Внешний забор слишком низкий, нет никакой частной жизни в пределах двора, я должна поработать над этим, когда у меня будет время». Не осознав этого сама, она уже размышляла как молодая хозяйка семейства.

Обстановка в доме была теплой; Чжан Кай разговаривал с Чжан Сяолуном и Чжан Сяоху на платформе и когда Лю Цин вошла, трое мужчин прижались друг к другу ближе, чтобы освободить ей место. Го Суфей уже приготовила обед, и когда она увидела, что Чжан Сяохуа принес в дом ведро воды, она спросила: «Почему ты принес ведро из колодца домой?»

Чжан Сяохуа ответил: «Мама, ведро наполнено водой из колодца. Старшая сестра Лю сказала, что принесла немного чайных листьев из дома, поэтому мы можем использовать эту воду тут, чтобы сделать чай».

Го Суфей ответила: «Что такого хорошего в этом чае, на вкус он такой горький, даже обычная вода на вкус лучше».

Чжан Сяохуа рассмеялся и сказал: «Мама, это потому что ты не пробовала хороший чай. Ты думаешь весь чай горький, как в доме старого Го? В прошлый раз, когда я был дома у старшей сестры, там был очень вкусный чай».

Лю Цин сказала: «Тетя, вы поймете как только попробуете».

Услышав убеждения Лю Цин, Го Суфей улыбнулась и ответила: «Хорошо, сделаем так. Как велит Цинцин».

Затем Лю Цин наполнила чайник водой из колодца и поставила его на плиту.

Трое мужчин, которые услышали Чжан Сяохуа встали, чтобы посмотреть чем они могут помочь.

Вскоре после этого вода начала кипеть, а так как в семействе Чжан не было чайного набора, Лю Цин положила несколько чайных листьев в чашку для риса и залила их горячей водой.

Чжан Кай и остальные наблюдали как готовится чай, аромат проходил через всю комнату и он воскликнул: «Это чай? Как он может освежить?»

Все чувствовали обжигающее тепло, пока с жадностью пили чай. После того, как все осушили свои чаши, они попросили еще. Лю Цин ответила: «Если вы выпьете слишком много этого чая, вы не сможете хорошо спать ночью. Если вы хотите еще по чашке, то придется подождать до конца обеда».

Естественно, все прислушались к специалисту.

Лю Цин не забыла про бабушка и поднесла чашку чая ей по вкусу.

Ужин удался и все были в приподнятом настроении, пока пили чай. Ночью, все кроме бабушки, Лю Цин и Чжан Сяохуа были бодрыми. Бабушка и Лю Цин не пили много чая, в то время как Чжан Сяохуа выпил больше всех. Тем не менее, вскоре после этого, последний вернулся в сказочный мир мерцающих огней.

После обеда в этот же день, Го суфей взяла чаши и сделала очередную порцию чая с водой для семьи, не забывая при этом отнести одну чашу бабушке.

Когда она вошла в комнату, бабушка проснулась и спросила: «Суфей, это ты?»

Он ответила: «Да, мама, я принесла тебе чаю, который Лю Цин принесла из дома».

Бабушка спросила: «Разве мы уже не пли его перед обедом? Цинцин сказала, что его нужно потреблять умеренно перед сном».

Го Суфей ответила: «Я знаю, мама, я пришла по другому вопросу».

Бабушка растерялась: «Почему следует так скрывать этот другой вопрос?»

Го Суфей спросила: «Мама, что ты думаешь об этой девочке Лю Цин. Почему ты балы так прямолинейна во второй половине дня?»

Бабушка ответила: «Ах, Суфей. Я чувствую, что это дитя слишком прекрасно. Она хороша в домашнем хозяйстве, хорошо читает, Сяохуа говорит, что она выдерживает нагрузку, а ее семья в достатке. Я боюсь, что Сяолун не сможет сравниться с ней».

Го Суфей вздохнула и продолжила: «Да, мама, это то что я чувствую. Тем не менее я могу сказать, что ей очень нравится Сяолун, я просто не могла найти способ спросить ее это на прямую. После того, что ты сделала сегодня в обед, я больше не знаю как спросить ее».

Бабушка ответила: «Цинцин лишь одна часть картины; нам по-прежнему необходимо одобрение ее семьи. Из того, что мне рассказал Чжан Сяохуа, они представляют из себя семейство ученых и не занимаются сельскохозяйственной работой. Их дядя мясник, поэтому могут возникнуть трудности с общением с таким семейством, как наше. Кроме того, их семья достаточно обеспеченная, так что трудно сказать».

Го Суфей мягко сказала: «Именно из-за этого я хочу сделать так, чтобы Цинцин проводила больше времени с Сяолуном, так что если их отношения будут хорошо развиваться, это увеличит шансы на брак».

Бабушка на мгновение затихла, а потом глубоко вздохнула: «Ах, Суфей, я не знаю откуда ты пришла, но я чувствую телом, как идет время. Твой отец появлялся в моих снах много раз, чтобы забрать меня. Я чувствую, что мои дни сочтены, поэтому я и поступила так в обед. Я очень хочу, чтобы мой внук получил девушку, которую он любит, и возможно даже поучаствую в его свадьбе».

Пока она говорила это, у Го Суфей начали падать слезы. Она молча вытерла глаза и сказала: «мама, ты не должна так беспокоиться. Твои сны, это просто сны. Ты еще увидишь своих правнуков».

Бабушка погладила Го Суфей по волосам и сказала: «Ах, Суфей, твоя мама хорошо знает свое здоровье. Я прожила долгую жизнь и видела как ты растешь, выходишь замуж, строишь свою собственную семью, я даже видела как растут Сяолун, Сяоху и Сяохуа. Я довольна своей жизнью, а слова в обед были весьма неосмотрительными. Девушка приехала всего как несколько дней, так что это было неподходящее время, чтобы говорить о браке. Ты должна ухаживать за своей семьей, и если девушка готова выйти замуж за Сяолуна, то для нашей семьи это будет большой удачей».

Го Суфей еще немного поговорила с бабушкой, прежде чем встать и уйти. Он попробовала чай, который уже остыл и вылила его во двор, не обращая внимания на фигуру своей материв темноте. Она хорошо знала, что после того, как она родила, всю свою энергию и внимание она тратила на детей, и редко заботилась о матери. Она всегда чувствовала, что ее мать была ее мать была большим лепестком, который будет всегда следовать тенью за ней, но услышав сегодня слова своей матери, она поняла, что слишком много вещей упустила из виду. Люди понимают что-то само собой разумеющееся только после того, как теряют это, она чувствовала, что должна благодарить свою мать куда больше».

Вне зависимости от сожалений или собственного разочарования, единственное, что она могла теперь сделать, это подобрать разбросанные кусочки.

Го Суфей понуро вернулась в главную комнату, где Лю Цин вышивала под лампой. Увидев выражение лица Го Суфей она быстро встала и взяла чашку из ее рук, спрашивая: «В чем дело?»

Го Суфей заставила себя улыбнуться и сказала: «Ничего не случилось, я просто немного устала». Затем она взглянула на комнату, где были Чжан Кай и сыновья. Видя, что она не собиралась дальше продолжать, Лю Цин снова села и продолжила вышивку, иногда поглядывая на Го Суфей.

Мужчины в той комнате пили чай, разговаривая о сельскохозяйственных работах, а то время как один из них обрабатывал раны. Го Суфей сказала не много: «Иди спать рано. Сяохуа позаботится сегодня о бабушке».

Мужчины согласились не поднимая голов.

Го Суфей не возражала и вернулась в главную комнату, чтобы продолжить вышивку.

Лю Цин была удивлена, но так как Го Суфей не хотела обсуждать этот вопрос с ней, она не пыталась ее заставить.

Когда наступила ночь, все разошлись по своим кроватям, и лишь тогда Лю Цин вернулась в свою комнату. Лампа все еще горела, но Го Суфей уже спала. Так, Лю Цин погасила свет и легла спать.

Глава 25. Ночной разговор (1)

Лю Цин легла, но не могла уснуть несмотря на темноту.

В обычные дни, Го Суфей сначала бы прибрала дом перед тем, как лечь спать. Однако в ту ночь, она легла спать раньше всех, и хотя мужчины не замечали этих деталей, Лю Цин замечала каждую мелочь, особенно выражение Го Суфей, когда она вышла от бабушки. Тем не менее, она явно была е в том положении, чтобы вмешиваться, она могла лишь хранить это в своем сердце.

Го Суфей ворочалась в темноте, и Лю Цин иногда могла услышать звуки плача. После долгого времени, Го Суфей наконец успокоилась и тихо спросила: «Цинцин, ты еще не спишь?»

Лю Цин осторожно сказала: «Я еще не сплю, тетушка».

Го Суфей вздохнула и извинилась: «Тетушка извиняется за то, что тебе приходится видеть меня такой, просто у меня есть тяготы на сердце».

Лю Цин ответила: «Тетя, все в порядке. Кто же ни разу не чувствовал себя угнетенным?»

Затем последовала тишина. После Го Суфей спросила: «Цинцин, когда ваша мать покинула вас?»

Лю Цин подумала некоторое время и сказала: «Судя по тому, что мне рассказывал отец, у нее была тяжелая болезнь, когда мне было четыре года, и даже после того, как ее осмотрели несколько врачей, ей не становилось лучше. У меня нет воспоминаний о том, как она умерла».

Го Суфей сказала: «Может и хорошо, что нет воспоминаний, ее уход ранил тебя не так глубоко».

Лю Цин ответила: «Это правда, тетушка. Мое впечатление о матери складывалось только из рассказов отца о ней. Мой папа говорит, что она была из хорошо обеспеченной семьи, в то время, как семья моего отца сталкивалась с некоторыми финансовыми трудностями. Тем не менее, наука, которой занимался мой отец, привлекла мою маму, и несмотря на возражение своих родителей она упорно настаивала на связи с моим отцом, и в конце концов покинула свой дом. Мой дед был совершенно бессердечным человеком, я до сих под не имею ни малейшего представления о том, где они, никто из них ни разу не приходил к нам в гости. Отец был хорошо образован, но не решил идти в политику, а вместо этого остался жить в деревне в качестве преподавателя. Таким образом, моя мать присоединилась к этой жизни».

Замолчав на мгновение Лю Цин продолжила: «Тело моей матери изначально было слабым, поэтому врачи изначально посоветовали не иметь детей. Тем не менее, мать дала жизнь моему брату, и с этим потеряла большую часть жизненных сил, врач сказал, что потребуется несколько лет, чтобы оправиться. Когда мать была беременна мной, мой отец убеждал мою мать отказаться от меня, но мама сказала, что то, что она беременна подарок с небес, и она была готова отдать все ради меня. Роды прошли гладко, но моя мать обессилила, и с того дня, так и не поправилась и скончалась. Поэтому, я всегда считала, что если бы она отказалась от мен, то она все еще была бы жива».

Дойдя до этого места, голос Лю Цин задрожал.

Го Суфей успокаивала ее и сказала: «Цинцин, когда ты станешь матерью, ты поймешь, что для матери ребенок является всем миром. Несмотря на то, что ты была лишь в ее утробе, ты уже занимала место в ее сердце, и она никогда бы не отказалась от тебя. Она планировала благополучно отправить тебя в этот мир к этому времени».

Лю Цин ответила: «Да, тетушка. Иногда я очень благодарна своей матери, всем сердцем. Хоть я и не помню ее, она была в состоянии отказаться от своего счастья, оставить свою семью и отказаться от своей жизни ради нас, поэтому я чувствую как распространилась любовь матери и благодарна ей. Хоть я тут и не долго, я наслаждалась гармоничной атмосферой в вашем доме. Иногда я чувствую зависть, когда вижу как Сяохуа и остальные полагаются на вас».

Го Суфей сказала: «Цинцин, мне не сравниться с твоей матерью. Я живу в этой деревне с рождения, так и выучила слова и не умею читать книги, в отличии от твоей матери, которая хорошо читала и знал так много. Когда ваш дядя женился на мне, мои мысли были лишь о том, что мы должны будем прожить вместе всю оставшуюся жизнь, и мы должны стараться жить в гармонии, взаимной любви и уважении, в противном случае, как получить от жизни радость? Позже у меня появились Сяолун, Сяоху и Сяохуа, и я видела как они растут, я чувствовала гордость в своем сердце так, что ты не сможешь понять. Потому что ваш дядя и я не знаем многих вещей, наши дети вынуждены страдать и не могут получить хорошее образование в отличии от тебя и твоего брата».

Лю Цин сказала: «Слова тетушки слишком жесткие. Даже если мы и читали больше книг, чем Сяолун и остальные, но в тот день в городе, когда надо мной и моей сестрой издевались, все ученые люди проходили мимо, и кто же заступился за нас? Сяолун и остальные до сих пор следуют морали и не отступают при необходимости бороться за справедливость. В то время, как людям, которые хорошо читали, не хватало смелости чтобы что-то сделать, не принижает ли это их перед теми, кто не читает так хорошо?»

Го Суфей почувствовала радость когда сказала: «Говоря о них, я действительно горжусь тем, что у них добрые сердца и разумные умы. Несмотря на то, что они могут быть озорными, они никому не навредят, и зная финансовое положение нашей семьи они не впутываются в неприятности. С детства наши односельчане хвалили их за отзывчивость. Как их мать, я не могу им помочь, но чувствую гордость. Иногда мне интересно, если бы у нашей семьи была большая стабильность в финансовом плане, он выросли бы такими же?»

Лю Цин согласилась: «Да, тетушка. Иногда судьба человека решается на небесах. В то время как они выросли хорошими людьми в этой среде, нельзя сказать того же, если бы они выросли в другой».

Затем Лю Цин почувствовала, что дух Го Суфей восстановился и спросила: «Тетя, кажется вы не рассказали мне о то, что случилось ранее. Если этот так беспокоит вас внутри, то может лучше поделиться этим с кем-то другим».

Го Суфей с силой рассмеялась: «Посмотри на меня, когда речь заходит о моих детях, я легко ухожу от темы. Эти дети действительно неотъемлемая часть моей жизни».

Лю Цин прислушалась и Го Суфей продолжила: «Как мать, я всегда ставлю своих детей на первое место, заботясь о том тепло им или холодно, но при этом я забыла о своей собственной матери. Когда я была ребенком, моя мать внимательно заботилась обо мне, она видела как я взрослею и выхожу замуж. Хотя я до сих пор о ней забочусь, готовлю обед и делаю для не новую одежду, м редко разговариваем и я не всегда прислушиваюсь к ее чувствам. Теперь я чувствую, что должна была заботиться о ней больше».

Лю Цин почувствовала беспокойство в своем сердце. Действительно, каждая мать под небо будет любить своих детей, но сами дети часто забывают о собственной матери. Она утешала Го Суфей, говоря: «Тетушка, бабушка счастлива от того, что может видеть, как вы заботитесь о своих детях. Она не возражает, что вы пренебрегаете ее чувствами, вместо этого она превращает любовь, что дала вам, в любовь к свои внукам. Кроме того, бабушка всегда на вашей стороне, разве это не лучше чем у меня, у которой даже нет матери, чтобы ухаживать за ней?»

Го Суфей грустно ответила: «Тем не менее, когда ты хочешь помочь матери и понимаешь, что у вас осталось не так много времени, разве ты не будешь сожалеть о сделанных ошибках?»

Лю Цин сделала глубокий вдох и сказала: «Правда, родители не будут ждать ребенка, который захочет их вернуть. Однако бабушка прожила очень долго и видела как вы построили собственную семью, поэтому можно сказать, что она вела счастливую жизнь. Хоть вы и не всегда прислушивались к ее чувствам, вы заботились о ней все это время. Я считаю, что бабушка никогда бы не обвинила вас».

Через некоторое время Го Суфей сказала: «Цинцин, хорошо иметь того, кто много читал и знает что говорить. Услышав твои слова, мне стало легче. Иногда деревенские люди не могут смотреть на вещи так же ясно как и вы».

Лю Цин ответила: «Прекратите меня за это хвалить, я же тоже деревенский человек».

Го Суфей ответила: «Цинцин, не стоит так скромничать. Я знаю достаточно, чтобы сказать, что ни в одной деревушке в этих краях не девушки умнее тебя. О, о словах, что были во второй половине дня, надеюсь ты не обидишься на них».

Лю Цин ответила: «Нет, тетушка».

Го Суфей промолчала некоторое время, прежде чем наконец сказать: «Тем не менее, Цинцин, это ее последнее желание, и так как она любит тебя, она хотела спросить тебя о том, что ты чувствуешь к Сяолуну».

На этот раз замолчала Лю Цин.

Лю Цин не знала как ответить; хоть у нее и хорошее мнение о Сяолуне, они знают друг друга не так долго, чтобы делать окончательные выводы. Тем не менее, пара встретилась за тысячи ли друг от друга, их свела судьба. Судьба очень сложная вещь, люди могут оставить очень глубокий след друг в друге лишь через несколько дней взаимодействия, другие могут быть лишь друзьями, зная друг друга всю жизнь. Что касается ее судьбы с Сяолуном, она все еще представляла рыцаря в сверкающих доспехах и она пообещала защищать его своим телом, как в романтической сказке, но ей по прежнему требовалось время, прежде чем доверить счастье всей своей жизни ему.

Бабушка хорошо к ней относилась, и семья тоже, и она сама к Сяолуну, и она сделала атмосферу в их доме такой гармоничной и теплой. В это семье все чувствовали друг к другу взаимное уважение и любовь, так же как и семья о которой она мечтала, и она бы хотела исполнить желание умирающей бабушки, но было еще слишком рано, ей нужно было больше времени, чтобы подумать.

Поэтому, Лю Цин было трудно ответить.

Позже она сказала: «Тетя, уже поздно, давайте поговорим об этом в другой раз».

Го Суфей тихо хмыкнула и перестала разговаривать после этого.

Луна ярко светила во двор семейства Чжан, но сколько людей еще не спали?

Глава 26. Ночной разговор (2)

В ту же ночь, в горах в доме клана Бессмертной девы, кроме людей, что были в зале переговоров, были еще не спящие.

В ночное время в зале переговоров стояло несколько свечей с ладонь маленького ребенка, освещающих всю комнату.

По сравнению с толпой, что был тут утром, сейчас в комнате было лишь шесть человек.

На самом деле, это были люди, известные в мире Джиангху, как шесть тигров Бессмертной девы.

Оу Пэн все еще сидел на месте мастера клана, слева от него был старый первый Ху Юний, старый второй Ли Цзянь, справа от него были старый четвертый Шанггуан Фэнглю, старый пятый Лю Цинъянг и старый шестой Сюй Пейхуа.

Старейший Ху был мускулистым мужчиной средних лет, одетый в простую, даже старомодную одежду. На первый взгляд он выглядит как старый фермер с заурядной внешностью. Несмотря на то, что он был вызван аварийным сигналом клана, теерь выражение его лица было расслабленным и он медленно потягивал чай.

Старый второй был высоким и худым; он носил лазурных халат и в руках у него был меч, который свисал на колени. Выражение его лица было холодным и равнодушным, как и предполагало его имя. В этот момент голова Ли Цзяня сейчас была наклонена, а глава сощурены, будто он находился в глубокой задумчивости.

Старый пятый, который сидел напротив, был низким и лысым человеком, чей наряд выставлял на показ черные волосы на груди. У его ног лежали два больших топора, а вместо чая на столе стоял кувшин с вином. Создавалось впечатление, что он был противоположностью своему имени. В этот момент он не пил вино, а внимательно осматривался.

Старый четвертый Шанггуан и старый шестой Сюй, естественно были организаторами встречи этой ночью и не могли скрыть волнения на своих лицах, пока они перешептывались между собой. Старый пятый Лю смотрел на двух своих коллег, и так как он не мог подслушать разговор, он мог лишь сделать несколько крупных глотков вина, и ждать пока заговорит Оу Пэн.

Казалось Оу Пэн раздумывал над чем-то и не беспокоился об остальных людях в зале.

Когда его братья стали нервничать, Ой Пэн поднял голову и посмотрел на знакомые лица, прежде чем говорить.

«Старейший старший брат, второй старший брат и пятый младший брат, вы прибыли в клан в обед не имя даже отдыха. Тем не менее , я должен обсудить с вами кое-что действительно важное, и не вините строгого четвертого и старого шестого в том, что они не давали вам никаких намёков, я сам попросил их того не делать, поскольку этот вопрос является чрезвычайно важным и должен сохраниться в глубокой секретности».

Первый старейшина Ху медленно поставил чашку с чаем и сказал: «Брат мастер клана всегда делал вещи наиболее подходящим образом, поэтому мы не будем обижаться. Тем не менее я бы хотел услышать то, что имеет первостепенную важность. В мире Джиангху все было спокойно последнее время, несколько кланов расширились, а несколько исчезли. Может ли быть так, что мастер клана планирует расширить наш клан, а?»

Второй старец Ли понял насколько глупой была эта идея и холодно заметил: «В Джмангху для подобных заявлений требуется сила. Без достаточно хорошего уровня владения боевыми искусствами все эти планы будут бесполезны. На мой взгляд, мы должны больше отрабатывать наши умения, вместо того, чтобы тратить усилия на обсуждение таких глупых планов».

Первый старейшина Ху знал, что его второй младший брат очень добр, несмотря на внешнюю холодность, был весьма прямолинейным и не заботился о чувствах другой стороны, так что он не принял его слова близко к сердцу. Что касается пятого старшего Лю, он воспринял все так же как и первый старейшина Ху и не обиделся на слова второго старшего Ли. Вместо этого он поднял топор и сказал: «Третий брат, скажи мне какой мерзавец стал для нас проблемой и я порублю его на мелкие куски».

Шестой стары Шанггуан и четвертый старый Сюй оба заулыбались, но продолжали молчать.

Оу Пэн не знал смеяться или плакать, когда увидел топор в руках пятого старшего Лю, и сказал: «Старый пятый, пожалуйста, сядь и успокойся, все не так плохо как ты думаешь». Потом, ближе к первому старому Ху и старому старому Ли он сказал: «Первый старший брат, второй старший брат, мы не будем бороться за территории другого клана и нет необходимости разрабатывать план».

Он намеренно сделал паузу, а затем сказал: «На этот раз я собрал всех братьев ради хорошей новости».

Три человека были сбиты с толку и они наморщили брови. Пятый старший Лю спросил: «Третий брат, что это за хорошая новость и как она повлияет на нас?»

Второй старший Лю сказал: «Может бисквит упал с неба?»

Первый старец Ху ответил не сразу и подумал, прежде чем сказать: «Старший третий, может ли быть это связано со старым нищим, о котором ты упоминал?»

Оу Пэн улыбнулся и кивнул в знак согласия.

Пятый старший Лю радостно сказал: «Оу, так нищий старик сказал правду? Я давно забыл об этом вопросе, кто будет через год?»

Второй старший Ли сохранил свое деревянное выражение и спросил: «Когда ты ушел? На сколько я знаю ты был все это время в клане, как я мог не узнать когда ты ушел?»

Оу Пэн ответил: «Я не ходил лично».

Пятый старший Лю вспылил и ткнул на старого шестого и старого четвертого, сказав: «Я говорю, эти двое перешептывались без остановки с тех пор как мы пришли. Так это были они, почему вы нам не сказали раньше?»

Шестой старший Сюй поспешно сказал: «Пятый брат ошибается, мы узнали об этом несколько дней назад».

Остиальные три человека были сразу же поставлены в тупик.

Затем Оу Пэн объяснил: «Старый четвертый и старый шестой не ходили, вместо этого я послал маленького Хай и Цин».

Услышав это пятый старший Лю вскочил со своего места и сказал: «Это настолько важный вопрос, что ты решил отправить двух учеников? Не боишься ли ты, что из-за этого могут возникнуть проблемы?»

Первый старший Ху посмотрел на пятого старшего и сказал: «Может ты перегибаешь палку? Оба ученика вернулись в целости и сохранности, верно? Иначе мы бы не могли сидеть тут и спокойно все обсуждать?»

Пятый старший подумал некоторое время и сказал: «Правда…»

Оу Пэн улыбался пока объяснял: «Все было так. Чтобы не привлечь внимание шпионов других кланов и не дать им возможность ограбить нас, мастер клана Тан, пика тысячи мечей и я отказались ехать лично. Вместо этого мы спланировали послать наших учеников и господина Янминга, который меньше всего привлекает внимание в Джиангху, чтобы проводить их».

Второй старший Ли сказал: «Боевые навыки господина Янминга являются весьма посредственными, но он обладает хорошей проницательностью, не огли ли маленький хай и Цин попасть под его влияние?»

Первый старший Ху сказал: «Так как старший третий послал их, он должен был позаботиться об этом».

Оу Пэн потер нос и сказал: «Старший брат прав. Перед отъездом мы все послали наших близких людей в секту Янминга, а он прислал нам свою жену, поэтому когда миссия будет завершена, мы обменяем его жену, на своих людей».

Первый старший сказал: «Кого ты отослал?»

Оу Пэн ответил: «Я естественно послал Яну».

Первый старший кивнул.

Оу Пэн сказал: «Она прибыла несколько дней назад и сейчас отдыхает в горном доме».

Первый старший Ху добавил: «В этой ситуации, она была единственным подходящим кандидатом. Я предполагаю, что это было трудно для нее».

Второй старший Ли сказал: «Она твоя маленькая сестра, конечно же она должна была разделить это бремя со своим братом. Тем не менее, не выкинул ли господин Янминг каких-нибудь трюков? Это неожиданно для него».

Оу Пэн заулыбался, пока его глаза н стали похожи на полумесяцы , сказав: «Как не мог? Он предложил использовать камень ножницы бумага, чтобы разделить награбленное, но в конце концов, оказалось, что выиграла наша Цин».

Пятый старший тоже засмеялся: «Как она не могла, она никогда не проигрывала в эту игру прежде. Поделом ему, господин Янминг попался в собственные сети».

Оу Пэн продолжил: «Самое смешное было то, он делал вид, что очень добр, и что если кто-то найдет сокровище, то оно будет принадлежать ему, поэтому они лишь поделили немого трав между собой. Человек предполагает, а небеса вершат».

«Травы?» воскликнул пятый старший Лю: «Там не было никаких драгоценных артефактов и оружия?»

Шестой старший Сюй ответил: «Конечно же были, это был топор Паньгу».

Пятый старший Лю сразу же вскочил со своего места и бросился к Оу Пэну, говоря: «На самом деле? Третий брат, этот топор Паньгу моя мечта, вы должны отдать его мне. Я воспользуюсь им, чтобы сократить Джиангху вдвое!»

Оу Пэе еще ничего не ответил, но его прервал старший четвертый: «Старый пятый, вернись нас вое место. Мы находимся в зале переговоров, не забывай правил».

Пятый старший Лю, весьма боялся первого старшего Ху, поэтому он неохотно вернулся на свое место; его лицо заполнила улыбка, когда он сказал: «Старший брат, ты не можешь разбить мои мечты. Этот топор должен принадлежать мне».

Второй старец Ли заговорил: «Ты на самом деле веришь во что-то вроде топора Паньгу, Ты хочешь променять вместо него меч Ксиангъянг?»

Пятый старший Лю захохотал: «С каких пор у тебя есть меч Ксиангъянг?»

Второй старец Ли ответил: «А вероятность того, что у тебя будет топор Паньгу еще ниже».

В этот момент первый старший Ху повысил голос и сказал: «Перестаньте позволять старому шестому водить вас за нос. Топор Паньгу предмет из легенд, как он может существовать?»

Тем не менее Оу Пэн загадочно сказал: «Несмотря на то, что старый шестой дурачился, сейчас старший брат ты не прав. Там действительно оказался легендарный предмет».

На этот раз подлетел первый старец Ху и спросил: «Какой предмет? Это же не могут быть травы, так?»

Оу Пэн был удовлетворен реакцией первого старца и сказал: «Травы были лишь дополнительным вознаграждением. Настоящее сокровище в корне другая вещь».

Пятый старший Лю все еще был недоволен и отрезал: «Если это не топор Паньгу, то что за легендарная вещь? Меч Ксиангяънг? Глава Небес? Таблетки вечной молодости?»

Четвертый старший сказал: «Пятый старший, ты наконец угадал правильно. Даже и не знал, что этот день когда-то настанет».

Помимо трех мужчин все остальные были в оцепенении и шокированы. Первый старец Ху переглянулся со вторым старцем Ли, а последний встал и использовав свой цинггонг вылетел из зала словно дом, обежав его несколько раз, приземлился на крышу зала, напрягав слух, наконец влетел обратно в зал и сообщил первому старцу Ху: «Никого нет в окрестностях».

Первый старец Ху кивнул и вернулся, чтобы посмотреть на Оу Пэна.

Пятый старец Лю все еще был в оцепенении, будто он не понимал, что сделали эти два человека.

Первый старец Ху повернулся к Оу Пэну и сказал: «Старший третий, подробно опишите клад, который вы нашли».

Глава 27. Распределение (1)

Затем Оу Пэн достал из груди маленькую нефритовую бутылочку и передал ее первому старейшине Ху. Несмотря на то, что последний был очень спокоен, его руки задрожали так сильно, что он чуть не выронил бутылочку, когда увидел вырезанные на ней слова.

Первый старейшина Ху продолжал сидеть в оцепенении, а его руки вцепились в бутылочку.

Увидев его реакцию, второй старейшина Ли и пятый старец Лю подошли и с любопытством посмотрели на бутылочку в его руках.

«Пилюли долголетия?» воскликнули два человека в унисон.

Дальше они сказали. Второй старейшина Ли сказал: «Существует ли что-то еще подобное?»

Пятый старец Лю сказал: «Что это?»

Первый старец Ху и второй старейшина Ли имели неопределенные выражения лица, а их морщины стали еще глубже.

Пятый старец Лю до сих пор не мог понять выражения их лиц, он обернулся, чтобы посмотреть на Оу Пэна, четвертого старшего Шанггуан и шестого старшего Сюй. У этих трех человек были торжественные выражения лица.

По истечению времени, за которое закипает чайник, первый старейшина Ху глубоко вздохнул и с решительным видом отдал бутылочку Оу Пэну.

Он сказал: «Старый третий, что ты собираешься делать с ней?»

Оу Пэнг мог сказать об изменении обращения; «старый третий» это обращение братья использовали между собой, в то время как «брат мастер клана» использовалось для официальных случаев. По-видимому, другая сторона хотела поговорить с ним, как со старшим братом.

Оу Пэн поспешно вежливо ответил: «Разве это не та причина, по которой я собрал вас здесь, чтобы мы могли обсудить это?»

Первый старейшина Ху покачал головой и ответил: «Старый третий, такие вещи не должны быть показаны братьям, вместо этого вы должны были оставить их для себя самого».

Оу Пэнг горько улыбнулся и сказал: «старший брат, было бы неправильно, если бы я не сделал этого. Тем не менее, это было вывезено из тайного места, и они были в четырех коробках. Я не знаю содержат ли другие коробки тоже самое, и когда я открыл коробку у нас, то старый шестой, старый четвертый, маленький Хай и Цин, все они присутствовали».

Первый старец Ху ответил: «Если так, то хорошо. Ты должен держать из в безопасности, это не то что мы можем спрятать, и ты не должен употреблять их сам. Мы можем подождать пока не сменятся приливы волн Джиангху, прежде чем использовать их и взять эту ношу в наши руки».

В то время как остальные пять человек находились в глубокой задумчивости, только пятый старец Лю был подавлен, он дернул шестого старшего Сюй и спросил: «шестой брат, а что такое «пилюли долголетия?»»

Шестой старец Сюй нетерпеливо объяснил: «Пятый брат, разве ты не упоминал о таблетках вечной молодости раньше? Это оно; эта таблетка способна продлить жизнь на 10 лет».

«Ах…» пятый старец Лю воскликнул: «На десять лет? Тогда чего же вы ждете, давайте сейчас возьмем для каждого по одной и продлим нам жизнь сейчас».

Второй старец Лю упрекнул: «На десять лет? Если бы кто-то узнал о том, что ты съел эту таблетку, то он немедленно заявится к тебе на порог и ты не проживешь и дня в пошлом».

Пятый старец Лю утверждал: «Если я спрячусь после того, как съем ее, то где они меня найдут?»

Второй старейшина Ли хихикнул: «Если бы все в Джиангху искали тебя, то где ьы ты спрятался? Как насчет клана Бессмертной девы? А твоей семьи?»

Пяый старец Ли потерял дар речи и стал заикаться: «Разве вы ребята не защитите меня, чтобы я ничего не боялся?»

Второй старец Ли больше не обращал на него внимания.

Первый старец Ху посмотрел на пятого старейшину Лю и сказал: «Старый пятый, ты уже не так молод, ты можешь думать перед тем как делать что-то, как мы узнаем что эти таблетки настоящие? Даже если они настоящие, то кто из шести должен ей воспользоваться? Твой второй брат уже говорил об этом раньше, даже после употребления таблетки, кто может выдержать преследование всего мира Джиангху? Настоящие они или нет, мы должны держать их в безопасности и нетронутыми, и только в худшем случае должны их принять. Тогда мы сможем бросить горячий сладкий картофель и сжечь руки нашего врага».

Пятый старец Лю взял свой кувшин с вином, отхлебнул из него и ответил: «У меня есть лишь рот, как я могу понять такие сложные вопросы. Я согласен с вами до тех пор, пока вы будете класть таблетки в этот рот».

Оу Пэн повернулся к остальным своим братьям и спросил: «Дорогие братья, как вы относитесь к идее старшего брата?»

Четвертый старец Шанггуан погладил бороду и сказал: «Я согласен. Подумав эти несколько дней, я чувствую, что было бы лучше мирно прожить остаток этой жизнь, чем иметь еще десять лет. Не стоит забывать, что наш клан заложен прошлыми поколениями клана Бессмертной девы, и если у нас в клане случится кризис, то третий брат должен хорошо его урегулировать, потому что в обратном случае мы рискуем потерять все».

Второй старец Ли безмолвно кивнул.

Шестой старец Сюй засмеялся и ответил: «Я прислушаюсь к старейшему и четвертому брату».

Пятый старец Лю не встречался взглядом с Оу Пэном, он продолжал пить свое вино и взгляд Оу Пэна прошел мимо него.

Видя, что никто не имеет каких-либо возражений он продолжил: «тогда я буду держать их в безопасности, и воспользуюсь ими в зависимости от ситуации в будущем».

Видя, что его проигнорировали, пятый старец Лю пробормотал про себя: «Хоть я вас и проигнорировал, могли бы спросить и мое мнение».

Первый старец Ху посмотрел на него и спросил: «Старый пятый, у тебя есть что сказать?»

Пятый старец Лю встал и тревожно ответил: «Нет, нет. Я просто хотел спросить, были ли там еще сокровища, кроме этих съедобных, которые нельзя съесть».

Лицо первого старейшину Ху стало деревянным и он больше не обращал на него никакого внимания, повернувшись к Оу Пэну.

На этот раз Оу Пэн улыбнулся, как цветущий цветок, он вынул еще две бутылочки и передал их старейшине Ху.

Как только он получил бутылочки, первый старейшина Ху осмотрел их и снова воскликнул: «Таблетки укрепления ци? Это действительно такое сокровище? Они были утрачены Джиангху много лет назад». Второй старец Ли не мог себя сдержать и встал, сохраняя при этом невозмутимое выражение лица. Только четвертый старец Шанггуан, шестой старец Сюй и пятый старец Лю не вставали со своих мест; первые два уже видели бутылочки, а последний боялся: «Таблетки укрепляющий ци? Это игрушка?»

Оу Пэн поднял брови и улыбнулся: «Эти таблетки укрепляющие ци, должны быть знакомы всем. Используя ее, получаешь опыт от двадцати лет тренировок. Тем не менее это относится только к тем мастерам боевых искусств, кто натренировал свою внутреннюю энергию, должен сказать, что среди присутствующих здесь, кроме старого пятого и старого шестого, наша внутренняя энергия увеличится после ее применения. Тем не мене, согласно данным нашего клана, у них есть и недостатки, но они не указаны четко».

Услышав его слова, выражение лица шестого старца Сюй оказалось немного неестественным и он поставил под сомнение: «Третий брат, те кто тренируют тело, не могут воспользоваться этой таблеткой?»

Пятый старец Лю был также расстроен и сказал: «Проклятье, почему моя жизнь так несчастна….»

Оу Пэн сохранил свою улыбку и ответил: «Я тщательно проверил, не будет никакого эффекта для тех. Кто тренировал только свои тела».

Четвертый старейшина Шанггуан продолжил спрашивать: «Третий брат, сколько таблеток в этой бутылке? Нас четверо, что же мы будем делать, если количество таблеток не соответствует?»

Оу Пэн горько улыбнулся, и ответил: «Я не посмел нарушить герметичность, поэтому и попросил вас собраться прежде чем открыть их».

Глаза первого старейшины Ху загорелись, но он сохранил молчание.

Видя удрученные выражения старшего пятого и старшего шестого он продолжил: «Эти таблетки усиливающие кости не найдены среди записей нашей библиотеки. Я поручил нашим шпионам собрать дополнительную информацию о них, и только вчера из храма Далин пришли новости о том, что у них есть запись о них в библиотеке».

Затем Оу Пэн отпил чая, не обращая внимания на жалобный взгляд старшего пятого Лю и медленно сказал: «Судя по их информации, таблетки укрепляющие кости являются точной противоположностью таблеткам укрепляющим ци. Только мастера боевых искусств, тренирующие свои тела могут воспользоваться ими, что простимулирует их кожу, кости и мышцы, повысив навыки как после двадцати лет тренировок».

Пятый старец Лю подскочил к первому старейшине ху и сказал: «Видишь… Я и мечтать не мог о том, что в этом мире есть столь полезная вещь». Затем он протянул руку, чтобы взять у него бутылку.

Тем не менее, первый старейшина Ху развернул свое тело и сказал «Что ты делаешь старый пятый? Разве ты не можешь быть менее грубым?»

Пятый старец Лю отвеил с улыбкой: «Мне просто не терпится увидеть на что они похожи».

Первый старец Ху выругался: «Вернись на свое место, позже ты получишь одну».

Шестой старец Сюй был так же возбужден, так же как любой бы чувствовал, и он радостно сидел на своем место, дрожа от страха в ожидании. Еге глаза были сосредоточены на маленькой нефритовой бутылочке.

Первый старец Ху не вернул обе бутылочки Оу Пэну, и вместо этого сел.

Затем он улыбнулся Оу Пэну, довольно сказав: «Старый третий, а ты способный, действительно способный. Старый второй, к счастью, мы не боролись за кресло мастера клана в те дни, если бы нет, то кто знает, получили бы мы столь дивные предметы сейчас. Твой вклад превысил вклад прошлого мастера клана, двое из нас обещают больше не соревноваться. С помощью этих двух вещей, мощь клана Бессмертной девы будет значительно увеличиваться».

Первый старец Ху продолжал смотреть на две бутылочки и сказал: «даже если в каждой бутылочке лишь одна таблетка, мы в состоянии породить двух великих мастеров. Даже если мы и не сравнимся со столь великим кланом как храм Далин, но среди средних кланов наше влияние возрастет».

Оу пэн заметил возбужденное поведение старейшины Ху и сказал: «Старший брат, ты перехвалил меня. Маленькому брату просто повезло; это лишь везение».

Первый старец Ху ответил: «Удача является частью власти; третий брат не должен быть таки скромным».

Затем он продолжил: «За исключением того, что мы не знаем сколько там таблеток. Возможно каждый брат не сможет получить свою долю».

Оу Пэн сказал: «Старший брат, я позволю тебе принять решение о распределении этих таблеток. Хоть я и мастер клана, я тоже хочу достичь вершины боевых искусств, но власть клана не строится на власти одного человека. Таким образом, я надеюсь что вне зависимости от того сколько там таблеток, это не разрушит отношений между братьями».

Глава 28. Распределение (2)

После своей речи, Оу Пэн вытащил еще одну нефритовую бутылочку покрупнее.

Другие люди, включая четвертого старшего Шанггуан и шестого старшего Сюй были озадачены.

Пятый старший Лю улыбнулся еще шире и спросил: «Третий брат, что ты делаешь? Ты хочешь показывать нам по одному сокровищу за раз, чтобы посмотреть на нашу реакцию?»

В этот раз он не передал ее старейшине Ху, вместо этого он поставил ее рядом с местом, где сидел, посмотрел на озадаченные лица вокруг и сказал: «Помимо пилюль укрепляющих ци, пилюлю укрепляющих кости и пилюль долголетия, мы так же получили большое количество редких и ценных трав из этой поездки. Это пилюли улучшающие ци, приготовленные мастером аптечного зала Бай нашего клана, по рецепту, который он исследовал в наших библиотеках. Записи в нашей библиотеке говорят, что эффективность этих пилюль улучшения ци ограничена в зависимости от того, какой человек ее принимает. Эта бутылочка сдержит первую партию таблеток, внутри девять из них».

Услышав это старец Ху был вне себя от радости, хлопнул в ладоши и сказал: «Хорошо, с этими пилюлями, даже если не хватит пилюль укрепляющих ци, другие не потеряют слишком много. Кроме того, учитывая их количество, мы можем распространить их среди учеников второго поколения. Возможно из нашего клана снова сможет выйти великий мастер боевых искусств».

Оу Пэн продолжил и извинился: «К сожалению для таблеток усиливающих кости нет никакой замены. Если там только одна таблетка, то нашим братьям придется выбирать между собой».

Первый старец Ху прервал Оу Пэна и сказал: «Как в этом мире может быть что-то идеально? То что мы имеем такую возможность увеличить нашу боевую мощь уже само по себе редкость. Кроме того, силы призванные со стороны всегда будут уступать собственным. Я верю, что наши последователи не хотят опускаться таким путем, не так ли?»

Каждый чувствовал себя так, будто его слова прошли в самое сердце, и они быстро успокоились. Все они думали: «Старший брат прав, путь боевых искусств требует жесткой подготовки и усилий. Если мы будем опираться лишь на внешнюю помощь, то быстро приведем себя к гибели. Такие случаи не редкость в Джиангху. Несмотря на то, что важно улучшать боевые навыки, наши жизни тоже несравненно важны».

Оу Пэн ответил: Слова старшего брата очень тяжелые. Это должно быть радостное событие; мои братья не должны принимать его слова слишком близко к сердцу и принимать эти дары как что-то плохое».

Четвертый старший Шанггуан поддержал Оу Пэна и сказал: «Старший брат, несмотря на то, что наш мечты немного опьянили нас, вы не должны так скоро поливать нас холодной водой. Пожалуйста, не беспокойтесь Кроме того, если там есть лишь одна таблетка укрепляющая ци, то третий брат должен быть единственным, кто ее употребит. Во-первых, его навыки в боевых искусствах достигли наивысшего уровня. С помощью этой таблетки он достигнет уровня мастера. Во-вторых он наш мастер клана, так что это пойдет на пользу всему клану, если его боевые навыки улучшатся. В-третьих, эта таблетка была добыта им. Если она достанется не ему, то как мы сможем посмотреть ему в лицо?»

Все сошлись во мнении и старейшина Ху вернул первую бутылочку Оу Пэну.

Оу Пэн не стал долго тянуть и стремительно открыл бутылку.

Одной рукой держась за уточку, а другой за пробку он вынул ее и разгерметизировал бутылку. Из нее доносился густой освежающий запах. Оу Пэн высыпал содержимое бутылочки в нефритовую коробку, которую заранее подготовил, там оказались три таблетки и он разместил их по трем отдельным коробкам. Оу Пэн был счастлив, когда увидел таблетки, он разместил коробочки на столе и пододвинул к старейшине Ху, сказав: «Я думал, что там будет лишь одна таблетка, но там есть еще две, так что старший брат, пожалуйста раздели их».

Первый старец Ху горько улыбнулся глядя на таблетки в нефритовых коробочках, он покачал головой и сказал: «Старший третий, ты дал мне трудную задачу. Одной таблетки будет достаточно, так как мне разделить три? Одна из них отойдет вам, как и договаривались ранее».

Оу Пэн взял одну из коробочек и спрятал ее в груди.

Первый старец Ху посмотрел на второго старшего Ли и четвертого старшего Шанггуан и сказал: «Старший второй, старший четвертый, вы тоже возьмите по одной».

Второй старец Ли не встал и спросил: «Старший брат, как насчет тебя? Ты не хочешь одну?»

Первый старец Ху от души рассмеялся и сказал: «Старшим пора уступить дорогу молодому поколению. Я был вашим старшим братом на протяжении многих лет, так что я должен подавать вам хороший пример. Я уже состарился и больше не хочу. Я видел как вырос каждый из вас, ваше благополучие принесет мне счастье».

Четвертый старший добавил: «Старший брат, оставь долю для себя. Это ведь двадцать лет тренировок, а у меня еще есть время, чтобы заниматься».

Второй старец Ли согласился: «Да старший брат. Ты не молод, и тебе будет трудно рассчитывать лишь на свои усилия, чтобы достичь вершины боевых искусств. У четвертого брата и у меня еще достаточно времени, так что я думаю, что ты должен взять одну из них в первую очередь».

Оу Пэн также хотел отказаться от своей таблетки, но он знал, что это необходимо его клану, чтобы не позволить ему упасть, ради братства, поэтому он молчал.

Первый старейшина Ху был удовлетворен, когда увидел реакцию братьев. Несмотря на то, что они не были биологическими братьями, с тех пор как мастер привел их в клан Бессмертной девы, они росли вместе как настоящие братья и сестры. Как старший брат, он вел их тренироваться, и после того как они выросли он водил их по Джиангху, тем самым заработав репутацию «Шести тигров Бессмертной девы», теряя кровь и пот по пути. Несмотря на собственные семьи и достижения, они все еще думали о нем, и он чувствовал, что эта кропотливая работа того стоила.

Первый старейшина Ху громко рассмеялся и сказал: «Не говори больше, я уже решил. Выгоды от вас двоих съевших по таблетки превысят пользу от меня, так как вы оба должны ее съесть».

В зале переговоров стояла тишина.

Через мгновение второй старший Ли заговорил: «Старший брат, у меня есть предложение. Не хочешь выслушать?»

Первый старейшина Ху кивнул: «Давай выслушаем его».

Второй старец Ли продолжал: «Старший брат знает, что в основном я тренирую технику семи мечей Бессмертной девы, и она не столь требовательна к внутренней энергии. Мое текущее владение мечом поднялось на максимум, которые может позволить мне мой талант. Даже с прорывом во внутренней энергии я все еще должен буду достичь просветления во владении мечом, чтобы увидеть уровень боевого мастерства. Поэтому у меня нет острой необходимости в этой таблетке и я хотел бы передать ее старшему брату. Что вы думаете?»

Первый старец Ху глубоко задумался.

Тогда Оу Пэн сказал: «Старший брат, не знаем ли мы можно ли разделить таблетку укрепляющую ци на части и потреблять ее раздельно? В нашей библиотеке нет упоминаний об этом».

Первый старейшина Ху открыл нефритовую коробку и его поприветствовал освежающий аромат. Он надавил пальцами и почувствовал, что она весьма тверда. Закрыл коробку.

Второй старец Ли заметил его действия и сказал: «Старший брат, лучше не бери на себя такой риск, я лучше буду потреблять таблетки улучшающие ци. Если таблетку укрепляющую ци нельзя разделить, то мы упустим такую прекрасную возможность2.

Первый старейшина Ху спросил: «Старший второй, ты сейчас сказал правду? Мы не тренируемся на мечах, так что не ври мне».

Второй старец Ли ответил: «Конечно».

Первый старейшина Ху вынул маленький изящный кинжал, вновь открыл нефритовую коробку и сказал: «Как можно сравнить двадцать лет тренировок с братскими узами? Несмотря на это старший второй готов уступить мне это преимущество, так как старший брат может отнять у старого второго это редкую возможность? Мне приходится спекулировать братскими чувствами, чтобы поделить эти таблетки. Так чего мне бояться7»

На глаза старшего второго стали наворачиваться слезы. Его захлестывали эмоции и он прошептал: «Старший брат…»

Остальные поднялись и подошли вперед.

Первый старейшина Ху похлопал по плечу второго старца Ли и передал ему кинжал, сказав: «Старый второй, ты упражняешься в мече. Это твой момент».

Второй старец Ли получил кинжал, почувствовал тепло в руке и увидел одобряющее выражение старейшины Ху, он улыбнулся и рассек нефритовую коробочку.

Все видели лишь полосу света от лезвия и как только кинжал приземлился на таблетку по середине осталась тонкая линия. Затем Оу Пэн поспешно достал еще одну коробочку, чтобы хранить половинки отдельно.

Затем старейшина Ху спрятал одну из коробочек в груди и передал другую старому второму Ли. Конечна, вторая целая таблетка была отдана старшему Шанггуану.

Из-за того, что в было три таблетки укрепляющих ци, все стали меньше беспокоиться о таблетках укрепляющих кости. Тем не менее, первый старейшина ху спросил обоих мужчин, кому должна принадлежать единственная таблетка.

Пятый старец Лю ответил: «Конечно старшему шестому. Он самый молодой, разве мы не оставляем все самые лучшие вещи ему?»

Шестой старший Сюй возразил: «Так было раньше, но не сейчас. Я уже получил половину преимуществ, которые должны были выпасть за всю жизнь, так что она должна быть отдана пятому брату».

Двое мужчин все переговаривались, говоря почему она не должна достаться им самим.

И наконец, пятый старец Лю сказал: «Старший брат, просто открой бутылочку прямо сейчас. Может там три таблетки как и в прошлый раз? Если там три, то в чем смысл всего этого?»

Таким образом, первый старейшина Ху без сомнений откупорил бутылочку, высыпав ее содержимое в коробку.

Действительно, там были три таблетки.

Все с облегчением вздохнули.

Первый старейшина ху разложил все таблетки по отдельным коробочкам и дал по одной старому шестому и старому пятому, и они убрали их.

Затем он передал последнюю коробочку Оу Пэну и сказал: «Третий младший брат, тебе придется самому определить кому отдать последнюю».

Оу Пэн кивнул и поднял коробочку, и положил ее на стол, вместо того чтобы прятать в груди.

Глава 29

Оу Пэн посмотрел на таблетку, усиливающие кости, и сказал: "Эта таблетка подходит только для практикующих боевые искусства, я планирую дать ее Ши Ню, что вы думаете?"

После сказанного, Оу Пэн посмотрел в сторону пятого старца Лю и шестого старца Сюй, потому что только двое из них были мастерами боевых искусств.

Пятый старец Лю великодушно сказал: "Хорошо, я одобряю. Ши Ню имеет необыкновенную силу, даже большую, чем у меня. Если он примет таблетку, это, безусловно, повысит силу нашего клана".

Шестой старец Сюй задумался, и сказал: «У меня нет никаких возражений. Мои ученики имеют ограниченные способности, и ни один не хорош, как Ши Ню. Но Ши Ню слишком простодушен, так что вы должны будете лучше его контролировать".

Оу Пэн кивнул и ответил: "Я в этом уверен."

Первый старейшина Ху посмотрел на нефритовую бутылку с таблетками, улучшающую Ци, и сказал: "Решение о распределении этих таблеток, улучшающих Ци, будет зависеть от третьего младшего брата. Если у кого-либо из наших учеников есть определенный потенциал, они должны иметь право на одну, если нет, то мы не будем распространять их ".

Оу Пэн улыбнулся и сказал: "Я буду следовать совету старшего брата. Количество трав, полученных нами на этот раз весьма ограничено, так что я буду распространять их соответственно способностям наших учеников. Как сказали Хай и Цин, существует еще много таких трав в секретной области. Кроме того, мы имеем свое местоположение, так что должен быть нескончаемый запас таких трав в будущем. Каждый может быть спокоен: наши ученики должны быть способными, для получения своей доли".

Первый старец Ху улыбнулся и сказал: "Это было бы к лучшему. Мы не можем допустить, чтобы эти таблетки испортили гармонию и дух братства нашего клана. Кроме того, мы должны наградить Хай и Цин за их усилия надлежащим образом ".

Оу Пэн ответил: "Мы мыслим одинаково. Чуть позже я передам по одной таблетке, улучшающей Ци, для каждого".

Первый старец Ху сказал: "Это не срочно. Так как мы взяли нашу долю пилюль улучшающих Ци и усиливающих кости, я думаю, что употребить их в первую очередь должны мы, прежде чем обсуждать что-либо еще".

Оу Пэн сказал: "Старейшина прав. Что вы все думаете, если мы отправимся в секретную учебную комнату сейчас? "

Первый старец Ху ответил: "Хорошо, вы можете уладить тайные дела клана, а затем позвонить Ши Ню, и мы можем вместе войти в скрытую дверь учебной комнаты.»

Тогда Оу Пэн вызвал его первого ученика Чжан Чэнъюэ в комнату, дал ему какие-то указания, и вскоре после этого, заспанный Ши Ню вошел в дискуссионный зал, не понимая, что свалилось с неба в его руки.

Это была секретная, скрытая дверь в конце зала переговоров, которая привела к длинному пути, а дорогу освещали горящие факелы на его сторонах. На первый взгляд путь казался бесконечным.

После того как, Оу Пэн провел всех в дверь и через путь, движение в котором заняло столько времени, сколько потребовалось бы чтобы вскипятить воду для чая, они достигли большого зала, который был уставлен стульями и столами, а также было несколько дверей, которые вели к другим местам. Если кто -либо поднимет голову, он заметит, что потолок совершенно открыт, высотой 4-5 ростов Чжана, и из образцов пород, можно было понять, что зал был в чреве горы.

Оу Пэн передал коробку нефрита, в которой находились таблетки армирующие кости, Ши Ню, указал на дверь и сказал: "Иди найти небольшую комнату и поглоти эту таблетку. Затем обучайся согласно норме (девять на девять) восемьдесят один раз ".

Ши Ню взял нефритовую коробку и пошел к двери без вопросов.

Остальные отправились в свои соответствующие двери, нашли небольшие комнаты, и вошли в закрытые двери для медитации.

После того, как Оу Пэн нашел свою комнату, он сел, скрестив ноги ментально настроился. Затем он вынул нефритовую коробку, открыл ее и ощутил навеянный освежающий запах, увидел черную как смола, и твердую, которая совершенно отличалась таблетки улучшающей Ци, произведенные его клане, и положил ее в рот. Он почувствовал, как она растаяла на языке и потекла в горло, оставляя за собой теплый шлейф, как вошла в его тело и осела в его даньтянь.

В этот момент, Oу Пэн отложил свои мысли и сосредоточил свое внимание на активизации боевого искусства, совершенствуя эту теплоту. Комнату пробирала только тишина.

Прошло время, прежде чем Оу Пэн перестал медитировать и осмотрел свое тело, окрыленный действием таблетки, усиливающей Ци. Она действительно заслужила свою репутацию: его внутренняя энергия стала плотнее, истинная Ци течет более плавно по его меридианам. Оценив, он заключил, что распространил свою Ци ровно (девять х девять) восемьдесят один раз, и подумал про себя: "Действительно, небесные таблетки."

Так как Оу Пэн сидел все это время, он наконец встал, открыл дверь и вошел в общий зал. В этот момент он увидел, первый старейшина Ху, второй старейшина Ли и четвертый старец Шангуань уже ждали внутри.

Оу Пэн шагнул вперед и спросил у первого старца Ху: "Старейшина, как это было?"

Первый старец Ху с улыбкой ответил: "Это была действительно легендарная штука. Это спасло меня от десяти лет обучения".

Услышав это, Оу Пэн выразил свои поздравления.

Затем Oу Пэн спросил второго старца Ли о его плодах. Второй старец Лин ничего не сказал, лишь ответил взмахом меча и, увидев длину светового меча, Оу Пэн стал восторженным, и он вновь выразил свои поздравления.

Четвертый старец Шангуань не стал ждать, когда Оу Пэн спросит его, он сразу сказал: "Третий старец, моя внутренняя энергия увеличилась почти в два раза, чем было раньше, эта таблетка действительно творит чудеса. А что насчет тебя?"

Оу Пэн улыбнулся и ответил: "Мне повезло. Пяо Мао моего боевого искусства удвоилось, и я перешел на высшую ступень совершенства".

Четвертый старец Шангуань воскликнул от восхищения.

После половины отведенного времени пятый старец Лю, шестой старейшина Сюй и Ши Ню не покинули свои комнаты, и четвертый старец Шангуань начал беспокоиться, но ничем помочь не мог. Оу Пэн сказал: "Нам не за чем беспокоиться. Внутренняя энергия необходима для циркуляции внутренней энергии боевых искусств, но и для внешних боевых искусств, они должны будут совершенствовать свои кости и плоть, так что, возможно, это потребует больше времени. "

Ожидание стоило два приема пищи по времени, прежде, чем внезапно услышав безудержный смех от одной из каменных комнат. Пятый старец толкнул дверь, и его толстая тяжелая рама заметно стала стройнее, два топора в его руках, по всей видимости, полегчали для него. Когда он шел по коридору, его шаги были легки, так что не было никаких сомнений в том, что его боевые навыки улучшились.

В следующий момент, еще одна дверь открылась, и шестой старец Сюй вышел. Не было никаких видимых изменений в его внешности, но когда он подошел ближе, все заметили, что виски имели небольшое выпячивание, в то время как его руки выглядели более рельефными под стать телу. Таким образом, каждый мог догадаться, что он достиг определенного прогресса во внешних боевых искусствах.

Когда шесть свирепых тигров снова встретились друг с другом, они поздравили друг друга с прорывом в достижении боевых навыков.

Только Ши Ню еще предстояло выйти из его каменной комнаты.

Все чувствовали, что это было странно.

Оу Пэн подошел к каменной комнате, где медитировал Ши Ню, и прислушавшись, он услышал звуки удара ветра с последующим тяжелым дыханием Ши Ню, судя по всему, последний был все еще в процессе обучения.

Оу Пэн посмотрел на пятого старейшину Лю и шестого старца Сюй, и задавался вопросом в глубине души, "Пятый и шестой старейшины уже вышли, может боевое искусство Ши Ню еще более глубокое? И поэтому не завершил свое обучение? "

После очередного звонка Оу Пен подошел снова послушать, но не было никаких изменений.

В глубине души Оу Пэн озадачился, могло ли это означать рождение еще одного высшего мастера боевых искусств Пяо Мао?

Прошло еще достаточно времени, и Оу Пэн не мог больше терпеть, и он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Перед ним был Шин Ню, до сих пор практиковавший искусство рукопашного боя. Каждый кулак нес силу ветра, и через некоторое время он услышал Ши Ню кричащего «семьдесят восемь». Затем, он начал все с первой позиции, но в этот момент, Ши Ню заметил Оу Пэн, и он сказал, без остановки движения, "Мастер клана, пожалуйста, подождите еще немного. Я только что закончил семьдесят восьмое повторение." Каждое слово было произнесено с ясностью, и его дыхание было без каких-либо признаков напряжения, и его движения не были затронуты. Без тридцати- пятидесяти лет упорных тренировок, было бы невозможно чтобы достичь такой стадии.

Оу Пэн вернулся в зал и продолжал праздно болтать, ожидая Ши Ню, которому предстояло завершить восемьдесят один повтор.

Пока все стояли в зале, их ноги начинали болеть, и если бы не чудо, произошедшее ранее, они были бы раздраженными. Наконец, дверь открылась.

Когда Ши Ню вышел, его тело оказалось больше, чем раньше на треть, и не было даже слабого свечения на коже, в то время как его присутствие стало более величественное, производя впечатление гигантского духа.

Увидев Оу Пэн, Ши Ню взволнованно спросил: "Мастер клана, что это была за вещь, которую вы мне дали? Что же может быть настолько ароматным, и даже вкуснее, чем десять мисок риса? В обычные дни, я был в поту от практики искусство рукопашного боя после трех повторений, но сейчас, я до сих пор не чувствую усталости после завершения восемьдесят первого повтора. Я даже чувствую избыток энергии, я мог бы тренироваться еще больше".

В глубине души, все рассмеялись.

Оу Пэн спросил: «Ши Ню, каковы твои боевые навыки сейчас по сравнению, с тем какие они были раньше?»

Ши Ню почесал затылок и сказал: "Я не знаю. Такое чувство, что я сильнее, чем раньше. Я мог бы убить быка в прошлом, но сейчас, я думаю, что могу убить медведя".

Пятый старец Лю вышел вперед и сказал: "Ши Ню, использую всю свою силу, чтобы ударить меня."

Услышав его наставления, Ши Ню, не колеблясь, и направил удар. Пятый старец Лю поднял свои ладони, чтобы встретить удар, планируя использовать восемьдесят процентов своей полной силы, но, приближаясь кулак с силой дул в его сторону, он стал потрясен и решил использовать полную силу.

Наблюдая за двумя мужчинами, сталкивающимися друг с другом, Ши Ню сделал один шаг назад, оставляя след на полу, в то время как пятый старец Лю сделал пять последовательных шагов назад оставив свои следы на полу с каждым шагом.

Держась за больной кулак, пятый старец Лю подошел к Ши Ню и сказал: "Ты маленький негодяй, твой прогресс действительно огромен. Я боюсь, что я больше не твой противник".

Услышав комплимент, Ши Ню простодушно улыбнулся.

Шестой старец Сюй, который был на стороне сказал: "Пятый брат слишком скромен, Ши Ню тренируется в рукопашном искусстве, а вы тренируетесь с топором. Боюсь, что он не подходит для вашего топора ".

Пятый старец похлопал по спине Ши Ню и сказал: "Конечно я знаю это. Пойдем, Ши Ню, выпьем ".

Глава 30

Родственные узы.

Увидев исчезающие спины двух мужчин, Оу Пэн покачал головой и сказал: "Эти два клоуна не выносимы."

Первый старец Ху улыбнулся и сказал: "Просто дай им уйти."

Все последовали за ними, покинув общий зал.

Когда они снова вошли в зал переговоров уже наступила ночь. Оу Пэн и остальные задавались вопросом: записи в библиотеке были правдивы, это действительно занимает целый день, чтобы впитать блага таблетки, разница между их нынешней силой и силой до, это как небо и земля.

После того, как все заняли свои места, Чжан Ченьюэ вышел вперед и поприветствовал всех, прежде чем сообщить краткую информацию о делах клана в течение этого периода времени. Оу Пэн выслушал его доклад, удовлетворенно кивнул, и Чжан Ченьюэ отошел в сторону.

Оу Пэн не отменил встречу, он сообщил всем, что он будет находиться за закрытой дверью медитируя в течение следующих десяти дней, поэтому все вопросы клана будут оставлены Чжан Ченьюэ. Затем он всех отпустил.

После того, как люди разошлись, пять из шести Свирепых тигров продолжили обсуждение.

Оу Пэн сказал своим коллегам: "Братья, мы уже усовершенствовали таблетки из секретной области. Лучше, если мы отдохнем в течение десяти дней, для стабилизации нашего внутреннего роста, и после нашего возвращения мы можем встретиться еще раз, чтобы обсудить план расширения сферы влияния в Пяомао. Как вы думаете?"

Ни у кого не было возражений, они встали и вернулись в свои дома.

Эта ночь ничем не отличалась от других обычных ночей клана Пяомао, за исключением одной незначительной вещи. После ужина горничная покинула горную виллу в магазин на окраине, чтобы купить румян, прежде чем вернуться к секте. После того, как она вышла из магазина, владелец магазина обычно находил время перед отъездом в город Пинъян чтобы отгружать товары у крупного бакалейщика в городе прежде, чем отправиться обратно в горную виллу Пяомао.

Бухгалтер крупного бакалейщика в городе Пинъян закончил свои книги, а затем отправился домой. По пути он с важным видом повернул в темный переулок. И направился к небольшой двери, постучал несколько раз. Дверь скрипнула, из-за нее показалась голова человека. Увидев гостя, он поспешно приветствовал его, уже вскоре бухгалтер вышел, помочился в переулке, и лениво отправился домой. Когда он вышел из переулка, в это же время два почтовых голубя вылетели из дома, в который он входил ранее, и в конце концов они вылетели из города Пинъян.

Как обычно, городе Пинъян было шумно в ту ночь, так же, ничего неординарного не произошло в горной вилле клана Пяомао, и два голубя, похоже, не оказывают никакого влияния на любой из них. Кто знает, какие подводные камни кроются в этой сцене?

Светало. Первые лучи солнца, прорвавшись сквозь темноту ночи, и все начало просыпаться, для продолжения своих дел.

Чжан Сяохуа открыл глаза, и первое, что он услышал, это кашель его бабушки. Чжан Сяохуа не нужно было сосредоточиться, чтобы вспомнить, что она кашляет восьмой день подряд. Кроме того, он ощущал, что этот кашель не был так прост, как кажется. Он чувствовал, как с каждым кашлем, его бабушку покидают жизненные силы, и что оставшиеся жизненные силы медленно увядают с каждым днем. Чжан Сяохуа боялся, но не сообщал матери, так как с телом бабушки не ничего не происходило. Ее аппетит не снижался, а сельский врач поставил диагноз простуда, которая пройдет, как только потеплеет.

Тем не менее, Чжан Сяохуа не верил диагнозу.

Его бабушку вдруг накрыл очередной приступ кашля, так, что она вдруг согнулась от боли. Чжан Сяохуа немедленно встал и потер ее спину, а затем налил воду из чайника, проверил температуру и помог своей бабушке пить. Бабушка попила воды, глубоко вдохнула и ласково сказала: "Сяохуа, почему ты просыпаешься так рано? Почему бы тебе не спать подольше, разве бабушка тебя будит? " Чжан Сяохуа ответил: "Нет, бабушка. Я не знаю почему, но в последнее время, я просыпаюсь с рассветом, и потом не могу уснуть. "

Бабушка ответила: "Ах, Сяохуа вырос достаточно разумным. Бабушка не хотела разбудить тебя, ты вертелся в течении всей ночи, а с рассветом подошел, я не могу контролировать это и кашляла громко. Завтра бабушка выйдет во двор, чтоб не мешать тебе".

Чжан Сяохуа сказал: "Бабушка, это правда, я не лгу. Я спал очень хорошо в ночное время, и не слышал, вы как кашляете. Вам лучше не выходить на улицу, там слишком холодно.»

Бабушка улыбнулась ничего не сказав.

Чжан Сяохуа вышел из комнаты и смотрел на поднимающееся солнце. Оно было не слишком ярким, желтым, как утенок и приятно обволакивало лицо, так что Чжан Сяохуа игриво открыл рот, будто откусил кусочек и он вдруг почувствовал, что-то горячий поток пролился в его горло, в его тело.

Чжан Сяохуа был удивлен, но он сразу же заподозрил, что он чувствовал. Не веря, что это правда, он покачал головой и продолжил умывать лицо.

Двор был такой же, как обычно; его мать и Лю Цин уже проснулись, одна кормила домашних птиц, а другая готовила завтрак. Чжан Сяохуа был счастлив видеть эту сцену, он представил, что Лю Цин старшая сестра, а не невестка. Он поразмыслил, раз он не может поговорить о болезни бабушки с матерью, он обсудит это с невесткой.

Завтрак фермера было простым делом, все торопливо съедали, и возвращались своим делам. Тем не менее, одна вещь отличалась в эти дни. После того, как Чжан Сяохуа позавтракает он пойдет в горы, чтобы принести колодезной воды. С тех пор как в ту ночь, когда семья собралась вместе, чтобы попить чай, им полюбился этот вкус и хотели бы пить ее каждое утро. Вода из колодца была более вкусной, чем речная воды. Тем не менее, Чжан Кай был скрытен и не привлекал много внимания, он позволил только Чжан Сяохуа брать воду два раза в день, и запретил ему рассказывать другим сельским жителям.

Чжан Сяохуа пошел набирать воду после завтрака.

Перед тем, как уйти, он спросил Лю Цин: " Лю, не хочешь ли ты подняться на холм со мной?"

Го Суфэй услышал его приглашение, и радостно сказал: "Да, Лю Цин, вы должны пойти и сделать перерыв. Эти дни были трудными для вас ".

Другие члены семьи Чжан согласились, что это была хорошая идея, только Лю Цин размышляла некоторое время, прежде чем положить палочки для еды, что она чистила, и сказал: "Тогда мне придется затруднить тетушку, чтобы она очистила за меня. Я пойду на прогулку".

Лю Цин следовала за Чжан Сяохуа, когда они шли к реке.

Когда Чжан Сяохуа достиг побережья реки, он остановился. Лю Цин догнала его и спросила: "Сяохуа, ты хотел что-то обсудить со мной?"

Чжан Сяохуа заставил себя улыбнуться и сказал: "Старшая сестра Лю, ты так сообразительна, что в состоянии догадаться о моих намерениях."

Лю Цин ответил: "Маленький негодник, просто расскажи мне. Будем думать об этом с вместе ".

Чжан Сяохуа немного помолчал, глядя на реку, и спросил: "Старшая сестра Лю, как ты думаешь, возможно для людей жить вечно?"

Лю Цин наморщила брови и сказала: "Я не могу ответить на твой вопрос. Некоторые книги говорят, что каждый человек умрет в один день, и кладбище является конечным пунктом назначения всех людей; а другие книги говорят, большинство обычных людей умрут, и лишь небольшая часть людей- нет ".

Чжан Сяохуа спросил с любопытством: "Какие люди не умирают?"

Лю Цин ответил: "По некоторым неофициальным историческим записям, есть особи, которым не нужно есть или жить в тепле, и они могут жить вечно. Тем не менее это написаны только в тексте, и никто не встречался ни с одним из таких бессмертных прежде. Никто не может установить подлинность таких записей, в то время как есть свидетельства смерти во всем мире ".

Чжан Сяохуа снова спросил: "Если кто-то умирает, как их оживить?"

Лю Цин нахмурила брови и сказала: "Если кто-то умирает от болезни, то решение было бы найти врача, чтобы вылечить болезнь. Если это происходит из-за яда, то жертва должна принять противоядие. Если человек умирает от старости, тогда ... Ах да, вы можете скормить им " таблетки продления долголетия ". Я прочитала очень старую книгу, когда я была молода, автор писал о чудодейственных пилюлях, одни из которых " таблетки продления долголетия ", которая может позволить жить человеку в течение более двадцати лет. Тем не менее, это, вероятно, не соответствует действительности, потому что никто не слышал о человеке, который употребил такую таблетку ".

Когда Чжан Сяохуа услышал о этом, он посмотрел в сторону воды, текущей в реке, и пробормотал, "Где же я могу найти эту таблетку продлевающую долголетие?"

Услышав это, Лю Цин была смущена, и спросила, "Сяохуа, почему ты задаешь такие странные вопросы сегодня? Ты собираешься искать таблетки долголетия? "

Чжан Сяохуа поднял голову, и его губы дрожали, а глаза были влажными и блестели от слез. Его голос стал хриплым: "Старшая сестра Лю, я чувствую, что наша бабушка покинет нас в ближайшее время. Она может скончаться в скором времени».

Лю Цин почувствовала, как ее сердце дрогнуло, и она поспешила подойти к Чжан Сяохуа. Она обняла его: "Сяохуа, будь хорошим мальчиком, не плачь. Не позволяй мыслям затмевать голову, бабушка только страдает от кашля, так как пожилые люди легко заболевают. Разве врач не сказал, что это? Когда погода станет теплее, бабушке станет лучше ".

Чжан Сяохуа заплакал: "Но Старый Чэнь ветеринар, он не знает, как диагностировать болезни человека."

Лю Цин утешала Чжан Сяохуа:"Значит через несколько дней, мы повезем бабушку в город, чтобы найти известного врача, хорошо? С бабушкой будет все в порядке. "

Чжан Сяохуа покачал головой, и продолжил плакать: "Старшая сестра Лю, перестань лгать мне. Я не молод, и я могу заниматься сельским хозяйством на своей собственной земле. Я знаю, что бабушке не становится лучше; Я чувствую, что есть что-то липкое в теле, что мешает ей дышать хорошо, что является причиной ее кашля. Кроме того, я чувствую что-то ускользает из ее тела в воздух каждый день, и она становится все слабее и слабее ".

Услышав это, Лю Цин расстроилась, и не могла утешить Чжан Сяохуа. Он действительно разумный и послушный мальчик, и только кто-то любящий был в состоянии почувствовать этот поток жизни. Лю Цин крепко обнимала Чжан Сяохуа, и слезы катились по ее щекам.

Глава 31

Болезнь

Спустя полчаса Лю Цин наконец перестала плакать.

Она указала в сторону реки и сказала Чжан Сяохуа: "Сяохуа, посмотри на реку. Она началась как крошечный ручеек, затем перетекла в ручей, который перетекает в реку, которая в конечном итоге становится шире, пока она не впадет в море. Так же, и у нас, людей, река имеет путь, и ее назначением является большое открытое море. Если река перестанет течь, как ты думаешь, что произойдет с ней? Он станет вонючий, и потеряют смысл своей жизни. Люди так же, мы должны пройти через наши рождение, взросление и смерть. Это и есть смысл жизни. Я не знаю многого о бессмертных, но для нас, обычных людей, старость и болезни являются частью жизни, как мелодии в песне ".

Чжан Сяохуа с любопытством спросил: "Почему мы не можем жить вечно?"

Лю Цин ответила: "Потому что мы не знаем, как."

Она продолжила: "Посмотри на бабушку, ей уже за восемьдесят. Она через столько прошла за свою жизнь, с момента, когда она научилась говорить, выросла, встретила твоего дедушку, создала свою семью и родила твою маму, видела, как она повзрослела и встретила отца твоего, и даже увидела своих внуков; она прожила полную жизнь, и не должна ни о чем жалеть. Ты должен быть счастлив за нее. Восемьдесят лет жизни больше, чем могли бы иметь большинство людей ".

Чжан Сяохуа поднял голову и спросил: «Тогда что я должен делать?"

Лю Цин погладила Сяохуа и сказала: «Ты должен собраться и отбросить плохие мысли в сторону и проводить больше времени с бабушкой, чтобы позволить ей насладиться в последние моменты жизни общением с внуком, так она не будет ни о чем сожалеть, прежде чем уйдет ".

Мрак в сердце Чжан Сяохуа медленно начал рассеиваться. Он улыбнулся: " Лю, ты знаешь много вещей, и может объяснить их, так что все становится понятным. Если бы я рассказал об этом матери, она ударила бы меня и сказала, что я не должен допускать такие мысли ".

Лю Цин ответила: "Каждый человек имеет свой собственный способ выражения мыслей. Твоя мать делает это так, это ее способ сказать тебе не думать слишком много, я говорю то же самое по-другому. Ты можешь обращаться ко мне по –любому вопросу, когда потребуется".

Чжан Сяохуа лукаво добавил: "Конечно, у меня будет много мыслей, которыми я смогу поделиться со своей старшей сестрой."

Лю Цин сказала: "Озорные подлец, нужно поспешить набрать воду. Солнце скоро будет высоко в небе, и твоя мать снова будет ворчать. "

Чжан Сяохуа показал язык и сказал: "Тогда давай поспешим. Тем не менее, мать не станет винить нас за долгое отсутствие".

Несмотря на то, что он сказал, Чжан Сяохуа кинулись набирать воду из колодца, потому что его бабушка любит пить воду оттуда.

В последующие дни бабушке стало хуже, и она начала кашлять кровью. Как уже сказал Чжан Сяохуа, это была не обычная простуда. Го Суфэй очень волновалась, но не стала звать Старого Чэна. Вместо этого он поспешно нашел повозку, чтобы отвезти ее в город к врачу. Чжан Сяохуа настаивал на сопровождении, но был вынужден остаться дома с матерью, как глава семьи. Чжан Кай, так же хотел поехать с ними, чтобы еще и показать врачу его травмированную ногу. Но так как не было места в повозке, младшему внуку пришлось остаться дома.

Повозка уехала рано утром, Чжан Сяохуа помогал Лю Цин заботиться о своих двух раненых братьях и сделать некоторые дела по дому. Но все его мысли были о бабушке, он частенько выглядывал, не вернулись ли они. Лю Цин видя тревожные лица братьев хотела сказать, что бабушка вернется только к вечеру, но прикусив язык и молча занималась домашними делами.

Время шло, небо медленно темнело. Наконец, Чжан Сяохуа увидел повозку, на который везли бабушку обратно. Он тут же вскочил со стула, и выбежал из дома. В спешке, он споткнулся табуретке, но игнорируя беспорядок, все же выскочил на улицу.

Повозка подъехала, когда он добрался до входа во двор. Извозчик привел осла, и привязал его у входа.

Сзади сидели три человека. До того, как повозка остановилась, Чжан Сяохуа услышал глубокий кашель. Подойдя ближе, он позвал: "Бабушка!". Но бабушка бесконтрольно кашляла и не могла ответить.

Го Суфэй первой вышла из повозки, и попросил Чжан Сяохуа помочь спуститься Чжан Каю. Затем, Чжан Сяохуа и Лю Цин помогли бабушке аккуратно выбраться из повозки.

Чжан Кай заплатил извозчику, и повозка уехала, оставив семью наедине с самими собой.

Лю Цин и Чжан Сяохуа помогли бабушке добраться до входа в дом. Сердце Чжан Сяохуа сжималось, слыша, как кашляет его бабушка. По дороге, бабушка с трудом сказала: "Пойдемте в общую комнату, так я смогу проводить больше времени с вами."

Они отвели ее в гостиную. Впереди шла Го Суфэй, позади нее шел Чжан Сяохуа поддерживая Чжан Кая, затем Чжан Сяолун с перевязанной грудью.

Гостиная была не большой, стало душно, не говоря уже о том, что не хватало места, чтобы присесть.

В этот момент бабушку накрыл очередной приступ кашля, и Лю Цин поспешно налила чашку теплой воды для нее.

Лю Цин хотелось нарушить молчание, но она не знала, что сказать.

И, наконец, бабушка сказала: "Врач в городе обойдется не дешево. Суфэй, мы не можем снова поехать к нему. Каждый визит стоит один серебряный, нашей семье придется много экономить, чтобы выплачивать такую сумму ".

Го Суфэй заставила себя улыбнуться и ответила: "Послушайте себя, что вы такое говорите? Если вы больны, то вам следует обратиться к врачу. Даже если наша семья бедна, мы не можем на этом экономить деньги ".

Потом бабушка продолжила: "Я чувствую, что от врача не будет никакой пользы. Я уже говорила, что я не хочу идти к нему, но вы настаиваете. Это пустая трата денег".

В этот момент глаза Го Суфэя покраснели, и она сказала: "Мама, вам не нужно беспокоиться о нас. Чжан Кай отправился к врачу, мы отвезли за одно и вас по пути".

Бабушка сделала еще один глубокий вдох, глотнула немного воды, и не сказав не слова, позволила Чжан Сяохуа помочь дойти в свою комнату.

Когда Чжан Сяохуа вернулся в гостиную, его мать тихо плакала, вытирая слезы. Его отец тоскливо курил, а его старшие братья и Лю Цин сидели с грустными лицами.

Чжан Сяохуа понимал, что прогнозы врача не утешительны, поэтому, никого не расспрашивая он сел в стороне.

Прошло немного времени, Го Суфэй наконец-то успокоилась. И тихо спросила Чжан Сяохуа "Сяохуа, бабушка уже уснула?"

Чжан Сяохуа кивнул головой: «Да, мама. Бабушка, наверно очень устала, она заснула, как только легла ".

Го Суфэй повернулась к Чжан Каю: "Отец, как вы думаете, что нам делать? Стоит ли идти к лучшему врачу в городе? "

Чжан Кай пуская дым, закрыл глаза и сказал: "Разве ты не слышала что сказал доктор, это не обычная простуда, из-за старости ее организм не в состоянии поддерживать себя, и нет никаких лекарств для нее. Кроме того, ей тяжело ездить туда-сюда. Ближайший город -Пиньян, поездка занимает целый день".

Го Суфэй снова заплакала: "Мы должны смотреть, как она угасает по частям? И слушать каждый день ее кашель?"

Чжан Кай горько усмехнулся и сказал: «У нас нет другого выбора. Врач сказал, что редко встретишь таких старых людей, как твоя мать. Для восьмидесятилетней старушки, организм ее считается сильным. Я думаю, что мы должны следовать его советам и дать ей хорошо отдохнуть, хорошо питаться и наслаждаться оставшимся временем ".

Го Суфэй была беспомощна, она знала, что ее мать достигла конца своей жизни, но она все еще питала надежду, и хотела бы возить ее к разным докторам. Тем не менее, в условиях жестокой реальности оставалось только надеяться.

Го Суфэй безучастно глядела на пламя в масляной лампе, как будто задумавшись, и вдруг, она спросила Чжан Кая: "Ах, да, отец, врач говорил, что мама что –то съела. Почему я не знаю об этом?»

Услышав это, Чжан Кай поднял голову и беспомощно посмотрел на Го Суфэй.

Все, кто хотел помочь спросил в один голос: «Что съела?»

Чжан Кай сделал еще затяжку сказал: "В больнице, когда доктор уже осмотрел вашу бабушку и сказал, что он не может вылечить ее, ваша мать умоляла осмотреть ее еще раз, он заметил, что, несмотря на плохое состояние вашей бабушки, что -то питает ее тело изнутри, хотя и слабо. Он сказал, что это, вероятно, потому, что она ела женьшень или нечто столь же питательное".

Все просто остолбенели… женьшень? Как семья может позволить себе что-то подобное?

Глава 32

Колодезная вода

Чжан Кай сказал: "Это, безусловно, не женьшень, я видел его лишь однажды, в молодости в аптеке, и я больше ни разу не видел его после."

Всем стало любопытно, что это может быть? Все питались вместе из общей кастрюли, обычной едой и в ней не было ничего особенного.

Все были ошарашены.

Было уже поздно, и Чжан Цай и Го Суфэй устали после поездки, поэтому все разошлись в свои комнаты.

Чжан Сяохуа прокрался в комнату, которую он делил с бабушкой. Бабушка уже спала, время от времени кашляла, она не заметила, когда Чжан Сяохуа вошел. Чжан Сяохуа улегся в постель и готовился ко сну, но слышав настойчивый кашель, его сердце сжималось. Звуки кашля заставили его вспомнить, как бабушка относилась к нему, а он воспринимал ее как должное, но в этот момент он понял, что каждый ее жест был наполнен нежностью и любовью.

Ударившись в воспоминания, Чжан Сяохуа начал плакать, и слезы скатывались по лицу на подушку. Медленно, он уснул и погрузился в яркий мерцающий сон.

Чжан Сяохуа во сне был другим. В этом ярком мерцающем мире, его дыхание, его тело, и все его существо, будто сливается с миром мечты.

Утром следующего дня, Чжан Сяохуа проснулся с первый солнечным лучом, мерцание света будто впитался в зрачки его глаз.

Первое, что Чжан Сяохуа услышал, когда он открыл глаза, были звуки его бабушки. Только это был не кашель. Чжан Сяохуа быстро поднялся и обнаружил, что она не в комнате. Когда он встал с кровати и вышел из комнаты, он обнаружил, что она сидит на стуле в веранде. Утренний ветер был еще очень холодным, он обдувал седые волосы на голове бабушки.

Он быстро выбежал и сказал: "Бабушка, тебе нужно вернуться в комнату. С утра ветер очень холодный, а ты и так не здорова, тебе нужно оставаться в закрытом помещении утром".

Бабушка погладила Чжан Сяохуа и нежно сказала: "Сяохуа, твоя бабушка очень старая, не могла спать, поэтому я вышла, чтобы насладиться ветром. Я сейчас зайду внутрь, хорошо?"

Чжан Сяохуа молча помог ей войти внутрь помещения.

Когда Чжан Сяохуа вышел из дома во двор, он увидел восходящее солнце, оно напомнило о чем-то необычном несколько дней назад. Таким образом, он повторил свои движения и делая вид, что откусил солнце, не ошибся, ощущение горячего потока прошло через горло в его тело. Чжан Сяохуа был удивлен, он закатил глаза и подумал, что будет если совершать это действие каждое утро.

После завтрака, Чжан Сяохуа отправился в горы, чтобы набрать колодезной воды.

Когда он собирался уходить, Лю Цин, держа чашу громко сказала: "Я поняла, что бабушка ела».

Все были удивлены Чжан Кай; с любопытством спросил: "И же что она ела?"

Лю Цин улыбнулась и ответила: «Вчера, врач сказал, что бабушка съела женьшень или нечто подобное?"

Чжан Кай понял, и позвал Чжан Сяолуна:"Что это такое? Что же бабушка съела?" Чжан Сяоху остановился как вкопанный, чтобы дослушать разговор.

Лю Цин загадочно ответила: «Это не то, что она ела, а то, что она выпила."

"Выпила?" Когда Чжан Сяолун, услышав слово, он взглянул на Чжан Сяоху, как будто он что-то понял.

Чжан Сяоху доедал свой завтрак в тот момент. Он смотрел водянистую кашу и спросил: "Это? Это так же хорошо, как женьшень? Я не думаю, что так ".

Лю Цин увидела, что она встревожила всех, объяснила: «Посмотрите, разве мы не все обсуждали прошлой ночью, что это могло быть, и пришли к тому, что ничего особенного не ели? Тем не менее, врач сказал, что это было съедено недавно. Наши привычки изменились после того, как я приехала, и мы стали пить больше воды. Особенно бабушка, которая, кажется, любит пить много чаю. Мы в последнее время начали варить наш рис с колодезной водой. Вода- это единственное необычное, что появилось с этой весны".

Го Суфэй погладил ее по голове и сказала: «О да, прошлой ночью все мы думали, что это была еда, но мы не думали о воде. Лю Цин, возможно, попала в самую точку".

Чжан Кай возразил, "Я бы поверил, если бы вы сказали, что бабушка питалась женьшенем. Но талая вода? Независимо от того, какая вкусно, это только вода, как она может быть заменой лекарства? "

Лю Цин не знал, как ответить, и поэтому она сказал: "Дядя, я не уверена. Что если взять чайник воды и показать его к городскому врачу?"

Го Суфэй ответила: "Да, что это хорошая идея. Почему бы нам не позволить Сяоху взять чайник с водой и отправиться к врачу? "

Чжан Сяоху взволнованно сказал: "Хорошо, я закончу есть и немедленно отправлюсь. Мои травмы почти полностью зажили, пробег на такое расстояние не будет проблемой ".

Чжан Сяохуа сказал: "Тогда я должен немедленно отправиться набрать воды. Я хочу отправиться с ним".

После того как он закончил свое предложение, он побежал вверх по склону.

В этот момент, Чжан Кай громко закричал: "Нет, не уходи!"

Все были удивлены. Го Суфэй спросила: " Почему ты остановил их? "

Чжан Кай увидел удивление на лицах: «Вы забыли о том, что случилось с мистером Ву?"

Прямо в тот момент, Лю Цин и Чжан Сяохуа поняли мысли Чжан Кая, но остальная часть семьи по-прежнему были озадачены. Чжан Сяоху спросил: "Отец, конечно, мы знаем о мистере Ву, его семья была убита горными бандитами из-за сокровищ, которые он откопал."

Чжан Кай спросил: "Эта вода – наше сокровище?"

Чжан Сяоху ответил: "Мы не знаем, поэтому мы должны проверить с врачом."

Чжан Кай продолжал спрашивать: «А что, если это так?"

Чжан Сяоху онемел, не зная, что ответить.

Лю Цин увидела, что все еще были смущены, так что она объяснила: «То, что дядя имел в виду, если эта колодезная вода окажется сокровищем и врач в городе узнает об этом, то он будет жаждать ее так же, как горные бандиты сокровища мистера Ву. Так как она находится в горах и не в нашем дворе, мы не можем поставить запреты на нее. Тогда другие люди будут приходить черпать воду из этого колодца, и как только вся вода закончится, что будет пить бабушка? В худшем случае, если кто-то имеет силы, чтобы претендовать на колодец и запрещать другим людям набирать воду, мы вообще больше не сможем получать ее."

Каждый понял проблему.

Чжан Сяолун спросил: "Если мы не покажем ее врачу, как мы узнаем, что колодезная вода полезна для бабушки?"

Лю Цин улыбнулась и ответила: "Нам не обязательно показывать воду врачу сейчас. Обладает она полезными свойствами или нет, мы по- прежнему будем готовить на ней рис и заваривать чай. Есть ли необходимость нести ее врачу? "

Затем она продолжала серьезным тоном: "Если это родниковая вода действительно особенная, и врач узнает об этом, то мы, включая бабушку, не будет иметь возможности пить ее."

Го Суфэй поспешно сказала: "Лю Цин права, мы не можем отнести ее врачу в городе. В этом мире, сердце человека непредсказуемо. Что бы мы ни делали, мы должны защищать наш собственный интерес в первую очередь ".

Каждый кивнул в знак согласия.

Чжан Сяохуа покачал головой, он пошел набрать больше воды, повторяя мысленно слова: " В этом мире, сердце человека непредсказуемо. Что бы мы ни делали, мы должны защищать наш собственный интерес в первую очередь. Эх, это так сложно оставаться человеком ".

С того дня, Чжан Сяохуа ходит в горы, чтобы набирать больше воды. Вся вода в доме, была ли она для еды, питья или мытья, была заменена водой из колодца.

Каждый надеялся всем своим сердцем, что с бабушкой произойдет чудо.

Но бабушка продолжать болеть, и ее кашель не ослабевал.

Но зато травмы Чжан Кая, Чжан Сяолуна и Чжан Сяоху зажили в невероятном темпе. Особенно в случае с Чжан Сяолун, после первой поездки повторно применив лекарства, Старый Чэнь не мог поверить своим глазам, снова и снова осматривал его. Тем не менее, тот факт, что Чжан Сяолун восстановился прямо на глазах. Он игнорируя благодарности Го Суфэй, торопил их уйти из своего дома, чтобы проверить лекарство, которое он применял на Чжан Сяолун. С таким эффективным лекарством, ему не нужно было оставаться ветеринаром, он мог уехать в город и открыть аптеку. Разбогатеет ли, продавая это лекарство? "

Каждый в семье видел, как быстро восстановился Сяолун, они все радовались, думая, что вода особенная. Когда бабушка узнала о быстром восстановлении Чжан Сяолун, улыбка расцвела на ее лице. Даже ее кашель стал проявляться реже, вся семья была счастлива.

Что касается Лю Цин, она была смущена своими собственными чувствами. Когда она увидела, что Чжан Сяолун вернулся без повязки, она была счастлива со всей семьей, но разочарована позже. Несмотря на то, что она пыталась не думать об этом, она знала, что она любила эту семью, и она любила Чжан Сяолун. Поэтому она не хотела уезжать отсюда и возвращаться домой. Не хватало ли ей своего дома? Она спрашивала себя, и ответ был отрицательным. Она любила свою семью, но она чувствовала себя иначе, когда находилась в доме Чжан.

Возможно, именно из-за Чжан Сяолун.

Чжан Сяолун выздоровел, так что почему она должна остаться?

Выбор

В ту ночь, атмосфера в семье Чжан была более живой, чем во время Нового года.

Груз, наконец, был снят, так что во время обеда, Чжан Кай выпил бокал вина, чтобы отметить выздоровление своего сына. После ужина бурно обсуждали какое культуры сажать, и какие дела поручить Чжан Сяолун, Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа, когда придет весна.

Никто не заметил, задумчивое выражение на лице Лю Цин под танцующим светом керосиновой лампы.

Никто не заметил, ни даже Чжан Сяохуа, взгляд, которого был полон мыслей.

Утром следующего дня, Лю Цин встала с постели с неохотой. Она не спала почти все ночь, лишь подремала, когда небо погасло. Она поняла, что ее глаза были красными и сама была бледной; Го Суфэй даже спросила, не заболела ли она.

После завтрака, все занимались своими делами. Уже наступил февраль, так что погода была теплая и нежная. Чжан Кай, а остальные проверяли сельхоз инструменты на целостность, семена выкладывали на солнце. Лед на реке начал таять, поля должны быть готовы к посеву в ближайшее время.

В то время как Лю Цин помогала Го Суфэй выкладывать на солнце семена, она услышала звук «Цин Цин»"

Услышав знакомый голос, она повернула голову, и ее взгляд облетел короткие стены двора Чжан. У входа она увидела, как ее отец, дядя мясник Лю и двоюродная сестра Лю Юэюэ.

Она радостно вскрикнула "Отец " Подбежала и обняла своего отца. Прошло почти полтора месяца, как она не видела свою семью, конечно, она скучала по ним. Увидев их, ее глаза покраснели, и она всхлипнула.

Лю Юэюэ, которая стояла рядом сказал: "Сестра, как насчет меня? Разве ты не видишь меня?»

Лю Цин взял ее за руки и сказал: "Как же я могу не увидеть тебя? У меня только одна сестра, которая хороша, как фея, как же я не увижу ее? "

Лю Юэюэ улыбнулась, и сказала, "Сестра, смотрю на тебя., твои глаза покраснели, теперь ты не можешь называть меня плаксой. О боже, почему твоя кожа так побледнела, тебе было не легко здесь в одиночку? Но это неправильно. Твоя кожа, кажется, стала более гладкой, и даже белее. Твоя красота уже догонит мою всего за несколько дней?»

Лю Цин бранила, шутя: «Ты негодяйка, задабриваешь меня комплиментами, чтобы я была на твоей стороне."

Лю Юэюэ виновато сказала: "Это правда, сестра. Я не вру тебе. Можешь посмотреть на себя в зеркало ".

Это поразило Лю Цин, больше она ничего не говорила.

Отец и дядя Лю не обращали внимания на это, они относились к ним, как к детям, дразнящие друг друга.

В этот момент, Чжан Кай позвал свою семью, чтобы приветствовать гостей.

Отец Лю Цин немедленно подошел, чтобы поздороваться с Чжан Кай, "Сколько лет, сколько зим. Как твое здоровье?"

Чжан Кай вежливо ответил: "Спасибо, я полностью выздоровел. Как видишь, я не использую больше костыли.

Затем Чжан Сяолун, Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа по очереди поприветствовали гостей.

Учитель Лю видел их в последний раз, когда он пришел в гости. Тем не менее, два старших брата были прикованы к постели в то время, и только на этой встрече он заметил и произнес тихо в сердце своем: "Эти двое детей, несмотря на их обычный внешний вид и не очень хорошее умение читать, имеют такую манеру поведения, как будто они выросли в очень хорошем окружении". Он быстро помог ребятам восстановиться, и засмеялся,"Кажется, что травмы на этих двух залечили, и это повод для торжества. Тем не менее, у Сяолун был перелом, и вы должны более внимательно следить за ним, и позволить ему работать только спустя сто дней. Не дайте ему помешать его восстановлению только чтобы закончить работу в поле пораньше. О, это верно, почему повязка была удалена всего спустя 10 дней? "

Чжан Сяолун решительно пошевелил рукой и ответил: «Я приму к сведению слова дяди. Смотри, моя рука более-менее поправилась. Хотя я до сих пор не могут выполнять тяжелую работу на ферме, но спустя несколько дней это может быть совсем другая история».

Мясник Лю перебил: «Тело у племянника никогда не было прочным. Ван Эр в нашей деревне пошел в горы рубить дрова, получил травму и был прикован к постели в течение полугода. За несколько дней, ты, маленький негодяй, уже почти выздоровел. Подойди, дай мне взглянуть ".

После окончания его предложения, он схватился за руку Чжан Сяолун, в то время как Лю Цин запаниковала и пошла вперед, чтобы сдержать руки своего дяди, порицая "Дядя, твои руки привыкли носить сотни джин мяса, но рука Сяолун только что восстановилась. Если вы будете так хватать его за руку, вы опять ее травмируете".

Чувствуя смущение, мясник Лю снял свою руку и улыбнулся: "Тогда я не буду смотреть."

Лю Юэ Юэ, которая была рядом, казалось, заметила что-то, и она подтолкнула Лю Цин локтем во время, как подавала ей сигнал глазами.

Лю Цин снова покраснела, и ее движения показалось неловким.

К счастью, в этот момент, учитель Лю повернулся, чтобы посмотреть на Чжан Сяохуа, которого он облюбовал и погладила его по голове, "Сяохуа, мы не встречались в течение нескольких дней, и ты сильно подрос. Я думаю, что в этом году, ты сможешь догнать своих старших братьев. Кроме того, твои глаза выглядят ярче и мудрее ".

Эти слова не были ложью; когда учитель Лю впервые увидел Чжан Сяохуа, последний был просто избит хулиганами и по-прежнему беспокоился о своем отце и старших братьях, естественно, он выглядел подавленным и вялым. Тем не менее, сейчас его семья воссоединилась, так что настроение у него было, естественно, не плохо. Таким образом, он выглядел совсем иначе.

Чжан Сяохуа был послушен, и он ответил смиренно, "Дядя, это происходит из-за старшей сестры Лю. Она не только ухаживает за старшим братом, помогала нашей маме по хозяйству, она так же научила меня многим вещам. С ее руководством, я, естественно, вырасту более благоразумным ".

Эти слова сделали учителя Лю счастливым, и он смеялся, "Хороший мальчик, хороший мальчик. Старший брат, я ревную вас за предоставление таких хороших детей ".

Чжан Кай скромно ответил: "Мы просто старались изо всех сил, и они едва ли читали какие-нибудь книги. Старший брат должен быть шутит ".

Учитель Лю не согласился и сказал: "Это правда, я это и имею в виду. Мальчики имеют врожденно хороший темперамент. Даже если бы вы нашли миллион семей, было бы трудно найти детей столь же хороших как они ".

Мясник Лю прервал, "Вы двое лучше не начинайте, все мы уже близко знакомы. Я уходил на весь день, мое горло настолько пересохло, что готово задымиться, давайте поспешим в дом, чтобы выпить немного воды.

Когда Чжан Кай и учитель Лю услышали его, они взорвались хохотом и поспешно привели всех обратно в общую комнату.

Так как вода только что закипела, Го Суфэй вошла в комнату, чтобы сделать чай, в то время как Лю Юэ Юэ воспользовалась моментом, чтобы спросить Лю Цин, "Итак, старшая сестра, вы заинтересованы в Чжан Сяолун?"

Лю Цин покраснела и сказала: "Какой интерес, когда он у меня был?"

Лю Юэ Юэ продолжала дразнить ее, "Посмотрите, вам становится неловко, как влюбленной молодой даме, когда вы собираетесь признать это?"

Лю Цин ответила: "Это немного подло, когда вы научились так много говорить? Разве вы не пришли сюда чтобы увидеть Чжан Сяоху? "

Услышав ее реплику, Лю Юэ Юэ невозмутимо ответила, "Сестра, ты не права. Ты забыла, о чем мы говорили? Хотя Чжан Сяолун и Чжан Сяоху хорошие люди, которые помогли нам, идеалом для меня является образованный и красивый человек. Двое из них фермеры, поэтому я должна буду сидеть дома и заниматься домашним хозяйством если выйду замуж за кого-нибудь из них. Я действительно чувствую себя благодарной и хорошо отношусь к ним, но вернувшись домой я тщательно подумала и решила, что не хочу этого. Сестра, ты должна понимать, что это решение, которое повлияет на наше будущее счастье. Если мы делаем ошибку, мы будем жить с сожалениями всю оставшуюся жизнь".

Лю Цин обернулась и торжественно сказала: «Ты права, Юэ Юэ, я тоже думала об этом, поэтому колебалась так долго. Мне бы может и хотелось, чтобы мой будущий муж был умен и образован, но среди таковых я не встречала настолько смелых и понимающих, как Чжан Сяолун. Зная только месяц, мои чувства глубоки, чем к людям, которых я знаю в течение многих лет. Я не могу объяснить это чувство, возможно оба наших выбора неправильны, но все мы вольны выбирать".

Лю Юэ Юэ с горечью сказал: "Сестра, но если ты сделаешь неправильный выбор, в будущем ..."

Лю Цин прервала: "Слишком рано говорить об этом, я ничего окончательно не решила."

Лю Юэ Юэ не развивала эту тему дальше, они продолжали спокойно прогуливаться.

Го Суфэй принесла заварку и кипяток, а Лю Цин приготовила чай, они втроем них вернулись в гостиную.

В гостиной велся веселый и увлеченный разговор.

Лю Цин разлила для всех чай, и задумавшись села.

Семья Чжан уже привыкла к чаю, и не обращали на это внимания. Дядя Лю был похож на буйвола, быстро глотая его без наслаждения. Сделав несколько глотков, Лю Юэюэ была поглощена своими мыслями, не замечая взгляда Чжан Сяоху по отношению к ней.

Только учитель Лю, после нескольких глотков, удивленно замолк.

Заметив реакции учителя Лю, Чжан Кай взволнованно спросил: "Брат, что-то не так с чаем?»

Учитель Лю ответил: "Нет, нет никаких проблем. Чай очень хорошо, а что это за чай? "

Чжан Кай смущенно сказал: "Честно говоря, я не знаю. Мы не давно стали пить этот чай, его Лю Цин привезла с собой ".

Учитель Лю обернулся и спросил Лю Цин, "Цин Цин, это чай из чайных листьев, что у нашего дома?"

Лю Цин отвлеклась от своих мыслей, услышав вопрос отца, и быстро выпалила, "Прости отец, что ты спросил?"

Глава 35

Судьба

Учитель Лю заботливо поинтересовался: "Цин Цин, ты себя нормально чувствуешь?"

Лю Цин улыбнулась и ответила: "Все в порядке отец, я просто немного отвлеклась. О чем ты спросил меня?"

"Я спросил, этот чай ты привезла из дома?"

Лю Цин поняла вопрос своего отца и сказала: «Да, отец. Это чай, который ты пил часто. Перед отъездом я взяла немного чайных листьев с собой. Разве не чувствуете, что этот чай особенно вкусен? "

Учитель Лю сделал еще один глоток и ответил: «Да, вкус не такой, как дома. Этот аромат завораживает ".

Учитель Лю имел особое пристрастие к качественному чаю, он попробовал много видов чая. В его доме есть большая коллекция чайных листьев, это было не удивительно, что Лю Цин унаследовал его вкус к хорошему чаю. Тем не менее, чай, который он пил сегодня был значительно превосходит те, которые он пил у себя дома, и так как чайные листья те же, он предположил, что разница в используемой воде. Учителю Лю было интересно, не уж то разница в качестве воды может быть настолько большой?

Учитель Лю спросил: "Цин Цин, почему вода в деревне Го намного лучше, чем в Бали Гоу?"

Лю Цин подмигнула отцу и ответила: «Да отец, вода здесь восхитительна."

Лю Цин знала, что у ее дяди привычка разбалтывать, как только он узнает о чем-то, пока все люди в деревне Бали Гоу не узнают об этом. Поэтому, информация о воде должна находиться в тайне от него.

Учитель Лю понял намек Лю Цин, и не стал расспрашивать дальше.

Лю Цин налила всем еще по чашке.

Когда учитель Лю взял свою чашку, и сначала вдохнул аромат, оптом стал пить его маленькими глотками, чтобы насладиться вкусом.

Мясник Лю дразнил: "Что же такого особенного в этой безвкусной воде? Давайте пить алкоголь и наслаждаться ".

Учитель Лю поджал губы и сказал: «Что ты знаешь о моих предпочтениях? Наши интересы различны, поэтому нет необходимости обсуждать это дальше. Как же теперь я смогу наслаждаться другим чаем, после этого шедевра? "

Мясник Лю ответил: "Очень просто, переезжай жить в деревню Го. Я слышал, что здесь нет учителя, они будут только рады приветствовать тебя".

Глаза Учителя Лю заблестели, и он сказал: "Это действительно не плохая идея. Не часто встретишь такой бесподобный чай, и я бы не сожалел, если бы стал жителем деревни Го из-за него ".

Он сказал это без особого энтузиазма, но слушатели хорошо поняли его. Слова Учителя Лю "редкий шанс, что мне суждено встретить" отозвались в сердце Лю Цин. На самом деле, была малая вероятность встретить Чжан Сяолун. Оглядываясь назад она думала, о том, что встретила Чжан Сяолун, и он получил травму, чтобы спасти ее, и она предложила, чтобы заботиться о нем, а после нашли драгоценный колодец с водой, и теперь ее отец думает о переезде в деревню Го. Она отказывалась от замужества за человека из дальних деревень, чтобы иметь возможность ухаживать за отцом, и теперь, когда это препятствие исчезает, она почувствовала, все складывается судьбой, чтобы свести ее и Чжан Сяолун вместе. Если это судьба, почему она сомневалась?

Когда одна мысли складывались следующим образом, Лю Цин почувствовала, гора рухнула плеч.

Чжан Кай радостно сказал: "Если учитель Лю хочет переехать в нашу деревню, то мы будем приветствовать вас с распростертыми объятиями. Я проинформирую старосту Го для того чтобы найти подходящее место ".

Учитель Лю сразу сказал: "Это не срочно; мы можем поговорить об этом позже. Давайте оставим его на произвол судьбы, ха-ха ".

Затем учитель Лю снова отхлебнул на свой чай, прежде чем сказать о реальной причине их прихода: "Кай, мы пришли просить Лю Цин вернуться ненадолго домой. Дитя находилось здесь довольно долго, дом запущен. ЮэЮэ должна была прийти раньше, но не пришла вместе с Лю Цин, потому что нужна была на домашнем хозяйстве. На этот раз, мы думали о замене девушек, что вы думаете? "

Чжан Кай не смел ответить, и повернулся, чтобы посмотреть на Го Суфэй.

Го Суфэй видела искренние взгляды учителя Лю и Лю мясника, и непонятное выражение лица Лю Юэ Юэ. Она улыбнулась в сторону учителя Лю и Лю мясника и сказала: "Мы понимаем вашу ситуацию. Цин Цин быал здесь период времени, когда мы больше всего нуждались в помощи, и мы очень благодарны за это. Сейчас травмы Сяолун, Сяоху более или менее зажили, и нет необходимости Цин Цин оставаться. Если учитель Лю хочет забрать Цин Цин домой, то я помогу упаковать ей свои вещи. Юэ Юэ тоже не нужно оставаться ".

Услышав слова Го Суфэй, на лице Лю Юэ ЮЭ появилась радость Лю Цин подняла голову и посмотрела в сторону разочарованного Чжан Сяоху, и подумала: "Чжан Сяоху никогда не говорил и не спрашивал о Юэюэ, странно что он расстроился. Похоже мне придется сказать ему, что в сердце моей младшей сестры нет для него места".

Мясник Лю также не мог сдержать радости, и сказал: "Мы ведь договаривались об этом раньше. ЮэЮэ тоже должна хоть немного помочь? "

Го Суфэй улыбнулась в ответ: "Я всегда знала, что ты простой человек, но зачем бы мы скрывали наши трудности от вас? Посмотрите на моих детей они оба здоровы, и передвигаются сами без труда. Поэтому, на самом деле нет необходимости, чтобы она осталась ".

Учитель Лю тоже улыбнулся, и придерживал мясника Лю, говоря: "Раз Суфэй так говорит, то я считаю, что действительно нет необходимости оставаться нашим дочерям. Брат не нужно настаивать дальше. Что же касается вопроса возвращения Цин Цин, я думаю, что лучше спросить ее мнение".

Лю Цин задумался, прежде чем сказать, "Как насчет того, отец, что я останусь здесь еще на какое –то время. Домашнее хозяйство может вести ЮэЮэ. Я не пробыла здесь месяца, и соскучилась по дому, но нет срочной необходимости возвращаться домой. Кроме того, травмы Сяолуна в до конца не зажили, я должна закончить начатые дела, прежде чем вернуться домой ".

Когда она закончила, мясник Лю не мог скрыть своего удивления: "Вы обсуждали это раньше со своим отцом, почему ваши слова совпадают? "

Лю Цин удивилась: "Дядя, что вы имеете в виду?"

Перед тем как мясник Лю смог открыть рот, Лю Юэ Юэ заговорила: "Сестра, когда мы направлялись сюда, наши отцы заключили пари. Твой отец сказал, что ты откажешься возвращаться, а мой отец- что согласишься. Когда мой отец спросил, почему, твой отец сказал, что Цин Цин не любит оставлять дела недоделанными на полпути, и еще не прошло месяца, и что травмы Чжан Сяолун вряд ли зажили, при таком раскладе она не вернется домой. Мой отец, естественно, злиться, так как думает, что вы сговорились ".

Лю Цин сказал мяснику Лю, "Дядя, я росла на ваших глазах, почему вы не можете предугадать мой настрой?"

Мясник Лю ответил: "Я только помню, когда ты была маленькой негодяйкой. Кто бы знал, что вы с ЮэЮэ выросли такими дамами? Как бы я знал о твоем настрое, я просто предположил, что ты вернулась бы домой ".

Как они говорили, Го Суфэй вышла, чтобы приготовить обед, а Лю Цин и Лю Юэ Юэ отправились помочь, оставив парней в комнате, чтобы они поговорили.

Обед в семье Чжан был прост, как обычно, и вскоре был приготовлен. Чжан Сяохуа также вернулся из-за пределов деревни с вином, и мясник Лю был этому рад больше других.

После того, как они пообедали, солнце только начало опускаться. Учитель Лю и его спутники попрощались с семьей Чжан. Так же учитель Лю пригласил Чжан Кая в свою деревню: "Брат, завтра второго февраля, когда поднимут голову дракона, в Бали Гоу будет празднество, почему бы тебе не прийти? "

Чжан Кай подумал некоторое время и отказался: "Хотя наши рани почти зажили, нам лучше пока не злоупотреблять поездками на дальние расстояния. Кроме того, у нас дома есть больной пожилой человек, и лучше не оставлять ее одну. Когда все наладится мы обязательно приедем в гости ".

Учитель Лю знал, что что это не отговорки, поэтому не настаивал. Они распрощались у входа в село.

Лю Цин неохотно наблюдала за удалявшейся семьей.

Глава 35

Экспансия

В зале переговоров виллы Пяомао шесть тигров клана и Чжан Чэньюэ обсуждали то, как расширить и запустить следующую встречу между четырьмя лидерами фракций.

Оу Пэн сидел в своем обычном месте и смотрел на братьев, с которыми он вырос вместе, вернувшихся после десяти дней отдыха. Все они, казалось, закрепили недавний прогресс в их мастерстве, взрывная сила, что они излучали десять дней назад, сейчас были сдержанна. Из их текущего внешнего вида, они больше не выдавали своим видом высшие боевые признаки, вместо этого они вернулись к природной простоте.

Оу Пэну было приятно, и он не был единственным, кто чувствовал себя так. Помимо Чжан Чэньюэ, который не принимал таблетки, каждый был в хорошем настроении. Конечно же, после десяти дней медитаций их первоначально возбужденные сердца успокоились, и что они должны сделать сейчас планировать расширение своего клана в надежде, что в один прекрасный день они достигнут пика и вступят в ряды клана Чуань Сян храма Далинь и Небесный союз.

Оу Пэн откашлялся и сказал: "Братья, я поздравляю всех вас снова с вашим улучшением боевых искусств."

Остальные учтиво ответили: "Мы тоже поздравляем вас. Мы благодарим мастера клана за то, что это произошло ".

Оу Пэн продолжил: "Теперь, когда сила нашей клана выросла, мне интересно, если есть какие-либо новости о трех других фракциях. Чэньюэ, у вас есть какой-либо отчет? "

Чжан Чэньюэ немедленно ответил: "Мастер клана -Оу, была новость от Пика Тысячи Мечей, что клан мастера Ван Чэндзю и несколько старейшин вошли в закрытую дверь медитации. Как мастер секты и старейшины, они решили не встречаться с другими людьми после того, как они вышли, и, вероятно, испытали значительные улучшения в своих боевых искусствах. Шпионы, которых мы послали к семье Тан, не смогли добраться до верхних рядов, поэтому ситуация там остается неопределенной. Что касается секты Янмин , информации у нас еще меньше, потому что мы не могли проникнуть в их клан, и нет никаких новостей за его пределами".

Оу Пэн был не слишком доволен, и он сказал, " Ченьюэ, хотя вы приложили много усилий в этой области, она все еще не на должном уровне. Если наша клан Пяомао будет расти в будущем, то должен быть стабильный приток новостей. Вы должны встряхнуться и использовать все виды методов, чтобы посадить наших шпионов в разные кланы. Если нет, то мы не будем видеть то, что происходит вокруг нас ".

Лицо Чжан Чэньюэ было полно стыда, когда он ответил: «Да, господин. Я приму это к сведению ".

Оу Пэн затем продолжил: «Это потому, что мастер не дал должных инструкций. В прошлом, я научил вас как тренировать, поэтому сейчас я пытаюсь передать вам обязанности лидера клана. Вы можете посмотреть на своего четвертого старейшину, чтобы знать как сделать это в будущем ".

Чжан Чэньюэ понимающе кивнул.

Затем Оу Пэн продолжил: "Секретные травы были уточнены в аптечной зале, чтобы произвести еще одну партию таблеток. Теперь есть еще пятьдесят таких таблеток. Братья, сообщите своим ученикам, когда вы вернетесь, чтобы собрались в зале военных демонстраций завтра днем, и готовились к медитации за закрытыми дверями. Это должно остаться тайной. Кроме того, Ченьюэ, иди проинформирую своих коллег младших учеников ".

Каждый кивнул, чтобы показать, что они поняли.

Оу Пэн задумался и сказал: " Ченьюэ, выберите несколько талантов второго или третьего поколения, и приведите их завтра в зал переговоров. Нам необходимо увеличить число главных учеников в нашей секте ".

В этот момент, четвертый старец Шангуань прервал "Брат-мастер, сила нашей секты Пяомао испытала большой подъем, так что настало время рассмотреть вопрос о расширении наших границ».

Оу Пэн кивнул и ответил: «Да, это одна из причин, почему мы собрались, братья».

Первый старец Ху поднял вопрос: "Четвертый старец, вопрос расширения не может решиться просто словами. Какая идея есть у вас? "

Четвертый старец Шангуань ответил: "Я думал над этой проблемой в течение этих нескольких дней, и в настоящее время имею представление о решении, которое мы должны принять."

Оу Пэн заулыбался и сказал: «Тогда вы должны спешить сообщить его. Кто же не знает, что вы главный стратег клана Пяомао.»

Четвертый старец Шангуань продолжил: «Как обычно, моя идея очень проста. Первый шаг должен следовать идее главы и повышать навыки наших главных дисциплин, а затем использовать их для создания команды разрушения. Затем мы соберем их в зале по внешним вопросам, где они будут посланы на совершение миссий. Пик тысяч мечей на юге также испытал прилив сил из-за того же инцидента. Что касается клан Золотого ворона на востоке и клана Лошуа на западе, их полномочия немного уступают нам, и, таким образом, хорошая цель. Тем не менее, если мы наступим одновременно с обеих сторон , это снизит нашу силу. Этот вопрос поручается решить старшему мастеру клана ".

Оу Пэн задумался, и сказал: "Тогда мы временно назначим клан Лошуа в качестве нашей цели. Золотой ворон находится на востоке, а его площадь влияния слегка пересекается с пиком тысячи мечей. Следовательно, у них, возможно, уже есть некоторые отношения с последним, или, возможно, пик тысячи мечей нацелились на них. Подождите, пока Юйчен и Ван Цзючен сформируют альянс, прежде чем исследовать их. Клан Лошуа уже установили свои корни, и с этим мы не можем конкурировать . Таким образом, мы должны воспользоваться тем фактом, что они все еще зеленые и взять над ними верх. Это, несомненно, принесет свои преимущества для клана Пяомао в будущем, если мы берем на себя сушу и воду ".

Первый старец Ху сострил и сказал: "Третий старейшина, война на воде является нашей слабостью. Почему мы не возмем клан Синьжун на востоке? В конце концов, их корни все еще не глубоко, и у нас есть уверенность в боевых действиях на суше. "

Оу Пэн улыбнулся в сторону первого старейшины Ху и сказал: "Недавно я получил известие, что Синьжун разместились в храме Далинь в городе Ю и нашем городе Пиньян, и мы не можем необдуманно двигаться против них. Даже если секта Лошуа борется в воде, мы будем атаковать их в первую очередь, и если наши планы хороши, есть высокий шанс на успех ".

Оу Пэн выпил еще чаю, и продолжил: "Даже если наш клан Пяомао всегда сосредоточены на земле, но с видом на город Пиньян в окружении секты Лошуа, секты Золотого ворона и секты Синьжун, осталось мало земли для расширения. Если мы получим преимущество, которое секта Лошуа имеет на воде, то это будет более полезным для нашей секты в будущем ".

Все молча думали.

После того, как закипел чай, четвертый старец Шангуань сказал: "Если мы будем следовать этому плану действий, я боюсь, что нашему клану не хватит сил."

Оу Пэн ответил: "У меня уже есть решение для этого. Нам, безусловно, нужна рабочая сила для расширения клана Пяомао. В прошлом наш клан сконцентрировала бы ресурсы на нескольких талантливых учениках. Тем не менее, теперь, после того как мы продвинули больше учеников во внутренние учения, мы сталкиваемся с нехваткой внешних учеников. Давайте сделаем таким образом, Чэньюэ, подумает об идее набрать новую партию учеников как можно скорее, чтобы укрепить силу нашей секты. Я оставлю право вам самим решить этот вопрос ".

Чжан Чэньюэ кивнул головой.

Затем Oу Пэн сказал Чжан Чэньюэ:" Чэньюэ, ты можешь в первую очередь взять свой отгул. Проинформируй своих младших учеников, а сам отдохни, и подготовься к завтрашнему улучшению своего боевого мастерства ".

Чжан Чэньюэ покраснел от волнения и извинился.

Пятый старец Лю, который сидел на стороне тогда заговорил, "Разве это не просто улучшить свое боевое мастерство. Посмотрите на себя то, вы так взволнованы из-за этого ".

Чжан Чэньюэ, подумал: "Старейшина-ах, это же из-за совершенствования боевого мастерства, как я могу не быть взволнован? Я слышал, что вы обучались двадцать лет на одном дыхании, не были вы взволнованы тогда? "

Конечно, он не сказал, что было в его сердце, и вместо этого ответил: "Да, пятый старейшина. Я должен лучше контролировать свои эмоции".

Оу Пэн сказал: "Не слушай речей пятого старейшины. Тем не менее, ты действительно слишком взволнован. Ты должен быть спокоен, когда примешь таблетку для того, чтобы вы совершенствоваться должным образом, или же ты потратишь это сокровище впустую".

Чжан Чэньюэ вышел быстро, стараясь только скрыться от взгляда пятого старца.

После того, как Чжан Чэньюэ вышел из зала, Оу Пэн наставил свой взор в сторону пятого старца Лю и сказал: "Пятый старец, Чэньюэ имеет устойчивый характер, поэтому перестаньте глумиться над ним."

Шестой старец Сюй добавил: "Хехе, еще говорит о ком-то еще. Не был ли в этот день пятый старец так взволнован, что напился сразу после повышения сил? Если это не волнение, то как ты так напился в тот день? "

Пятый старец Лю покраснел и утверждал, "я устал после поглощения таблетки, иначе зачем бы я напивался?"

Все рассмеялись в ответ.

Оу Пэн перешел на серьезный тон, как он обратился к каждому, "братья, мы закончили переработку трав, которые мы выбрали в прошлый раз. Второе февраля наступит через несколько дней, и четыре фракции договорились встретиться в горах Утун, чтобы обсудить вопрос остальных трав. Это также хорошая возможность сформировать альянс, что вы все думаете?

Четвертый старец Шангуань ответил: "Брат, я не думаю, что возможность создания альянса высока."

Оу Пэн спросил: "Отчего же?"

Четвертый старец Шангуань объяснил, "Пик Тысячи мечей и наш клан Пяомао может сформировать альянс, как все кланы Цзянху, и может поделиться счастьем и горем. Тем не менее, секта Янмин и семья Тан, несмотря на то что они часть Цзянху, не участвуют ни в одном из дел в Цзянху, поэтому у них нет ни причин, ни возможности сформировать альянс с нами ".

Оу Пэн потер подбородок, как будто он думает, и сказал: "Альянс на поверхности невозможен. Будь то направление нашего роста, совместимость наших сильных сторон, или иерархия структуры альянса, четверо из нас не будут в состоянии обеспечить разумное объяснение для нашего сотрудничества. Если мы сформируем альянс, он привлечет внимание других сект, принося больше вреда, чем выгоды. Я предлагаю более свободную форму сговора, а это означает союз между четырьмя главами фракций, а не самими четырьмя фракциями. Таким образом, мы можем пользоваться преимуществами секретной области при сохранении этой тайны».

Первый старец Ху кивнул и сказал: "Это хорошая идея. Целью этого союза является только секретная область; мы должны отделить ее от дела всей секты. Если одна из четырех фракций раскроет тайну, остальные три могут наказать нарушителя".

Оу Пэн горько улыбнулся, "Если тайна раскрывается, то не будет никакой необходимости наказания. Скоро начнется дождь из крови Цзянху, так что мы должны укрепить нашу власть до этого".

Затем Оу Пэн повернулся ко второму старейшине Ли, который был хмурым и молчал все это время, и спросил: "Брат, ты видел инструкцию меча?"

Второй старец Ли уныло кивнул и ничего не сказал.

Оу Пэн не обратил на него внимания, и продолжил: «Сколько учеников, которые тренируются с мечами в нашем клане, мы сможем обучить инструкции меча?"

Второй старец Ли помотал головой.

Оу Пэн был подавленным и сказал: "На самом деле мы не можем просить их, изменить свой способ обучения на полпути. Четвертый старец, когда Чэньюэ завербует новых учеников, вы сможете выбрать несколько из них, чтобы позволить им изучить руководство меча. Они также могут быть предоставлены второму старцу, хотя лучше будет, если второй брат примет нескольких, себе в ученики".

Второй старец Ли кивнул в знак одобрения. Похоже, что после улучшения боевых навыков, он сосредоточился на тренировках с мячом, и не будет больше много говорить.

Глава 36

Воспитание учеников было обязанностью четвертого старейшины.

Оу Пэн продолжал: «Хотя травы в секретной области много, этого количества недостаточно. Я позволил Янь взять по- немногу травы каждого вида, и в настоящее время она пытается вырастить ее в горной вилле, хотя мы не уверенны в результате. Шестой старец, вы должны принять это к сведению, и стараться удовлетворить все запросы Янь, если таковые будут.»

Шестой старец Сюй улыбнулся и сказал: "Нет проблем. Янь любит всевозможные странные вещи, возможно, она действительно сможет добиться успеха в выращивании трав ".

При упоминании о младшей сестре Oу Пэна, каждый был полон улыбок. Первый старец Ху даже сказал: "Время летит неумолимо. В мгновение ока маленькая Янь превратилась в женщину. Эх, мы можем не стареть? "

Пятый старейшина, который попивал вино и не участвовал в разговоре также добавил: «Да, я до сих пор помню, когда она мочилась на мою голову. А теперь она уже взрослая ".

Оу Пэн закатил глаза и сказал: "Об этом случае можно говорить только среди нас. Не вспоминай об этом при посторонних людях, или если Янь рядом".

"Если ты не хочешь потерять свой топор."

Пятый старейшина Лю почесал затылок и ответил: "Я знаю, я бы не хотел, чтобы женщина, выбросила мой топор в сточную трубу."

Все засмеялись, и напряжение, витающее в воздухе, рассеялось.

Каждый сделал глоток своего чая. И старец Ху сказал: "Пэн, не так много времени до второго февраля, нужно начинать подготовку. Пусть второй и пятый старейшины отправятся выбрать учеников второго поколения, оставляющих хорошее впечатление ".

Оу Пэн покачал головой и ответил: "Я планирую следовать плану, как в прошлом году. Я приведу только мою жену и несколько слуг, как если бы мы молились в храме дракона, чтобы вызвать никаких подозрений ".

Четвертый старейшина Шангуань сказал: "Третий старец, если наш клан делает такой большой шаг, люди, которые наблюдают за нами, заметят наши действия, даже если не знают о наших планах. Нам следует быть осторожными, и будет безопаснее привести больше людей ".

Оу Пэн задумался на некоторое время и сказал: "Четвертый старейшина по-прежнему использует взгляд из прошлого. Боевые уровни мастерства каждого из нас близки пику Цзянху. Если мне придется сбежать, то количество людей, которые смогут помешать мне сделать это будет очень мало. "

Четвертый старейшина Шангуань бросил взгляд в сторону первого старейшины Ху, и тот долго размышлял прежде чем сказать: "Четвертый старец прав, недостаточная подготовка может привести к катастрофе. В Цзянху много скрытых ловушек, поэтому в приоритете должна быть наша безопасность. Так как вы не хотите привлекать внимания приводя много людей, возьмем с собой Ши Ню в качестве водителя, он сможет защитить твою жену и слуг ".

Перед тем Оу Пэн смог ответить, пятый старейшина Лю громко хлопнул в ладоши: "Хорошая идея, брат. Ши Ню был воспитан водителем повозки, и его руки чешутся схватиться за поводья. Его тело, крепко, как металл, он послужит хорошим защитником твоей жены ".

У Оу Пэна не было выбора, кроме как согласиться, "Хорошо, тогда мы должны следовать этому плану. Мы не приведем учеников второго поколения, потому что они все еще совершенствуют свое боевое мастерство. Нет необходимости отрывать их от процесса, и те, кого не выбрали для совершенствования боевых навыков, там будут бесполезны".

Все признали, что Оу Пэн отступил, и не стали настаивать дальше. После решения еще некоторых вопросов клана, все разошлись.

Лампа в конференц-зале была потушена, и стало темно, как в глазах старика, который лег спать.

Город Ю был столицей государства, и находился в нескольких днях пути от города Пиньян.

Оу Пэн ушел рано утром следующего дня. Так как он собирается молиться в храме Дракона, он должен ехать с чистыми мыслями. Как и сказал пятый старец, Ши Ню действительно взялся за управление повозки, узнав, что мастеру клана требуется этот его опят, он проснулся рано, чтобы, не спеша осмотреть лошадей и повозку.

Оу Пэн и его жена сидели в коляске. Поездка в карете была гладкой. Оу Пэн посмотрел на чаши, которые были заполнены с вином на столе, и он улыбнулся своей жене, "навыки Ши Ню в управлении повозкой первоклассны, кажется, что мы не сможем обойтись без него в будущем. "

Жена Oу Пэна улыбнулась и сказала: "Это растратит его потенциал."

Оу Пэн ответил: "Что не хватает в Цзянху? Человеческий талант. Это хороший пример человеческого таланта, его боевое мастерство способно противостоять тысячи человек и его навыки управления- высшие. Наш клан Пяомао, как крадущийся тигр и затаившийся дракон ".

Жена Oу Пэна подтрунивала: "Этот мастер клана всегда серьезен, так почему он полон озорства сейчас? Если речь идет о человеческих талантах, ты был бы примером номер один в клане. Твое боевое мастерство – на высоте, как и способность делать свою жену счастливой".

Оу Пэн громко рассмеялся, и сказал "Ши Ню, хорошая работа. Высший талант в управлении повозкой в нашем клане принадлежит тебе, но высший талант в создании счастья для своей жены- мой ".

Услышав его слова, Ши Ню захохотал и приложил больше внимания управлению повозкой.

Хозяйка покраснела, и слегка толкнула Оу Пэна, в результате чего слуги тихо засмеялись.

В этот момент, до них дошли звуки пения Ши Ню, они ехали по пустой дороге и мысли Ши Ню парили ввысь.

Ши Ню пел вслух, "Маленькая сестра сидит в лодке, в то время как старший брат ходит на берегу. Любящая веревка тянет ... "Ши Ню, где- то, услышал эту песню о любви.

Все в повозке взорвались от хохота.

Путешествие заняло несколько дней, и вскоре город показался со своими достопримечательностями. Поездка была гладкой, они не встретили на пути никаких препятствий.

Главная дорога города Ю была очень просторный, вдоль нее росли деревья. Поскольку установилась теплая погода, уже появлялись зеленые листья.

Были много людей на дороге, и повозка не могла ехать так же свободно, как и раньше. Тем не менее, в опытных руках Ши Ню, она нисколько не замедлила свое движение.

Леди Oу смотрела на пейзаж и воскликнула: "Этот город действительно заслуживает своего статуса столицы, он больше нашего Пиньяна, и людей намного больше. Интересно, храм Дракона заполнен сегодня".

Когда повозка достигла храма Дракона, они поняли, что люди прибывают и убывают из храма, и даже не было места, куда поставить повозку и ждать.

Ши Ню встал на свое место, он оглянулся и, увидев Оу Пэн, а остальные вернулись, он вскочил со своего места и спросил: «Мастер, почему вы вышли так скоро?"

Оу Пэн ответил: "Число людей, приезжающих сюда каждый год настолько велико, что монахи имеют хлопот полон рот, и не нашлось времени, чтобы поговорить с их настоятелем. Мы вернемся сюда, когда они будут менее заняты ".

Ши Ню сопроводил их в карету, а потом спросил Оу Пэна: "Мастер, мы пойдем к клану в городе Ю?"

Oу Пэн замахал руками и сказал: "Нет необходимости спешить. Иди в ресторан купи поесть, а потом направимся к горе Юйтун."

Ши Ню принял его наставления и пошел, чтобы купить вино и еду.

Леди Oу с любопытством спросила: "Зачем идти в гору Юйтун? В прошлый раз, ты ходил вместе с сэром Янмин, Ван Ченцзю и Тан Ефэн. Вы там снова встречаетесь? "

Oу Пэн улыбнулся, "Все верно. У нас не было достаточно веселья в прошлом году, так что мы должны продолжить еще раз в этом году ".

Ши Ню возвратился с вином и едой, и они отправились в гору Юйтун.

Храм Дракон находился у подножья горы Юйтун. Когда экипаж достиг гостиницы. Оу Пэн и его сопровождение поселились в нескольких комнатах, где леди Оу и слуги остались отдыхать. А Оу Пэн с Ши Ню отправились к вершине горы.

Гора Юйтун была не очень высокой, так как не сезон горных походов, людей было не много. Оу Пэн шел легко, несмотря на то, Ши Ню физически хорошо подготовлен он немного устал, по достижении вершины.

Они достигли пика. Видя, что у Ши Ню даже не сбилось дыхание, Оу Пэн не мог не чувствовать восторга. Несмотря на то, что он только продемонстрировал три десятых его силы, это три десятых уже были значительно выше уровня в Цзянху. Тот факт, что Ши Ню смог догнать его без труда, доказали эффективность таблетки, усиливающей кости.

Время близилось к полудню, и солнечный свет сиял на пике горы Юйтун.Оу Пэн огляделся, до сих пор больше никто не приехал. Оу Пэн подал знак Ши Ню, сесть в тени, сам сел на камень. Ши Ню разложил еду и налил вино.

Оу Пэн услышал шаги, от пути, который привел к вершине горы. Он встал и увидел короткую мускулистую фигуру, движущуюся вверх по дорожке, это прибыл Ван Ченцзю, мастер клана Пика тысячи мечей.

Oу Пэн вышел вперед, чтобы поприветствовать: "Брат, приятно встретиться с тобой."

Дойдя, Ван Ченцзю ответил: "Мастер клана Оу пришел очень рано. Назначенное время был в полдень, и я думал, что буду раньше всех. Я не ожидал увидеть кого-то еще ".

Oу Пэн сказал: "Я пришел рано, чтобы подготовить вино и блюда, а также чтобы отдохнуть."

Ван Ченцзю ответил: " Мастер клана Оу очень щепетилен, примите мое восхищение."

Затем они отправились в тень, лениво беседуя.

Спустя время, солнце уже было в зените, а двое других не прибыли, присутствующие задавались вопросом: "Что-то случилось с ними?"

Они были обеспокоены, но тут внизу прозвучал смех: "Брат Тан медленнее, меня, так что победа моя».

Это смеялся Янмин.

Оу Пэн и Ван Ченцзю обменялись улыбками, и повернули головы в сторону дороги.

Они увидели худощавую фигуру сэра Янмин, а затем человека в богатой одежде, это был Тан Ефэн.

Глава 37

Альянс

Встретившись, мужчины поприветствовали друг друга.

Ван Ченцзю спросил: "Что имел ввиду Таньмин?"

Сэр Янмин засмеялся и сказал: "Я встретил Таньмина у подножия горы, и чтобы скоротать время пока поднимаемся, мы устроили дружескую гонку. Кажется, что я ее выиграл".

Oу Пэн улыбнулся, "Тан никогда не отличался силой, но ты можешь попробовать обыграть его в шахматы"

Сэр Янмин сказал: "Я знаю, что я не смогу победить его в шахматы, но мы сегодня будем пить, а не бороться. Я боюсь, что Мастер клана Оу будет разочарован в этот раз ".

Тан Ефэн добавил: "Янмин выиграл этот раунд, так что мне придётся выпить три чаши вина в качестве наказания."

Оу Пэн и Ван Ченцзю засмеялись: "Брат Тан так просто! Тогда пожалуйста, брат Янмин, брат Тан».

Все сели под деревом, и увидев неподвижно стоявшего Ши Ню, они спросили: "Кто этот маленький брат?"

Оу Пэн представил: "Это ученик моего клана Пяомао, Ши Ню. Ши Ню приехал, чтобы поприветствовать сэра Янмина и мастер семьи Тан ".

Ши Ню подошел и поприветствовал старейшин.

Затем Оу Пэн поручил ему стоять на страже у устья дороги, которая вела к вершине горы, чтобы удержать непрошенных гостей.

Все сели, и Тан Ефэн взял чан вина с земли и вылил его в чашу. Затем он сказал сэру Янмину, "Смотри, я пью первую."

Он поднял чашу ко рту и залпом осушил ее. Затем он выпил вторую и третью чаши. Oу Пэн сказал: "Брат Тан, мы составим тебе компанию." И налил чашу вина для себя. Сэр Янмин и Ван Ченцзю согласились с ним, и налили себе по чаше. Они подняли свои чаши, и залпом выпили все содержимое, и поставили их на землю.

Тан Ефэн начал говорить первым: "Только Оу Пэн щепетилен. Я собирался в спешке, и последнее о чем я думал, это о вине и еде. Думаю, что у Янмина такая же история, да? "

Сэр Янмин сказал смущенным тоном: «Да, я не ожидал, что будет так много людей, у храма Дракона. Мне пришлось потратить значительное количество времени, чтобы разместить свою семью".

Ван Ченцзю громко рассмеялся и сказал: "Я не был занят во время моей поездки, но мысль о подготовке вина и еды никогда не приходила мне в голову. К счастью, мастер Оу тщательно подготовился. Во всяком случае, здесь есть вино и еда, так почему мы беспокоимся об этом?"

Оу Пэн согласился и сказал: "Брат Ван прав, это имеет значение, до тех пор, пока кто не приготовит угощения. Ну, давайте еще нальем ".

Все засмеялись, и выпили еще вина.

Тан Ефэн первым сказал: " Позволить Ши Ню охранять устье дороги является лишь временным решением. Я думаю, что мы должны приступить к делу сейчас, чем раньше мы обсудим вопросы, тем скорее мы сможем выпить и повеселиться. Что вы все думаете? "

Сэр Янмин ответил: "У меня есть такое намерение."

Оу Пэн спросил: "Тогда мы определим время для следующей экспедиции в секретную зону?"

Ван Ченцзю кивнул в знак согласия.

Тан Ефэн сказал: "Тем не менее, брошюра говорит о том, что секретная зона доступна лишь на пятнадцатый день каждого года."

Сэр Янмин сказал: "Брат Тан, пожалуйста, успокойся. Моя интуиция подсказывает, что в брошуре так написано потому что: во-первых, секретная зона охраняется отрядом, скрытым в лесу, а вход разрешен только на пятнадцатый день. Во-вторых, вход скрыт, и показывается только на пятнадцатый день каждого года. Я уже сделал разметку, думаю не трудно будет его найти. И до сих пор, я не слышал ни о каком отряде в Цзянху. Кроме того, вы не думаете, что это смешно, что этот отряд позволяет посещения один день каждый год? Брат Ван, брат Оу, ваши кланы созданы достаточно давно, вы слышали о каких-либо инцидентах, связанных с этим? "

Ван Ченцзю и Оу Пэн переглядывались и качали головами. Тем не менее, Оу Пэн добавил: "Даже если мы еще не сталкивались с подобными инцидентами, и у них нет никаких записей об этом ,это не значит, что твоя гипотеза верна. Мы не можем сделать вывод, что этот отряд имеет ограничения".

Все четверо молчали. В конце концов, ни один из мужчин не имел каких-либо глубоких знаний об этих формированиях, и их кланы не обладают такими способностями; возможно, даже во всем Цзянху не было таких людей, которые могли бы это объяснить.

Тан Ефэн сказал: "Тогда есть только два пути. Первый, мы можем терпеливо ждать еще один год до открытия входа, а второй, мы можем выбрать время и отправить шпионов, чтобы разведать, доступна ли секретная зона. Что вы все думаете об этом? "

Ван Ченцзю ответил: "Дело в том, что наши кланы подготовлены для извлечения секретных ценностей, поэтому у нас нет права на ошибку. Несмотря на то, что мы не привлекли никакого внимания, посылая наших учеников второго поколения шпионить в первый раз, я полагаю, что мы не станем снова это делать, пока есть хоть малая возможность неудачи, для того чтобы сохранить этот секрет хорошо спрятанным. Если нет, то секретная зона не будет больше монополизирована нашими кланами".

Оу Пэн согласился и сказал: "Там нет никаких секретов в Цзянху. Все, что мы знаем, мы уже попали в поле зрения, собираясь на горе Юйтун, и в настоящее время они шпионили за нами, в эту самую секунду. "

Сэр Янмин сказал: "Тогда мы должны ждать впустую год, так?»

Оу Пэн улыбнулся и сказал: "Брат Янмин, вы не понимаете, потому что вы посторонний человек, но когда наши кланы действуют в Цзянху, будут неизбежны беспорядки, это как рыба, плавающая вместе с драконами. Очень трудно сохранить в тайне, поэтому мы предпочитаем быть настолько осторожными ".

Ван Ченцзю кивнул в знак согласия.

Сэр Янмин еще не был готов отступить, и он сказал: «Так как вы все чувствуете себя так, почему бы мне не найти время и войти в секретную зону самостоятельно?"

Ван Чэнцзю и Оу Пэн сморщили свои брови. Только Тан Ефэн оставался спокойным, как будто он уже ожидал такой реакции от сэра Янмина.

Оу Пэн заметил выражение Tan Ефэн и спросил его "Каково твое мнение?"

Тан Ta'y кашлянул, прежде чем ответить: "На самом деле, у меня было такое намерение. Если бы Янмин не упомянул об этом, я бы поднял эту идею сам ".

Ван Ченцзю опустил голову и задумался.

Oupeng сказал: "Прежде чем мы решим, должны ли мы идти в секретную зону, у меня есть предложение, которое нужно обсудить."

Все с любопытством смотрели на Оу Пэна, и ждали, когда он заговорит.

Оу Пэн продолжил: "Я предлагаю, чтобы мы сформировали союз, чтобы поделиться преимуществами секретного места в равной степени."

Сэр Янмин покачал головой и сказал: "Наша горная секта не может сформировать альянс с вашим кланом Пяомао и Пиками тысячи мечей. Оба ваших клана слишком укоренились в делах Цзянху, и часто сталкиваются с угрозами для жизни. Альянс не будет полезным для улучшения нашей горной секты".

Тан Ефэн был полностью согласен с ним.

Оу Пэн сказал: "Вы не поняли. Альянс, который я предлагаю отличается от альянса, о котором вы обычно слышите. Мы не должны враждовать друг с другом друг друга в Цзянху; это всего лишь союз лично нас, четверых. Несмотря на то, что мы не можем стать братьями, которые разделяют счастье и горе, мы можем сформировать общую партию интереса к секретной области. И, наконец, этот союз будет ограничен только секретной зоной, и ничего больше. Что вы думаете, ребята? "

Ван Чэнцзю с радостью сказал: "Мастер Оу действительно готов ко всем вопросам. Это хорошая идея, я одобряю его ".

Сэр Янмин и Тан Ефэн похвалили идею.

Тогда, Оу Пэн вынул чан с вином, и капнул немного крови в вино, трое остальных последовали его примеру. Затем Oу Пэн потряс вино, и сделал глоток, и передал его Ван Ченцзю. Ван Ченцзю также выпил, а затем Тан Ефэн и сэр Янмин.

И, наконец, сэр Янмин разбил пустую чашу на пол, и все засмеялись, "Альянс сформирован!"

Каждый пил вино, и Oу Пэн сказал: "Так как брат Янмин и брат Тан выразили намерение идти вперед в другой экспедиции, тогда брат Ван и я отойдем в сторону и последуем вашим пожеланиям. Как насчет такого, мы отправим наших учеников вновь встретиться на прежней точке в конце месяца, а брат Янмин будет отвечать за новую встречу, хорошо? "

Сэр Янмин ответил: "Нет проблем, моя ответственность. Мы все равно должны будем брать наших родственников с собой? "

Оу Пэн, Ван Чунцзю и Тан Ефэн переглянулись, и Оу Пэн сказал, "В прошлый раз была наша первая совместная работа, и мы не доверяли друг другу, то. Теперь, когда мы создали альянс, я не вижу в этом необходимости ".

Ван Чунцзю и Тан Ефэн согласились.

В этот момент, Ши Ню подошел и сказал: "Мастер, несколько туристов идут вверх по горной тропе, мне остановить их?"

Оу Пэн поднял руку и сказал: "Эта гора Юйтун, не наш собственный дом. Мы не должны препятствовать туристам гулять тут, не возвращайся к охране, просто подожди здесь с нами ".

После, четверо мужчин подлили вина и наслаждались едой, во время разговора об интересных событиях, которые произошли в Цзянху.

Вскоре, действительно несколько людей пришли к вершине горы. У них было снаряжение туристов, и видя, что там уже были люди, пьющие в живописном пейзаже, они не задержались надолго и вскоре ушли.

Ван Ченцзю спросил Оу Пэна: "Может у меня паранойя?"

Оу Пэн улыбнулся, он ответил: "Эти люди не могут быть шпионами. Если люди знают, что мы принадлежим Цзянху, так почему они поднимаются так небрежно? "

Оу Пэн, казалось, что-то вспомнил и спросил Ван Ченцзю: "Расположение секретной зоны должно храниться в тайне. Где клан свирепого тигра Шиту Пина сейчас? "

Ван Ченцзю улыбнулся, выпил немного вина, и сказал: "Брат Oу, ты можешь быть спокоен. Даже если я не так щепетилен, как ты, этот маленький вопрос не соскользнул с ума. С тех пор как мастер клана Шиту пришел в мой клан, она никуда не отлучался. Я уже назначил старейшину, чтобы принять его в качестве своего ученика, и послал несколько способных людей в город Лу. Мастер Шиту больше не мастер клана, но ученик Пика тысячи мечей".

Глава 38. Посетители

Оу Пэн спросил:

-Как такое могло произойти?

Вань Чэнцзю улыбнулся и ответил:

-Шиту Пин захотела изучать боевые искусства нашего Пика тысячи мечей, так что она решила остаться в нашей секте на более долгий период времени. Это немалое расстояние между моей сектой и городом Лу. Как ее старший дядя, я должен был позаботиться о ее интересах, поэтому послал несколько талантливых учеников присмотреть за ее жестокой тигриной сектой. Если бы не она, я бы не беспокоился о такой маленькой секте.

Услышав его ответ, Оу Пэн улыбнулся и сказал:

-Брату Вань пришлось пройти лишнюю милю.

Тем не менее, в своем сердце он думал: «Этот хитрый лис все сделал почестному, несмотря на возможность извлечь собственную выгоду»

Вань Чэнцзю также сказал:

-Это все ради защиты нашей тайны. В противном случае, я не был бы готов к настолько жалким вещам.

Все сказали:

-Это было тяжело для нашего брата Ваня, теперь давайте поднимем бокалы.

Потом мужчины прекратили разговор о секретной зоне и начали сплетничать о недавнем кровопролитии Цзянху, временах года и других неважных вещах до тех пор, пока у них не закончились все вино и еда. Потом они спустились с горы и вернулись к своим собственным обязанностям. Что касается увеличения силы, которое испытала каждая фракция из-за богатств в секретной зоне, никому не показалось, что им удалось избежать данной темы.

В тайной деревне, где-то далеко между городами Лу и Пинъян, находилось большое поместье, а в холле, расположенном в северной части усадьбы, сидели два человека. Один был слегка костлявым юношей, другой- человеком среднего возраста с седыми полосами в волосах. Это были мастер секты Тигров Шиту – Шиту Лян, и мастер Чжао. Оба имели обеспокоенное выражение лица в то время, пока они пили чай; мастер Чжао сделал глоток, будто бы он не ощутил аромат своего напитка, и с силой поставил чашку на стол, прежде чем задал вопрос Шиту Лян:

-Мастер Шиту, у нас нет новостей о мастере нашей секты уже около месяца. Что мы будем делать в сложившейся ситуации, когда нет ни человека, ни его тела?

Шиту Лян упрекнул собеседника:

-Мастер Чжао, Что это значит? Как ты можешь говорить такие ужасны слова сразу после Нового года?

Мастер Чжао виновато ответил:

-Я просто очень обеспокоен, я готов взять свои слова обратно. – Потом он сплюнул на пол, чтобы показать свою ошибку.

Шиту Лян сказал успокаивающе:

-Даже если мастер сейчас не вместе со своей сектой, все мы ведь до сих пор здесь? Все идет гладко и наша секта до сих пор не истреблена, так?

Шиту Лян был несколько потрясен и сплюнул на пол перед тем, как сказать:

-Забираю, забираю, я забираю свои слова обратно. Это действительно обескураживает, что заставило меня потерять самообладание.

Мастер Чжао ответил:

-Не беспокойтесь, не все ли мы беспокоимся о мастере нашей секты?

Шиту Лян сказал:

-Наша мастер секты и раньше уходила на достаточно долгий период времени, но она всегда давала о себе знать в секту, и в самом крайнем случае это занимало несколько дней. Тем не менее, ее нет уже довольно давно, это же не может значить что она… - Шиту Лян не осмелился продолжить предложение.

Мастер Чжао незамедлительно сказал:

-Мастер Шиту, на протяжении того времени, когда мастера нашей секты нет поблизости, члены секты праздновали Новый год у себя дома. Сейчас праздник заканчивается и все они скоро вернуться, будет очень много событий, которыми придется управлять. Если к тому времени от мастера секты не будет вестей, ситуация станет по-настоящему печальной. Как минимум некоторые наши члены будут подозрительными.

Шиту Лян кивнул и сказал:

- Верно, нужно придумать план, иначе можно ожидать кучу проблем.

Пока они разговаривали, кто-то подошёл и доложил:

-Мастера, семь человек на лошадях приближаются к месту нашего нахождения. Кажется, они из Цзянху.

Шиту Лян был удивлен, он посмотрел на мастера Чжао и сказал:

-Кто же это может быть в такое время? Секты, с которыми у нас хорошие отношения, уже приезжали, тем не менее, как кто-то, кто незнаком с нашей географией, может знать о нашем местоположении? Возможно, они просто проезжают мимо?

Мастер Чжао ответил:

-Возможно. Тем не менее, могут ли они создать нам проблемы?

Шиту Лян покачал головой и сказал:

-Их немного, как семь человек могут состязаться с целой сектой? Даже несмотря на то, что большинство из нас сейчас нет на месте, вокруг осталась как минимум дюжина людей.

Мастер Чжао был озадачен, поэтому спросил:

-Тогда зачем же еще они моглли бы прийти7

Шиту Лян сказал:

-Сейчас нам необходимо наблюдать за ситуацией. Во-первых, возможно они здесь действительно, чтобы посетить нас, но мы должны быть готовы на случай нападения. Мужчины, предупредите наших братьев по секте, что бы они подготовились к прибытию гостей. Также подготовке дымовые сигналы. Если будут необходимо, призовите наших братьев, которых сейчас нет в секте, вернуться.

После того, как прошла ровно половина времени, для того, чтобы вскипятить чайник чая, другой человек пришел с новым докладом:

-Докладываю мастеру, семь человек практически достигли нашей деревни. Позади них людей нет.

Шиту Лян поднялся на ноги и сказал мастеру Чжао:

-Пойдем. Дорога в нашей деревне ведет только сюда, кажется, они здесь, чтобы посетить секту Тигров.

Мастер Чжао также встал и ответил:

-Ну что ж, давайте пригласим наших гостей.

Эти семь человек путешествовали очень быстро. К тому времени, как Шито Лян достиг входа в поместье, звуки, которые издают их лошади, можно было услышать, а семь фигур можно было увидеть вдалеке. Пока они подъезжали, все заметили, что, хотя все семеро имели примерно одинаковый рост, их телосложения отличались. Человек, который ехал спереди, был симпатичным юношей с худощавым телосложением, а за его спиной был большой меч.

После того прибытия к поместью, они одновременно спустились со своих лошадей, как быть они были хорошо натренированы. Шесть человек остались рядом со своими лошадьми, держа их за поводья в то время, как юноша отдал свои поводья товарищу и один двинулся вперед. Потом он поклонился Шиту Ляну, который стоял на ступенях, и сказал:

-Извините, не Вы ли будете мастером секты Тигров Шиту, Шиту Ляном?

Шиту Лян в спешке вернул поклон и ответил:

-Я, могу я узнать кто вы?

Молодой человек улыбнулся и сказал:

-Я Цюй Сянфэн из Пика тысячи мечей. Я пришел доставить новости о мастере секты Шиту Пин от ее имени.

Шиту Лян был удивлен, когда услышал его ответ. Пик тысячи мечей не были теми, кого секта Тигров могла бы оскорбить, что же произошло между мастером их секты и Пиком тысячи мечей?

С вымученной улыбкой он спросил:

-Могу я узнать, герой Цюй, У вас есть какое-нибудь доказательство?

Цюй Сянфэн не выглядел оскорбленным, он достал из-за груди табличку и передал ее Шиту Ляну.

Когда Шиту Лян получил табличку, он увидел, что она действительно принадлежала Шиту Пин, которую та носила с собой. Тогда он улыбнулся и сказал:

-Это действительно вещица мастера скекты. Герой Цюй, давайте поговорим внутри. Прошу сюда.

Тем не менее он не вернул табличку Цюю Сянфэну.

Цюй Сянфэн не возражал, и семеро мужчин вошли в поместье в то время, как их лошади было отданы на попечение членов секты Тигров.

Когда они вошли в главный зал, гости присели и им принесли чай.

Цюй Сянфэн не взял свой чай. Вместо этого он достал письмо из-за груди и передал его Ниту Ляну, сказав:

-Мастер секты Шиту не вернется в ближайшее время. Я уверен, что секта будет по ней сильно скучать, поэтому она написала письмо для Вас, мастер Шиту, Вы можете его прочитать.

Шиту с радостью взял письмо и открыл его, чтобы прочитать содержимое. Выражение его лица медленно сменилось удивлением, и после прочтения, он передал письмо мастеру Чжао, который сидел сбоку. Мастер Чжао также был удивлен, и она обменялись быстрыми взглядами, прежде чем медленно кивнули.

Шиту Лян повернулся к Цюю Фэнсяну и сказал:

-Герой Цюй, эта табличка подлинная, и почерк в данном письме принадлежит мастеру нашей секты. Тем не менее, что касается содержания, я не готов ответить прямо сейчас. Не хотели бы Вы, герой Цюй, немного отдохнуть пока мы обсудим данный вопрос.

Цюй Сянфэн ответил:

-Конечно. Тем не менее мы надеемся, что мастер Шиту не заставит нас ждать слишком долго.

После того, как он закончил данное предложение, он и шесть других мужчин встали в то время, как Шиту Лян спешно отдавал инструкции каким-то людям, чтобы для них подготовили апартаменты.

После того, как Цюй Сянфэн ушел, Шиту Лян и мастер Чжао, приказали своим подчиненным немедленно послать экстренный сигнал, чтобы значимые члены вернулись в их главное управление.

После отправки сигнала, оба человека вздохнули с облегчением; мастер Чжао пошел в главный зал и присел в то время, как Шиту Лян вернулся в свою комнату.

Шиту Лян ускорил свои шаги, так как он двигался по направлению к аленькому дому, который был недалеко от главного зала, осторожно оглянулся и толкнул дверь, чтобы войти. Эта комната была очень аккуратной, там был книжный шкаф около стены, заполненный книгами. Стол стоял около окна, и он был хорошо снабжен письменными принадлежностями. Шиту Лян подошел к столу и сел на стул. Его взгляд был сфокусировано на пейзаже за окном. Там были маленькие распускающиеся листья на ветках деревьев, которые колыхались на ветру и просыпающиеся от наполнения жизненной энергией. Тем не менее, Шиту Лян проигнорировал знаки весны и перевел свой взгляд на небо, где высоко зависли облака. После того, как прошла половина отведенного времени, он стряхнул головой и помассировал свои виски, прежде чем взять табличку Шиту Пин и рассмотреть ее при солнечном свете.

Вдруг он поднялся со своего стула и положил табличку на стол, прежде чем подойти к книжному шкафу, чтобы взять некоторые книги. Перед книжным шкафом была небольшая коробочка. Шиту Лян аккуратно поставил коробочку на стол и открыл ее, внутри бвл маленький нефритовый флакон. Потом он взял кисть и произвел привычные действия для того, чтобы открыть флакон, а потом макнул в него кисть. Одной рукой он держал табличку, а другой он оставил с помощью кисти пятно на ней жидкостью, и, действительно, в том небольшом пятне проявилась надпись: «Отнеситесь терпимо».

После того, как Шиту Лян вернул все на свои места, те два слова также исчезли. Он запаковал табличку и сел на стул, погрузившись в свои мысли.

Когда подошло время, небо уже начало тенеть, а Шиту Лян сидел в той же позе без каких-либо движений. Тогда в дверь раздался кроткий стук, и Шиту Лян оветил:

-Войдите.

Кто-то слегка приоткрыл дверь и доложил:

-Мастер Шиту, старейшина У, мастер Син и мастер Чжан прибыли и уже разговаривают с мастером Чжао. Мастер Чжао прислал меня, чтобы сообщить Вам об этом.

Шиту Лян сказал тихим голосом:

-Хорошо, я понял. Я скоро присоединюсь к ним.

Шиту Лян подождал немного, чтобы его он полностью пришел в себя. Потом он выпрямился, привел в порядок свой внешний вид и вышел из комнаты.

Хотя расстояние между его комнатой и главным залом было небольшим, его шаги были медленными и осторожными. И хотя в его окружении не было никаких изменений, Шиту Лян знал, что с сегодняшнего дня секта Тигров не будет такой как прежде.

Глава 39. Обучение

Когда Шиту Лян вошел в главный зал, там уже находились три человека, которые интенсивно что-то обсуждали, а мастер Чжао сидел на своем обычном месте и пил чай.

Шаги Шиту Ляна прервали их дискуссию. Три человека обменялись взглядами, и седоволосый старейшина остался сидеть в своем кресле, а два других встали. Из тех двух, один был среднего телосложения и выглядел как крайне талантливый человек, в то время как другой был немного выше, выглядел опрятным и аккуратным состоятельным мужчиной лет сорока-пятидесяти. Двое подошли к Шиту Ляну, чтобы поприветствовать последнего, да и с третьим человеком они обменялись приветствиями. Шиту Лян спросил:

-Мастер Чжан, мастер Син, как прошел ваш Новый год?

Состоятельный человек среднего возраста ответил:

-Неплохо, я провел Новый год со своей семьей, так что он был достаточны приятным. Тем не менее Син Моу не смог насладиться полностью, потому что я слышал, что мастер ШИту был в секте в одиночестве

-Я одинокий холостяк, разве он будет чем-то отличаться, куда бы я ни пошел? Я не могу просить наших женатых братьев встретить Новый год со мной. Я также слышал, что мастер Чжан обзавелся женой в прошлом году.

Талантливо выглядевший человек покраснел и быстро ответил:

-Мастер Шиту смутил меня. Чжан Моу – это обычный человек, подверженный искушениям, в отличие от мастера Шиту, который отринул мирские желания как бессмертный.

После его слов Шиту Лян нахмурил брови и сказал:

-Брат, Вы меня уже в монахи записали? Я все еще в активном поиске партнерши.

Когда двое услышали ответ, они сказали:

-Хорошо, мы будет ждать того дня.

Пока три человека вели праздную беседу, старейшина Чу потерял терпение и громко кашлянул. После того, как прозвучал кашель, Шиту Лян в спешке подошел, выразил свое уважение и стал ожидать ответа мастера Чу, прежде чем сесть.

Только когда он полностью устроился в кресле, нетерпеливый мастер Чу спросил:

-Младший Лян, есть ли новости о Пин?

Старейшина Чу был старшим членом секты, он наблюдал как росли Шиту Пин и Шиту Лян. В обычный день он бы обратился к последним, как к мастеру и мастеру секты. Тем не менее, в тот день он был достаточно обеспокоен, чтобы назвать их как раньше.

Шиту Лян почувствовал теплоту в своем сердце и быстро ответил:

-Старший Чу, ничего плохо с моей старшей кузиной не случилось. У нее просто нет возможности вернуться в секту прямо сейчас.

Старший Чу продолжил задавать вопросы:

-Тогда что сейчас происходит? Мастер секты всегда справляется с решением вопросом, что-то очень важное должно было произойти, чтобы она числилась пропавшей без вести. Когда я спросил мастера Чжао, он отказался мне отвечать, пока ты не придешь, так что вы оба должны прекратить ходить вокруг да около и рассказать, что знаете.

Шиту Лян кивнул и достал письмо из-за груди, прежде чем встать и передать его старейшине Чу.

Старейшина Чу получил письмо и аккуратно прочитал его, хмуря брови. Когда он закончил, мастера Син и Чжан взяли письмо.

Старший Чу начал разговор первым. Он спросил:

-Младший Лян, это письмо настоящее?

Шиту Лян кивнул и сказал:

-Это почерк кузины, и время совпадает, так что письмо должно быть подлинным.

Потом продолжил мастер Чжао:

-Но зачем бы Пику тысячи мечей брать нашего мастера секты в качестве своего ученика? Мастер секты уже прошла тот возраст, который считается наиболее подходящим для изучения боевых искусств, и раз сейчас она у Пика тысячи мечей, как мы сможем поднять свои головы в будущем?

Матер Син также сказал:

-И самая подозрительная часть: когда наша мастер секты освоит курс Пика тысячи мечей, какое это будет иметь значение?

Шиту Лян ответил:

-Если наша мастере стала последователем Пика тысячи мечей, тогда мы станем их ветвью. По правде, это должно быть поводом для радости для жестокой секты Тигров, но, с другой стороны, мы бы не получили подобную возможность, даже если бы молились каждый день. если мастер секты не может вернуться прямо сейчас, тогда это возможно из-за того, что она в данный момент изучает какую-то древнюю боевую технику.

Старейшина Чу нахмурил свои брови и сказал:

-Мы как муха для Пика тысячи мечей, что они могли увидеть в нас? Почему они послали несколько своих последователей позаботиться о нас? Я не думаю, что мы достойны подобного внимания.

Мастер Чжао призадумался на мгновение и сказал:

-В этом вопросе слишком много сомнительных моментов. Это будет прекрасно, если мы ожидаем мастера нашей секты и выполняем ее поручения. Однако, не поддаемся ли мы так легко на провокацию, позволяя некоторым неизвестным людям манипулировать нами с помощью письма?2унижение»

Шиту Лян горько улыбнулся и спросил:

-Тогда что мы должны делать? Есть ли у нас силы, чтобы возразить, если мы отказываемся терпеть это унижение? – акцент был сделать на слово «терпеть».

Другие не ответили ему. На самом деле, что они могут сделать? Все планы и все сопротивление могут рассыпаться перед лицом неукротимой силы.

Тем не менее…

Видя, что все молчат, старейшина Чу спросил:

-Где ученики Пика тысячи мечей?

Шиту Лян ответил:

-Мы предложили им отдохнуть. Они должны ужинать сейчас.

Старейшина Чу сказал:

-Тогда давайте позовем их, чтобы мы смогли обсудить все более детально.

Шиту Лян кивнул и отправил мужчин, чтобы те пригласили Цюя Сянфэна и его людей.

Прошло немного времени, и семь мужчин из Пика тысячи мячей вместе прибыли в главный зал.

Люди из жестокой секты Тигров вышли вперед, чтобы выразить свое уважение, и после обмена приветствиями все вернулись на свои места.

Старейшина Чу вежливо спросил:

-Герой Цюй, мы бедная сельская деревня среди холмов, поэтому у нас не очень комфортно. Хорошо ли утроились Вы и Ваши люди?

Цюй Сянфэн быстро ответил:

-Старейшина Чу слишком вежлив, мы путешествовали по Цзянху, и нам приходилось жить и питаться очень просто. Поэтому у нас не было проблем с обустройством здесь.

Старейшина Чу погладил свою бороду и сказал:

-Прекрасно знать это.

Потом он снова спросил:

-Может ли герой Цюй объяснить текущую ситуацию, сложившуюся с нашим мастером секты?

Цюй Сянфэн улыбнулся и сказал:

-Старшей сестре Шиту повезло попасться на глаза старейшине нашей секты Пика тысячи мечей и стать его ученицей. Сейчас она тренируется, и так как Старейшина Юнь является одним из лучших экспертов в нашей секте, я верю, что ее боевые навыки должны достичь новых границ и пределов. Что касается более подробных деталей, то я ими не владею, и будет лучше, если старшая сестра Шиту вернется и объяснит все сама.

Его объяснение было четким и детализированным, так что никто не стал задавать дальнейших вопросов.

Цюй Сянфэн увидел, что все продолжают молчать, поэтому продолжил:

-Мои товарищи и я здесь, потому что нам приказали позаботиться об управленческих делах секты, но я интересуюсь, как все Вы к этому отнесетесь?

И, хотя слова были адресованы всем, Цюй Сянфэн задержал свой взгляд преимущественно на старейшине Чу.

Старейшина Чу видел, что взгляд Цюя Сянфэна задержался и нем и был готов, но кто-то опередил его.

-Герой Цюй, мы все хотим услышать, опираясь на ваши приказы, основанные на письме, как мы можем разрешить данную ситуацию?

Цюй Сянфэн обернулся и увидел, что говорит мастер Син. Он спросил:

-Тогда что предлагает мастер Син?

Мастер Син ответил:

-Вам, как минимум, придется преодолеть препятствие в виде меня, позволим мне самому испытать прославленные техники владения меча Пика тысячи мечей.

Старейшина Чу спешно попытался остановить его и сказал:

-Мастер Син, мы не должны быть так грубы.

-Ничего страшного. Это, на самом деле, очень нечестно для всех вас подчиняться нашим приказам только из-за того, что дело обернулось подобным образом, я принимаю предложение мастера применить собственные навыки, чтобы он подчинился мне добровольно.

Мастер Шиту быстро сказал:

-Герой Цюй, мастер Син, мы все сейчас на одной стороне, так что давайте не будем заходить так далеко с официальным боем. Вместо этого мы может просто обменяться несколькими ударами в зале и не разрушать дружбу между нами, хорошо?

Оба мужчины кивнули в согласии.

Мастер Син крикнул мужчинам снаружи:

-Принесите мое оружие.

После недолгого времени человек принес железное копье, на первый взгляд 8 чжанов (1чжан = 3,5м), которое и являлось оружием мастера Сина.

Мастер Син взял копье одной рукой и приложил немного силы, чтобы толкнуть копье несколько раз, вызая пес самым звук «У-у» после каждого толчка, в то время как мужчины из жестокой секты Тигров все подумали про себя: «И, хотя Мастер Син немного полноват, он не расслаблялся в своих тренировках и достиг некоторых сдвигов в эти несколько дней.

Однако эмоции мужчин из Пика тысячи мечей остались неизменными.

Цюй Сянфэн достал длинный клинок из-за своей спины. Также держа свое оружие в одной руке, он вышел в центр главного зала.

Когда мастер Син увидел его действия, он начал немного опасаться последнего. Несмотря на то, что в Цзянху так много людей, которые использует меч, сколь волос на голове, только немногие из них владеют клинком на таком уровне. Более того, меч не казался легким, и раз Цюй Сянфэн способен удержать его в одной руке, его сила должна быть невероятной.

Пока эти мысли проходили сквозь голову мастера Сина, Цюй Сянфэн сказал:

-Мастер Син, пожалуйста, начинайте.

Мастер Син не пытался быть вежливым и ответил:

-Хорошо, герой Цюй, следите за моим копьем.

После того, как закончилось предложение, он схватился обоими руками за копье и прыгнул вперед, целясь копьем в сердце Цюя Сянфэна. Цюй Сянфэн не выглядел обеспокоенным, он дождался пока копье приблизится к его телу, тогда он сделал шаг в сторону отстранился и, используя одну руку, отразил встречную атаку.

В мгновенье ока копье и меч столкнулись, и можно было услышать громкий лязг металла. Клин Цюй Сянфэн отпрянул от копья, в то время как мастеру пришлось отступить на три шага, прежде чем он поймал равновесие. К тому времени он увидел, что меч Цюй Сянфэн двинулся на него, используя импульс предыдущего столкновения. У мастера Сина не было времени привести в прядок свое состояние, поэтому он мог только попытаться защититься от наступающей атаки, и с очередным металлическим звуком меч вновь отступил. Тем не менее, Цюй Сянфэн не делал попыток продолжить свой удар. Он неторопливо стоял на месте и наблюдал, как его противник, отступив на четыре шага, падает на землю. В данный момент, мастер Син не смог больше держать свое оружие; оно было отброшено в сторону, и затем он встал и осознал, что его ладони также ощутили последствия удара. Его сердце неожиданно ощутило страх:

-В этом тщедушном теле спрятана невероятная сила. К счастью, мы просто обменивались ударами, если бы это был настоящий бой, моя жизнь была бы окончена.

Виды, что настроение мастера Сина резко упало, Цюй Сянфэн протянул руку и сказал:

-Хороший бой.

Мастер Син сделал тоже и сказал:

-Ваши навыки по истине впечатляющи.

Глава 40. Передача

Обмен ударов между двумя мужчинами нельзя было назвать показным или захватывающим, но победитель был точно определен в течение нескольких секунд. Это привело к том, что члены жестокой секты Тигров стояли с раскрытыми ртами, в то время как на лицах шести зрителей из Пика тысячи мечей было обычное выражение.

Мастер Син сел обратно на свое кресло с бледным, как мел, лицом, так как он все еще не отошел от своего проигрыша. Шиту Лян не подошел, чтобы успокоит его, их головы все еще переваривали предыдущую сцены. Эти люди из Пика тысячи мечей появились неожиданно, чтобы позаботиться о руководстве сектой, и, учитывая их силу, у всех не осталось никакого выбора, кроме как следовать их приказам. Когда он увидел, что представителем был молодой юноша, он захотел продемонстрировать их навыки, чтобы предупредить последних от унижения их секты. Поэтому они не остановили мастера Сина от обмена ударами. Тем не менее, результат сильно отличался от их ожиданий. Мастер Син был полностью повержен с помощью трех приемов, и, проигрывая сцену в своей голове, он осознал, что каждый удар был точно спланирован, чтобы заставить противника столкнуться с ним. В этом движении не было никаких сложных приемов, она было простым, точным и хорошо демонстрировали его силу. Он знал, что, если кто-то другой собрался бы драться с ним, он бы столкнулся с таким же исходом.

Не удивительно, что Пик тысячи мечей отправил только семь мужчин, эти семеро могли бы справиться более чем с половиной жестокой секты Тигров самостоятельно.

Видя мрачные выражения на лицах членов жестокой секты Тигров, Цюй Сянфэн не дал им длительного времени, чтобы оправиться, он взмахнул мечем в своей руку и произнес:

-Слушайте все, если кто-то чувствует, что им есть, что сказать, пожалуйста, давайте говорите.

Шиту Лян и остальные мастера переглянулись, прежде чем старейшина Чу встал и сказал:

-Герой Цюй, пожалуйста, удерите свой меч. У нас больше нет возражений.

Цюй Сянфэн увидел, что говорил старейшина Чу, и в тот же момент убрал меч себе за спину. Тем не менее, он не вернулся на свое место, а посмотрел прямо на членов жестокой секты Тигров, чтобы убедиться в их реакции:

-Здесь на самом деле не осталось никого, что был бы разочарован в том, что Пик тысячи мечей берет в свои руки управление жестокой сектой Тигров.

Шиту Лян немного помолчал, прежде чем все они ответили в унисон:

-Да, мы будет следовать приказам нашего мастера секты и слушаться распоряжений героя Цюя из Пика тысячи мечей.

Потом Шиту Лян пригласил Цюя Сянфэна присесть на место мастера секты и сказал:

-Присаживайтесь сюда, мастер секты Цюй. Мы ждем ваших распоряжений.

Цюй Сянфэн не собирался быть нерешительным, он немедленно занял кресло и сказал остальным членам жестокой секты Тигров:

-Все, пожалуйста, присаживайтесь.

Тогда все вернулись на свои места.

Цй Сянфэн продолжил говорить:

-Вам не стоит волноваться, я просто выполняю распоряжения мастера моей секты и возьму управление жестокой сектой Тигров на себя лишь временно. Все дела секты будут переданы обратно в руки мастера секты Шиту после ее возвращения, а пока ее нет с нами, здесь все еще старейшина Чу, мастер Шиту и другие остаются на своих позициях. Я не буде вмешиваться в дела секты и только попрошу мастера Шиту сообщать мне, прежде чем принимать важные решения.

Каждый почувствовал недоумение в своем сердце, что это значит? Занимать место руководителя секты и не использоваться свою силу, а также не заботиться о делах секты. Когда мастер Син посмотрел на мозоли на своих ладонях, он почувствовал, что его влияние в секте скатилось к минимуму. Тем не менее, у его противника были свои причины; кто-то его положения обратил бы свой взор на целый мир, а не связывался бы с птенцами, которые еще даже не вылупились. Так что Цюй Сянфэн не был добровольцем на это место, он был отправлен сюда по распоряжению мастера своей секты, который сам не хотел связываться с делами секты.

Осознание это отразилось на лице каждого.

Видя, что аудитория поняла его намерения, Цюй Сянфэн не хотел больше оставаться в главном зале, поэтому сказал:

-Я доверяю дела секты вам, пока сам остановлюсь в апартаментах, которые вы выделили мне сегодня утром на весь период. Если нет вопросов, пожалуйста не беспокойте нас на тренировках. – когда он закончил предложение, он взмахнул рукой и семерка вернулась в свои апартаменты.

Когда они достигли своих комнат, Цюй Сянфэн оставил одного из своей группы из семи человек следить за дверью, пока остальные вошли в комнату. С мягкой улыбкой на лице он сказал оставшимся пятерым:

-С управленческим делами жестокой сеты Тигров разобрались с этого времени. Мы останемся здесь на неопределенный период времени, пока наш мастер секты не позовет нас назад. Два мои младших брата Ван, вы оба должны хорошо отдохнуть сегодня ночью и завтра поехать в город Лу. Внимательно осмотритесь там на предмет наличия членов Цзянху и немедленно сообщите мне их отличительные приметы, если обнаружите. – Два мужчины прикоснулись своими рукам к груди в подтверждение.

Потом Цюй Сянфэн сказал оставшимся из своей группы:

-Остальные будут заниматься тем же, чем они обычно занимались в секте. Продолжайте третировать свои боевые искусства и не отставайте в практике.

Все ответили, что поняли, и разошлись по своим комнатам.

Шиту Лян и остальные глубоко обдумывали ситуацию в главном зале. После того, как прошло некоторое время, старейшина Чу заговорил, чтобы спросить:

-Младший Лян, вы устроили героя Цюя и его людей? – он не обратился к мужчине как к мастеру секты.

Шиту Лян ответил:

-В восточных комнатах всех семерых.

Старейшина Чу сказал:

-Лучше позволить им остановиться в гостевых комнатах.

Шиту Лян согласился и ответил:

-Да, я сейчас же отправлю некоторых мужчин, чтобы они разобрались с этим. Я был растерян, когда увидел письмо, и неверно решил вопрос с их размещением.

Старейшина Чу продолжил говорить:

-Что о сложившейся ситуации, то так как все устали, мы должны пойти отдохнуть и продолжить обсуждение завтра.

Тогда все встали и разошлись по своим комнатам.

Шиту Лян шел назад в свою маленькую комнату ни быстро ни медленно. Он не зажег масляную лампу и обошел в темноте знакомую комнату, прежде чем плотно закрыть дверь. Он подошел к своему столу и остановился там, чтобы посмотреть за окно, наблюдая как луна скрывается за темными облаками. Спустя некоторое время он зажег масляную лампу и огонек размером с горошину осветил всю комнату. Тогда Шиту Лян достал свою кисть и бумагу и начал аккуратно писать письмо. Потом, опять с большой осторожностью, он свернул его и закрепил золотистой петлей и повторил такие же действия с двумя пустыми свертками, затем убрал три письма за пазуху и потушил масляную лампу, преже чем выйти из комнаты.

Шиту Лян не пошел далеко, по пошел прямо к достаточно большой комнате по=соседству. После открытия двери можно было услышать звуки голубей.

Он прошел в угол комнаты уверенно, нашел трех довольно маленьких голубей и открыл клетку. Потом он вынул три свертка из-за груди и привязал один к голубю много раз отработанным способом. В конце концов, он открыл окно и позволили голубю вылететь из его клетки. Когда голубь оказался в воздухе, он засомневался и вернулся обратно на подоконник. Шиту Лян поймал голубя и просил его в воздух еще раз, и в этот раз он полетел по указанному направлению.

Шиту Лян не сразу освободил второго голубя. Он подождал примерно столько, сколько времени требуется для того, чтобы вскипятить чайник чая, и, увидев, что вокруг не произошло никаких движений, освободил второго голубя. Потом он повторил свои действия по отношению к третьему голубю.

Цюй Сянфэн и его группа остановились в комнатах, которые были на достаточно большом расстоянии от голубятни, что находились в прямо противоположном направлении от главного зала. Поэтому никто не заметил движений в той области. Что касается остальных членов жестокой секты Тигров, им был известен полет почтовых голубей, так что эти глуби не привлекли их внимание.

Закончив это особое задание, Шиту Лян вернулся в свою комнату и, даже не зажигая свою лампу, лег на кровать и уснул.

Вся жестокая секта Тигров погрузилась в тишину под светом луны, только некоторые из самых важных членов ходили вокруг и потирали свои слипающиеся глаза.

Все остальные быстро заснули, затянутые своими снами.

И в поместье Чжанов в деревне Го все также быстро уснули. Только низкий кашель доносился из комнаты бабушки.

Бабушка лежала на матрасе, используя одеяло, чтобы заглушить звуки своего кашля. Время от времени, она прислушивалась к стороне Чжана Сяохуа, чтобы проверить наличие движений. И хотя свет от луны из окна был ярким и чистым, комната все еще была темной и небвло никаких видов движение в стороне Чжана Сяохуа. Тем не менее, бабушка беспокоилась, что она может разбудить своего любимого внука и испортить его сладкий сон. Однако в тот момент он почувствовала жжение в груди, которое заставляло ее кашлять. Она не могла выйти из комнаты, а также не хотела беспокоить своего внука, что же ей оставалось делать?

Ее заставило выдохнуть то, что Чжан Сяохуа все еще спал как убитый. Она подумала, возможно, она может попросить мать ребенка позволить ей остановиться в их прилежащем сарае, где ей должно быть несколько легче. В то момент Чжан Сяохуа перевернулся, и бабушка спрятала свой рот под одеяло и проглотила кашель, который возвращался с большей силой. Однако, как она может подавить кашель? Ее горло зудело, а ее лицо было неестественно горячим, и, не услышав никаких звуков от Чжан Сяохуа, она закашляла. Несмотря на то, что кашель прекратился, этот кашель был гораздо хуже, настолько, что бабушка почувствовала, что мокрота оказалась на одеяле.

Бабушке не больше заснуть в течение ночи, и она дождалась, когда петух прокукарекает несколько раз, прежде чем встала и потихоньку вышла из комнаты. На дворе было очень тихо, бабушка не слышала никаких звуков. Она не пошла далеко, вместо этого села у стены за дверь комнаты и взяла полотенце, чтобы заглушить наступающий кашель.

Спустя некоторое время, бабушка услышала звук открывающейся двери из главной комнаты. Человек вышел, и тогда она услышала голос Го Суфэй:

-Мама, почему Вы встали так рано7 снаружи холодно.

Го Суфэй подошла и хотела помочь бабушке вернуться в комнату, но последняя отказалась, только через ее труп. Она сказала:

-Я все еще кашляю и боюсь разбудить Сяохуа.

Глаза Го Суфэй стали красными, и она сказала:

-Мама, тогда Вы должны пойти в общую комнату.

Затем она помогла бабушке вернуться в общую комнату, и в этот момент Лю Цин также проснулась. Она увидела Го Суфэй помогает бабушке дойти до комнаты, и быстро помогла открыть дверь двум женщинам.

Услышав бабушкин продолжительный кашель, она подумала: «Зависит или нет это от родниковой воды, но бабушкина болезнь прогрессирует».

Глава 41. Желание

Начался новый день, и вся семья была занята своими собственными делами.

Бабушка сидела во дворе, наслаждаясь редкими солнечными лучами.

Видя, что погода особенно хороша и солнце яркое, Го Суфэй решила проветрить одеяла из дома. Сначала она вынесла одеяла из своей комнаты и комнаты Чжана Сяолуна, чтобы повесить их на веревке, потом направилась в комнату бабушки, чтобы забрать оделяла бабушки и Чжана Сяохуа. Однако, когда она зашла в комнату, все, кто были снаружи, услышали исходящий визг. У бабушки был острый слух, и она спросила:

-Что произошло? Суфэй?

Потом послышался голос Го Суфэй из комнаты:

-Ничего, мама, там была крыса.

Чжан Цай, который раскладывал сельскохозяйственные инструменты, рассмеялся и сказал:

-Такая большая женщина все еще боится маленькой крысы, ты по-настоящему забавна.

Чжан Сяохуа, который также слышал ответ мамы, возбужденно побежал и спросил:

-Мам, где крыса? Я помогу тебе, я лучший ловец крыс.

Однако, когда он вошел в комнату, он увидел, что его мама сидит на бабушкиной кровати и держит в руках бабушкино одеяло, тихо всхлипывая. Столкнувшись со сценой перед собой, Чжан Сяохуа бережно подошел и прошептал:

-Мама, в чем проблема?

Го Суфэй продолжила тихо плакать, проигнорировав его.

Чжан Сяохуа посмотрел на одеяло в маминых руках и увидел черное пятно на нем. Не понимая, что происходит, он спросил свою маму снова:

-Мама, ты собираешься посушить это одеяло? Если оно грязное, я помогу тебе его постирать, хорошо?

Услышав слова своего послушного сына, Го Суфэй стало еще печальней и сказала осипшим голосом:

-Сяохуа, это одеяло не грязное, это кровь, которой кашляет твоя бабушка.

Яжан Сяохуа почувствовал, словно тяжесть свалилась на его голову. Все еще шокированный, он спросил:

-Тогда бабушка умирает?

Услышав невинные и точные слова от своего сына, Го Суфэй почувствовала горечь в своем сердце и ответила:

-Хороший мальчик, мама этого не знает.

Лицо Чжана Сяохуа начало изменяться, когда он сказал:

-Я не хочу, чтобы бабушка умерла.

Го Суфэй протянула руки, чтобы обнять своего сына, погладила его по голове и сказала:

-Мама не хочет, чтобы это случилось. Однако, посмотри на Сяохуа, он растет и скоро станет ростом со свою маму. Мама становится старше, а бабушка скоро покинет нас.

Чжан Сяохуа чуть не расплакался, когда сказал:

-Я не хочу расти, мама, я не хочу, чтобы бабушка покинула нас.

К этому времени Го Суфэй смогла справится со своими эмоциями, крепче обняла сына и глубоко вздохнула.

Чжан Сяохуа тогда подумал о разговоре, который был у него с Лю Цин, и спросил:

-Мама, старшая сестра Лю сказала мне, что в мире есть бессмертные, которые не умирают. Бабушке не придется покидать ас больше, если я их найду?

Го Суфэй ответила:

-Возможно, Сяохуа. Это то, о чем говорят истории, но никто не видел бессмертных прежде.

Чжан Сяохуа сказал:

-Тогда я сейчас пойду и найду бессмертных, и попрошу их спасти бабушку.

Го Суфэй нежно сказала:

-Хороший мальчик.

Потом она посмотрела на сына и увидела его растерянное выражение и мокрые глаза, и сказала:

-Никто не знает, где живут бессмертные, куда ты пойдешь искать их? Более того, уже поздно начинать их поиски. Вместо этого, ты должен проводить больше времени со своей бабушкой и позволить старой женщине слышать твой голос чаще.

Чжан Сяохуа кивнул, когда услышал мамины слова, что он понял их.

В тот момент Чжан Цай крикнул:

-Сяохуа, ты уже поймал крысу?

Го суфэй прокричала в ответ:

-Она уже убежала, как же мы могли поймать ее?

Потом она сказала Чжану Сяохуа:

-Пойдем наружу. Однако, больше не плачь и позволяй бабушке узнать.

Чжан Сяохуо кивнул головой, соглашаясь.

Го Суфэй взяла одеяла, выходя из комнаты, в то время как Чжан Сяохуа шел перед ней с понурой головой.

Го Суфэй продолжила сушить одеяла, в то время как Чжан Сяохуа подошел к бабушке и спросил:

-Бабушка, ты хочешь пить? Я могу принести тебе немного воды?

Бабушка улыбнулась и сказала:

-Хм, меня немного мучает жажда. Сяохуа, иди принеси бабушке стакан воды, хороший мальчик, и будь осторожен, не обожгись.

В сердце бабушки Чжан Сяохуа все еще оставался мальчиком четырех—пяти лет. Чжан Сяохуа пошел в дом, чтобы принести своей бабушке стакан воды.

Го Суфэй первоначально хотела спрятать где-нибудь бабушкино одеяло, но потом на решила иначе. Поэтому она взяла таз и наполнила его водой. Лю Цин увидела действия Го Суфэй и спешно подошла, чтобы помочь, но когда она увидела пятно, то остановилась на месте шокированная. Видя реакцию Лю Цин, Го Суфэй немного подумала и тихим голосом произнесла:

-Сходи за Сяолуном и остальными, тихо.

Лю Цин кивнула и пошла подать знак мужчинам, чтобы те подошли. Когда все собрались и увидели пятно, которое застирывала Го Суфэй, у них не было слов. Даже жар солнца не мог растопить холод в их сердцах.

Чжан Сяохуа принес воду бабушке, сделал маленький глоток, чтобы проверить ее температуру, прежде чем отдал ее в руки бабушки. Бабушка пила воду с удовольствием, когда получила ее, и сияющая улыбка появилась на ее лице так, словно она пила сладчайший медовый нектар. Потом она глубоко вздохнула, и ее кашель стал спокойнее.

Все видели согревающую сердце сцену перед своими глазами, которая растопила лед в их сердцах, потому что они поняли, что должны делать дальше. Затем они все подошли поближе к бабушке и продолжили заниматься своими делами, наблюдая за ней, потому что они хотели запечатлеть ее улыбающееся лицо в своих сердцах. Бабушка не знала, чем занималась остальная часть ее семьи, и она продолжила сидеть на кресле, наслаждаясь солнечным теплом, чувствуя себя очень счастливой.

Го Суфэй в спешке застирала одеяло и повесила его сушиться, прежде чем села рядом с бабушкой и тепло спросила:

-Мама, что вы хотите на обед? Я приготовлю это для Вас.

Бабушка задумалась на мгновенье и потом ответила:

-Мясо с пятью специями.

Го Суфэй спросила с любопытством:

-Мама, разве Вы всегда не сторонились таких жирных блюд?

Бабушка сказала:

-Сегодня я чувствую себя очень голодной, так что я хочу немного поесть.

Тогда Го Суфэй сказала:

-Хорошо, я чуть позже схожу в деревню, чтобы купит немного мяса.

Чжан Сяохуа немедленно сказал:

-Мама, разреши мне сходить вместо тебя. Я должен больше тренировать свое тело.

Го Суфэй согласилась, а Лю Цин додавила:

-Я пойду с тобой. Ты должен прекратить носить тяжести с твоей рукой, это будет мешать твоему выздоровлению.

Чжан Сяохуа засмеялся:

-Я куплю только два цзиня мяса (1 цзинь = 0,5 кг), почему я не могу принести его?

Лю Цин молча улыбнулась, и парочка вышла вместе.

Бабушка прикрыла глаза, пытаясь представить сцену, когда они прогуливаются вместе. Потом повернулась к Го Суфэй и сказала:

-Суфэй-ах, я должна что-то сказать.

Го Суфэй ответила:

-Да, мама. Подожди немного, я дам тебе немного воды, чтобы ты промочила горло.

Го Суфэй наполнила новую чашку водой для бабушки, подвинула стул и села напротив, прежде чем спросила:

-Мама, что случилось?

Бабушка спросила:

-Суфэй-ах, было ли что-то, что я выплюнула на свое одеяло?

Выражение шока появилось на лице Го Суфэй, и она сказала в тот же момент:

--Нет, мама. Ничего, оно было немного грязным, поэтому я его постирала.

Бабушка вздохнула снова и сказала:

-Суфэй-ах, ты не должна скрывать это от меня. Это было то, что я выплюнула, как я могу не знать, что это было. У меня не было возможности удостовериться в этом, но ты позволила маленькому Цаю и остальным увидеть это только сейчас. Я слышала, поэтуму я и могу понять, что произошло на самом деле.

Го Суфэй успокоила ее:

-Мама, Вы не должны думать об этом так много. Ваш кашель точно становиться лучше.

Бабушка улыбнулась и сказала:

-Ты глупый ребенок, как ты можешь быть так похожа на Сяохуа. Тебе уже почти пятьдесят лет, а ты все еще пытаешься утешить меня таким способом.

Го Суфэй вытерла слезы, которые начали появляться снова, и сказала:

-Мама…

Бабушка продолжила:

-Суфэй-ах, тебе нужно научиться отпускать. Болезни и смерть – неизбежные вещи. Когда твой отец покинул нас, я была также расстроена, прежде чем сломалась от неизбежности, и я не замечала тебя долгое время. Сейчас я умираю и снова заставляю тебя расстраиваться, - вздох. – Однако, это не то, с чем я не могла бы справиться. Твой отец и я работали всю нашу жизнь, хотя и нпе смогли дать тебе очень многого. С Сяо Цаем, который присматривает за тобой, и Сяолуном, Сяоху и Сяохуа, которые являются такими чувствительными детьми, я буду чувствовать себя спокойно, покидая тебя. После того, как я уйду, не позволяй им скучать очень много и замкнуться в себе, я буду молить богов оттуда, чтобы они присматривали за всеми вами.

Чжан Сяохуа слушал свою бабушку, и на его сердце потеплело. Он обнял свою бабушку и сказал:

-Бабушка, не волнуйся, я позабочусь о маме.

Бабушка погладила Чжана Сяохуа по волосам и нежно сказала6

-Я знаю, что ты, Сяохуа, вырастешь и станешь хорошим сильным мужчиной, который будет защищать свою семью.

Потом бабушка сказала:

-Суфэй-ах, за всю мою жизнь у меня было не так много желаний. Видя то, что у тебя есть Сяо Цай и вы живется счастлива, без ссор, я уже радуюсь. Однако, я не смогу увидеть, как Сяолун жениться, не смогу подержать на руках своих правнуков – об этом я сожалею. Эта Лю Цин очень хорошая девочка, вы должны найти способы выдать ее замуж в нашу семью, и будет тогда Сяолуну счастье.

Все окружили бабушку, чтобы послушать ее слова, и они были так рассеяны из-за своей печали, что не заметили двух человек, зашедших во двор. Когда два человека услышали два слова: «Лю Цин», они остановились на дороге и прислушались к речи бабушки.

Го Суфэй продолжила говорить:

-Мама, Вы правы. Лю Цин очень хорошая девочка, если собрать ее манеры, поведение и внешность – таких, как она, одна на сто человек. Если бы она захотела выйти замуж за Сяолуна, тогда мы бы благодарили карму предыдущей жизни, но…

Го Суфэй остановилась на середине предложения, он не хотела омрачать чудесные мечты бабушки. Однако, в положении их семей были действительно слишком большие различия, если бы она пообещала исполнить желание матери и не смогла, не стала бы ее мать несчастной, после ухода?

Кажется, бабушка знала, что она хотела сказать. Она погладила Го Суфэй по руке и сказала:

-Суфэй-ах. Лю Цин не из тех девушек, которые ищут богатство и комфорт; если она полюбит Сяолуна из нашей семьи, она выйдет за не замуж. Учитель Лю тоже значимый человек, и я уверена, что он поддержит их союз. Ты должна найти немного времени, чтобы послушать мнение Лю Цин. Если она не заинтересована в Сяолуне из нашей семьи, тогда мы бросим это дело и заставим ее вернуться домой так быстро, как это возможно. С другой стороны, это не очень хорошо, что она проводит с нами столько времени, мы, возможно, спасли ее, но ее долг уже полностью погашен, и семь учителя Лю также нуждается в ней.

Го Суфэй ответила:

-Хорошо, мама. Я спрошу Лю Цин завтра, а сегодня немедленно отправлю ее домой.

После этих слов печальное выражение появилось на лице бабушки.

В этот момент человек снаружи вбежал внутрь и сказал:

-Цин-цин не поедет домой.

Глава 42. Предложение

Человек, который пришел, был Чжаном Сяолуном.

Когда пара услышала разговор между бабушкой и мамой, Лю Цин покраснела из-за смущения, а пока Чжан Сяолун наблюдал за ее эмоциями, он продолжил слушать. Когда он видел разочарование на лице своей бабушки, он не смог терпеть дольше и, взяв Люцин за руку, вбежал во двор и сказал:

-Цин-цин не поедет домой.

Лю Цин вспыхнула и подумывала о том, чтобы освободить свою руку, но, по каким-то причинам, она не сделала этого и послушно следовала за Чжаном Сяолуном во двор. Пока они бежали, она подумала про себя: «Слава богу, что все тайное стало явным. - Она беспокоилась все время, что сказать, когда Го Суфэй, в конце концов, поймает ее, чтобы сесть и поговорить. Сейчас тем, что Чжан Сяолун импульсивно погасил пламя, он спас ее от неудобства испытывать все эти переживания - Этот Чжан Сяолун как счастливая звезда, или же это снова была судьба?»

Все смотрели на глупую парочку, которая вбежала во двор, и когда Чжан Сяолун остановился напротив бабушки, они заметили, что он держит Лю Цин за руку с уверенным выражением на лице. Когда он заметил странные взгляды, которые все бросали на него, тогда он обратил внимание на то, что он держит сухую ладонь Лю Цин и вдруг почувствовал себя неуверенно сомневаясь, должет ли он продолжат держать ее ли отпустить.

Видя, что ее сын начинает смущаться, Го Суфэй спросила:

-Сяолун, то, что ты сказал о том, что Цин-цин не поедет назад, это была ее собственная идея?

Чжан Сяолун вытянулся в лице, не зная, что ответить. Когда ладонь, которую он держал, сжала его собственную, он понял намек и счастлива сказал:

-Да, мама. Цин-цин сказала мне лично.

Все радостно вспыхнули, даже бабушка улыбалась от уха до уха.

Го Суфэй подошла к Лю Цин и спросила недоверчивым тоном:

-Цин-цин, это решение отразится на твоем будущем счастье, ты должна хорошо подумать, чтобы избежать будущих сожалений.

Никто не остановил ее, потому что они знали, что Го Суфэй подтверждала намерения Лю Цин, а сама Лю Цин была счастлива, что все были честны с ней. На самом дела, те слова должны были исходить от ее семьи. Лю Цин также знала, что она уже не сомневалась с ответом, так что окончательно кивнула головой, прежде чем освободилась из захвата Чжана Сяолуна и выбежала наружу.

Ведя ее ответ, Го Суфэй толкнула сына и сказала:

-Все еще не бежишь за ней?

Чжан Сяолун ответил так, словно он только что очнулся ото сна:

-Эм, да.

Но, как только он сделал пару шагов, он обернулся и сказал:

-Отец, дай мне немного монет. Мы забыли принести кое-что, когда выходили, чтобы купить мясо.

Чжан Цай в спешке достал немного монет из-за груди и отдал их сыну. Последний взял монеты и сразу же выбежал преследую тень Лю Цн, которая, очевидно, ждала его.

Услышав, что шаги Чжана Сяолуна становятся тише, бабушка улыбнулась и сказала:

-У этого ребенка счастливая судьба, неспособность удерживать монеты может стать возможностью для него. Когда я ранее услышала твои слова, я дфже подумала, что у него нет ни шанса с Лю Цин.

Го Суфэй также сказала:

-Это так. Когда я в прошлый раз спрашивала Лю Цин об этом, казалось, она еще не хотела, и я даже не знала, как подойти и спросить ее во второй раз. К счастью, все эти проблемы разрешились.

Чжан Цай был так возбужден, что сказал:

-Сяохуа, сходи в деревню и купи немного вина, что бы я правильно отметил.

Чжан Сяохуа ответил:

-Хорошо.

Тогда он всал и побежал. Когда он отбежал на небольшое расстояние, Го Суфэй спросила:

-Ты уже дал Сяохуа немного монет?

Чжан Цай уныло ответил:

-Нет, я подожду, когда он вернется.

Следующие несколько дней семья Чжанов была наполнена счастьем. Лю Цин становилась красной каждый раз, когда она видела Чжана Сяолуна, и пыталась избегать его, в то время как Чжан Сяолун становился растерянным и замирал на месте. Вся семья наблюдала, как эти двое смущаются, пока вокруг царила сладкая атмосфера от многообещающих отношений.

Бабушкино настроение также улучшилось, исключая то, что она стала худее, чем несколькими днями ранее. Го Суфэй была рада за сына, но также расстроена из-за матери, и эти две противоположные эмоции были как огонь и лед в ее сердце.

Пока другие не были уверены в состоянии бабушки, Чжан Сяохуа чувствовал, что ей становилось хуже. В этот день, он не смог больше терпеть, так что сказал Го Суфэй по-секрету:

-Мама мне нужно что-то тебе сказать.

Го Суфэй посмотрела на подозрительные движения младшего сына и спросила:

-В какую беду ты попал? Все твои действия очень подозрительны.

Чжан Сяохуя ответил с притворной злостью:

-Мама, когда я приносил тебе несчастья?

Го Суфэй гладила его по голове и улыбалась, пока говорила:

-Тогда что случилось?

Чжан Сяохуа вымученно сказал:

-Мама, я могу чувствовать, что что-то выходит из бабушкиного тела. Чем больше этого уходит, тем худее становится бабушка, и я чувствую, что у бабушки уже нет многих из этих вещей.

Го Суфэй раздраженно сказала:

-Ты, маленький мошенник, не неси чушь.

Чжан Сяохуа уверенно настаивал:

-Это правда, мама. Я на самом деле чувствую это, я уже рассказал старше сестре Цин-цин, и она поверила мне.

-Ах… что сказала тебе старшая сестра Цин-цин? – спросила Го Суфэй с любопытством.

-Старшая сестра Цин-цин сказала, что это от того, что бабушка обожает меня больше всех, и я больше всех забочусь о ней, поэтому я могу чувствовать состояние ее тела. Однако, она сказала, что это трудно объяснить, люди, близкие друг другу, могли бы понять, - легко ответил Чжан Сяохуа.

Услышав его ответ, Го Суфэй встала, оставила Чжана Сяохуа одного и пошла искать Чжана Цая. Видя, что его мама восприняла его серьезно, он почувствовал радость в своем сердце и тогда пошел составлять компанию своей бабушке.

Го Суфэй встретила Чжана Цая и передала слова Чжана Сяохуа ему. Чжан Цай задумался на мгновенье и ответил6

-Я слышал о подобных вещах раньше, возможно, Сяохуа говорит правду. Кажется, нам нужно начинать готовится уже сейчас.

Го Суфэй услышала и кивнула своей головой, чувствуя себя обескураженной.

Несмотря на это, она сразу же спросила Чжана Цая снова:

-Что нам делать с Цин-цин и Сяолуном? Моя мама хочет, чтобы Сяолун женился, но если она действительно уйдет раньше, вопрос о Сяолуне и Цин-цин нужнобудет отложить.

Чжан Цай сказал:

-Почему бы на не съездить в блжайшие к семье Лю Цин с предложением? Если мы сможем ускорить свадьбу до того, как мама покинет нас, это будет лучшим сценарием. Если нет, тогда, по крайней мере, мы сможем подтвердить помолвку.

Го Суфэй кивнула своей головой и ответила:

-Тогда я спрошу у Лю Цин ее мнение.

Той ночью Го Суфэй сказала Лю Цин об их намерениях предложить женитьбу ее отцу. Хотя она ожидала, что Лю Цин отклонит ее предложение, Лю Цин поддержала идею, немного, смущаясь, что заставило Го Суфэй выдохнуть с облегчением. Го Суфэй могла сказать, что Лю Цин была из тех людей, которые могут отделить зерна от плевел. Зная, как бабушка хочет увидеть их с Сяолуном союз, она не стала развлекаться по данному вопросу и приняла важное решение, которое повлияет на все ее дальнейшую жизнь. Однако, ее действия заставили Го Суфэй почувствовать, что эта невестка для ее семьи будет самой лучшей невесткой в мире.

На следующий день Чжан Цай приготовил много подарков и взял Чжана Сяохуа с собой в дом Лю Цин в Бали Гоу, чтобы сделать предложение. Чжан Сяохуа был очень рад, он скучал по жене мясника Лю и мясу с пятью специям.

Между деревней Го и Бали Гоу было небольшое расстояние, Чжан Цай и Чжан Сяохуа не тратили время даром, и к тому времени когда они достигли входа в деревню, было три часа после полудня. Тело Чжана Цая, которые только выздоровело, еще не могло выдержать таких упражнений, поэтому он присел на камень у деревни, чтобы отдохнуть.

Чжан Сяохуа не казался и малость уставшим, даже его дыхание было ровным, что заставило Чжана Цая позавидовать более молодому телу. В самом деле, Чжан Сяохуа был еще более уставшим, как только пришел, и даже более выдохшимся, чем Чжан Цай сейчас, хотя он и не показывал никаких признаков этого на протяжении поездки.

Немного отдохнув, два делегата встали снова и, следуя за Чжаном Сяохуа, они достигли дома учителя Лю.

Дом учителя Лю не изменился с прошлого раза, и дверь была открыта. Чжан Сяохуа долго кричал, но изнутри никто не ответил. Дума, что дом пуст, он потянул Чжана Цая внутрь, чтобы оставить подарки в доме. Когда они вошли во вор, Чжан Цай заметил, что там были посажены все виды цветов и растений, и, хотя они еще не расцвели, он мог увидеть изысканный вкус владельца. Пейзаж заставил его почувствовать себя подавленно, потому что он не смог обеспечить своих детей в такой окружающей среде мог вырасти настолько образцовый ребенок, как Лю Цин.

Это также заставило его посмотреть в будущее, если бы его двор был таким же, тогда дом был бы прекрасной окружающей средой, где он мог состариться и чувствовать себя удовлетворенным. Пока Чжан Цай думал о дворике, мысли Чжана Сяохуа были проще. Если дверь была открыта, значить кто-то должен быть внутри, но, несмотря он крики снаружи, никто не пришел поприветствовать их, значит все заняты. Однако, чем могут быть заняты эти учены люди? Ничем, кроме письма и рисования; Чжан Сяохуа как-то слышал, Лю Цин говорила, что в ее доме есть учебная комната рядом с главной комнатой, так что, возможно, учитель Лю был там.

И верно, в правой части комнаты был знакомый силуэт, который, на самом деле, был учителем Лю. Он был спиной к двери и что-то писал за своим столом. Чжан Сяохуа притянул отца, который собирался идти в главную комнату, и указал на спину учителя Лю. Чжан Цай остановился и последовал за Чжаном Сяохуа в комнату, где находился учитель Лю. Когда Чжан Сяохуа собирался войти, Чжан Цай остановил его и жестом просил соблюдать тишину. Чжан Сяохуа понял намерения отца, последний боялся побеспокоить учителя Лю. Поэтому два мужчины стояли у двери какое-то время, и как только Чжан Сяохуа собирался заговорить с отцом от скуки, неожиданно снаружи послышались шаки; два мужчины обернулись, чтобы увидеть, что старший брат Лю Цин Лю Кай вернулся домой.

Когда Лю Кай вошел в дверь он увидел двух мужчин, стоящих во дворе, улыбка появилась на его лице, когда он понял, кем они были. Он сразу же подошел поприветствовать их и, увидев отца, который был занят в учебной комнате, он извинился:

-Мой отец всегда такой. Когда он занят своими вещами, он не замечает окружающих. Он, естественно, выйдет, когда закончит, не проследует ли дядя за мной в главную комнату взамен?

Получив подарки, Лю Кай вежливо провел двух мужчин в главную комнату и налил им чай.

После того, как они шли все утро, Чжана Цая и Чжана Сяохуа мучала жажда, и они проглотили напиток, пока думали: «Этот чай, действительно, не так хорош, как у нас дома».

Видя, что два мужчины выпили свой чай, он дал им отдохнуть немного, прежде чем спросил:

-Почему дядя пришел в наш дом, Цин-цин не вернулась с Вами? С ней все хорошо?

Чжан Цай быстро ответил:

-Цин-цин не вернулась с нами сегодня, потому что ей хорошо с нами живется. Причина, по которой я пришел – это вопрос, который я хотел бы обсудить с учителем Лю.

Глава 43. Отказ

Лю Кай вежливо спросил:

-В чем дело?

Чжан Цай улыбнулся и ответил:

-Я хотел бы обсудить это с учителем Лю в ближайшее время.

Лю Кай улыбнулся и кивнул, а потом задал череду вопросов, относящихся к своей сестре. Чжан Цай также отвечал на все вопросы, пока Чжан Сяохуа много хвалил Лю Цин, что заставляло Лю Кая, который внимательно слушал, невольно улыбаться.

Лю Кай немного посидел с Чжаном Цаем и, увидев, что начинает темнеть, он сказал Чжану Цаю:

-Дядя и Сяохуа могут подождать здесь, потому что я не знаю, когда мой отец закончит свои дела, лучше пойти к моему дяде и пообедать.

Чжан Цай замахал своими руками и сказа:

-Племенник не должен настаивать на церемонии, мы может перекусить что-то простое.

Лю Кай встал и сказал:

-Я не могу так. Дядя специально пришел к нам домой, я должен оказать ему должное гостеприимство. Я еще помню, что Сяохуа любит жареное мясо, так что я удостоверюсь, что он наестся им за обедом.

Чжан Сяохуа сказал, захлебываясь слюной:

-Тогда я должен сказать спасибо заранее.

Лю Кай улыбнулся и ответил:

-Ты милый маленький дьявол с длинным языком, - потом он быстро ушел, оставив Чжана Цая и Чжана Сяохуа в доме.

Двое пили чай, пока ждали, но учитель Лю не вышел даже по прошествии некоторого времени.

В этот момент, сильный голось раздался снаружи дома:

-Старший брат Чжан, вы наконец-то приехали.

Чжан Цай и Чжан Сяохуа обменялись улыбками, этот новый прибывший мог быть только мясником Лю.

Оба, Чжан Цай и Чжан Сяохуа, спешно встали и как только они собрались пойти к двери, послышался звук четких шагов. Мясник Лю пожал руку Чжану Цаю в знак приветствия и сказал:

-Старший брат Чжан-ах, Я по-настоящему соскучился. Как твоя нога7 Эм, видя тебя здесь, должно быть она полностью выздоровела.

Чжан Цай улыбнулся и ответил:

-Да, спасибо вашей милости. Во время дороги сюда сегодня днем, у меня не было проблем с ногой.

Мясник Лю сказал:

-Хорошие вещи следуют за хорошими людьми. Старший брат Чжан хороший человек, у него будет действительно счастливая судьба. О точно, как раны двух твоих сыновей.

Чжан Цай ответил:

-Сяохуа полностью выздоровел, а Сяолун скоро к нему присоединится.

Мясник Лю сказал:

-Это было бы прекрасно. Скоро земледельческая пора, я все еще беспокоюсь об этом. Пойдемте, продолжим наш разговор в комнате.

Как только они устроились в комнате и сели, вошел учитель Лю. Чжан Цай и Чжан Сяохуа встали немедленно, чтобы поприветствовать вернувшегося учителя Лю. Тогда учитель Лю сказал:

-Старши брат Лю здесь практически пол дня, пока я работал над своей картиной, Я сердечно извиняюсь, что не встретил вас должным образом.

Чжан Цай быстро сказал:

-Это не проблема, младший брат работал над чем-то важным, так что нестрашно, что мы подождали тебя в комнате. Более того, Лю Кай был рядом, чтобы выразить гостеприимство. Закончил ли младший брат свой рисунок?

Учитель Лю бросил взгляд на мясника Лю и сказал:

-Практически, я потерял концентрацию из-за громкого голоса этого шута, так что я продолжу после обеда.

Мясник Лю невинно сказал:

-Я не знал, что ты рисуешь. Более того, шут был рожден с громким голосом, и если бы тебя не прервали, старший брат Чжан все еще сидел здесь в ожидании тебя.

Учитель Лю ответил:

-У тебя всегда и на все есть ответ, я не хочу ругаться с тобой, брат.

Потом он повернулся к Чжану Цаю и сказал:

-У меня есть такая небольшая проблема, я не замечаю окружающих, когда рисую, и она уже никуда не денется. Давай выпьем чаю

Закончив предложение, он налил чашку чая себе и сказал с сожалением:

-Это чай не так хорош, как в доме старшего брата Чжана, я действительно скучаю по чаю, который я пил там.

Чжан Цай улыбнулся и ответил:

-Тогда младший брат Лю должен чаще заходить в деревню Го ил проходить мимо, тогда бы ты мог пить его каждый день.

Учитель Лю ответил с улыбкой:

-Некоторые вещи проще сказать, чем сделать.

Мужчины сидели и разговаривали некоторое время, прежде чем учитель Лю спросил:

-Старший брат Чжан, какова причина твоего визита?

Чжан Цай ответил:

-Старший брат Лю, я пришел действительно по важному вопросу.

Учитель Лю кивнул и сказал:

-Тогда старшему брату нужно продолжить и позволить на услышать это.

Чжан Цай продолжил:

-У Цин-цин находится у нас некоторое время, и вся наша семья любит ее. Более того, у моего старшего сына Чжана Сяолуна и нее есть взаимное притяжение, так что причина, по которой я пришел, состоит в том, чтобы просить разрешения позволить ей выйти замуж в нашу семью.

После того, как он закончил свою речь, глаза Чжана Цая уставились на учителя Лю, чтобы наблюдать за его реакцией.

К сожалению, выражение, которые он ожидал увидеть, не появилось. Вместо этого, учитель Лю был очевидно удивлен, затем обеспокоен, так словно у него выли все намерения отклонить предложение. Мясник Лю оставался непривычно тихим, а его взгляд бегал между учителем Лю и Чжаном Цаем. После некоторого замешательства, учитель Лю заговорил:

-Старший брат Чжан, ты простой человек, так что я хотел бы поделиться своими мыслями прямо с тобой, я надеюсь, ты не обидишься.

Чжан Цай легко согласился.

Учитель Лю продолжил:

-Прежде чем мать Цин-цин ушла, ее единственным желанием было найти дочери хорошую семью. На протяжении этих дней было много семей, кто приходил с предложением, но я отказал им всем, во-первых, потому что они не нравились Цин-цин, а, во-вторых, потому что я не был уверин что там она будет счастлива. Более того, я знаю, что Цин-цин любит книги с детства, и ее мечтой было найти мужа с глубокими знаниями. И хотя Сяолун хороший человек и честная личность, я сомневаюсь, что в нем есть эти черты и он способен разделить интересы Цин-цин. Кроме того, Цин-цин никогда не жила фермерской жизнью, так что я сомневаюсь, что она сможет привыкнут к той жизни, которую ей может предложить Сяолун. Даже если Цин-цин, возможно, испытывает к Сяолуну нежные чувства, то это естественно, поскольку он был ее спасителем. Но если мы говорим о браки, то этого может оказаться мало.

Услышав слова, которые говорил учитель Лю, лицо Чжана Цая, казалось, онемело. Из их прошлых встреч, ему казалось, что это мужчина будет легким в общении, и он произвел хорошее впечатление на Сяолуна. Но сейчас он понял, что тот восхищался Сяолуном как ученый человек фермером, а не в качестве тестя. Более того, Чжан Сяолун и Лю Цин были из двух разных миров, пусть даже они и жили в деревнях, одна была образованным человеком, а другой – фермером, у них действительно не было никаких точек соприкосновения интересов, что могло бы создать препятствия для их будущей жизни. Поэтому, все моменты, которые озвучил учитель Лю, были верными.

Чжан Сяохуа был полностью изумлен, когда услышал отказ от всегда милого учителя Лю. Однако, он лишился дара речи, поэтому он мог только смотреть на своего отца, надеясь, что ему удастся убедить учителя Лю согласится с другой стороной.

Чжан Цай сказал:

-Учитель Лю, посмотрите с другой стороны. Вопрос свадьбы должен зависеть от чувств заинтересованных сторон. Если Сяолун и Цин-цин согласились, тогда они будут счастливы в будущем. Раз младший брат сказал, что у них нет общих тем для разговора, тогда Цин-цин могла бы научить Сяолуна читать, и проблема была бы решена. Что касается сельскохозяйственных работ, у нас есть четыре здоровые пары рук, так что Цин-цин никогда не была бы вынуждена работать в поле.

Учитель Лю вздохнул снова и сказал:

-Не упоминал ли я, что есть вещи, которые проще сказать, чем сделать. Более того, Лю Кай все еще не женат, поэтому, как его младшей сестре, это не очень правильно для Цин-цин выти замуж раньше него.

Чжан Цай забыл об этом моменте, действительно, традиционно старшие братья и сестра играли свадьбу раньше младших. Пока старший брат еще не обручен, это неправильно для младшей сестры планировать свадьбу, Чжан Цай потерял дар речи.

В этот момент вернулся Лю Кай. Не заметив неловкую атмосферу, он сказал:

-Отец, двоюродный дядя, еда готова уже. Могут ли Чжан Цай и Сяохуа пройти поесть сейчас?

Учитель Лю посмотрел на Чжана Цая, улыбнулся и сказал:

-Старший брат Чжан, давайте обсудим это позже. Тебе и сне нужно подумать над этим, но сначала нам нужно поесть.

Мясник Лю также взял Чжана Сяохуа за руку и сказал:

-Пойдем, давай не будем говорить об этом. Еда – это самое важное, разве Сяохуа не любит есть жареное мясо?

Вина и еда были действительно более роскошными, чем та, что готовили в доме Чжанов, но у Чжана Цая не было аппетита. Однако, столкнувшись с гостеприимством мясника Лю, Сяохуа не стал церемониться и съел больше всех. Во-первых, он все еще рос, а, во-вторых, он думал, что его старший брат и старшая сестра Цин-цин – хорошая пара, и в дальнейшем у них была бы счастливая жизнь. Поэтому он не воспринял серьезно возражения учителя Лю. Видя здоровы аппетит мальчика, мясник Лю, его жена и Лю Юэюэ сердечно смеялись, пока подкладывали ему в миску более вкусной еды, поощряя его съесть больше.

И хотя у Чжана Цая не было аппетита, его настроение немного улучшилось, когда он увидел, что его сын радостно ест, во время непринужденной беседы с учителем Лю и обмениваясь репликами с мясником Лю. Лю Кай спросил у отца лично о причинах расстройства Чжана Цая, и поэтому не говорил много и тихо ел свою еду.

Еда вскоре закончила и все отдыхали в доме мясника Лю. Чжан Сяолун уже собрался взять Сяохуа, чтобы уйти, а учитель Лю хотел, чтобы они остались, видя, что день походит к концу, а им предстоит долгая дорога, но он не настаивал и проводил двух мужчин до начала деревни, прежде чем вернулся.

К этому времени вся семья мясника Лю уже знала о причинах прихода Чжана Цая, и Лю Юэюэ сказала учителю Лю:

-Дядя, дядя Чжан был прав, что у старшей сестры на самом деле есть чувства к Чжану Сяолуну. Она поделилась этим со мной, когда мы в прошлый раз ходили ее навестить.

Учитель Лю снова вздохнул и сказал:

-Всем женщинам однажды предстоит покинуть их дом, когда они становятся старше, но ей потребуется нечто больше, чем просто чувства, чтобы жить в той окружающей среде в будущем.

Глава 44. Подозрение

По дороге домой из Бали Го Чжан Цай прокручивал в голове слова учителя Лю:

-причина, по который я позволил Цин-цин заботится о Сяолуне – это отплатить ему за его жертву, но я не ожидал, что все приведет к такому. Сейчас, когда Сяолун практически полностью выздоровел, я собираюсь забрать Цин-цин обратно в течение нескольких дней. В противном случае, это будет неподходящим для Цин-цин оставаться там дольше.

Как Чжан Цай мог ответить7 между их семьями действительно были некоторые различия в благосостоянии; Сяолун был фермерским мальчиком, который был неподходяще парой для такой образованной леди как Лю Цин. В глаз семьи Чжанов, Лю Цин была словно феникс, но в доме Чжаном не было зонтичного дерева (прим. Пер. классическое название растения фирмиана простая), тогда зачем золотому фениксу оставаться у них? И хотя у Лю Цин была некоторая симпания по отношению к Сяолуну и она хотела жить с ним вместе у доме Чжанов, но кто знает, вдруг ее мнение изменится после того, как они начнут жить вместе по-настоящему? Вместо негармоничного будущего, для них будет лучше оставить надежды заиметь такую хорошую невестку, несмотря на то, как сложно принять данный факт.

Чжан Цай обдумывал все это и вздыхал, а обеспокоенное выражение не сходило с его лица на протяжение всего пути обратно в деревню Го.

Чжан Сяолун был полон предвкушения, пока ждал дома, и надеялся на хорошие новости, когда увидел понурое выражение лица Чжана Цая, когда тот входил в дверь. Зная, что предложение не прошло хорошо, он быстро наполнил чашку водой, пока Чжан Цай пристроил свое тело в кресле и отдыхал. Выпив немного воды, Чжан Цай повторил слова, которые учитель Лю сказал ему, а все слушали в тишине. В конце концов, Го Суфей спросила Чжана Цая:

-Нам нужно сказать об этом нашей маме?

Чжан Цай обдумал все и сказал:

-Не сейчас. Мама знает, что днем мы пошли с предложением и немедленно бы сообщили ей, если бы принесли добрые вести. Раз мы не сообщили ей, она уже догадывается о результате. Хорошо, где Лю Цин?

Го Суфэй указала на комнату и сказала:

-Когда вы оба вернулись, она зашла туда и спряталась от смущения. Я скажу ей выйти и позволю ей узнать ответ ее отца, так что она может заранее собирать свои вещи.

Чжан Сяолун усмехнулся сбоку:

-Мама, лучше я скажу ей. Я предполагаю, что Цин-цин не захочет возвращаться, так что еще рано собирать вещи.

Го Суфэй посмотрела на сына, который все еще утопал в своей любви, и сказала:

-Хорошо, иди ты. Возможно Цин-цин заставит своего отца передумать.

Спустя недолгое время, Лю Цин вышла из комнаты следом за Чжаном Сяолуном, ее лицо было слегка бледным. Она ничего не сказала, когда увидела всех и тихо села на кресло в углу. Все остальные также присели и молча смотрели на нее. На самом деле, мысли Лю Цин были в беспорядке; ее отец все прислушивался к ее желаниям и никогда не отказывал в просьбах, особенно когда дело шло о ее свадьбе. Когда семья приходила с предложением, отец не высказывал свое мнение и действовал, руководствуясь ее решением. Возможно, ее отец не поверил словам Чжана Цая, или он действительно хочет, чтобы она вышла замуж после своего старшего брата? Думая о последнем вопросе, она начала беспокоиться, потому что у ее брата были большие ожидания и женщины из деревень им не соответствовали, так что к тому времени, как ее брат женится, она станет старой девой.

Когда она подняла свою голову, ее взгляд пересекся со взглядами остальных, и она выдавила улыбку:

-Через несколько дней отец придет забрать меня, я спрошу его о его мыслях.

Потом она кивнула Чжану Сяолуну, на лице которого появилась легкая улыбка.

В тот вечер ужин не был спокойным, поэтому все перехватили по несколько кусочков и спешно убрались после. Когда Го Суфэй пошла, чтобы отнести бабушке ее еду, бабушка о вестях, с которым вернулся Чжан Цай. Го Суфэй заколебалась, и прежде чем она смогла говорить, бабушка перебила ее:

-Все хорошо, Суфэй, мне очень хорошо известна ситуация в нашей семьи. Наши немногие дети могут быть выдающимися, но подобным состоянием нашей семьи это угробила многие их шансы. Просто оставь их на волю судьбе. Рано или поздно они однажды женяться.

Когда Го Суфэй услышала слова матери, ее мысли перемешались. Она была счастлива, что ее мать может видеть цещи четче нее, но была расстроена, так как не может исполнить последнее желание своей матери.

Все были не в настроении работать после ужина, так что они лениво разговаривали, прежде чем пойти в кровать. Только Чжан Цай и Го Суфэй долго оставались в главной комнате, разговаривая тихим голосом, прежде чем также пошли спать.

В доме не горели масляные лампы, поэтому Го Суфэй подошла к своей кровати в темноте и лежала на ней, думая о разговоре, который у нее был с Чжаном Цаем немного ранее, когда услышала, что Лю Цин заворочалась, так что она спросила последнюю:

-Ты все еще думаешь о словах своего отца?

-Да, тетушка, - ответила Лю Цин.

Го Суфэй сказала6

-Цин-цин, твой отец поступил так, как он считает будет лучше для тебя. Ты все еще молода, и у тебя недостаточно жизненного опыта. У твоего отца могут быть свои идеи, и буду надеяться, у тебя будет хорошая жизнь в будущем. Мы все понимаем его намерения и также понимаем, что не смогли бы обеспечить тебя всем необходимым. Когда твой отец был молод, твоя мать ушла, потому что ситуация в вашей семье была не очень хорошей, и он сожалеет об этом на протяжении всей жизни. Поэту он хочет, чтобы ты нашла себе образованного человека, который сможет поддержать разговор с тобой, похожего на твоего старшего брата, потому что ты заслуживаешь такой жизни. И хотя я думаю, что мой сын Сяолун достаточно хорош, наше семейное положение на самом деле не очень хорошее, аоэтому мы не может отправить егов школу. Это также часть жизни, кроме того, кто бв не хотел всего самого лучшего для своих детей?

-Я понимаю, тетушка, у меня есть подозрение на счет мыслей своего отца. Хотя я думаю, что комфортная жизнь с образованным человеком сделала бы меня счастливо, я также знаю, что простая жизнь на ферме тоже может приносить радость. И, возможно, это звучит немного грубо, но я могу здесь что—то изменить своими руками. Более того, Я не моя мать, чье тело было слабым, я родилась в деревне, и хотя у меня нет опыта работы на ферме, я думаю, что смогу ко всему привыкнуть, как и другие деревенские, - с негодованием сказала Лю Цин.

Го Суфэй улыбнулась и сказала:

-Цин-цин, я вижу, что несгибаемы человек. На самом деле, свадьба это не только дело двух человек, тебе придется войти в новую семью и привыкнуть к их жизни, отказавшись от той, что была прежде. Более того, в каждой семье есть свои проблемы, и некоторые из этих проблем могут испортить ту жизнь, которую ты представляешь себе сейчас.

Лю Цин сказала:

-Я уже знаю об этих вещах, тетушка. Когда я была дома, ни мой отец ни мой брать никогда не задумывались о домашних делах, так что мне приходилось разбираться с ними самой. Я уверена, у меня есть достаточная подготовка на будущее. Более того… Более того, пока я оставалась здесь, я почувствовала, что атмосфера в доме очень уютная, так что я думаю, что смогу легко адаптироваться к жизни в этой семье.

Ее слова становились тише по мере того, как она говорила, так как она смущалась.

-Кроме того, самое важная вещь – это Сяолун. Я чувствую, что он хорош в разных вопросах, и я не хочу, чтобы положение его семьи стало препятствием моему счастью. На самом деле, Я уже думала об этом раньше, и хотя у нас нет многих тем для разговора с Сяолуном, я могу научить его читать, и он уже согласился на это, так что я верю, то и в будущем мы будем счастливы, – когда она закончила предложение, голос Лю Цин был практически неслышен. К счастью, вокруг было черным-черно, и ее смущение было скрыто в темноте, иначе бы у нее не хватило бы смелости произнести те слова.

Го Суфэй почувствовала облегчение, когда услышала эти слова и успокоила Лю Цин:

-Цин-цин, тетушка очень рада, что ты поделилась этими словами с ней. Как ты видишь, наша семья очень счастлива, когда ты рядом, не только Сяолун в отдельности. Твой дядя и я уже относимся к тебе как к своей невестке, а Сяохуа и Сяоху не могут дождаться, когда назовут своей сестрой. Мы очень постараемся, чтобы ты вышла замуж в наш дом. Ты помнишь тот случай в городе Лу, когда хулиганы дали нам свои чеки в качестве компенсации?

Лю Цин ответила:

-О, я бы и забыла, если бы вы не подняли данный вопрос. Это действительно большая сумма денег.

Го Суфэй продолжила:

--Я уже обсудила это с твоим дядей, если твой отец отказывает нам только из-за нашего финансового положения, тогда мы планируем использовать те чеки, чтобы дать твоему отцу чувство защищенности.

Лю Цин Сразуже сказала в возражение:

-Тетушка, мы никогда не должны использовать те деньги. Если хулиганы в городе Лу обнаружат, что чеки были использованы, разве тогда мы не перейдем им дорогу? Если нет стопроцентной уверенности, мы никогда не должны трогать те деньги, или мы потеряем те нормальные жизни, которые у нас есть. Более того, мой отец не тот человек, который думает только о деньгах, я уверена, у него есть какие-то идеи, и я буду жать его, чтобы он сначала поделился теми со мной.

Го Суфэй согласилась:

-Это верно, я уже сказала это твоему дяде, но он был упрям как бык. Я предполагаю, он боится, что твой отец заберет тебя. В любом случае, когда твой отец придет, спроси его о его мыслях. И я думаю, что если Сяолун не сможет жениться на тебе, тогда, возможно, ни одна женщина не сможет привлечь его взгляд и он останется неженатым на все жизнь?

Лю Цин улыбнулась и ответила:

-Посмотрите на меня тетушка. Как я могу быть так хороша? Встреча с Сяолуном была предназначена нам судьбой.

Го Суфэй сказала:

-Да, судьба. В то время как судьба сводит двух людей друг с другом, для них может быть невозможным сыграть свадьбу и создать семью друг с другом. Тем не менее, уже поздно, так что нам нужно поспать и пополнить наши запасы энергии, чтобы заботиться об этой семье завтра.

Лю Цин сказала:

-Да, тетушка. Вам тоже нужно поспать.

Поделившись своими мыслями, Лю Цин облегчила свое бремя и вскоре уснула. Услышав мысли Лю Цин, Го Суфэй была невероятно счастлива. Даже если эта девочка не станет ее невесткой, она будет надеяться, что та найдет свое счастье где-то еще. Когда она обдумала все это, она тоже медленно заснула.

А в комнате напротив, у Чжана Цая и Чжана Сяолуна не получалось заснуть, и они не были уверены, что когда-нибудь им это удастся.

Глава 45. Инициатива

Тем утром солнце встало как обычно.

Семья Чжанов была занята приготовлением к весеннем земледельческому сезону, но Чжан Сяолун был в оцепенении. Время от времени он поглядывал на Лю Цин, которая вела себя так, будто ничего страшного не произошло. Ее эмоции сделали Чжана Сяолуна ее более растерянным, и он, в конце концов, выбрал момент, встал рядом с ней и прошептал:

-Ты приняла решение?

Лю Цин дразнила его, избегая отвечать на вопрос:

-Какое решение?

Чжан Сяолун был немного раздосадован и сказал:

-О том, что делать, когда твой отец придет за тобой. Ты решила пойти домой?

Лю Цин ответила:

-Да, когда отец придет забрать меня, я последую за ним домой.

Лицо Чжана Сяолуна побледнело, и он сказал:

-Я знаю, что те слова, которые ты сказала мне ранее, были лишь для того, чтобы утешить меня, чтобы я скорее поправился. Сейчас я полностью выздоровел, и ты бросаешь действо и возвращаешься к комфортному для себя стилю жизни, потому что здесь нет ничего, стоящего твоего внимания.

Видя, что Чжан Сяолун принял ее слова за правду, Лю Цин быстро перестала шутить и сказала:

-Сяолун, посмотри на то, что ты сказал. Ты действительно веришь, что я могла так играть с тобой? Разве ты не знаешь о моих чувствах?

Сяолун был взволнован и ответил:

-Это не то, чтобы я поверил в твои слова, но из-за того, что я не понимаю, как ты можешь оставаться спокойной в такой ситуации, пока я так нервничаю, что скоро взорвусь.

Лю Цин улыбнулась и сказала:

-Ты глупый дурак, в обычные дни ты кажешься умным, но сегодня все твои знания покинули тебя. Помнишь выражение: «Грязь преграждает путь воде, а генерал останавливает солдат, когда они идут»? хотя мой отец и придет забрать мне, только от моего решения зависит пойду ли я с ним. Мой отец обычно позволяет принимать решения мне самой, но в этот раз он сделал исключение, так что я хочу сначала выслушать его, чтобы прояснить ситуацию. Это на самом деле и есть решение, так почему я должна беспокоиться?

Чжан Сяолун улыбнулся и сказал:

-Я не похож на тебя, чье сердце крепкое, как бамбук. Я действительно горяч, и мне кажется, что мы должны взять инициативу в свои руки, чтобы найти твоего отца и обсудить с ним это дела, а не ждать как он придет в один из следующих дней.

Лю Цин была поражена и похвалила Чжана Сяолуна:

-Ты прав, мы должны перенять инициативу и взять судьбу в свои собственные руки. Если мы будем ждать отца, то выпадем из лодки из-за подводных течений, тогда почему бы мне не пойти сначала домой, чтобы прояснить ситуацию?

Счжан Сяолун почувствовал себя нелегко и ответил:

-Это была просто случайная мысль, я не задумывался так далеко, как ты. Кроме того, я должен сопровождать тебя, если ты пойдешь, когда я практически полностью поправлюсь и дорога на пол дня не доставит мне проблем.

Лю Цин задумалась ненадолго и сказала:

-Твои идея прекрасна. Давай найдем моего отца вместе и увидим, что действительно твориться у него в голове.

Чжан Сяолун был достаточно обеспокоен и спросил:

-Цин-цин, что если твой отец откажется изменить свое мнение и запретит тебе приходить сюда?

Лю Цин сказала лукаво:

-Это невозможно. У меня есть способы, с помощью которых я могу договориться с отцом. Он точно согласиться со мной.

Лю Цин уверенно ответила:

-Старший брат Сяолун, я знаю, что вы переживаете и есть еще много вещей, которые мы не прояснили. Однако, вы просто должны верить, что я… я буду сопровождать вас.

Закончив предложение, она покраснела, и у нее не осталось сил поднять голову.

Чжан Сяолун набрался смелости, приподнял ее лицо поближе к себе и сказал тихим голосом:

-Цин-цин, ты лучшая.

Лю Цин не позволила ему уйти. Она шагнула назад и сказала:

-Ты должен подумать, что сказать в Бали Го, - потом она убежала.

Чжан Сяолун смотрел на ее спину, пока она убегала, и пытался не забыть предыдущее чувство.

Когда Чжан Сяолун смог окончательно сосредоточиться на людях вокруг него, он повернул к Чжану Цаю и сказал:

-Отец, не упоминал ли отец Лю Цин, когда он собирается забрать ее?

Чжан Цай посмотрел на Чжана Сяолуна и ответил:

-Да, он говорил, что придет в ближайшие дни, но не назвал точной даты.

Чжан Сяолун объяснился:

--Отец, дело в том, что я планирую пойти вместе с Лю Цин назад в Бали Го, чтобы объясниться с ее отцом.

Чжан Цай удивился и наморщил брови, говоря:

-Это идея Лю Цин или твоя?

Чжан Сяолун ответил:

-Это моя идея, но я обсудил ее с Лю Цин, которая уже согласилась.

Морщинка между бровей Чжана Цая исчезла, и он улыбнулся:

-Ты немного другой, хах, когда я был в твоем возрасте, у меня не было столько храбрости, хах.

Пока он смеялся, Го Суфэй подошла и спросила:

-Отец семейства, что же такого смешного?

Чжан Цай ответил:

-Наш сын наконец-то сделал что-то хорошее. Он собирается найти своего тестя.

Го Суфэй была смущена, так что Чжан Цай повторил слова Чжана Сяолуна. Го Суфэй была счастлива и сказала:

-Это действительно хорошая идея, когда вы с Цин-цин планируете отправиться?

Чжан Сяолун ответил:

-Мама, разве учитель Лю не сказал, что он вскоре придет? Я собираюсь найти его до его прихода, так что я не могу ждать и ухожу сейчас.

Го Суфэй посмотрела на небо и сказала:

-Если ты пойдешь сейчас, у тебя не получится вернуться сегодня. Почему бы сначала не пообедать. Я приготовлю еду вместе с Лю Цин сейчас, - вздохнула, - без помощи Лю Цин, у меня не получится снова готовить. Сяолун, ты должен справиться с тем, чтобы Лю Цин осталась.

Чжан Сяолун улыбнулся и ответил:

-Хорошо, мама, у меня точно получиться.

Обед был приготовлен и съеден в спешке. Чжан Сяолун и Лю Цин собрались, и как только они были готовы отправиться, Чжан Сяоху сказал:

-Старший брат, это может быть небезопасно для вас обоих. Как на счет того, чтобы я пошул с вами?

Чжан Цай также добавил:

-Сяолун, ты должен купить что-то с собой, а не идти с пустыми руками.

Чжан Сяолун ответил:

-Я понял отец, Я куплю что-нибудь, когда пойду в деревню.

Лю Цин услышала, что Чжан Сяоху хочет пойти с ними, и ее глаза загорелись, когда она сказала Чжану Сяолуну:

-Пусть Сяоху пойдет с нами, на дороге будет безопаснее втроем. Тебе также не нужно ничего покупать, просто возьми родниковую воду из источника, этого будет достаточно.

Чжан Сяолун поцеловал ее в лоб и сказал:

-Посмотри на меня, я забыл, что твой отец любит эту воду больше всего.

Чжан Сяохуа спрыгнул со своего стула и сказал:

-Тогда я пойду прямо сейчас и налью свежей воды. Вы просто будьте готовы нести ее.

Когда Чжан Сяохуа вернулся с водой, Чжан Сяолун забрал бутылку, которую можно было закрыть, и наполнил ее родниковой водой, которая станет багажом Чжана Сяоху во время поездки.

Три человека отправились в путь.

Из деревни Го в в Бали Гоу было два пути, один шел вдоль реки и мог провести их сквозь бамбуковую рощу и сопровождался холмами. Другой начинался от моста, который вел к главной дороге, которая проходила через другую деревню. Короткая дорога была сложнее, но быстрее, тогда как главная дорога в два или три раза превышала это расстояние.

Чжан Сяолун и остальные, естественно, выбрали короткую дорогу.

Уже наступила весна, так что река начала выходить из берегов и вокруг все цвело. Журчание реки и щебетание птиц создавали мелодичные звуки и делали их путь менее сложным. Чжан Сяолун и Лю Цин держались за руки, так как шли впереди, и наслаждались своим личным временем, пока семьи не было рядом. Чжан Сяоху шел на расстоянии от них и держал в руках бутылку с водой, пока улыбался, глядя на парочку из его старшего брата и будущей невестки, а в сердце надеялся, что в Бали Го их ждет прекрасный исход.

Сердце Чжана Сяолуна было полно сладости любви, он хотел, чтобы это путешествие никогда не заканчивалось, так что он смог бы всегда наслаждаться этим счастьем. Ему никогда так не нравилось путешествовать, как в тот день, и он никогда не осознавал, как прекрасен горный пейзаж, никогда не замечал, как мелодичны звуки реки. Он также никогда не думал, что расстояние между деревней Го и Бали Гоу может быть настолько коротким, и когда Лю Цин отпустила его руку, он все еще был в трансе, поэтому спросил, почему она тихо сказала, что они уже достигли своего назначения. Только тока к нему пришло осознание, что те его воспоминания, так похожие на сон, подошли к концу.

Лю Цин привела Чжана Сяолуна и Чжана Сяоху в деревню, и довольно часто, деревенские, которые знали ее, махали ей и бесстыдно пялились на двух мужчин. Это заставило Чжана Сяолу и Чжана Сяоху чувствовать себя неловко, и только Лю Цин никак не реагировала. И хотя эти люди не спрашивали ее о данных мужчинах, она бы не смогла ответить, если бы они это сделали. Тогда, раз она ничего не объяснила, эти люди могли вообразить себе что угодно. Когда до ее дома оставалось совсем немного, она подумала, что ее возвращение станет жаркой темой и быстро распространиться среди деревенских.

Когда Лю Цин привела Чжана Сяолуна и Чжана Сяоху в дом, учитель Лю и мясник Лю мило беседовали, сидя во дворе. Когда Лю Цин открыла дверь, она увидела учителя Лю, который сидел на стуле и держал чашку чая, и мясника Лю напротив него с бокалом вина в руках.

Увидя отца, глаза Лю Цин стали красными и она крикнула:

-Папа, - после чего побежала к нему.

Учитель Лю удивился, что Лю Цин, по которой он скучал, вернулась. Он радостно поставил свой чай и встал, чтобы поприветствовать ее дома. И хотя он видел ее, когда навещал недавно, это было не то же самое с тем, чтобы видеть ее сейчас в своем собственном доме. Лю Цин прыгнула в его объятья как ребенок, в то время как учитель Лю гладил ее по голове с любовью и говорил:

-Хорошо, что ты вернулась, хорошо, что ты вернулась.

Глава 46. Убеждение

Чжан Сяоху стоял за Чжаном Сяолуном, в то время как он все еще держал в руках бутылку с водой, однако его глаза бегали по двору, словно он искал кого-то.

Учитель Лю нежно гладил свою дочь по волосам, а его взгляд перемаслился на Чжана Сяолуна и Чжана Сяохуа, и он кивнул им с улыбкой. Потом он помахал им рукой с выражением извинения на лице. Чжан Сяолун и Чжан Сяохуа естественно кивнули в понимание, пока терпеливо ждали снаружи.

Мясник Лю увидел, что Лю Цин вернулась и учитель Лю встал, чтобы поприветствовать ее, так что он остался сидеть в кресле, продолжая пить вино. Когда он закончил, то увидел двух братьев, стоящих в двери, встал и сказал с улыбкой:

-Я думал, кто же привел Цин-цин домой, когда увидел этих двоих маленьких героев здесь. Бастро, входите и выпейте вина с дядей».

Чжан Сяолун и Чжан Сяоху улыбнулись и прошли к квадратному столику во дворе.

Услышав два слова «выпить вина», Лю Цин, которая все еще была в объятиях своего отца, повернула голову и сказала мяснику Лю:

-Двоюродный дядя, раны Сяолуна еще не до конца выздоровели, так что он не может пить сейчас. Если хочешь выпить, обрати внимание на Сяоху.

Мясник громко сказал:

-Ты маленькая мошенница, сейчас ты на стороне проигравших.

Лю Цин сладно ответила:

-Двоюродный дядя…

Мясник Лю сказал:

-Хорошо, прекрати звать меня. Я знаю, что делать. Ты не зовешь меня так в обычные дни.

Учитель Лю наблюдал за фермерским мальчиком, который шел по направлению к нему. И хотя он не был красив, его юношеское лицо было полно сил и непохоже на других фермеров, и у него не было забот Чжана Цая, которые были на теле последнего. Вместо этого, его глаза были яркими, и хотя его одежда была старая и рваная, она была чисто выстирана и подходила ему. Учитель Лю, естественно, знал причину, по которой Лю Цин взяла Чжана Сяолуна с собой, и хотя он все еще был против их брака, он не мог не восхищаться этим мальчиком.

В тот момент, Чжан Сяолун и Чжан Сяоху двинулись в сторону учителя Лю, почтительно кланяясь.

Учитель Лю не хотел формальностей, и он просто сказал:

-Вы далеко шли, и сейчас, так как небо уже темнеет, у вас нет возможности вернуться в деревню Го сегодня, так что вы можете остаться в моем дома на эту ночь. Вы оба можете пойти на сторону дома моего брата, пока Цин-цин и я закончим наш разговор.

Два брата согласились и пошли под крышу, они взяли по стулу, сели и начали непринужденно беседовать с мясником Лю. Учитель Лю сказал Лю Цин:

-Цин-цин, пойдем в учебную комнату, поговорим.

Цин-цин освободилась из объятий отца и сказала:

-Папа, сначала иди ты, я налью тебе немного чая. Мы с Сяолуном принесли воды из деревни Го, разве ты не хочешь выпить ее снова?

Учитель Лю был лишен дара речи; он беспомощно покачал своей головой, улыбнулся и пошел в учебную комнату.

Лю Цин зашла под крышу и забрала у Чжана Сяоху булку с родниковой водой, она взглянула на Чжана Сяолуна:

Вы оба составите компанию моему двоюродному дяде на данный момент, я пойду на кухню, чтобы вскипятить воду и принести немного закусок для вас. Я уверена, у голодны после того, как шли весь день.

Тогда Лю Цин пошла на кухню и поставила родниковую воду на печь, чтобы вскипятить. Видя, что кухня пуста, он приготовила несколько простых блюд и вынесла их вместе с оставшимся печеньем. Мясник Лю с радостью угостился едой и пил вино, пока наливал бокал Сяоху и, действительно, не заставлял Сяолуна пить.

Немного времени спустя вода начала кипеть. Лю Цин старательно приготовила чай и взяла чайный сервиз в учебную комнату. Прежде чем войти, она перекинулась взглядами с Чжаном Сяолуном и многозначительно кивнула с полной уверенностью в своих глаза.

Учитель Лю вяло читал книгу, когда вошла Лю Цин. Не в тот же момент отложил книгу, принюхался и сказал:

-Эта вода из деревни Го на самом деле отличается от любой другой; она делает чай таким ароматным.

Лю Цин поставила чайную чашку перед своим отцом и наблюдала, как он пил чай глоток за глотком, закрывая глаза, пока вокруг царила тишина.

После того, как учитель Лю выпил немного чая, она спросила:

-Папа, как чай?

Учитель Лю ответил:

-Ай, этот чай значительно лучше того, что мы пьем каждый день, но не так великолепен, как тот, что я пил в деревне Го, вероятно, из-за того, что это вода не свежая, а уже стоявшая некоторое время.

После Лю Цин продолжала сидеть в тишине и наблюдать за учителем Лю. Который наслаждался чаем.

Двое сидели некоторое время тихо, прежде чем учитель Лю улыбнулся и заговорил первым:

-Цин-цин, есть ли что-то, что ты хочешь сказать своему отцу, что и послужила причиной твоего неожиданного возвращения?

Лю Цин покраснела и ответила:

-Папа знает очевидное, хотя и спрашивает. Если бы я не вернулась, разве папа не пришел, чтобы забрать меня в ближайшие дни?

Учитель Лю вздохнул и поставил свою чашку. Потом он сказал:

-Цин-цин, я всегда позволял тебе самой принимать собственные решения с ранних пор и не заставлял тебя делать то, что тебе не нравится. В данный момент отец не последовал твоим желаниям, так что ты должна понимать мою дилемму.

Лю Цин обдумала все и сказала:

-Я предполагаю, что папа боится, что я буду страдать в семье Чжанов и что загнусь от сельскохозяйственной работы под конец, а Чжан Сяолун превратиться в скучного фермерского мужчину, и я не буду счастлива после того, как выйду за него замуж?

Учитель Лю кивнул своей головой и сказал:

-Проводить дни в качестве пары — это не проблема одного человека, для этого необходимо, чтобы два человека соответствовали друг другу. Если одному нравиться читать книги, а другой хочет работать на ферме, тогда их интересы разведут их в разные стороны и их жизнь будет безвкусной. Более того, семья Чжанов бедна, и ты уже испытала это на себе и знаешь, что там жизнь не так комфортна, как в Бали Гоу.

Цин-цин кивнула своей головой и ответила:

-Папа, то что ты сказал – это верно, но я уже обдумала эти вопросы и даже поделилась ими с мамой Чжана Сяолуна. Как и ты, она советовала мне подумать дважды.

Учитель Лю изумленно спросил:

-Она действительно так сказала?

Лю Цин ответила:

-Конечно, я тоже не ожидала, что тетушка, которая была простой необразованной домохозяйкой, настолько проницательная и понимающая.

Учитель Лю сказал:

-В таком случае не удивительно, что они смогли вырастить таких хороших детей.

Тогда учитель Лю продолжил:

-На самом деле, эти вещи невозможно понять, не испытав их на себе. Взрослые люди, как мы, можем только поделиться своим советом, хотя я и знаю, что ты не послушаешь, выражая таким образом свою независимость. Только пройдя через это сама, ты сможешь понять мои трудности. И хотя то, что случилось с твоей мамой, произошло довольно давно, оно всегда будет мучать меня. Если бы у меня была возможность, я смог бы избавить твою мама от страданий и ухода так рано. Поэтому я надеюсь, ты не испытаешь судьбу, подобную твоей матери.

Мысли Лю Цин остались твердыми как бамбук, и она сказала:

-Папа, я думаю, здесь ты не прав. Если бы у тебя того была эта возможность, ты бы стал таким человеком, как сейчас? Была бы мама все еще счастлива с тобой? Если в жизни полно несчастий, зачем тогда долгая жизнь? Мама любила и уважала тебя, и, хотя она была с тобой только десять лет, тот короткий период времени дал ей больше счастья, чем другие люди могут получить за всю жизнь. Скажи, как думаешь, каков бы был ее выбор?

Лю Цин продолжила спорить:

-Папа, я действительно тот человек, который верит, что наша судьба предрешена. Будь по печаль или радость, они все часть опыта в нашей жизни. Жизнь как траектория, множество траекторий пересекаются друг с другом, чтобы создать полную жизнь. Мамина траектория совпадала с твоей, а твоей траектории было предначертано быть с ней. И хотя ты думаешь, что недостаточно хорошо заботился о ней, но с тех пор как она последовала за тобой, траектории наших семей были предопределены, и мамино счастье и смерть были высечены в камне. Попытаться и изменить что-то будет бесполезным усилием. Если бы отец присоединился к чиновничеству, ты бы пренебрёг тогда мамой, и хотя тогда ей бы и не пришлось покинуть нас так рано, но была бы она счастлива?

Видя, что учитель Лю погрузился глубоко в свои мысли, Лю Цин надавила:

-На самом деле, я всегда считала, что это судьбы свела нас с Сяолуном. Я уже говорила об этом Юэюэ раньше, с того момента, как я увидела его в магазине одежды, я почувствовала, что наши траектории переплелись друг с другом. Вещи, которые случили после, не должны казаться странными отцу. Я могу использовать только одно слово – «судьба», чтобы описать то, что происходит между нами. Более того, есть еще кое-что важное, о чем папа не знает.

Учитель Лю был удивлен и спросил:

-Что же это?

Лю Цин загадочно сказала:

-Разве папа не находит, что вода из деревни Го особенно вкусная?

Учитель Лю ответил:

-Да, но что из этого?

Лю Цин описала болезнь, от которой страдает бабушка, и диагноз доктора, а также действие воды. Учить Лю был, очевидно, поражен и спросил:

-Ты уверена на счет эффекта от этой родниковой воды?

Лю цин ответила:

-Это несомненно, ты можешь просто посмотреть на руку Чжана Сяолуна. Разве ты видел кого-нибудь, что излечился от перелома всего за месяц? Кроме того, когда Юэюэ навещала меня в прошлый раз, она сказала, что моя кожа стала явно лучше, чем была раньше, и я сама также хорошо могу почувствовать изменения.

Учитель Лю наморщил свои брови, но дальше спрашивать не стал, а Лю Цин продолжила говорить:

-Папа, подумай об этом. Вода из источника – это бесценное богатство, твое тело было слабым все это время, и тебе никогда не становилось лучше с ухода мамы. Увидеть, что твое тело поправилось – это одно из моих немногочисленных желаний, а благодаря родниковой воде даже дожить до ста лет – перестанет быть несбыточной мечтой. Этот источник был выкопан семьей Чжанов и поэтому является их собственностью, ты не думаешь, что это небеса дали нам с Сяолуном еще один шанс? Более того, старший брат все еще не женат, и мы не знаем, когда он сделает это. Если я выйду замуж в семью Чжанов, ты также сможешь переехать с нами. Тогда я буду заботиться о папе, пока папа будет наслаждаться богатствами, завещанными небесами, разве это не лучший выход? И разве тогда не все проблемы в моем сердце будут решены?

Глава 47. Подтверждение

Учитель Лю сказал:

-Цин-цин, будет или нет отец пить эту родниковую воду и будет ли ему становиться лучше, это не то, о чем ты должна беспокоиться. Что заботит отца, так это сможешь ты или нет вести стабильную и счастливую жизнь?

Лю Цин ответила:

-Папа, а что если я смогу и вести счастливую жизнь и хорошо заботиться о тебе, чтобы ты поправился? Почему бы мне не сделать это? Более того, свадьба как азартная игра, ты можешь судить о личности человека на основе одного взгляда, а можешь не узнать его полностью за целую жизнь. Поэтому твои суждения могут основываться только на том, что ты знаешь, и если ты выиграешь в эту игру, тогда счастье будет принадлежать тебе. Идеальная пара, как говориться, - это всего лишь название, которое дано тем, кто счастливо вышел замуж, есть так много «идеальных пар», которые заканчивались несчастной женитьбой. Роман Ляна Саньбо и Цзу Интая – это всего лишь красивая история, возможно, в настоящем мире они бы так не любили друг друга, как ты и мама. Чжан Сяолун, возможно, не столь энергичен и обходителен как Лян Саньбо, но он выигрывает в области стойкости и доброты. Что касается тех ученых в прошлом, я могла видеть только поверхностно их индивидуальность, но что касается Сяолуна, я своими глазами смогла увидеть его сущность, которая так хочет продолжить нашу судьбу.

Учитель Лю был удивлен, когда услышал ее речь, и сказал:

-Цин-цин, я учитель тебя читать с раннего детства, и сейчас я не уверен, что это было мудрым решением. После того, как ты прочла столь много книг, я больше не смог соревноваться с тобой в словах.

Лю Цин улыбнулась и сказала:

-Папа, то, что я знаю, это лишь небольшая часть. По сравнению со знаниями отца, разница слишком велика.

Учитель Лю улыбнулся и больше ничего не сказал. Вместо этого, продолжила Лю Цин:

-На самом деле, у семьи Чжанов есть иная сила, которая и заставила меня принять такое решение. Я говорю о гармонии внутри семьи и о том, как они обращаются со старшими. Свадьба — это не только вопрос двух людей, но и взаимодействие с остальными членами семьи Сяолуна. Во время моего недолго нахождения там, я получила много заботы и участия от двух взрослых и даже от бабушки; я почувствовала, что они чувствуют этот мир и тактичны по отношению к другим. Только в такой среде следующие поколения смогут прожить хорошую жизнь. Поэтому я верю, что там я найду не меньше счастья, чем в Бали Гоу, а, временами, даже больше.

До этого момента учитель Лю не перебивал, но у него на лице появилась улыбка, пока он возмущался:

-Ты, маленькая мошенница, уже ругала Бали Гоу перед уходом. Не удивительно, что остальные сравнивают своих дочерей со сточными водами.

Лю Цин нежно сказала:

-Папа, это не то, что я подразумевала. Я просто сказала, что в семье Чжанов есть вещи, которые невозможно найти в Бали Гоу, возможно, из-за того, что там есть мама.

Учитель Лю принял серьезное выражение лица и сказал:

-Действительно, Лю Цин. Для тебя было трудно расти без материнской любви, да и твоя двоюродная тетя так бесцеремонна, что она не заботиться о Юэюэ, что уж говорить о тебе. Это все ошибки твоего отца.

Лю Цин успокоила учителя Лю:

-Папа, не расстраивайся. Я уже достаточно выросла, и, возможно, у меня будет любовь в будущем. Ты продолжаешь называть двоюродную тетю грубой необразованной женщиной, но разве мама Сяолуна не столь же не образована? Однако, она дотошная и вежливая, и так отличается от двоюродной тети. Конечно, я не говорю, что двоюродная тетя плохая, ведь вся семья двоюродного дяди держится на ней и они значительно более энергичные, чем мы. Возможно, мне нравится мама Сяолуна из-за того, что я почувствовала от нее материнскую любовь.

Учитель Лю кивнул своей головой и сказал:

-Ты всегда была упрямой, редко кто мог взять тебя под свое крыло. Похоже, это еще одна причина в пользу Сяолуна.

Лю Цин покраснела и кивнула.

Учитель Лю вздохнул и сказал:

-Когда этот Чжан Сяолун встретил тебя и спас, я полагаю, это можно считать судьбой. Когда семья Чжанов выкопала источник, в котором содержится чудесная вода, это можно считать благом. Судьба семьи Чжанов связана с твоей, и с этими людьми легко сходиться, все это было сказано тобой, так как я могу спорить?

Лю Цин торжествующе сказала:

-В таком случае, папа, ты согласен?

Учитель Лю улыбнулся и сказал6

-Ты находилась в семье Чжанов более месяца, люди, которые тебя знают, говорят, что ты порядочная и твердо намерена вернуть долг, но я не придаю значения словам тех, кто мелет чепуху. Тем не менее, такой исход можно считать прекрасным окончанием сказочной истории. Более того, с твоим характером, разве ты не начнешь подражать Цуй Инин, если я продолжу противиться?

Лю Цин сладко ответила:

-Папа не такой параноик как хозяйка дома Цуй.

Учитель Лю сказал:

-Не умничай своими словами. Увидев твое возвращение, я уже ожидал, что ты полностью подготовилась убеждать меня. Если бы не так, то ты бы все еще пряталась в семье Чжанов от меня.

Отец с дочерью продолжили подтрунивать друг над другом какое-то время, и учитель Лю сказал:

-Уже поздно, быстро иди и приготовь что-нибудь на ужин, а также пригласи двоюродную тетю и Юэюэ, чтобы помогли. Мы все можем собраться и праздновать сегодня вечером. О еще, ты можешь поторопиться к Сяолуну и сказать ему, или он продолжит нервничать всю ночь.

Услышав его ответ, Лю Цин радостно сказала6

-Тогда папа должен пойти со мной, так что вы сможете поговорить и лучше узнать друг друга.

Тогда, Лю Цин под руку с отцом вышли из кабинета.

Небо на улице уже потемнело, и масляная лампа была зажжена и помещена под крышу. Мясник Лю и два мужчины все еще сидели и говорили, но с ними был еще один человек, который являлся никем иным как Лю Каем. Взгляд Чжана Сяолуна несколько раз обращал к учебной комнате, и он не предавал большого значения разговору, так как был занят собственными мыслями. В тот момент, когда Лю Цин вышла из комнаты со своим отцом, он, естественно, был первым, кто заметил их, и поднялся без промедления. Увидев, что Чжан Сяолун встал, Лю Цин одарила его улыбкой и слегка кивнула, Чжан Сяолун понял, и его сердце наполнялось счастьем. В этот момент Лю Кай заметил суеты пере собой; и повернул свою голов и увидел свою сестру, с которой еще не встречался, и он был так счастлив, что подбежал и начал описывать, как хорошо она выглядит:

-Цин-цин, тебя не было не так много времени, почему же я чувствую, будто ты превратилась в совершенно другого человека? Не только твоя кожа стала белее, но и твои глаза ярче, а походка более элегантной. Как ты можешь так выглядеть, если ты ухаживала за раненым человеком?

Услышав его предложение, Лю Цин радостно взглянула на учителя, в то время как учитель Лю понимающе кивнул. Лю Цин ответила:

-Гжу уж там, старший брат, прошло много времени, с тех пор как мы виделись в последний раз. В следующий несколько дней ты поймешь, что я ни капельки не изменилась.

Лю Кай сказал:

-Действительно, это из разряда «не виделись три дня, и очки стали еще более розовыми».

Лю Цин перевела тему и спросила:

-Старший брат, что мы будем есть на ужин?

Лю Кай вскочил и сказал:

-Я полностью забыл об этом, пока разговаривал с двоюродным дядей и Чжаном Сяоху. Я пойду в дом к двоюродной тете и скажу ей прямо сейчас.

Лю Цин поймала его за руку и сказал6

-Папа сказал, что мы можем поесть в нашем доме, расценив это, как примиряющий ужин. Я куплю некоторые вещи в деревне, ты можешь сходить в дом двоюродной тети и попросить ее принести все, что они уже приготовили, чтобы мы смогла насладиться совместным ужином. В тоже время они могут прийти и помочь.

Лю кай согласился и быстро ушел.

Когда Лю Цин была уже одной ногой в магазине, Чжан Сяолун собирался последовать за ней, но был остановлен учителем Лю, который сказал:

-Сяолун, не уходи сейчас. Пойдем со мной в учебную комнату ненадолго.

Поэтому Чжан Сяоху отправился с Лю Цин в деревню, а мясник лю остался в одиночестве пить свое вино. Когда последний взглянул на занятых людей вокруг него, он, держа вино, подумал, как прекрасна его жизнь.

Чжан Сяолун нервничал, когда вошел в кабинет; прошлый взгляд, которые ему подарила Лю Цин, сказал ему о том, что путешествие было успешным, и, кажется, этот старый мужчина собирался прояснить ему его новые обязанности. И хотя он был морально готов, он все еще чувствовал тревогу в своем сердце.

Учитель Лю вошел в кабинет и предложил Чжану Сяолуну присесть, а сам остался стоять. Потом он морщил брови и ходил взад—вперед по комнате, и после третьего раунда они нарушил тишину и сказал:

--Сяолун, ты уже знаешь, каков мой ответ.

Чжан Сяолун осторожно ответил:

-Да, сэр.

Учитель Лю продолжил6

-В таком случае, я не буду много говорить. Я позвал тебя для того, чтобы прояснить некоторые моменты.

Чжан Сяолун с уважением сказал:

-пожалуйста, продолжайте, я сохраню их в своем сердце.

Учитель Лю, казалось, был удовлетворен ответом Чжана Сяолуна. Он улыбнулся и сказал:

-Цин-цин прожила в Бали Гоу всю свою жизнь, и хотя нас нельзя назвать богатыми, Цн-цин никогда не сталкивалась с трудностями, так что у нее нет опыта в земледелии и тому подобное. Это сильно отличается от твой семьи, так что я надеюсь, что ты будешь иметь это в виду.

Чжан Сяолун ответил:

-Вы можете быть спокойны по данному вопросу. Во-первых, у нашей семьи не так много земель, поле Сяолуа было даже создано из холмов, поэтому там не так много землю для обработки. Я не могу пообещать, что Цин-цин никогда не придется работать на поле, но я никогда не позволю ей заниматься тяжелым трудом, пока буду рядом.

Учитель Лю сказал:

-То, что ты сказал было правдой, ты не сказал ничего нелепого, как Цин-цин не придется работать и дня в своей жизни. На самом деле, Лю Цин не тот человек, который не мог бы справиться с трудностями, просто у нее нет опыта в земледелии. Когда вы двое будете вместе жить в будущем, я только прошу, чтобы ты хорошо заботился о ней. Я не жду, что ты обеспечишь ей высокий уровень жизни, но надеюсь, что вы останетесь любящими и счастливыми. Другой вопрос – твое образование. Ты не прочитал много книг, так что между вашими знаниями есть некоторая разница. Это один из немногих твоих недостатков, но я надеюсь, ты выучишь буквы и прочтешь несколько хороших книг, так чтобы у вас с Лю Цин были общие темы для разговоров, и вы могли бы легче общаться. Кроме этого, помогать другим – это не плохо, но ты больше не будешь один в будущем. На твоих плечах будет лежать груз твоей семьи, так что, когда ты столкнешься с несправедливостью, я надеюсь, что ты в первую очередь будешь думать о своих собственных обязанностях. Если нет, то произойдет несчастье и вся твоя семья будет страдать.

Потом учитель Лю говорил еще о некоторых вещах, в то время как Чжан Сяолун кивал в согласие. И хотя с некоторыми высказываниями он не соглашался, он знал, что учитель Лю говорит так для его пользы, так что он не мог возражать. Поэтому это продолжалось так, один человек говорил, а другой слушал, до тех пор, пака небо не стало полностью темным, а обстановку стало трудно рассмотреть. Как только учитель Лю собирался зажечь лампу, кто-то постучал в дверь кабинета.

Глава 48. Подарок на помолвку

Учитель Лю открыл дверь, и там была Лю Цин, которая пришла сообщить, что ужин готов.

И хотя ужин в тот вечер был довольно поспешным, он еще был и достаточно роскошным, так как большая часть была сделана в доме Лю Юэюэ. Лю Цин лишь приготовила несколько закусок и украсила уже приготовленные блюда, что заставило людей, которые не ели ее еду долгое время, накинуться на нее волком. Хозяин ужина тогда вышел с длинной речью, и семья мясника Лю поняла решения учителя Лю и была полностью счастлива за Лю Цин. Однако, семья Чжаном еще не приходила с официальным предложением, так что его слова звучали несколько преждевременно.

Все были счастливы, только Сяоху бросал взгляды украдкой на Юэюэ, но, к несчастью, Лю Юэюэ не обращала на него никакого внимания, что заставило его почувствовать разочарование.

После еды они общались ее недолгое время, пока Лю Цин, которая шла пешком все утро, не начала зевать, и поэтому Лю Кай предложил двоим Чжанам комнату, где они могли переночевать, а мясник Лю и его семья отправились домой отдыхать.

Рано утром на следующий день двое Чжанов собирались отправиться обратно в деревню Го. Лю Цин решила остаться в своем собственном доме на несколько дней, так как скучала по нему, и из-за того, что слишком смущалась, чтобы присутствовать, когда Чжан Сяолун будет обсуждать свадьбу со своими родителями. Учитель Лю напомнил Чжану Сяолуна объяснить Чжану Цаю причины прошлого отказа, и чтобы они выбрали благоприятный дня для предложения.

Чжан Сяолун охотно согласился с широкой улыбкой на своем лице, и поэтому двое мужчин отправились под печальный взгляд Лю Цин.

Путешествие в Бали Гоу было полно романтики, в то время как дорога назад была наполнена счастьем и бурной радостью.

После возвращения в деревню Го, они могли увидеть издалека, что вся семья стояла во дворе, наблюдая и ожидая их приезда. Вся семья, кроме Сяохуа, не очень хорошо отдохнула прошлой ночью. Когда Чжан Сяолун и Чжан Сяоху вернулись, Чжан Сяохуа был первым, кто вскочил с места и побежал к ним, радостно спрашивая:

-Самый старший брат, как прошло? Есть ли у нашей семьи что-то, чего стоит ждать с нетерпением? Ах… Почему старшая сестра Цин-цин не вернулась с вами? Значит ли это…

Чжан Сяохуа не осмелился продолжить свои вопрос.

Ранее чем Чжан Сяолун смог что-то произнести. Чжан Сяоху гневно сказал:

-Разве вы не видите, что лицо самого старшего брата расцвело как цветок персика, он так счастлив, что даже не может закрыть рот. Ты должен помочь мне, забери из моих рук эту бутылку, которую я нес всю дорогу.

Только тогда Чжан Сяохуа снова стал возбужденным, но он не забрал бутылку у Чжана Сяолуна, а вместо этого ринулся обратно в дом, чтобы поделиться хорошими новостями.

Получив хорошие вести, Чжан Цай и Го Суфэй были действительно счастливы и бросились ко входу во двор, чтобы поприветствовать своих сыновей дома. Чжан Сяолун и Чжан Сяоху шли по двору словно герои, и после того, как Чжан Сяолун присел на стул, выпил залпом воду, принесенную Чжаном Сяохуа, они описал события, произошедшие в Бали Гоу, на радость Чжана Цая и Го Суфэй. Когда Чжан Сяолун рассказал им об извинениях учителя Лю, а также о его просьбе для семьи Чжанов выбрать благоприятное время, радость пары смешалась с беспокойством. Она были полны радости от того, что учитель Лю оказал разумным человеком, как они и ожидали, а также достойным другом. Конечно, они станут родственниками, так что тогда он станет надежным родственником, на которого можно положиться. Однако, они беспокоились, потому что подарок на помолвку должен быть экстравагантным, а их семья не была состоятельной, так что из этого возникала проблема. В то время как они не заботились о самих себе, они боялись, что из-за их подарка учитель Лю может потерять лицо, кроме того, если они потратят слишком много, они не смогу позволить себе подобную цену и это осложнит будущие жизни Чжана Сяолуна и Лю Цин.

Тем не менее, эти вопросы можно оставить на потом, потому что вся семья сначала хотела отпраздновать радостное события и выбрать благоприятный день. го Суфэе также поделилась хорошими новостями с бабушкой, которая была прикована к постели, что заставило последнюю чувствовать такое возбуждение, что ее лицо стало красным.

Таким образом, вся семья Чжанов погрузилась в радостное настроение на следующие несколько дней, и когда весна официально началась, весна в сердце Чжана Сяолуна пришла в то же время. Чжан Цая и Го Суфэй были заняты вопросом помолвки, в то время как их трое детей работали на полях. Дни становились все тепле со временем. А земля оттаивала, и нежный весенний ветер дул им в лицо, словно напоминание о том, что пора сажать зерновые.

Обычай предложения был достаточно прост, родители жениха готовили все виды подарков, и в то же время восемь цифр, которые символизировали дату рождения жениха, и они наносили визит семье невесты, которая принимала подарки и отдавала восемь цифр невесты, и тогда предложение можно было считать завершенным. Конечно, были люди, которые проходили дополнительную милю и записывали время обмена, пока другие несколько раз наносили визиты на разных стадиях обсуждения. Даже подарки становились более экстравагантными, так как это природа человека – быть завистливым и мелочным, поэтому подарки становились соревнованием вплоть до того, что некоторые люди просто давали деньги или даже золото.

Однако, этот обычай с подарками стал настоящим источником проблем для обоих родителей Чжанов.

Чжан Цай чувствовал, что Лю Цин станет хорошей невесткой, так что они должны подарить лучший подарок, чтобы показать, как он ценят ее, и дать учителю Лю немного уважения среди деревенских. Го Суфэй чувствовала, что их семья не должна тратить больше, чем они могут себе позволить, так что подарки не должны быть слишком дорогими. Если не так, их жизнь станет трудной даже раньше, чем невесты выйдет замуж в их дом.

Чжану Цай была также хорошо известна действительность, и у него были такие же мысли вначале. Однако, его мысли возвращались к нескольким сотням серебряных, что были спрятаны в доме; с деньгами они могли бы сделать предложение успешным безо всяких волнений. Когда бы он не поднимал этот вопрос, Го Суфэй становилась беспокойной и вспоминала, как ранее поделилась этим с Лю Цин, и последняя настаивала на то, что они не должны трогать эти деньги. И все же, если у них были деньги, почему же того не использовать их? Уже прошло более месяца, и никто не пришел, чтобы создать им какие-либо проблемы, так что это было похоже на то, что другая сторона действительно считала деньги компенсацией. Если так, то деньги принадлежали им сейчас по праву, так в чем же проблема, если они потратят немного?

Спустя время, разница во мнениях стерлась, и оба решили использовать чеки. Поэтому Го Суфэй достала чеки и табличку из комода, и тогда позвала Чжана Сяолуна.

Травмы Чжана Сяолуна были быстро исцелена, так что ему больше не приходилась сдерживать движения рукой, а лишь следить за тем, чтобы не поднимать ничего тяжелого. Когда Чжан Сяолун вошел в комнату, он спросил:

-Папа, мама, что случилось? Я уже собираюсь в поле, чтобы вскапывать почву.

Го Суфэй нежно сказала:

-Твоя рука еще не выздоровела до конца, так что ты не должен перерабатывать и позволить Сяоху и Сохуа деслать больше работы.

Чжан Сяолун улыбнулся и ответил:

-Я лежал на кровати месят до тех пор, пока мои кости не срослись, поэтому мне больше нравиться начать работать снова. Более того тело Сяохуа все еще растет, так что как ты можем позволить ему делать больше работы?

Чжан Цай сказал:

-Я знаю, ты чувствуешь прилив энергии, так что мы не будем тебя останавливать. Просто помни, что впереди много дней, которых ты ждешь с нетерпением, поэтому ты должен лучше заботиться о своем теле.

Чжан Сяолун ответил:

-Я понял, отец, так что же случилось? Не может быть, что вы позвали меня просто отдохнкть?

Го Суфэй сказала:

-Дело в том, что мы с твоим отцом планируем пойти в Бали Гоу в один из этих дней, чтобы сделать предложение Цин-цин, но у нас нет возможности подготовить подарок невесте подходящей ценности. Следовательно, мы решили обналичить те чеки, чтобы получить достаточно денег.

Закончив предложение, она положила два чека и табличку перед Чжаном Сяолуном и указала на табличку, сказав:

-Ты сначала должен взять эту вещь. Если что-то произойдет во время обналичивания чеков, она может оказаться полезной.

Чжан Сяолун посмотрел на нежное выражение на лицах своих родителей, потом на чеки и табличку и вздохнул, не взяв их. Он сказал:

-Папа, мама, разве мы не решили не использовать эти чеки?

Чжан Цай вежливо улыбнулся и ответил:

-Да, мы согласились сделать так в тот момент. Однако, ситуация изменилась, и мы не может предложить стоящую невесты цену, поэтому не будет ли страдать семья Лю Цин, потеряв свое лицо?

Чжан Сяолун ответил6

-Отец, если наше финансовое положение не очень хорошо, тогда не стоит идти с чем-то столь дорогим. Лю Цин согласилась выйти замуж в нашу семью не из-за состояния, и в те дни, когда я был в доме Лю, учитель Лю сказал мне множество раз, что ему прекрасно известна ситуация в нашей семье, так что он не придает никакого значения цене невесты, и я не думаю, что мы должны заботиться о том, чтобы защитить чье-то лицо.

Го Суфэй сказал:

-Сяолун-ах, даже если другая сторона не придает значение данному вопросу, это не значит, что он их не волнует. Никто не будет несчастен от того, что они получать больше подарков, так что будет лучше, если мы подготовимся.

Чжан Сяолун настаивал6

-Мы не можем сделать так, мама. Я не могу поставить нашу семью в опасное положение только для того, чтобы жениться на своей жене. Эти чеки приведут только к бедам, и мы никогда не должны их использовать.

Го Суфэй сказала:

-Я обсудила это много раз с твоим отцом. Если они не искали нас на протяжении этого месяца, значит все должно пройти хорошо. Более того, у нас есть эта табличка, поэтому они не посмеют нам ничего сделать.

Чжан Сяолун вежливо улыбнулся и сказал:

-Мама, эта табличка была дана нам героиней Сюэ, чтобы защитить нас, когда хулиганы придут к нам, чтобы доставить неприятности. Если не будем трогать эти чеки, тогда, когда хулиганы придут к нам в дом, мы сможем в тот же момент вернуть им их деньги. С другой же стороны, что мы будем делать, если у нас не будет достаточно денег, чтобы заплатить им?

Чжан Цай и Го суфэй были ошарашены, не из-за того, что им был неизвестен данный факт, а от того, что они были так заняты свадьбой их сына, что забыли о нем.

Чжан Сяолун продолжил:

-Семья лю восхищается нами не из-за каких-то материальных благ, которые мы можем принести, вместо этого, разве у нас нет нечто большего, чем деньги? И у нас будет много возможностей дать это учителю Лю в будущем.

Чжан Цай улыбнулся вежливо и ответил:

-Что же у нас есть, что более ценно, чем деньги? Почему я об этом не знаю?

Чжан Сяолун загадочно улыбнулся и сказал следующие предложения.

Глава 49. Предложение

Чжан Сяолун улыбнулся и сказал:

-Наша родниковая вода! Когда я видел учителя Лю, пьющего чай, в тот день, он казал более счастливым, чем, если бы получил десять серебряных. Если мы дадим ему больше родниковой воды в будущем, он не только будет удовлетворен, но и сможет поддерживать свое тело здоровым, так не будет ли это лучше всех других даров? Хорошо, отец, если вы собираетесь пойти в скором времени, предложите учителю Лю переехать сюда. Я видел, что у него есть намерения сделать так, но и слишком много сомнений. Сейчас, когда приедет Лю Цин, я уверен, он также захочет пойти с ней. В таком случае для нас с Лю Цин будет проще присматривать за ним. Что вы об этом думаете?

Чжан Цай обменялся взглядами с Го Суфэй и сказал:

-Я действительно подниму данный вопрос, когда пойду. В так случае, мы можем придержать чеки и табличку на время, и, если нужда заставит, ты можешь обналичить чеки в любое время.

Чжан Сяолун задумался и сказал:

-Хорошо, я придержу их сейчас.

Закончи предложение, он убрал чеки и табличку за пазуху.

Так как Чжан Сяолун отказался использовать чеки, цена невесты, которую подготовила семья Чжанов, был значительно проще, это были обычные немногие подарки, которые они готовили множество раз. Именно этим утром Чжан Цай и Го Суфэй надели свою самую новую одежду и отправились в Бали Гоу, чтобы подготовить важнейшее событие в жизни Чжана Сяолуна.

Когда Чжан Цай и Го Суфэй пришли в дом Лю, им оказали теплый прием. Когда они подарили простую цену невесты, учитель Лю, казалось, не возражал, и с уважением принял их. Увидев его реакция, пара Чжанов не смогла скрыть облегчение. В доме их ждала только семья мясника Лю, так что, казалось, учитель Лю не из тех, кто придает большое значение толпам и обычаям. Однако, Лю Цин не было в главной комнате, и они подумали, что она спряталась где-нибудь из-за смущения.

Процесс предложения был простым, но четким; ве было сделано в установленный час и в установленном порядке. Когда церемония подошла к концу, обе стороны обсуждали свадебные планы вместе. Чжан Цай и Го Суфэй оставили окончательное решение учителю Лю, они только просили, чтобы свадьба прошла в ближайшее время, так как здоровье бабушки ухудшалось очень быстро, а ее последним желанием было увидеть внука женатым.

Учитель Лю размышлял некоторое время, а потом взял календарь благоприятных дат и начал листать. Однако, его брови морщили, что заставило Чжана Цая снова почувствовать тревогу. По прошествии получаса, учитель Лю поднял свою голову и сказал:

-Глядя на даты, ближайшая – в конце этого месяца, а следующая ближайшая в июне. Если свадьба пройдет в этом месяце, мы не слишком поторопимся? Что касается более поздней дата, старая женщина может… - учитель Лю оставил предложение висеть в воздухе.

Как и ожидалось, Чжан Цай и Го Суфэй наморщили свои брови, и Го Суфэй спросила с надеждой:

-а нет ли подходящих дат в середине?

Учитель Лю ответил:

-В середине есть несколько подходящих дат, но все один не совместимы с восемью цифрами Сяолуна и Цин-цин.

Чжан Цай глубоко вздохнул, а после сказал:

-Ай, тогда свадьба состоится в июне. До конца месяца осталось несколько дней, и дом для новой пары еще не готов. Что мы может сотворить в течение этих нескольких дней?

Учитель лю кивнул и сказал:

-Тогда у нас нет выбора, но что же делать с бабушкой?

В этот момент снаружи донесся голос:

-Папа, я думаю, лучше будет, если мы сделаем это в данном месяце.

Все обернулись, и человеком, который вошел, оказала сама Лю Цин, которая слушала их разговор снаружи все это время.

Лю цин покраснела и сказала:

-Дядя, тетушка, видя, что Свадьба Сяолуна – это последнее желание бабушки, мы должны сделать все возможное, как дети и внуки, чтобы попытаться и исполнить его. На самом деле, насколько великой будет свадьба – зависит от нас, нет нужды делать ее величественной, потому что она и не будет такой в действительности. Я так же думаю, у вас нет необходимости готовить новый дом, а только найти немного места для нас, где мы можем временно остановиться. Разве отец не собирается переехать с нами? Ты можешь использовать эту возможность, чтобы приобрести немного земли рядом с домом Чжанов, построить маленькие комнаты и окружить их забором, разве это не будет домом? Когда дом будет готов, не только ты, но и мы с Сяолуном сможем переехать вместе, и мы будем заботиться о тебе и семье дяди. Что ты думаешь?

Идея Лю Цин казалась слишком невероятной, но после тщательно обсуждения, она стала достаточно реальной. Тело бабушки, вероятнее всего, не сможет продержаться до июня, и если на уйдет раньше, то свадьбу придется снова отложить. Более того, последним желанием бабушки было увидеть свадебную церемонию своего внука, так что они должны провести свадебную церемонию в конце февраля. Семья Чжанов не может позволить себе широкомасштабную свадьбу, а простая церемония может быть сделана легко и быстро. Все что им нужно, это несколько односельчан, и подготовка будет завершена в несколько дней. Самым большим препятствие был новый дом для молодоженов, потому что для его строительства с нуля необходимо минимум несколько месяцев. Лю Цин хотела быть достаточно близко, чтобы заботиться о своем отце, так что дома должны быть рядом; почему бы тогда не жить вместе? Однако, Чжан Цай в тот момент думал, раз его невестка еще не вышла замуж в его семью, а уже планирует жить отдельно от них, не может ли это означать ее намерения не сближаться с их семьей?

Однако он поменял свое мнение, после того как обдумал это дважды. Разве было что-то в его семье, из-за чего Лю Цин можно было бы считать жадной7 бвл только тот источник, и причиной, по которой Лю Цин предлагала своему отцу переехать, была, очевидно, его благополучие, что было актом дочерней почтительности. Что касается переезда Лю Цин, это лишь вопрос времени, в их семье три сына, так как все они могу продолжить жить вместе? И хотя было довольно рано поднимать подобную тему, после тщательного обсуждения, это было наиболее подходящим решением. По крайней мере, Лю Цин смотрела достаточно далеко, что приняла в расчет будущее Чжана Сяоху и Чжана Сяохуа.

Что касается учителя Лю, то у него не было возражений по данному вопросу он всегда беспокоился о своей старости, и он знал, что ему будут рады в любом месте как ученому. Зная, что в деревне Го нет учителя, у него не было никаких проблем с переездом. Более того, рядом со своей дочерью, он мог защищать ее, не было ли это лучшим выходом для него? Он все еще думал, как обсудить вопрос о его переезде с Чжаном Цаем, и сейчас, когда его дочь подняла его, не было ли это лучшим моментом?

Однако были люди, которые возражали против данной идея, и, конечно, это были члены семьи мясника Лю.

Мясник Лю взревел:

-старший брат, почему ты сначала не обсудил со мной свое намерение переехать в деревню Го? Мы оба прожили в Бали Гоу всю нашу жизнь.

Учитель Лю нежно ответил:

-Двоюродный брат, я не понимаю в чем дело? Цин-цин переезжает далеко, и она будет одна и рядом никого не будет, чтобы заботиться о ней. И мы с Лю Каем останемся без женщины, которая бы присматривала за домашними делами, так что дни не будут идти так же гладко, как прежде.

Лю Юэюэ перебила:

-Но, дядя, что насчет меня? Разве я не помогала на протяжении всего этого времени?

Учитель Лю улыбнулся и ответил:

-Юэюэ-ах, я знаю, что ты разрывалась на протяжении этого времени, и такое не должно было быть долговременным решением для обоих из нас. Сейчас, когда твоя старшая сестра выходит замуж, разве даль не твоя очередь играть свадьбу? И даже если ты выйдешь замуж в семью из Бали Гоу, у тебя не будет возможно каждый день присматривать за дядей. Более того. Лю Кай должен находиться в поисках жены сейчас, и этот дом должен остаться ему. И хотя я не препятствую ему, я не знаю, жениться ли он когда-нибудь.

Лю Кай покраснел и сказал:

-Отец, смотри, что ты говоришь. Я просто еще не нашел правильного человека.

Учитель Лю взглянул на его и сказал:

-Тогда тебе стоит начать присматриваться серьезно, воспользуйся преимуществам, что дала тебе сестра, и, если ты женишься в этом году, это будет для меня двойным благословлением и сюрпризом.

Люк Кай потерял дар речи после этого.

Тогда учитель Лю сказал мяснику Лю:

-Двоюродный брат, хотя и считается. Что деревня Го достаточно далеко, нужно всего полдня, чтобы прийти туда, так что для нас все еще будет удобным навещать друг друга в будущем. Более того, твои дела как мясника никак не пересекаются с моим преподаванием, и братские узы между нами не увянут даже со временем. В будущем, если ты заскучаешь от жизни в Бали Гоу, ты можешь переехать ко мне.

Учитель Лю знал, что мясник Лю не может хранить секреты, поэтому он и не сказал ему о родниковой воде, хотя, если окажется, что действие воды будет эффективным, он наверняка попытается перевезти мясника Лю и его семью.

Виня, что ни у кого больше нет других возражений или препятствий, он обозначил датой свадьбы последний день февраля. Потом он повернулся к Чжану Цай, и двое мужчин начали обсуждать свадебные аспекты, пока Лю Цин и Юэюэ извинялись друг перед другом.

Войдя в комнату Лю Цин, Лю Юэюэ спросила:

-Старшая сестра, почему ты так нетерпелива и так быстро движешься с Сяолуном?

Лю Цин ответила:

-Это не то, о чем ты подумала, бабушке в семье Чжанов осталось немного времени; в последний раз, когда я была там, она уже кашляла кровью. После жизни, наполненной трудностями, я бы очень хотела исполнить ее единственное желание. Более того, тебе известно финансовое положение в их семье, если свадьба пройдет в спешке, это на самом деле облегчит их бремя и сделает нашу с Сяолуном будущую жизнь более легкой. Это мое решение было принято в соответствие с моими собственными интересами.

Лю Юэюэ сказала:

-Последний раз, когда мы говорили, я вернулась, чтобы обдумать то, что ты сказала. Я думаю, что судьба, которую ты упомянула, - очень странная вещь, вы оба знаете друг друга не более двух месяцев, но уже жили под одной крышей. Сейчас я думаю, что это действительно было чем-то мистическим.

Лю Цин улыбнулась и ответила:

-У тебя тоже есть выбор, я видела, как Чжан Сяоху смотрел на тебя, и я уверена, что он бы хотел жить с тобой под одной крышей тоже.

Лицо Лю Юэюэ стало красным, и она сказала:

-старшая сестра, прекрати дразнить меня, я уже говорила тебе раньше в доме Чжанов, что испытываю к нему только чувство благодарности. Твоими словами, нет судьбы между нами. Более того, господин Чжао из деревни Сюэ отправлял некоторых людей просить моей руки для своего второго сына, Чжао Юэйчжао. Я уже встречалась с этим Чжао Юйчжао лично раньше, у него хорошее положение и симпатичная внешность, но из-за твоего романа, мой отец был слишком занят, чтобы ответить ему. Раз твоя свадьба подходит к концу, возможно, моя очередь выйти замуж в ближайшее время.

После ее слов, сердце Лю Цин забилось сильнее от радости, и она сказала:

-Как ты, маленькая негодница, могла скрывать такой большой секрет от меня. Я встречалась с этим Чжао Юйчэао раньше, его знания и внешность действительно вполне хороши и подходят тебе. Юэюэ, тебе очень повезло.

Глава 50. Свадьба

Лю Юэюэ засмеялась и казала:

-Не важно, насколько я счастлива, невозможно победить судьбу, которая ниспослана нам небесами. Ты можешь смаковать свое счастье медленно, в то время как я попытаюсь исполнить свою мечту, чтобы слушать, как мой муж читает мне мои любимы стихи вслух, как мы обмениваемся прозой, смотри на пейзаж и ничего не делаем, и я буду покорно служить ему ночью.

Лю Цин сказала:

-Юэюэ, любовь сладка, но будь реалистична на счет жизни. У меня были схожи мечты с твоими, но небеса послали мне такого как Чжан Сяолун, так что я могу только принять свою деревенскую жизнь. У каждого своя отличная от других жизнь, но я надеюсь, мы оба достигнем нашего счастья.

Лю Юэюэ сказала:

-Старшая сестра, я верю, что ты найдешь свое счастье. Однако, я хочу спросить старшую сестру в последний раз: ты действительно решила выйти замуж за этого человека из деревни Го, который имеет менее десяти букв в своем словаре? Это словно вернуться на десять лет назад, ты уверена, что не будешь жалеть о своем решение?

Услышав ее вопрос, Лю Цин погладила Юэюэ и сказала:

-Юэюэ, есть нечто, что нельзя назвать причиной. Возможно, большинство право, что я буду жалеть об этом своем решение через десять лет. Однако, я не сожалею о своем решении в этот текущий момент. Если я буду осторожной и не отстою свое решение сегодня, то потеряю возможно сделать свой собственный выбор в будущем. Жизнь – это результат наших решений, разные альтернативы приведут к разным дорогам в жизни, если и ты и я сделали бы одинаковый выбор, тогда привело ли это к радости во множестве жизней? Возможно, Сяолун и деревенский фермер, но он знает свои буквы и что более важно, он не глина, из которой можно слепить что-угодно. Я верю, что наши различи приведут к некоторым конфликтам, но мы также будем меняться в процессе. Возможно, мне не нужен тот, кто будет читать мне вслух поэзию, но я научу его читать и писать; у нас не будет прекрасного дворика, чтобы восхищаться им, но он будет работать на ферме, в то время как я шить. Короче говоря, мы будем медленно меняться, так чтобы наши жизнь становилась счастливее.

Лю Юэюэ улыбнулась и сказала:

-Старшая сестра, ты всегда была более прилежной, чем я, и прочитала больше книг. Мне не удастся уговорить тебя, я не могу помочь, но я чувствую, что ты будешь страдать, если выйдешь замуж в семью Чжанов? Почему ты хочешь доставить себя так много дискомфорта?

Лю Цин ответила:

-Юэюэ, ты все еще держишься за предрассудки. Это слово «счастье» одинаково для всех, не важно, богат ты или беден. Ты не обязательно будешь счастливее, чем другие, имея много денег, и это и есть причина, по которой я выбрала быть бедной – следовать за воем счастьем. Счастье есть и в трудностях и в роскоши, а пока человек счастлив, зачем ему бояться трудностей? В мире так много счастья, и если один человек счастливее, значит другой менее счастлив, и наоборот. Почему бы вместо того, чтобы отдавать сое счастье, не провести каждый день счастливо?

Услышав ее слова, Лю Юэюэ наморщила свои брови, так как была растеряна. Однако она сказала в тот же момент:

-Старшая сестра, моей целью было следовать за тобой, но сейчас я запуталась. Несмотря ни на что, твои слова правдивы, и у меня нет никакого интереса к Чжану Сяоху.

Лю Цин сказала:

-Ты маленькая негодница, я просто поделилась с тобой своими перспективами, я не пытаюсь играть роль свахи.

Пока две девушки общались в комнате, две семью закончили обсуждение важнейших моментов свадьбы. День подходил к концу, день подходил к концу, и если они не отправятся уже сейчас, их путь пройдет в ночи. Кроме того, после того дня две семьи можно было считать одной большой семьей, так что ужин был особенно вкусным и радостным.

Рано утром на следующий день, пока небо было еще темным, Чжан Цай и Го Суфэй попросили прощения и спешно отправились в деревню Го. Осталось не так много дней до конца месяца, так что им было нужно многое подготовить для свадьбы.

После того, как двое родителей пришли в деревню Го и поделились новостями с Чжаном Сяолуном, а также с Чжаном Сяоху и Чжаном Сяохуа, которые ждали рядом с ним, они все запрыгали от радости, так как чувствовали, что это невестка очень способная, раз у нее есть такие идеи. Они не думали, что скоро встретятся с ней, а когда бабушка услышала, в чем дело, она не переставала ее хвалить в следующие несколько дней:

-Этот хороший ребенок, что за прекрасная невестка.

Если бы бабушка могла встать, она бы зажгла немного лада, чтобы помолиться в благодарность за такую внучку.

У Чжана Цая и Го Суфэй была хорошая репутация в деревне Го, и так как это была первая свадьба в семье, остальные деревенские были действительно рады помочь. Многие люди уже встречали Лю Цин, и хотя семья Чжанов не оглашал их настоящие отношения, многие люди сплетничали за их спиной. Когда новость о предстоящей свадьбе распространилась, никто не был слишком удивлен, им только казалось, что все несколько поспешно, но когда кто-то упомянул бабушку, всем стало все понятно, и они не могли помочь, но хвалили Лю Цин снова.

То, как фермер готовит свадьбу, достаточно просто. Они просто строят сарай во дворе, ставят большой стол в доме и ищут повара, который приготовит несколько деликатесов. Потом, когда доброжелатели придут, их принимают в сарае. Свадебная комната была уже готова, и пара планировала использовать комнату трех братьев в качестве временного решения. Чжан Сяоху был выгнан, и ему пришлось делить постель с Чжаном Сяохуа, пока дом во дворе не будет немного обновлен. К счастью, множество рук сделали работу легкой, и с помощь односельчан все приготовления были завершен в срок. В день свадьбы весь двор Чжанов был наполнен веселой и радостной атмосферой.

Небо еще было темно, но во дворе Чжанов уже были слышны звуки. Многие люди пришли и были заняты своими заданиями, несколько деревенских домохозяек пришли, чтобы помочь расставить столы и стулья, а также приготовить овощи, пока повар разжигал огонь для готовки. Чжан Сяолун проснулся рано утром, чтобы быть готовым с группой людей отправиться в Бали Гоу и забрать свою жену.

Путь, который они выбрали был не той, короткой дорогой, которую они обычно использовали, так что они потратили больше времени на путешествие, чем обычно, и им необходимо было торопиться назад, чтобы не пропустить благоприятный час. Когда все были готовы идти, Го Суфэй вдруг заметила, что одного из свидетелей, Чжана Сяохуа, нет рядом, так что она в тот же момент попросила Чжана Сяоху найти его. Чжан Сяоху чувствовал себя странно, он проснулся рано из-за суеты приготовлений и позвал Чжана Сяохуа, прежде чем выйти, не может же он все еще спать? На самом деле, когда он вернулся в комнату, он нашел Чжана Сяохуа спящим мертвым сном в своей кровати, и тот не просыпался, как бы он не старался его разбудить, даже когда он облил его водой и потряс тело. К несчастью, работа свидетеля была уже передана ему, и они не могли найти замену за столь короткое время. К счастью, там был портшез, и бабушка знала, что Чжан Сяохуа не проснется, пока солнце не встанет, так что все погрузили Чжана Сяохуа в седан, и сваха передала свои полномочия ему.

Процессия взяла спящего Чжана Сяохуа и двинулась в темноту в Бали Гоу, и когда они прошли половину пути, луч солнца появился в небе и попал на портшез. Только тогда Чжан Сяохуа открыл свои глаза, и как только протер их, то понял, что он спал в неизвестном месте, он открыл окно портшеза в удивлении, а после осознал ситуацию и спешно поприветствовал людей. Тогда процессия остановилась, чтобы Чжан Сяохуа выбрался, и мальчик сразу же подбежал к лошади впереди, на которой сидел Чжан Сяолун, чтобы извиниться. Чжан Сяолун затащил его на лошадь и сказал, обнимая:

-Сяохуа. Не нужно извиняться, ты все ще растешь, так что это понятно. Однако, ты поразил меня, я еще никогда не видел кого-то подобного тебе, кто мог не проснуться, даже когда на него вылили воду.

Лицо Чжана Сяохуа покраснела, и он сказал, извиняясь:

-Я не знаю, почему так, возможно. Я всегда так спал, но никогда не просыпался так рано до этого.

Чжан Сяолун призадумался и решил, что он может быть прав, он спал со своим младшим братом так долго, и не было ничего странного, а также не было необходимости просыпаться так рано до этого, потому Сяохума мог спать так всегда. Так как это не было болезнью, и не было необходимости вставать так рано, тогда не стоит зацикливаться на этом в будущем.

Осталось не такое большое расстояния в пути, и из-за восторженных чувств Чжана Сяолуна и легкого характера его братьев, расстояние было преодолена быстро.

Вход в деревню Бали Гоу был виден вдалеке. В тот момент Чжан Сяолун остановил свою лошадь и позволил процессии отдохнуть немного, прежде чем вынуть фейерверки, а музыкальная труппа начала играть на инструментах. Чжан Сяохуа послушно спустился с лошади, и держал поводья своего брата, он шел впереди всех, ведя лошадь.

Несколько мужчин из семьи Лю уже ждали на входе в деревню с раннего утра, и когда они увидели приближающуюся процессию, кто-то сразу же побежал сообщить об этом учителю Лю. Мирная тишина была нарушена громким ревом музыки, так что все в Бали Гоу проснулись из-за праздника. Там были также несколько детей, которые блокировали процессию и просили конфеты, которые семья Чжанов подготовила заранее, и хотя процессия была остановлена несколько раз, все были в хорошем настроении, так как таков был обычай в деревне. Все заслуживали маленького кусочка счастья, когда кто-то женился, и чем больше людей приходила взять свой кусочек, тем больше становилась процессия.

Глава 51. Лук

Когда процессия окончательно достигла своего назначения, небо было уже ярким. Много людей ждали на входе, и Чжан Сяохуа остановил лошадь напротив них. Когда Чжан Сяолун спустился с лошади, Чжан Сяохуа передал поводья одному из членов семьи Лю.

Каждый подошел, чтобы пожать руку Чжану Сяолуну с поздравлениями: «Поздравления жениху». Чжан Сяолун был рад получить их добрые пожелания, и, спустя некоторое время, все сделали дорогу для него расступившись. Когда Чжан Сяолун посмотрел вперед, он увидел большей деревянный стол сбоку от двери, а на столе лежал лук. В деревне было правило, первая вещь, которую должен сделать жених, когда забирает свою жену, – это запустить три стрелы в небо, так он отгоняет злых демонов и духов. Чжан Сяолун видел, как этот обычай исполнялся ранее, но его рука только недавно выздоровела для того, чтобы работать на поле, так как у него могла оказаться достаточная сила, чтобы натянуть лук?

Казалось, эта обязанность должна перейти к свидетелю Чжану Сяохуа. Однако, Чжану Сяохуа был всего лишь двенадцати-тринадцатилетним парнем, так что это было слишком ожидать подобного от него. Поэтому выражение смятения появилось на лицах наблюдателей. Когда Чжан Сяолун собирался уже пойти и взять лук, Чжан Сяохуа отдернул его и сказал:

-Старший брат, твоя рука только выздоровела окончательно, как ты сможешь сделать это? Если ты поранишь себя, то все время, которое ушло на лечение, будет потрачено напрасно, позволь мне сл=делать это вместо тебя.

Чжан Сяолун улыбнулся и сказал:

-Это не проблема, я все еще могу делать такие простые вещи, как натянуть лук. Ты еще юн, откуда у тебя сила, чтобы натянуть его?

Чжан Сяохуа улыбнулся в ответ и сказал:

-Старший брат, ты слишком недооцениваешь меня. Я обрабатываю свое собственное поле, так как же у меня не будет достаточно сил для этого. Позволь мне сначала попробовать, и если не получится, ты можешь сделать это сам. В любом случае, это не будет провалом, так что ты скажешь?

Чжан Сяолун подумал и согласился. Он думал, что свидетелю полагается помогать жениху делать подобные вещи на свадьбе, и даже если Сяохуа не сможет натянуть лук, он все еще может сделать это сам. Учитель Лю знал о состоянии его руки, так что лук на деревянном столе должен быть мягким, таким, для которого не требуется много сил, чтобы натянуть.

Как только Чжан Сяохуа подошел к деревянному столу и взял лук, который был такой же высокий, как он сам, казалось, его руки сражались с весом лука. Более того, Чжан Сяохуа никогда не стрелял из лука раньше. Тогда он взял стрелу без наконечника и вставил ее в лук., после чего повернул голову к Чжану Сяолуну и спросил:

-Старший брат, куда мне прицелиться стрелой?

Чжан Сяолун указал на небо в направлении вода в деревню и сказал:

-Тогда стреляй сюда.

Чжан Сяохуа согласился и, как обезьянка, принял позу, как на лошади и направил лук в небо. Он попытался натянуть тетиву, но она была тугой и жесткой, и его лицо покраснело от усердия. По правде, он мог выпустить стрелу и тогда, но это был первый раз, и он видел, как другие люди натягивают тетиву до формы полной луны, он предположил, что лук не достаточно натянут, так что сделал еще один глубокий вздох, напряг свои мышцы в руках и с криком растянул лук до формы полной луны. Видя результат своего успеха, он внимательно посмотрел на небо и выпустил стрелу. Стрела выстрелила словно комета вперед, в то время как сердце Чжана Сяохуа забилось сильнее от радости.

Чжан Сяохуа выстрелили в сомнении двумя другими стрелами, и после того как они вылетели и поля видимости Бали Гоу, в рука Чжана Сяохуа почувствовалась дрожь от усталости, и у него появились трудности с тем, чтобы положить лук обратно на деревянный стол. В тот момент все вокруг хвалили силу Чжана Сяохуа, и только Чжан Сяолун заметил его усталость и забрал лук у последнего, чтобы вернуть его на изначальную позицию. Когда он взял лук у Чжана Сяохуа, Чжан Сяолун был удивлен, так как его вес превышал его ожидания, как легкий лук может быть таким тяжелым? Но в тот момент все окружили его, не оставив его времени подумать над данным вопросом, и они протолкнули его во двор, а лук остался в одиночестве на деревянном столе.

Как только Чжан Сяолун был втянут во двор, охотник Чжан из северной части Бали Гоу паковал всй узел в подготовке к походу на охоту. Когда он вошел в маленькую комнату, где держал луки, его нервозность усилилась, когда он спросил свою жену:

-Мать детей, где лук, который лежал на столе.

Его жена растерялась и спросила:

-Какой лук? Я никогда раньше не заходила в ту комнату.

Охотник Чжан забеспокоился и сказал:

-Это было фамильная ценность моей семьи, лук пяти камней, он лежал справа на столе. Я видел его два дня назад, но сегодня он исчез, значит ли это, что наш дом был взломан?

В тот момент его жена накрывала на стол завтрак, вдруг она что-то вспомнила и выбежала, говоря:

-Я вспомнила, отец детей. вчера учитель ЛЮ посылал кого-то, чтобы позаимствовать лук, вполне вероятно, для сегодняшней свадьбы его дочери, и он боялся, что жених не сможет натянуть нормальный лук, так что он специально попросил облегченный. Я тогда складывала детскую одежду, так что позволила им самим зайти в комнату и взять какой-нибудь. Я вспомнила, что ты сделал один для забавы и оставил его на столе, так что я передала это им.

Охотник Чжан спросил:

-Так ты видела, какой лук он забрал?

Его жена ответила, извиняясь6

-Он показал его мне, но мне было лень смотреть, потому что это всего лишь игрушка, которую ты сделал однажды.

Охотник Чжан немедленно выгуался:

-Ты, ошибка всех матерей, не только не позаботилась о том, чтобы взглянуть на то, что люди выносят от нас. Они взяли нашу фамильную ценность, а тебя было лень просто взглянуть на нее разок. Более того, учитель ЛЮ был очень добр к нам, и наши дети учились у него. Я уверен, он хотел позаимствовать облегченный лук из добрых побуждений. И сейчас ты дала ему лук, который никто не мог натянуть последние несколько декад, разве ты не посмеялась над ним? Просто жди и увидишь, как я накажу тебя, когда вернусь.

Закончив предложение, он в спешке выбежал из дома. К тому времени, как он достиг входа в дом Лю, Чжан Сяолун и остальные уже вошли во двор, и его лук был оставлен снаружи на деревянном столе около входа. По его мнению, у жениха или его свидетеля не должно было получиться натянуть лук, и он оставил его здесь после того. Как со стыдом вошел в дом. В тот момент он увидел одного из помощников по дому Лю и эмоционально сказал:

-Третий парень Лю, скажи учителю Лю, что я забрал этот лук.

Человек внутри ответил в понимание:

-Да, хорошо.

Охотник Чжан быстро забрал лук обратно домой, и пока держал его в своих руках он был в страхе, что кто-то будет упрекать и рукать его за ошибку, сделанную из-за случайности. Поэтому, он не заметил, что три стрелы, которые должны лежать радом с луком, куда-то исчезли.

В тот момент Чжан Сяолук в сопровождении Чжана Сяохуа подошел к комнате Лю Цин, которая, в соответствии с деревенскими обычаями была закрыта, когда жених отвечал на вопрос невесты удовлетворительно, чтобы войти в ее дверь. Чжан Сяолун был сейчас в трудной ситуации, учитель Лю был образованным человеком и все люди, кто был в доме, были учеными без знаний о боевых искусствах. Если не так, то они бы заметили аномалию, кто Чжан Сяолун ставил лук. И хотя учитель Лю сказал свои друзьям и ученикам не ставить своего зятя в трудное положение, было несколько человек, кто был не рад, что их предложения были отклонены, и хотя они и не осмелились идти против учителя Лю слишком явно, он они долго думали, как сформулировать вопросы, чтобы смутить Чжана Сяолуна. Лю ЮЭюэ была подружкой невесты для данного случая, и так как девушка редко использовала мозги, когда делала вещи, поэтому первым заданием, с которым столкнулся Чжан Сяолун, было:

-Напиши несколько слов, чтобы показать свой почерк.

Когда вопрос был озвучен, Лю Цин, которая терпеливо сидела в свой комнате, ослепительно посмотрела на Лю Юэюэ и спросила:

-Чья это идея? Почему ты не сказала мне?

Лю Цин поддразнила и ответила:

-Старшая сестра, группа людей снаружи предложила это. И хотя это смутит моего зятя, но это забавно, а также подтолкнет его научиться писать в будущем. Что ты думаешь?

Лю Цин вежливо улыбнулась, так как думала: «Что я могу сделать? Вопрос был уже оглашен, как могу я его забрать? Ах, я не удивлюсь, если Сяолун будет осуждать меня после этого».

У учителя Лю, который сидел в главной комнате, было ужасное выражение на лице, это была очевидный ход, чтобы смутить его зятя. Однако, предполагалось, что свадьба – это суматошное веселое событие, и он не мог никого осуждать за то, что они сыграли такую шутка по этому поводу. Сейчас все, что он мог, это смотреть, как Чжан Сяолун напишет несколько произвольных слов, ведь он был просто фермером.

Выражения лиц обоих братьев Чжан вытянулись в удивлении, но Чжан Сяолун подумал, что там есть чего бояться, поэтому он сделал глубокий вздох и вышел вперед, думая. Что напишет лишь произвольные буквы. В тот момент Чжан Сяохуа схватил брата за руку и сказал:

-Нет вреда в том, чтобы быть осторожным, старший брат. Позволь мне попробовать сначала.

-Ты, ты можешь сделать это? – в сомнении спросил Чжан Сяолун.

Чжан Сяохуа сжал его руку и сказал:

-Мой ответ такой же, как и прежде: если я провалюсь, ты сможешь позаботиться об этом.

Тогда Чжан Сяохуа вышел вперед и огласи аудитории6

-Уважаемые гости. Как мы уже упоминали, рука моего старшего брата еще не полностью выздоровела, так что я напишу слова вместо его.

Потом он подошел к кисти и чернилам, которые были подготовлены заранее, и наколонил свою голову, глубоко задумавшись. Затем его глаза засверкали. И он поднял свою голову, огласив:

-Уважаемые гости, так как сегодня счастливое событие, то я не буду использовать кисть и бумагу, чтобы не портить настроение.

Всем стала любопытно, и они спросили:

-Тогда, что ты используешь?

Чжан Сяохуа ответил6

-Здесь есть швабра? Я бы хотел использовать швабру, чтобы написать большую каллиграфию для всех.

-Швабру? Почему ты не напишешь этим? – спросил кто-то в удивлении.

Пока они обсуждали. Кто-то принес швабру, и Чжан Сяохуа нашел ведро. Он вылил чернила в ведро и окунул в него швабру. Потом, используя обе руки, чтобы держать швабру, он аккуратно водил шваброй по полу из зеленого камня, пританцовывая. Он написал два слова: «Теряющийся вдалеке».

Слова были написаны курсивом старого стиля, что было элегантно со своим особым вкусом. Когда они увидели, что Чжан Сяохуа пишет слова, все зрители замерли в оцепенении. Когда учитель Лю услышал звуки их вздохов, он вышел из главного зала и увидел два больших слова на полу из зеленого камня, и замолчал, так как он был восхищен словами.

Что касается этих двух слов «Теряющийся вдалеке», они были написаны на табличке, которую Чжан Сяохуа однажды попросил прочитать ему, и сейчас они отпечатались в его сердце со всеми деталями полосок и курсивных линий. Поэтому, хотя Чжан Сяохуа и не знал, как писать, он мог воспроизвести эти два слова с легкостью. Конечно, из=за того, что у него не было практике в каллиграфии, поэтому он выбрал швабру, которая отвлечет внимание каждого из-за нелепости идеи.

Глава – 52

Сложный вопрос

Конечно, были люди среди зрителей, которые не умели читать. Мясник Лю первым спросил: «Почему все молчат? Слово, что он написал, плохое?

Его слова потрясли всех зрителей, они зааплодировали, говоря: «Хорошо написано, очень хорошо написано. Оно выглядит непринужденным, но полным индивидуальности; Редко можно увидеть такую хорошую каллиграфию».

Мужчины среди зрителей, которые имели злые намерения, также были вынуждены признать свою неполноценность. Они подумали в своих сердцах: «Этот учитель Лю, самый младший брат своего зятя, уже опытный в каллиграфии, не говоря уже о старшем брате. Кто сказал, что он необразованный и неучтивый, если такой человек считается неучтивым, то тогда кем считать нас?»

Взгляд Учителя Лю все еще не сходил со слов на зеленом каменном полу, он хорошо знал литературные навыки Чжан Сяолуна, но этот Чжан Сяохуа, который был младшего возраста и к которому он всегда относился как к маленькому мальчику, имел такие высокие достижения в каллиграфии. Казалось, что у него «были глаза, но он не мог разглядеть Гору Тай», и ему пришлось бы наблюдать за этим мальчиком в будущем.

Несмотря на то, что Чжан Сяолуну было также любопытно, он знал, что сейчас не время спрашивать, поэтому он озвучил второй вопрос от подружки невесты.

Действительно, вторым вопросом был еще один литературный вопрос: сочинить стихотворение.

Чжан Сяолун, Чжан Сяохуа, Лю Цин и учитель Лю все разразились холодным потом, когда они увидели вопрос, кто мог быть таким бесстыдным? Лю Юэюэ также на этот раз была не причём, распахнув широко глаза, она сказала: «Это месть людей, которых вы подбили. Если кто-то виноват, тогда это старшая сестра, которая слишком обаятельна».

Чжан Сяохуа собирался снова подняться, но на этот раз он был отстранен Чжан Сяолуном, который сказал: «Сяохуа, следи за своим старшим братом».

Чжан Сяолунь понурил голову, шагая взад-вперед, вскоре после этого он поднял голову и обратился к зрителям: «Уважаемые гости, я простой фермер из деревни Го, который знает, как работать на полях, и поэтому не может сравниться ни с одним из вас. Тем не менее, я всегда считал, что у всех есть цель в жизни, у ученых есть свои обязанности, а у фермеров есть свои, и они не могут обойтись друг без другого. Сегодня я постараюсь написать стихотворение, и надеюсь, вы сможете дать мне указания.

После того, как он закончил, он повысил голос и сказал: «Я был бессмертным, тем, кто спустился с небес на землю многие десятилетия назад, просто ожидая, когда ветер соберется, прежде чем я снова смогу подняться в небо».

На этот раз все снова были удивлены. Несмотря на то, что в стихотворении не было хорошей рифмы или ритма, и даже их формулировка была немного неудобной и неуместной, но смысл, который он вложил, был гордым, а его тональность была выдающейся, поэтому они не знали, как судить. В этот момент учитель Лю сказал: «Стихотворение племянника действительно очень хорошее, его тональность приветлива, и, если он захочет приложить больше усилий для обучения, я уверен, что он сможет достичь больших высот».

Услышав его речь, некоторые люди в зале сказали: «Учитель Лю, Вы все еще называете его своим племянником, не пора ли изменить свою манеру обращения?»

В этот момент толпа зашумела, но, по крайней мере, все согласились, что ответ выполнил требования второго вопроса. Чжан Сяохуа показал большие пальцы Чжан Сяолуну, а последний улыбнулся, вытерев пот с лица.

Когда Чжан Сяолун снова пошел к Лю Цин, появился третий вопрос: если ты можешь сравнить невесту с предметом, что бы это было?

Этот вопрос был более сложным, поскольку ответ каждого отличался бы, и все их ответы можно было бы считать хорошими ответами. Однако на такие вопросы, на самом деле, труднее ответить.

Многие люди в аудитории начали думать про себя, как бы они ответили на вопрос, будучи на его месте? Однако этот вопрос был слишком легким для Чжан Сяолуна, который почти сразу ответил: «Надеюсь, что Цинцин - это зеркало, которое небо послало мне. Если бы я допустил какие-либо ошибки, она бы напомнила и отчитала меня. Я надеюсь, что Цинцин - это стебель лотоса, который небеса послали мне, чтобы мы могли любить друг друга вечно. Надеюсь, что Цинцин - это трость, которую небеса послали мне, так что, когда мы оба состаримся, мы друг другу станем опорой». Ответы Чжан Сяолуна были простыми и честными, и это поразило сердца всех. Лю Цин действительно увидела тех, кто действительно любил ее, и тех, кто изначально был несчастным, не имея иного выбора, кроме как признать, что Чжан Сяолун был по-настоящему послан ей. Таким образом, публика взорвалась аплодисментами, услышав это Лю Юэюэ, что была в комнате, она возбужденно улыбнулась, в ее глазах появились звезды, пока лицо совсем не покраснело, она сказала Лю Цин: «Старшая сестра, как ты смогла выбрать такого достойного человека? Хотя зять не читал много книг, откуда его мысли столь глубокие? Может быть, старшая сестра все время забивала ему голову разными вещами, чтобы превратить его в такого человека?

Лю Цин улыбнулась: «Ты, маленькая негодяйка, перестань думать о таких смешных вещах. Я не ожидала, что Чжан Сяолун будет таким совершенным в литературных аспектах, я еще не учила его. Я только подозревала, что у него есть потенциал, и теперь кажется, что я не ошибаюсь. Хе-хе, Юэюэ, почему ты еще не открыла дверь? После того, как она закончила свой приговор, она накинула красную вуаль себе на лицо.

Лю Юэюэ ответила: «Поняла, невеста дня». Затем она открыла дверь.

Когда зрители увидели, как дверь комнаты невесты открылась, они поняли, что невеста одобрила ответы, и они, естественно, разразились радостными криками. Затем Чжан Сяолун вошел в комнату под взглядами подружки невесты Лю Юэюэ и осторожно проводил Лю Цин в главный зал. Учитель Лю уже сидел там, ожидая, когда Чжан Сяолун и Лю Цин подойдут к нему, чтобы встать на колени. Новобрачные трижды встали на колени по направлению к нему, и после того, как они это сделали, учитель Лю встал и поддержал их, чтобы сделать это. В этот момент Лю Цин внезапно почувствовала печаль, когда поняла, что она официально покинула свой дом, и она начала бесконтрольно плакать. С этого дня она больше не будет принадлежать этому дому, и когда она думала о детских воспоминаниях и о своей матери, которая не могла присутствовать, чтобы увидеть ее тогда, как она могла контролировать свои эмоции? Учитель Лю подошел к Чжан Сяолуну, который сразу же назвал его тестем, и он положил руки Лю Цин в его, сказав: «Сяолун, я доверяю тебе Цинцин. Ты должен помнить то, о чем я упомянул раньше, и хорошо относиться к ней, и не отпускать ее».

Чжан Сяолун взял руки Лю Цин и серьезно сказал: «Тесть, я буду искренне заботиться о Цинцин. Вы можете наблюдать за мной в будущем, так как я Вас не подведу.

Затем учитель Лю подошел к Лю Цин и сказал: «Цинцин, с этого дня ты член семьи Чжан. Ты должна быть хорошей, женой, поддерживать и вести хорошую, счастливую жизнь с Сяолуном. Я не буду говорить слишком много, но я надеюсь, что вы двое сможете провести долгую, счастливую жизнь вместе».

Лю Цин плакала, говоря: «Я понимаю, отец. Мы сделаем это».

Затем учитель Лю сказал: «Хорошо, вас следует поспешить. Другая сторона все еще ждет вас.

Таким образом, Чжан Сяолун протянул руки Лю Цин, когда он подвел ее к паланкину, который некоторое время ждал снаружи, прежде чем он поднялся на свою лошадь, которую Чжан Сяохуа подвел с одной стороны, а Лю Юэюэ встала с другой стороны. Затем вся процессия начала отходить от дома Лю обратно ко входу в деревню.

Видя, как процессия медленно удаляется с его глаз, слезы покатились из глаз учителя Лю. Дочь, которую он воспитывала, наконец, вышла замуж, уйдя в другой дом, и она напомнила ему о его умершей жене, которая не смогла принять участие в свадьбе, хотя он считал, что она наблюдает за счастьем своей дочери с небес.

В этот момент Лю Кай появился рядом с ним, утешая своего отца: «Отец, Сяолун - хороший ребенок, а члены семьи Чжан - разумные люди. Младшая сестра не потерпит никаких неудобств, выйдя замуж, и, кроме того, Вы не планируете скоро последовать за ними? Если что-нибудь случится, Вы все равно первым узнаете, и, таким образом, жизнь младшей сестры не будет сильно отличаться от того, как это было здесь».

Учитель Лю вздохнул, кивнув и покачал головой, прежде чем вернуться в дом.

Когда Чжан Сяолун привел шествие из деревни Бали Гоу, он поднял глаза в небо и увидел, что уже три после утреннего полюса. Таким образом, он сказал Чжан Сяохуа и Лю Юэюэ: «Кажется, мы немного опаздываем, поэтому нам придется спешить оставшуюся часть поездки. Сяохуа, ты можешь поехать на лошади со мной. Юэюэ, ты также можешь взять себе паланкин, так как у подружки невесты должен быть паланкин по праву». Эти двое последовали инструкциям Чжан Сяолуна, когда они взобрались на лошадь и паланкин, а процессия ускорила темп, направляясь в деревню Го в надежде сделать это до полудня.

Люди в процессии уже поели и отдохнули, когда Чжан Сяолун и Чжан Сяохуа находились в доме Лю, даже лошадь была накормлена, и, таким образом, они не играли ни в какие инструменты, когда мчались обратно в деревню Го.

Им все еще приходилось идти по главной дороге на обратном пути, и к этому времени на дороге уже было много прохожих. Некоторые из прохожих указывали на них и сплетничали, пытаясь угадать появившуюся невесту, которая была скрыта под шторами паланкина.

Глава – 53

Несчастный случай

Процессия проходила без остановок, и после того, как колокол отзвонил время Чжан Сяолун посмотрел в небо и сказал: «По-прежнему кажется, что все еще рано, и поскольку мы завершили половину нашего пути, не должно быть проблем с посещением деревни Го вовремя. Давайте сделаем короткий перерыв, и мы сможем продолжить путешествие после».

Помимо Чжан Сяолуна, Чжан Сяохуа, Лю Цин и Лю Юэюэ, все в процессии устали от всякой спешки, не говоря уже о людях, несущих паланкин. Музыкальная труппа также должна была нести свои музыкальные инструменты, поэтому, когда все услышали слово «отдых», они тут же подошли к обочине дороги и уселись на землю, а некоторые вытащили свои тыквы, чтобы утолить жажду.

Паланкин был осторожно размещен на земле под большим деревом, и несколько носильщиков паланкинов ушли в своих собственных направлениях, чтобы отдохнуть. Чжан Сяолун также сошел с лошади и захватил Чжан Сяохуа, когда они направились к паланкину. Он достал два кожаных мешочка с лошади и передал их Чжан Сяохуа, а затем подошел к паланкину с другом и спросил: «Цинцин, тебе нужна вода?»

Лю Цин не ответила, но подруга невесты Лю Юэюэ ответила вместо нее: «Старшая сестра, вероятно, не хочет пить, она, вероятно, все еще пьяна от ранее услышанных сладких речей. Почему ты думаешь только о своей невесте, разве еще и меня нет в паланкине? Почему бы тебе не спросить у меня тоже, есть ли у меня жажда?

Чжан Сяолунь несколько раз встречался с Лю Юэюэ, и он слышал, как Лю Цин упоминала о ее прямолинейности, поэтому он не был против подразнить ее и сказал: «Разве она не старшая сестра, а ты младшая сестра? Конечно, я должен был сначала спросить старшую».

Лю Юэюэ продолжила говорить: «Ах ... Я не ожидала, что зять будет таким находчивым человеком, почему я этого раньше не заметила? Хе-хе, глаза старшей сестры, уверена, остры. Затем она тихо спросила: «Старшая сестра, не хочешь ли воды?»

Лю Цин не сняла вуаль со своего лица и тихо ответила: «Я не хочу пить, но мне придется немного намочить горло. Ты можешь попить первой, если хочешь».

Лю Юэюэ ответила: «Хорошо, тогда я первая. Я был занята, помогая на вашей свадьбе, и еще с того дня не выпила и глотка воды. Мне даже пришлось немного говорить, когда они пришли за тобой, так что у меня пересохло в горле. Я передам ее вам после того, как закончу».

После того, как она закончила говорить, Лю Юэюэ подняла шторы, выходящие из паланкина.

Чжан Сяолун стоял рядом с паланкином, когда увидел, как Лю Юэюэ выходит, и он поспешно передал ей кожаный мешочек с водой.

В этот момент на дороге появилось несколько человек на лошадях, которые направлялись к городу Лу. Три лошади были красивыми и величественными лошадьми Хуанбяо, и люди, которые ехали на них, выглядели одинаково; Их кожа была темной и загорелой, их глаза были маленькими и косоглазыми, им было примерно около сорока лет, в то время как их одежда была яркой. Четыре лошади позади были обычными, но большими лошадьми, и у мужчин были фигуры разной высоты и ширины, и одежда у всех них была черного цвета, при этом эти люди носили оружие на талии, и их взгляд с осторожностью фокусировался на их окружении.

Мужчины могли заприметить издалека Чжан Сяолуна и их команду, сидящую рядом с дорогой, и, похоже, не возражали, поскольку они продолжали спешить вперед. Кстати, один из трех мужчин впереди ударил свою лошадь хлыстом, в это время он увидел, как Лю Юэюэ вышла из паланкина и приняла кожаный мешочек с водой у Чжан Сяолуна, улыбнувшись ему в ответ. Лю Юэюэ уже была похожа на жемчужину в устрице, а потому, что она была подружкой невесты в тот день, она была наряжена так, чтобы выглядеть еще красивее. Хотя ее улыбка ничего не значила для Чжан Сяолуна, человек на лошади перед ним был загипнотизирован, и он невольно издал вздох, натянув поводья и остановив лошадь.

Двое мужчин на его стороне заметили его необычное поведение, и они повернулись, чтобы спросить: «Старший второй, что происходит?»

Человек ответил: «Большой брат, что-то хорошее появилось, вы видите эту даму рядом с паланкином?»

Старший брат перевел взгляд и рефлекторно улыбнулся: «Хе-хе, неплохо. Хотя это нельзя считать национальным достоянием, но это все еще нефрит в маленьком доме».

Последний продолжил: «У большого брата в эти дни в городе Лу нет никакого романса, но ваша фраза очень уместна».

Старшой второй сказал: «Большой брат, ты нашел красивую женщину в прошлом году в этом Сине или где бы то ни было, это была деревня, и она приобрела красоту и богатство, но, проведя год с ней, мы, братья, заметили, что ты уже начал пренебрегать ею. Несмотря на то, что в городе Лу много красивых девушек, мы люди, которые часто путешествуем и не остаемся в одном месте надолго. Поскольку эта дама не плоха, почему бы нам не привести ее в горы, чтобы я мог сделать ее своей женой?

Старший брат ответил: «Этот год действительно был хорошей сделкой. Мы изначально думали, что, получив сокровища, которые он вырыл в горах, больше нечем было нас удивить, но кто бы догадался, что дочь в его доме такая красивая, что я не могу отпустить ее? Однако, во-вторых, это место находится недалеко от города Лу и все еще находится в юрисдикции властей, я боюсь, что мы привлечем их внимание, если будем действовать прямо сейчас».

Последний человек сказал: «Большой брат слишком много думает, хотя мы недалеко от города Лу, вокруг не так много людей, чтобы приветствовать эту деревенскую грязь. Кажется, он не из города, так что давайте просто заберем все, что захотим. Это не так, как если бы мы этого не делали раньше. Как только мы закончим, мы можем просто оставить наши имена позади, и я уверен, что они не посмеют обратиться к властям, а поскольку мы немедленно вернемся к нашему укрытию, что могут сделать власти, даже если они узнают об этом?»

Старшой второй сказал: «Слова старшого третьего имеют большой смысл, старший брат. Давайте теперь действовать».

Старший брат посмотрел на свое окружение, как будто размышлял.

Старшой третий сказал: «Старшой второй, девушка перед паланкином твоя, а невеста в паланкине - моя, сегодня я тоже смогу попробовать как это стать женихом. Ха-ха».

Старшой второй ответил: «Хе-хе, я до сих пор не знаю, жирная ли девушка в паланкине, тощая, уродливая или красивая, поэтому я не интересуюсь ею. Этот маленькая негодяйка выглядит такой нежной, я чувствую, что она мне подходит.

Старшой третий сказал: «Второй брат, разве ты этого не знаешь, если невеста некрасивая, как она может получить подружку невесты красивее ее самой? Я верю, что невеста красивее ее.

Старшой второй сказал: «Старшой третий такой мелочный, если бы я не заметил эту девушку, не могли бы Вы сегодня стать женихом? Прежде чем Вы войдете в свой номер сегодня вечером, Вам придется поджечь мне три чаши вина».

Старшой третий осклабился в ответ: «То же самое, давайте повеселимся сегодня вечером».

Когда трое людей продолжали разговаривать, иногда бросая взгляды на паланкин, четверо мужчин рядом с ними молчали и продолжали окружать их, как будто они были не удивлены.

Увидев, что старший брат все еще размышляет, старший второй спросил: «Большой брат, о чем думаете? У наших братьев не было новых женщин в этом году, чтобы заботиться о своих потребностях, в отличие от вас, чья постель была скрашена красивой женщиной».

Старший брат увидел, что старший второй была несчастен, а старший третий с нетерпением прыгнул, поэтому он улыбнулся и сказал: «Хорошо, кто может заставить трех волков Сикуи испугаться? Если у старшего брата есть мясо, он не разрешит братьям пить только суп. Сегодня я подготовлю билет для наших братьев, чтобы иметь мясной буфет».

Закончив свой разговор, трое мужчин повернули своих лошадей и бросились к Сяолуну, в то время как четверо мужчин продолжали двигаться бок о бок.

В этот момент Чжан Сяохуа выпил воду и собирался вернуть кожаный мешок своему старшему брату. Его уши были чувствительны, и когда он услышал, как звуки лошадей стали громче после исчезновения, он сразу поднял голову и увидел, что семь человек мчатся к нему. Он поднял свою охрану и срочно позвал своего брата «Самый старший брат, будь осторожен. Группа людей, которые прошли мимо нас, вернулась, интересно, зачем?»

Чжан Сяолун беседовал с Лю Цин и Лю Юэюэ, и он не заметил, как всадники промчались мимо них. Услышав предупреждение Чжан Сяохуа, он тут же поднял голову и увидел трех волков Сикуи, которые смотрели в его сторону с развратным взглядом, и в его сердце закричала мысль: «О нет, почему мы снова столкнулись с чем-то подобным?»

Подобно тому, как он подумал о том, чтобы Лю Юэюэ спряталась в паланкине, лошади уже добрались до него. Чжан Сяолун сморщил брови и потянул Лю Юэюэ за спину, и он выпрямил плечи и спросил: «Как я могу помочь этим воинам?»

Человек, который был впереди, был старшим вторым волком Сикуи, и когда он увидел приветствующего Чжан Сяолуна, он проигнорировал последнего и продолжил нахлестывать своего коня, прежде чем поднял ногу, чтобы нанести удар в грудь Чжан Сяолуну. Хотя Чжан Сяолун не учился боевым искусствам, он был молодым человеком в расцвете сил и мог проворно уклониться от удара, оттолкнув Лю Юэюэ в сторону. Таким образом, удар пришелся на область, ниже грудной клетки, тело Чжан Сяолуна вылетело на обочину дороги, , и он выплюнул полный рот свежей крови, а его тело приземлилось лицом вниз, в то время как мешок с водой упал, из него вытекала вода.

Чжан Сяохуа увидел, что его старший брат был ранен, и он поспешно побежал, но старый третий волк Сикуа поехал на лошади к нему и поднял кнут, чтобы наброситься на мальчика. Когда Чжан Сяохуа увидел, что кнут падает, он попытался уйти, подняв руку, чтобы поймать его. Тем не менее, его сила была уже истощена от натягивания лука по утрам, и его руки все еще не оправились, поэтому он мог только откинуть голову, так как хлыст, который собирался приземлиться на его лицо, ударил его по плечам. Чжан Сяохуа громко вскрикнул, когда он упал на пол, и рана на его теле так сильно горела от боли, что его слезы начали литься.

После того, как старшой второй и старшой третий волки Сикуа получили преимущество, они не остановились там, а вместо этого бросились к другим людям, которые отдыхали вдоль дороги, прежде чем свободно взмахнуть своими кнутами. Старший брат поехал к переднему сиденью паланкина и ослабил его поводья, он сказал четырем людям рядом: «Пойдите им помогите и убедитесь, что все сделано чисто».

Остальные четверо мужчин, таким образом, повернулись и обнажили свое оружие, пока они шли в разные места в окрестностях, они кричали: «Гора Сикуа ведет здесь свой бизнес, потеряйтесь, если не хотите быть замешанными».

Первоначально были люди на дороге, которые странно смотрели на людей, которые помчались, чтобы нанести вред людям из процессии, но, услышав предупреждения, они бежали как птицы от зверя и вскоре исчезли.

Когда люди из процессии увидели, что жених получил ранения, они, естественно, рассердились, но, как только хотели встать, они увидели, что у людей есть оружие и вообразили свои шансы на победу. Мало того, что у другой стороны было оружие, они были пресловутыми горными бандитами Сикуа, где им взять мужество, чтобы противостоять этим людям? Они могли только попытаться защитить себя ради своих детей, поэтому они бросили все, что было в их руках, и разбежались.

В мгновение ока, ранее переполненная дорога была пуста, Чжан Сяолуна, который лежал на земле, Чжан Сяохуа, который изо всех сил пытался встать, обеспокоенные сестры Лю и счастливые горные бандиты Сикуа.

Глава – 54

Несчастье

Увидев, что люди из процессии все разбежались в разных направлениях, горные бандиты Сикуи не стали преследовать их, зная, что у этих жителей не хватит смелости вернуться в ближайшее время. Пока их не загнали в угол, эти люди не будут сопротивляться, и к тому моменту, когда они вернутся, их банда уже вернется в свое убежище.

Лю Цин, что все еще находилась в паланкине, не знала, что произошло на улице, она слышала, как Лю Юэюэ и Чжан Сяолун обсуждали и знали, что кто-то поблизости. Вскоре после этого она услышала крик Чжан Сяолуна, из-за которого ей захотелось выбраться из паланкина. Тем не менее, деревенский обычай диктует, что невеста не может снять свою вуаль до завершения, поэтому она колебалась. Затем от Чжан Сяолуна больше не прозвучало ни звука, но она слышала непрерывные визги Чжан Сяохуа, сопровождаемые предупреждением от горных бандитов Сикуи, и к тому времени она знала, что ситуация изменилась в худшую сторону. Без всяких сомнений она сорвала с себя вуаль, отстранила занавески и вышла из паланкина.

Ее встретила сцена дрожащих плеч Лю Юэюэ и развратный взгляд старшего брата горы Сикуи. Лю Цин в этот момент была крещена родниковой водой дома Чжан, и ее красота была уже не на том уровне, что у Лю Юэюэ; Ее кожа была такой же гладкой, как нефрит, ее брови были непосредственно изогнуты, а ее глаза миндалевидной формы были живыми. Если бы задиры, которые говорили месяц назад, что она не красивая, снова увидели ее, они бы немедленно сменили свои пластинки. В тот момент она была очень красива, и ее королевская аура заставляла ее казаться более очаровательной, на подобие бессмертной, что спустилась в мир смертных. Старший брат вдруг почувствовал сожаление, потому что этот цветок был сорван старшим третьим, и он сомневался, что последний отдаст ее ему. На самом деле было очень жаль.

Лю Цин не обращал внимания на старшего брата горы Сикуи, и она не успокаивала Лю Юэюэ. Вместо этого она немедленно подбежала к бессознательному Чжан Сяолуну, и Чжан Сяохуа, сумевшему встать к тому времени и хромавшему от боли, он стиснул зубы и подошел к своему старшему брату.

У Чжан Сяохуа в тот момент была только одна мысль, семя, давшее ростки в его сердце, теперь было в полном расцвете, и его убеждение учиться боевым искусствам стало сильнее, чем когда-либо прежде. Чтобы не висеть, как рыба на крючке, в жизни был только один путь, и он должен стать сильнее.

Использование абсолютной силы для защиты себя, защиты своей семьи и защиты всех людей, нуждающихся в защите.

Чтобы никто не мог попирать твое достоинство, чтобы никто не попирал счастье твоей семьи.

В этот момент наш Сяохуа созрел и развился, потому что он нашел свою цель в жизни.

Тем не менее, опасность все еще была в полном масштабе, но Чжан Сяохуа не обратил на это внимания, потому что знал, что независимо от того, насколько будет разрушительным результат, время все равно будет течь и конец придет. Если он попытается мужественно противостоять, напав, он может потерять свою жизнь.

Люди горы Сикуи не знали, что они подливают масло в огонь, что позже может привести к серьезным изменениям в Сяохуа, они высокомерно восседали верхом на лошадях, готовясь принести свежее мясо обратно в свое укрытие.

Лю Цин побежала в сторону Чжан Сяолуна и опустилась на колени, она болезненно посмотрела, как свежая кровь окрасила в красный грудь Чжан Сяолун, затем осторожно подняла голову и прижала ее к груди. Лю Цин не плакала, она хорошо понимала ситуацию, в которой она находилась, и какое бы сопротивление она ни оказала, это только заставит напавших стать более возбужденными. Возможно, ее судьба уже была предопределена, и она должна попрощаться с любимым человеком.

Когда Чжан Сяохуа, наконец, прихрамывая подошел к Чжан Сяолуну, Чжан Сяолуну удалось слабо открыть глаза. Он беспомощно посмотрел на свою новую невесту, сожаление переполняло его сердце. Несмотря на то, что другая сторона не заявила о своем намерении напасть на него, уже проснувшийся Чжан Сяолун знал, какова была их цель, но как он мог противостоять им?

Он с трудом посмотрел на свое окружение, в окрестностях не было ни души. Он вздохнул от сожаления, его рука только недавно выздоровела, и вскоре он получил очередную травму плеча. Он использовал другую руку, чтобы держаться за руку, которая стала бесполезной от предыдущего удара, и пара молча смотрела в глаза друг другу, и их глубокие чувства любви и бесконечного негодования были единодушны.

Когда Чжан Сяохуа увидел брата, которого он уважал и любил, а также зятя, которого он любил, и сцены перед ним, его сердце было поражено болью и мучением.

Лю Юэюэ, что все еще находилась в паланкине, увидела, что Чжан Сяолун пришел в сознание, и она быстро подбежала, чтобы чувствовать себя там безопаснее. Младший брат Сикуи не мешал ей, и он лениво ехал на лошади.

Другие люди также спешили с лошадьми, чтобы окружить своих жертв.

Старший третий брат горы Сикуи хлестал хлыстом в воздухе, прищурив глаза на Лю Цин, которая все еще была в ее свадебном платье, и его сердце взволнованно забилось, поскольку он чувствовал, что его усилия стоили того, чтобы найти Женщину такого калибра. Старший второй горы Сикуи также смотрел на Лю Цин, и его сердце было полно ревности, сожалея о том, что отказался от такой красоты в пользу старшего третьего, но он быстро успокоился, увидев бледную Лю Юэюэ. Затем он пронзительно посмотрел на своего старшего брата, который тоже был очарован невестой, поэтому он знал, кому достанется невеста, и он был счастлив, пока его приз не был украден.

Лю Юэюэ, увидев приближающихся мужчин, инстинктивно прикрыла свою грудь руками, заикаясь: «Что ... Что ты хочешь?»

Старший горы Сикуи улыбнулся, сказав: «Я ничего не хочу. Просто наши сердца почувствовали зуд, когда мы увидели этого брата здесь, женящегося, поэтому мы захотели испытать опыт жениха. Смотря, как твоя сестра становится невестой, тебе самой не захотелось испытать это? Мы оба будем вместе сегодня?»

Несмотря на то, что она уже знала, каковы их намерения, когда Лю Юэюэ услышала его ответ, она еще больше испугалась и сказала: «Ты ... Ты ...»

Ли Цин выглядела белой, как бумага, но она не дрогнула, так как в ее объятиях в тот момент был тот, кого она больше всего любила. Чжан Сяолунь слабо сказал: «Уважаемые герои, у этого города Лу нет недостатка в красоте, как эти девушки могут быть достойны ваших глаз? Если вы готовы отпустить меня и мою жену, мы пообещаем довести все богатство нашей семьи до горы Сикуи».

Старший третий горы Сикуи громко рассмеялся, говоря: «Наши глаза уже поймали этих деревенских девушек здесь, и это их вина в вашем нынешнем состоянии. Если вы можете послушно оставаться здесь, пока мы забираем их с собой, я позволю вам сохранить свою жизнь. Если нет, я сейчас отрежу твою голову, чтобы ты мог мечтать о том, чтобы снова получить другую невесту».

Старший второй гора Сикуи также улыбнулся и сказал: «Вы, кажется, не из богатой семьи, какое богатство вы можете принести, чтобы мое сердце дрогнуло? Просто послушно отпусти их.

В этот момент появился еще один человек, верхом на лошади, который ускорялся в их направлении. Жители Сикуи услышали звуки галопа издалека, и они повернули головы. Увидев, что это был только один человек, они проигнорировали его, а старший брат наморщил лоб и сказал: «Почему ты все еще разговариваешь с ними? Просто убей их, люди будут часто проходить по главной дороге. Не трогайте других людей или лошадей, но убивайте их, если они откажутся отдать женщин.

Когда старший второй и старший третий услышали его приказы, они привели свои чувства в порядок и тут же сошли с лошадей и потянулись, чтобы похитить Лю Юэюэ и Лю Цин.

Увидев плохих людей, которые коснулись его невесты, Чжан Сяохуа сразу вышел вперед, чтобы преградить им путь. Старший третий горы Сикуи схватил Чжан Сяохуа за шею и бросил его на обочину дороги, прежде чем он взял за руку Лю Цин и потащил ее на лошадь.

Чжан Сяолунь попытался удержать другую руку Лю Цин, но как он мог соперничать со старшим третьим горы Сикуи? Таким образом, он беспомощно наблюдал, как Лю Цин выскользнула из его хватки, и когда его рука бесполезно упала на грудь, он задел тяжелый предмет. Внезапно глаза Чжан Сяолуна прояснились, словно он что-то вспомнил, и он крикнул: «Дорогие друзья-герои, у меня есть родственник в секте Пьяомяо и мемориальная доска здесь в качестве доказательства. Поскольку мы все знакомы в Цзяньху, не могли бы вы дать нам некоторую свободу действий?»

«Секта Пьяомяо?» Люди горы Сикуи застыли. Старший второй и старший третий оба отпустили руки дам, а Лю Цин и Лю Юэюэ снова перешли на сторону Чжан Сяолуна, и тот, кто ехал по дороге, думая о своем собственном деле, когда до него донеслись слова: Секта Пьяомяо ", что заставило его замедлить свою лошадь. Тем не менее, внимание жителей горы Сикуи было полностью сосредоточено на Чжан Сяолуне, и они не заметили действий третьей стороны.

Старший брат горы Сикуи спрыгнул с лошади и пошел к Чжан Сяолуну. Он спросил: «Где мемориальная доска? Покажи ее мне."

Чжан Сяолун поспешно использовал свою неповрежденную руку, чтобы вытащить мемориальную доску из-за пазухи, и бросил ее. Большой брат горы Сикуи ловко поймал ее, и когда он заметил предмет, его лицо потемнело, когда он передал его старшему второму и старшему третьему, которые также посмотрели на мемориальную доску с серьезным выражением на лицах, прежде чем вернуть ее старшему брату. Трое мужчин обменялись взглядами, и их выражения стали холодными; Старший брат сунул бляху за пазуху и злобно улыбнулся: «Что это за собачка, вы даже осмеливаетесь дать дрова и назвать это мемориальной доской? Вы знаете, кто у людей секты Пьяомяо? Вы даже осмеливаетесь сказать, что у вас есть родственники. Как бы то ни было, я собирался сохранить вам жизни, но теперь я отправлю вас в подземный мир».

В тот момент Чжан Сяохуа, который уже поднялся, подошел к старшему брату, сказал с ухмылкой: «Значит, вы планируете убить нас, чтобы скрыть доказательства?»

Старший третий горы Сикуи злобно улыбнулся, сказав: «Мы далеко от секты Пьяомяо, так что даже если вы умрете от наших рук, кто узнает о нас? Вы можете просто умереть прямо сейчас».

После того, как он закончил свой приговор, он махнул рукой, потянув Лю Цин и Лю Юэюэ со старшим вторым горы Сикуи, в то время как остальные четверо мужчин размахивали оружием и приближались к ним.

Прямо в этот критический момент из-за их спины раздался голос: «Кто говорит, что секта Пьяомяо далеко? Фраза «дальше краев неба и прямо перед глазами» очень подходит, чтобы описать вашу текущую ситуацию сейчас».

Люди с горы Сикуи повернули головы, и это был действительно человек, который ехал издалека, который, как они думали, давно ускакал, но неожиданно он все еще находился рядом с ними.

Увидев его высокий рост, красивый внешний вид и серое одеяние, а также драгоценный меч, висящий на его талии, старший брат горы Сикуи поспешил подняться, чтобы поздороваться: «Эти люди - три волка горы Сикуи, могу я узнать, как обращаться к Вам? "

Этот человек улыбнулся, возвращая приветствие: «Этот человек - Лу Юэмин из секты Пьяомяо. Я слышал, что здесь есть родственники одного члена секты, поэтому я специально приехал, чтобы увидеть доказательства. Где доска, я бы хотел ее осмотреть».

Старший брат горы Сикуи ответил: «Герой Лу сделал ошибку, как мог быть родственник члена секты из вашей уважаемой секты здесь? Я только что конфисковал у них фальшивую табличку, и этот герой не должен этого видеть».

Лу Юэмин продолжал улыбаться, настаивая: «Настоящая или подделка должно решаться кем-то из нашей секты Пьяомяо. Если вы позволите мне взглянуть, я проигнорирую то, что я увидел сегодня, если мемориальная доска не является подлинной ».

Глава– 55

Убийство

Увидев, что другой был таким настойчивым, старший брат горы Сикуи улыбнулся, когда он ответил: «Нет проблем, герой Лу. Сейчас покажу. После того, как он закончил говорить, он сунул руку за пазуху, прежде чем вытащить мемориальную доску, и осторожно передал ее Лу Юэмину.

Лу Юэмин безмолвно уставился на старшего брата горы Сикуи, и когда он протянул руку, чтобы получить табличку, лицо другого бандита внезапно изменилось. Сикуи Лао Да не убрал свою руку после того, как протянул мемориальную доску, вместо этого он рывком вытянул руку вперед, а в руках появился кинжал. Под ярким солнечным светом кинжал излучал жуткое синее свечение, о котором каждый мог сказать, что в нем содержится смертельный яд. Кинжал не был нацелен на какую-либо особую уязвимую область, такую как горло или грудь, казалось, что старший брат Сикуи был очень уверен в эффективности яда; Ему было без разницы куда ранить, пока яд способен проникнуть через любую открытую рану.

Хотя он мог понадеяться на рост, расстояние между мужчинами было очень маленьким, ученик Пьяомяо был просто на другом уровне по сравнению с бандитами горы Сикуи. Оглянувшись на приближающуюся атаку, Лу Юэмин дернул своим запястьем, используя мемориальную доску в руках, чтобы нанести удар по своему противнику. Старший брат горы Сикуи почувствовал, что его запястье онемело, и кинжал был выбит из его рук. Однако Лу Юэмин не просто завершил свою контратаку; Он использовал переднюю сторону мемориальной доски рычагом против кинжала, заставляя его полететь, как стрела, обратно к старшему брату Сикуи. Скорость была настолько высокой, что последний не успел среагировать, и со звуком «по» кинжал врезался ему в лоб, когда он рухнул на землю, на его лице появилось выражение. Место раны немедленно окрасилось черным, и цвет быстро распространился по всему лицу, а затем и по телу. Тем не менее, старший брат горы Сикуи уже был неподвижен, и было очевидно, что он больше ничего не чувствует.

Лу Юэмин увидел силу яда, и дрожь прошла по его позвоночнику. В то же время, два других волка Сикуи достали свое оружие со своей лошади, и, увидев, что их старший брат убит, их печаль превратилась в ярость, крича своим людям, они бросились в атаку. Лу Юэминг был спокоен, когда увидел встречную атаку; Он отвечал за свою ловкость и бросил взгляд на четырех нерешительных мужчин. Эти четверо мужчин были изначально телохранителями большого брата и привыкли следовать его приказам; Теперь, когда их босс был убит, а противник был явно сильнее, чем они, они, естественно, хотели отступить. Тем не менее, их второй и третий босс все еще были живы, и под их приказами атаковать, четверо мужчин не могли не колебаться.

Лу Юэмин увидел, что у четырех телохранителей не было никаких намерений немедленно отреагировать, и его сердце разразилось радостью, потому что, хоть семеро и не представляли для него угрозы с его уровнем боевых навыков, он все еще опасался других преступников. Таким образом, он больше не стал ждать и обнажил драгоценный меч, что ранее находился у него на талии и показал семь мечей Пьяомяо, которые он усердно тренировал, пытаясь победить двух противников в кратчайшие сроки. Техника Пьяомяо была необычной, так как несколько ударов легко могли одолеть двух горных волков Сикуи, пока они не смогли контратаковать. Два волка горы Сикуи увидели, что их подмога бездействовала, и они сердито воскликнули: «Вы все еще не предпринимаете никаких действий? Или вы хотите вернуться и получить наказание по нашим правилам?

Когда четверо мужчин услышали угрозу наказания по их правилам, они неохотно достали свое оружие и пошли вперед. В этот момент Лу Юэмин улыбнулся и сказал: «Уже слишком поздно». Затем он вытащил меч и отбил клинок, принадлежавший второму брату горы Сикуи, и направил свой меч прямо к его горлу. К тому времени, когда второй брат Сикуи понял, что его защита была прорвана, острие клинка Лу Юэмина уже вернулось в свое обычное положение, оставив позади небольшое красное пятно. Ошеломленное выражение оставалось на лице второго брата, когда его тело опустилось на землю.

Третий брат горы Сикуи понял, что не может победить противника, поэтому он без колебаний развернулся, чтобы бежать. Однако, как Лу Юэмин позволит ему уйти? Применив шаги Пьяомяо, он походил на тень, следующую за испуганным человеком, он нанес удар мечом в спину, пронзив сердце. Удар был не очень глубоким, но точным, и старший третий горы Сикуи издал визг, прежде чем упасть на землю. Лу Юэмин посмотрел на пятно крови на своем мече, и с тревогой покачал головой.

Четыре телохранителя не хотели участвовать в битве с самого начала и видя, как три волка горы Сикуи пали от руки Лю Юэмина, они тут же отбросили оружие в сторону, опустились на колени и поклонились, крича: «Великий герой, пожалуйста, пощадите нашу жизнь».

Лу Юэмин бросил взгляд на четырех стоящих на коленях мужчин, прежде чем поигнорировать их и пройти прямо к Чжан Сяолуну и другим. Затем он достал мемориальную доску и внимательно осмотрел ее. Его брови поморщились, и он спросил: «Кто из вас родственник младшей сестры Сюэ?»

Чжан Сяолун посмотрел на Лу Юэмина и с большим трудом ответил: «Мне жаль героя Лу, никто из нас не родственник героини Сюэ».

Морщины на брови Лу Юэмина стали глубже, и он сказал холодно: «Тогда откуда вы взяли эту мемориальную доску?»

Чжан Сяохуа видел, что его старший брат испытывал трудности, в то время как Лю Цин и Лю Юэю были шокированы, поэтому он сразу ответил: «Герой Лу, это было так». Затем он рассказал о событиях в городе Лу в Новогодний день.

Лу Юэмин слушал до конца и улыбался, когда Чжан Сяохуа закончил свою сказку, прежде чем спросить: «А вы раньше встречали младшую сестру Сюэ?»

Чжан Сяохуа ответил: «Мы встречались с героиней Сюэ, но на ней все время было надета вуаль, поэтому мы не смогли увидеть ее реальную внешность, и мы не знали, что ее фамилия Сюэ».

Лу Юэмин более энергично кивнул в понимании, он знал, что Вэнь Вэньхай и Сюэ Цин ходили в город Лу, но он не знал о событиях, касающихся Чжан Сяолуна и других людей. Однако рассказ Чжан Сяохуа был правдоподобным, и, хотя секта Пьяомяо имела строгие правила относительно своих знаков отличия, Сюэ Цин, очевидно, была уверена, когда решила оставить мемориальную доску. Чтобы иметь шанс встретить этих людей и даже спасти их снова, Лу Юэмин улыбнулся, когда он представил себе, как он информирует свою младшую сестру, и, возможно, даже получит от нее пользу.

Когда он подумал, Лу Юэмин вышел вперед и изучил травмы Чжан Сяолуна, сначала он вправил ему вывихнутую руку, прежде чем достать несколько таблеток и позволить Чжан Сяолуну их применить. Чжан Сяолун травмиовал все тело в своей предыдущей попытке спасти Ли Цин, и даже до того, как он смог вернуть Лю Цин домой, как свою невесту, он перенес еще один круг травм, которые были более тяжелыми, чем в первый раз. Несмотря на то, что переломов не было, внутренние травмы, которые он понес из удара в грудь, были не легкими, и он не сможет восстановиться менее чем за полгода. Конечно, Лу Юэмин не знал о родниковой воде, и вместо этого он посоветовал Чжан Сяолуну хорошо выздороветь в течение следующих шести месяцев.

После травмы Чжан Сяолуна Лу Юэмин повернулся к четырем телохранителям, которые все еще стояли на коленях и колебались, как будто думая о том, как с ними бороться. Четверо мужчин знали, что их жизнь зависит от этого критического момента, и они немедленно возобновили свою работу. Чжан Сяохуа, видя кровь, брызжущую с их лбов, отшатнулся.

Лу Юэмин, казалось, заметил непростой взгляд Чжан Сяохуа, и он с улыбкой спросил: «Сяохуа, как ты думаешь, с ними нужно бороться?»

Увидев, что его спрашивает герой Лу, Чжан Сяохуа смутился, и он мягко ответил: «Так как они не причинили нам боль или другим людям, почему бы нам не отпустить их?»

Лу Юэмин посмотрел на Чжан Сяохуа, казалось бы, с большим интересом, продолжая спрашивать: «Вам жаль их из-за крови на лбу?»

Чжан Сяохуа покраснел, сказав: «Конечно, они действительно выглядят жалкими и искренними».

Лу Юэмин сдержал свою улыбку и серьезно сказал: «Сяохуа, ты должен помнить, что даже жалкие люди могут быть порочными. Они никому не причиняли вреда только сейчас, потому что они не хотели, но их хозяин тоже не приказывал. Более того, мы находимся на главной дороге, и убийство невинных будет иметь последствия, которые они не хотели бы понести. Представьте себе прямо сейчас, если бы тот, кто был убит, был мной, а не их хозяином, вы все еще чувствовали бы, что они жалкие? Вы думаете, что они пощадят вашу жизнь?

Чжан Сяохуа задумчиво кивнул.

Лу Юэмин спросил еще раз: «Знаете ли вы, что значит искоренять зло, чтобы защитить гражданских лиц? Это означает, что для искоренения зла вы должны вытащить корень и не оставить позади траву. Если мы отпустим их сегодня, нет никакой гарантии, что они не будут искать вас в будущем для мести, и будет уже поздно плакать».

Когда четверо мужчин услышали лекцию Лу Юэмина, Чжан Сяохуа, они подняли головы и обменялись взглядами, прежде чем разбежаться в разные стороны без какого-либо намека на их предыдущее сожаление. Лу Юэмин слегка улыбнулся, глядя на удивленное выражение Чжан Сяохуа. Затем, как будто он уже подготовился к сценарию, Лу Юэмин взял клинки двух мертвых волков горы Сикуи и бросил их в беглецов. Лезвие переливалось радугой, прежде чем ударить прямо в цели. В тот же момент, когда он бросил клинок, Лу Юэмин активировал свой цингонг и появился за спиной третьего беглеца. Со вспышкой своего меча он пронзил его грудь и не глядя на последнего убегающего, вытащил свой меч. Последний цингонг беглеца был неплохим, и ему удалось создать дистанцию в десять десятин до того, как Лу Юэмин смог обратить на него внимание. Лу Юэмин глубоко вздохнул и ускорил шаг; Его фигура скользнула вперед, но последний беглец, казалось, заметил и бросил скрытое оружие в своего преследователя. Лу Юэмин не осмелился противостоять оружию, и он захватил землю и подбросил ее в воздух, едва не пропустив скрытое оружие, прежде чем метнуть свой драгоценный меч в голову последнего убегающего.

Хотя противостояние происходило на расстоянии от Чжан Сяолуна и других, Чжан Сяохуа мог ясно видеть все, до того, как меч опустился на голову телохранителя.

После того, как Лу Юэмин убил последнего телохранителя, он немедленно вернулся к своему первоначальному положению и посмотрел на ошеломленный взгляд Чжан Сяохуа. Затем он покачал головой и вытер об одежду трупа покрытый кровью драгоценный меч, прежде чем вставить его обратно в ножны.

Лу Юэмин подошел к столь же ошеломленному Чжан Сяолуну и передал мемориальную доску Пьяомяо, говоря: «Храните ее, кто знает, может он снова пригодится».

Глава – 56

Плохие Новости

Чжан Сяолун поспешно положил за пазуху вещь, которая только что спасла его семью. Лу Юэмин не дождавшись ответа Чжан Сяолуна, дал указание группе: «Вы четверо должны уехать на своих лошадях и быстро вернуться, не трогайте вещи этих бандитов и оставьте тела и лошадей на их исходных позициях. Я слышал, что гора Сикуи имеет трех главарей, и кажется, что я их всех убил, я считаю, что теперь лисы разбегутся, когда деревья повалены, так что вам не нужно беспокоиться о какой-либо мести. Вам не нужно скрывать тот факт, что я спас вас, но не упоминайте мое имя или секту Пьяомяо, ясно?

Чжан Сяолун был довольно смущен, но он уверено кивнул в знак уважения. Затем четверо из них поехали на той же лошади, возвращаясь обратно в деревню Го.

Лу Юэмин тоже вскочил на лошадь, и, когда он собирался уехать, он посмотрел на беспорядок на дороге и сморщил лоб. Затем он спрыгнул с лошади и сбросил семь трупов с лошадей, освобождая животных, прежде чем вернуться назад и продолжить свое путешествие. Таким образом, дорога вернулась в прежнее мирное русло.

Спустя время, необходимое для трапезы, люди, которые прятались поблизости, вышли из укрытий и обнаружили, что бандиты ушли, они подняли паланкин. Подумав, что жениха и невесту похитили, они горячо молились за них, чувствуя благодарность за свое состояние и медленно направились обратно в деревню Го.

После того, как Чжан Сяолун и процессия покинули деревню Го, чтобы забрать невесту, люди, оставшиеся в доме Чжан, связали свои руки, устраивая своих соседей и готовя подарки, как того требует обычай. Чжан Цай и Го Суфей бегали без отдыха, они разговаривали безостановочно, оглядываясь назад, как будто они боялись пропустить что-то.

После трех часов дня пара наконец вздохнула с облегчением и села в изнеможении, думая про себя, как богатые дома могли организовывать такие большие свадьбы, когда они уже были настолько избиты. Тем не менее, им никогда не приходило в голову, что у богатых домохозяйств есть свои слуги, так зачем им напрягаться? После того, как все было подобрано, и все задачи были выполнены, солнце поднялось до самой высокой точки на небе, и пара посетила шеф-повара, где они наполнили свои желудки.

После короткого отдыха наступило время для шествия, поэтому Чжан Цай и Го Суфей вошли в комнату бабушки. Бабушка проснулась рано в тот день, несколько дней назад Го Суфей уже подготовил для нее новый набор одежды. Когда бабушка услышала, как она вошла в комнату, она спросила: «Суфей? Сяолун и остальные вернулись, верно?»

Го Суфий ярко улыбнулась, когда она ответила: «Мама, еще нет. Время еще не наступило, Вы можете пойти с нами в главную комнату, чтобы ждать там».

Бабушка, естественно, была в восторге, и она с радостью согласилась.

Пара внимательно посадила бабушку на стул посреди комнаты. К тому времени тело бабушки уже было очень слабым, и она обычно отдыхала в своей кровати. Свадьба Чжан Сяолуна потребует участия родителей и старших товарищей, и бабушка собрала все свои силы только на этот день, чтобы увидеть своего внука и внучку, тем самым исполнив свое последнее желание.

Однако со временем звуки фейерверков и музыки не появились, несмотря на благоприятный час. Деревня была особенной в отношении их свадебных обычаев, отсутствие благоприятного часа означало бы, что у пары не будет счастливой жизни впереди. Таким образом, Чжан Цай и Го Суфье начали беспокоиться, и даже бабушка начала проявлять признаки слабости.

Прямо в тот момент человек внезапно закричал: «Слушай, это Лю Эр, который играл на трубе, почему он вернулся один?»

Действительно, над короткими стенами, окружавшими двор семьи Чжан, был человек, который с тревогой направлялся к ним, он также был частью свадебного шествия!

У Чжан Цай было плохое предчувствие, и он тут же выбежал из дома. Еще до того, как он вошел во двор, он услышал хриплый голос Лю Эр: «Нехорошо, Цзяолун и его невеста повстречались с горными бандитами Сикуи!»

Эти слова были похожи на ложку воды, упавшей в кастрюлю с горячим маслом, внутренний двор Чжан взорвался в шуме, в то время как некоторые из менее храбрых людей исчезли в дыму. Почти все отчаянно обсуждали, у некоторых были счастливые лица, радуясь чужому горю, а у других были лица сочувствия.

Прежде чем Чжан Цай мог броситься ко входу во двор, он услышал вопль позади: «Мама ...».

Кажется, что сердце Чжан Цай пронзила булавка, и он тут же повернулся. Действительно, в главном зале он увидел бабушку, лицо которой было зеленым, как ржавчина, лежащая на полу в бессознательном состоянии. Го Суфей стояла в стороне, плача, ее руки массировали грудь ее матери. Чжан Цай бросился вперед и ласково похлопал по спине бабушку, и через некоторое время горло бабушки дернулось и выплюнул рот толстой мокроты, а затем свежую кровь. Затем бабушка издала слабый крик: «Сяолун ...»

В то время Го Суфей не могла даже беспокоиться о Чжан Сяолуне, она плакала, когда Чжан Цай и Чжан Сяоху помогли ей отнести ее мать обратно в комнату. Затем пара обменялась взглядами, задаваясь вопросом, как может радостный случай внезапно превратиться во что-то столь разрушительное?

Все кивнули в знак согласия, но их мысли были похожи. Поскольку горные бандиты заставили их остаться, вероятность того, что они живы, низкая, и даже если им удастся выжить, невинные невеста и подружка невесты войдут в логово волка. Независимо от того, что было сказано, эта свадьба больше не могла продолжаться. Несмотря на то, что домохозяйство Чжан относилось к людям доброжелательно и искренне в прошлом, небеса в этот день сыграли с ними жестокую шутку.

После того, как Чжан Сяоху услышал эту историю, он встал со своего места и сказал: «Отец, я пойду сейчас, чтобы посмотреть, что случилось со старшим братом и третьим братом». После этого он начал идти к двери. В это время Чжан Цай молчал, но толпа сразу же вернула его и убедила: «Второй сын, ты единственный человек в доме, так что ты не можешь играть в героя так небрежно. Подождите, пока мы соберем всех молодых людей в нашей деревне и наше оружие, тогда мы сможем пойти вместе».

Таким образом, люди во дворе выбежали и начали собирать деревенскую молодежь. Затем все взяли мотыги в руки, готовясь покинуть деревню и расследовать эту сцену.

Как только они собрались уйти, они увидели лошадь с четырьмя пассажирами, скачущими к деревне.

Некоторые из людей с острым зрением узнали людей на лошади, и они закричали: «Это Чжан Сяолун, Чжан Сиоахуа, они живы, и они вернулись ...».

Толпа обрадовалась и сразу поспешила.

Когда толпа встретила Чжан Сяолуна и остальных, они заметили потрепанную одежду и свежие пятна крови на их телах. Несколько человек осторожно приняли Чжан Сяолуна с лошади, а Чжан Сяоху перенес Чжан Сяохуа, болезненно гляля на рану на плече. Лю Цин и Лю Юэюэ не сошли с лошади, они все еще были шокированы пережитым и не могли ходить. Кто-то взял на себя поводья и повел лошадь вперед, в то время как другой человек побежал назад, чтобы поделиться новостями с семьей Чжан.

Еще до того, как толпа пересекла половину расстояния до двора Чжан, Чжан Цай и Го Суфей, получившие эту новость, побежали, и, увидев своих детей и невестку живыми и невредимыми, они выдохнули с облегчением. Пара осторожно проверяла травмы своих сыновей, пока они спокойно говорили: «Хорошо, хорошо». Когда они достигли входа во внутренний двор, Го Суфей, казалось, подорвалась, и она сказала эмоционально: «Сяолун, Цинцин, проходите быстрее и посмотрите на свою бабушку».

Несмотря на то, что Лю Цин не могла ходить, Го Суфей сняла ее с лошади и поддерживала всю дорогу до комнаты бабушки. К тому времени бабушка была в полусознательном состоянии, и когда она услышала, что ее внук все еще жив, выражение радости появилось на ее лице. Казалось, ее потускневшие глаза увидели ее любимого внука и внучку, и она пробормотала: «Свадебная церемония, свадебная церемония».

Услышав слова матери, Го Суфей понял ее намерение. В деревне есть обычай, который запрещает свадьбы и празднование любых других радостных событий после смерти старейшины, и бабушка больше не хотела откладывать свадьбу Чжана Сяолуна.

Поэтому Го Суфей стиснула зубы, помогая Чжан Цай подготовить свадебные материалы. И в тот момент бабушка, похоже, восстановила часть своей энергии и настояла, чтобы она отправилась в главную комнату, чтобы увидеть внуков.

Таким образом, Го Суфей и Чжан Цай беспомощно поддерживали бабушку в главной комнате.

Глава – 57

Праздновать? Скорбеть?

Таким образом, свадебная церемония Чжан Сяолуна и Лю Цин проводилась в спешке.

Бабушка сидела на стуле в главной комнате с искренней улыбкой на лице, которая только становилась ярче, при видя своих внуков. Когда организатор свадьбы наконец объявил: «И теперь пара может вступить в брак», ее счастливое выражение, наконец, исчезло, и она мирно закрыла глаза с улыбкой, сохраняя ее на лице.

Го Суфей и Чжан Цай почувствовали, как мурашки пробежали по их рукам, и Го Суфей тут же болезненно вздохнула: «Мама». Это был второй раз, когда она закричала слово «мама» в главной комнате, где проводилась свадьба, и это был последний раз, когда она могла кого-то так позвать.

На этот раз Лю Цин проигнорировала все приличия и обычаи, и сразу подняла вуаль, чтобы помочь Го Суфэй и Чжан Цаю отнести тело бабушки обратно в комнату.

У всех во дворе были лица с пустыми выражениями, не зная, был ли этот день радостным событием для празднования или торжественным событием, чтобы оплакивать. Только некоторые люди знали всю ситуацию, тайно вытирая свои слезы.

Чжан Сяолун был поддержан Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа в той же комнате, где бабушка спокойно лежала на кровати, словно спала. На этот раз она не пострадала от своей болезни и не пыталась подавить свой кашель, опасаясь беспокоить Чжан Сяохуа. Вместо этого она выглядела спящей с довольной улыбкой на лице. Чжан Сяохуа уже выгравировал в своем сердце это последнее выражение на лице своей бабушки и больше не чувствовал никакой печали, только пустоту в своем сердце. Ужасный плач его матери проник ему в уши, заставляя чувствовать себя немного виноватым, почему ему не было грустно, когда он, очевидно, должен был? Или его бабушка просто отдыхала?

Нет, определенно нет. Чжан Сяохуа больше не мог почувствовать какую-либо неизвестную жизненную энергию в теле своей бабушки, он был уверен, что его бабушка действительно ушла и оставила его навсегда.

Чжан Сяохуа посмотрел на мать, которая рыдала бесконтрольно, а затем на отца и старших братьев, но слезы не появлялись в его глазах; Его глаза даже не покраснели.

Рыдания продолжались доноситься из комнаты бабушки в течение долгого времени, в то время как люди во дворе разошлись обратно в свои дома. Когда Чжан Цай взял под контроль свои чувства, он вернулся, чтобы встретить соседей, находящихся по-прежнему во дворе, он, извиняясь сложил свои руки и попросил помочь снять праздничные украшения с дома и заменить их белыми и черными для траура. Наконец, люди из процессии, которые «сохранили свои жизни благодаря бегству», вернулись, и когда они увидели новые украшения в доме Чжан, они предположили, что это для Чжан Сяолуна и для остальных. В знак сочувствия они изменили свою праздничную одежду на более подходящие одежды, поели и выпили немного, и начали играть похоронную песню.

В тот момент семейство Чжан уже переоделось в свои похоронные наряды, и поскольку Чжан Сяолун был тяжело ранен, он снова оказался прикован к постели. Несчастная Лю Цин должна была сменять свою свадебную одежду на похоронную и даже обмыть и одеть тело бабушки сразу же после того, как она вошла в дом Чжан.

Чжан Цай чувствовал себя виноватым, когда увидел свою занятую невестку. Он был сиротой с юности и никогда не испытывал никакой родительской любви, прежде чем войти в деревню Го, где родители Го Суфэй обращались с ним так, как будто он был их собственным сыном. Теперь, когда он проводил их, его сердце почувствовало, что его пронзило тысячами игл, и, вспомнив обрывки и детали своей жизни в этом дворе, снова стали литься слезы. Чжан Сяолуну удалось жениться на Лю Цин, и он надеялся, что, когда наступит время уйти, это не принесет им слишком много хлопот.

Гроб и одежда уже были подготовлены заранее. Чжан Цай, Чжан Сяоху и Го Суфей положили тело бабушки в гроб, они искали помощи, чтобы переместить гроб в главную комнату. Основная комната была невелика, поэтому после того, как там был установлен гроб, не осталось много места. Следуя деревенским обычаям, гроб должен быть находиться в основной комнате в течение семи дней, когда родственники и друзья смогут выразить свою последнюю дань уважения, и только после этого они могут закрыть гроб и похоронить его в землю.

Похороны были не такими сложными, как подготовка к свадьбе. Чжан Цай и Го Суфей подошли к деревенскому старосе, чтобы обратиться за помощью; Старший в деревне Го был также старым человеком, он смог легко посочувствовать им и таким образом послал некоторых людей, чтобы помочь. Следовательно, похороны проходили гладко.

В сумерках звуки людей постепенно исчезали, а качающаяся масляная лампа в главной комнате создавала длинную движущуюся тень на гробу. Чжан Сяохуа и другие стояли на коленях на небольшом пространстве, оставленном в главной комнате, и Го Суфей плакала непрерывно; Большая часть ее силы была уже исчерпана. Лю Цин стояла на коленях рядом с Го Суфей, поддерживая ту и вытирая слезы. Несмотря на то, что она не так много общалась с бабушкой, бабушка всегда улыбалась любезно ей каждый раз, когда они встречались, что заставило Лю Цин почувствовать тепло безусловной любви. Несмотря на то, что она мысленно подготовилась к этому дню, ее смерть произошла слишком внезапно и в день ее свадьбы. Когда она подумала о своей короткой свадьбе, Лю Цин не могла заставить себя обвинить добрую старушку, и она подумала, что это была судьба, которая шутила над ней? Лю Цин могла видеть виноватое выражение на лице Чжан Цая, и это напомнило ей о теплой и знакомой атмосфере семьи Чжан. Однако ее первый день в качестве члена семьи Чжан оказался таким, что заставило ее задуматься, было ли это предчувствием или предупреждением о будущем.

На самом деле, глядя на болезненный облик Го Суфей и вспоминая бабушку, она подумала, что последняя жила долго в окружении внуков и в гармоничной семье. Лю Цин подумала, сможет ли она иметь такую полноценную жизнь и быть окруженной таким счастьем в старости.

В то время как мысли Лю Цин блуждали, мысли Чжан Сяохуа постоянно пребывали в движении. Чжан Сяохуа стоял на коленях в тени угла, его взгляд был сосредоточен на гробу, когда он подумал про себя: «Таков исход жизни бабушки?» После того, как люди в доме рассказали о событиях, которые привели к смерти бабушки, Чжан Сяохуа постоянно представлял, что произошло бы, если бы он знал боевые искусства и мог вывести своего старшего брата и других, когда бандиты напали. Возможно, его старший брат и его невестка могли безопасно добраться до дома, а бабушка не так скоро умерла бы, и ей понравилась бы свадьба его старшего брата, и она даже могла засвидетельствовать рождение своего первого великого внука.

Мысли Чжан Сяохуа стали дикими, поскольку он думал, что, если это, что, если то, и все сценарии предполагали, что он знал боевые искусства и имел некоторую способность защищать своих близких. Однако имел ли он такую власть?

Следовательно, Чжан Сяохуа сделал первое решение для себя в своей жизни, ему необходимо изучить боевые искусства.

Но с чего он мог начать?

Его голова все еще была затуманена, но, по крайней мере, конечная цель была ясна.

Если дело доходит до изучения боевых искусств, то первое, о чем Чжан Сяохуа подумал, была секта «Пьяомяo». От Вэнь Вэньхая, Сюэ Цина до Лу Юминга, каждый из них оставил в его душе о себе глубокое впечатление. Эта способность полностью контролировать ситуацию, способность наказывать зло; Все это было похоже на звезды в глазах Чжан Сяохуа, и когда они были собраны вместе с мемориальной доской, которая даже заставила бы кого-нибудь замерзнуть и отдать сразу две сотни серебра без жалоб, все это было непреодолимой мечтой для такого мальчика, который жил в деревне, как Чжан Сяохуа. Возможно, именно так должен жить человек, и не всегда полагаться на мемориальную доску и внешнюю помощь, когда его и его близких постигала катастрофа. Когда он подумал, что жизнь всей его семьи зависит от этой маленькой дощечки, Чжан Сяохуа почувствовал множество эмоций, и, продолжая думать, его глаза медленно закрылись, и он невольно вошел в мечту, казалось бы, дыша яркими огнями.

По совпадению, тогда была полночь.

Покончив с тем, что нужно было решить, и отправил всех помощников, Чжан Цай полностью измотанный вернулся обратно в главную комнату, где его жена все еще плакала, пока ее голос не стал хриплым. Когда он вошел в комнату, чтобы успокоить свою жену, он заметил, что Чжан Сяохуа спал в углу в темноте, и его сердце смягчилось. Пока он занимался вопросами похорон, он забыл о своем младшем сыне.

Чжан Сяолун был ранен, и он заснул раньше на кровати. Однако его еще один сын был также ранен, рана на его плече была чрезвычайно тяжелой, не говоря уже о его юном возрасте. Поскольку рана была скрыта под новой одеждой, Чжан Цай, ее не заметил, из-за чего он почувствовал себя виноватым, поэтому он попытался отнести Чжан Сяохуа на кровать. Однако он не мог поднять мальчика, как бы он ни старался, и тогда он понял, что его сын вырос, а он состарился. Поэтому он подал знак Чжан Сяоху, который стоял на коленях по другую сторону комнаты, и помог ему, они снова подняли Чжан Сяохуа на кровать. Когда они собирались покинуть главную комнату, Го Суфей вытерла свои слезы и сказала: «Отнеси Сяохуа в комнату Сяолуна. Если нет, он подумает о своей бабушке, когда проснется посреди ночи ».

Любовь матери такая дотошная; Хотя Го Суфей все еще страдала по ее недавно умершей матери, она все равно думает о своих собственных детях. Чжан Сяоху ответил: «Мама, все в порядке. Сяохуа не проснется, даже если мы обольем его водой.

Го Суфей ответиал: «Нет. Он еще молод и будет бояться, если проснется. Делай как я говорю».

Чжан Цай и Чжан Сяоху положили Чжан Сяохуа на край кровати, где спал Чжан Сяолун, а Го Суфей вымыла лицо, зажгла масляную лампу в комнате, прежде чем снять одежду Чжан Сяохуа, чтобы посмотреть на рану. На плече Сяохуа была рана, и когда Го Суфей посмотрела на лицо Сяохуа, которое все еще носило намек на лицо подростка, она снова расплакалась. У ее сына была такая серьезная травма, но он не жаловался и сразу же пошел переодеваться, чтобы выказать свое уважение бабушке и отправился спать, не обедая. Как мать, она забыла все о своем опыте в тот день и оставила его в глубине души, но ее сын ничего не сказал и тихо сопровождал ее в главной комнате. Теперь все, что она могла, дать ему хорошо отдохнуть.

Го Суфей вышла из комнаты и дала указание Чжан Сяоху и Лю Цин вернуться в свои комнаты, а Чжан Цай вместе с ней остался в главной комнате, чтобы сопровождать бабушку. Чжан Сяоху и Лю Цин сначала отказались, но Го Суфей настояла, и они вернулись в свои комнаты. Чжан Сяоху вошел в комнату, где спали Чжан Сяолун и Чжан Сяохуа, чтобы присмотреть за своими двумя ранеными братьями.

Лежа на кровати, Лю Цин погрузилась в глубокий сон, события дня были слишком напряженными для нее.

Глава – 58

Икота

Утром того дня солнце поднялось, можно было увидеть группу людей, ожидающую в тишине перед цветущим лесом жужуба на средней горе пяти когтей.

Одним из людей, естественно, был сэр Янминь, одетый в зеленый цвет с ног до головы.

За ним стояли трое молодых людей, одним из которых был Лу Юэмин,что спас Чжан Сяолуна и других на главной дороге. В настоящее время на лице Лу Юэмина не было выражения превосходства со вчерашнего дня, он вежливо стоял в стороне и смотрел на сэра Яньмина, спокойно ожидая.

Они находились в том же районе, где предыдущая группа вошла в секретную зону, и появилась та же тень, сэр Яньмин активировал свой цингонг и прыгнул, чтобы сделать отметку на двух деревьях жужуба. Однако, кроме знака, который он только что сделал, на дереве не было никаких признаков другой маркировки. Где был знак, который он сделал в предыдущий раз? Сэр Яньмин задумался, что третья глубокая маркировка не могла исчезнуть в течение месяца, что если он отметил неправильную пару деревьев?

Ему казалось, что камень давит на его сердце, думая: «Нехорошо, если это не оригинальный вход, мы можем столкнуться с некоторыми неприятностями, когда войдем позже». Он подошел к окружающим деревьям жужуба, но ничего не придумал. Поблизости не было деревьев с отметкой на стволе. В этот момент низкий и громоздкий мужчина, одетый в бежевые одежды, подошел и спросил: «Старший дядя Яньмин, в чем проблема?»

Сэр Яньмин повернул голову, заговорил Тан Фэн из семьи Тан. Сэр Яньмин не мог не улыбнуться, члены семьи Тан были все низкими и толстыми, что заставляло людей чувствовать себя в безопасности, и это было тот случай: «Если человек не являлся членом семьи, он не мог прикинуться им». Сэр Яньмин продолжал улыбаться, объясняя проблему Тан Фэну, который немедленно ответил: «Это легко». Затем последний обратился к юноше, который был одет в длинные белые одежды, и сказал: «Брат Чжан, почему бы нам не пойти и не посмотреть, сможем ли мы найти любые деревья с отметкой? Брат Лу, можете ли вы сделать то же самое и следовать за старшим дядей Яньмином?

Студент Чжан Чжаоян был на пике тысячи мечей, его лицо было тощим, а глаза выглядели строгими, и он был человеком нескольких слов. С однословным ответом «Хорошо» он повернулся и пошел в указанном направлении, в то время как Тан Фэн последовал за ним. Лу Юэмин продолжал улыбаться сэру Яньмину, ожидая, когда старший даст ему инструкции. Старший дядя Яньмин дал ему понять, что бы он не сказал ничего лишнего, а также повернулся в другом направлении, чтобы найти отметку, а Лу Юэмин встревожился, а затем последовал за ним.

Сэр Яньмин только сделал несколько шагов, прежде чем замедлил ход, он был уверен, что маркировка находится поблизости, и дальнейшие шаги вперед будут потрачены впустую. В конце концов, нужно ли было окружить весь лес жужуба? Лу Юэмин, который следил за ним, понимал намерение старшего и спросил: «Старший дядя Яньмин, где вы сделали отметку в предыдущий раз?» Сэр Яньмин остановился и повернулся на своих стопах, чтобы ответить: «Да, я не вижу смысла идти дальше».

Лу Юэмин продолжал: «Было бы хорошо, если старший дядя Яньмин останется здесь и поищет, пока этот младший пойдет проверит на всякий случай?»

Сэр Яньмин улыбнулся и сказал: «Секта Пьяомяо действительно становится все более выдающейся после каждого поколения, этому мастеру секты Оу так повезло, что все образцовые ученики поступили в его секту. Хорошо, ты можешь идти вперед, но не забудь внимательно посмотреть.

Лу Юэмин поддерживал свою улыбку, кивнув и продолжив идти дальше.

Следовательно, сэр Яньмин остался в своем первоначальном месте, размышляя о том, как выбраться, в то время как остальные трое дошли до границ и обратно. Как и ожидал сэр Яньмин, их усилия были бесплодными, и все стали подавленными. Результатом предыдущего обсуждения было использование оригинального входа для входа в секретную зону, но теперь, когда вход не был найден, их планы должны были быть изменены.

Трое мужчин стояли там тихо, размышляя глубоко, пока они ждали дальнейших указаний от сэра Яньмина.

Как и предыдущая экспедиция, эти трое мужчин были учениками второго поколения от своих соответствующих фракций, за исключением того, что поездка на этот раз проводилась под большим секретом; Когда их руководители фракций выдали свои приказы, несколько учеников были отправлены в разные места, чтобы ввести в заблуждение всех шпионов, которые следили за их поведением. Этим троим ученикам рассказали об их миссии лишь до того, как они покинули секту, и им было дано указание не делиться никакими деталями со своими учениками. Следовательно, даже их собственные секты были смущены внезапным исходом нескольких из их учеников, и трое избранных учеников могли успешно добраться до места назначения, без каких-либо других сект, собирающихся на их тропе.

Ученики, которые были отправлены, заслуживали доверия в их правах, поскольку четыре фракции не переставали охранять, узнав о важности секретной области. Кроме того, эти три ученика потребляли таблетки, которые их соответствующие фракции придумали, используя редкие травы из секретной области, поэтому их боевое мастерство было значительным даже среди всего Цзянху. В противном случае, как Лу Юэмин в одиночку одолел этих семерых человек с горы Сикуи с такой легкостью? Даже Вэнь Вэньхай и Сюэ Цин месяц назад не смогли бы так легко справиться.

Несмотря на то, что в их миссии появилось препятствие, у трех мужчин были спокойные и разумные личности. Даже Тан Фэн, который казался грубым и грубым, спокойно оценивал ситуацию, ожидая дальнейших указаний от сэра Яньмина.

Сэр Яньмин долго размышлял, прежде чем сказать: «Поскольку мы не можем использовать тот же вход с самого начала, маршрут, который мы выберем, не будет полностью безопасным, и мы не сможем следовать тем же указаниям, что и раньше, чтобы войти. Все вы должны вытащить кожаный пергамент, я считаю, что вам сообщили о том, как его использовать, поэтому давайте проверим, не изменились ли направления».

Услышав, трое мужчин достали пергамент в соответствии с инструкциями, они использовали свои клинки, чтобы разрезать палец и капеуть кровь на пергамент. То, что произошло, заставило всех взглянуть на сэра Яньмина ошеломленно.

Место, где должно отображаться направление, было совершенно пустым.

В то время как новички не были так сильно затронуты, сэр Яньмин обливался холодным потом, завидя чистый лист. Несмотря на то, что он испытал огромный скачок в своем боевом мастерстве и подготовил несколько предметов для поездки, он почувствовал, как предчувствие обступает его со всех сторон, когда он обернулся, чтобы осмотреться.

Сэр Яньмин изначально задумался о том, чтобы раскрыть секрет, независимо от стоимости, но после этих препятствий он не хотел входить ни за что. Прогуливаясь по Цзянху так долго, он видел все вещи, но впервые он увидел слова, которые исчезли на пергаменте, он уже вышел из глубины. Осторожный и робкий он оценил эту ситуацию как тикающую бомбу и решил не испытывать удачу и ждать пятнадцатого февраля следующего февраля.

Однако он не выдал свой внутренний страх и сказал небрежно: «Поскольку направление не появляется, могут быть только две причины. Первая причина в том, что время такое же, как и предыдущее время. Вторая возможная причина заключается в том, что время не пришло, поэтому инструкции не появляются». Несмотря на то, что это были его слова, он не поверил. Если нет изменений с предыдущего времени, то указания должны по-прежнему отображаться, как и раньше. И по другой причине это было еще более смехотворно, потому что кто-нибудь слышал слова, которые появятся только в определенное время?

Короче говоря, независимо от причины, сэр Яньмин уже принял окончательное решение, и он поделился им: «Поскольку у нас нет указаний, и я не могу гарантировать, что предыдущие направления все еще эффективны, я предлагаю завершить эту поездку. Что вы все думаете?"

Несмотря на то, что эти трое мужчин не могли сравниться с последним в боевых навыках или старшинстве, они все еще были представителями своих фракций, поэтому сэр Яньмин хотел выслушать их мнение.

Лу Юэмин размышлял, но молча. Его мастер секты уже проинструктировал, что секта Пьяомяо уже обладает достаточной силой, поэтому ему не нужно было упорствовать и входить в секретную зону. Несмотря на то, что вознаграждения, которые могут быть собраны, важны, главный приоритет секты заключался в расширении влияния секты и вступлении в секретную область раньше года, было не таким важным, как сохранение ее существования в секрете. Следовательно, видя, что у сэра Яньмина были те же мысли, что и у него, он молчал.

Тан Фэн сморщил лоб, его мастер клана также сообщил ему, чтобы он определил приоритет своей безопасности и секрет существования этого района. Несмотря на то, что ему было любопытно узнать о секретной области и хотелось увидеть столетнюю редкую траву, он ответил: «Мой мастер клана уже дал указание мне следовать за сэром Яньмином, поэтому у меня нет никаких возражений».

Сэр Яньмин кивнул головой и повернулся, чтобы взглянуть на Лу Юэмина, который, естественно, тоже согласился. Наконец, он посмотрел на «Чжан Чжаоян».

Лицо Чжан Чжаояна не выражало тревоги, в отличие от Тан Фэна, его черты были гладкими, когда он смотрел на лес жужба, как на детскую площадку. Казалось, он уже принял решение и только хотел услышать другие мнения, и, увидев, что сэр Яньмин спрашивает его мнение, он улыбнулся и сказал: «Старший дядя Яньмин, мой мастер секты, дал мне указание вернуть Травы независимо от того, насколько серьезной является опасность. Я думаю, что мне придется исследовать этот лес жужуба, несмотря ни на что.

Все думали, что он согласится с решением большинства, но слова Чжан Чжаояна не согласуются с остальными. Однако, когда сэр Яньмин вспомнил дискуссию в горах Утун, он вспомнил, что Ван Чэнцзю был самым активным человеком для этой миссии, поэтому этот поворот событий был вне его ожиданий.

Однак,о как они могли позволить Чжан Чжаоян войти в лес жужуба, когда другие три стороны не захотели? Сэр Яньмин не смог найти решение, даже после того, как задумался на полчаса.

Увидев, что сэр Яньмин молчит, Чжан Чжаоян мог понять дилемму последнего, поэтому он сказал: «Старший дядя Яньмин, братья, я уже подготовился к лесу, чтобы он не был слишком опасным для меня. Если никто не захочет пойти со мной, я пойду один и помогу всем разведать дорогу. Что вы все думаете?"

Последнее предложение было направлено на сэра Яньмина.

Глава – 59

Маленький просчет (Косяк)

Когда сэр Яньмин услышал ответ Чжан Чжаояна, он знал, что последний уже составил свое собственное мнение, поэтому он сказал двум другим: «Я готов остаться здесь. Как насчет вас обоих?»

Лу Юэмин обменялся взглядами с Тан Фэном и ответил: «Мы оба также не пойдем, желаю Вам безопасного пути».

Сэр Янмин кивнул и сказал Чжан Чжаояну: «Тогда ты можешь идти вперед, я думаю, ты уже знаешь направление».

Чжан Чжаоян улыбнулся, отвечая: «Пройти прямо мимо десяти деревьев, затем направо мимо восьми деревьев, вернуться на шесть деревьев назад и налево мимо шести деревьев. Я уже отложил это в памяти, все верно? "

Сэр Янмин сказал: «Вы правы, это все. Я вижу, что на этот раз мастер на пике секты Тысячи Мечей полон решимости».

Его слова содержали двойной смысл, но Чжан Чжаоян оставался невозмутимым. Вместо этого он обыскал себя и вытащил из своего рюкзака катушку белой нити, из-за которой глаза сэра Янминя просветлели, когда последний спросил: «Младший племянник Чжан, эта нить, соткана из шелка снежного шелкопряда?»

Чжан Чжаоян кивнул и ответил: «У старшего дяди Янминя наверняка хорошее зрение, она действительно сделана из шелка, что производится снежными шелкопрядами, которых можно найти только в замерзших северных землях».

Сэр Янмин продолжал спрашивать: «Я слышал, что этот шелк необычен, даже нормальный клинок не сможет его прорезать. Это правда?»

Чжан Чжаоян сказал: «Все так, как Вы и говорите, старший дядя хотел бы проверить?»

Сэр Янмин задумался, прежде чем ответить: «Было бы лучше, если бы я сделал это ради безопасности младшего племянника Чжана». Закончив свою фразу, он вынул острый кинжал и сказал: «Этот кинжал может порезать металл, словно грязь, сможет ли шелковая нить справиться с его остротой? "

Чжан Чжаоян улыбнулся, сказав: «Старший дядя Янмин может продолжать. Наш мастер секты уже проверил ее лично, когда впервые получил. Помимо пикового защитного меча, который мы не использовали, все остальные мечи не смогли оставить царапину на поверхности нашего меча».

Услышав его ответ, сэр Янмин поднял кинжал и резанул им белоснежную шелковую веревку, и на самом деле не осталось следов. Сэр Янмин покачал головой и сказал: «Мастер секты Ван хорошо спланировал, он не может рисковать своим ребенком, но он не может содержать волка, и, таким образом, готов вынести такое сокровище, чтобы учесть обе цели. Хороший план, хороший план».

Чжан Чжаоян не стал продолжать разговор; Он взял шелковую нить с земли и привязал ее к дереву жужуба, на которое только что указал сэр Янмин. Затем он натянул другой конец на талию и сказал сэру Янмину: «Старший дядя Янмин, этот снежный шелк имеет другое применение, которое должно передавать вибрации из нашей внутренней энергии. Могу я попросить старшего дядю Янминя подождать здесь и отправить вибрационные сигналы мне в обычные периоды времени, когда этот ученик более позднего поколения войдет в лес. Я отвечу сигналом, чтобы показать, что я в безопасности, и когда я доберусь до секретной области, я отправлю вам четыре последовательных сигнала. Если оставшиеся захотят следовать за мной, вы можете просто последовать за шелковой веревкой. Все в порядке?»

Сэр Янмин улыбнулся и ответил: «Конечно, тогда нам придется рассчитывать на младшего племянника, пока мы ждем твоего успеха».

Чжан Чжаоян достал кожаный пергамент с тысячами мечей и передал его сэру Янмину. Он сказал: «Старший дядя Янмин, если я повстречаюсь с какой-нибудь неудачей в лесу, пожалуйста, верните это моему мастеру секты».

Сэр Янмин был удивлен, он наморщил лоб и сказал: «Это такой драгоценный предмет, как мастер секты может доверить это мне?»

Чжан Чжаоян улыбнулся, когда ответил: «Старший дядя Янмин стал названным братом с моим мастером секты, поэтому мы, естественно, не будем считать вас чужаком».

Сэр Янмин крепче сжал шелковую веревку и сказал: «Младший племянник может спокойно войти в лес, я верну вам пергамент сразу после того, как мы войдем в секретную зону».

Чжао Чжаоян с благодарностью сказал: «Спасибо старшему дяде, я сейчас войду в лес».

Закончив свой приговор, Чжан Чжаоян достал свой длинный меч и собирался войти в лес жужуба.

Внезапно сэр Янмин оттолкнул его и спросил: «Насколько длинный этот твой шелк? Я вспомнил, что маршрут был довольно длинным, до четырех или пяти ли».

Чжан Чжаоян улыбнулся и похлопал себя по другим рюкзакам, сказав: «У этого ученика все еще есть другие приготовления, и я немедленно вернусь, если их будет недостаточно».

Сэр Янмин посмотрел на сумки на талии другого человека и с горечью улыбнулся, покачав головой, когда подумал: «Этот Ван Чэнцзю действительно полон решимости».

Чжан Чжаоян снова прощался с остальными и поднял свой драгоценный меч, осторожно входя в лес жужуба.

Сэр Янмин и другие все еще могли наблюдать за своим силуэтом в начале, но вскоре его фигура исчезла, оставив только белоснежную шелковую нить.

По прошествии времени, которое необходимо для закипания чайника, не было никаких других движений, которые можно было бы увидеть в лесу жужуба, даже звуки птиц или сверчков. Сэр Янмин подошел вперед и использовал свои руки, чтобы вытащить шелковую веревку, когда он отправил свою внутреннюю энергию, и вскоре он почувствовал вибрацию в ответ с другой стороны. Увидев, что Чжан Чжаоян все еще в безопасности, сердце сэра Янмина успокоилось.

Сэр Янмин вернул вибрацию, а Лу Юэмин и Тан Фэн горячо посмотрели на него, ожидая новостей от Чжан Чжаояна. Сэр Янмин улыбнулся, когда он молча кивнул, и в этом месте он почувствовал странное давление, которое заставило его произносить даже меньше слов, чем обычно.

Спустя некоторое количество времени, чтобы закипел еще один чайник, сэр Янмин почувствовал внезапный «ёк» в сердце, и он подумал, что ему послышался крик, исходящий из леса. Однако было очевидно, что лес был мертв, и когда он обернулся, чтобы посмотреть на двух других людей, он увидел, что Лу Юэмин и Тан Фэн удивленно смотрели друг на друга. Таким образом, он немедленно шагнул вперед и схватил шелковую веревку, чтобы направить волну внутренней энергии. Однако ответа не было, и он снова послал еще одну волну вибраций, но ответа с другой стороны все равно не было. Сэр Янмин некоторое время размышлял, прежде чем начал тянуть нить, чтобы посмотреть, сможет ли он вытащить человека обратно.

Как и ожидалось, он мог вытащить веревку и даже почувствовал легкость на другом конце.

Сэр Янмин был ошеломлен, когда вытащил шелковую нить, а Тан Фэн поспешно направил ее на катушку, на которой та накапливалась. После того, как он вытянул первый раз, а после второй, сэр Янмин увеличил скорость наматывания кучи ниток, что Тан Фен собирал за ним. Затем сэр Янмин услышал шелестящие звуки, которые стали приближаться, когда он увеличил скорость вытягивания, он догадался, что что-то произошло на другом конце. На сей раз сэр Янмин решил действовать осторожнее, и он замедлил скорость вытаскивания.

Когда цель становилась все ближе и ближе, все охранники поднялись.

Неожиданно на другой стороне шелковой веревки ничего не оказалось, кроме узла.

Сэр Янмин сморщил брови и поднял шелковый узел, чтобы осмотреть его более тщательно. Шелковая нить выглядела так, будто она был разорвана на части, а не порезана острым краем, и сэр Янмин поднес ее к носу, чтобы немного понюхать. У нее был запах крови, и затем сэр Янмин снова взглянул на шелковую нить, он заметил следы крови. Казалось, тогда Чжан Чжаоян был вовлечен в жестокую борьбу и пропал, даже не оставив никаких предметов или подсказок. Сэр Янмин с сожалением вздохнул.

С другой стороны, Тан Фэн собрал всю шелковую нить и передал весь драгоценный материал сэру Янмину. Лу Юэмин все еще держал в руках меч и спросил: «Старший дядя Янмин, приезжал сюда дважды, Вы заметили какое-нибудь отличие на этот раз?»

Сэр Янмин задумался и с сожалением сказал: «Нет, я не вижу никакой разницы. Есть ли у младшего племянника Лу какая-нибудь мысль?»

Лу Юэмин посмотрел на густой лес жужуба и ответил, как будто рассуждая про себя: «Старший дядя Янмин, я вырос на холмах, и хотя я никогда не видел такой большой лес жужуба, я был в других Лесах аналогичных размеров. Побывав здесь некоторое время, я все время чувствовал, что в этом лесу что-то странное, и, долго думая, я заметил, что, похоже, какой-то туман препятствует проникновению солнечного света в лес».

Сэр Янмин улыбнулся, сказав: «Верно, младший племянник исключительный человек. В последний раз, когда мы вошли, внутри лес был полностью заполнен туманом, поэтому мы не могли видеть дальше себя. Было мало солнечного света, и было много останков животных и людей».

Лу Юэмин кивнул и сказал: «Всегда найдутся любопытные люди и животные, которые входят в такие опасные места, чтобы никогда не уйти, поэтому эти останки для меня не неожиданность. Кроме того, заметили ли Вы какие-то другие странности этого леса?»

Сэр Янмин и Тан Фэн с любопытством спросили: «Какие?»

Лу Юэмин ответил: «Прислушайтесь, есть ли какие-нибудь звуки птиц в лесу?»

Сэр Янмин и Тан Фэн напрягли уши, и, действительно, птичьих криков не было. Сэр Янмин вспомнил свою предыдущую поездку и сказал: «Младший племянник прав, в последний раз, когда я приезжал, было очень тихо, и нигде не было никаких звуков птиц».

Лу Юэмин торжественно сказал: «Это странная особенность, которую я заметил. Птицы не похожи на других животных, потому что у них есть крылья и они могут улететь куда угодно, и лес должен быть естественным домом для птиц. Так как в лесу нет звуков птиц, разве старшему дяде Янмину это тоже не кажется подозрительным?

Услышав слова другой стороны, сэр Янмин понял свою ошибку [Косяк] и тут же глубоко задумался. Все его тело вспыхнуло в холодном поту, и его сердце снова «ёкнуло», когда он вновь взглянул на окрашенную кровью шелковую веревку. Сцена смертоносного тихого леса заставила его больше не хотеть оставаться в этом месте, он махнул рукой и сказал: «Младший племянник, это не место для жизни. Отправляйся сейчас же и найди лучшее место, чтобы обсудить это».

Лу Юэмин и Тан Фэн немедленно ответили: «Как скажете, старший дядя Янмин».

Не останавливаясь ни на чем, сэр Янмин положил драгоценную шелковую нить, которая была сделана из шелка, произведенного снежными шелкопрядами, в свой рюкзак, в то время как он отдал приказ Лу Юэмину и Тан Фэну, не оглядываясь назад.

Туман продолжал стелиться в тихом лесу, как ни в чем не бывало.

Глава – 60

Захоронение

[Внимание! Теперь «qinggong» будет переводиться, как «цигун»]

Трое мужчин вздохнули с облегчением после того, как они вернулись к главной части горы пяти когтей, используя свой цигун. Сэр Яньмин небрежно сел на камень размером с быка и спросил: «Младший племянник не закончил свое объяснение, поэтому давайте послушаем его сейчас».

Лу Юэмин сказал: «В лесу нет птиц, поэтому этот младший ученик имеет две гипотезы. Во-первых, в лесу может быть зверь, которого боятся птицы, поэтому они не осмеливаются залетать в соседние районы. Что касается этого зверя, то я сам в недоумении. Вторая возможность заключается в том, что этот лес-жужуба - это формация, которая также обладает свойствами предотвращения птичьего щебетания внутри нее».

Сэр Яньмин задумался и сказал: «Предположения младшего племянника разумны. Тем не менее, путь формаций давно утерян я в мире Цзянху, поэтому я не могу рассуждать о том, насколько это вероятно. Что касается гипотезы о звере, я думаю, что пока это слишком надуманно. В любом случае, в этом лесу слишком много тайн, что не в моих силах расследовать, поэтому нам лучше подождать еще один год, прежде чем войти. Уйти, сохранив свои жизни - это уже достаточно хороший результат, который должен нас удовлетворить, наши действия никогда не смогут победить решения небес, и мы не можем требовать то, что не принадлежит нам».

До настоящего момента тон сэра Яньмина стал серьезным, и он отличался от текущего весеннего настроения.

У Лу Юэмина и Тан Фэна так же, их сердца были полны страха и облегчения. Раньше Чжан Чжаоян был настолько оптимистичен и позитивен, что они почти отправились вместе с ним в лес. К счастью, они одолели искушение, и сейчас, оглядываясь назад, это решение спасло им жизни. Руководители фракций также издали строгий указ не допускать, чтобы четыре пергамента попали в одну руку, поэтому они решили не входить в лес.

В то время как трое мужчин занимались самокопанием, сэр Яньмин сказал: «Экспедиция подошла к концу. Несмотря на то, что мы не добились успеха и даже потеряли ученика секты Тысячи Мечей, наша цель была достигнута, поэтому вы оба можете вернуться к своим фракциям, чтобы сообщить о наших результатах. Мне все равно придется объясниться перед мастером секты Тысячи Мечей, так что вы оба можете идти первыми».

Услышав слова сэра Яньмина, Лу Юэмин и Тан Фэн прощались и улетели в разные стороны.

Сэр Яньмин смотрел, как силуэты двух людей медленно исчезли, не зная, вернутся ли они непосредственно к своим фракциям или отправились по своим делам. Все, что они делали, больше не беспокоило его. Сэр Яньмин вытащил из-за пазухи пергамент секты Тысячи Мечей и погладил его поверхность, прежде чем вернуть его, лучше было скрыть это. Сэр Яньмин наблюдал за своим окружением, прислушиваясь, прежде чем активировать свой цигун и исчезнуть в дыму.

Камень в форме быка стал тихим, терпеливо ожидая суматохи в следующем году.

Посреди ночи в тот же день мастер секты Ван Чэнцзю только что получил сообщение от Свирепого Тигра секты Цюй Сянфэна, «старший брат Чжан Чжаоян пропал».

Лицо Ван Чэнцзю стало уродливого цвета зеленой ржавчины, его руки дрожали, когда его глаза были полны сожаления, хотя нельзя быть уверенным, что он сожалеет об утрате ученика или же неудачной попытке получить более редкие травы.

Во дворе дома Чжан царила торжественная атмосфера, когда люди приходили и уходили, чтобы выразить свое почтение. Семья Чжан имела хорошую репутацию в деревне Го, и бабушка всегда была доброй и сердечной по отношению к односельчанам. Следовательно, число прибывших не было маленьким, и поскольку главная комната в доме Чжан была невелика, лишь немногие могли находились в ней, в то время как большинство людей на короткое время вставали, чтобы отправить бабушку в последний путь.

В день похорон бабушки Лю Юэюэ сопроводили обратно в Бали Го под защитой нескольких надежных людей. Учитель Лю также получил эту новость и волновался, как за свою недавно вышедшую замуж дочь, так и за своего нового зятя. Таким образом, он прибыл в дом Чжан на следующий день с мясником Лю, и двое мужчин решили временно остановиться в комнате бабушки, чтобы оказать некоторую моральную поддержку и физическую помощь.

Чжан Сяохуа, казалось, все время находился в прострации в эти дни. Он остался в этом маленьком уголке, и никто не мог догадаться, что у него на уме. Когда дело дошло до еды, Чжан Сяоху принесла чашу с едой и дождалась, пока Сяохуа закончит еду, прежде чем забрать миску. Чжан Сяохуа оставался в этом углу до вечера, после того, как он засыпал, Чжан Сяоху переносил его обратно на кровать, и как только первые лучи солнца появлялись на небе, он снова возвращался в угол, как ходячий труп. Учитель Лю был первым, кто заметил ненормальное поведение Чжан Сяохуа, но каждый мог сказать, что это было вызвано смертью его бабушки, хотя они никогда не видели, чтобы он пролил хоть одну слезинку.

В это же время Го Суфэй плакала безостановочно, естественно, она не могла утешить своего сына. Чжан Цай и остальные также были не уверены в том, что сказать или как убедить мальчика, но все они думали, что Чжан Сяохуа восстановится и, естественно, придет в себя через несколько дней.

В то время как счастливые дни недолговечны, печальные периоды не будут длиться слишком долго. Семь дней траура прошли, и вскоре пришло время захоронить гроб бабушки. Могила была уже подготовлена и была расположена на одной стороне холма кладбища Го.

Во второй половине дня в тот день люди в доме Чжан поклонились бабушке, а другие люди на стороне собирались закрыть крышку гроба. Когда они собирались прибить крышу, Го Суфей снова расплакалась и отказывалась убрать руки из гроба, когда она посмотрела на улыбающееся выражение на лице бабушки. Наконец, под убеждением Чжан Цая и других, она смягчила свою хватку и позволила отодвинуть себя в сторону.

Люди, которые помогали, немедленно запечатали гроб. Услышав повторяющиеся звуки удара, Чжан Сяохуа почувствовал, что каждый звук звучит как стук в его сердце.

В течение этого периода времени Чжан Сяохуа чувствовал, словно он находится во сне. Он постоянно думал и сожалел. Он думал, что мог бы защитить своего старшего брата и невестку, если бы он знал боевые искусства, они бы вернулись домой счастливые, и их свадьба прошла бы гладко, и бабушка не скончалась бы так скоро. Чжан Сяохуа стал ненавидеть себя, он ненавидел свою неспособность использовать боевые искусства для защиты своих близких. С тех пор, как в Новый год в городе Лу над ним издевались, куда бы он ни пошел, и он не мог защитить себя, тогда другие люди топтали его жизнь. Он ненавидел, что у него недостаточно сил, и из-за этого он не мог больше проводить время со своей бабушкой.

Даже когда он спал, яркие мерцающие огни, которые, казалось, дышали, казалось, почувствовали его гнев, они сияли с еще большей интенсивностью.

Звуки удара потрясли его, и он почувствовал боль в сердце, прежде чем понял, что бабушка заколочена в своем гробу. «Бабушка ...» - тихо сказал Чжан Сяохуа, и слезы, которые были сдержаны, начали литься, как проливной дождь после засухи. Чжан Сяохуа перепрыгнул и оттолкнул людей в сторону, в то время как эти люди были ошеломлены, сидя на полу, удивляясь, как тринадцатилетний мальчик просто оттолкнул их.

Гроб был заколочен больше, чем наполовину, но Чжан Сяохуа переживал, он использовал свои пальцы, чтобы схватить гвоздь. Рывком его руки выдернули гвоздь, который уже был прибит глубоко в дерево, и Чжан Сяохуа толкнул тяжелую крышку гроба, чтобы снова увидеть улыбающееся выражение на лице бабушки.

Чжан Сяохуа продолжал звать свою «бабушку», а его слезы бесконтрольно струились по его щекам на его одежду, прежде чем упасть в гроб.

Все были удивлены внезапным проявлением силы, и они начали тихо рыдать, когда стали свидетелями происходящей сцены перед собой.

В деревне было правило, что гроб должен быть похоронен в течение выделенного часа, или он будет неблагоприятным и повлияет на мирный отдых покойного. Несмотря на то, что все плакали, они прекратили, когда заметили время, они хотели, чтобы бабушка была спокойной даже в загробной жизни. Тем не менее, Чжан Сяохуа в тот момент не мог утешиться, и, хотя несколько сильных жителей деревни оттащили его, они были удивлены его силой и потерпели неудачу. Следовательно, они могли только умоляюще смотреть на Го Суфэй, но она была слишком расстроена, чтобы попытаться. Лю Цин подошла, когда все уже собрались сдаться.

Она подошла к Чжан Сяохуа и мягко сказала: «Сяохуа ...». После четвертого-пятого раза, Чжан Сяохуа, наконец, обернулся и сказал: «Старшая сестра Лю, бабушка действительно ушла».

Лю Цин положила голову Чжан Сяохуа себе на грудь и погладила его по волосам. Она сказала: «Сяохуа, ты помнишь, о чем мы говорили на реке за твоей деревней?»

Чжан Сяохуа всхлипнул, отвечая: «Я помню, старшая сестра. Я уже в то время знал, что бабушка скоро оставит меня».

Лю Цин сказала: «Да, Сяохуа, в этом мире не существует бесконечного пира [Ничто не вечно]. Все должно закончиться, твоя бабушка проработала всю свою жизнь, поэтому теперь ей нужно отдохнуть. Посмотри на лицо своей бабушки, разве она не улыбается так счастливо? Мы должны отправить ее с радостью, зная, что она может уйти с таким счастливым лицом. В противном случае, разве ты не побеспокоишь ее покой и не рассердишь, если будешь вести себя так, как сейчас?

Чжан Сяохуа сказал: «Старшая сестра, я знаю это, но, но я не смогу снова увидеть бабушку. У меня больше не будет бабушки, я не хочу, чтобы она меня покинула».

Лю Цин продолжила: «Тогда как долго ты планируешь оставаться рядом со своей бабушкой? Полдня, целый день, два дня или десять дней? Бабушка должна быть похоронена в конце концов, и ты об этом знаешь. Даже если ты можешь какое-то время сопровождать ее, можешь ли ты сопровождать ее всю жизнь? Подойди, Сяохуа, быстро встань и позволь им отправить твою бабушку в ее последний путь».

Чжан Сяохуа неохотно посмотрел на лицо своей бабушки, пытаясь вырезать его в своем сердце, пока гроб постепенно закрывался крышкой. Он устало закрыл глаза, и слезы непрерывно лились из его глаз, а он продолжал спрашивать в глубине души, почему его бабушка должна уйти, и почему люди не могут жить вечно?

Было некоторое расстояние от дальней части деревни до могил дедаушки и бабушки, так что другие жители деревни должны были помочь нести гроб, пока за ними шли плачущие члены семьи Чжан. Многие люди из деревни тоже пошли, чтобы отправить их знакомую.

Могила уже была вырыта, поэтому жители деревни осторожно положили гроб в могилу и начали засыпать. Вскоре после этого был вырезан курган земли и была построена новая могила. Жители деревни, которые пришли помочь, в конце концов ушли, и остались только дома Чжан и Лю. Чжан Цай и Чжан Сяохуа тщательно прибрали могилу бабушки, добавив свежую землю на могилу дедушки. Затем Го Суфей и Лю Цин поставили свечи и другие предметы, которые они приготовили, все стояли перед могилой до сумерек, прежде чем неохотно вернулись.

Глава – 61

Переезд

В этот день учитель Лю и мясник Лю попрощались с Чжан Цаем, Чжан Сяоху и Лю Цин, которые подошли ко входу в деревню, чтобы проводить их. Чжан Цай пообещал снова, что он как можно скорее найдет старшего деревни Го, чтобы обсудить вопрос о переезде учителя Лю. Учитель Лю ответил, что он готов подождать, пока семья Чжан не успокоится. Затем все разошлись.

Следующие несколько дней были мирными, но одинокими, поскольку никто не привык к жизни без бабушки, они могли бы подумать об этом через некоторое время, на их глазах появлялись слезы, когда они проходили мимо комнаты бабушки.

Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа перебрались в комнату бабушки, они не боялись, так как по-прежнему хранили теплые воспоминания, которые заставляли их чувствовать себя в безопасности. Чжан Сяолун и Лю Цин остались в комнате рядом с главной комнатой, которая уже была предназначена для молодоженов. Тем не менее, Чжан Сяолун снова получил травму, поэтому он мог оставаться только в постели, поскольку Лю Цин присматривала за его травмами.

Было начало марта, другие семьи в деревне Го были близки к завершению весеннего земледелия. Семья Чжан была озабочена свадьбой и похоронами, и поэтому они могли начать только с работы в этот день. Кроме того, Чжан Сяолун все еще не подходил для работы, поэтому другим пришлось приложить больше усилий, чтобы покрыть его отсутствие. К счастью, сила Чжан Сяохуа значительно возросла, и, хотя она не могла длиться долго, она была очень эффективной для работы на полях. Следовательно, он мог быстро закончить работу над своим небольшим участком поля и прийти на помочь Чжан Цаю и Чжан Сяоху. В конце концов, трое мужчин работали на поле, в то время как Го Суфэй и Лю Цин были заняты подготовкой блюд и стиранием белья, каждый старался забыть свою печаль, которая со временем постепенно исчезала, оставляя безболезненный шрам в их сердцах.

Может быть, лекарства от Пьяомяо были эффективными, или, может быть, весенняя вода из колодца Чжан была таинственной, но в любом случае Чжан Сяолун исцелялся быстрыми темпами, а румянец на его лице становился более устойчивой по мере того, как проходили дни. К тому времени, когда весеннее поле было более или менее обработано, большая часть его травм излечилась. К счастью, Чжан Сяолун не получил травмы, которые пришлось бы лечить местному ветеринару, старому Чену, иначе последний ошибочно решил бы, что его лекарства снова эффективны.

Увидев, что семена урожая посажены в полях, хозяйка Чжан вздохнула с облегчением, когда напряженные дни, которые были лучшим средством от их печали, закончились. Теперь, когда все было медленнее, все начали время от времени вспоминать и посещать могилы.

Люди на самом деле являются странными существами, дед скончался так много лет назад, и семейство Чжан каждый год посещает его могилу на фестивале, чтобы почтить память предков в бодром настроении. Однако, после того как бабушка скончалась, все почувствовали, будто переживают кошмар. Согласно словам Чжан Сяохуа, дедушка был тем, кого он никогда не видел, но бабушка безумно любила его на протяжении всей своей жизни, поэтому для него было естественно быть более привязанным к ней.

Каждый раз, когда они посещали бабушку, Чжан Сяохуа чувствовал себя виноватым и сожалеющим. Время, проведенное на коленях перед могилой бабушки, не уменьшалось с течением времени, а вместо этого становилось более торжественным, чем раньше. Возможно, он никогда не вернется к невинному и беззаботному прошлому образу жизни.

Однако он не знал, каким должен быть его следующий шаг.

Должен ли он покинуть свой дом, чтобы научиться боевому искусству?

Увидев, что погода уже обернулась, и травмы Чжан Сяолуна были в основном излечены, Лю Цин подумала о своем намерении вновь привести своего отца в окрестности, поэтому она вытащила Чжан Сяолуна, чтобы найти Чжан Цая для обсуждения этого вопроса.

Чжан Цай помнил лишь, что он все еще обязан своей родне, а так как дела в доме и работа касаются средств к существованию всей его семьи, он сконцентрировал все свои ресурсы на этом и в процессе забыл о своем обещании. Тем не менее, прошло не слишком много времени, как они расстались, поэтому он поспешно приготовил несколько подарков и отправился с Го Суфэй к старейшине деревни. То, что он считал легким делом, получилось иначе по простой причине. Было мало детей, которые могли читать в деревне, и в прошлом они не могли найти учителя, поэтому школа не использовалась в течение нескольких лет. Таким образом, она была снесена, чтобы освободить место для нового поселения, и, если учитель Лю придет, для него не найдется места, чтобы остаться или учить.

Чжан Цай был расстроен, как мог деревенский старик быть настолько близоруким, чтобы не видеть, что дети не могут научиться читать, потому что в деревне нет школы? В прошлом он не был достаточно дальновидным, чтобы отправить своих детей на чтение, и после нескольких взаимодействий с учителем Лю, он обнаружил, что неграмотному ему нечего сказать, и то, что он сказал, было менее существенным, когда беседовал с учителем. Поэтому он сожалел, что не голодал немного больше, чтобы отправить своих детей на учебу. Этот деревенский старик уверен, что его работа заключается в том, чтобы сломать будущее деревни своими руками и заставить детей, которые хотят научиться читать, ходить в другую деревню. Тем не менее, все это сделало Чжан Цая более решительным, чтобы привести учителя Лю в деревню Го.

Поскольку нет доступных жилых помещений, Чжан Цай должен был сделать шаг назад. Сначала он спросил, можно ли учителю Лю переехать, если он сможет выбрать место для проживания того. Все вопросы деревни Го управлялись старшим, поэтому требовалось его разрешение. Без его одобрения человек, который переехал, будет испытывать трудности с гармоничным проживанием с остальными жителями деревни.

Деревенский старейшина встретил учителя Лю во время похорон бабушки и сформировал хорошее впечатление о последнем в то время. Позволить кому-то проникнуть в деревню, по крайней мере, никто не будет пытаться найти ученого в деревне в будущем. Таким образом, деревенский старейшина не отклонил просьбу, а даже предложил руку помощи, когда учитель Лю начнет строить или ремонтировать свой дом. Услышав это, Чжан Цай поблагодарил старшего от имени учителя Лю, прежде чем уйти.

Когда Чжан Цай вернулся и передал согласие старшего Чжан Сяолуну и Лю Цин, последние двое были, естественно, счастливы. Собственно, двое не планировали использовать школу, хотя было бы удобнее перейти в готовый дом, потому что дом, построенный одними руками, был бы более удобным и принадлежал только им.

Рядом с домом Чжан был небольшой пруд, а пруд окружен бамбуком. Пруд представлял из себя пустое пространство, которое заросло сорняками и обычно завалено мусором. Однако, если они смогут его очистить, это сделает двор подходящим, расположенным в непосредственной близости от воды. Кроме того, они могли выращивать лотосы на пруду, а осенью было много листьев лотоса, а бамбуковый лес тоже выглядел элегантно. Следовательно, Лю Цин была удовлетворена, проверив этот район, она считала, что учитель Лю будет чувствовать то же самое.

Тем не менее, сорняки изобиловали, учитель Люпо чувствовал бы досаду, если бы тогда увидел это. Таким образом, братья Чжан прибрали площадь, чтобы учитель Лю мог иметь лучшее впечатление и принять лучшее решение, когда прибудет.

Когда учитель Лю получил новости и прибыл в деревню Го, место и пруд были уже убраны. Увидев пейзаж, учитель Лю взволнованно схватил Чжан Цай и был в недоумении. Окружающая среда была очень подходящей, она была достаточно близка к деревне, в бамбуковом лесу звучали звуки легкого бриза, а пруд был достаточно большим, чтобы запустить лодку и послужить источником вдохновения для слов учителя Лю. Короче говоря, учитель Лю был очень доволен.

Получив подтверждение учителя Лю, семья Чжан естественно отправилась на работу. Учитель Лю сначала выделил деньги на строительные материалы для дома, а семья Чжан естественно обеспечила труд. Деревенский старик даже выделил несколько бесплатных рабочих рук из деревни, чтобы помочь, и маленький двор, дом начал преобразоваться, и уже было видно его конечный облик.

В то время было мало дел на полях, рабочим приходилось поливать урожай и пропалывать. Следовательно, дом Чжан был в основном занят построением дома, а Чжан Сяолун даже использовал проект строительства в качестве легких упражнений для своей реабилитации. К тому времени, когда дом был построен, тело Чжан Сяолуна также полностью восстановилось.

Чжан Сяохуа вкладывал большую часть своего труда в поля, поскольку там работа была менее интенсивной, чем проект строительства дома. Несмотря на то, что было бы более подходящим позволить Чжан Сяолуну занять его место, дом был будущим домом новобрачных, поэтому Чжан Цай организовал работу своего сына таким образом.

Тем не менее, Чжан Сяохуа все меньше и меньше интересовался работой в поле, он был предварительно занят своей идеей изучения боевых искусств и задавался вопросом, как это сделать.

Чжан Сяоху также чувствовал себя подавленным в течение этого периода.

Не было большой разницы в возрасте между Чжан Сяолуном и Чжан Сяоху, как и Чжан Сяолун, Чжан Сяоху не интересовался большинством дам из близлежащих семей. Когда он впервые встретил Лю Юэюэ, он влюбился с первого взгляда, но никогда не имел возможности выразить свои чувства. Когда он увидел, что Чжан Сяолун и Лю Цин счастливо проживают свои дни вместе, он почувствовал зависть и, наконец, воспользовался возможностью обсудить свои проблемы.

Лю Цин уже стала старшей невесткой Чжан Сяоху, поэтому она откровенно рассказывала о чувствах Лю Юэюэ. Это было похоже на тушение холодной водой волнения Чжан Сяоху, его лицо стало бледным и невыразительным на следующие несколько дней. Размышляя об этом снова, как могла быть еще одна девушка, такая как Лю Цин, которая смогла бы не смотреть на происхождение семьи и была достаточно смелой, чтобы принять любовь? Если бы у Юэюэ была бы такой же хорошей, почему она обратила бы внимание на фермерскую тыкву? Кто не предпочтет богатого, красивого мужчину, с которым можно согласиться? Какой была любовь? Это было всего лишь изображение печенья, хотя она выглядела хорошо, ее нельзя использовать, чтобы удовлетворить свой голод.

Испытав неудачу, чувства Чжан Сяоху неизбежно стали темнее, когда он подумал о девушках рядом и Лю Юэюэ. Он начал чувствовать, что жизнь потеряла свой цвет, и стал думать о том, чтобы уйти с полей и изменить свою жизнь. Если ему нужно выбрать девушку, которую он не любил и поселиться вместе с ней, тогда жизнь все равно бы ничего не значила?

Однако в те дни, когда он тратил большую часть своей энергии и времени на строительство дома, никто не заметил никаких изменений в его внешнем поведении, даже Лю Цин считала, что он отказался от этой мысли навсегда, и, следовательно, Го Суфэй. Вместо этого она подумала, что если Чжан Сяоху встретится с другой девушкой, которую он полюбит, или с кем-то подходящей, то она исполнит свою роль старшей невестки, и пусть Чжан Сяоху забудет о Лю Юэюэ полностью, чтобы провести остаток своих дней счастливо.

По мере того как дни постепенно становились теплее, дом и внутренний двор были завершены при помощи жителей деревни. Учитель Лю шел в одиночестве, не было большого события; Он просто собрал некоторые предметы первой необходимости и свои любимые коллекции картин и каллиграфии, и приехал в фургон. Остальные вещи в доме остались для Лю Кая, а также для мясника Ли и Лю Юэюэ.

Лю Цин, естественно, была счастлива, когда получила новости, она вытащила Чжан Сяолуна, чтобы помочь встретить своего отца. Чжан Цай и Го Суфэй тоже поспешили, но у учителя Лю было мало вещей, и он вскоре расположился. Оглядевшись в простом дворе, учитель Лю глубоко вздохнул, его охватили эмоции. Он прожил более поздние годы в этом месте, и когда он посмотрел на своего упрямого сына и счастливую дочь, его глаза стали мокрыми.

Глава – 62

Прибытие

Ужин, естественно, был съеден во дворе учителя Лю. Несмотря на то, что на всех не хватало посуды, дом Чжана находился поблизости, короткая поездка привела, и все необходимые приготовления были завершены.

Го Суфеэй была занята приготовлением блюд на кухне учителя Лю. Когда она увидела маленькую, но изысканную кухню, она не могла не почувствовать зависть, ученый человек более конкретно относится к тому, где вещи должны быть расположены, кухня была настолько непохожа на ее собственную «кухню», где печь целиком оставалась во дворе под небольшим сараем, блокирующим дождь. Теперь, когда она подумала об этом, она должна найти немного времени обсудить с мужем, чтобы заставить мужчин в ее доме построить еще одну комнату для размещения собственной кухни, поскольку это было не слишком дорого. Идея крытой кухни была быстро подхвачена остальной частью деревни Го, и это стало своего рода тенденцией, которую учитель Лю запустил.

В деревне Го было меньше людей, чем в Бали Го, и все, что продавалось на рынке, естественно, имело меньше выбора. Следовательно, учитель Лю планировал отблагодарить группу сельских жителей, которые помогали строить его дом, хорошей едой, но столкнулся с ситуацией: «Его дух был бодр, но плоть слаба», и он предложил им просто обед. Однако было много людей, что помогали, и дом не мог разместить всех. К счастью, погода была уже теплая, поэтому все вытащили столы и стулья во двор, чтобы насладиться едой. Не было такого правила, как «не говорить во время еды» среди сельчан-фермеров, поэтому все с радостью болтали во время обеда. Мясник Лю даже время от времени выпивал большие глотки своего вина, но учитель Лю, Чжан Цай и Лю Кай пили мало. Однако, под повторными тостами мясника Лю, они, естественно, не смогли выдержать свой ликер и вскоре опьянели. Учитель Лю вглядывался своими окосевшими глазами, чтобы посмотреть на веселую толпу, и он почувствовал свою причастность [почувствовал себя своим], потому что прошло уже достаточно времени, с того момента, как он принимает участие в таком шумном деле, возможно, его дочь привлекала такая атмосфера. Это заставило его вспомнить его умершую жену, которую он видел в лице Лю Цин, и он считал, что его дочь действительно приняла правильное решение для себя. Скорее, он был заманен ею на ту же лодку, и она, вероятно, надеялась, что они смогут приспособиться к этому новому образу жизни и прожить оставшуюся жизнь.

После еды ночной ветерок стал холодным, и все снова вернулись в закрытое помещение. Лю Цин кипятил воду на кухне, чтобы приготовить чай.

Когда учитель Лю поднес чай к губам, он глубоко вздохнул. Это как радость его жизни, он не возражал бы быть членом деревни Го, если бы он мог пить этот чай ежедневно.

Лю Кай также попробовал чай, и когда он посмотрел на Чжан Сяолуна, который сидел напротив него, он улыбнулся и спросил: «Сяолун, как твои раны?»

Чжан Сяолун поспешно ответил: «Большое спасибо за беспокойство, старший брат, мо ираны полностью зажили, и ранее, когда я работал над домом, я не сталкивался с какими-либо проблемами».

Мясник Лю также сказал: «Сяолун, что случилось в день вашей свадьбы? Тогда вы не объяснили, как следует, поэтому я хотел бы снова услышать подробности событий».

Чжан Сяолун наморщил лоб, но он все еще рассказывал о событиях без упоминания секты и имени своего благодетеля, поскольку Лу Юэмин прямо сообщил ему об этом. Естественно, он не упомянул и о табличке.

Несмотря на то, что история звучала просто, но все еще можно было представить, как ужасающе это было для пострадавших людей в тот день.

Мясник Лю замолчал, когда услышал эту историю.

Учитель Лю заметил, что в воздухе стало прохладнее, и он прервал: «Я слышал, что горные бандиты Сикуи были распущены, поэтому Сяолун и остальные смогли освободиться, вот почему я сомневаюсь, что кто-то из бандитов придет, чтобы найти вас».

Чжан Сяолун ответил: «Верно, я отложил это дело в своей голове из-за похорон моей бабушки, и только когда стало поспокойнее, я забеспокоился, что эти бандиты прознали о нашей свадьбе и придут искать тебя. К счастью, мы позже узнали, что они распустились, и, наконец, можем успокоиться».

Учитель Лю махнул рукой и сказал: «Эти горные бандиты Сикуи - это всего шуты, случайно собравшиеся вместе, без своего лидера, они будут похожи на лису, потерявшую свое дерево. Никто из них не подумал бы о мести, вы все обычные жители, поэтому они не потрудились бы прийти за вами».

Однако Лю Кай сказал: «Это не обязательно так. Горные бандиты Сикуи существовали в течение длительного времени, и они испытали многократные изменения в составе команды за эти десятилетия. Теперь, когда они разошлись, вероятно это ненадолго, пока другой человек снова не поднимет их под своим флагом».

Мясник Лю громко сказал: «Что бы это ни было, оно закончилось. Зачем им искать месть?»

Учитель Лю посмотрел на Чжан Сяолуна, он знал, что у дома Чжан есть табличка секты Пьяомяо, и он мог соотнести, что их удача как-то связана с этим. Люди в Цзяньху помогли бы тем, кто в них нуждался, если бы произошла роковая встреча, но они не стали бы помогать прохожим, особенно помогать в убийтсве горных бандитов Сикуи, рискуя разозлить силу, стоящую за группой. Тем не менее, Чжан Сяолун должен иметь веские основания скрывать любой секрет, который он скрывал, поэтому учитель Лю не настаивал на этом вопросе и сказал: «Их возможность найти нас невелика, и они будут искать человека, который убил, а не нас, если действительно из-за мести, хотя это и не означает, что это невозможно».

Чжан Сяолун рассмеялся, сказав: «Это только догадки, и мы не можем просто убежать на их основе. Даже если бы мы переехали, это не значит, что они нас не найдут. Вместо того, чтобы беспокоиться о множестве возможностей, которые могут произойти, нам было бы лучше жить в неведении».

Лю Кай хлопнул в ладоши и сказал: «Слова Сяолуна верны и проницательны, ха-ха. О, хорошо, я хотел спросить тебя о стихотворении, которое ты сочинил в Бали Гоу, что ты об этом думаешь? Почему я не чувствую, что эта идея не была спланирована тобой!»

Лицо Чжан Сяолуна покраснело, но, к счастью, никто не мог видеть его под масляной лампой. Он застенчиво сказал: «На счет этого я сам не уверен. Раньше я никогда не сочинял стихотворений, и, будучи вынужденным сделать это, в тот день мне пришлось задуматься об этом на месте, возможно, это было послано мне с небес».

Увидев реакцию Чжан Сяолуна, Лю Кай не стал сомневаться. В этот момент Чжан Сяоху, который сидел рядом, внезапно спросил: «Учитель Лю, ты знаешь, где находится город Пиньян?»

Учитель Лю улыбнулся, когда ответил: «Конечно, знаю. Город Пиньян - самый близкий город к городу Лу, и находится примерно в шестистах ли на северо-востоке от города Лу. Почему ты вдруг спросил меня об этом?»

Чжан Сяоху взглянул на Чжан Цая, который сидел на стуле и пил чай, чтобы протрезветь.

Его следующее предложение всех удивило.

«Я хочу поехать в город Пиньян».

Все вскочили в шоке, и даже Чжан Цай, который закрыл глаза, открыл их.

Чжан Сяоху снова посмотрел на Чжан Цая и продолжил: «Я хочу взглянуть на город Пиньян. Достигнув этого возраста, самым дальним местом, в котором я был, является город Лу, и даже название города Пиньян стало известно из чужого разговора».

Чжан Цай с облегчением вздохнул. Однако учитель Лю спросил: «Ты только планируешь посетить его? По прошествии некоторого времени Лю Кай должен будет решить некоторые вопросы там, поэтому вы можете пойти вместе».

Чжан Сяоху стиснул зубы и настоял: «Нет, я не просто хочу взглянуть на город. Я хочу выйти из этой деревни и расширить свои горизонты».

«Ах... Сяоху хочет покинуть деревню?» Го Суфэй убирплп кухню с Лю Цин, и только что она услышала слова Чжан Сяоху и не могла не почувствовать себя странно.

Чжан Сяоху увидел, что в комнату вошла его мать, и он тут же встал, чтобы позволить ей сесть на свое место.

Го Суфэй заняла место, которое Чжан Сяоху уступил ей и посмотрела на Сяоху, прежде чем спросить с любопытством: «Сяоху, почему ты хочешь уйти так внезапно?»

Увидев, что каждый направил свой любопытный взгляд на него, Чжан Сяоху привел в норму свои мысли и сказал: «Отец, мать, я подумал об этом недавно, и если бы я выбрал остаться жить в деревне, как вы, я смог бы только с нетерпением надеяться на желтую землю перед собой и небо за моей спиной, и ходить туда-сюда между нашим домом и полями. Через несколько лет мать найдет еще одну невестку для меня, чтобы мы работали на полях вместе, и у нас будут дети, которых мы будем учить работать на полях, и когда я состарюсь, я буду похоронен на Кладбище на холме за нашей деревней. Я чувствую, что такая жизнь слишком бессмысленна и скучна, я хочу увидеть больше цветов и встретить больше людей, чтобы я не пожалел, когда состарюсь».

Все замолчали, и только Чжан Сяоху, сидевший в углу, сиял, услышав его слова.

Учитель Лю кашлянул и посмотрел на Чжан Цая, прежде чем сказать: «Я могу понять чувства племянника, потому что у меня были такие же мечты, когда я был молод. Я также предпринял шаги, чтобы попытаться исполнить их, но, когда я это сделал, я столкнулся со многими препятствиями и понял, что это была не та жизнь, которую я преследовал, и, таким образом, вернулся в Бали Го. Тем не менее, это была не совсем бесплодная поездка, потому что я вернулся с матерью Цинцин.

Лю Кай также продолжал говорить: «Отец не ошибается, но тот, кто не ушел сам, как он узнает, что такое внешний мир? Как бы он определил, был ли это подходящий образ жизни для него? У меня была та же идея, что и у Сяоху несколько лет назад, и я думаю, что Сяоху должен выйти и посмотреть на мир лично, прежде чем принять решение. Возможно, после того, как он испытает жестокость внешнего мира, он вернется в деревню, очистив от сожаления свое сердце».

[Далее будет очередная китайская поговорка, которая на русском звучит ужасно. Интерпретировать не вышло. Кидаю на английском исходник. It takes effort just to find a toilet, why would I go there?]

Мясник Лю громко сказал: «Что можно увидеть в городе Пиньян, разве он не в несколько раз больше города Лу? Требуется просто найти туалет, зачем мне туда ехать? Я не поддерживаю эту идею».

Услышав это, Лю Цин могла, естественно, догадаться, почему Чжан Сяоху приняд такое решение. Однако теперь она была невесткой семьи Чжан, поэтому она повернулась, чтобы посмотреть на выражения Чжан Цая и Го Суфэй. Увидев их хмурые лица, которые отображали их нежелание, Лю Цин задумалась, прежде чем сказать: «Город Пиньян большой и расположен далеко отсюда. Однако именно по этой причине там много людей. Если Сяоху пойдет, он обязательно встретит много людей, и кто знает, встретит ли он прекрасную леди, чтобы вернуться к нам. Было бы намного лучше, чем найти какую-нибудь другую леди в нескольких шагах из этой деревни, так как хорошие все редки».

Чжан Сяоху заметил, что Лю Цин догадалась, что у него на уме, и он улыбнулся ей.

В этот момент морщинки на лбу Чжан Цая и Го Суфэй окончательно разгладились, оказалось, что у их сына были такие намерения. Возвращаясь к тому, как далеко находился город Пиньян, и что Чжан Сяоху никогда не путешествовал настолько далеко от деревни, они, естественно, были обеспокоены идеей позволить их сыну уйти так далеко. Однако, когда они подумали о проблеме, время, когда они отправились на поиски невесты для Чжан Сяолуна, и, несмотря на длительное время, все было безрезультатно, если бы Чжан Сяолун не встретил Лю Цин. Теперь, когда Чжан Сяоху достиг брачного возраста, вопрос о поиске невесты стал еще одной сложной проблемой, поэтому, если бы он мог найти жену в своей поездке, то разве это не решило бы легко проблему?

Подумав, Чжан Цай собирался согласиться, когда раздался голос другого человека.

Глава – 63

Покидая дом

«Я хочу поехать также.» Голос донесся из угла.

Все вновь были ошеломлены.

Чжан Сяоху обернулся и увидел, что Чжан Сяохуа, тот, кто сидел в углу, был говорившим.

Го Суфэй рассердилась, «Сяохуа, почему ты вызываешь неприятности, твой второй брат собирается найти себе невесту, но ты все еще молод, так почему ты собираешься в город Пиньян?»

Чжан Сяоху был недоволен и сердито сказал: «Мама, я не собираюсь просто искать невесту, следи за тем, что говоришь.»

Го Суфэй счастливо улыбнулась, как будто она могла читать мысли Чжан Сяоху, но ответ Чжан Сяохуа превысил все ожидания.

«Я хочу изучать боевые искусства в городе Пиньян!»

«Научиться боевым искусствам? Почему?» Каждый был поставлен в тупик.

В тот момент, Чжан Сяохуа выполз из своего угла и встал у двери, он повернул свое маленькое лицо в сторону всех присутствующих и сказал: «На самом деле, я уже много думал после инцидента, когда мы впервые встретились со старшей невесткой. До несчастья во время свадьбы, до меня, наконец, дошло, что причина, по которой над нами издеваются везде - из-за нехватки силы. Если я познаю боевые искусства, эти люди, безусловно, не станут принимать меры против нас. Кроме того, разве дядя не сказал, что горные бандиты Сикуи могут найти дорогу к нашей двери в любое время? Для того, чтобы не полагаться всегда на внешнюю помощь, чтобы защитить нас, разве не является правильным решением? Только после того, как у нас появится своя собственная сила, мы действительно сможем столкнуться с горными бандитами».

После того, как он сказал это, Чжан Сяохуа повернул голову и посмотрел на улицу. Видя, что во дворе было уже темно, и маленькие звезды сияли на небе, он продолжил «Только после изучения боевых искусств я смогу защитить себя и всех остальных».

Слушатели имели различные ответы на слова Чжан Сяохуа. Учитель Лю и Лю Кай смотрели на него с удивленным выражением. Навыки каллиграфии Чжан Сяохуо составили о нем очень высокое впечатление, но, услышав эти слова, они начали пересматривать свои оценки.

Мясник Лю открыл рот, как будто он хотел что-то сказать, но ничего не вышло.

Были следы вины на лице Чжан Сяолуна, хотя он чувствовал себя немного гордым глубоко внутри, когда он смотрел на своего младшего брата, которого он воспитывал с юности.

У Чжан Сяоху было выражение радости, он, казалось, нашел свой путь, он переглянулся с его младшим братом, который был на голову ниже его.

Го Суфэй и Чжан Цай переглянулись, они вновь нахмурили брови, поскольку их собственная безопасность не занимала в их глазах приоритетного места, но не в глазах их сына.

Выражение Ли Цин не изменилось, как будто до этого она уже разговаривала с Чжан Сяохуа, и, таким образом, ожидала такого результата.

Наконец, первым заговорил учитель Лю. Он сказал: «Сяохуа, твоя мысль не неверна, и, хотя я не изучал боевые искусства до этого, я слышал, что данный путь сопряжен с трудностями и опасностью. Ты не сможешь заметить изменения мгновенноо, и в то же время, очень легко получить травму или даже потерять свою жизнь на пути, так что ты должен тщательно обдумать свое решение. Кроме того, я чувствую, что ты очень умный ребенок, кто подходит для обучения, так почему бы тебе не рассмотреть вопрос об учебе под моим началом и сдачи экзаменов, чтобы стать чиновником, принеся славу своей семье?»

Лю Кай также убеждал, «Существует поговорка: бедняк занимается литературой, а богач практикует боевые искусства. Изучение боевых искусств - это роскошь, которую бедные люди, как мы, не можем себе позволить. Сяохуа проявил такие хорошие навыки каллиграфии в предыдущий раз, если ты будешь учиться под руководством моего отца, я уверена, что ты сможешь найти безопасный и разумный путь для себя».

Го Суфэй и Чжан Цай до сих пор молчали, а их брови оставались нахмуренными.

Чжан Сяоху сказал: «Они правы, Сяохуа. Почему бы тебе не остаться дома и заняться учебой, а мне позволить пойти в город Пиньян изучать боевые искусства. Я уже вырос, поэтому наши родители могут чувствовать себя спокойнее. Ты просто маленький ребенок, как они могли ожидать, что ты зайдешь так далеко?»

Чжан Сяохуа посмотрел на людей и спросил: «Может ли изучение защитить нашу семью от горных бандитов? Можно ли изучить как подавить несправедливость и принести мир?»

Никто не мог ответить ему.

Чжан Цай спросил, «Как ты планируешь изучать боевые искусства в городе Пиньян?»

Чжан Сяохуа ответил: «Разве Вэнь Вэньхай, кто спас нас в городе Лу не из секты Пьяомяо в городе Пиньян? Может быть, я смогу изучать боевые искусства, если найду его».

Го Суфэй сказала, «Сяохуа, ты еще молод, почему бы тебе не подождать немного, прежде чем отправиться?»

Чжан Сяохуа улыбнулся своей матери, он ответил: «Мама, определение не зависит от возраста. Кроме того, я не молод и должен найти подходящий путь для себя, иначе я также буду не в состоянии найти подходящую невесту, когда вырасту».

Слова Чжан Сяохуа насмешили Го Суфэй, она сказала: «Уже думаешь найти невесту в твоем возрасте».

Чжан Цай размышлял некоторое время, прежде чем сказать, «Сяолун, Цинцин, проводите Сяоху и Сяохуа обратно в постель. Ваша мама и я обсудим данный вопрос».

Чжан Сяолун встал, как ему было сказано, и проводил Чжан Сяоху, а Чжан Сяохуа вошел обратно домой вместе с Ли Цин.

В основной комнате осталось только пять человек.

Чжан Цай спросил учителя Лю, «Что думает по этому поводу тесть?»

Учитель Лю улыбнулся, сказав, «Независимо от результата, я сначала поздравлю своих родственников с приобретением таких выдающихся сыновей. Наши родня действительно благословлена двумя сыновьями, которые в состоянии позаботиться о своих домашних делах в этом возрасте и мужественно смотреть в лицо своим трудностям, думая, как самостоятельно преодолеть их».

Чжан Цай был очень счастлив в своем сердце, но он замахал руками и сказал: «Это были лишь некоторые необузданные мысли наших детей, нет необходимости обращаться с ними по-настоящему».

Учитель Лю сказал с непроницаемым лицом, «Я не пою пустые дифирамбы, сколько детей за пределами вашей семьи сможет мыслить таким образом и произнести такие слова? Тем не менее, он все еще молод и не знает об опасности в мире, так что выходит, что получить некоторый опыт может быть и хорошо для него. Кроме того, не позаботится ли о нем в пути Сяоху? После того, как он познает об опасности во внешнем мире, он, естественно, соскучится по домашнему теплу и комфорту, и вернется, без ваших слов. В то же время Сяоху может встретить подходящую леди, и, возможно, они вернутся вместе».

Лю Кай прервал и сказал: «Дядя, я думаю, что уход Сяохуа не плохая идея. Я чувствую, что Сяохуа - не просто ребенок, и пребывание в этой маленькой деревне будет тратить его потенциал. Возможно, ему посчастливится натолкнуться на случайную встречу, когда он выйдет за пределы деревни и в конечном итоге достигнет больших вещей».

Чжан Цай горько улыбнулся, говоря, «Что за большие вещи? У меня нет каких-либо высоких ожиданий, до тех пор, если он женится и создаст семью, и проживет остаток своей жизни стабильно, мы оба будем удовлетворены. Большие вещи могут быть оставлены на людей, кто проживает в городах, в то время как мы, жители деревни будем довольны нашей деревенской жизнью».

Го Суфэй сказала несчастно, «Он говорит факты, как они есть, я до сих пор помню небо полного нежных лепестков, когда я родила Сяохуа, может быть, это был знак, что мой сын будет расти и свершит великие дела».

Тем не менее, она продолжила неохотно, «Но город Пиньян настолько далек, почему бы нам не позволить ему изучать боевые искусства в городе Лу. Это достаточно близко, так что мы сможем навестить его, когда будем проездом, в противном случае это слишком неудобно, если он отправится в город Пиньян».

Мясник Лю сказал: «Верно, не там ли в городе Лу расположена жестокая Секта Тигра? Он все еще может изучать боевые искусства там».

Услышав слова «жестокая Секта Тигр», Чжан Цай и Го Суфэй подпрыгнули, они до сих пор помнили, что телохранитель городского задиры был из этой секты. Видя, как они хотят увековечить несправедливость, они не могут быть хорошими, и их семья все еще держится за те проверки, с которыми они все еще не знают, что делать, как они могли позволить Сяохуа отправиться в жестокую Секту Тигра?»

Го Sufei спросил учитель Лю, «Утверждает ли наши в законах их оставить?»

Учитель Лю кивнул головой и сказал: «Да, для нас ученых чтение тысячи книг равно путешествию на расстояние в сто ли». Только отправившись испытать мир можно понять содержание книги. Изучение боевых искусств является тем же, даже если ты талантлив, остаться в этой горной деревушке было бы недальновидным поступком. Я одобряю их уход, чтобы они могли расширить свои горизонты».

Мясник Лю сказал: «Уйти для чего? Пребывание дома настолько расслабляет, я не одобряю».

Чжан Цай и Го Суфэй переглянулись и сказали: «Мы подумаем об этом в будущем и найдем тогда лучшее решение».

Немногие люди продолжали болтать праздно, когда небо потемнело, они, наконец, расстались.

В ту ночь, Го Суфэй и Чжан Цай обсуждали этот вопрос основательно, и заснули только, когда небо наполнилось яркими красками.

Мясник Лю и Лю Кай не могли оставаться в деревне Го слишком долго, они ушли вскоре после того, как закончили есть. Перед тем, как он ушел, Лю Кай показал направление в город Пиньян и вещи, чтобы отметить Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа, кто слушал его очень внимательно и запоминали. Видя действия Лю Кая, оба немного улыбнулись, думая, что их родители согласны.

После отправки мясника Лю Кая, Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа собирались пойти работать на свои поля, когда они поняли, что есть проблема, как их семья сможет существовать с нехваткой рабочей силы, если они оба уйдут?»

Чжан Сяолун и Ли Цин, которые шли рядом с ними, казалось, угадали их мысли, и Чжан Сяолун сказал: «Двое из вас могут выйти в мир без сожалений. Я обсудил это прошлой ночью с вашей невесткой, первоначальный участок земли может быть оставлен на отца, в то время как земля у реки и поля Сяохуа на холмах могут быть разделены нами двумя и вашей мамой. С четырьмя нами, не будет ли достаточно рабочей силы для этих 2,5 поля?»

Чжан Сяохуа и Чжан Сяоху спокойно посмотрели на своего старшего брата и невестку, пока они ощущали тепло, поселившееся в их сердцах.

Чжан Цай и Го Суфэй не поднимали этот вопрос в течение следующих нескольких дней, из-за чего Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа неизбежно переживали. Подобно тому, как они собирались снова просить своих родителей, Чжан Цай неожиданно сказал: «О вопросе, касаемого ухода вас двоих в город Пиньян, ваша мать и я обсудили и решили поддержать ваши решения. Мы уже подготовили несколько наборов продуктов питания и одежды для вас, так что возьмите их с собой».

Глядя на улыбающееся выражение Ли Цин, стоявшей в стороне, они догадались, что это должны быть плоды усилий их невестки.

Чжан Сяохуа улыбнулся, сказав Ли Цин, «Невестка, если ты уже знала о решении наших родителей, почему ты молчала и смотрела, как мы стремимся его заполучить?»

Ли Цин ответила: «Когда вы уйдете, вы должны поступать аккуратно и не спешить в решении, прежде все обдумайте, встречайте каждую ситуацию спокойно, разве это не хороший небольшой тест для вас, ребята?»

Глава – 64

Ступить на дорогу [Отправиться в путь]

Услышав ответ Лю Цин, Чжан Сяохуа стал интроспективным. В самом деле, он всегда был под защитой своего дома, но все решения должны будут приниматься им самостоятельно в будущем. Несмотря на то, что его второй брат будет на его стороне, ему по-прежнему будет необходимо сохранять бдительность в любой встречной ситуации. Таким образом, слова его невестки попали в точку.

Увидев выражение задумавшегося Чжан Сяохуа, Лю Цин почувствовала облегчение, погладив его голову, она сказал: «Я уверена, что Сяохуа сможет адаптироваться в любой ситуации».

Чжан Сяохуа почесал голову и лучезарно улыбнулся. Он ответил с решительным выражением «Да, золовка, определенно».

Чжан Сяолун также подошел, вынул два чека из нагрудного кармана и передал их Чжану Сяоху и сказал: «Сяоху, это те чеки, которые мы получили, когда были в городе Лу. Нам ни разу не выпало возможности использовать их, и с тех пор никто так и не пришел, чтобы забрать их, я думаю, что они будут безопасны для использования».

Чжан Сяоху не взял чеки и повернулся лицом к Чжан Каю и Го Суфэй. Он сказал: «Отец, мама, я думаю, что лучше, если мы не будем принимать эти чеки. Это не относится к нам, в конце концов, что, если эти хулиганы пошлют людей потребовать их обратно, а у нас не будет денег, чтобы вернуть их? Предположим, что, если они станут приходить каждый день, чтобы вызвать проблемы для нас?»

Го Суфэй вздохнула и вынула носовой платок из нагрудного кармана. Она развернула платок, чтобы показать некоторые осколки серебра и передать их Чжан Сяоху, со словами «Сяоху-ах, вот некоторые серебряные медали, что наш дом спас за долгое время. Вы там с Сяохуа не будьте слишком скромными и лучше заботьтесь о своем теле. Нам не нужно столько денег, дома, так что вы должны принять это».

Чжан Сяоху получил носовой платок, и, прежде чем он смог принять некоторые из серебряных монет, чтобы вернуть остальное своей матери, Го Суфэй сложила носовой платок и вложила его в руки Сяоху. Таким образом, Чжан Сяоху тщательно сохранил все серебряные за пазухой.

Увидев, что Чжан Сяоху отверг чеки, Чжан Сяолун достал табличку секты Пьяомяо из нагрудного кармана и сказал: «Сяоху, даже, если ты не принял чеки, ты все равно должен взять эту табличку с собой. В противном случае, когда вы прибудете, вас не впустят. Возьмите эту табличку и найдите героиню Сюй, так ваши шансы попасть в секту могут увеличиться».

Чжан Сяоху покачал головой и сказал: «Старший брат, эта табличка была дана тебе героиней Сюй, так что она может защитить тебя, и она не должна быть использована таким образом. Мы должны полагаться на собственные силы, а не влияние героини Сюй, чтобы войти в секту Пьяомяо, если нет, тогда могут случиться некоторые недоразумения между нами и героиней Сюй. Кроме того, хулиганы в городе Лу и горные бандиты Сикуи могут прийти к нашей двери и найти нас в любое время, так что мы все еще должны иметь эту табличку, чтобы преодолеть любую сложную ситуацию. Сяохуа и я только пойдем туда изучать боевые искусства, чтобы защитить людей в нашем доме, так что нет никакой необходимости, брать этот защитный талисман с собой».

Перед тем, как Чжан Сяоху смог закончить фразу, еще один голос снаружи похвалил его, «Хорошие амбиции, Сяоху прав. Все в этом мире должно быть получено с использованием собственной силы, и это не реально всегда зависеть от кого-то другого».

Все повернули головы, как они правильно догадались, учитель Лю пришел проводить Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа.

Учитель Лю подошел к ним, одна из его рук погладила голову Чжана Сяохуа, в то время как другая похлопала плечи Чжана Сяоху, и он с удовлетворением отметил: «Вы оба хорошие дети. Не забывайте быть осторожными, и что тяжелая работа должна быть оплачена, прежде, чем вы сможете получать прибыль. Не бросайте ничего случайно, не принимайте участие в каких-либо опасных вещах и всегда помните, что ваши родители и родственники здесь ждут вашего возвращения. После того, как вы уйдете, вы должны тщательно продумать последствия, прежде чем приступать к каким-либо действиям, не делайте вещи вслепую. Быть страстным - хорошо, всегда учитывайте обстоятельства вашей семьи заранее».

После окончания своего предложения, он вынул чек из нагрудного кармана и передал его Чжан Сяоху со словами, «Это мои небольшие сбережения, дяди не в силах дать много, когда вы оба выйдите в мир. Возьмите с собой, он может пригодиться в любой непредвиденной чрезвычайной ситуации».

Чжан Сяоху не решился принять деньги и повернулся, чтобы посмотреть на Чжан Кая и Го Суфэй. Чжан Кай сказал, «Родственник, не нужно, мы уже дали достаточно серебра Сяоху на траты. Хоть мы и ценим ваши добрые намерения, мы не можем принять эти деньги».

Учитель Лю рассмеялся, отвечая, «Родственник, глядя на тебя, ты по-прежнему относишься ко мне, как к постороннему. Я буду жить с вами в будущем, почему существует необходимость отделять ваше от моего? У меня нет никакой пользы от этих серебряных, так или иначе, и Сяоху может вернуть их обратно мне, если он не потратит их, так что лучше позволить им взять его с собой».

Лю Цин добавила «Отец имеет веские причины, Сяоху, ты должен просто принять их. В лучшем случае, ты можешь вернуть их, если они не понадобятся».

Чжан Кай ничего не сказал еще, и Чжан Сяоху задумался на мгновение, прежде чем принять чек и сохранить его в нагрудном кармане, поблагодарив: «Спасибо дяде».

Учитель Лю удовлетворенно улыбнулся.

В ту ночь, все сидели в главном зале семьи Чжан, и под дрожащим светом от керосиновой лампы, они много разговаривали. Учитель Лю рассказал все о своем опыте и знание внешнего мира, в то время, как Го Суфэй пристально смотрела на двух мальчиков, чтобы запомнить их. Наконец, все начали зевать, и они разошлись.

В комнате бабушки, Чжан Сяохуа звал свою бабушку, медленно засыпая.

Чжан Сяоху метался, не в силах заснуть. Первоначально он хотел пойти город Пиньян, чтобы получить больше самоуважения после отказа Лю Юэюэ, но был привлечен идеей Чжан Сяоху встать на путь боевых искусств. Тем не менее, он не думал о том, как встать на этот путь, и члены его семьи были беспомощны в этом отношении. Несмотря на то, Чжан Сяохуа крепко спал, он не хотел пойти на это без какого-либо четкого направления, чтобы в конечном итоге вернуться домой после того, как истратит все деньги. Внезапно он подумал, что, если это было намерение его родителей».

Утром следующего дня, Чжан Сяохуа проснулся рано, как обычно, умылся и пошел вверх по склону, чтобы набрать побольше родниковой воды. Он наполнил большой чан водой в доме до края, в надежде уберечь свою семью от некоторых проблем, прежде чем он ушел.

Когда Го Суфэй проснулась и увидела, что Чжан Сяохуа уже работает, она почувствовала тепло и успокоилась. Тем не менее, ее глаза были красными, когда она думала о том, как скоро он вырос из ребенка, и как она не могла расстаться с ним.

После простого завтрака, Чжан Кай отвел всю семью к могиле дедушки и бабушки, чтобы засвидетельствовать свое почтение перед сборами в дорогу для путешествия.

На самом деле, все уже было упаковано, так что все они сделали один заключительный осмотр. Затем, каждый взял багаж и вышел из дома, в то время как учитель Лю также увязался за ними.

Люди в деревне в основном работают на своих полях, поэтому они встретили несколько односельчан на своем пути, которые замечали по его внешности, что Чжан Сяоху уезжал, и они звали их попрощаться с ним.

Просто так, они медленно шли ко входу в село.

Подобно тому, как они собирались разойтись, Чжан Сяолун взял несколько большой рюкзак и положил его на спину Чжан Сяоху, в то время как Лю Цин помогла Чжан Сяохуа надеть его рюкзак, немного меньше размером. Го Суфэй подготовила аккуратную одежду для Сяоху и Чжан Сяохуа, но у нее постоянно капали слезы из глаз, и она сказала двум сыновьям, «Будьте в безопасности, когда вы уйдете, и возвращайтесь пораньше, если вы не сможете сделать это».

Чжан Кай ничего не сказал, он с любовью смотрел на двух своих сыновей, и его глаза покраснели.

Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа ответили слегка расстроенным тоном, «Ничего особенного, мама. Разве мы не просто идем путешествовать на некоторое время. Несмотря на то, что это будет наша первая поездка в город Пиньян, мы уже выросли и должны исследовать мир в нашем возрасте.Тебе не нужно беспокоиться, потому что мы позаботимся о себе».

Увидев его детскую реакцию, Го Суфэй все еще не в состоянии успокоить свои эмоции сказала: «Дети, не будьте самоуверенными, будьте осторожны во всем, что вы делаете. Сяохуа еще молод, так что Сяоху должен заботиться о своем младшем брате, и будь осторожным, чтобы не позволить ему страдать».

Чжан Сяоху снова пообещал своей матери, что он будет заботиться о Чжан Сяохуа, и Го Суфэй наконец оставила все.

Чжан Кай посмотрел на небо и сказал: «Мама детей, мы должны меньше говорить, и пусть они уже отправляются. Им все еще нужно добраться до города Лу вовремя, чтобы поймать повозку, не заставляй их опаздывать».

Го Суфэй подумала об этом, и отпустила свои руки. Чжан Сяолун, Лю Цин и учитель Лю также вышли вперед, чтобы сказать свои последние слова на прощание, прежде чем Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа надели рюкзаки и отправились в путь. Сделав шагов десять, Чжан Сяохуа повернулся и посмотрел на ветер, который теребил белые волосы Го Суфэй. Его сердце, которое всегда было непоколебимо, внезапно ухнуло, и слезы начали неудержимо падать из его глаз.

Чжан Сяохуа бросил рюкзак вниз, повернулся и бросился в объятия своей матери, чтобы в последний раз крепко ее обнять.

Го Суфэй обняла своего ребенка, и тоже начала плакать. После половины времени звона колокола, Чжан Сяохуа, наконец, ослабил хватку, а Го Суфэй спросила, «Сяохуа почему бы тебе не остаться с матерью дома, хорошо?»,

Чжан Сяохуа покачал головой, вытер слезы с глаз и сказал: «Нет, мама. Я, безусловно, уйду сегодня, но это будут мои последние слезы. Я не буду плакать снова, и я не хочу, чтобы мои близкие плакали еще больше. Даже если мне придется пролить свою кровь, я не дам вам всем проливать свою ради меня. Поверь мне, мама, я кое-чего достигну. Все вы сможете сидеть сложа руки и смотреть, как ваш сын будет усердно работать».

Го Суфэй вытерла слезы и кивнула: «Я верю в вас, Сяоху. Вы будете успешны и не подведете нас».

Глаза Чжан Кая также начали слезиться, но он немедленно вытер их.

Чжан Сяохуа посмотрел на членов своей семьи снова, желая вырезать эту сцену в своем сердце, когда он повернулся и ушел. Прямо в тот момент, Чжан Кай сказал: «Подождите».

Чжан Сяохуа остановился и повернулся, чтобы посмотреть на своего отца с любопытством.

Чжан Кай вышел вперед и посмотрел на своего сына. Он крепко обнял сына, и Чжан Сяохуа почувствовал запах своего отца, который заставил его сердце биться сильнее. До тех пор, сколько он себя помнил, его отец никогда не обнимал его, что заставило его поверить, что отец не любил его слишком сильно. Тем не менее, он тогда понял, что любовь его отца не уступает любви его матери, только его способ выражения отличается.

Через некоторое время, Чжан Кай выпустил его из своих объятий и сказал Чжан Сяохуа, «Иди, сынок. Отец и мать всегда будут ждать вас дома».

Чжан Сяохуа кивнул и сказал: «Отец, ты должен заботиться о себе тоже».

Чжан Сяохуа повернулся, надел рюкзак и помахал людям, стоящим позади, прежде, чем пойти вперед с новой решимостью.

После того, как Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа скрылись, они повернулись к другому холму, Чжан Цай, Го Суфэй и остальные неохотно вернулись обратно. Оба родителя смотрели вдаль, задаваясь вопросом, когда они увидят своих сыновей вновь.

Го Суфэй спросила Чжан Кая, «Отец детей, как думаешь, с нашими детьми все будет хорошо?»

Чжан Цай ответил: «Расслабься, они вернутся в ближайшее время после прохождения через некоторые трудности. Просто относись к этому, как к отпуску для них».

К сожалению, они не знали, что шаги, которые Чжан Сяохуа сделал в тот день, были не простые шаги из заброшенной горной деревни, а большие шаги, которые повлияют на весь/всю Цзяньху.

[Цзяньху – это страна или провинция? Не помню…]

Глава – 65

Дорога

Погода в середине апреля была явно жаркой, и спины Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа начали потеть не прошло и половины от звона колокола.

Сначала в их сердцах было много мыслей, они также скучали по своей семье. Следовательно, они не разговаривали, и путешествие стало очень тихим.

Однако, спустя время, их настроение начало улучшаться, и красивые пейзажи вокруг них медленно раскрывали их сердца, вызывая улыбки на их лицах, они начали болтать.

Увидев случайную лошадь, которая пробегала мимо, Чжан Сяохуа не мог не спросить Чжан Сяоху: «Второй брат, похоже, что между Лу и городом Пиньяном довольно большое расстояние. Через сколько, по-твоему, нам удастся туда добраться?

Чжан Сяоху посмотрел на Чжан Сяохуа и улыбнулся. Он сказал: «Кажется, до него несколько сотен миль. Пешком, это должно занять от семидесяти до восьмидесяти дней».

Чжан Сяохуа был ошеломлен, и он спросил: «Так долго? Тогда не похолодает ли к моменту прибытия в город Пиньян?»

Чжан Сяоху ответил: «Конечно, мы не будем идти весь путь, разве ты не слышал, что сказал учитель Лю? Между городом Лу и городом Пиньян есть прокат повозок, и после того, как мы достигнем города Лу, нам нужно будет найти повозку, направляющуюся в город Пиньян и дать им немного денег. Если нет, к тому времени мы будем наслаждаться холодной осенью, когда мы доберемся туда, наша одежда будет потрепана, не говоря уже о тушках, которые мы должны носить во время ходьбы. Из этого я могу сказать, что ты не слушал внимательно, когда учитель Лю говорил».

Лицо Чжан Сяохуа покраснело, когда он сказал смиренно: «Я не помню, чтобы учитель Лю рассказывал нам это, почему я не помню?»

Два человека разговаривали, когда шли, чтобы не скучать, и, наконец, им удалось добраться до города Лу к полудню.

Это был первый случай, когда Чжан Сяохуа прибыл в город Лу после новогоднего инцидента, и когда он увидел неизменную суету улиц, он почувствовал, что в его сердце возникают сложные эмоции. Не зная, он остановился на своем пути, пока его настроение не стало яснее, а глаза стали ярче, и события, которые произошли полгода назад, мелькнули у него в голове. Его изначально нежное сердце постепенно созревало, когда его мысли возвращались к сентиментальным временам его юности.

Чжан Сяоху прошел несколько шагов и заметил, что Чжан Сяохуа отстает, поэтому он обернулся и похлопал его по плечу. Он сказал: «Почему ты ошеломлен? Это не первый твой приезд в город Лу, и не слишком ли поздно, чтобы удивляться, когда ты достигнешь города Пиньян».

Шлепок вернул в чувства Чжан Сяохуа из его мечты, и он улыбнулся: «Прошло некоторое время с тех пор, как я был здесь, поэтому я немного задумался. Интересно, где эти два хулигана, надеюсь, мы не встретимся с ними».

Чжан Сяоху осторожно взглянул на свое окружение и сказал: «Эн, это маловероятно. Город Лу размером только с ладонь; Было бы вполне возможно встретиться с ними снова».

Чжан Сяохуа посмотрел на выражение Чжан Сяоху и сказал: «Все в порядке, второй брат. Не нужно беспокоиться, потому что, даже если мы наткнемся на них, они, вероятно, не узнают нас. В конце концов, их внимание было обращено на невестку и героя Вэнь в то время».

Чжан Сяоху также чувствовал, что он слишком остро реагирует, но он по-прежнему сказал: «Нет никакого вреда от осторожности. Найдем карету и быстро покинем это место. Чем раньше мы уедем, тем безопаснее будет».

Спросив прохожего направление на ближайшую станцию, они поспешно отправились в кареты «Бяочи», расположенные на западе города Лу. Спросив у хозяина, они узнали, что утром уже отправился экипаж, и следующая поездка будет через час. Чжан Сяоху быстро попросил предоставить и зарезервировал два места в карете, прежде чем наконец расслабиться. Несмотря на то, что его сердце болело от случайных затрат нескольких серебра, все равно было необходимо избежать долгого пути пешком. Следовательно, он вынул деньги из своей сумки и заплатил владельцу.

Два человека не посмели зайти слишком далеко, поэтому они ждали под тенью дерева, открыли свои рюкзаки и вытащили кое-что из сухих пайков, которые приготовила им мама для быстрого перекуса, прежде чем отправиться на станцию взять немного воды. Наконец, они сели под тенью дерева и стали ждать своего отъезда.

Вскоре после этого настало время отправления кареты, и все пассажиры сели в экипаж. В том числе два брата Чжан, было в общей сложности семь человек, пожилая пара, женщина средних лет с молодой леди и молодой ученый.

Когда дело дошло до поворота кареты Чжан Сяоху, он почувствовал нервозность, так как впервые ехал в такой большой карете. Коляска была в пять-шесть раз больше, чем кареты, обычно встречавшиеся в деревне Го, и были две лошади, которые тянули ее. Когда Чжан Сяохуа открыл занавески, чтобы войти в карету, он с любопытством посмотрел на интерьер, восемь маленьких столов, несколько небольших ковриков, расположенных вокруг них, предположительно для людей, чтобы сидеть, и два занавешенных окна с каждой. Хотя ничего больше не было особенно полезно, и коврики были слегка изношены, как Чжан Сяохуа мог учесть эти подробности? Он нашел коврик рядом с окном и сел, а Чжан Сяоху выбрал место рядом с ним.

Другие пассажиры также выбрали свои места, оставив только молодого ученого, который морщил лоб и долго размышлял, прежде чем вытащить белый кусок ткани и постелить его на коврик, на который он сел. Тем не менее, он пошевелился, садясь, как будто ему было неловко, и огляделся вокруг. Его глаза просветлели, когда он увидел место Сяохуа, которое было рядом с окном и столом, и он спросил Чжан Сяохуа: «Маленький брат, я планирую читать свою книгу, когда карета двинется. Свет здесь не слишком хорош, не возражаете ли вы поменяться местами со мной?

Чжан Сяохуа не возражал, он не мог читать, и причина, по которой он выбрал окно, - это посмотреть на пейзаж, когда карета двинется. Поскольку ученый сидел в самом дальнем углу кареты, он все еще мог заглянуть из-за занавесок, чтобы насладиться пейзажем, поэтому два места ничем не отличались от его. Таким образом, Чжан Сяохуа улыбнулся, когда он кивнул, и он поднялся, чтобы поменяться местами с ученым, который с благодарностью пожал его руки.

Когда все наконец уселись, человек из каретной станции открыл шторы, чтобы пригласить мускулистого человека с клинком на поясе, чтобы тот сел на последнее место, прежде чем представить нового пассажира остальным: «Этот человек Мастер Ван, он будет заботиться о вашей безопасности во время этого путешествия, пожалуйста, не стесняйтесь обратиться к нему, если у вас возникнут какие-либо проблемы».

Мускулистый мужчина протянул руки к остальным пассажирам и сказал: «Этот человек Ван Цичэн, пожалуйста, позаботьтесь обо мне во время нашей поездки».

Наконец, старый, слегка сгорбившийся человек с лицом, полным морщин и хлыстом в руке, улыбнулся пассажирам и сказал: «Этот старик - ваш кучер, я надеюсь, что у нас будет беспроблемная поездка». Закончив говорить, он не остался и ушел.

Человек из вагонной станции улыбнулся и объяснил: «У этого водителя Вана эксцентричная личность, я надеюсь, вы не обиделись, и я желаю вам безопасной поездки».

Закончив свою речь, он опустил занавески, и вагон начал медленно двигаться.

Чжан Сяохуа заглянул сквозь занавески, поднятые ветром, чтобы посмотреть на след. Он почувствовал, как быстро набирала оборот карета, и знал, что он уезжает все дальше от дома, оставив свой старый образ жизни, что будет дальше? Неопределенное будущее. Несмотря на то, что путешествие утром ознаменовало начало его отъезда, он все еще был знаком со своим окружением. Однако, когда карета начала двигаться, он оказался на незнакомой территории, и его сердце начало стучать быстрее, а глаза стали водянистыми. Тем не менее, Чжан Сяохуа продолжал поощрять себя, он сказал своей матери утром, что плач будет последним, и он вырастет и больше не заплачет.

Чжан Сяоху, похоже, заметил изменения в выражении своего младшего брата, поэтому он протянул руку, чтобы схватить последнего, и улыбнулся, ничего не сказав. Чжан Сяохуа мог понять его намерение через его взгляд, и его эмоции начали успокаиваться.

Во время поездки, привычное окружение становилось все более отдаленным, но надежда Чжан Сяохуа на будущее тоже увеличивалась.

Во время поездки пассажиры не были знакомы друг с другом, поэтому разговоров не было. Поскольку Чжан Сяохуа и Чжан Сяоху в первый раз путешествовали так далеко от своего дома, Чжан Сяоху не знал, что сказать, он держал только руки брата. Однако, следуя ритму экипажа, и добавив, что у него не было хорошего ночного сна, его глаза медленно закрылись, и его тело растянулось на столе, когда он заснул.

Чжан Сяохуа освободился от хватки своего второго брата и задумался, стоит ли ему накрыть того одеялом. Однако дневная погода все еще была жаркой, и из окон кареты повеял легкий ветерок, поэтому он отмел эту идею.

Кучер для их путешествия был довольно искусным, хотя две лошади скакали по главной дороге с высокой скоростью, пассажиры внутри кареты не чувствовали слишком большой тряски. Следовательно, большинство пассажиров спали, как Чжан Сяоху.

Чжан Сяохуа тоже хотел спать, поездка была длинной, и он не мог развлекаться пейзажем всю поездку. Он чувствовал, что что-то странное происходит с его телом, хотя у него не было проблем со сном ночью, он не мог заснуть днем, как бы он ни старался. Он помнил, что так было не всегда, он каждый день после обеда мог пойти в тень под деревом, чтобы вздремнуть. С каких это пор он потерял эту привычку? Как жаль, он хотел испытать дремоту на прохладной большой скале под деревом рядом с его полем. Как бы то ни было, он должен перестать думать о полях, и камень можно оставить там, где его старший брат будет спать. Однако Чжан Сяохуа также был озадачен, он слышал от своего старшего брата, что никто не смог разбудить его, пока небо не стало светлее, что может быть причиной этого? Кроме того, в своих снах он всегда мечтал каждую ночь. Чжан Сяохуа задумался, пока не рассердился и смущенно покачал головой.

О, верно, его сила также выросла довольно сильно. Несмотря на то, что он не конкурировал со своим старшим братом или вторым братом в силе, он был уверен, что он не проиграет. Размышление об этом сделало его счастливым, ему было всего тринадцать лет, поэтому к тому времени, когда он достигнет возраста своего старшего брата, его сила, должно быть, вырастет еще больше, и он будет еще большей помощью на полях, а, почему он подумал снова работать в полях? Он должен сосредоточиться на том, чтобы изучать боевые искусства, так как защита его семьи в случае чрезвычайной ситуации была его высшим приоритетом, кто знает, действительно ли горные бандиты Сикуи отпустили свою месть?

Таким образом, Чжан Сяохуа продолжал мечтать, пока карета продолжала двигаться всю ночь, пока небо не потемнело. Затем карета начала замедляться.

Остальные пассажиры в карете тоже начали просыпаться один за другим. Чжан Сяоху потер глаза и протянулся. Затем он выглянул в окно и спросил Чжан Сяохуа: «Сяохуа, ты спал? Где мы сейчас?»

Чжан Сяохуа мрачно ответил: «Я не спал, однако, я не знаю, где мы находимся».

Чжан Сяоху улыбнулся, сказав: «Если бы ты сделал это, ты был бы бессмертным».

В этот момент ученый, сидящий рядом с Чжан Сяоху, сказал: «Мы подъезжаем к городу Бао, который является городом примерно такого же размера, как город Лу».

Чжан Сяоху был удивлен, когда сказал: «Город Бао, какое доброе имя. Может ли быть какое-нибудь сокровище (Бао) в городе?»

Молодой ученый тоже был удивлен его ответом и хихикнул, когда ответил: «Этот старший брат с чувством юмора. Я не слышал о каком-либо сокровище в городе Бао, но город получил свое название, потому что там был знаменитый человек по имени Бао, который приехал из этого города».

Чжан Сяоху вдруг почувствовал смущение.

Глава – 66

Встреча на дороге

Хотя можно сказать, что они добрались до города Бао, только после того, как небо потемнело. Коляска остановилась напротив палатки, и телохранитель спрыгнул. В то время как два брата Чжана чувствовали себя в замешательстве по поводу нынешней ситуации, другие пассажиры тоже вышли из кареты, и молодой ученый, увидев ошеломленные взгляды на лицах, улыбнулся, сказав: «Если вы не сойдете с Кареты, тогда вы планируете провести в ней ночь?»

Чжан Сяохуа был потрясен, и он спросил: «Разве это не было прямой поездкой в город Пиньян? Зачем нам идти в обход?»

Ученый улыбнулся, сказав: «Даже если нам не нужен отдых, лошади нуждаются в нем. В противном случае они умрут от истощения еще до достижения города Пиньян. Кроме того, путешествие ночью очень опасно, если у кого-то нет неотложной и важной причины, никто не будет путешествовать ночью. Эта каретная станция «БяоЧи» имеет несколько филиалов в разных городах, и они будут следовать заранее определенному маршруту и графику. Таким образом, мы будем отдыхать здесь сегодня вечером, поэтому быстро спустимся».

Два брата Чжан, наконец, поняли и тайно обвинили учителя Лю и Лю Кая в том, что они не разделили этот важный лакомый кусочек, заставляя их быть целью для чужих шуток. Когда они, наконец, вышли из кареты и вошли в остальную палатку, другие люди уже заняли лучшие места и заказали ужин. Два брата Чжан собирались найти себе места, когда ученый пригласил их в угол. Они обменялись взглядами, прежде чем подошли и сели, а ученый налил им немного воды и сказал: «Большое спасибо этим двум братьям за то, что они отказались от своего места. Что вы скажете, если я буду ухаживать за вами двоими сегодня вечером?»

Чжан Сяохуа махнул рукой и сказал: «Нет необходимости, мы просто отказались от своих мест. Нет необходимости в каком-либо погашении, поэтому давайте просто будем есть то, что мы закажем».

Услышав отказ, ученый больше не настаивал, и он позвал официанта, чтобы сделать заказ.

Два брата Чжан никогда раньше не ходили в ресторан. К счастью, учитель Лю поделился с ними знаниями о надлежащем приличии, поэтому они заказали несколько простых блюд и посмотрели на серебро, которое они потратили. Хотя цена была не слишком дорогой, они ощущали потерю.

Пока они ждали прибытия блюд, ученый и двое братьев Чжан вступили в беседу. Они узнали, что имя ученого было Ли Цзиньфэн, и он учился в одной из школ города Пиньян. Чжан Сяохуа начал спрашивать о секте Пьяомяо, о репутации которой Ли Цзиньфэн слышал, но он не знал, где она расположена. Увидев разочарованное выражение на лице Чжан Сяохуа, Ли Цзиньфэн похлопал себя по груди и пообещал, что он найдет новости о секте Пьяомяо, когда они прибудут в город Пиньян, и настроение Чжан Сяохуа значительно улучшилось.

Рядом с вокзалом стояли номера и общие спальные комнаты, которые не были включены в стоимость перевозки. После еды Чжан Сяохуа и Чжан Сяоху, естественно, выбрали самую дешевую общую спальную комнату, и они не заметили других пассажиров, которые предположительно арендовали чистые номера.

Кровати в общей спальне были, естественно, не такими чистыми, и от простыней исходил неприятный запах. Тем не менее, Чжан Сяохуа не нервничал об этом, он устал и уснул, как только он лег на кровать, оставив Чжан Сяоху, который тщательно держал свои рюкзаки, прежде чем лечь и заснуть.

Рядом с городом Пиньян внутри Пьяомяо дискуссионный зал.

Свечи, толстые, как рука младенца, освещали весь зал, пока он не стал столь же ярким, как день.

Оу Пэн сидел торжественно на своем стуле, а остальные пять тигров из Пьяомяо сидели в первых двух рядах перед ним. Все остальные места в дискуссионном зале были заняты, и вокруг стульев стояло немало людей. За пределами дискуссионного зала было еще больше людей, стоящих с вниманием, а также атмосфера накалилась, словно началась большая битва.

Люди, сидящие в дискуссионном зале, перешептывались, а их мягкие речи заполняли всю комнату.

Оу Пэн сморщил лоб и слегка покашлял. Весь зал сразу успокоился, когда они обратили свое внимание на Оу Пэна.

Оу Пэн изучил аудиторию, прежде чем взглянуть на четвертого старейшину Шангуаня. Он спросил: «Младший брат Шангуань, как планируется атаковать секту Лоушуй?»

Четвертый старейшина Шангуань встал и сообщил: «Мастер секты Оу, элиты нашей секты, наконец, проникли в основные места, находящихся под влиянием секты Лоушуй, после двух месяцев тщательного внедрения. В настоящее время они ждут, когда вы прикажете атаковать, и я считаю, что наши шансы на победу почти наверняка».

Оу Пэн обернулся, чтобы спросить Чжан Чэньюэ: «Как идет набор новых учеников?»

Чжан Чэньюэ быстро поспешил выйти вперед и произнес приветствие, прежде чем сказать: «Мастер секты Оу, мы набрали свыше четырехсот детей с хорошим потенциалом для боевых искусств и выделили их среди наших учеников, которые отвечают за наблюдение за новобранцами. Старший дядя Шангуань использовал всю секту, заставляя некоторых членов чувствовать беспокойство, я уже восполнил нехватку рабочей силы членами из военной службы Лотос.

Оу Пэн удовлетворенно кивнул головой, сказав: «Наша безопасность по-прежнему имеет первостепенное значение, мы не хотим, чтобы в конечном итоге оказаться богомолами, которые охотились на цикаду, но вместо этого не заметил подкрадывающуюся сзади иволгу. Также не забудьте закрыть вакансию, которую мы заполнили службой Лотос как можно скорее».

Чжан Чэньюэ ответил: «Ваш ученик уже принял к сведению, и мы начали рекрутирование с начала месяца».

Оу Пэн сказал: «Неплохо, на этот раз ты хорошо справился. Чэньюэ, ты будешь отвечать за все вопросы секты в этот период, когда мы отбудем. Я оставлю тебе в помощь старшего дядю Ху, чтобы он направлял тебя, если понадобится».

Чжан Чэньюэ кивнул в понимании.

Оу Пэн повернул голову к первому старейшине Ху и сказал: «Самый старший брат, оставайся, чтобы быть нашей резервной силой, хорошо?»

Первый старейшина Ху улыбнулся, ответив: «Хорошо, моим костям все равно нужно отдохнуть».

Оу Пэн встал и обратился к слушателям: «Хорошо, поскольку все приготовления были сделаны, выпустите сигнал начать атаку на секту Лоушуй. Одолев их, наша секта преобритет статус секты первого уровня».

Закончив говорить, он поднял руки, и люди в дискуссионном зале сразу засуетились, поскольку они распространяли одно и то же предложение в разных местах, причем предложение было «Начинаем атаку!».

Оу Пэн обратился к своим собратьям-ученикам и ученикам второго поколения и сказал: «Пойдем, посмотрим, есть ли у секты Лоушуй какая-нибудь скрытая карта для защиты от нас».

Затем он взял на себя инициативу, выйдя из дискуссионного зала.

Несколько лошадей уже были подготовлены, за пределами дискуссионного зала, и группа последовала примеру Оу Пэна, когда они сели на лошадей и отправились под покровом ночи.

В палатке в городе Бао, пассажиры, которые путешествовали весь день, крепко уснули, они храпели один за другим, создавая невероятное зрелище.

Внезапно звуки сердитых голосов, сопровождаемые схваткой оружия, нарушили спокойствие ночи. Некоторые из пассажиров были грубо разбужены и, таким образом пребывали в плохом настроении. Один конкретный человек крикнул еще до того, как открыл глаза: «Какому ублюдку надоела жизнь, как они осмеливаются будить этого господина?»

Потасовка стала громче, и даже Чжан Сяоху проснулся от звука столкновений. Прежде чем он смог сесть, он услышал звук «Свууш», за которым последовал звук «Пэн», и объект застрял в столбе в комнате. Все позаимствовали свет луны, чтобы рассмотреть объект, и это оказалось стрелой, которая залетела через окно. Таким образом, все были поражены, и они потеряли желание продолжать спать.

В этот момент раздался крик снаружи и сказал: «Жестокие братья из секты тигра ведут здесь свой бизнес, те, кто не участвует, должны оставаться там, где они есть, тем, кто лучше спит, вернутся спать или, по крайней мере, Вонючий рот захлопнуть».

Сразу же все замолчали, так как их страх можно было увидеть в их глазах.

Борьба продолжала звучать снаружи, и, наконец, некоторые люди поддались своему любопытству и подкрались к окну, а другие заглянули в отверстия на стене, когда они попытались понаблюдать за текущей ситуацией.

На улице были две группы людей, некоторые из них владели оружием, другие использовали свои голые кулаки, и бой был очень интенсивным. Время от времени раздавался звук отчаяния, и, хотя лунный свет освещал сцену, было слишком темно, чтобы увидеть ясно, что происходит. Через некоторое время, возможно, потому, что одна сторона начала побеждать, кто-то взорвал свой свисток, и группа людей сразу рассеялась по разным направлениям. Среди них некоторые даже активировали свой цигун и направились к станции карет, пугая зрителей в комнате, которые немедленно вжали шеи и попрятались в темноте. Только после того, как беглецы ушли далеко, они снова развернули свои головы, к тому времени улица снова стала мирной. Тем не менее, остались еще черные фигуры, которые, вероятно, уничтожали мертвые тела. Однако никто не осмеливался идти вперед, чтобы проверить их гипотезу, и робкий голос сказал: «Закончено, спешите закрыть окно и снова уснуть».

Другой храбрый человек сказал: «Давайте еще немного посмотрим, есть ли кто-нибудь, кто возьмет труп».

Чжан Сяоху также наблюдал за ходом битвы через маленькую дыру на стене. Он тихо подошел к своей кровати и посмотрел на Чжан Сяохуа, который все еще крепко спал и думал в своем сердце: «Невежество - это блаженство. Это то, на что похож Цзяньху? Вступить в такую жестокую битву после изучения боевых искусств? Это то, что я хотел?»

Чжан Сяоху размышлял над этими мыслями, медленно возвращаясь ко сну. Другие люди в общей спальной зоне все еще обсуждали друг с другом, они были слишком взволнованы и больше не могли заснуть.

Утром следующего дня небо все еще было скучным, но Чжан Сяохуа проснулся как обычно. Увидев, что у Чжан Сяоху болезненного вида глаза и унылые выражения на лицах других путешественников, Чжан Сяохуа мог догадаться, что что-то случилось, и он спросил своего второго брата, узнав о событиях прошлой ночи. К тому времени, как Чжан Сяохуа отправился на поиски следов драки, улицы уже были очищены, и уже не было никаких доказательств событий предыдущей ночи. Только одна стрела, которая застряла в столбе, служила доказательством того, что битва была.

Пассажиры приехали из разных мест, чтобы позавтракать, прежде чем вернуться в свои комнаты.

К тому времени, когда Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа вошли в экипаж, они поняли, что пожилая пара была заменена пожилым мужчиной средних лет.

Под экспертным руководством кучера внутри карета сохраняла стабильность, как раньше. Чжан Сяохуа продолжал любоваться пейзажем, а мужчина средних лет участвовал в какой-то научной дискуссии с молодым ученым. Тем не менее, Чжан Сяохуа не мог понять какую-либо часть их разговора.

Чжан Сяоху, который до сих пор был возбужден в предыдущий день, был ненормально спокойным. Чжан Сяохуа предположил, что его второму брату не удалось хорошо выспаться, но, не обращая внимания на него, Чжан Сяоху переиграл сцену прошлой ночи, думая о Чжан Сяохуа и его будущем.

Следовательно, таким образом просторная карета продолжала свой путь в город Пиньян, в то время как пассажиры продолжали меняться, когда они останавливались в разных городах. От первоначальных пассажиров только два брата Чжана, молодой ученый Ли Цзиньфэн и телохранитель остались в одной карете. В этот день днем, после остановки в другом городе, телохранитель сказал им, что город станет их последней остановкой перед городом Пиньян. Следовательно, когда карета продолжила свое путешествие после обеда, она отправилась прямо в город Пиньян и добралась до места назначения ночью.

Глава – 67

Прибытие в город

Когда карета начала отходить, в список пассажиров было добавлено еще два новых имени. Один из них был джентльменом в шелке, державший в руках веер, выглядя при этом очень упрямым, а другой был пухлым молодым человеком с маленькими глазками. Два новых пассажира явно были незнакомы друг с другом, поскольку искали свои места по отдельности.

Подобно тому, как схожие люди сходятся друг с другом, молодой ученый Линь Цзиньфэн и джентльмен в шелковом одеянии сели вместе и вскоре после того, как карета начала двигаться, стали болтать. Следовательно, остальные пассажиры также узнали, что джентльмена в шелковом одеянии звали Шангуань Юнь, и он приехал из города Сюй. Однако их разговоры были не слишком личными, поэтому он не раскрыл причины своей поездки в город Пиньян. Шангуань Юнь, казалось, был весьма гордым, поскольку он говорил только с Линь Цзиньфэном, полностью игнорируя Чжан Сяохуа. Даже когда он изредка смотрел на Чжан Сяохуа, между его бровей возникала морщина, и, хотя Чжан Сяоху был слишком озабочен своими мыслями, чтобы заметить это, Чжан Сяохуа мог естественно ясно понять его сигналы. Это заставило его задуматься, когда он наклонил голову, чтобы посмотреть на свою и его брата одежду. Но, похоже, не было ничего необычного, поскольку они были в новой одежде, которую их мать приготовила им для путешествия. Следовательно, Чжан Сяохуа стал более тревожным, и его лоб начал потеть.

На самом деле, Чжан Сяохуа не мог понять, что происхождение его и его брата было очевидным из-за их одежды и поведения. Любой, кто понаблюдает за ними короткое время, сможет сказать, что они из отдаленной деревеньки, и это их первое столь длинное путешествие. Предыдущие пассажиры не имели какого-либо выдающегося происхождения, поэтому братья их не особо беспокоили, а Линь Цзиньфэн - ученый, который выступает за равное обращение и не проявляет в открытую своего презрения, даже если испытывает его. Однако этот Шангуань Юнь отличался от остальных, хотя он не вел себя преднамеренно злобно и высокомерно, его богатое происхождение означало, что даже его слуги были лучше одеты и воспитаны, чем два брата Чжана. Он решил не использовать свой экипаж, чтобы попробовать коммерческий экипаж ради опыта, и, увидев перед собой двух деревенщин, он, естественно, почувствовал какое-то раздражение, несмотря на то, что не имел никакого злого намерения. Следовательно, его поведение заставило Чжан Сяохуа смутиться.

Пухлый человек, который сидел рядом, также мог видеть выражение Шангуань Юня, и когда он посмотрел на Чжан Сяохуа, он поджал губы и прищурился, хотя нельзя быть уверенным, к кому он испытывал презрение. Однако, видя, что он неоднократно пытался вступить в разговор с Шангуань Юнем и Линь Цзиньфэнем, было более вероятно, что поджатые губы были предназначены для Чжан Сяохуа.

Шангуань Юнь беседовал с Линь Цзиньфэном, и вдруг спросил: «Брат Линь, долгое время пробывший в городе Пиньян, знаете ли вы о наемной охране Лотоса?»

Линь Цзиньфэн был удивлен, и он сказал: «Конечно, я знаю, почти все в городе Пиньян слышали об этой эскорт-станции. Они расположены на западе города, и место кажется довольно большим. Я слышал, что их влияние широко распространено, и они открыли много филиалов по всей стране. Брат Шангуань, почему Вы вдруг спросили о них, у Вас есть с ними дело?»

В этот момент пухлый человек, который сидел сбоку, наконец нашел свой шанс вставить слово, он обхватил себя руками и сказал: «Смею спросить, господин Шангуань также собирается посетить эскорт Лотоса ради собеседования?»

Шангуань Юнь удивленно посмотрел на пухлого человека и спросил: «Могу я узнать, поступите ли Вы так?»

Пухлый сказал: «Я Юй Лунь, и я действительно направляюсь к эскорту Лотоса».

Шангуань Юнь улыбнулся, сказав: «Я не ожидал, что этот сосед будет тем, кто находится на том же пути, что и я, я не смог выразить свое уважение. Однако, брат Юй когда-нибудь ходил в эскорт Лотоса раньше?

Юй Лунь ответил: «Я был в городе Пиньян, но эта поездка была для досуга, поэтому у меня не было возможности посетить их. Когда я услышал, что эскорт Лотос приглашает новых членов, я решил пойти и попробовать удачу, чтобы увидеть, примут ли меня. Тем не менее, брат Шангуань, кажется, вполне обеспечен, могу ли я узнать, почему Вы решили присоединиться к этому эскорт-бизнесу?»

Шангуань горько усмехнулся, когда ответил: «Я пришел сюда тайно, не сообщив никому. Люди в моей семье всегда заставляют меня изучать литературу, но голова у меня идет кругом, когда я вижу эти книги. Несколько дней назад один из моих подчиненных упомянул эскорт Лотоса, и, чувствуя, что это очень хороший шанс, я решил пойти и попробовать. Учитывая, что меня учили некоторым боевым искусствам с самого раннего детства, я думаю, что для меня не должно быть проблемой вступить в организацию. Как только я получу какие-то реальные способности, я смогу вернуться домой, не глядя на этих старикашек дома, и тогда моя жизнь будет спокойной».

После того, как он сказал это, он повернулся к Линь Цзиньфэну и сказал быстро, как будто из-за вины: «Брат Линь, я не принижаю никого из вас, подобных ученых, но у меня никогда не было интереса к книгам с тех пор, как я родился, я надеюсь, ты не обидишься на мои слова».

Линь Цзиньфэн улыбнулся, сказав: «Конечно, нет, у каждого есть свое собственное призвание, и нет никаких проблем с тем, чтобы просто сказать».

Однако он был недоволен в своем сердце и думал, что все они были кучкой безрассудных боевых мастеров-подражателей.

В тот момент Чжан Сяоху, который сидел за его углом, заговорил и спросил: «Простите, знаете ли вы, есть ли у этого эскорта Лотоса какие-либо отношения с эскортом Лотоса из города Лу?»

Шангуань Юнь продолжал молчать, так что Юй Лунь ответил ему: «Этот маленький брат должно быть из города Лу, Лотос эскорт - очень большая организация, которая имеет много филиалов в разных местах, в городе Лу, естественно, есть одна из их ветвей».

Чжан Сяохуа кивнул и сказал: «Эн, я знаю это, но у меня есть другой вопрос».

Юй Лунь улыбнулся, сказав: «Маленький брат может спросить, как ему нравится, и я постараюсь ответить на то, что знаю».

Пухлый приподнял щеки и улыбнулся, как хорошо знающий учитель, а Чжан Сяохуа продолжал спрашивать: «Что делает эскорт-станция?»

«Данг» голова Юй Луня ударила по стенке кареты, и он упал на пол.

Линь Цзиньфэн и Шангуань Юнь были также удивлены, когда они с недоверием посмотрели на Чжан Сяохуа. Чжан Сяохуа почувствовал себя странно, и он спросил: «Что с тобой случилось? Вы не знаете, что делает эскорт-станция?»

В тот момент телохранитель, который молчал на стороне, заговорил: «Маленький брат должно быть путешествует впервые».

Чжан Сяохуа кивнул, а телохранитель начал объяснять: «Эскорт-станция - это то, где собираются люди, знающие боевые искусства, и они либо помогают доставлять ценные товары, либо действовать в качестве телохранителей для защиты своего клиента».

Чжан Сяохуа кивнул, не понимая объяснений, как он думал в своем сердце: «Герой Вэнь сказал, что, если у нашей семьи возникнут какие-либо проблемы, мы сможем доставить табличку эскорту Лотоса в город Лу. Я предполагаю, что эскорт Лотоса должен иметь некоторые отношения с сектой Пьяомяо».

Чжан Сяоху также чувствовал себя неловко, наблюдая, как Чжан Сяохуа задал ему вопросы, но это были также вопросы, на которые он не осмеливался хадать. С тех пор, как Чжан Сяохуа спросил их, по крайней мере, он мог слушать со стороны.

В этот момент пухлый Юй Лунь пришел в себя, а Ли Цзиньфэн и Шангуань Юнь вновь успокоились. Тем не менее, Чжан Сяохуа снова спросил: «Значит, старший брат Шангуань и старший брат Юнь направляются в эскорт Лотоса, чтобы стать телохранителями?»

Три человека снова потеряли свои позиции.

Юй Лунь рассмеялся, объясняя: «Маленький брат, это так. Эскорт Лотос не только предоставляет услуги защиты, но и обучает своих боевых единомышленников. Мы отправляемся в эскорт Лотоса, чтобы узнать оттуда боевые искусства».

Услышав его объяснение, Чжан Сяохуа и глаза Чжан Сяоху просветлели, когда они обменялись взглядами и подумали об одном и том же. Чжан Сяохуа снова спросил: «Старший брат Юй, как эскорт Лотоса выбирает своих членов?»

Юй Лунь ответил: «Он должен включать в себя испытание силы, кулачного боя и оружейного мастерства как минимум, хотя я не слишком разбираюсь в деталях».

Когда Чжан Сяоху услышал его ответ, он спокойно запомнил это в своем сердце.

Шангуань Юн был на пределе своего терпения, и он сказал: «Почему Вы задаете столько вопросов, Вы заинтересованы в том, чтобы принять участие?»

Юй Лунь сказал: «Маленький брат слишком молод, поэтому они не примут Вас в качестве члена. Однако Ваш старший брат может попробовать пройти испытания».

Чжан Сяоху спросил: «Правда?»

Юй Лунь моргнул глазами и сказал: «Да, у тебя не будет проблем».

Чжан Сяоху был вне себя от радости, и он спросил: «В таком случае, можете ли Вы проводить нас, когда пойдете завтра? Мы не знакомы с этим местом».

Юй Лунь улыбнулся, сказав: «Не проблема, мы все вместе можем пойти завтра».

Затем трое мужчин начали обсуждать какую-то другую тему, которую Чжан Сяоху и Чжан Сиоахуа не могли понять, и оба брата с радостью обратили свое внимание на вид снаружи, как будто ожидая, что первый луч солнечного света принесет надежду на следующий день. К сожалению, они все еще были неопытны, поэтому они не заметили нахмуренного взгляда между бровями Шангуань Юня и хитрого взгляда Юй Луня. Только охранник заметил эти сигналы, но, когда он подумал о том, что это была первая поездка двух братьев, для них было бы естественно столкнуться с некоторыми препятствиями, и поскольку это не было серьезной проблемой, он решил не вмешиваться.

Карета путешествовала в темноте ночи в сторону города Пиньян. Таким образом, двое братьев Чжан, которые с нетерпением ожидали посмотреть на город, потеряли надежду, поскольку они могли видеть только вход в город, проглатывающий другие экипажи, как рот монстра, и качающиеся масляные лампы за дверями домов вдоль улиц.

Коляска прошла дальше в город довольно далеко, прежде чем остановилась в довольно отдаленном месте. Все сошли с экипажа, и их действительно встретила другая вывеска для «Бяочи», а это означало, что они, вероятно, были в городском филиале Пиньяна на каретной станции. Была уже поздняя ночь, когда человек, работник станции, пригласил пассажиров в магазин, где они провели время за непринужденной трапезой, прежде чем скрыться в своих комнатах. Два брата Чжан, естественно, решили снова спать в общей спальне, а Чжан Сяохуа не знал, куда направились другие трое мужчин. Хотя он хотел спросить о том, чтобы отправиться в эскорт Лотоса вместе на следующий день, три человека оказались измученными, поэтому, несмотря на то, что он открыл рот, из него не вышло никаких слов.

Общая спальная комната на вокзале в городе Пиньян была чище, чем в других городах, а также было меньше попутчиков. После долгого дня путешествия Чжан Сяохуа не смог удержаться от искушения, он запрыгнул в постель и сразу же заснул, а Чжан Сяоху осторожно взял рюкзак и сунул его под голову в подушку, прежде чем погрузиться в глубокий сон.

Утром следующего дня двое братьев проснулись очень рано и позавтракали, прежде чем выйти на улицу у входа, пока остальные трое не вышли. Однако, после периода бесплодного ожидания, оба брата стали беспокоиться и вернулись на станцию для перевозки, чтобы узнать о трех мужчинах. Затем они узнали, что после того, как Шангуань просмотрел комнаты, он почувствовал, что это недостаточно удобно, поэтому он позвал Юй Луня и Линь Цзиньфэна, чтобы найти другую гостиницу, и, следовательно, этот ученый Линь Цзиньфэн пожалел и пухлый Юй Лунь не сдержав обещаний, исчезли с ветром. Два брата обменялись взглядами, задаваясь вопросом, как эти люди могли быть настолько легкомысленны, давая обещания?

Два брата обсуждали вопрос о том, идти ли в секту Пьяомяо или в эскорт Лотоса, а Чжан Сяоху принял окончательное решение отправиться в секту Пьяомяо, но где она была расположена? Два брата вернулись на станцию для перевозки, чтобы спросить направление, и, к счастью, человек, стоявший за прилавком, имел хорошее отношение, и имя секты Пьяомяо было настолько распространено, что они нашли ответы без особых трудностей. Оказалось, что секта Пьяомяо не была расположена в пределах городских стен, а была в горной вилле Пьяомяо в десяти ли восточнее города.

Станция была в западной части города, поэтому братьям пришлось пересечь весь город, чтобы добраться до восточного входа. Следовательно, два брата покинули станцию для перевозки, после того, как они получили конкретные указания от человека за прилавком.

Коляска была расположена в отдаленном уголке в западной части города, и, хотя солнце поднялось высоко в небо, вокруг было мало людей. После того, как два брата прошли довольно далеко, пересекли аллею и повернули, они невольно остановились на своем пути, а Чжан Сяохуа посмотрел на сцену перед ним, когда спросил Чжан Сяоху: «Второй брат, снова Новый Год?»

Глава – 68

Мешок денег

Сцена представшая перед двумя братьями Чжан была большой дорогой в два-три раза шире главной дороги в городе Лу. Рядом с дорогой находились бесчисленные киоски, и торговцы постоянно зазывали бесчисленное количество прохожих на улице, в результате чего общая атмосфера была очень оживленной. Это было просто, как новогодний базар в городе Лу, для братьев, которые не видели такой суеты в обычные дни, поэтому их нельзя винить за их непонимание.

Чжан Сяоху сказал: «Погода уже такая жаркая, как может быть Новый год?»

Чжан Сяохуа хихикнул, когда ответил: «Правильно, город Пиньян настолько оживлен, я бы не поверил, если бы не увидел его своими глазами».

Несмотря на то, что вещи в их глазах были свежими и новыми, два брата начали путешествовать несколько дней назад, этого было достаточно, чтобы они поняли, что есть мир за пределами деревни, с которой они были знакомы. Только набрав больше опыта и расширив горизонт, они смогут адаптироваться к их новому окружению. На самом деле, Чжан Сяохуа также чувствовал, что стал более восприимчивым к внешнему окружению, и скорость его понимания уже была выше обычного тринадцатилетнего ребенка, возможно, это часть его процесса созревания.

Чжан Сяоху был старше, поэтому он услышал от окружающих его людей о процветании внешнего мира и уже имел представление об этом в своем уме. Однако его воображение было основано на городе Лу, и нынешняя сцена значительно превзошла его ожидания, хотя он также смог быстро адаптироваться.

Два брата пошли среди толпы с искренним любопытством, они смотрели здесь и там каждый раз. Хотя изначально они были осторожны или опасались, что не впишутся, вскоре они поняли, что, хотя в толпе с красочной одеждой много людей, было столько же людей, которые носили простую одежду, подобную им. Следовательно, они не выделялись, и некоторые из торговцев приглашали их в свои магазины, что заставило их расслабиться и потерять бдительность.

Однако они снова были шокированы, а почему?

Оба брата потерялись, куда они должны были отправиться? Казалось, что они уже давно отклонились от пути, который им подсказал мужчина на станции карет.

Поскольку они потерялись, они, естественно, должны были спросить кого-то другого о направлении.

В этот момент молодой человек вышел сзади и зажал двух братьев, сказав: «Извините, пожалуйста, позвольте мне пройти».

Услышав его голос, Чжан Сяохуа повернул голову как условный рефлекс, тогда он немного отступил, освобождая место для прохожего. Однако, в тот момент, когда человек прошел мимо них, он внезапно протянул руку, засунув ее в поясную область Чжан Сяоху и взял маленькую сумку Чжан Сяоху в одно плавное движение. Чжан Сяоху оглядывался по сторонам, чтобы спросить указания, но чувства Чжан Сяохуа были острыми, и он увидел все краем глаза. Он тут же шагнул вперед и потянул запястье руки, которое все еще держалось за денежный мешок, и сказал тихим голосом: «Что ты делаешь?»

Молодой человек был примерно того же возраста, что и Чжан Сяоху, и когда он увидел ребенка, голова которого, была ниже его, препятствовала ему и даже держала его за запястье, он сказал небрежно: «Ничего особенного».

Чжан Сяохуа спросил: «Почему ты держишься за денежный мешок моего второго брата?»

Молодой человек хихикнул и сказал: «Как это стало деньгами вашей семьи, это в моих руках, так что, очевидно, это мое».

Закончив свой приговор, он применил больше силы, чтобы освободить руку от захвата Чжан Сяохуа. Тем не менее, Чжан Сяохуа не отпустил его, как тому хотелось, а еще сильнее сжал запястье: «Ой, ой». Молодой человек вскрикнул от боли и начал умолять: «Милосердный, молодой мастер, полегче, светлейший, мое запястье сейчас сломается».

Чжан Сяоху заметил ненормальную ситуацию, и он вырвал денежный мешок из руки карманника, прежде чем открыть его, чтобы проверить, отсутствует ли что-либо. Чжан Сяохуа, естественно, отпустил руку, когда увидел, что его второй брат забрал свой кошель, но в этот момент несколько человек столкнулись с ними сзади и столкнулись с двумя братьями. Чжан Сяохуа был раздражен, он задавался вопросом, почему было так много невнимательных людей, и какой вопрос может быть настолько срочным, люди внезапно исчезли, Чжан Сяохуа понял, что карманник также исчез. Оба брата обменялись взглядами, и они оба поняли, что люди сзади должно быть товарищи карманника. Чжан Сяоху снова проверил свое тело и увидел, что на этот раз ничего не пропало.

Однако этот инцидент заставил двух братьев более осторожно относиться к незнакомцам в городе, они даже с настороженностью приблизились к выглядящей доброй бабушке, чтобы получить указания. После того, как они выяснили, братья продолжили свой путь. Тем не менее, город Пиньян был больше обычного, и после того, как время сгоревшей палочки благовоний закончилось, они так и не дошли до восточного входа, два брата не устали, но было слишком жарко, и им пришлось протиснуться через толпу, братьям безумно хотелось пить. Когда они подошли к углу, они обрадовались, увидев ларек, в котором продавался охлажденный чай, за одну чашку одна медная монета. Так же, как они собирались подойти к киоску, Чжан Сяохуа потянул Чжан Сяоху и указал на человека, говоря тихо: «Второй брат, посмотри на этого человека, разве он не карманник, который пытался сейчас украсть наши деньги?»

Чжан Сяоху изучил человека, прежде чем покачать головой: «Я могу сказать, я не заметил его черт, когда он украл наши деньги, и он убежал прежде, чем я смог рассмотреть его».

Чжан Сяохуа с уверенностью сказал: «Я уверен, что это он».

Чжан Сяоху подозрительно спросил: «Ты уверен, что не клевещешь на хорошего человека. Кроме того, у нас нет никаких доказательств для его задержания».

Чжан Сяохуа улыбнулся, сказав: «Второй брат, посмотри, что он собирается делать, гляди на сумку дамы».

Чжан Сяохуа снова повернулся, чтобы посмотреть, и действительно, перед молодым человеком шла леди, неся горшок с неизвестным цветком, используя обе руки. Ее изумрудно-зеленый денежный мешочек покачивался на ее талии, когда она двигалась, разве молодой человек не смотрел на нее прямо сейчас?

Прямо в этот момент молодой человек увеличил свой темп, и Чжан Сяохуа поспешно бросил свой рюкзак Чжан Сяоху, сказав: «Помоги мне, второй брат, и увидишь, как я помешаю ему украсть».

В это время карманник подошел девушке и, провел ладонью по руке, в руках был изумрудно-зеленый мешочек, он тут же начал убегать. Леди почувствовала, и она с тревогой закричала: «Мой денежный мешочек, ты мерзкий воришка».

Однако ее руки были заняты цветочным горшком, и как она могла преследовать его? Таким образом, она ускорила шаги, бормоча себе под нос: «Я позволю тебе взять их пока, просто подожди, пока третий дядя не позаботится о тебе».

Пока леди была в напряжении, Чжан Сяохуа, который начал действовать, когда увидел несправедливость, подбежал и сказал: «Подожди, я верну его тебе».

Закончив, он побежал за вором и крикнул: «Ты мерзкий вор».

Вор услышал волнение позади него и повернулся, чтобы увидеть, ребенка, что уже ловил его за запястье. Подумав о синяке, который собирался сформироваться на его запястье, вор увеличил свой темп, чтобы потрясти Чжан Сяохуа.

В разуме вора Чжан Сяохуа был просто еще одним отродьем, у которого была ненормальная сила. Он думал, что мальчик не может бежать быстрее взрослого, и скоро его оставит в пыли.

Тем не менее, Чжан Сяохуа просто должен был быть исключением. Вор почувствовал усталость после того, как его преследовали несколько улиц, и когда он обернулся, чтобы посмотреть на своего преследователя, он увидел, что Чжан Сяохуа энергично продолжал преследование, и расстояние между ними даже сокращалось. Глядя на окрестности, он понял, что он уже зашел слишком далеко, чтобы его сообщники их догнали, и, несмотря на некоторое нежелание, он выбросил денежный мешок из рук в переулок, когда сам скользнул в другом направлении. Чжан Сяохуа забрал денежный мешок, к тому моменту, когда он покинул аллею, вор уже бесследно исчез.

Тем не менее, цель Чжан Сяохуа была с самого начала мешочек с деньгами. Поэтому он вернулся шагом, наконец, увидев, что леди все еще ждет на прежнем месте.

Получив мешочек от Чжан Сяохуа, леди улыбнулась и сказала: «Спасибо».

Глядя на леди, чьи волосы были заплетены в косы, одета она была в алые и зеленые одежды, лицо Чжан Сяохуа слегка покраснело, и он быстро сказал: «Это не проблема, он пытался украсть наши вещи раньше. Однако он был очень хитрый и сумел убежать».

Леди ответила: «Все в порядке, самое главное, что я вернула свои деньги. Еще раз спасибо, я уйду первая, потому что меня все еще ждут».

Закончив, она снова улыбнулась Чжан Сяохуа, прежде чем повернуться на восток.

Чжан Сяоху также подошел, он улыбнулся и похвалил Чжан Сяохуа: «Сяохуа, я был уверен, что ты сможешь вернуть деньги. Тем не менее, ты еще молод и ему не соперник, если бы все переросло в драку, поэтому позволь мне помочь в следующий раз».

Чжан Сяохуа забрал свой рюкзак и сказал: «Это не проблема, второй брат, я также чувствую, что сейчас я просто потрясающий. Несмотря на столь долгий бег, я не чувствую себя ни капли уставшим».

Чжан Сяоху подумал, что его младший брат хвастался, и он подыграл: «Да, Сяохуа вырос, так что, конечно, он стал потрясающим».

Два брата засмеялись, когда они повернули на восток, случайно они оказались за леди.

Спустя некоторое время, леди повернула голову и увидела, что два брата идут позади нее, поэтому она остановилась и подождала, пока они ее догонят, прежде чем спросить: «Кажется, мы идем в одном направлении, куда вы ребята?"

Чжан Сяохуа ответил: «Мы хотим отправиться на горную виллу в Пьяомяо».

«Гора Пьяомяо?» Дама была поражена: «Что вы хотите там сделать?»

Чжан Сяохуа сказал: «Там мы хотим научиться боевым искусствам».

«Изучить боевые искусства? В секте Пьяомяо?» Дама еще больше удивилась. «Я не слышала, чтобы секта Пьяомяо снова набирала новых учеников».

Однако дама продолжала говорить: «Отсюда далеко до секты Пьяомяо, как вы планируете туда добираться? Пешком?»

Лицо Чжан Сяохуа слегка покраснело, когда он сказал: «Да, это наш первый раз, поэтому мы не уверены в том, как нам туда идти».

Дама улыбнулась в ответ, сказав: «В таком случае, поскольку я еду в место неподалеку от секты, вы можете присоедениться, и я провожу вас туда. Просто рассматривайте это как благодарность, что вы думаете?»

Чжан Сяохуа был вне себя от радости, и он сказал: «Да, спасибо»

Действительно, перед ними стояла повозка, не слишком далеко, внутри было уже много цветочных горшков. Однако было еще некоторое пространство, леди и двое братьев Чжан добрались до нее, прежде чем та начала движение.

Пока они сидели в повозке, три человека болтали и лучше узнавали друг друга. Они узнали друг друга, дамой оказалась Цю Тун, которая была из горной виллы и приехала в город, чтобы купить цветы, чтобы украсить ту. Они больше не разговаривали, вместо этого два брата слушали, как Цю Тун рассказал об интересных местах и делах в городе Пиньян.

Глава – 69

Эскорт станция

Секта Пьяомяо была действительно далека, после того как экипаж покинул город, он направился к востоку, потребовалось времени, необходимого, чтобы сгорела палочка благовония, прежде чем он достиг главной дороги, где наконец остановился, и трое пассажиров сошли.

Цю Тун указала на дорогу и сказала: «Продолжайте идти прямо вперед, горная вилла секты Пьяомяо дальше по дороге, я не могу вас проводить. Я живу в горной вилле Хуаньси, вы можете прийти и найти меня, когда у вас будет такая возможность».

Чжан Сяохуа и Чжан Сяоху выразили благодарность, прежде чем Цю Тун вернулась в повозку, которая развернулась и направилась обратно. Цю Тун помахала двум братьям из экипажа, когда они уходили.

Увидев бесконечную дорогу и огромные деревья рядом, двое братьев Чжан не могли не почувствовать себя торжественно, глубоко вздохнув, они пошли к месту назначения.

Вскоре они увидели большую вывеску издалека, по мере приближения, они смогли разглядеть два слова «Пьяомяо», возвышающуюся высоко над входом. Разве не эти слова на табличке?

Их сердцебиение ускорилось, завидев перед собой надежду.

Под вывеской находилось несколько вооруженных людей, и человек, который, вероятно, был лидером, ходящим туда-сюда. Уже был полдень, и солнце безжалостно сияло над двумя братьями, которые были одни на широкой дороге. Следовательно, их заметили издалека, и, увидев, что братья продолжали идти к ним, кто-то вышел и вытянул правую руку, чтобы те остановились. Его взгляд изучая пробежался по их фигурам, он сказал: «Вы двое, пожалуйста, остановитесь - впереди наша секта».

Чжан Сяоху шагнул вперед, сложив в почтении кулаки. Он сказал: «Могу ли я узнать, это горная вилла секты Пьяомяо?»

Человек подозрительно посмотрел на Чжан Сяоху и ответил: «Действительно, это горная вилла секты Пьяомяо».

Чжан Сяоху был вне себя от радости, и он сказал: «Это здорово, мы ищем горную виллу секты Пьяомяо».

Охранник сделал шаг назад осторожно и спросил: «Могу я узнать, зачем?»

Чжан Сяоху ответил: «Мы пришли сюда, чтобы присоединиться к секте Пьяомяо и научиться боевым искусствам».

Человек был удивлен, как будто он услышал шутку, и он посмотрел на Чжан Сяоху, прежде чем вернуться к другим охранникам позади него. Другие охранники также недоверчиво посмотрели на двух посетителей.

Чжан Сяохуа с любопытством спросил: «В чем проблема? Мы приехали из города Лу, чтобы присоединиться к секте Пьяомяо и научиться боевым искусствам».

Человек больше не мог сдерживаться, он обнял живот и рассмеялся, указывая на двух братьев и сказал: «Присоединиться к секте Пьяомяо? Вы двое? Хахаха...»

Другие охранники тоже смеялись, пока их спины не согнулись, а некоторые даже катились по земле, как будто они только что услышали самую смешную шутку в мире.

Два брата Чжан не могли понять их веселье, поэтому они молча стояли там, пока охранники не успокоились, прежде чем тщательно спросить: «Почему вы смеетесь?»

Его слова вызвали очередной приступ смеха от стражников, но на этот раз руководитель охраны ответил: «Еще два червя, привлеченных очарованием Цзянху».

Затем он показал руками им «проваливать», добавив: «Секта Пьяомяо уже набрала некоторых учеников не так давно. Мы больше не вербуем, поэтому вам двоим нужно просто вернуться домой».

Чжан Сяохуа забеспокоился, и он сказал: «Мы прошли весь путь от города Лу и несколько дней ехали на карете и потратили много денег, как вы можете просто прогнать нас?»

Чжан Сяоху также был шокирован, он не ожидал, что секта откажется от обучения их боевым искусствам, что он должен делать сейчас?

Внезапно Чжан Сяоху подумал об идее, и он сказал охраннику: «Старший брат, я знаком с героем Вэнь, Вэнь Вэньхаем. Вы можете пригласить нас на встречу?

Руководитель стражи посмотрел на него, отвечая: «У нашей секты Пяаомяо действительно есть ученик с таким именем, но есть много людей, которые слышали о нем. Как это доказывает, что он тебя знает?»

Чжан Сяоху в удивлении выслушал и сказал: «Вы можете сказать ему, что мы братья Чжан из города Лу, я надеюсь, что он помнит о нас».

Охранник сказал: «Жаль, даже если герой Вэнь знает тебя, я до сих пор не могу впустить тебя, потому что сейчас он не в секте».

Чжан Сяоху почувствовал волну разочарования, но Чжан Сяохуа прервал: «А как насчет героя Лу, Лу Юэминя?»

Охранник продолжал: «Ах, вы знаете совсем немного. Тем не менее, герой Лу не находится в секте на данный момент, и даже если вы их знаете, они не позволят вам присоединиться к нашей секте, чтобы научиться боевым искусствам. Таким образом, вы должны послушно вернуться туда, откуда пришли, и прожить свои дни, возделывая землю».

Глаза стражника были острыми и резкими, он сразу узнал их происхождение.

Два брата Чжан хотели сказать что-то еще, но начальник охраны прервал их и сказал: «Это горная вилла секты Пьяомяо, и мы всегда запрещали незнакомым людям войти на нашу территорию. Сейчас для нас очень чувствительный период, и я не должен даже объяснять вам все это, поэтому вы должны перестать тратить свое время и уйти раньше».

Два брата чувствовали себя удрученными, услышав его слова, и, не имея выбора, они повернулись и подавленно пошли.

В тот момент один из охранников мягко сказал охраннику: «Лидер, эти два человека смогли так легко назвать двух наших основных учеников, что, если они действительно знают их? Даже если присоединиться к нашей секте, чтобы научиться боевым искусствам, невозможно, если эти люди узнают, что мы прогнали их знакомых, разве мы не окажемся в беде?»

Охранник начал хмуриться, а другой охранник вышел вперед и сказал: «Разве Лотос эскорт не ищет новобранцев? Мы можем направить их, и, если они не пройдут тест, они могут просто отправиться домой после этого. Если эти основные ученики узнают об этом, по крайней мере, они не смогут обвинить нас в том, что мы сделали что-то неправильно».

Услышав это, начальник охраны кивнул, и его глаза просветлели. Он сказал: «Твои слова имеют смысл, я думаю, у тебя все еще лучший мозг».

Сказав это, начальник охраны бросился вперед к двум братьям Чжан и крикнул: «Два брата, подождите немного».

Подобно тому, как Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа уныло шли, они услышали голос, позвавший их, и остановились. Чжан Сяохуа спросил: «Что случилось, вы нас впускаете?»

Руководитель охраны рассмеялся, сказав: «Позволить вам присоединиться к нашей секте невозможно, но я могу дать вам несколько указаний, если вы двое учитесь боевым искусствам».

Чжан Сяохуа и Чжан Сяохуэ выглядели оживленными, и они спросили в унисон: «Какие указания?»

Охранник продолжал: «В городе Пиньян есть место под названием «Лотос-эскорт». В настоящее время они рекрутируют, поэтому вы оба можете попробовать. Если вы пройдете, естественно, будет кто-то, кто научит вас боевым искусствам».

Послушав, они поняли, что это место, куда планируют отправиться Шангуань Юнь и Юй Лунь, казалось, что Юй Лунь говорил правду. Утром, пытаясь найти секцию Пьяомяо, они отложили этот вопрос, но оказалось, что им придется вернуться к нему.

Два брата поспешили поблагодарить лидера охраны за его предложение и попросили конкретные указания как добраться до эскорта Лотоса, прежде чем они попрощались и ушли.

Уже был день, и солнце начало заходить. Они долго переваривали свой завтрак, а Чжан Сяохуа был голоден до головокружения. Чжан Сяоху не был лучше, но, к счастью, были некоторые дома перед сектой Пьяомяо, и там было довольно много домашних хозяйств. Два брата нашли небольшой магазин и там заказали простые блюда.

Когда они пришли, они взяли карету, и, хотя поездка оказалась длинной, кто-то из них болтал, чтобы не скучать. Однако, когда они возвращались пешком, они шли друг за другом. Когда было еще светло, путь казался се еще терпимым, когда им пришлось идти под солнцем, стало жарко и изнурительно. Не было много людей, которые путешествовали по дороге между городом Пиньян и секцией Пьяомяо, а те немногие с экипажами слишком спешили, чтобы позаботиться о возвращении этих двух братьев в город.

К тому времени, когда двое братьев приблизились к городу Пиньян, их спины были полностью влажными от пота. Однако, увидев вход в город, их настроение улучшилось и темп ускорился.

К счастью, эскортная станция Лотос была близка ко входу в город, и многие люди смогли указать им путь. Вскоре после этого два брата оказались перед большой дверью.

Дверь была очень большой, и на каждой из ее сторон были установлены две статуи львов, что выглядело величественно. На улице висела черная вывеска и четыре слова, написанные золотом. Чжан Сяохуа мог только понять второе слово «хуа (цветок)», и он догадался, что слова были, вероятно, «Лотос эскорт-станция».

Были также некоторые люди, стоявшие у двери, но они были одеты в ткань, и на их поясе не было клинков. Когда два брата поднялись по ступенькам, один из охранников сразу подошел к ним, но, увидев наряд двух братьев, его брови слегка поморщились, хотя он продолжал улыбаться и спросил: «Могу ли я узнать у этих двух братьев? Вы ищете телохранителя или просите сделать доставку? "

К счастью, Чжан Сяоху слышал о работах, которые занимались эскорт-станции у Юй Луня, поэтому он не выставил себя дураком. Вместо этого он сложил кулаки и вежливо сказал, что двое братьев здесь, чтобы узнать боевые искусства эскорта Лотоса.

Человек изучил Чжан Сяоху с головы до ног, кивнул головой и сказал: «Подожди».

Затем он обернулся и крикнул людям: «Четвертый младший, подойди и приведи этих двух в испытательную комнату, они здесь, чтобы узнать боевые искусства».

Худощавый, но с пронзительным взглядом человек издал звук в знак подтверждения и побежал, чтобы проводить двух братьев через большую дверь.

Выйдя через дверь, появилось большое просторное поле с большим количеством оружия, расположенным сбоку, а некоторые другие каменные массы и другие вещи были помещены в другой угол. Солнце все еще сильно пекло, и на поле было мало людей, поэтому люди, которые пришли изучать боевые искусства, вероятно, все еще отдыхали в закрытом помещении.

Служащий привел братьев Чжан к ряду комнат справа от поля, подошел ко второй двери и слегка постучал. Через некоторое время изнутри раздался хриплый голос: «Кто это, войдите».

Дежурный открыл дверь и провел братьев Чжан в комнату, комната была похожа на кабинет, а за рабочим столом сидел сорокалетний мужчина. Человек был одет как ученый, и его глаза были слегка опухшими, как будто он только что проснулся.

Человек, который был разбужен насильственно, естественно, не был добрым, спросил он раздосадовано: «Четвертый младший, что случилось?»

Служащий поспешно улыбнулся в извинениях и сказал: «Дядя Вэнь, эти двое здесь, чтобы узнать боевые искусства, можете ли вы организовать их для них?»

Дядя Вэнь услышал его ответ и жестом предложил ему уйти, сказав: «Понял, ты можешь идти».

Дежурный улыбнулся и сказал: «Тогда мне придется побеспокоить дядю Вэнь. Я сейчас покину вас.

Перед тем, как он ушел, он повернулся к Чжан Сяоху и сказал: «Этот человек - четвертый дядя Вэнь, он возглавляет набор новобранцев в эскорте Лотоса, вы оба просто следуете его указаниям».

Чжан Сяоху поблагодарил его, соединив кулаки, дежурный вышел, закрыв дверь, прежде чем уйти.

Четвертый дядя Вэнь посмотрел на одежду двух братьев и сморщил лоб. Тем не менее, он взял книгу из таблицы и открыл ее, попросил имена двух братьев и написал в книге, прежде чем спросить: «Вы хотите остаться в эскорт-станции или снаружи?»

Чжан Сяоху сказал: «Конечно, мы решили остаться в эскорт-станции».

Четвёртый дядя Вэнь кивнул головой и сказал: «Хорошо, за год обучения боевым искусствам составляет пятьдесят тонн серебра, еда и жилье - тридцать таэлей серебра. Поскольку вас двое, это будет всего сто шестьдесят таэлей серебра, пожалуйста, внесите деньги сейчас».

Услышав, Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа стали ошарашенными.

Глава – 70

Тест

«Серебра?» Два брата воскликнули в унисон: «Изучение боевых искусств требует, чтобы мы платили серебро?» Услышав их ответ, лицо четвертого дяди Вэня нервно задергалось, и он швырнул кисть на стол.

Он сердито сказал: «Кто захочет учить вас, если вы не платите серебро? Вы оба пытаетесь меня обмануть?»

Братья Чжан сразу же стали отрицать, и Чжан Сяоху рассказал информацию, которую гвардейцы из секты Пьяомяо передали ему до того, как гнев четвертого дяди Вэня стих. Тот поднял чашку со стола и выпил глоток воды, прежде чем сказал: «Кажется, что люди у двери допустили ошибку, поэтому вы не можете быть обвинены в этом».

Чжан Сяоху с любопытством спросил: «Могу я спросить четвертого дядю, где мы ошиблись?»

Увидев вежливую манеру Чжан Сяоху, четвертый дядя Вэнь прочистил горло и стал примером хорошего учителя, объясняя: «Видя, что вы пришли издалека, я просто объясню вам это».

«Люди, которые приходят к нам учиться боевым искусствам, должны заплатить за обучение, и если они захотят жить на станции, они, естественно, должны будут также заплатить взнос. Наш эскорт Лотос - самая большая эскорт-станция в городе Пиньян, поэтому мы не просто предоставляем услуги эскорта, но и работаем в качестве школы боевых искусств в обычные дни. Тем не менее, вам не обязательно идти в секцию Пьяомяо, чтобы учиться боевым искусствам. Люди, которых мы набираем, могут быть любого возраста, если у них есть правильные способности и талант в боевых искусствах, но самый подходящий возраст для начала обучения боевым искусствам - от пяти до шести лет, потому что любой более взрослый испытает препятствия на более высоких уровнях. Наше боевое обучает только нормальным боевым искусствам, поэтому у нас нет возрастных ограничений, но, ученики секты Пьяомяо выбираются только среди детей в возрасте от пяти до шести лет. Пойти туда, чтобы научиться боевым искусствам, приведет только к бесплодной поездке».

Выслушав это, выражение на лицах двух братьев Чжан изменилось. Первоначально они думали, что они могут долгое время проживать в эскорте Лотоса или зарекомендовать себя в секте Пьяомяо, но оказалось, что их мысли слишком просты.

Чжан Сяохуа срочно спросил: «Четвёртый дядя, тогда зачем охранник в горной вилле попросил меня приехать сюда?»

Четвертый дядя Вэнь улыбнулся, поглаживая бороду. Он сказал: «Помимо работы в качестве боевой школы, наш эскорт Лотос имеет основное направление эскорт-станции. В течение этого периода наша эскорт-станция сталкивается с нехваткой рабочей силы, поэтому мы набираем некоторых людей в качестве солдат и телохранителей. Я считаю, что это то, о чем он говорил.

Чжан Сяоху снова спросил: «Тогда мы должны заплатить деньги за это?»

Четвертый дядя Вэнь ответил: «Доставка предметов и защита людей - это средства к существованию, конечно, нам не нужно платить, а вместо этого вы можете получать ежемесячную стипендию».

Чжан Сяоху спросил: «Тогда мы можем научиться боевым искусствам?»

Четвертый дядя Вэнь ответил: «Да, для выполнения этих задач вам нужно знать некоторые средства самообороны, как вы можете применить их, не зная боевых искусств?»

Свет сразу же засиял в глазах Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа, научиться боевым искусствам, заработав немного денег на стороне, это казалось идеальным результатом.

Тем не менее, следующие слова четвертого дяди Вэнь привели к тому, что их мечты рухнули: «Тем не менее, мы по-прежнему потребуем, чтобы у вас были некоторые основы в боевых искусствах. Вы раньше изучали боевые искусства?»

Чжан Сяоху поджал губы и тихо сказал: «Нет».

Четвёртое лицо дяди Вэна сразу же помутнело, он сказал: «Как охранники секты Пьяомяо могут совершать такие беспорядки? Они должны были тщательно проверить ваши способности и немедленно отправить вас домой». Затем его глаза внезапно сверкнули в просветлении, и он спросил: «Откуда вы пришли?»

Чжан Сиоаху ответил: «Город Лу».

Четвертый дядя Вэнь пробормотал: «Город Лу, город Лу, я никогда не слышал о каком-либо ученике, который жил в городе Лу». Затем он снова спросил: «Город Лу очень далеко отсюда, как вы узнали о секте Пьяомяо?»

Чжан Сяоху только объяснил, что он встречался с Вэнь Вэньхаем и Лу Юэмином и больше уточнять не стал.

Морщины между бровями четвертого дяди Вэня, наконец, сгладились, когда он понял намерения охранников.

Он сразу же сказал приятно: «Вот как, вы можете попробовать перебраться в отдел доставки. Без какого-либо боевого искусства вы можете определенно мечтать о том, чтобы быть телохранителем, но, будучи человеком доставки, все еще может быть какая-то надежда для вас. Пойдем, этот старик в настоящее время свободен, поэтому я отведу вас на место старшего Ли».

Закончив, он встал и вывел двух братьев, в результате чего последние два были удивлены.

Четвертый дядя Вэнь привел братьев Чжан в четвертую комнату рядом с ним и заставил их подождать некоторое время, войдя первым. Тощий человек в возрасте тридцати лет находился внутри комнаты, курящий трубку, и когда он увидел четвертого дядю Вэня, он улыбнулся и спросил: «Что привело в это время четвертого дядю Вэнь?»

Увидев комнату, полную дыма, четвертый дядя Вэнь подошел к окну и открыл его, используя руки, чтобы отмахнуться от дыма в глазах и сказал: «Старший шестой Ли, ты умрешь, если сделаешь еще два затяжки, вся комната полна дыма, кто захочет войти? "

Затем он спросил: «Как идет ваш призыв? Вы получили всю необходимую рабочую силу?»

Старый шестой Ли взял трубку, постучал по пепельнице на табурете рядом и сказал: «Вербовка почти завершена, нам просто нужно еще один или два в подразделение телохранителей. Отдел доставки принес мне некоторые неприятности, почти все считают, что денег слишком мало, а работа слишком рискованная, а те, у кого есть немного боевых навыков, будут действовать в качестве телохранителя, а те, кто не имеет никакого отношения к боевым искусствам, скорее будут телохранителем экипажа, в любом случае будет более популярным, чем курьер».

Четвертый дядя Вэнь улыбнулся и сказал: «И к лучшему».

Затем он обернулся и пригласил братьев Чжан войти в комнату. Он сказал Чжан Сяоху: «Это старший шестой Ли, который отвечает за вербовку подразделения доставки. Представьтесь сами».

Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа поспешили вперед и поприветствовали.

Старший шестой Ли посмотрел на Чжан Сяоху, затем с любопытством посмотрел на четвертого дядю Вэнь и сказал: «Что за представление? Ты хочешь, чтобы он был курьером?»

Четвертый дядя Вэнь кивнул, так что старший шестой Ли изучил Чжан Сяоху с ног до головы и спросил: «С твоей внешносттю, кажется, ты никогда не обучался боевым искусствам раньше, я прав?»

Чжан Сяоху почтительно ответил: «Да, у меня нет опыта».

Старший шестой Ли с любопытством посмотрел на четвертого дядю Вэнь и сказал: «Без какого-либо опыта, что ты хочешь, чтобы я сделал? Есть некоторые опасности в работе курьером, это работа, которая ставит под угрозу жизнь. Разве ты еще не объяснил ему ясно?»

Четвертый дядя Вэнь улыбнулся, сказав: «Рабочие места не так опасны, как работа телохранителей, поэтому не зная никаких боевых искусств хорошо, я знаю все это. Он просто хочет научиться некоторым боевым искусствам, а тем более...»

Четвертый дядя Вэнь затем наклонился к ухо шестому Ли и прошептал несколько предложений, в то время как последний постоянно кивал головой. Тем не менее, он сохранил свою позицию и повторил: «Несмотря на то, что опыт боевых искусств не является обязательным условием для доставки, все еще есть некоторые физические требования и талант боевых искусств. Если нет, я не смогу объяснить этого некоторым людям».

Четвертый дядя Вэнь улыбнулся, сказав: «Они выросли на полях, поэтому проблем с физическими способностями не должно быть. Ты можешь проводить его на тренировочное поле, чтобы проверить его способности, и лучше всего, если он пройдет. Если нет, ты можешь ясно объяснить ему, что он не может рисковать своей жизнью, чтобы научиться боевым искусствам».

Повернувшись к Чжан Сяоху, он сказал: «Ты согласен?»

Чжан Сяоху кивнул головой, как пестик в ступке.

Увидев, что у него нет другого выбора, старший шестой Ли сказал Чжан Сяоху: «Хорошо, следуй за мной».

Закончив, он привел Чжан Сяоху на поле за пределами комнаты. В этот момент уже были некоторые люди, которые тренировали свои боевые искусства, некоторые из них практиковали кулаки и пинки, другие размахивали оружием, и даже некоторые люди несли каменные массы, чтобы тренировать свою силу. Старший шестой Ли подвел Чжан Сяоху к каменным весам, люди, которые тренировались, сразу же положили свои весы и почтительно поклонились первому.

Затем старший шестой Ли указал на вес камня и сказала Чжан Сяоху: «Это вес камня в сто джинов, сможешь поднять его?»

Чжан Сяоху покачал головой и ответил: «Не знаю, я никогда раньше не пробовал».

Старший шестой Ли сказал: «Тогда иди и попробуй».

Чжан Сяоху кивнул головой и пошел вперед, двумя руками взяв камень, выпрямил свое тело и сделал глубокий вдох. Затем, следуя предыдущим действиям людей, которые тренировались, он использовал одну руку и поднял камень над головой, прежде чем положить его вниз и оглянуться на старшего шестого Ли. Последний кивнул головой и сказал: «Все в порядке, это вес в сто пятьдесят, попытайся его поднять».

Чжан Сяоху слегка посмотрел на камень и снова поднял его. Однако на лбу появился какой-то пот, и старший шестой Ли выглядел слегка довольным. Люди, которые стояли сбоку при взгляде на разыгравшуюся сцену, стали немного серьезными. В конце концов, Чжан Сяоху был еще молод, и его тело, похоже, не было мускулистого типа, поэтому, чтобы быть в состоянии поднять сто пятьдесят джинов без какой-либо формальной подготовки, считалось довольно хорошим. Старший шестой Ли не остановился и указал на другой вес, когда он сказал: «Это двести джинов, попытайся поднять его».

На этот раз люди на стороне удивились. Несмотря на то, что этот камень в двести джинов не был самым тяжелым на тренировочном поле, мало кто мог поднять его в тот момент, когда они вошли. Только несколько мускулистых новобранцев смогли поднять его, а другим пришлось пройти подготовку и использовать всю свою силу, прежде чем они смоли его поднять. Позволив Чжан Сяоху попробовать, этот старший шестой Ли, очевидно, пытался проверить пределы силы Чжан Сяоху.

Чжан Сяоху был похож на новорожденного теленка, он не боялся, когда он шел вперед, чтобы испытать вес. Однако, когда он думал о своем будущем, он сделал глубокий вдох, как прежде, и приложил силы в руки, чтобы поднять его. К сожалению, когда камень собирался подняться выше уровня его головы, его руки обмякли, и камень упал на землю. Лицо Чжан Сяоху было немного бледным, но окружающие люди кричали, а некоторые даже хлопали в ладоши. Старый шестой Ли кивнул головой и улыбнулся, сказав: «Неплохо, хорошая работа».

В это время Чжан Сяоху понял, что должен пройти тест по силе.

Старший шестой Ли снова спросил Чжан Сяоху: «Ты действительно еще не учился боевым искусствам раньше?»

Чжан Сяоху кивнул в знак согласия.

В этот момент людей, которые тренировались на поле, привлекли звуки аплодисментов, и они подошли. Старший шестой Ли указал на молодого человека примерно в том же возрасте, что и Чжан Сяоху, и сказал: «Маленькая обезьяна, иди и покажи в полном объеме «шестой кулак» ».

Затем он повернул голову и сказал Чжан Сяоху: «Соблюдай осторожность, тебе придется это продемонстрировать после того, как он закончит».

Шестой кулак представлял собой набор простых боевых искусств начального уровня, и вместе с небольшого вида обезьяной он казался могучим и сильным. Чжан Сяоху усилил свою концентрацию, наблюдая за каждым движением и каждым ударом, и после того, как маленькая обезьяна закончила свою демонстрацию, окружающие зрители снова впали в аплодисменты.

Старший шестой Ли посмотрел на Чжан Сяоху, а тот закрыл глаза и подумал вспоминая предыдущую сцену. Через некоторое время он медленно выполнил множество действий с первой позиции. Несмотря на то, что он не мог проявить ту же силу, его удары были такими же точными, как и у обезьяны, и чем больше ударов он выполнял, тем больше удивлял старшего шестого Ли. Зрители также были ошеломлены, наблюдая за шестым или седьмым из десяти позиций кулачного боевого искусства, прежде, чем Чжан Сяоху почесал свою голову и сказал извиняющимся тоном: «Остальное я забыл».

Старший шестой Ли строго спросил: «Будь честным со мной, у тебя действительно нет боевого опыта? Ты еще не изучал это кулачное боевое искусство?»

Глава – 71

Решить вопрос

[Внимание! «Эскорт Лотос» теперь будет переводиться, как «Организация Лотос», мера веса не «джан», а «цзинь». Прошу прощения за путаницу, перевод анлейторов ужасен Q(`⌒´Q). В одной главе камень весил то в джанах, то цзинях, а то и вовсе в килограммах (ノ°益°)ノ ]

Чжан Сяоху ответил на вопрос: «Конечно, я этого раньше не знал. Это мой первый раз, когда я занимаюсь боевыми искусствами».

Старший шестой Ли был слегка взволнован; Он сказал: «Невероятно, хоть ты не можешь считаться гением, твой талант достаточно редок. Шестой кулак - сложный комплекс боевых искусств, но ты можешь вспомнить от шестидесяти до семидесяти процентов с первой попытки, это действительно редкость».

Зрители в стороне также кричали.

Все это привело Чжан Сяоху в смущение, в это время Чжан Сяохуа также был счастлив за своего второго брата. Тем не менее, последний также чувствовал беспокойство внутри, так как он не думал, что мог помнить столько, сколько его брат, и задавался вопросом, сможет ли он пройти тест, когда настанет его очередь.

Старший шестой Ли засмеялся, когда сказал Чжан Сяоху: «Подойди, позволь мне проверить твои кости и выяснить физическое состояние».

Чжан Сяоху послушно подошел, в то время как старший шестой Ли коснулся и постучал в разные места по всему телу, прежде чем сказать удовлетворенным тоном: «Очень хорошо, это тело подходит для изучения боевых искусств. Если бы твой возраст не был слишком взрослым, ты, возможно, даже вошел бы в секцию Пьяомяо».

Улыбка Чжан Сяоху расцвела, как цветок на его лице, и спросил: «Означает ли это, что я прошел тест и могу быть назначен курьером?»

Старший шестой Ли улыбнулся и сказал: «Проходи, конечно, ты прошел. После 6 месяцев тренировки может быть ты даже будешь квалифицированным, чтобы стать телохранителем».

Он повернул голову к четвертому дяде Вэню и сказал: «У четвертого дяди такой острый взгляд, приведя этот талант сюда».

Четвертый дядя Вэнь сказал Чжан Сяоху: «Хорошо, пойдем со мной, чтобы зарегистрироваться. Отныне ты являешься частью нашего отдела доставки службы Лотос. Остальные могут разойтись и продолжить свое обучение».

Закончив, он повернулся, чтобы уйти, пока зрители начали возвращаться к своим тренировкам.

В этот момент раздался голос: «Что происходит? Почему бы Вам не проверить меня?»

Все остановились, старший шестой Ли повернулся и посмотрел, голос донесся от Чжан Сяохуа. Чжан Сяоху срочно продолжил: «Да, мой брат еще не был протестирован, не нужно ли его проверять?»

Старший шестой Ли изучил Чжан Сяохуа и спросил: «Сколько тебе лет?»

Чжан Сяохуа ответил осторожно: «Тринадцать лет».

Старший шестой Ли улыбнулся, в то время как другие зрители рассмеялись. Старший шестой Ли тогда спросил: «Знаешь ли ты, что минимальный возраст для работников организации Лотос?»

Чжан Сяохуа покачал головой.

Старший шестой Ли продолжил объяснять: «Наша организация Лотос должна вести бизнес, поэтому весь наш персонал должен быть взрослым. Самый младший не должен быть моложе шестнадцати лет. Посмотри вокруг, видишь ли ты детей своего возраста?

Чжан Сяохуа огляделся, и, действительно, всем людям было по меньшей мере двадцать лет, Чжан Сяоху и маленькая обезьяна были самыми молодыми из группы.

В этот момент Чжан Сяохуа не мог не проклинать небеса, сыгравших с ним злую шутку. Новобранцы секты Пьяомяо должны были достигать 5-6 лет, для них он слишком стар, а после нахождения организации Лотос, оказалось, что у них минимальное требование возраста шестнадцать и старше, поэтому он был слишком молод. Что он должен делать с этим, почему было так трудно учиться боевым искусствам?»

Однако он не утратил надежду, он громко сказал: «Возможно, я молод, но моя сила совсем не мала. Почему бы мне не поднять вес и посмотреть, сколько могу?»

Старший шестой Ли сохранил свою позицию и покачал головой. Он сказал: «Не то, чтобы я не хочу, но как ты можешь внести свой вклад в нашу организацию, если слишком молод, даже, чтобы позаботиться о себе? У организации есть свои собственные правила, как я могу их нарушить только ради тебя?»

Закончив, он обернулся и продолжил уходить, но Чжан Сяоху обогнул его со стороны и начал умолять: «Старший шестой Ли, сила Сяохуа действительно сильна, почему бы Вам не взглянуть разок?»

Чжан Сяохуа был так обеспокоен, что был близок зареветь, и он начал бы плакать, если бы не поклялся перед могилой своей бабушки, что не заплачет снова.

Увидев, что его второй брат задержал старшего шестого Ли, он тут же бросился к измерителю силы. Он подбежал к камню, весом в 200 цзиней, который его брат не смог поднять и сказал: «Послушайте, я постараюсь поднять его».

Затем он взял камень и одним движением поднял его над головой.

Старший шестой Ли был изначально недоволен, когда он был остановлен Чжан Сяоху, и собираясь освободиться, он увидел, что Чжан Сяохуа поднял камень в двести цзиней и был ошарашен.

Когда Чжан Сяохуа увидел, что первый по-прежнему сохраняет спокойствие, он подумал, что вес, вероятно, слишком маленький, поэтому быстро положил камень и подошел к самому большому камню, схватив его, глубоко вздохнул и громко крикнул: «Вверх». Затем он поднял камень в самый большой вес одной рукой.

В этот момент тренировочное поле было таким же тихим, как кладбище, все зрители были ошеломлены, их глаза напоминали две плошки, а их рты были открыты, как будто в нем было большое утиное яйцо.

Через полчаса кто-то начал спрашивать: «Разве вес этого камня не пятьсот джинов?»

В этот момент сзади раздался торжественный голос: «Что вы все там делаете? Вместо того, чтобы усердно практиковаться, вы собрались вместе, чтобы посмотреть шоу».

В это же время, женский голос также спросил: «Э, Чжан Сяохуа? Почему ты здесь?»

Все повернулись, чтобы посмотреть, в коридоре шел старик, его голова была полна белых волос. Зрители пробормотали друг другу: «Третий мастер Цюй здесь, давайте вернемся».

Таким образом, зрители без колебаний разошлись, оставив позади небольшую одинокую фигуру, которая все еще держала камень, а ее лицо покраснело.

Леди, которая шла рядом с третьим мастером Цюй, оказалась Цюй Тун, с которой они встретились в городе Пиньян утром.

Третий мастер Цюй подошел к старшему шестому Ли, в то время как старший шестой Ли и четвертый дядя Вэнь тут же поздоровались с первым и были поприветствованы в ответ. Затем он повернулся к Чжан Сяохуа, который все еще держал камень и поморщил лоб. Он сказал: «Что ты делаешь, почему ты не опустишь его?»

Чжан Сяохуа не знал говорившего, и он не осмелился отпустить камень. Вместо этого он посмотрел на старшего шестого Ли, который быстро сказал: «Опусти его, быстро опусти его».

Только тогда Чжан Сяохуа ослабил хватку и бросил камень на землю. Каменный упал с громким звуком «Пэн» и поднял вверх столб пыли.

Третий мастер Цюй повернулся к Цюй Тун и спросил: «Ты их знаешь?»

Цюй Тун улыбнулась, отвечая: «Да, помнишь, я только что рассказывала тебе о мальчике, который утром вернул мне мешочек с деньгами, его зовут Чжан Сяохуа, а его старший брат - Чжан Сяоху».

Третий мастер Цюй улыбнулся и кивнул: «Хороший мальчик».

Затем он спросил старшего шестого Ли: «Что происходит? Почему мы позволяем ребенку поднимать тяжести?»

Старший шестой Ли почтительно объяснил события с самого начала и сказал в конце: «Сила Чжан Сяохуа поистине ненормальна. В нашей организации Лотоса мало людей, которые могут поднять этот камень. Однако он слишком молод, и это противоречит правилам принять его, поэтому я оставлю все на решение третьего мастера».

Когда третий мастер Цюй услышал, что Чжан Сяохуа поднял вес в пятьсот цзиней, он также был поражен, и он не мог не проверить вес камня, который был брошен маленьким ребенком небрежно в сторону.

Цюй Тун также поддержала, сказав: «Сяохуа - хороший мальчик. Если бы не он, мой мешочек для денег был бы украден сегодня утром, и, хотя мы могли бы вернуть его, как сказал третий мастер, я все еще обязана ему. Так почему бы тебе не сделать исключение, третий мастер».

Третий мастер Цюй улыбнулся, сказав: «Посмотрите на эту девчонку, ты настолько тупоголовая. Несмотря на то, что секта Пьяомяо принимает детей лишь от пяти до шести лет, ты все равно доставила их к горному входу и оставила их там одних. Наша организация принимает только тех, кому не менее шестнадцати лет, разве ты не ставишь меня в сложную ситуацию?»

Цюй Тун улыбнулась, сказав: «Они не сказали, что хотят обучиться боевым искусствам, поэтому я думала, что они навещают родственников из секты. Кроме того, все в Лотосе под твоей юрисдикцией, твоих слов достаточно, чтобы изменить правила».

Третий мастер Цюй сказал: «Даже если это и так, правила были решены сектой, как я могу так легко их игнорировать? Кроме того, курьер должен столкнуться с опасностью, как ребенок может это сделать? Разве я не причиню ему вреда, поставив его в опасность?»

Цюй Тун опустила голову и задумалась, его слова были правдой, поэтому она могла лишь жалостно смотреть на Чжан Сяохуа.

Третий мастер Цюй продолжил: «Однако у меня есть идеальное решение, вы бы хотели его выслушать?»

Цюй Тун удивилась: «Идеальное решение?»

Третий мастер Цюй сказал: «Разве ты не сказала, что у человека, который ухаживал за лечебными полями на горе, был родственник, который недавно умер, и теперь некому удобрять травы, и ты хотела, чтобы я нашел кого-то, кто знает, как ухаживать за полями и имеет хорошую силу? Разве этот мальчик перед нами не идеальный кандидат? Поскольку все, что он хочет, это научиться боевым искусствам, ты можете просто найти кого-то из горной виллы, чтобы научить его, верно? В самом крайнем случае ты можешь потратить некоторое время на то, чтобы он приезжал сюда и практиковал боевые искусства».

Глаза Цюй Тун просветлели, соглашаясь.

Затем Цюй Тун позвала Чжан Сяохуа и подробно объяснила ему ситуацию. Она спросила, знает ли он, как работать на полях, и Чжан Сяохуа, естественно, кивнул головой и согласился, этого можно было даже не спрашивать, поскольку его профессия была фермером, как он не мог знать? Кроме того, какие еще варианты были у Чжан Сяохуа? Секта Пяьомяо не желала принимать его, работая в организации Лотос, он мог обучаться боевым искусствам на горной вилле Хуаньси, а в его обязанности будет входить лишь работа на полях, почему бы ему не согласиться?

Услышав, что зарплата за работу на горной вилле Хуаньси составляла пять монет в месяц, он сразу же обрадовался. Чжан Сяоху мог зарабатывать только шесть монет в месяц, рискуя жизнью, а он будет работать только на полях и сможет зарабатывать столько денег, как он мог быть не счастлив?

Единственное, это то, что он будет на горной вилле Хуаньси, а его второй брат будет в организации Лотос, поэтому они не смогут видеть друг друга часто.

Чжан Сяоху, стоявший в стороне, также услышал и спросил Цюй Тун: «Где расположена горная вилла Хуаньси?»

Цюй Тун улыбнулась: «Это прямо рядом с горами секты Пьяомяо, разве я не говорила?»

Чжан Сяоху сказал Чжан Сяохуа: «Сяохуа, видишь, организация находится не слишком далеко от горной виллы Хуаньси, я приеду к тебе, когда у меня будет время. Это также не опасно, поэтому наши родители будут спокойны, а когда ты станешь старше через несколько лет, ты сможешь со мной вступить в организацию».

Чжан Сяохуа увидел, что его второй брат тоже согласен, поэтому он согласился. Цюй Тун тоже была счастлива, после того, как утром встретилась с Чжан Сяохуа, ей показалось, что она заполучила младшего брата, который мог бы даже помочь ей с ее работой, поэтому для нее это был идеальный итог.

Таким образом, Чжан Сяоху и Чжан Сяохуа разделились в Лотосе. С одной стороны, старший шестой Ли взял Чжан Сяоху в свою комнату, чтобы уладить некоторые административные детали и подготовить жилье, третий мастер Цюй попросил его обратить особое внимание на Чжан Сяоху, узнав о последствиях последнего. Он сказал, что, возможно, в будущем Чжан Сяоху может стать столпом организации, поэтому им следует больше инвестировать в его обучение.

А Чжан Сяохуа взял свой рюкзак и последовал за Цюй Тун к карете, и они направились к восточному выходу из города.

Глава – 72

Прибытие на виллу

Сидя в карете и глядя на знакомые пейзажи, Чжан Сяохуа чувствовал, словно во сне. Это был третий раз, когда он путешествовал по той же дороге, но впервые без своего второго брата Чжан Сяоху. Когда он посмотрел на Цюй Тун, что сидела рядом с ним, он почувствовал, что судьба действительно необыкновенная.

Если бы вор не украл у Цюй Тун, а он сам побежал немного медленнее, то не вернул бы мешочек с деньгами, и не познакомился бы с этой старшей сестрой Цюй Тун, тогда, вероятно, ему пришлось бы вернуться в город Лу. В конце концов, он не был бы принят в секту Пьяомяо и в организацию Лотос, и не смог бы удержать своего второго брата от его перспективного будущего.

Думая о Чжан Сяоху, уголки губ Чжан Сяохуа подсознательно поднялись вверх, формируя улыбку. Его второй брат изначально хотел исследовать мир, когда решил отправиться в город Пиньян, а боевые искусства изучал самомстоятельно. Удивительно, но его талант впечатлил инструктора, чтобы тот похвалил его, и он мог рассчитывать на другую жизнь в будущем.

Цюй Тун заметила, что глаза Чжан Сяохуа закрылись, и она с беспокойством спросила: «Сяохуа, ты устал? Если это так, ты можешь отдохнуть некоторое время, потому что тебе придется быть энергичным, когда позже мы встретимся с молодой леди».

Чжан Сяохуа улыбнулся, сказав: «Это не проблема, старшая сестра Цюй Тун. Я почувствовал боль руках, и они ослабли. Я совсем не устал, так как обычно дома я работаю с утра до вечера на полях, это нисколько не утомляет меня».

Цюй Тун ласково посмотрела на Чжан Сяохуа и сказала: «Ты напоминаешь мне моего младшего братеа, но он ученый и не должен страдать так же сильно, как и ты. Небеса несправедливы несмотря на твой юный возраст, тебе должно быть очень тяжело так работать».

Чжан Сяохуа невинно покачал головой и сказал: «Старшая сестра, ты этого не знаешь, потому что раньше не была фермером. В деревне, если кто-то не работает на полях, его домашняя птица не будет есть. Не только я, но каждый мужчина в деревне, достигший определенного возраста, должен начать заниматься сельским хозяйством. Поэтому я уже привык к этому, и я не чувствую, что это несправедливо».

Подумав об этом, Цюй Тун, испытывающая материнскую любовь к Чжан Сяохуа, могла сравнить его только со своим младшим братом, и, узнав о его трудной деревенской жизни, она приняла решение защитить его от трудностей, пока он был под ее крылом.

Внезапно Чжан Сяохуа, похоже, что-то вспомнил и спросил: «О, старшая сестра. Ты сказала, что я встречусь с юной леди позже, кто она? На что я должен обратить внимание?»

Выслушав его беспокойство, Цю Тун улыбнулся и сказал: «Молодая леди - наш хозяин виллы на вершине горы Хуаньси. Она очень хорошо относится ко всем нам, поэтому вам не нужно остерегаться чего-либо, просто поприветствуйте ее позже. Молодая леди всегда была добрым сердцем, поэтому она обязательно примет тебя.

Когда Чжан Сяохуа услышал два слова «принять», его прежнее спокойное сердце снова впало в смятение. Несмотря на то, что он созревал за последние несколько дней, он был всего лишь ребенком чуть выше десяти лет, и в тот же день его снова и снова отвергали. Таким образом, было естественно, что он потеряет уверенность в себе и в мире, хотя это необходимая часть взросления. В этом жестоком мире нужно научиться находить внутренний мир среди хаотического окружения.

Коляска продолжала путешествовать по той же дороге, которую она использовала утром, но когда она дошла до перекрестка, она не продолжалась до шоссе, которое привело к секте Piaomiao, а скорее отправилось на небольшую дорогу. Было много людей, живущих рядом с дорогой, и солнце начинало устанавливать в то время, так что дым поднимался из домов, из-за которых Чжан Сяохуа чувствовал, что вернулся в деревню Го.

Коляска продолжала путешествовать некоторое время, когда она проходила мимо нескольких небольших переулков, пока не появилось большое поле. Поле было окружено многочисленными пышными деревьями, и он столкнулся с дверью, которая была даже больше, чем главная дверь лодочного эскорта. За главной дверью стояли два каменных льва, которые выглядели еще более величественными, чем те, что были на станции эскорта Лотоса, но лакированная красная дверь не была открыта, и вокруг не было охранников. Черная вывеска была висела у двери с четырьмя персонажами на нем, как на эскорт-станции, но Чжан Сяохуа мог только признать два слова «горная вилла», и он догадался, что это должна быть вилла горы Хуанси.

Действительно, Цюй Тун мягко сказал Чжан Сяохуа: «Сяохуа, это наша горная вилла Хуанси».

Чжан Сяохуа почувствовал, как его сердце переместилось, и он спросил: «Старшая сестра Цюй Тун, так как наша горная вилла Хуаньси близка к горной вилле Пьяомяо, у нас есть какие-либо отношение к секте Пьяомяо?»

Цюй Тун посмотрела на Чжан Сяохуа: «Я не ожидала, что твои мысли будут настолько тщательными, я расскажу тебе об эом, когда ты начнешь жить в горной вилле, но на этот раз тебе придется скрывать свое любопытство».

Услышав ее ответ, Чжан Сяохуа не стал сомневаться, но подумал в своем сердце: «Какие отношения они могут иметь, раз так близки друг к другу. Хе-хе, ты все еще думаешь обо мне как о ребенке?»

На самом деле, Чжан Сяохуа в то время не думал о том, почему он так много думает, и как он мог так много сделать выводв из ответа Цюй Тун. Если бы это было год назад, он мог бы видеть сквозь паутину и следы лошади, чтобы сделать вывод?

Карета продолжала двигаться к большим воротам, но она не показывала никаких признаков остановки. Вместо этого она развернулась перед входом, и, проехав под высокими стенами, добралась до боковых ворот. Несмотря на то, что это были боковые ворота, они были достаточно большими, чтобы вместить четыре экипажа за раз, и перед ними стояли охранники. Охранник был знаком с Цюй Тун, и после того, как он проверил товар в карете и спросил о Чжан Сяохуа, он махнул рукой, чтобы пропустили каретку.

Чжан Сяохуа никогда раньше не был на горной вилле, и он думал, что ему придется выйти из кареты после того, как они проедут через вход. Однако экипаж не намерен был останавливаться, он продолжал проезжать мимо полей, лесов и даже пруда, прежде чем остановиться перед круглой дверью.

Цюй Тун позвала Чжан Сяохуа, чтобы выйти из кареты, и после того, как он вышел, карета уехала.

Когда он вошел в маленькую круглую дверь, он увидел внутренний двор через другую дверь. Во дворе была чрезвычайно большую полку с зелеными растениями, выращиваемых на ней, листья растений были треугольными и трепетали от дуновения ветра. Под полкой были каменный стол и несколько каменных скамей, а в углу двора был пруд. Издалека, казалось, в нем плавало много красных и зеленых рыб. Справа находился ряд домов, которые были больше, чем дом учителя Лю в Бали Гоу, а слева было пустое место с камнями для измерения силы и оружием, напоминающее обычное место для обучения боевым искусствам. На другой стороне двора была еще одна круглая дверь, но неизвестно, куда она вела.

Цюй Тун привела Чжан Сяохуа во двор, указала на каменную скамью под полкой и сказала: «Сяохуа, ты можешь отдохнуть на скамье. Я пойду и найду юную леди и вскоре познакомлю вас».

Чжан Сяохуа согласился, он положил свой рюкзак на каменный стол, а затем сел на скамью. Посмотрев на Чжан Сяохуа, Цюй Тун улыбнулась ему и пошла к другой круглой двери, повернув несколько раз, она скрылась из виду.

Чжан Сяохуа довольно долго ждал на каменной скамье, но Цюй Тун все не возвращалась, поэтому ему стало скучно. Он встал и подошел к полке, чтобы посмотреть на неизвестное растение, прежде чем посмотреть на рыб в пруду, и, наконец, он пошел к оружию. Он достал лезвие и помахал им, затем взял копье и сделал выпад им один или два раза, другое оружие, название которого он не знал, также не было проигнорировано.

В то время как Чжан Сяохуа был взволнован от игры с оружием, он вдруг услышал кашель, сопровождаемый строгим голосом позади него: «Перестаньте играться и верните оружие на место».

Чжан Сяохуа был потрясен, он сразу же вернул оружие на место, прежде чем обернутся, он увидел высокого и крупного старика с румяным лицом в возрасте пятидесяти лет с проседью ми в волосах, выглядел он рассерженным.

Старик сделал большие шаги и строго спросил: «Чей ты ребенок, как ты сюда попал?»

Когда старик приблизился, Чжан Сяохуа понял, что левый рукав старика заправлен за пояс, и только правая рука была нормальной, оказалось, что старик был одноруким.

Чжан Сяохуа быстро ответил: «Я Чжан Сяохуа, старшая сестра Цюй Тун привела меня, чтобы ухаживать за лекарственным полем».

Услышав его ответ, старик рассердился, остановившись, он сказал: «О чем думает Цюй Тун, чтобы взять этого маленького ребенка, как у него хватит сил для выполнения требуемой работы на поле?»

Закончив, он больше не беспокоился о Чжан Сяохуа и прошел через другую дверь и, как и Цюй Тун, исчез из виду после нескольких поворотов.

Следовательно, Чжан Сяохуа снова остался один, вернувшись к полке, он чувствовал себя нелепо. Он не смел двигаться и послушно сел, чтобы посчитать муравьев.

Когда Цюй Тун покинула Чжан Сяохуа во дворе и прошла через внутреннюю дверь, она прошла через коридор с множеством поворотов и достигла довольно большого красного зала. Если бы Чжан Сяохуа последовал за ней, он наверняка потерялся бы.

Зал был большим, на дверях и окнах были вырезаны замысловатые узоры. Несмотря на то, что небо еще не стало темным, внутренняя часть зала уже была освещена, и в зале было несколько столов, стульев и украшений, которые придавали вид. В углу была даже горелка для благовоний, из которой дым проникал через весь зал, неся с собой легкий запах.

Когда Цюй Тун заметила, что зал пуст, она пошла и обыскала другие комнаты, но все равно не могла найти никого, поэтому она снова вышла, чтобы посмотреть в других местах.

Вскоре после этого Цюй Тун сопровождала леди около двадцати лет, они вошли в двери зала. Леди была одета в красную одежду, обычного дизайна в Цзяньху, на ее талии висел драгоценный меч. У нее были черные волосы, небрежно спадавшие по ее плечу, ее кожа была белой и даже выглядела холодной, пара бровей обрамляла ее глаза феникса, и все это излучало красивую и эфирную ауру, которая казалась не принадлежит молодой девушке, а подходит для мастера виллы в горах Хуаньси.

Леди спросила: «Что случилось, ты все еще не смогла найти подходящего человека? Тебе все равно не следует прибегать к тому, чтобы приводить ребенка. Как ты можешь просто позволить такому человеку войти в горную виллу, не проверив его происхождения?»

Несмотря на то, что ее слова были суровыми, ее тон не имел никаких признаков подумать, что она злится. Цюй Тун улыбнулась, сказав: «Моя дорогая леди, разве Вы не доверяете тому, как я занимаюсь вопросами? Кроме того, разве третий мастер Цюй, который четко осознает серьезность ситуации, порекомендовал бы его? "

Когда молодая леди вошла в зал, Цюй Тун налила ей чашку воды и продолжила говорить: «Его брат также вступил в организацию Лотос, поэтому там будет проводиться проверка происхождения. Следовательно, мы сможем узнать, есть ли какие-то необычные моменты их истории. Наконец, мальчик очень интересен сам по себе».

Глава – 73

Встреча

Однорукий старик подошел к двум дамам и поздоровался, молодая леди кивнула ему, а Цюй Тун почтительно поприветствовала. Молодая леди спросила: «Старейшина Юй, что за причина такой спешки?»

Старик ответил деревянным лицом: «Молодая леди Лю Эр, что работала в поле с травами, вчера вернулась домой, потому что ее мать умерла, поэтому нам нужен был еще один человек. Я сказал это Цюй Тун в полдень, но, когда я вернулся, я обнаружил маленького ребенка чуть более десяти лет, стоящего во дворе за пределами, утверждающего, что это помощь, которую Цюй Тун привезла. Разве это не признак неуважения ко мне?»

Лицо Цюй Тун покраснело, услышав его обвинение.

Тем не менее, тон молодой девушки все еще был приятным, поскольку она утешала старшего Юя: «Старейшина Юй, Цюй Тун всегда ответственно выполняла свои задачи. Почему бы Вам не присесть и не выслушать ее объяснения, мы можем сделать другие приготовления, если Вы все еще будете чувствовать себя неудовлетворенными после этого?

Взгляд старшего Юя стал более нежным, когда он извинился перед Цюй Тун: «Цюй Тун, я сожалею, что вспылил. Пожалуйста, расскажите все сначала».

Цюй Тун поспешно ответила: «Я не обижаюсь, старший Юй, я также осознаю важность поля с травами. Мне посчастливилось найти Чжан Сяохуа, и я собиралась доложить молодой леди. Почему бы Вам не принять решение, услышав мою историю?»

Старейшина Юй кивнул головой, отодвинул стул, Цюй Тун тоже налила ему чашку чая.

Затем Цюй Тун рассказала о событиях, которые произошли с утра, в деталях, двум людям. Двое кивнули, когда услышали, как Чжан Сяохуа вернул мешочек с деньгами, согласившись с тем, что у мальчика было хорошее сердце, но когда дело дошло до той части, где Чжан Сяохуа поднял камень в пятьсот цзиней, выражение лица молодой женщины изменилось, а старший Юй спросил с недоверием: «Ты лично видела это? Был ли камень действительно весил пятьсот цзиней?

Цюй Тун ответила: «Меня не было рядом, когда он поднял его, потому что я разговаривала с третьим мастером Цюй. Когда я увидела Чжан Сяохуа, он уже поднял камень, и, хотя я не могу подтвердить, что камень был пятьсот цзиней, однако зрители говорили, что так и было, так что я не ошибаюсь».

Старейшина Юй покачал головой и сказал: «Если это только на основании того, что говорили другие люди, то камень, вероятно, был не пять сотен, а скорее всего три или четыре сотни».

Цюй Тун не имела опыта в этой области, поскольку она могла повторить лишь то, что услышала от людей в организации. Она не знала насколько была тяжела каждая сотня цзиней, и она ответила: «Это также возможно, так как я не видела никаких доказательств веса камня».

Старейшина Юй рассмеялся, сказав: «Цюй Тун, вес каменных весов нигде не написан, поэтому ты не смогла бы сказать, даже если бы увидела лично, ха-ха».

Цюй Тунг покраснела, когда ответила: «Старейшина Юй знает, что Цюй Тун не знает боевых искусств и издевается над мной из-за этого».

Молодая леди почувствовала облегчение, увидев, что эти двое не были несчастны, и она сказала: «Старейшина Юй, даже три-четыре сотни цзиней, были бы тяжелым для десятилетнего ребенка, и было бы редкостью найти того, кто может поднять столько. Однако его возраст вызывает сожаление, как упоминал третий мастер Цюй. Если бы мы его нашли раньше, он был бы завербован в секту Пьяомяо и имел бы шанс внести большой вклад в наше продвижение. Тем не менее, его талант не будет похоронен сейчас, ведь он ступил в мою горную виллу Хуаньси. Старейшина Юй, я оставлю этого ребенка на Ваше попечение, Вы можете понаблюдать, как он выполняет работу, нет необходимости назначать его на поле трав до того, как мы получим результат проверки его происхождения из Лотоса. Если все в порядке, Вам нужно будет уделять больше внимания его обучению, чтобы узнать, обладает ли он потенциалом в боевых искусствах, и оказать ему всю необходимую помощь. Я хотела бы сама убедиться, что наша горная вилла Хуаньси способна воспитать еще одного Ши Ню ».

Услышав ее инструкции, старший Юй почувствовал, что она не оставила ему выбора, поэтому он больше ничего не сказал. Однако, услышав ее последнее предложение, в его сознании появился властный образ Ши Ню, и когда он сравнил его с маленькой фигуркой Чжан Сяохуа, он не мог не покачать головой. Затем он с уважением попрощался и ушел.

После того, как старший Юй ушел, Цюй Тун хлопнула себя по лбу и сказала: «Молодая леди, я совершенно забыла о договоренностях с Чжан Сяохуа, я совсем о нем забыла из-за старшего Юй, к счастью, молодая леди здесь и помогла, сказав от моего имени, иначе он, вероятно, даже не взглянул бы на Чжан Сяохуа».

Девушка засмеялась, щелкнув по лбу Цюй Тун. Она сказала: «Ты, хитрая мышка, я не замечала, чтобы ты делала что-нибудь хорошее с начала года, почему ты вдруг захотела помочь этому Чжан Сяохуа? Если бы не его возраст, я бы предположила, что ты...?»

Цюй Тун сразу рассмеялась, когда сказала: «Молодая леди, что Вы говорите. Чжан Сяохуа напоминает мне моего младшего брата, и я только хотела помочь, потому что его обстоятельства были очень жалкими. Кроме того, я моложе молодой леди, если юная леди еще не нашла себе кого-то, где я найду мужество, чтобы найти для себя? Ха-ха».

Цюй Тун повернулась подразнить свою свободолюбивую хозяйку, так что было понятно, что эта молодая леди обычно не сотрясала воздух и хорошо относилась к своим подчиненным».

Молодая леди не дала ответа. Вместо этого она вздохнула, прежде чем взглянуть на темное небо вне зала. Она сказала: «Правда, кровные связи толще любых других отношений. Ты готова помочь незнакомцу, который напомнил тебе твоего младшего брата, который является примером так называемой поговорки «если любишь, прими его недостатки», но мне интересно, хорошо ли трудится мой старший брат на этот раз».

Цюй Тун заметила, что молодая леди слегка огорчилась, и она сразу же сказала: «Молодая леди не должна слишком беспокоиться. Мастер секты Оу высококвалифицирован, и в Цзяньху мало людей, которые могут навредить ему. Более того, они не нападут на какую-либо большую секту, их целью является только секта Лушуй, секта Пьяомяо уже планировала эту атаку в течение долгого времени, поэтому еще меньше причин, по которым мы не сможем победить. У секты Лушуй нет шансов защититься от нашего нападения, поэтому нашей леди не стоит напрасно переживать».

Эта молодая леди была на самом деле младшей сестрой мастера секты Пьяомяо Оу Пэна, Оу Янь.

Несмотря на то, что слова Цюй Тун были разумными, Оу Янь снова вздохнула со словами: «Разве ты не знаешь, что ноги в конце концов намокнут, если кто-то стоит рядом с рекой все время? Кровь и смерть широко распространены в Цзяньху, поэтому нет никакой гарантии, что никто не ускользнет. Хотя мы можем рассматривать секту Лушуй как толстый кусок мяса, что мешает другим сектам смотреть на нас так же? Я просто надеюсь, что небеса позволят моему старшему брату вернуться в целости и сохранности».

Цюй Тун успокоилась и сказала: «У мастера Оу доброе сердце, у него будет хорошая карма, не говоря уже о том, что его младшая сестра так любезна, я уверена, что небеса позволят мастеру секты безопасно вернуться».

Оу Янь улыбнулась, сказав: «Хорошо, маленькая мошенница, быстро договорись о своем младшем брате. Разве ты не боишься, что старший Юй сделает для него все труднее?»

Цюй Тун ответила: «Я не пойду. Даже если я тот, человек, что привел его, к нему все равно придется относиться так же, как к остальным. В противном случае старшему Юю будет трудно справиться, когда Чжан Сяохуа станет слишком диким».

Оу Янь сказала: «Цюй Тун, я как раз собиралась похвалить твой ум, как ты можешь его так мучить? Чжан Сяохуа по-прежнему остается ребенком, который только что покинул свою деревню, и неизбежно, что, когда он попадет в группу молодых людей, над ним будут издеваться».

Только тогда Цюй Тун поняла смысл слов Оу Янь, и она ответила: «Понимаю, я пойду, чтобы взглянуть. Не все люди, которые работают на лекарственном поле, добросердечны, я не могу позволить этому ребенку стать мишенью их издевок».

Закончив, она почтительно поклонилась и повернулась, чтобы покинуть зал. Внезапно Оу Янь крикнула: «Цюй Тун, подожди немного».

Цюй Тун ответила: «Молодая леди, есть ли другие вопросы?»

Оу Янь сказала: «Тебе не обязательно идти, лучше, чтобы старший Юй все устроил».

Цюй Тун не знала, смеяться ей или плакать. Она сказала: «Моя молодая хозяйка, что ты хочешь, хочешь, чтобы я пошла или нет?»

Оу Янь улыбнулась и сказала: «Я не дурачу тебя, причина, почему я просила тебя уйти, потому что я боялась, что над ребенком будут издеваться. На этот раз я прошу тебя не уходить, потому что я хочу, чтобы ребенок перенес некоторые трудности, чтобы увидеть его эмоциональный интеллект. В конце концов, это всего лишь ребенок, так что ему будет хорошо, если ему причинят неудобства, и он узнает плохую сторону человеческой природы, чтобы он мог стать лучшим человеком. Чжан Сяохуа вырос в деревне, и он не понимал интриг человеческой натуры, поэтому лучше позволить ему испытать все это. Разве нет фразы «Чтобы добиться чего-то большого, нужно сначала потрудиться», так что позволить ему страдать не обязательно плохо».

Цюй Тун задумчиво кивнула головой, и она почувствовала радость за Чжан Сяохуа в своем сердце. Поскольку ее юная леди так сказала, то она, вероятно, имела намерение хорошо воспитать его, что было бы хорошей возможностью для Чжан Сяохуа. Следовательно, она задушила на корню мысль уйти и осталась в зале, чтобы сопровождать Оу Янь.

После того, как Чжан Сяохуа был подавлен резкими словами старшего Юя, его сердце было в смятении, словно пятнадцать ведер воды семь полных и восемь пустых. Он не мог ни сидеть, ни стоять, поскольку боялся, что однорукий старик скажет ему уйти, что его не примут в горной вилле Хуаньси. Если да, то куда он может пойти посреди ночи?

Подобно тому, как Чжан Сяохуа представлял худшее, звуки шагов снова донеслись от внешней двери. Чжан Сяохуа немедленно встал и внимательно посмотрел на круглую дверь. Вскоре после этого появился мужчина в лазурных одеждах в возрасте около двадцати лет, который был таким же тощим, как бамбук, державший масляную лампу в одной руке. Когда он увидел Чжан Сяохуа, ожидающего под большой полкой, он удивился и пошел вперед, чтобы спросить: «Кто ты?»

Еще до того, как Чжан Сяохуа смог ответить мужчине, во двор вошла группа людей. Чжан Сяохуа подсчитал, что было около десяти человек, большинство из которых держали масляную лампу, одетые в лазурные халаты и маленькие шляпы. Некоторые из них также держали огненные факелы, они были одеты в хорошие наряды. Обе группы людей не смешивались друг с другом, они даже вошли во двор отдельно от группы людей в лазурных одеждах и маленьких шляпах, войдя первыми. Кроме того, люди в хороших одеждах имели более мускулистые тела, похоже, они знали боевые искусства, тогда как люди в лазурном имели нормальные фигуры.

Чжан Сяохуа мог сказать, что парень, заговоривший с ним, был лидером группы, которая только что вошла, и он вежливо ответил: «Почтенный, я - Чжан Сяохуа, и я пришел сюда, чтобы заняться лекарственными полями. Тем не менее, кажется... кажется, есть какая-то проблема, и старый человек с одной рукой отправился, чтобы найти кого-то».

Чжан Сяохуа? Ха-ха, имя Сяохуа не плохо». Некоторые из людей в лазурных одеждах и шляпах не могли не засмеяться, когда услышали представление Чжан Сяохуа. Они прошептали между собой: «Имя звучит как девчачье, но он выглядит довольно средним. Небо уже темное, поэтому я не могу сказать, хороша ли его кожа. Как он оправдывает свое имя?»

Глава – 74

Сосед по комнате

Несмотря на то, что они шептались между собой, группа людей не потрудилась сдерживать свои голоса, поэтому Чжан Сяохуа мог расслышать их разговор.

Человек даже сказал: «Кто говорит, что это имя предназначено только для девочек, в доме моей тети есть собака, которую также называют Сяохуа».

«Правильно, у внучки моего дяди также есть кошка, которую зовут Сяохуа».

Когда человек сказал, все люди в лазурных одеждах и с маленькими шапочками разразились смехом. Хорошо одетые люди смотрели на другую группу, не улыбаясь и не комментируя что-либо, на их лицах были издевательские улыбки, но было непонятно, относились ли их улыбки к Чжан Сяохуа или людям в лазурном с маленькими шляпами.

Когда Чжан Сяохуа увидел их реакцию, его лицо покраснело, а его сердце было подавлено. Он использовал это имя уже более десяти лет, так почему он не слышал, чтобы кто-нибудь его так дразнил? Когда он играл с другими детьми в детстве, никто из них не высмеивал его имя, но как только он вышел из деревни, даже его имя рассматривалось как шутка среди этих незнакомых людей. Чжан Сяохуа не знал, должен ли он обвинять свою мать в том, что она дал ему такое имя или людей в лазурных одеждах, которые были настолько злобными.

Тощий лидер казался испытал неудобство, услышав насмешку, поэтому он обернулся и сказал: «Как вы можете быть такими непослушными? Быстро вернитесь в свои комнаты и прекратите издеваться над новичком».

Люди закрыли рты, но их лица все еще были полны насмешек, когда они возвращались в свои комнаты. Увидев, что люди в лазурном с маленькими шляпами ушли, мужчина средних лет, который стоял перед своей хорошо одетой группой, подошел и похлопал по плечам Чжан Сяохуа. Он улыбнулся, но ничего не сказал, поскольку был лидером людей, ушедших в свои комнаты.

Чжан Сяохуа узнал, что их номера были рядом со стеной в правой части внутреннего двора.

Тощий юноша увидел, что все ушли и подошел к Чжан Сяохуа и извиняясь улыбнулся: «Приятно познакомиться, Чжан Сяохуа. Меня зовут Тянь Чжунси, все зовут меня братом Си, и я управляющий этой области. Те люди, которые были раньше, были бесчувственными, но я надеюсь, что ты не совершишь ничего ненадлежащего. Они не имели никакого недоброжелательства; Просто, горная вилла настолько далека, что трудно найти что-то, над чем можно посмеяться. Естественно, ты останешься здесь достаточно надолго. О, прав, старший Юй, однорукий старик, куда он тебя назначил?

Чжан Сяохуа с благодарностью посмотрел на улыбающегося юношу и сказал: «Он еще ничего не сказал. Старейшина Юй. не возвращался после того, как ушел, так что я не знаю своего назначения.

Тянь Чжунси сказал: «Почему бы тебе не пойти со мной пока, ты можешь остаться в моей комнате, пока не вернется старший Юй».

Чжан Сяохуа колебался, прежде чем сказал: «Я не думаю, что это хорошо. Лучше, если я останусь здесь, чтобы дождаться его».

Тянь Чжунси поднял рюкзак Чжан Сяохуа и сказал: «Пошли, все будет хорошо. Небо уже потемнело, и ветер такой холодный. Старайтесь не болеть, когда начнешь работать, разве это не будет катастрофой?»

После того, как он закончил, он пошел впереди, а Чжан Сяохуа беззаботно последовал за ним, хотя в душе он был невероятно благодарен.

Комната Тянь Чжунси была первой комнатой внутри, она была очень аккуратной, здесь был стол, два стула и две кровати. На одной из кроватей было одеяло, у другой был шкаф. На полу были также другие вещи, они были разложены очень аккуратно. Тянь Чжунси положил рюкзак Чжан Сяохуа на стол и налил воду из чайника, находившегося на том же столе, и отдал его Чжан Сяоху, приятно сказав: «Сначала выпей немного воды и подожди здесь. Ты можешь налить себе еще воды, пока меня не будет».

Чжан Сяохуа выразил благодарность и взял чайную чашку, у него не было ни капли во рту с обеда, он чувствовал жажду, как будто из горла валил пар. Он не притворялся вежливым, когда взял чашку и осушил ее содержимое, прежде чем Чжунси налил еще одну чашку, и он снова опустошил ее. Только после этого он положил чашку.

Тянь Чжунси передал еще один кубок Чжан Сяохуа, прежде чем достал медный таз и вышел, чтобы набрать немного воды для мытья.

Пока Чжан Сяохуа ждал возвращения Тянь Чжунси, он услышал голос снаружи, «Чжан Сяохуа, Чжан Сяохуа, где ты?»

Чжан Сяохуа подумал, что все стало плохо, и он сразу выбежал из комнаты. Действительно, однорукий старик громко кричал, стоя у каменного стола под полкой.

Чжан Сяохуа подбежал к старшему и сказал: «Здравствуйте, старший Юй, я некоторое время сидел в комнате старшего брата Си».

У старейшины Юя было то же деревянное выражение на лице, когда тот сказал: «Мм, так как ты знаешь, что я старший Юй, ты также должен знать, что я отвечаю за лекарственное поле. Меня не волнует, кто привел тебя, но ты должен будешь слушать мои приказы, пребывая здесь. Твои обязанности еще не решены, поэтому ты можешь ознакомиться с областью в течение этого времени».

Прямо в этот момент Тянь Чжунси подошел к медному бассейну, и старший Юй крикнул: «Чжунси, подойди. Поскольку вы двое уже встречались, это Чжан Сяохуа, которого мы нашли в организации Лотос. На данный момент у него нет никаких обязанностей, так что на данный момент ты можешь показать ему все».

Когда Тянь Чжунси услышал четыре слова «организация Лотос», его лицевые мышцы дернулись, но вскоре на лице сияла улыбка, когда он сказал: «Хорошо, старший Юй. Вы можете спокойно отдохнуть, я хорошо познакомлю Чжан Сяохуа с местностью. Это Лю Эр уехал в такой спешке, он даже не заправил простыни, поэтому я думаю, что теперь мы можем позволить Чжан Сяохуа отдохнуть на кровати Лю Эра».

Старейшина Юй кивнул и сказал: «Ты можешь поступать так, как считаешь правильным».

Сказав это, старший Юй обернулся, прошел через внутреннюю дверь и вскоре исчез.

Тянь Чжунси забрал Чжан Сяохуа, чтобы тот собрал рюкзак и повел его в комнату. Когда Чжан Сяохуа вошел в комнату, его мгновенно атаковало зловоние грибка ног. Когда он поднял голову, чтобы посмотреть вокруг, он увидел, что на его кровати сидел хорошо одетый тощий мужчина средних лет, щурившийся, пока напевал мелодию. Его две руки массировали его вонючую ногу, и время от времени он подносил палец к носу, чтобы понюхать, как будто его руки были покрыты духами.

Сцена заставила Чжан Сяохуа нахмуриться, а Тянь Чжунси даже закричал: «Ма Цзин». Затем он в несколько шагов пересек комнату и открыл окна, и когда Ма Цзин услышал голос Тянь Чжунси, он тут же спрыгнул с кровати и положил обувь обратно. Затем он вытер руки рубашкой и сказал: «Брат Си, почему ты пришел в мою комнату? Что-то случилось?»

Тянь Чжунси не шелохнулся, но остался стоять возле окна, он поморщил лоб и сказал: «Ма Цзин, я не хочу читать нотации, но почему ты все еще так себя ведешь в тридцать с лишним лет, неудивительно, почему ты не может найти невесту».

Ма Цзин была недоволен и ответил с упреком: «Брат Си, можешь перестать об этом спорить. Я не женат, потому что никто еще не раскрыл эту сокровищницу. Моя красота внутри, в отличие от этих жигало, поэтому девушка должна наблюдать и установить глубокую связь, прежде, чем сможет ее обнаружить».

Тянь Чжунси невольно засмеялся, и когда Чжан Сяохуа посмотрел на этого человека, который был выше его на половину головы и имел брови, как у разбойника и крысиные глаза, «Пуах» засмеялся. Ма Цзин сразу спросил: «Чжан Сяохуа, у тебя другое мнение?»

Чжан Сяохуа сразу поднял палец вверх по направлению к другому человеку и похвалил: «У старшего брата Ма такой характер. Я только что познакомился с тобой, но я уже восхищен твоим достоинством. Как я могу обойтись без желания учиться у тебя в будущем?»

Произнеся это, он почувствовал, как мурашки ползут по всей его коже, думая про себя: «Такой вид подхалимства - это то, на что не способен обычный человек. Поскольку я только что приехал, было бы лучше быть осторожным. Это место не деревня Го, поэтому мне придется измениться, чтобы адаптироваться к окружающей среде. Хотя честность - это хорошо, но как сказал Лю Кай о выживании сильнейшего, кто может быть честным, когда жизнь на кону?»

Не осознавая этого, образ мышления Чжан Сяохуа сделал еще один шаг к достижению зрелости, покинув деревню, он только что приобрел больше опыта в отношении внешнего мира.

Когда Ма Цзин услышал слова Чжан Сяохуа, он был в восторге и сказал: «Брат-ах, раз ты это сказал, брат позаботился о тебе в будущем. Подойди, сядь».

Затем он протянул руки, чтобы подтащить Чжан Сяохуа, и когда Чжан Сяохуа посмотрел на пару рук, его сердце сжалось, и он тут же сказал: «О, давайте подождем, когда старший брат Си сначала закончит свою работу».

Ма Цзин остановился, когда услышал его ответ и кивнул, говоря: «Мм, ты прав. Брат Си, ты позволишь Чжан Сяохуа занять кровать Лю Эра?»

Тянь Чжунси кивнул и сказал: «Да, уже поздно, и у нас нет времени готовить что-то еще, поэтому Чжан Сяохуа останется здесь, пока мы наблюдаем за ситуацией Лю Эра. Мы можем поговорить о будущем позже».

Ма Цзин ответил: «Нет проблем, так как он вошел в горную виллу Хуаньси, тогда он теперь один из наших братьев, так что все, что ты говоришь, прекрасно. Проходи, брат, позволь мне помочь взять твой рюкзак».

Когда он разговаривал, он протянул две руки к рюкзаку Чжан Сяохуа, но Чжан Сяохуа поспешно сделал два шага и пошел к пустой кровати на другой стороне и бросил свои вещи на кровать, прежде чем сказать: «Брат Ма должен больше отдыхать. Я сам позабочусь об этой маленькой вещи».

Ма Цзин стоял на своем месте и смеялся, ничего не говоря.

Тянь Чжунси взглянул на двух людей и сказал: «Чжан Сяохуа, ты останешься здесь. Если у тебя возникнут проблемы, которые ты не сможешь решить самостоятельно, просто найди меня. В этом месте ты не можешь носить то, что сейчас на тебе, но на самом деле есть проблема с одеждой твоего размера, мне придется спросить об этом позже старшего Юя».

Ма Цзин сказал со своей стороны: «Брат Си, Чжан Сяохуа несильно мал, я думаю, что на вилле есть помощники примерно такого же роста, как и он. У начальника много одежды твоего размера, ты можешь просто подобрать кое-что там. Зачем беспокоить старшего Юя?»

Тянь Чжунси не ответил, он просто улыбнулся и пошел к выходу из комнаты. Тем не менее, он добавил: «Чжан Сяохуа был завербован организацией Лотос, поэтому нам действительно не нужно заставлять его носить форму нашей горной виллы».

Ма Цзин был удивлен, когда спросил: «организация Лотос?»

Он повернул голову, чтобы взглянуть на Чжан Сяохуа, прежде чем рассмеяться: «Ты, член Лотоса? Ха-ха».

Он смеялся, идя к своей кровати и сел, скрестив ноги. Его две руки, естественно, поддерживали его ноги, когда он сказал: «Ребенок изорганизации Лотоса? В это слишком сложно поверить. Однако это будет очень весело».

Затем он зажмурился.

Он сказал Чжан Сяохуа: «Младший брат Сяохуа, ты можешь быть здесь спокоен. Мы будем соседями по комнате с сегодняшнего дня, поэтому тебе не нужно быть слишком вежливым и просто попроси старшего брата о чем угодно. Старший брат здесь меньше всего боится неприятностей».

Чжан Сяохуа улыбнулся, когда ответил: «Хорошо, старший брат Ма, я обязательно сообщу тебе, если что-нибудь будет беспокоить меня».

Даже у этого соседа по комнате было много особенностей, Чжан Сяохуа чувствовал себя довольным, когда огляделся вокруг, светлая и просторная комната. Она было намного больше, чем две комнаты дома, поэтому спать здесь было бы особенно комфортно. Однако он задавался вопросом, у его брата так же все хорошо? Кроме того, родители были дома, вздохнув, он уже начал скучать по ним, оставив их всего на несколько дней».

Тем не менее, Чжан Сяохуа предупредил себя, он не должен тосковать по родине или унывать. Все усилия, которые он приложил, будут направлены на лучшее и безопасное будущее его семьи.

Когда эти мысли пришли ему в голову, тоска по дому медленно начала исчезать.

Глава – 75

Другой

Чжан Сяохуа прибрал простыни на кровати, открыл рюкзак и достал свои принадлежности, прежде, чем положить его в шкаф над кроватью.

Хотя кровать недавно принадлежала кому-то еще, все было уже аккуратно прибрано. Лю Эр, прежде чем уйти, мало чего оставил, поэтому он сэкономил для Чжан Сяохуа время и усилия на уборку.

После того, как он закончил, Чжан Сяохуа сел на свою кровать и, тогда он внимательно осмотрел комнату, его живот заурчал, как раскаты гром. Лицо Чжан Сяохуа покраснело, и он посмотрел на Ма Цзиан. Действительно, последний смотрел, и когда их глаза встретились, Ма Цзин засмеялся, тогда он сказал: «Маленький брат Сяохуа, ты голоден? Не волнуйся, завтра у нас будет еда».

Чжан Сяохуа кивнул головой и сказал: «Хорошо».

После обеда перед сектой Пьяомяо в полдень, Чжан Сяохуа ничего не съел и даже поднял камень на показатель веса в Лотосе. Хотя он ничего не чувствовал раньше, немного воды, что он выпил в комнате Тянь Чжунси, заставила его понять, насколько он голоден.

К счастью, Ма Цзин спрыгнул с кровати, он потратил немного времени, чтобы поднять свой медный таз, прежде чем повернуться к Чжан Сяохуа и сказать: «Младший брат, пойдем поужинать».

Чжан Сяохуа почувствовал облегчение, и он последовал за Ма Цзин, чтобы выйти из комнаты.

Столовая была после внутренней двери, Чжан Сяохуа почувствовал слабое головокружение после того, как Ма Цзин прошел несколько поворотов по коридору. Каждый двор был первым, кто жил внутри, но у некоторых были лампы, которые уже погасли и не горели. Чжан Сяохуа не осмелился задавать слишком много вопросов, поэтому он тихо шел за ним, он уже не имел понятия, где они, шаги Ма Цзина наконец замедлились в ярко освещенном большом зале.

Столовая была очень большой и больше, чем ожидал Чжан Сяохуа, но он не мог оценить ее точный размер, единственное, что он мог сказать, было шесть рядов столов, каждый ряд состоял из десяти столов, столовая была заполнена столами. Однако в тот момент в столовой не было людей, и весь зал был пуст.

Когда Ма Цзин вошел в зал, он продолжил следовать в угол. Чжан Сяохуа изучил свое окружение, прежде чем поспешно догнал Ма Цзина. Какая-то шутка, было так много столов, где бы сесть? Однако, когда Чжан Сяохуа дошел до угла, он понял свою ошибку; Все остальные столы были пусты, только на этом столе были установлены посуда и еда, и где еще он мог сесть, если не там?»

Ма Цзин уже нашел место, чтобы сесть, но Чжан Сяохуа осознал проблему, когда подошел ближе. Было три стола, на которых была поставлена еда, а два из трех столов были полностью заняты другими людьми в лазурных одеждах с маленькими шляпами. Не было лишнего места, поэтому Чжан Сяохуа смутился, когда задался вопросом, где обычно сидел его предшественник Лю Эр?

Ма Цзин поднял чашу и собирался начать есть, когда увидел, что Чжан Сяохуа стоит на месте. Удивленный, он улыбнулся и сказал, возвращаясь к своей еде: «Больше нет мест, Сяохуа, ты можешь сесть за тот незанятый стол».

Чжан Сяохуа кивнул, и, когда он собирался пройти, раздался сердитый голос из ниоткуда: «Хочешь поесть, когда только приехал? Почему бы тебе не взглянуть на себя, прежде чем думать о еде?»

Чжан Сяохуа был удивлен и повернулся, чтобы посмотреть, но он не мог определить говорящего. Когда Чжан Сяохуа изучил пустующий стол и снова сравнил его с едой Ма Цзина, остальные ели, он действительно заметил некоторые отличия. Несмотря на то, что Чжан Сяохуа не мог распознать еду, но он мог увидеть чаши и блюда, порции на столе Ма Цзина были явно большими, а разнообразие меньшим. Это была не единственная разница, но Чжан Сяохуа не понимал другие различия.

В тот момент, даже если Чжан Сяохуа был более глупым, он бы понял, что другой стол не то место, где он должен сидеть. Кроме того, Чжан Сяохуа не был глупым, он был не осведомлен о мире из-за его ограниченного опыта. Таким образом, Чжан Сяохуа остановился, и в его сердце появилось подозрение, каковы действия Ма Цзина?»

Точно так же, как он был озабочен своими мыслями, все больше людей входило в столовую, и когда Чжан Сяохуа обернулся, он увидел четырех хорошо одетых мужчин, которые сели за пустой стол и начали есть в своем собственном темпе. Никто из них не потрудился взглянуть на людей в лазурном с маленькими шляпами, и только человек, который раньше погладил плечо Чжан Сяохуа, скользнул по нему взглядом, прежде чем продолжить есть.

Точно так же, как Чжан Сяохуа чувствовал себя взволнованным, раздался голос из-за спины: «Чжан Сяохуа? Почему ты не садишься?»

Чжан Сяохуа повернул голову и увидел, что Тянь Чжунси идет.

Чжан Сяохуа ответил: «Столы полны, мне некуда сесть».

Тянь Чжунси был удивлен, и он взглянул на два стола, за котором сидели люди в лазурном, которые продолжали есть, согнув головы и не осмеливаясь встретиться с его глазами. Его брови поморщились, когда он улыбнулся Чжан Сяохуа и сказал: «Ха-ха, вот, следуй за мной».

Закончив, он подошел к Ма Цзину, вытащил табурет из-под стола и затем сказал Чжан Сяохуа: «Ты можешь сесть здесь». Затем он похлопал плечо Ма Цзина и другого человека, который сидел рядом и сказал: «Двое из вас занимают чье-то место».

Ма Цзин улыбнулся и ответил: «Брат Си, места нет, куда я могу подвинуться?»

Тянь Чжун Си посмотрел ему в глаза и сказал: «Лю Эр мог бы сидеть здесь, как обычно, а Чжан Сяохуа даже меньше Лю Эра, так почему же там недостаточно места?»

Другой человек ничего не сказал, и он немного отодвинулся. Ма Цзин увидел реакцию своего соседа и последовал его примеру. Несмотря на то, что места было недостаточно, но для Чжан Сяохуа было в самый раз. Затем Тянь Чжунси подошел к другому столу, евшие люди немедленно подвинулись, чтобы освободить место для него.

Когда Чжан Сяохуа сидел на своем стуле, он начал поглощать роскошный ужин большими укусами. Не говоря уже о том, насколько он голоден, еда на столе, была достаточно соблазнительной, чтобы Чжан Сяохуа поедал ее большими кусками. Никогда раньше наш жалкий Сяохуа не видел такую роскошную обстановку на столе в деревне; Блюдо из мяса, которое было приготовлено с использованием неизвестного метода, было даже лучше, чем пять специй, и у рыбы была такая огромная голова, хотя тело отсутствовало. Главное блюдо было особенно восхитительным, ах, было бы здорово, если бы его бабушка могла попробовать некоторые из них, но чем больше Чжан Сяохуа думал, тем медленнее он ел. В этот момент он заметил, что люди сидели рядом, положив палочки для еды, и их взгляды были устремлены на него и на его миску. У некоторых были насмешки на лицах.

К счастью, к этому времени Чжан Сяохуа уже привык к таким взглядам, и у него было натсроение «нежный ветер, поднимающийся по горе», когда он продолжал есть, не беспокоясь о внимании. Когда они увидели, что Чжан Сяохуа остался без внимания, мужчины в лазурном с маленькими шляпами больше не обращали внимания на последнего и продолжили есть, общаясь друг с другом. Чжан Сяохуа даже подслушал, что некоторые люди смотрели на другой стол и стиснув зубы, говорили: «Мы все делаем здесь одну и ту же работу, но почему они могут есть лучшую пищу, а мы не можем?»

Это не имело никакого отношения к Чжан Сяохуа, который уже наслаждался едой, которую он ел, почему он должен был беспокоился о лучшей еде рядом? Кроме того, в пище может быть больше разнообразия, но их размер меньше, чем на столе».

Вкусная еда и кушать больше, это две мысли были в голове Чжан Сяохуа той ночью.

Даже когда Чжан Сяохуа съел свою порцию, на столе оставалось много остатков. Чжан Сяохуа не мог не думать, как хорошо было бы, если бы он мог оставить эти остатки свиньям своей семьи.

Эта мысль оставалась у него в голове, когда он последовал за группой людей в свою комнату.

Когда он вернулся в свою комнату, Ма Цзин и Чжан Сяохуа выпили немного воды и вернулись к своим кроватям. Ма Цзин продолжал следить за своей вонючей ногой, пока Чжан Сяохуа наблюдал, Чжан Сяохуа не мог не задаться вопросом, планирует ли этот Ма Цзин распространить свой грибок на кого-то другого? Теперь он должен воспользоваться шансом, чтобы развить свои отношения с другими.

Запах в комнате становился все более и более неприятным, и Чжан Сяохуа подумал, не намерен ли этот Лю Эр использовать «похороны» своей матери в качестве предлога для ухода, и он не мог дождаться, когда Лю Эр вернется, чтобы он мог перейти в другую комнату, не понимая, куда ему, возможно, придется уйти, когда Лю Эр вернется.

Наконец, Чжан Сяохуа не мог больше терпеть запах, и он вылез из постели, чтобы открыть окна, и как только окна были открыты, он всмотрелся в пейзаж и долго вдыхал свежий воздух, прежде чем спросить Ма Цзина: «Старший брат Ма Цзин, почему во время обеда есть два вида пищи? Вы можете мне это объяснить?»

Ма Цзин положил палец на нос, он прищурился своими маленькими глазами и сказал:

«Сяохуа очень умен и мотивирован, чтобы улучшить себя. Спрашивать, когда сомневаешься, поможет тебе развиваться дальше. В этом случае я ничего не буду скрывать и четко объясню».

Закончив, он посмотрел на открытые окна и в просторное ночное небо, как будто он, вспоминая то, что давно произошло. Ма Цзин сказал глубоким загадочным голосом: «В давние времена...»

Чжан Сяохуа был удивлен, и он спросил: «Насколько давно?»

Ма Цзин очистила голос и ответил: «До последнего Нового года».

«Данг» Звук прервал рассказ Ма Цзина. Ма Цзин посмотрел на Чжан Сяохуа, который упал на пол и подумал: «Его падающая осанка красива, хотя он все еще ребенок, ведь птицы одного и того же перста собираются вместе, только он имеет право быть моим соседом по комнате». Затем Он спросил в беспокойстве: «Что не так?»

«О, ничего, мои мысли споткнулись во времени и пространстве, слушая твою историю». Чжан Сяохуа улыбнулся, сказав.

Ма Цзин продолжал: «Итак, перед Новым годом люди, которые заботились о лекарственных полях в горной вилле Хуаньси, то есть мы, поели с того же стола. Несмотря на то, что жизнь была тяжелой, мы все счастливо жили мирной и гармоничной жизнью. Однако, после Нового года в восемнадцатом году первого месяца года, горная вилла открыла еще несколько лекарственных полей, знаешь ли ты, что за травы там выращивают?»

Чжан Сяохуа забеспокоился, когда ответил: «Я не знаю».

Ма Цзин нажал: «Попытайся угадать?»

Чжан Сяохуа был в растерянности, и он сказал: «Я действительно не знаю, я раньше не выращивал травы и даже не видел их. Как я могу догадаться?»

«Эн». Ма Цзин кивнул, когда он сказал: «Я знал, что ты не сможешь догадаться».

«Так какая трава была?» - искренне спросил Чжан Сяохуа.

Ма Цзин произнес свой ответ очень медленно: «Я тоже не знаю».

«Данг», Чжан Сяохуа упал с постели, и Ма Цзин прохрипел: «Какая красивая поза».

Глава – 76

Ворчание (Жалоба)

Ма Цзин продолжал: «Мы отвечаем за открытие полей. Сяохуа, знаешь ли ты, что открытие полей - очень утомительная работа, и мы были настолько измучены, что наши кожа слезала. О, хорошо, ты открывал поле раньше? М-м, ты еще так молод, поэтому я сомневаюсь, что у тебя есть опыт в этом. Ты не поймешь боль открытия поля, холодного зимнего ветра, развевающихся снежинок, рукам было так холодно, что они трескались. Послушай, мои пальцы все еще не выздоровели, и они болят каждый раз, когда идет дождь».

Чжан Сяохуа посмотрел на Ма Цзина, который, очевидно, прервал свою историю и подумал о том, чтобы ударить его по рту, пока он не сгнил, итак он продолжил, и в то же время Сяохуа боялся, что Ма Цзин поднесет свои пальцы близко к его лицу, он посмотрел пристальнее. Он тайком подумал: «Этот Ма Цзин до невероятного смехотворен, у кого пальцы поотламываются от холода?»

Увидев, что Ма Цзин все еще пытался показать ему свои руки, Чжан Сяохуа быстро сказал: «Старший брат Ма, я тоже открывал поле, и это действительно утомительно. Почему бы тебе не продолжить рассказ о лекарственной области?»

«Кашель, кашель, ты открывал поле раньше? В этом случае ты должен знать о трудностях восстановления поля. Ма Цзин улыбнулся, продолжая: «После открытия поля они преследовали нас и больше не пускали нас в поле. Холлмастер Бай и старший Ху из аптечного зала заняли поля и выращивали на них какой-то тип травы, и все мы думали, что мы можем заботиться об этих травах. Сяохуа, эта трава должна быть чем-то ценным, и, если за ней хорошо ухаживать, глава определенно вознаградит нас большим бонусом, и он увеличит нашу ежемесячную зарплату. Если бы наша ежемесячная зарплата была увеличена, я определенно смог бы вернуть Маленький Красный Персик домой, в качестве моей невесты». Глаза Ма Цзина, которые глядели далеко в ночное небо, как будто возвращались в комнату.

Чжан Сяохуа срочно спросил: «Кто такой маленький красный персик?»

«Маленький красный персик - это дом пьянящего аромата... кашель» Ма Цзин остановил свое объяснение и сказал: «Во, я сказал слишком много. Даже если нет ежемесячного прироста заработной платы, это будет достаточно хорошо, если они позволят посмотреть на драгоценную траву, чтобы наша жизнь была, по крайней мере, не такой мирской. Однако…»

Ма Цзин тогда сказал мстительным тоном: «Они ... они фактически отгородили эти новые поля от остальных полей и даже запретили нам заходить на них. Затем они взяли четырех собак из аптечного зала секты Пьяомяо, чтобы позаботиться о травах, и эти собаки на самом деле получают лечение..., которые лучше, чем у нас, они получают не только три серебра в месяц, и еда, которую они едят, лучше, чем наша, Экипаж, который они используют, является первоклассным, и даже отель, в котором они останавливаются, имеет на четыре звезды больше нашего».

«Разве ты не согласен с тем, что это несправедливо до крайности? Не только я, но и все мы, братья, недовольны договоренностями, и мы хотели выпустить наш гнев на них, но... но...» Ма Цзин, сжал зубы от гнева, начав заикаться.

Чжан Сяохуа с любопытством спросил: «Но что?»

«Вздох ..». Ма Цзин вздохнул еще раз, и он с отчаянием опустил голову, прервался и сказал: «Но мы не знаем боевых искусств, так как мы можем победить их?»

«Ах! Вы все не знаете боевых искусств?» Чан Сяохуа удивленно воскликнул.

«Зачем? Странно ли не знать боевых искусств? Кто говорит, что слуга должен знать боевые искусства?» Ма Цзин был недоволен, когда увидел удивление Чжан Сяохуа.

«Но...» Чжан Сяохуа не мог сказать ничего другого, думая про себя: «Если вы не знаете боевых искусств, то кто будет учить меня им».

«Но что? Может быть, ты знаешь боевые искусства? О, верно, ты был завербован Лотосом, ты определенно знаешь боевые искусства. Маленький брат, давай найдем день, чтобы обучить вашим боевым искусствам брата, хорошо?» Ма Цзин, казалось, проснулась от его оцепенения, и он попытался встать с постели, чтобы подойти к Чжан Сяохуа.

Чжан Сяохуа быстро махнул рукой и ответил: «Старший брат Ма, я выгляжу так, как будто знаю боевые искусства?»

Ма Цзин изучил Чжан Сяохуа несколько раз взглянув и подозрительно сказал: «Я не могу сказать, но я слышал, что ученики Пьяомяо начинают обучаться боевым искусствам, когда им от четырех до пяти лет. Поскольку ты старше, твои боевые искусства должны быть потрясающими».

Чжан Сяохуа горько улыбнулся и сказал: «Если бы я учился боевым искусствам с четырех или пяти лет, мне по-прежнему нужно было бы выращивать травы в горной вилле?»

Ма Цзин поднял голову и задумался, а затем сказал: «Верно, ты был бы в горной вилле Пьяомяо, а не в горной вилле Хуаньси». Затем он перекрестился и снова занял удобную позицию.

Тем не менее, Ма Цзин все еще казалась любопытной, когда он спросил: «Как ты добрался до организации Лотос и как ты добрался сюда оттуда? Разве в Лотос не гораздо лучше, чем здесь?»

Чжан Сяохуа горько улыбнулся и объяснил: «Не то, чтобы я не хотел оставаться в Лотосе, но, когда я попытался подать заявку на позицию курьера, я был отклонен, а пока я разговаривал с четвертым дядей Вэнь, старшим Сестра Цюй Тун из горной виллы искала другого помощника, и она выбрала меня по совпадению. Поскольку мне больше некуда было идти, я решил приехать сюда».

Ма Цзин прищурился и сказал: «Эн, курьер должен рисковать жизнью, кто посмеет нанять тебя, учитывая твой возраст. Что? Цюй Тун, почему она тебя выбрала? Ты ее знаешь?»

Глаза бусины Ма Цзина расширились настолько, насколько это было возможно, и свет, казалось, стрелял из них. Чжан Сяохуа быстро объяснил: «Я знаю старшую сестру Цюй Тун, просто потому, что она пожалела меня, мне некуда было идти, поэтому она предложила мне место здесь».

Ма Цзин кивнул головой и сказал: «Правда, Цюй Тун - добродушная дама. Мало того, что у нее хорошая личность, ее фигура тоже неплохая, эта задница, эта грудь...»

В глазах Ма Цзина появился разительный блеск, и он, казалось, прошел через пространство, чтобы добраться до Цюй Тун, которая была занята посещением Оу Янь.

Проговорив почти все время, Ма Цзин внезапно повернулся к Чжан Сяохуа и улыбнулся. Он сказал: «Несмотря на то, что Цюй Тун привел тебя сюда, у тебя не может быть никаких планов. Она - женщина мечты нашего брата, и я не знаю, как много из нас тайно влюблены в нее, понимаешь? Комната рядом с нами...»

Чжан Сяохуа потерял дар речи, этот Ма Цзин не был нормальным, десятидневные ежедневные дела всех людей были изучены им. В то же время Чжан Сяохуа мысленно заметил, что в будущем он должен был избегать этого занятого человека любой ценой.

Погрузившись и удовлетворив свою жажду, Чжан Сяохуа слушал бесконечную болтовню Ма Цзина, удивившись, когда последний заснул. В комнате был неприятный запах, но пока Чжан Сяохуа слушал рассказы, его глаза начали закрываться, и он заснул, не осознавая этого.

Когда Ма Цзин почувствовала жажду и собиралась встать, чтобы выпить воды, он понял, что Чжан Сяохуа заснул, и он поиграл на флейте с быком. Таким образом, он спокойно выпил немного воды, поскользнулся на своих туфлях и отправился найти кого-то другого.

Было ночное время, но в комнате не было тихо. К счастью, Чжан Сяохуа давно спал, потому что, когда Ма Цзин наконец уснул, его храп, сотрясающий землю, и даже мог пропустить хлопок в ухо. Это было похоже на то, как капает вода, и он иногда говорил во сне. Когда он этого не делал, он размалывал зубы и вызывал раздражающий звук «джидзи». Наш бедный Сяохуа, к счастью, он крепко спал, несмотря ни на что, он не просыпался ночью, иначе он бы испугался.

Мм, даже если бы он проснулся, он сразу упал бы в обморок от ужасного запаха в комнате и не имел бы возможности слушать какие-либо шумы, не удивительно, что Ма Цзин не вымыл ноги.

Тем не менее, наш Чжан Сяохуа не мог чувствовать запах грибка Ма Цзина в тот момент. Его дыхание было длинным и легким, как будто этого не было, и, если бы кто-то должен был подставить свой палец к его носу, они поймут, что не чувствуют его дыхания. Может быть, это был воздух, который он вдыхал? Или, может быть, он в этот момент не использует свой нос, а вместо него он дышит порами? Никто не знает.

Утром следующего дня Чжан Сяохуа очнулся, и до того, как он вспомнил, где был, пронзительный запах пронзил нос. Чжан Сяохуа был похож на кролика, который оставил свою нору, он выстрелил как стрела к двери и, выйдя, сделал несколько глубоких вдохов свежего утреннего воздуха. Только тогда он вспомнил, что он был в горной вилле Хуаньси, и о нынешней ситуации, в которой он был.

Когда он повернул голову и посмотрел на свой дом, который ничем не отличался от других, он обсуждал, должен ли он вернуться. Увидев, что во дворе пусто, он догадался, что все остальные еще спали, поэтому он уверенно шел к круглой наружной двери.

Когда он прибыл накануне, небо уже было темным, поэтому он не смог хорошо осмотреться, и хотя у него было общее понимание структуры горной виллы Хуаньси, он все еще был шокирован видом, когда вышел за дверь.

Сцена перед ним была подножием горы, и он мог увидеть многочисленные поля. Был даже лес, а рядом с ним были мночисленные дома, которые до бесконечности тянулись до него, так это горная вилла Хуаньси? Почему она кажется намного больше деревни Го?

Гора, казалось, была частью горной виллы Хуаньси, было много деревьев и полей, которые выглядели как следы шагов на ней. Чжан Сяохуа был смущен, как могли быть поля на горе?

Чжан Сяохуа был слишком ленив, чтобы думать дальше после своего первого удивления, в конце концов, у него будет возможность взглянуть, так как он уже решил жить здесь. Его разум был расширен многими новыми вещами, которые он видел в эти несколько дней, и тогда он подумал, что эта поездка не будет пустой тратой, даже если ему не удастся научиться боевым искусствам.

Когда он подумал об изучении боевых искусств, сердце Чжан Сяохуа стучало, он посмотрел на солнце и сглотнул, прежде чем ощутить глоток тепла, который спустился в его живот, создав удобное ощущение по всему телу. Утром это мероприятие стало ежедневным домашним заданием.

После этого его память вернулась к демонстрации шестого кулака, который он видел в Лотосе, и он начал каждый раз пробовать каждое движение. Однако, выполнив первые несколько ходов, он забыл остальное, что следовали за ним, и хотя он пытался вспомнить, последующие шаги не возникли в его памяти, может быть, он действительно не подходил для боевых искусств?

Однако второму брату удалось научиться так быстро, и, поскольку они разделили одну и ту же кровь, не может быть такой большой разницы между ними?

Подобно тому, как Чжан Сяохуа думал о боли, он повернул голову и увидел пару глаз, смотрящих на него, это был мужчина средних лет в хороших одеждах со вчерашнего дня.

Чжан Сяохуа поспешно подошел, чтобы поприветствовать его, тот также улыбнулся и вернул приветствие, прежде чем встать сбоку, приняв позу, он принялся практиковать кулак. Чжан Сяохуа не знал, что делает человек, но он чувствовал, что это похоже на движение дракона и шаг тигра, и каждый кулак несет порывы сильного ветра. Чжан Сяохуа был поражен и несравненно завидовал.

Вскоре после этого другие трое хорошо подетых людей вышли и остановились в разных местах, чтобы попрактиковаться в своих боевых искусствах, а Чжан Сяохуа наблюдал за ними издалека. Он продолжал следить за ними, пока они не закончили свою практику, и последовал за ними, когда те вернулись во внутренний двор. Когда он взглянул на спины уходящих людей, он не мог не подумать: «Если я смогу справиться с этим движением рук, я смогу защитить свою семью, только я не знаю, готовы ли они научить меня ей?"

Глава – 77

Оказался в дураках

Нынешний Чжан Сяохуа узнал, что мясо с пятью специями не был самым вкусным блюдом в мире, и он больше не мечтал о нем. Скорее, боевые искусства стали его новым мясом с пятью специями.

Однако, чтобы иметь возможность съесть это «мясо с пятью специями», с его стороны потребует большие усилий. Чжан Сяохуа не мог не удивиться, глядя на спину четырех человек.

Двор все еще был тих, группа людей в лазурном с маленькими шляпами, вероятно, все еще спали, как ленивые свиньи, как они хотят соревноваться с учениками секты Пьяомяо, если они действуют таким образом? У них есть возможность делать это? Несмотря на то, что он только что прибыл вчера, Чжан Сяохуа уже начал скучать. Возможно, они ожидали, что он не сможет продержать и решили высмеять его, пока он все еще здесь.

Тем не менее, когда он оглянулся на дом, где провел ночь, Чжан Сяохуа почувствовал, что его лоб вспотел, почему у этого Лю Эра был такой сосед? Что он не мог найти кого-то другого с лучшими стандартами?

Чжан Сяохуа зажал нос, открывая окна. Несмотря на то, что лето только что наступило, ветер все еще был холодным, и по-прежнему неприятно дул.

Только тогда Чжан Сяохуа посмел войти в комнату.

Найдя медный таз, он вымыл лицо, Чжан Сяохуа откинулся на кровать и выпил немного воды.

Ма Цзин, который был напротив него, повернул свое тело, растянул ленивые кости и сел. Он сказал: «В независимости от того, кто первым засыпает, я бы знал его нормальный образ жизни».

«Данг», Чжан Сяохуа на этот раз не упал с кровати, это была чашка, которая упала на кровать. Чжан Сяохуа поспешно поднял простыни, чтобы те не промокли, он горько улыбнулся и спросил: «Старший брат Ма, почему ты так поэтичен по утрам?»

Ма Цзин пожала плечами и сказала: «Я вдохновлен своим сном, так что? Твой старший брат Ма не может быть поэтичным?»

Чжан Сяохуа не переставая хвалил: «Это было очень хорошее стихотворение».

Завтрак подавали в той же столовой, еда была другой для двух разных групп. На этот раз Чжан Сяохуа не был смущен, так как он уже узнал причину этого, он занимался своими делами и ел свой завтрак. Однако остальная часть его группы не могла игнорировать то, что они считали необоснованным, они время от времени делились саркастическими замечаниями. Остальные четверо людей действовали так, как будто они даже не слышали их, и от всей души наедались, как Чжан Сяохуа. Они относились к враждебным взглядам, как к другому сопутствующему блюду, они поспешно закончили есть и ушли, оставив группу людей с сердитыми выражениями на их лицах.

После того, как все наелись, Чжан Сяохуа погладил свой полный живот и встал, чтобы покинуть столовую. Он заметил оставшуюся еду на столе, вспомнил, как другие люди ели, и задался вопросом, не слишком ли тяжелая рабочая нагрузка на полях? Почему они так мало ели? У них хватит сил на работу позже?»

Когда Чжан Сяохуа вернулся в свою комнату, он увидел, что Ма Цзин закончил приготовления и собирался уйти. Первый быстро последовал за ним, но, когда он снова вышел из комнаты, он услышал оклил Тянь Чжунси, остановившим его.

Тянь Чжунси улыбнулся, сказав Чжан Сяохуа: «Сяохуа, тебе не нужно торопиться и приступать к работе после прибытия. Подожди здесь, пока я позволяю остальным приступить к работе, а после этого заберу тебя, чтобы организовать твою.

Чжан Сяохуа был удивлен, он ответил: «Ладно, я подожду тебя здесь».

Тянь Чжунси увидел, что Чжан Сяохуа стоял у двери, он сначала повел Ма Цзина и четырех хорошо одетых мужчин.

Чжан Сяохуа не казалась ситуация странной, но Ма Цзин тайно спросил у Цянь Чжунси: «Брат Си, я бы захватил Чжан Сяохуа, почему тебе необходимо его лично отводить?»

Тянь Чжунси ответил: «Хотя Чжан Сяохуа сказал, что он из эскорта Лотоса, мы все еще не уверены в его происхождении. Даже если нет ничего подозрительного, будет безопаснее, если мы сначала проверим его происхождение. Это то, что сказал мне прошлой ночью наблюдатель, поэтому нам просто нужно следовать его инструкциям».

Ма Цзин был ошеломлен, и он в отчаянии сказал: «Почему ты не сказал этого раньше, я уже рассказал ему много секретов этой горной виллы».

Тянь Чжунси некоторое время удивлялся, но он рассмеялся и сказал: «Какой секрет ты мог знать? Как бы то ни было, это уже не будет секретом, если это знаешь ты. Даже я не знаю важных секретов нашей горной виллы, откуда бы тебе их знать? Не переусердствуй, не должно быть ничего плохого с Чжан Сяохуа, иначе Цю Тун не привела бы его».

После этого Ма Цзин почувствовал облегчение.

Чжан Сяохуа ждал снаружи, он увидел, как Тянь Чжунси отводит остальных, когда услышал шаги позади себя. Он повернул голову и понял, что старший Юй прибыл, поэтому он быстро поздоровался. Старейшина Юй подошел, похлопал его по плечу и с улыбкой сказал: «Чжан Сяохуа, я слышал, что ты хотел научиться боевым искусствам?»

У Чжан Сяохуа глаза просветлели, и он ответил: «Да, старший Юй».

Старейшина Юй снова спросил: «Цю Тун вчера сказала, что твоя сила неординарна, и ты можешь поднять пять сотен цзиней?»

Чжан Сяохуа покачал головой и сказал: «Старейшина Юй, моя сила довольно большая, и вчера я поднял два камня, но я не уверен, насколько они тяжелы».

Старейшина Юй сказал: «Желание учиться боевым искусствам - это хорошо, но ты уже упустил лучшее время, чтобы начать учиться. Тем не менее, будет хорошо, если мы научим тебя некоторым приемам по самообороне. Пока ты усердно работаешь, я найду кого-нибудь, кто научит тебя боевым искусствам, хорошо?

Чжан Сяохуа не мог поверить своим ушам, и он взволнованно сказал: «Действительно, старший Юй, Вы не обманываете?»

Старейшина Юй улыбнулся, сказав: «Зачем мне лгать тебе, ты, естественно, узнаешь в будущем».

Чжан Сяохуа улыбнулся и сказал: «Ха-ха, будет здорово. Я определенно буду тренироваться больше, чем второй брат».

Старейшина Юй спросил: «Твой второй брат вчера вступил в организацию Лотос?»

Чжан Сяохуа ответил: «Да, третий дядя Вэнь из службы Лотос даже сказал, что у него хороший потенциал, и он сможет что-то добиться, если будет упорно тренероваться».

Старейшина Юй улыбнулся, поощряя Чжан Сяохуа: «Мм, если у твоего второго брата есть потенциал, ты, естественно, тоже не слишком далек от него. Тренируйтесь ради своей семьи.

Чжан Сяохуа снова поклонился и сказал: «Спасибо старейшине Юю за Вашу поддержку, я обязательно это сделаю».

Старейшина Юй ушел, но уходя он подумал. «Этот Чжан Сяохуа казался довольно нормальным, и его сила тоже довольно обычна. Интересно, почему молодая леди уделяла ему столько внимания и позволила ему учиться боевым искусствам?»

На самом деле, старший Юй неправильно понял намерения Оу Яна, последняя не смотрела на Чжан Сяохуа положительно, основываясь на том, что она знала о нем. Скорее, Цю Тун ей напомнила о том, что ее старший брат «белая ворона», и небрежно подняла эту тему. Кроме того, это было так же просто, как предложение кого-то ее положения позволить младшему слуге обучиться боевым искусствам, тем более, что рассматриваемый человек был ребенком, который упустил лучший возраст для обучения боевым искусствам.

Чжан Сяохуа стоял за дверью в столовую, прежде чем Тянь Чжунси вернулся и повел Чжан Сяохуа. Как уже говорил Ма Цзин, в горной вилле Хуаньси было много редких неизвестных растений. Посевы включали зерна, цветы, травы и многие другие растения, и каждый заботился о них. Тянь Чжунси и другие люди отвечали за поля с травами, и он рассказывал о различных траввх Чжан Сяохуа, показывая на поля издалека. Чжан Сяохуа, естественно, не слышал ни о какой из трав, поэтому тщательно все запонимал и был рад, что его обязанности были знакомы ему, поскольку он должен был сажать, травить и поливать их. Затем Чжан Сяохуа вспомнил о том, что он накопил дома, и он не беспокоился ни о какой из этих задач.

В течение следующих нескольких дней Тянь Чжунси направлял Чжан Сяохуа и не позволял последнему работать, даже когда он был занят своей собственной работой. Чжан Сяохуа почувствовал, что это было странно, но он продолжил свой образ жизни, где наблюдал, как четыре человека занимались боевыми искусствами по утрам, когда в тот же день освободился, гулял по вилле, дремал под деревом, и слушал, как ботает посреди ночи Ма Цзин. Такая жизнь была очень... скучной.

Чжан Сяохуа приехал учиться боевым искусствам, но его бросили сюда, чтобы познакомить с этой областью. Несмотря на то, что ему приходилось есть вещи, которые он никогда не пробовал раньше, и видеть и слышать вещи, не относящиеся к его познаниям, он всегда чувствовал себя некомфортно, не говоря уже о зловонии ног у себя комнате еженощно.

На самом деле Чжан Сяохуа хотел что-то сказать, когда впервые приехал, но ему было слишком неловким, чтобы сделать это. Тем не менее, он больше не мог переносить зловоние, поэтому он вежливо попросил Ма Цзина вымыть ноги перед сном. Ма Цзин не обращал на него внимания и продолжал делать то, что ему нравилось, и как вы думаете, что Чжан Сяохуа почувствовал бы? Наконец, Чжан Сяохуа был вынужден каждую ночь открывать окно, чтобы впустить свежий воздух, но окно оказывалось закрытом каждый раз, когда он просыпался, и воздух таким же неприятным, как раньше. Он догадался, что Ма Цзин, должно быть, почувствовал холод посреди ночи и закрыл окно.

Во второй половине дня того же дня Ма Цзин сказал таинственно Чжан Сяохуа: «Сяохуа, ты думаешь, что мои ноги вонючие?»

Чжан Сяохуа неловко ответил: «Только немного, но не слишком».

Ма Цзин кивнул головой и сказал: «Я знаю это, но тебе не нужно беспокоиться об этом с сегодняшнего дня».

«Честно?» Чжан Сяохуа не посмел поверить в его слова: «Ты начнёшь мыть ноги?»

«Нет». Ма Цзин покачал головой и сказал: «Я поднял этот вопрос перед братом Си, и он сказал, что позволит тебе перебраться к нему в комнату».

«Это правда? Брат Си сказал это тебе?» - спросил Чжан Сяохуа.

«Мм, правда, вот что сказал брат Си». Ма Цзин кивнул головой и ответил уверенно.

Чжан Сяохуа с благодарностью сказал: «Брат Ма, ты такой добрый человек, спасибо».

Ма Цзин рассмеялся и больше ничего не сказал, затем отправился работать на лекарственные поля.

Чжан Сяохуа собрал свои вещи во второй половине дня, состоящие из небольшого рюкзака и рулона простыней. Комнаты во дворах всегда оставались открытыми, поэтому Чжан Сяохуа переместил все свои вещи на пустую кровать Тянь Чжунси в тот вечер.

Когда Ма Цзин и остальные вернулись в свои комнаты перед ужином, Чжан Сяохуа не увидел Тянь Чжунси и не получил возможности поблагодарить последнего, поэтому он последовал за Ма Цзином, когда они пошли в столовую, чтобы поесть.

Пока они ели, Тянь Чжунси вошел в комнату с пылом, как будто он не помылся, немедленно сел, чтобы поднять палочки для еды и поспешно съел. Люди на его стороне тихо спросили: «Брат Си, с водой там еще не решено?»

Тянь Чжунси пробормотал изо рта: «Мм, это еще не сделано. Я скоро вернусь».

Чжан Сяохуа увидел, что он занят и не сразу поднялся. Как только Тянь Чжунси собирался уйти, он подошел и сказал: «Брат Си, спасибо. Сейчас я положил свои простыни на кровать».

Тянь Чжунси был удивлен, и он спросил: «Спасибо за что? Где ты положил простыни?»

Чжан Сяохуа с любопытством сказал: «Брат Си, ты не позволил мне остаться в твоей комнате? Я положил свои простыни на пустую кровать».

Услышав его ответ, лицо Тянь Чжунси вытянулось, и он сказал: «Когда я позволил тебе оставаться в моей комнате? Является ли чужая комната местом, куда ты можешь заходить так небрежно?»

Закончив, он поспешил, не прислушиваясь к объяснению Чжан Сяохуа.

Глава – 78

Лекарственное поле

Ответ Тянь Чжунси ранил Чжан Сяохуа в самое сердце, как гром, как... как это могло быть? Чжан Сяохуа повернулся, чтобы посмотреть на Ма Цзина и увидел, что последний ест счастливо, как будто он уже принял маленького Красного персика в качестве наложницы, его улыбка была широкой и растянулась на все лицо. Из-за света в зале для ужина можно было видеть волнение в его глазах и покраснения на лбу.

Чжан Сяохуа сразу понял ситуацию, и его сердце вспыхнуло тысячью огнями. Несмотря на то, что он был ребенком из деревни без особого опыта, он не хотел быть дураком или быть предметом издевательств. Он не стал ругаться с Ма Цзином, по большей части, убеждая последнего вымыть ноги ради собственной гигиены. Быть разыгранным, в то время как у Тянь Чжунси сложилось плохое впечатление, он слишком разозлился из-за розыграша.

Чжан Сяохуа стиснул зубы, сжал кулаки и пошел к Ма Цзину. Однако, сделав второй шаг, мысль внезапно влетела ему в голову, когда он посмотрел на беззаботное выражение Ма Цзина. Если бы ему предстояло противостоять Ма Цзину, последний может просто начать отрицать все, и окружающие люди в основном были мошенниками, которые не могли отличить добро от самих себя, как он мог ожидать, что кто-то встанет на его защиту? Даже если он подойдет и побьет Ма Цзина, то что? Разве его не станут преследовать еще до того, как он смог бы научиться боевым искусствам?

Несколько вопросов, которые появились в его голове, заставили Чжан Сяохуа успокоиться. Он последний раз посмотрел на Ма Цзина и вернулся на свое место, чтобы спокойно поесть.

Все его движения были упущены людьми в лазурном с маленькими головными уборами, исключением стал Ма Цзин, который искоса смотрел. Тем не менее, мужчина средних лет в хорошо одетых одеждах мог ясно слышать разговор, и он мог лично увидеть ответ Чжан Сяохуа и окончательно сделать вывод. Чан Сяохуа вернулся на свое место и продолжил свой обед.

После обеда Чжан Сяохуа вернулся в комнату Тянь Чжунси, чтобы забрать свои вещи и отнести их обратно в комнату, которую он делил с Ма Цзином. Тем не менее, Чжан Сяохуа не простил его за шуку. Он также не слушал ночью болтовню Ма Цзина, а вместо этого задумавшись, небрежно вошел во двор.

Хотя этот вопрос не был столь важным, он преподал Чжан Сяохуа неоценимый урок и заставил его узнать, что в мире есть всевозможные люди. Не только гармония или ненависть между двумя людьми, но и множество различных сложных отношений. Разные люди – разные поступки, некоторые из них могут быть добрыми, другие могут иметь недобрые намерения, и никто не будет знать сердце человека, даже если ты с ним хорошо знаком. Таким образом, он должен был тщательно анализировать слова другой стороны независимо от того, с кем разговаривал, потому что у плохих людей не будет написано на лице слово «плохо».

С тех пор Чжан Сяохуа открывал окно в комнате, прежде чем ложиться спать, даже если шел дождь.

Спустя еще несколько дней, ленивые праздные дни Чжан Сяохуа подошли к концу. Чжан Сяохуа не был доволен жизнью в отличии от других людей, поэтому он был очень счастлив, когда Тянь Чжунси назначил ему его первую задачу.

Его задача может показаться трудной для слуг в лазурном, но это был кусок пирога для кого-то вроде Чжан Сяохуа, который вырос на полях своей деревни.

Утром того дня Чжан Сяохуа надел лазурную рубашку и маленькую шляпу, которую Тянь Чжунси дал ему, и энергично вышел из комнаты Ма Цзина. В его обязанности входило узнать у Ма Цзина о веревках, которые тянутся к травам в поле.

Увидев счастливое выражение Чжан Сяохуа, Ма Цзин не мог не скрытно презрение к последнему. Этот человек, который приехал из деревни и чьи руки не работали в течение дня, кто родился, чтобы ухаживать за полями всю оставшуюся жизнь, и тогда он подумал о шалости, которую сыграл с Чжан Сяохуа несколько дней назад, Последнее избитое выражение, Ма Цзин чувствовал себя счастливым внутри. Кто говорит, что я, Ма Цзин, самый простой человек в горной вилле Хуаньси? Разве новый увалень из деревни, не проучил меня?

Было прекрасно презирать Чжан Сяохуа и издеваться над ним, но Ма Цзин не осмелился распространять свои шутки на свои обязанности. Ма Цзин тщательно рассказывал Чжан Сяохуа, что делать, и что нужно искать, потому что он знал о важности каждой травы. Если бы он не был серьезным или непреднамеренно умолчал что-то, Чжан Сяохуа не был бы единственным виновником, если бы что-то произошло. Ма Цзин отчетливо осознавал свои обязанности, и он не посмел бы иметь какое-либо плохое намерение.

Чжан Сяохуа, естественно, не знал мыслей Ма Цзина, и он первоначально думал, что за травами будет трудно ухаживать. Однако, когда он слушал объяснение Ма Цзина, когда они шли, он понял, что они были в основном теми же самыми шагами, и он тщательно отметил мелкие различия в голове. Он просто использовал мотыгу и лопату, чтобы ослабить землю, и когда Ма Цзин допросил Чжан Сяохуа на следующий день, он был доволен последним ответом и позже результатами на полях.

Следовательно, прошло еще два дня. Ма Цзин сообщил Тянь Чжунси, что Чжан Сяохуа может остаться без работы. Чжун Тяньси не был уверен в том, что он услышал, его новые призывники заняли гораздо больше времени, чтобы ознакомиться с их обязанностями, пока их руководитель не позволит им работать, был ли этот Ма Цзин дураком? Возвращаясь к обычным действиям, Ма Цзин подтвердил свое подозрение.

Однако, когда он следовал за Чжан Сяохуа в течение дня, он понял, что последний действительно знал свою работу и чувствовал себя виноватым, подозревая Ма Цзина. Когда он подробно допросил Чжан Сяохуа, он узнал, что причиной плавного перехода Чжан Сяохуа было то, что между полями трав и полями урожая не было большой разницы. Предыдущие слуги в горной вилле Хуаньси были набраны среди людей, которые жили в городе Пиньян или недалеко от него, и у всех были какие-то связи с ними, когда они когда-либо разменивались на детей бедных фермеров? Чжан Сяохуа был единственным исключением, он был из бедной семьи и работал на полях с юного возраста, тогда как его группа в лазурном была из семей, чьи амбиции были выше, когда они когда-либо выходили на поля? Таким образом, поняв все это, Тянь Чжунси не мог не вздохнуть, люди действительно негибкие по своей природе.

После этого Чжан Сяохуа, наконец, оставил свои праздные дни и вернулся в знакомые поля. Его маленькая мотыга и лопата выглядели довольно симпатичными и были намного проще в использовании, чем большая мотыга, которую он имел дома. Сила Чжан Сяохуа также не была особенной, и, таким образом, он мог легко завершить дневную работу. Этот день был действительно удобен для Чжан Сяохуа. **

Однако было еще одно, что позже сделало Чжан Сяохуа взволнованным.

Утром того дня Чжан Сяохуа смотрел на мужчину средних лет в хорошем одеянии, который снова практиковал свои боевые искусства. Тем не менее, человек не ушел сразу после того, как он закончил, вместо этого он подошел к Чжан Сяохуа и сказал: «Ты - Чжан Сяохуа».

Чжан Сяохуа моргнул и кивнул, и он услышал предложение, которое сделало его вне себя от радости. «Молодая леди передала инструкции, чтобы я научил тебя боевым искусствам, когда у меня есть время».

Чжан Сяохуа уронил челюсть и сказал: «Правда?»

Человек улыбнулся и сказал: «Действительно. Я Хэ Тяньшу, ты можешь называть меня командиром отряда Хэ. Подожди здесь, после обеда, я начну свои занятия сегодня вечером.

Чжан Сяохуа снова был ошеломлен от счастья.

Он, Тяньшу, увидев, что Чжан Сяохуа не ответил ему и не догадался о его чувствах, поэтому он снова похлопал его по плечам и повернулся, оставив Чжан Сяохуа медленно переваривать эту долгожданную новость.

Молодая леди действительно хороший человек, Чжан Сяохуа почти покинул внутренний двор, чтобы поблагодарить юную леди. Однако, когда он подумал о сложном маршруте внутри, если бы он ошибся и потерялся? Следовательно, он передумал. Короче говоря, он был благодарен молодой леди Оу Янь, имя которой он не знал, но она заняла то же место в его сердце, что и зять Лю.

Весь день был проведен в волнении и ожидании вечера, он чуть не допустил некоторые ошибки на полях, но это заставило Чжан Сяохуа контролировать свои чувства и сосредоточиться на своей работе. Как этот маленький первый шаг к изучению боевых искусств заставит Чжан Сяохуа изменить его отношение? Будь серьезнее, будь серьезнее. Чжан Сяохуа предупреждал себя, когда работал, но всякий раз, глядя в небо, он задавался вопросом, почему солнце так долго заходит.

После долгого и утомительного ожидания солнце наконец-то село, и голос Тянь Чжунси можно было услышать издалека. Чжан Сяохуа немедленно выбежал с лечебного поля и оставил всю осторожность и сосредоточенность на полях. Очевидно, Чжан Сяохуа еще не достиг стадии контроля своих эмоций во время радости и грусти.

Чжан Сяохуа поспешно закончил свой обед и добрался до главного входа очень рано. Лунный свет был похож на воду, но чувства Чжан Сяохуа были похожи на водопад, мчащийся вниз, он волновался, потому что его столь давняя мечта, наконец, будет исполнена. Почему же Хэ Тяньшу еще не прибыл? Казалось, что он почти закончил обедать и обычно уходит сразу после окончания еды, но почему он такой медленный сегодня?

Чжан Сяохуа шагал взад и вперед под лунным светом, ожидая с тревогой.

По прошествии неизвестного времени он наконец услышал шаги, доносящиеся со двора. Чжан Сяохуа быстро отправился поприветствовать новичка, и это был действительно Хэ Тяньшу. Чжан Сяохуа счастливо сказал: «Командир отряда Хэ, Вы пришли».

Хэ Тяньшу посмотрел на Чжан Сяохуа и сказал торжественно: «Сяохуа, хотя я учу тебя боевым искусствам, я не буду твоим мастером боевых искусств, а командир отряда - это всего лишь своего рода звание, ты понимаешь?»

Чжан Сяохуа энергично кивнул головой, и Хэ Тяньшу продолжил: «Тогда первое, что я скажу тебе сегодня, это то, что для обучения боевым искусствам требуется спокойное сердце. Посмотри на себя сейчас, ты думаешь, что находишься в правильном состоянии, чтобы учиться боевым искусствам?»

Чжан Сяоху сразу понял многое, услышав слова другой стороны. Действительно, что с ним стало сегодня от переизбытка счастья? Он сразу же сосредоточился на своих эмоциях и сказал Тяньшу естественным тоном: «Спасибо за Ваш совет».

В этот момент Хэ Тяньшу удовлетворенно кивнул головой и сказал: «Хорошо, что бы ни происходило в будущем, ты должен быть как древний колодец, который не трясется, независимо от уровня воды. Встань рядом со мной».

Глава – 79

Поза лошади

Хэ Тяньшу привел Чжан Сяохуа на просторную площадку и спросил: «Сяохуа, я слышал, что у тебя нет опыта в боевых искусствах».

Чжан Сяохуа кивнул головой и ответил: «Да, раньше я не изучал ничего из этого».

Хэ Тяньшу снова спросил: «У тебя неплохая сила».

Чжан Сяохуа снова кивнул и сказал: «Да, я не понимал этого раньше, но с этого года моя сила увеличивалась. В организации Лотос я даже поднял вес камня, который, по словам других, равен пятистам цзиням».

Хэ Тяньшу: «Хорошо, теперь попробуй ударить меня».

Чжан Сяохуа задумался и спросил: «Со всей силой?»

Тяньшу Хэ: «Да, все в порядке. Используй всю свою силу и не бойся причинить мне боль».

Чжан Сяохуа ответил: «Понял, пожалуйста, будьте осторожны».

После этого Чжан Сяохуа сделал глубокий вдох, собрал всю энергию в своем теле, поднял правый кулак и ударил им в тело Хэ Тяньшу. Хэ Тяньшу увидел встречный кулак и поднял правую ладонь, чтобы противостоять удару, но он использовал лишь двадцать процентов своих сил, думая, что этого более чем достаточно.

При столкновении Хэ Тяньшу понял свою ошибку и сразу же увеличил свою защиту на тридцать процентов от своей полной силы, прежде чем отклонить удар Чжан Сяохуа. Его тело немного встряхнуло, и его правое запястье дрогнуло от оцепенения, когда он подумал: «Сила этого Сяохуа действительно пять сотен цзиней, он гений».

Чжан Сяохуа был еще сильнее удивлен, думая: «О, вау, командир отряда. Он действительно потрясающий. Я вложил всю силу в этот удар, но его тело только немного встряхнуло, разница в знании и незнании боевых искусств действительно огромна. Этого не может быть, я должен приложить все усилия, чтобы научиться боевым искусствам».

Правая рука Тяньшу все еще болела и была онемевшей, поэтому он не мог запросто ее поднять. Он использовал свою левую руку, чтобы осторожно помассировать ее, и когда он увидел восторженное выражение Чжан Сяохуа, ему было слишком неловко продолжать унимать боль. Таким образом, он наморщил лоб и похвалил: «Неплохо, Сяохуа, твоя сила действительно не маленькая».

Затем он похлопал по плечам Чжана Сяохуа, расправил свои плечи и сказал: «Теперь я начну учить тебя боевым искусствам».

Чжан Сяохуа взволнованно кивнул и сказал: «Спасибо, командир отряда Хэ».

Хэ Тяньшу улыбнулся, а затем принял позицию лошади, говоря: «Смотри на мое положение и учись. Это называется позицией лошади. Давай, попробуй тоже».

Чжан Сяохуа наблюдал за положением Тяньшу и следил за его действиями. Хэ Тяньшу встал и исправил ошибки Чжан Сяохуа, прежде чем сказать: «Хорошо, просто сделайте это так. С сегодняшнего дня ты будешь делать это в течение двух часов. Продолжай в этой позе, я вернусь позже».

После он ушел, не оглядываясь.

Чжан Сяохуа: в голове царил туман, его сердце кричало без остановок, боевые искусства, я хочу учиться боевым искусствам, и я хочу научиться ударам, почему ты заставил меня принять это положение и ушел?

Хэ ТЯньшу прошел мимо внешней двери и повернулся, чтобы посмотреть на Чжан Сяохуа, который выполнял стойку. Шагом он прыгнул выше на другую сторону стены, в темноту, прижав руку, он вдохнул холодный воздух через рот. Он пробормотал себе под нос: «Это маленькое отродье, откуда у него столько сил? Кажется, что это не только пятьсот цзиней, вздох. Небрежность, небрежность, я почти позволил одурачить себя. Поговорка гласит: лодка может упасть даже в сточную канаву. Я определенно не могу дать ему еще один шанс и хорошо побью этого ребенка. Я сначала позволю ему стоять в таком положении и убью его самоуважение, пока его ноги не начнут болеть и болеть».

Легкий страх пронзил его голову, когда он посмотрел на Чжан Сяохуа, прежде чем он опомнился и вернулся в свою комнату.

Под светом масляной лампы он увидел, что область под ладонью начинает наливаться синяком. Хэ Тяньшу не мог не удивиться, он взял какое-то лекарственное масло и начать наносить его на пострадавшую область, пока размышлял. Честно говоря, когда он впервые получил инструкции от молодой леди Оу, он не хотел следовать им. Он наблюдал за Чжан Сяохуа с первого дня до последнего, и его мнение состояло в том, что он был простым и честным мальчиком, который был неопытен и, следовательно, являлся предметом издевок для других слуг. Несмотря на то, что он чувствовал жалость, это была нормальная человеческая эмоция, а у мальчика не было никаких отношений с ним, поэтому он был готов оставить все как есть. Что касается преподавания боевых искусств, хотя горная вилла Хуаньси не имела приоритета, мастер виллы уже проинструктировала его, что он не может отнестись к заданию небрежно. Кто не мог совершить какое-то поверхностное движение из боевых искусств? Однако Оу Янь, казалось, видела его неискренность и дала ему понять, что Чжан Сяохуа может поднять одной рукой пятьсот сотен цзиней. Теперь, когда он испытал это на себе, он почувствовал себя виноватым за то, что не верил владелице виллы, и понял, что он на самом деле лягушка в колодце.

Следовательно, после некоторого обдумывания, Хэ Тяньшу передумал обучать Чжан Сяохуа поверхностным боевым искусствам. Вместо этого он построил бы прочную основу, заставив его заняться лошадью, что также, вероятно, было целью мастера виллы. В противном случае, она могла приказать своим подчиненным обучить мальчика боевые искусства, почему вместо этого она попросила его лично?

Увидев время, Хэ Тяньшу собрался встать и вернуться, чтобы увидеть жалкую фигуру Чжан Сяохуа. Когда он впервые подумал о том, как он занимался лошадью, и того волка инструктора, он почувствовал, как страх проник в его кости. Таким образом, он откинулся на спинку стула и потер руку, которая больше не болела, хе-хе, он улыбнулся. Он позволил Чжан Сяохуа пострадать немного больше, кто просил мальчика заставить его потерять лицо? Если бы он не понял, как бы он мог называть себя мастером мальчика?

Однако ему никогда не приходило в голову, что именно он дал указание другой стороне использовать всю свою силу, пока он использовал только половину своей.

После еще сгорания еще одной палочки с благовониями, ему Тяньшу стало стыдно за самого себя. Забудь, он поспешит назад. Это был мальчик, впервые изучающий боевые искусства, он не должен заходить слишком далеко и заставлять мальчика терять интерес к урокам, иначе он не сможет встретиться с мастером виллы.

Когда Хэ Тяньшу вернулся к тому месту, где находился Чжан Сяохуа, сцена, представшая перед ним, удивила его. Чжан Сяохуа не был в том состоянии, в котором он представлял себе, валяющийся на земле, как мешок грязи, или дрожа от боли, как будто его кости скрутило и мечтающий, что он спасет его.

Вместо этого, позиция Чжан Сяохуа была устойчивой и твердой, точно так же, когда он покинул его.

Он тоже чувствовал радость в своем сердце, как это отродье мог быть таким же, как он, пытаясь обмануть своего учителя, но даже не знал, как правильно скрыть следы. Как может кто-то сохранять позицию лошади, не чувствуя боли в ногах, мальчик должен хотя бы сохранить ему какое-то лицо и притвориться, что болит, правильно?

Однако, думая о своей молодости, а затем о своем мастере, Хэ Тяньшу не указал на «попытку обмана» Чжан Сяохуа.

Когда Чжан Сяохуа услышал, как вернулся Тяньшу, он повернул голову и спросил в беспокойстве: «Командир отряда Хэ, почему Вы так долго возвращались? Что-то не так с едой сегодня вечером, у Вас болел живот?

Затем он сказал, игнорируя другую сторону: «Эта горная вилла Хуаньси хороша во всех отношениях, за исключением того, что слишком мало туалетов. Каждый день нужно стоять в очереди, чтобы пойти в уборную, как-нибудь нам нужно будет предложить это разумное решение старшему Юй, чтобы наша жизнь улучшилась, это также улучшит нашу эффективность работы».

Затем Чжан Сяохуа, казалось, что-то придумал, и он загадочно сказал Хэ Тяньшу: «О, командир отряда Хэ. Если у Вас возникнет такая проблема в будущем, Вы можете просто пойти в поля, а не стоять там в ожидании. Это то, что я буду делать, когда буду дома, небо уже настолько темное, что тебя никто не поймает. Кроме того, не будет ли это полезным для роста растений? Таким образом, Вы будете обслуживать горную виллу».

«Данг» Хэ Тяньшу упал на землю. Чжан Сяохуа поспешно спросил: «Командир отряда Хэ, командир отряда Хэ, Вы в порядке?»

Чжан Сяохуа, казалось, хотел пойти, чтобы помочь Хэ Тяньшу, но поскольку последний не дал ему разрешения на это, он все еще сохранял позу лошади и не осмеливался расслабить свое тело.

Хэ Тяньшу перевернулся, как карп и встал. Откинувшись назад он сказал: «Ничего, я просто встал на собачье дерьмо».

Чжан Сяохуа ответил: «О, вот как. Ха-ха, эта собака, почему она тоже не отправилась на поле, чтобы заниматься своим делом. О, командир Хэ Ваше движение сейчас было действительно крутым, когда Вы научите меня ему?

Хэ Тяньшу улыбнулся и сказал: «Нет проблем, это называется переворачивание карпа, ты узнаете его в один прекрасный день».

Чжан Сяохуа был удивлен, он сказал: «Я имел в виду то, как Вы упали, это называется переворот карпа? Это название действительно странно.

Хэ Тяньшу был ошеломлен некоторое время.

Он подошел к Чжан Сяохуа, обошел и снова встал перед ним и сказал: «Сяохуа, твоя память очень хорошая. После долгого отдыха (типа поймал того на обмане), ты все равно смог вернуться в ту же самую позицию, которую я преподал раньше. Совсем неплохо. Мы закончим здесь на сегодня и продолжим завтра утром».

Закончив свой приговор, он ушел, не дожидаясь ответа Чжан Сяохуа, и даже зевнул, когда уходил.

Хэ Тяньшу подумал в своем сердце, этот ответ маленького брата был таким же крутым, как и ответ, который я дал в прошлом, и Хэ Тяньшу спросил, не поворачивая головы: «У тебя болят ноги? Ты еще можете ходить?»

После этого он увеличил свой темп и скрылся в своей комнате, думая: «В конце концов, ощущение того, что у тебя есть ученик, довольно веселое. Разве мой учитель так не улыбался в прошлом, когда он возвращался в свою комнату?» Его лицо покраснело, когда он вернулся в свою комнату и подумал о своем страхе оказаться пойманным своим мастером на обмане и был слишком смущен. Даже поднять голову на него. Теперь, когда он подумал об этом, его мастер, вероятно, знал, что он обманул, но предпочел игнорировать. Из-за решения своего мастера его желание приложить больше усилий в своем обучении стало еще сильнее, поэтому он был уверен, что Чжан Сяохуа чувствует то же самое и будет более трудолюбивым на следующее утро.

Однако он не услышал ответ Чжан Сяохуа, который значительно отличался от его в юности: «Болят ноги? Мои ноги не болят. Начальник отряда Хэ, я совсем не устал, и, конечно, могу ходить. Не уходите, разве Вы не сказали, что научите меня боевым искусствам? Быстро научите меня какой-нибудь кулачной позиции, я действительно не устал и все еще могу ударить».

К сожалению, Хэ Тяньшу не услышал ни одного из его слов, тогда как Чжан Сяохуа высоко оценил его движение: «Какой классный цигун». Таким образом, Чжан Сяохуа вернулся в свою комнату, чтобы начать свою следующую битву с вонью.

Глава – 80

Утренняя тренировка

В тот день было утро, небо было еще темным и тяжелым, но настроение Чжан Сяохуа было ярким и легким.

Чжан Сяохуа уже ждал на том месте, где прошлой ночью он практиковал стойку лошади, и его сердце трепетало от радости: «Сегодня командир отряда Хэ должен научить меня удару».

Спустя некоторое время Хэ Тяньшу подошел и увидел Чжан Сяохуа, который ждал его. Он радостно кивнул головой и сказал: «Чжан Сяохуа, совсем неплохо. Ты проснулся так рано, хорошо, мы начнем сегодня».

Чжан Сяохуа спросил: «Какому кулачному боевому искусству Вы научите меня сегодня?»

Хэ Тяньшу был удивлен: «Кулачное боевое искусство? Ха-ха, не волнуйся, сначала усвой правильно основы. Эта стойка лошади используется для создания фундамента, если твоя стойка лошади недостаточно хороша, твоя нижняя часть тела будет неустойчивой. Есть поговорка «Хочешь изучать боевые искусства, сначала изучи стойку лошади» и «стойку лошади в течение трех лет в начале». Пока твоя нижняя часть тела устойчива, все остальное будет легко выучить».

Чжан Сяохуа удивленно открыл рот: «Что? Стоять три года, тогда, когда я смогу узнать что-нибудь? О, верно, что такое нижняя часть тела?»

Хэ Тяньшу улыбнулся и сказал: «Три года - это просто поговорка, но нам все равно нужно учиться боевым искусствам, практикуя стойку лошади. Если твоя стойка лошади плоха, твои боевые искусства не будут лучше. Нижняя часть тела находится ниже талии, только когда твои две ноги крепко стоят на земле, ты не потеряешь преимущество в бою. О, хорошо, когда вчера ты ударил меня, хотя сила была довольно большой, ты заметил мои ноги? Я использовал стойку всадника (= лошади), чтобы принять твой удар, разве ты не почувствовал, что мое тело все еще стабильно после того, как ты нанес удар? Если нижняя часть тела была слабой, я бы отступил под натиском твоего удара, и ты получил бы преимущество, чтобы продолжить атаковать, пока я не проиграю. Для меня выиграть, подняв руку, было бы трудно. Понял?»

Чжан Сяохуа кивнул, не понимая, а потом кротким голосом спросил: «Командир Хэ, в чем преимущество?»

Хэ Тяньшу немедленно принял позицию лошади и стоя так, сказал: «Это хороший вопрос, но я не буду отвечать тебе сегодня. Ты поймешь это довольно быстро в будущем, но сейчас я продолжу заниматься твоей стойкой наездника. Хотя вначале это может быть тяжело, тебе нужно будет терпеть, а не жульничать. Вначале простой до времени достаточного, чтобы вскипятить чайник, отдохни и продолжи снова. Через один-два месяца, как только ты сможете простоять время необходимое на прием пищи или даже лучше, тогда я научу тебя некоторым кулачным боевым искусствам».

Чжан Сяохуа с радостным удивлением спросил: «Командир отряда, Вы сказали, что мне нужно только выдержать стоя в позиции лошади время необходимое на прием еды?»

Хэ Тяньшу кивнул головой и спросил: «Да, а что?»

Чжан Сяохуа продолжал спрашивать: «Тогда это завтрак или ужин?»

Хэ Тяньху понял намерение своего ученика и улыбнулся, он сказал: «Не беспокойся о завтраке или ужине. Просто держись там, пока я удовлетворен.

Чжан Сяохуа с горечью ответил: «Хорошо, я понимаю. Теперь я приму стойку наездника, чтобы Вы увидели ее.

Закончив, он повернулся лицом к востоку, выпятил грудь, положил руки на талию и принял устойчивую стойку. Хэ Тяньшу улыбнулся, наблюдая за действиями Чжан Сяохуа, указал на несколько мелких ошибок и похвалил: «Чжан Сяохуа, неплохо. Ты все еще можешь вспомнить то, что узнал вчера. Давай посмотрим, как долго ты сможешь продержаться, скажи мне, когда устанешь, и я позволю тебе отдохнуть.

Чжан Сяохуа ответил в знак признания, и после этого он замолчал. Его глаза смотрели в небо, как будто он искал солнце.

Хэ Тяньшу также пошел в другую сторону, чтобы начать свою повседневную практику, и к этому времени, еще трое мужчин также вышли и заняли свои места, чтобы выполнить свою обычную рутину.

В тот день Хэ Тяньшу практиковал впервые кулак тысячи листьев, начиная тренироваться, он все еще наблюдал за Чжан Сяохуа краем глаза, чтобы дождаться, когда последний сдастся, чтобы отдохнуть. Тем не менее, Чжан Сяохуа молчал, и, когда Хэ Тяньшу сделал больше ударов, он погрузился в движение и оставил все остальные вопросы позади. Этот кулак тысячи листьев был довольно трудным, и выполнение всей комбинации действий потребовало бы довольно много выносливости. Обычно, когда Хэ Тяньшу практиковался, у него были некоторые области, которыми он не был удовлетворён, но по какой-то причине сегодня, с самого первого удара и до конца, его дыхание и духовный поток были гладкими, и когда Хэ Тяньшу выдохнул, он услышал возгласы с похвалой со стороны. Пока он размышлял, он повернул голову и сказал: «Вы все...» На полпути он проглотил остальные слова».

«Что?»

Никто не наблюдал за ним, трое мужчин наблюдали за Чжан Сяохуа и его стойкой наездника.

После того, как Хэ Тяньшу выполнил кулак тысячи листьев, он уже стоял на некотором расстоянии от своего первоначального положения, и, пока он возвращался туда, где Чжан Сяохуа стоял в позе лошади, он издалека услышал: «Ты смеешь делать ставки со мной? Если этот Чжан Сяохуа все еще сможет стоять по времени, равное двум приемам пищи, тебе придется мыть мои носки в течение трех дней».

Другой человек ответил: «Ты, конечно, бесстыдный, как насчет этого, я не буду использовать тебя. Если Чжан Сяохуа сможет выдержать стоя в позиции лошади в течение времени, равное трем приемам пищи, ты моешь мои носки в течение двух дней».

Последний ответил в презрении: «Что ты все тянешь, посмотрите на ситуацию. Чжан Сяохуа может сохранять эту позицию все утро, кто хотел бы поспорить со мной?»

Затем три человека сказали в унисон: «Держись Чжан Сяохуа, держись Чжан Сяохуа».

Хэ Тяньшу подошел и жестоко ругал: «Что вы все серьезно не практикуете свои боевые искусства?»

Трое мужчин увидели, что подошел Хэ Тяньшу, в то же время они бросились объяснять.

В действительности, в то время как трое мужчин практиковали свои боевые искусства, они уже видели, как Чжан Сяохуа держал позицию лошади. Поскольку все они делали это раньше, они не обращали особого внимания на мальчика. Однако они не были так поглощены своей практикой, как Хэ Тяньшу, и иногда посматривали на мальчика, чтобы увидеть, когда он упадет и сядет. Чем дольше они наблюдали, тем больше они понимали, что Чжан Сяохуа отличается от них; Чжан Сяохуа не только медленно опустил свою задницу, пока не достиг земли, он сохранил свое положение, как если бы делал это в течение как минимум трех лет. Увидев это, трое мужчин отказались от своей практики и окружили Чжан Сяохуа, расспрашивая мальчика о его обстоятельствах. Чжан Сяохуа говорил небрежно, когда он занимал позицию лошади, Его лицо не было красным, и его дыхание было как будто он сидел на настоящем стуле. Когда трое мужчин узнали, что Чжан Сяохуа принял позицию лошади всего лишь во второй раз, они были в недоумении. Поскольку им нечего было сказать, они начали подбадривать мальчика.

Хэ Тяньшу подозрительно посмотрел, как Чжан Сяохуа, а затем на трех человек, он спросил: «Вы уверены, Чжан Сяохуа не жульничал?»

Трое мужчин без колебаний кивнули.

Хэ Тяньшу посмотрел на Чжан Сяохуа и спросил: «Сяохуа, ты не обманывал, когда занимался стойкой лошади прошлой ночью?»

Чжан Сяохуа кивнул и ответил: «Да, командир отряда Хэ. Я действительно не обманывал Вас.

Хэ Тяньшу сказал серьезно: «Эн, я тебе верю, Сяохуа. О, верно, у тебя болят ноги? Есть ли какая-то часть твоего тела, которая плохо себя чувствует?»

Чжан Сяохуа на мгновение задумался и ответил: «Все в порядке, командир отряда Хэ. Моя нога немного устала, но остальное мое тело чувствует себя хорошо».

Хэ Тяньшу задумался и сказал: «Чжан Сяохуа, если я заставлю тебя постоянно держать эту стойку лошади, как долго ты думаешь сможешь продержаться?»

Чжан Сяохуа подумал об этом и ответил: «Думаю, наверное, до полудня, я все еще чувствую себя неплохо».

Лицо Тяньшу изменило свой цвет, и как только он собирался сказать, Чжан Сяохуа увидел, как изменилось выражение Хэ Тяньшу и быстро сказал: «Командир отряда Хэ, об этом, если я действительно попытаюсь, я смогу продержаться дольше. До вечера было бы возможно. В этом случае Вы можете начать преподавать мне кулачное искусство».

Лицо Тяньшу потемнело еще больше, и он спросил торжественно: «Чжан Сяохуа, будь честен со мной. Ты до этого не учился боевым искусствам, даже позиции лошади?»

Чжан Сяохуа, поддерживая позицию лошади, так как он не смел двигаться, поспешно сказал: «Да, командир отряда Хэ. До того, как я встретил Вас, я раньше не учился боевым искусствам. Когда я впервые услышал об этой стойке наездника, это было, когда Вы сказали мне».

Хэ Тяньшу подумал некоторое время, и действительно, когда он думал о поведении Чжан Сяохуа прошлой ночью, движения последнего были жесткими и не знакомые с положением лошади. Кроме того, не было никакой пользы в том, чтобы лгать о том, что у него нет опыта в боевых искусствах, поскольку некоторые из них лучше, чем вообще не иметь никаких.

Внезапно его посетила мысль, как молния: «Может ли этот Чжан Сяохуа стать гением боевых искусств ?!» Однако, когда он посмотрел на обычную внешность Чжан Сяохуа, детское выражение и слегка худое телосложение, они как-то не совпадают со словом «гений».

Это был первый раз, когда Хэ Тяньшу подозревал, что его суждение ошибочно: «Разве гения не должны быть похожими на нефритовые деревья на ветру?»

Точно так же, как думал Хэ Тяньшу, человек в стороне сказал: «Командира отряда Хэ, пора есть. Если нет, это повлияет на наши утренние обязанности».

Хэ Тяньшу кивнул головой и сказал: «Хорошо, спешите в столовую, работа важнее. Если что-то случится с этими травами, мы все будем замешаны».

Сказав это, он повел всех ко двору, а затем в столовую, оставив Чжан Сяохуа, который все еще находился в позиции лошади, когда тот прокричал: «Лидер отряда Хэ, я тоже голоден, что мне делать?»

Хэ Тяньшу, который уже вошел во двор, хлопнул себя по лбу и сказал: «Я действительно забыл о Чжан Сяохуа».

Он быстро закричал: «Сяохуа... ты можешь рассчитывать пройти тест. Спеши съесть свой завтрак, и мы поговорим позже ночью.

Чжан Сяохуа прислушался к указаниям человека и побежал, как кролик из своей норы, за четырьмя мужчинами в столовую, его тело казалось прекрасным даже после упражнения.

В столовой мужчины в лазурных одеяниях с маленькими шляпами почти прикончили свои завтраки, и когда они увидели, как вбежал Чжан Сяохуа, они, похоже, были счастливы его несчастью. Когда Чжан Сяохуа сел и до того, как он взял свои палочки для еды, Тянь Чжунси подошел и сказал: «Чжан Сяохуа, я знаю, что ты молод и все еще растешь, поэтому обычно хочется больше спать. Тем не менее, ты должен иметь некоторую самодисциплину, не просыпайся слишком поздно. На этот раз я не буду винить тебя, но если в будущем ты опоздаешь, я вычту это из твоей зарплаты. Понял?»

Чжан Сяохуа собирался объяснить: «Я ...»

Тянь Чжунси сразу сказал: «Не надо оправдываться, простая лень. Я все это слышал от Ма Цзина, поэтому больше не приму никаких оправданий, надеюсь, что ты исправишь свое поведение в будущем и будешь хорошим слугой в горной вилле Хуаньси».

EN: Это тупик... MC вам лучше закрыть рот.

Затем он похлопал по плечам Чжан Сяохуа и ушел.

Чжан Сяохуа обратил свой взгляд на Ма Цзина, который улыбнулся ему, положил палочки для еды и вышел из столовой.

Чжан Сяохуа подумал: «Я непреднамеренно влипаю в неприятности, куда бы ни пошел. Я только что приехал и хочу научиться боевым искусствам. Почему этот Ма Цзин меня запугивает?»

Глава – 81

Надежда

Влившись в коллектив слуг в лазурных одеждах с маленькими шляпами Чжан Сяохуа, естественно, понял их мысли. Некоторые из этих людей родились рабами в горной вилле Хуаньси, тогда как другие были отправлены в качестве детей из соседних семей города Пиньяна их семьями за деньги. Жизнь в горной вилле была довольно скучной, и их сердца стали пустыми после долгого времени. Правила в горной вилле Хуаньси были строгими, никто не осмеливался никого их нарушать, хотя это не освобождало их от участия в подлых действиях.

Ма Цзин, вероятно, принадлежал к той группе людей, чьи сердца были пусты. Над ним обычно издевались перед другими сверстниками, поэтому, увидев недавно прибывшего Чжан Сяохуа, как он мог легко отпустить его? Он, естественно, найдет способы дразнить его и получать удовольствие от этого, но Чжан Сяохуа решил научиться боевым искусствам, и где бы он нашел время на шутки и шалости таких людей? Лебедь не обеспокоен воробьями, не ни одна из этих шалостей не задержалась в сердце Чжан Сяохуа, и, бессознательно, он выкопал ямы в сердцах этих людей и уже начал различать издевки (начал догонять, когда стебутся над ним).

Чжан Сяохуа не знал о своих изменениях. Фактически в случае большинства изменений внешний наблюдатель имел бы более четкую картину, чем сам человек, претерпевающий изменения. Как говорится, города построены мудрецами, и Чжан Сяохуа не мог играть среди этих жирных котят.

В тот темный пасмурный день Чжан Сяохуа потратил свое время на то, чтобы заняться работой. Волнение со вчерашнего дня уже утихло, хотя с тех пор прошла только одна ночь, чем выше ожидания, тем выше разочарование. Чжан Сяохуа не ожидал, что боевые искусства, которых он так долго ждал, требовали, чтобы он начал с позиции лошади. Это был действительно случай отгадывания путешествия, о котором он не догадывался изначально. Однако эта позиция наездника была слишком легкой, как ее можно было рассматривать как боевые искусства?

По крайней мере, он, наконец, увидел, что тень его мечты была реальна, и Чжан Сяохуа, естественно, сбросил груз, который он нес, пока терпеливо ждал договоренностей с Хэ Тяньшу.

Человек, чьи чувства были противоположны Чжан Сяохуа, был Хэ Тяньшу. Вчера Хэ Тяньшу не задал вопрос об обучении боевым искусствам мальчику в глаза, он думал, что это была пульсация в его жизни, которая может кануть в лету. Однако, увидев вчерашнее выступление Чжан Сяохуа, его сердце заработало на триста шестьдесят градусов.

Несмотря на то, что Тянь Чжунси и его группа людей в лазурном завидовали ему и чужой жизни, и хотели наслаждаться своими привилегиями. У самого Тяньшу был горький, наполненный горечью опыт, который он не знал, когда был опустошен. Пока в этой горной вилле Хуаньси были люди, были недовольны, недовольные люди стали бы колючими и мелочными. Честность учеников секты Пьяомяо ничем не отличалась от других слуг, и Хэ Тяньшу был воином, который сражался с этим каждый день.

Несмотря на то, что это казалось легким, и не было необходимости говорить о верхних эшелонах секты Пьяомяо, но для других членов, таких как Хэ Тяньшу, которые выглядели так, как будто имеют роскошные и славные жизни, у них были свои трудности. Следуя своей индивидуальности и склонности, они были разделены на несколько личных фракций, и среди этих фракций самым важным было бы боевое искусство. Если бы у кого-то были глубокие боевые искусства, ему не нужно было бы пресмыкаться перед ногами других людей, и вместо этого другие люди могли бы пресмыкаться перед вашими ногами, те люди, перед которыми когда-то пресмыкались вы. Те, кто не был так хорош в боевых искусствах, должны были рассчитывать на свои личные связи, но, как и все, что произошло в Цзяньху, в секте и на земле, имело бы свою цену.

Для кого-то с общей личностью и обычной способностью к боевым искусствам, таким как Хэ Тяньшу, им некого было приглашать и даже меньше полагаться на свои связи. Они не хотели загружаться, они не были оппортунистами, и они не могли получить благосклонности своего начальства, поэтому у них было только несколько приятелей в секте, чтобы наслаждаться мясом, вином и, возможно, немного хвастаться. Когда горная вилла Хуаньси нуждалась в слугах, кого отправляли в секту? Конечно, это были люди Тяньшу, у которых нет близких отношений с большинством. Его можно было бы назвать важной задачей, порученной сектой, только надежным людям, но на самом деле работа по сути заключилась целиком и полностью в работе на полях.

После нескольких месяцев работы в лечебных полях и даже не видя, как кто-то, как Чжан Ченюэ, прийти и проверить свой прогресс, как эту задачу можно считать важной для секты? В конце концов, им пришлось полагаться на себя, чтобы сделать чудо, чтобы еще больше укрепить свои позиции в секте, чтобы им не нужно было продолжать работать на полях и оставаться фермером. Отец, пожинающий состояние своего сына, был общей логикой, и мастер, наслаждающийся славой своего ученика, был таким же. Теперь, когда он подумал об этом, Хэ Тяньшу сожалел о том, что Чжан Сяохуа назвал его «Командиром отряда Хэ», а не мастером, чтобы этот гениальный ученик не оставил свою собственную ладонь.

Тем не менее, кто бы бросил второй взгляд на обычного вида паренька Чжан Сяохуа.

Что касается подготовки Чжан Сяоху в боевых искусствах, то Хэ Тяньшу тоже был в дилемме. Боевые искусства можно разделить на внутренние и внешние боевые искусства, и говорится: «Внутренняя подготовка от дыхания, внешняя тренировка на костях, сухожилиях и шкурах». Независимо от того, какое боевое искусство было, было бы какое-то требование изучить его. Например, в случае внутренних боевых искусств внутренняя энергия должна культивироваться с использованием какого-то внутреннего культивирования энергии, но собственное внутреннее энергетическое культивирование ХэТяньшу было обычным, и его техника совершенствования была лишь одной из нормальных, которые можно было найти в Секция Пьяомяо. Даже если бы это было так, все методы совершенствования можно было обучать только в секте, а передача Чжан Сяохуа была резко запрещена. Если найдено, Внутреннее совершенство Чжан Сяохуа не только потерпит крушение, даже он может столкнуться с изгнанием из секты. Другое дело, что эти культовые искусства нужно культивировать с юности, когда меридианы тела еще не были полностью развиты, так что меридианы формируются обучением, став более толстыми для лучшего основания в будущем. Для Чжан Сяохуа, чьи меридианы уже развивались, ему было трудно продвигаться вперед во внутренних боевых искусствах.

Таким образом, Хэ Тяньшу долго не рассматривал этот путь внутренних боевых искусств и оставил внешние боевые искусства. Внешние боевые практикующие могли в определенной степени обучить свое тело, чтобы они не потеряли свои, как в случае с Ши Ню, чей возраст был моложе, чем у Хэ Тяньшу, но кто-то вроде Хэ Тяньшу никогда не сможет быть сравним с такими людьми. Тем не менее, внешние боевые искусства также требовали достижения больших высот, Ши Ню был высоким и большим даже в юности, а плотность мышц была необычной. Глядя на Чжан Сяохуа, было маловероятно, что он удовлетворил требования. Существовал также важный момент, внешние практики боевых искусств должны были полагаться на внешние средства, такие как медицина, чтобы стимулировать их тела, и если вы подумаете об этом, не означает ли это также, что любой дальнейший рост будет зависеть от более сильных внешних вспомогательных средств для дальнейшего стимулирования организма? Тело, которое было стимулировано, также нуждалось бы в травах для поддержания, и только благодаря этому процессу стимулирования и поддержки внешние сторонники боевых искусств улучшат свое мастерство. Если вы только полагались на стимуляторы, то можно ждать, чтобы собрать их труп; У них просто не было шанса войти в Цзяньху.

Даже в случае с Ши Ню он должен был полагаться на какую-то силу, чтобы наслаждаться травами и лекарствами, если нет, то к чему говорить о том, что «бедные преследуют литературу, а богатые преследуют боевые искусства?» Именно по этой причине.

Подумав об этом, мыли Тяньшу была в смятении. Несмотря на то, что в горной вилле Хуаньси было много трав, все они были зарезервированы для эксклюзивного использования секты Пьяомяо. У него не было хитрости украсть. Кроме того, даже если бы он мог взять некоторые, этот вид трав должен был бы употребиться не один или два раза, и он не мог позволить себе украсть каждый день.

С таким большим количеством мыслей и проблем в голове, как мог Хэ Тяньшу быть спокойным?

Мысли Тяньшу не могли решить вопрос до самого ужина, когда он достиг обычного места, где тренировался.

Тем не менее, у него еще было время подумать, так как Чжан Сяохуа еще не был там. Хэ Тяньшу был немного удивлен, к чему это относится? Прошлой ночью он все еще был в восторге от волнения, так почему он так долго спит? Он не мог этого допустить, мальчик должен был стать страхом на будущее Тяньшу, поэтому бывшему пришлось бы крепко придерживаться этой возможности. Как только он начал оглядываться, чтобы найти Чжан Сяохуа, Хэ Тяньшу услышал приближающиеся шаги,и, когда он повернулся, чтобы посмотреть, это был действительно Чжан Сяохуа, который прибыл.

Когда Чжан Сяохуа подбежал вперед, Хэ Тяньшу успоил свое выражение и спросил торжественно: «Чжан Сяохуа, почему ты сегодня поздно? Это потому, что ты чувствуешь, что мое обучение слишком просто, или ты думаешь, что боевые искусства легко освоить?»

Чжан Сяохуа увидел, что Хэ Тяньшу был расстроен, поэтому он быстро объяснил: «Отряд командира Хэ, это не так. У меня не было никаких намерений, но было отложено, потому что брат Си поручил мне сделать что-то еще».

Услышав его ответ, морщинка Тяньшу разгладилась, и он одобрительно кивнул. Он сказал: «Ммм, хорошо. Если в будущем не будет ничего, ты должна была прийти раньше. Как говорится, «каждый хан времени - это золотая монета», чем больше времени вы тратите на изучение боевых искусств, тем дальше вы сможете идти».

Чжан Сяохуа серьезно кивнул головой и ответил: «Я понимаю, командир отряда».

Он продолжал: «Тогда мы начнем сегодня. Сначала прими позицию стойка лошадь».

После того, как он произнес это, Хэ Тяньшу также переключился на позицию лошади, поэтому Чжан Сяохуа не колебался и сразу раздвинул ноги, положил обе руки на талию и наклонился, приняв устойчивую и твердую позицию.

Увидев положение лошади Чжан Сяохуа, Хэ Тяньшу не терял времени и научил его точкам внимания и преимуществам стойки лошади. После того, как он закончил, Хэ Тяньшу спросил: «Тебе должно быть ясно, чувствуешь ли ты, что нижняя часть тела стабилизируется?»

Чжан Сяохуа согласился, и Хэ Тяньшу продолжал спрашивать: «У тебя болит талия или у тебя болят ноги?»

Чжан Сяохуа ответил: «Совсем нет, я чувствую себя так же, как обычно».

Хэ Тианшу дал молчаливое одобрение внутри; Его ученик действительно был гением.

Затем он сказал: «Хорошо, ты можешь встать».

Чжан Сяохуа встал естественно без боли, как будто он только встал со стула, и Хэ Тяньшу снова одобрительно кивнул, когда увидел это.

Затем Хэ Тяньшу спросил: «Ты не изучал раньше кулачные боевые искусства?»

Чжан Сяохуа ответил: «Не раньше, но я видел людей, использующих шестое кулачное боевое искусство в службе Лотоса».

Хэ Тяньшу кивнул и спросил: «Ты все еще помнишь это, ты можешь показать мне?»

Чжан Сяохуа ответил: «Нет проблем».

Отвечая ему, Чжан Сяохуа принял начальную позицию шестого кулачного боевого искусства и собирался начать свое выступление.

Глава – 82

Разочарование

После того, как Хэ Тяньшу некоторое время ждал, он все еще не видел движения Чжан Сяохуа и не мог не спросить с любопытством: «Что случилось, Чжан Сяохуа, почему ты не начал?»

Чжан Сяохуа посмотрел на него и извиняющимся голосом ответил: «Командир отряда Хэ, извините, но я забыл».

Хэ Тяньшу улыбнулся и сказал: «Нет проблем, этот шестой кулак – сложная комбинация кулачных движений, ты забываешь, что это нормально. Мы предположим, что ты еще не обучался этому, и я научу тебя основному кулаку Рохана. Наблюдай за мной, пока я показываю».

Затем он начал демонстрировать всю комбинацию кулаков Рохана, и после того, как он закончил, он спросил Чжан Сяохуа: «Ты понял?»

Чжан Сяохуа покачал головой и сказал: «Нет, Вы были слишком быстры для меня, чтобы увидеть все ясно».

Хэ Тяньшу улыбнулся и выполнил тот же набор действий в более медленном темпе, затем снова спросил Чжан Сяохуа: «На этот раз ты разглядел?»

Чжан Сяохуа кивнул и сказал: «Да».

Он спросил: «Ты можешь показать мне?»

Чжан Сяохуа снова покачал головой и сказал: «Я не могу вспомнить».

Хэ Тяньшу кивнул и сказал: «Хорошо, я сделаю это снова, и на этот раз повторяй мои движения».

Закончив и не дожидаясь ответа Чжан Сяохуа, он начал выполнять тот же набор действий. Чжан Сяохуа стоял рядом с ним и пытался имитировать те же самые движения, и после того, как Хэ Тяньшу закончил, Чжан Сяохуа тоже закончил.

Хэ Тяньшу спросил снова: «Ну как, смог запомнить?»

Чжан Сяохуа закрыл глаза и задумался, затем сказал: «Командир отряда Хэ, Вы можете сделать это снова, чтобы я смог учиться у Вас?»

Хэ Тяньшу согласился: «Хорошо».

Затем он медленно повторил позицию, и его скорость была еще медленнее, чем раньше, Чжан Сяохуа повторял движения сбоку.

Хэ Тяньшу увидел, что Чжан Сяохуа закончил, поэтому он сказал: «Чжан Сяохуа, сделай это снова самостоятельно и позволь мне посмотреть».

Чжан Сяохуа закрыл глаза и начал вспоминать, он поставил свои руки в позицию и приступил к выполнению кулака Рохана, так, как мог вспомнить. Однако он остановился на полпути и застенчиво сказал: «Командира отряда Хэ, я забыл, Вы можете сделать это снова?»

Хэ Тяньшу был немного раздражен, но он терпеливо выполнил его снова еще медленнее. Чжан Сяохуа внимательно следил за его движениями, но, когда он опять попробовал это, он вспомнил еще несколько позиций, о которых забыл в предыдущую попутку. Таким образом, он снова спросил: «Командир отряда Хэ, я все еще не могу вспомнить, Вы сможете сделать это снова?»

К этому времени полоса между бровей Хэ Тяньшу стала еще глубже, он не выполнил полный набор действий снова, но вместо этого продолжил с того места, где остановился Чжан Сяохуа. Удар, он направлял Чжан Сяохуа, пока его тело не было залито потом, и не было еще более измученным, чем во время обмена указаниями с кем-то еще.

Думая, что Чжан Сяохуа, должно быть, все запомнил к тому времени, Хэ Тяньшу дал указание Чжан Сяохуа продемонстрировать кулак Рохана от начала до конца, но на полпути последний остановился и извинился. Как только он собирался сказать, Хэ Тяньшу не выдержал первым и сказал: «Ты снова забыл, и тебе нужно, чтобы я снова продемонстрировал?»

Лицо Чжан Сяохуа покраснело, и он ответил: «Да».

Хэ Тяньшу глубоко вздохнул и сказал: «Это будет в последний раз». Затем он продолжил свой метод обучения Чжан Сяохуа удару, выполняя все движения. Затем он вздохнул с облегчением и спросил: «Сейчас ты должен был запомнить».

Чжан Сяохуа напрягся, чтобы кивнуть головой, Тяньшу сказал: «Тогда вперед».

Таким образом, Чжан Сяохуа снова повторил кулак Рохана. Взгляд на его лице был серьезным, и, к счастью, он не остановился, где он забывал, и плавно прошел мимо этой части, как текут облака и вода, но его импульс не продолжался долго. Через два-три удара Чжан Сяохуа снова остановился и посмотрел на него, как будто хотел что-то сказать. Жалкий Хэ Тяньшу был почти сбит с ума, и он сказал: «Ты забыл снова и мне нужно продемонстрировать?»

Чжан Сяохуа весело кивнул головой.

Хэ Тяньшу был в недоумении, он указал на Чжан Сяохуа и сказал: «Чжан Сяохуа, Чжан Сяохуа, ты гений или идиот? В этом ударе Рохан всего восемнадцать позиций, и он считается простым начальным боевым искусством. Умные люди могут запомнить его после одной демонстрации, и даже мне, кого мой мастер назвал глупым, как бык, потребовалось четыре попытки, прежде чем я смог выполнить это от начала до конца без каких-либо напоминаний. Ты... ты использовал пять попыток, так почему ты помнишь только одиннадцать позиций?»

Чжан Сяохуа ответил осторожно: «Командир отряда Хэ, ты показал его шесть раз».

Хэ Тяньшу проигнорировал его слова и продолжил: «Когда другие люди учатся боевым искусствам, они считают сложным положение лошади, но ты даже не нуждаешься в какой-либо практике и можешь удерживать ее дольше, чем я. Я обучался этой позиции лошади, кто знает, как долго и все еще могу помнить, как это было трудно, но ты легко прошел это препятствие, поэтому называть тебя гением не было бы надуманным. Но почему тебе так трудно изучать кулачные позиции? Хорошо, я больше ничего не скажу, я в шестой раз покажу, и это будет в последний раз».

Чжан Сяохуа снова поправил его: «Лидер отряда Хэ, это будет ваша седьмая демонстрация».

Хэ Тяньшу махнул рукой и сказал: «Мне все равно, если это седьмой или восьмой, это будет самый последний».

Закончив, он начал делать это мучительно медленно, как улитка, ползающая по листу, прежде чем глубоко вздохнуть и посмотреть на Чжан Сяохуа. Чжан Сяохуа закрыл глаза и долго размышлял, прежде чем вступил в первую позицию. Однако хорошие новости не пришли к Тяньшу, потому что, когда Чжан Сяохуа достиг тринадцатой позиции, он снова остановился и не продолжал дальше. Чжан Сяохуа посмотрел на Хэ Тяньшу и открыл рот, но слова не могли выйти.

Увидев неудобный взгляд на лицо Чжан Сяохуа, Хэ Тяньшу почувствовал, что в его сердце было много тысяч жалоб, и он не знал, что сказать. Вместо этого он ушел, думая о той старой фразе: «чем выше ожидания, тем больше падение».

Хэ Тяньшу увидел в Чжан Сяохуа возможность для себя продвинуться вперед, но, увидев склонность Чжан Сяохуа в боевых искусствах, он мог только обвинить себя в том, что у него были глаза, но он не видел.

Ночью Чжан Сяохуа, оставленный там Хэ Тяньшу, неловко стоял. Он стиснул зубы, наблюдая за исчезающей спиной Хэ Тяньшу, но не последовал за ним. Вместо этого он нахмурился и долго пытался вспомнить. Затем он снова принял позицию лошади и начал выполнять кулак Рохана. До одной точки он остановился, забыв обо всем остальном. Следовательно, он стоял, чтобы снова вспомнить, продолжая исполнять его и снова остановился на полпути. Если бы Хэ Тяньшу увидел Чжан Сяохуа, повторяющего эти движения в течение нескольких циклов, его нос определенно вспыхнул бы в гневе, потому что Чжан Сяохуа выполнил тринадцать позиций в первом цикле, десятую позицию на втором цикле, девятую позицию на третьем цикл. Вкратце.

Такого рода склонность, вздох. Вздох не исходил Хэ Тяньшу, который уже давно ушел, он пришел от старшего Юя, который стоял на далекой стене. Он покачал головой и подумал, даже если бы у мальчика была тысяча цзиней силы, была бы она полезна?

Старший Юй, который тайно наблюдал за их обучением, оставил чувство разочарования.

Таким образом, Чжан Сяохуа остался по-настоящему один на этот раз, поскольку он продолжал повторять движения до шестой позиции в страхе забыть другую позицию.

Зная, что уже очень поздно, Чжан Сяохуа больше не мог этого терпеть, и он вернулся в свою комнату спать. В комнате пахло так же, как обычно, и Чжан Сяохуа покачал головой, прежде чем открыть окна.

Странно, хотя был уже май, комната была теплой и душной без открытых окон, Ма Цзин продолжал закрывать свои окна каждый день, что ставило в тупик Чжан Сяохуа.

Когда он лежал на своей кровати, голова Чжан Сяохуа по-прежнему была полна позиций кулака Рохана, но всегда была до шестой позиции, тогда он отбросил мысли и повернулся, прежде чем заснуть.

Посреди ночи яркие мигающие огни не пропустили свое предназначение с Чжан Сяохуа и его мечту, но Чжан Сяохуа, похоже, не заметил, что мерцающие огни появились на его четырех конечностях.

Утром следующего дня Чжан Сяохуа был первым, кто снова добрался до места, где они тренировали свои боевые искусства. Он, естественно, показал кулак Рохана, мм, первые шесть позиций кулака Рохана были точными. Чжан Сяохуа по-прежнему чувствовал себя довольным собой, потому что он не забыл больше.

Однако, когда Хэ Тяньшу пришел, он не был так доволен, как Чжан Сяохуа, из-за последнего.

Глаза Тяньшу были красными, как будто он плохо отдохнул, вероятно, потому, что долго думал о нем. Очевидно, люди теряют сон, когда их беспокоят, или они недовольны.

Увидев, что Чжан Сяохуа продемонстрировал первые шесть, нет, это было пять с половиной позиций кулака Рохана, сердце Тяньшу забилось, чтобы послать удачу в задницу. До того, как он оставил ночью Чжан Сяохуа, тот все еще мог демонстрировать тринадцать позиций, почему сейчас было всего пять с половиной позиций? Пятая позиция должна состоять в том, чтобы повернуть его тело вправо и поднять левый локоть вверх, пока правая рука образует кулак, чтобы ударить им вперед, но Чжан Сяохуа оставил левый локоть, а его правые руки ударили вверх, как Стреляющая пушка, вздох, ее можно было рассматривать только наполовину.

Хэ Тяньшу потерял дар речи, он обучал его каждому движению руки один за другим более шести раз, нет, семь раз, и мальчик на следующий день действительно забыл все до пятой позиции. Кроме того, остальные пять позиций имели некоторые отличия от первоначальной позиции, его способность была поистине одной из ста.

Хэ Тяньшу покачал головой и собирался отойти в сторону, чтобы продолжить свое обучение, но, когда он увидел, как Чжан Сяохуа покосился на него, а также его старание, сердце Тяньшу в конце концов смягчилось. «Неважно, хотя мастер виллы поручил меня научить его боевым искусствам, она не просила меня лично обучать мальчика». Таким образом, он указал на ученика, который только что вышел из двора и сказал: «Ты, иди и научи Чжан Сяохуа кулаку Рохана».

Ученик был удивлен, и он повернулся, чтобы увидеть Чжан Сяохуа, спотыкающегося на первых пяти позициях, он не мог не рассмеяться. Увидев, как Тяньшу взглянул на него, он быстро стер улыбку с лица и побежал, чтобы сказать Чжан Сяохуа остановиться. Затем он показал кулак Рохана от начала до конца один раз.

Хэ Тяньшу смотрел, как он тренировался, но позже погрузился в свою собственную практику. Причина в том, что Чжан Сяохуа пошатнулся, как и накануне.

Когда пришло время завтракать, Чжан Сяохуа только усвоил десятую позицию, и этот ученик все еще терпеливо объяснял и демонстрировал движения снова. Увидев пот, который сверкал на лбу ученика, Чжан Сяохуа извиняющимся тоном сказал: «Спасибо Вам за доставленные мной неприятности».

Ученик горько улыбнулся и сказал: «Все в порядке, я вспоминаю времена своей молодости».

Однако он с горечью подумал: «Если я буду обучать Чжан Сяохуа, как сегодня в течение следующих нескольких дней, этот кулак Рохана станет его персональной специальностью, потому что секта Пьяомяо не будет иметь другого ученика, который практиковал кулак Рохана столько раз, сколько он».

Глава – 83

Гений

Не нужно было комментировать, насколько тяжело было время работы, но для Чжан Сяохуа, который уже привык к этому, он вообще не чувствовал усталости. Тем не менее, он не мог перестать думать о кулаке Рохана, который был действительно очень утомительным для него.

К сожалению, когда дело дошло до его вечерней тренировки, ученик, который обучал его утром оставался безмолвным, Чжан Сяохуа действительно умудрился забыть все после шестой позиции, и только шестая позиция осталась в его голове!

Ученик с сожалением сообщил, что у него нет способности преподавать боевые искусства мальчику. Насколько бы не был тупым человек, ему следовало вспомнить, чему его научили утром и прошлой ночью, но почему этот Чжан Сяохуа вообще ничего не помнит? Ученик не мог потратить все свое время на тренировки только для того, чтобы научить Чжан Сяохуа удару Рохана?

Хэ Тяньшу задумался и стиснул зубы, чтобы сказать: «Сегодня ты снова будешь его учить, и я поменяю тебя с кем-нибудь еще на следующий день. Я отказываюсь верить, что четверо из нас не смогут научить его кулаку Рохана».

В течение этой ночи результаты были довольно плодотворными, потому что после того, как ученик продемонстрировал кулак Рохана шаг за шагом семь-восемь раз, Чжан Сяохуа смог выполнить до шестнадцатой позиции перед Тяньшу. Другие ученики из Пьяомяо, которые смотрели со стороны, все думали об одной и той же мысли: «Усилия не поколебят человека с решимостью, даже металлический стержень может быть измельчен в иглу, древние изречения несут в себе какую-то правду».

В то время как все возвращались в свои комнаты, любуясь результатами тренировки и чувствуя удовлетворение от процесса, Чжан Сяохуа остался и продолжал выполнять весь цикл кулаков Рохана снова и снова. Однако, после неизвестного количества повторений, Чжан Сяохуа снова начал забывать позиции. Жалкий Чжан Сяохуа был в недоумении, что делать, он не мог ни продолжать тренироваться, ни прекратить тренировки, поскольку боялся забыть больше позиций, если бы сделал это.

В конце концов, он решил вернуться к позиции лошади.

К тому времени, когда ночь стала глубже, он неохотно вернулся в свою комнату.

Чжан Сяохуа не знал, что глаза наблюдали за ним во время его практики; Однорукий старец Юй пришел снова, чтобы понаблюдать за мальчиком.

Утром второго дня кулак Ронана Чжан Сяохуа сильно ударил по престижу членов секты Пьяомяо, уверенность в том, что ученик, который рос так же устойчиво, как дерево с первого дня, упал. Хэ Тяньшу посмотрел на Чжан Сяохуа и его пять с половиной позиций кулака Рохана, которые были полны ошибок, он поменял на другого ученика. Несчастный ученик перешел как лодка в тихих водах, он почти спел песню «Путешествуя по морю в замерзших водах зимы».

Утренняя практика прошла так же, как прошлой ночью, в результате чего Хэ Тяньшу потерял дар речи. Гений-ах, это тот, кто будет появляться только раз в тысячу лет, и действительно заслуживает того, чтобы он занял первое место в секте Пьяомяо.

В течение следующих нескольких дней члены Пьяомяо по очереди вели Чжан Сяохуа, в результате все четверо из них поняли, что кулак Рохана «совершенно новый мир». Все также по очереди «практиковали» свое терпение, но, увидев, что Чжан Сяохуа все еще застрял в пяти с половиной стойках, Хэ Тяньшу махнул рукой и отпустил последние остатки надежды в своем сердце, когда-то огненная страсть охладилась до первоначальной тупости.

«Я всегда хотел, чтобы печенье упало с небес прямо в рот. К сожалению, я правильно догадался только о процессе, но не о результате, и то, что упало с неба, было весом с металл, и туда, куда оно упало, была моя голова». В течение следующих нескольких дней в горной вилле Хуаньси Хэ Тяньшу часто повторял эти слова.

Можно чувствовать разочарование и разочарование, но приказ владельца виллы Оу все еще должен выполняться.

Следовательно, Хэ Тяньшу изменил свой план и начал обучать Чжан Сяохуа второму кулачному боевому искусству, кулаку Небесного Ло. Кулак Небесного Ло был чрезвычайно легким кулачным боевым искусством только с двадцатью позициями, он продемонстрировал его сначала, а затем заставил Чжан Сяохуа выполнить тот же набор действий. Возможно, из-за основы, основанной на практическом применении кулака Рохана, Чжан Сяохуа смог выполнить до двенадцати позиций с первой попытки, которая была похожа на дождь в засушливом поле сердца Хэ Тяньшу. Но опять же, исполнение Чжан Сяохуа на следующий день было похоже на торнадо, которое взорвало поля в неузнаваемый беспорядок грязи.

Позиции кулака Небесного Ло, которые Чжан Сяохуа вспомнил, были только тремя, полные ошибок, кроме начального положения, и эти три позиции не были даже в правильной последовательности. Никто не знал, как Чжан Сяохуа объединил эти три позиции, и при исполнении они на самом деле выглядели как правильные движения.

В конце концов, естественно, три ученика поочередно учили Чжан Сяохуа. Несколько дней спустя результат состоял в том, что Чжан Сяохуа все еще выполнял те же три позиции, его ошибки даже не исправлялись и оставались такими же, как и раньше.

Хэ Тяньшу, нет, и еще трое учеников, больше не надеялись на Чжан Сяохуа.

Хэ Тяньшу решил изменить свой план снова, четверо из них больше не учили Чжан Сяохуа одинаковым движениям из боевых искусств. Вместо этого он позволил другим трем ученикам научить Чжан Сяохуа различным видам боевых искусств и не стал больше инструктировать последнего. В конце концов, неважно, кто его учил, потому что он всегда совершал ошибки, и он не мог вспомнить полный набор движений. Таким образом, он не стал прикладывать никаких усилий для планирования учебной программы и преподавал одну позицию за другой.

Когда три других ученика впервые научили Чжан Сяохуа, они повторяли один и тот же набор движений снова и снова, но вскоре поняли, что независимо от того, сколько раз они демонстрировали это один или два раза, на второй день Чжан Сяохуа помнит лишь эти несколько ударов и любое дальнейшее обучение было бы бесплодным. Следовательно, они изменили способ обучения и демонстрировали одно боевое искусство один раз в день, не больше и не меньше.

Следовательно, ученики секты Пьяомяо вернулись к своему первоначальному образу жизни, только они по очереди учили Чжан Сяохуа новому боевому искусству каждый вечер, независимо от того, было ли это просто или сложно. Утром следующего дня Чжан Сяохуа показывал все, что мог вспомнить.

Именно благодаря этому необычному способу обучения Чжан Сяохуа изучил неполный кулак Эрланг, кулак Сканды, кулак мудреца, кулак «Восьми бессмертных», кулак «Небесного Ло», «Призрачный кулак», кулак «Шести звезд», кулак «Нежи», кулак Адамантиль, кулак Гуаньина, буддийский кулак Хань, кулак будды, кулак Рохана, молот Адамантиль, двадцать восьмой стойкий кулак, Четыре Бессмертных кулака, кулак семи звезд, кулак богомола Рохана, Длань Океана Яши, кулак Адамантиль Самадхи, молот Железного Яши и т.д. Изучение нового боевого искусства каждый день позволяло ему накопить огромный багаж знаний за короткий период.

Среди всех этих боевых искусств лучшее, что он мог вспомнить, было близко к десяти позициям, а худшее - от двух до трех позиций, и среди всех этих позиций очень мало было в последовательности, в которой они должны были быть. Большинство из них были собраны каким-то образом Чжан Сяохуа, хотя, как ни странно, способ, которым Чжан Сяохуа связывал их, был без изменений, как XX. Даже Хэ Тяньшу был втайне поражен, и страннее было то, что ни одна из этих позиций не была такой же, как и оригинальная. Что касается отредактированных версий, Чжан Сяохуа будет помнить их глубоко и независимо от того, сколько раз он был исправлен. Конечно, те, что он не мог вспомнить, он все равно не смог бы вспомнить.

После вечерней тренировки Хэ Тяньшу наблюдал, как Чжан Сяохуа практиковал множество неполных боевых искусств, которые он получил за последние несколько дней одно за другим, которые каким-то образом сочетались, выглядя вполне последовательными, и он покачал головой, думая: «Будучи в состоянии учиться этому, я думаю, он все равно может считаться гением в своем собственном праве».

В течение долгого времени после этого Чжан Сяохуа всегда беспокоился об утре и жадной ночи. Он первым приходил на поляну и возвращался только тогда, когда совсем темнело. Его усердие не пропустил старейшина Юй, который наблюдал за ним среди темноты и кивнул себе, думая: «Это умение Чжан Сяохуа не такое плохое, его мозг столь же непроницаем, как и дерево вяза, и было бы нецелесообразно вырезать скульптуру из него. Тем не менее, его настойчивость и готовность к грубым последствиям также одинаково ненормальны, и он заслуживает достаточного количества материала для формования из железного прута в иглу».

Мало кто знал, что всякий раз, когда Чжан Сяохуа каждый вечер входил в свою комнату, он задерживался и ругался в своем сердце, когда этот Ма Цзин начнет мыть свои ноги? Точно так же утром, когда он покидал свою комнату, он восхвалял небеса за возможность снова вдохнуть свежий воздух.

Вздох, у неба есть глаза. Может быть, у каждого успешного человека всегда будет человек, поддерживающий его спокойно сзади? За исключением того, что в случае Чжан Сяохуа человек сзади был Ма Цзин с вонючей ногой?

В то время как Чжан Сяохуа усердно изучал боевые искусства, которым обучались ученики Пьяомяо, от четырех до пяти лет, была атмосфера радости и праздника на горной вилле Пьяомяо, прилегающей к горной вилле Хуаньси.

В дискуссионном зале секты Пьяомяо было праздничное настроение и никакого намека на какую-либо торжественность, в то время как сам Оу Пэн сидел на своем обычном возвышенном месте, улыбаясь людям внизу. Несмотря на то, что Оу Пэн, казалось, был собран и спокоен, улыбки на его лице было достаточно, чтобы все знали, что их мастер секты был очень счастлив в тот конкретный день.

Но этого следовало ожидать. Подумайте об этом, были записи многовековой истории от основания Пьяомяо до этого дня, и ни разу секта Пьяомяо не обгоняла секту Лошуй, и даже в свои лучшие времена, самое дальнее расширение, которое когда-либо происходило, был до юга от тысячи пиков мечей. Однако последовательные поколения руководителей сект имели ограниченные возможности, и секта была вынуждена свернуть голову назад, как черепаха. В тот день, по договоренности и руководству Оу Пэн, Шангуань Фэня и других, им удалось преодолеть разногласия с меньшей группой последователей, в то время как Оу Пэн лично захватил главу секты Лошуй Шуй Юйпена.

Секция Лошуй располагалась в Лошуй, и у них было числовое преимущество, несмотря на то, что их силы были слабее, чем у членов секты Пьяомяо. Важность раскола команды элитных учеников не была упущена, что позволило секте Пьяомяо успешно победить секту Лошуй с одной попытки. Что касается победы над верхними эшелонами секты Лошуй, большая часть причин победы была, естественно, обусловлена превосходными боевыми искусствами шести тигров Пьяомяо.

Поскольку Оу Пэн все еще испытывал какой-то затяжной страх, когда он вспоминал битву с основными силами секты Лошуй, так как он не ожидал, что Шуй Юйпен также будет скрытым экспертом, а также немногие мастера и старейшины сект также будут настолько сильными. Если бы не чудесная встреча год назад, секта Пьяомяо потерпела бы серьезное поражение, и они могли бы даже быть схвачены в то время в секте Лошуй. Оу Пэн не мог не предупредить себя снова о том, что мощь может быть в мире Цзянху, и идти против силы, более сильной, чем она, была сродни игре с огнем.

Тем не менее, его текущее внимание было сосредоточено на праздновании их тяжелой заслуженной победе, и все остальное можно было отложить на потом. Сразу же, боевой дух во всей горной вилле Пьяомяо поднялся, и все праздновали, поэтому Оу Пэн не мог не прийти на вечеринку. Несмотря на то, что он был обычно строгим, он не был бы настолько жестким.

Выражения людей в зале заседаний были полны улыбок независимо от их старшинства или возраста. В начале некоторые из старших членов все еще были торжественными, но в конце концов они расслабились, увидев улыбку мастера секты. Это был редкий случай, и на следующий день им все равно придется столкнуться с торжественным мастером секты, поэтому они подумали, что они могут так же насладиться текущим моментом.

Глава – 84

Брат-сестра

Оу Пэн почувствовал удовлетворение, увидев живую атмосферу в зале для обсуждения. Разве это не обязанность людей создавать место стабильности и мира для людей, о которых он заботился, казалось, что Оу Пэн был близок к достижению этой цели.

Подобно тому, как Оу Пэн был самоуверен, он увидел, что красивая фигура вошла в зал для дискуссий. Глаза Оу Пэна просветлели, и улыбка распространилась по его лицу, потому что тот, кто пришел, была никто иной, как его любимая младшая сестра Оу Янь.

Оу Пэн не боялся трудностей; Их родители скончались рано, поэтому он и его сестра должны были рассчитывать друг на друга с юности. Когда его усыновил мастер секты Пьяомяо, его младшая сестра, естественно, последовала за ним. Однако она не училась боевым искусствам и вместо этого оставалась с женой мастера Оу Пэна в горной вилле Хуаньси. У мастера Оу Пэна не было наследников, поэтому место мастера секты Пьяомяо было передано Оу Пэну после тщательного рассмотрения его кандидатуры, в то время как горная вилла Хуаньси была передана от жены мастера Оу Пэна его сестре Оу Янь, что означало, что даже, если Оу Пэн не станет мастером секты Пьяомяо, горная вилла Хуаньси все еще принадлежала Оу Янь, но не Оу Пэну.

На самом деле, следуя давним отношениям между горной виллой Хуаньси и сектой Пьяомяо, многие люди чувствовали, что жена Оу Пэна больше подходит для управления горной виллой, но они не понимали, что многие вещи не то, чем они кажутся на поверхности.

В глазах шести тигров Пьяомяо они вспомнили маленькую девочку, которая с самого начала следовала за Оу Пэном и относилась к ней как к своей дочери или сестре. Таким образом, они не были обеспокоены тем, как чужаки будут к ним относиться, вилла Хуаньси была их задним двором, поэтому они, естественно, должны были передать ее кому-то, кому доверяли. Несмотря на то, что нынешняя жена мастера секты была любимой мастером секты, она отличалась от предыдущей жены мастера секты, потому что последняя была основателем горной виллы Хуаньси, тогда как первая была посторонней независимо от того, насколько она была добродетельной или разумной. Как им могло быть более комфортно с ней по сравнению с Оу Яном, которого предыдущий мастер виллы выбрал лично в качестве преемника?

Хотя это все было правдой, Оу Янь была совершенно далека от дел секты Пьяомяо.

Когда Оу Пэн увидел, что его младшая сестра вошла в дискуссионный зал, его глаза показали редкое выражение тепла, восхищаясь тем, как она медленно продвигалась в его сторону, как будто он смотрел на своего собственного ребенка. В этот момент Оу Пэн был не просто человеком, он был похож на всех других отцов под небесами, которые гордились своими прекрасными дочерьми, появляющимися перед ними.

Оу Янь также подумала, что старший брат перед ней был отцом. С тех пор, как она могла помнить, ее старший брат сопровождал ее, баловал, любил и дарил ей тепло родителя. Она догадывалась, что книги, описывающие отеческую любовь, имеют в виду любовь, которую она получала от своего старшего брата. Единственное, что в Цзяньху, где резня обычна, а жизнь не принадлежит самому себе, Оу Янь волновалась каждый раз, когда Оу Пэн выходил за пределы секты, пока он не стал мастером секты, она горячо молилась небесам о безопасности своего единственного родственника, который у нее остался. Когда Оу Пэн стал мастером секты, он был занят делами секты и редко навещал ее. Оу Янь знала, что работа ее старшего брата была тяжелой, и она пыталась использовать свои силы, чтобы помочь ему. Следовательно, она приложила все усилия для создания горной виллы Хуаньси, которая поддерживала бы секцию Пьяомяо в ее логистических и медицинских потребностях, когда последняя столкнется с трудностями. Даже во время вопроса о сокровище, когда другие стороны требовали заложника от близкого родственника, Оу Янь не колебалась, чтобы добровольно вызваться, потому что, пока она могла помочь брату, любая цена была не слишком высокой.

Дело только в том, что вопрос, который Оу Пэн хотел выполнить на этот раз, был слишком ужасен. Он хотел захватить секту, которая была сопоставима по размеру с его собственной, и даже сражаться с ними на своей собственной территории. Несмотря на то, что она знала, что ее старший брат имел случайную встречу и даже употребив некоторые питательные пилюли, Цзяньху заключается не только в военной силе. Важнейшими факторами также были удача и возможность, кроме того, в Цзянхьу были притаившиеся тигры и скрытые драконы, и кто-то всегда будет стоять выше. Следовательно, Оу Янь не могла спать спокойно ночью в тот период, когда Оу Пэн отсутствовал, так как постоянно боялась получить плохие новости.

Когда накануне она получила известие о победе своего старшего брата, она хотела быть первой, кто поприветствует его, но, зная, что он мастер секты, а не только ее старший брат, она ждала официального торжества, прежде чем прийти к нему.

Оу Янь подошла к Оу Пэну и степенно сказала: «Старший брат, поздравляю тебя с большим вкладом в секту Пьяомяо».

Оу Пэн увидел худое лицо своей младшей сестры и почувствовал стыд, он сказал: «Янь’эр, я тебе много раз говорил, чтобы не беспокоилась обо мне. С моими текущими способностями не было бы никаких проблем, если бы я столкнулся с какой-либо опасностью. Посмотри, какой ты стала спустя пару дней после нашей последней встречи, разве ты не делаешь это невыносимым для меня?»

Оу Ян улыбнулась и сказала: «Жаль, что твоя сестра не родилась мужчиной, я могла бы занять твое место в битве. Теперь нет причин для моих переживаний».

Оу Пэн посмотрел на свою младшую сестру, и ему показалось, что он снова видел в ней образ матери. У него возникло внезапное желание потереть мочки ушей, но дискуссионный зал не был его домом, поэтому он махнул рукой и сказал: «Вопросы секты, естественно, будут решены старшим братом, Янь’эр не стоит волноваться или бояться. Даже если бы ты была моим младшим братом, я бы не позволил тебе оказаться в опасной ситуации».

Оу Янь улыбнулась, сказав: «Я уже знаю это, ты всегда выбирал роль лидера с юности».

Оу Янь снова спросила: «Как сложилась ситуация, когда вы напали на секту Лошуй?»

Оу Пэн указал на стул и сказал: «Янь’эр, садись первой, и я неспеша тебе расскажу».

Когда Оу Янь села, Оу Пэн рассказал подробности о том, когда он впервые отправился из секты Пьяомяо, и полностью перешел в основную область секты Лошуй и захватил мастера секты Шуй Юйпена. В его повествовании сложные ситуации казались простыми, а опасные ситуации наоборот, и всякий раз, когда дело доходило до неожиданной опасной ситуации, ее бросало в холодный пот, хотя ее старший брат сидел в безопасности прямо перед ее глазами.

После того, как Оу Пэн описал последовательность событий, Оу Янь наконец вздохнула с облегчением и серьезно сказала Оу Пэну: «Старший брат, на этот раз действительно было опасно, если бы старший брат и другие старшие братья не улучшили свои боевые искусства, эта секта Лошуй была бы прудом дракона и логовом тигра».

У Оу Пэн, казалось, было много мыслей в его уме, когда он кивнул и сказал: «На самом деле, если бы немногие из нас, братья, не испытали скачок в наших боевых искусствах, у нас не было бы смелости поглотить секту Лошуй. Это неожиданное увеличение боевого мастерства, возможно, привело меня к тому, что я обычно не делал».

Оу Янь разделяла его чувства и сказала: «Правильно, старший брат, последствия или ожидания после того, как они испытали всплеск боевых способностей, как правило, выходят из-под контроля человека, потому что, не привыкнув к такой силе, вы не были бы слишком знакомы с их последствиями и могли бы легко погибнуть».

Оу Пэн улыбнулся и сказал: «Янь’эр права, точно так же, как фермер, который внезапно стал богатым за одну ночь, у него были бы другие амбиции и поступки, которые он обычно не осмеливался совершать. Азартные игры, например, если фермер не ходил в дом для азартных игр или не смел сделать ставку на огромную сумму раньше, после того, как испытал всплеск богатства, он не стал бы колебаться, чтобы сделать более высокие ставки. Хотя он мог бы выиграть еще одно состояние, если ему повезет, он может потерять все, если банкир будет контролировать его, и даже может потерять свою собственную жизнь. В этом случае он прожил бы долгую и стабильную жизнь, если бы он не разбогател за ночь».

Оу Янь безмолвно улыбнулась брату, а Оу Пэн продолжил нежно: «Янь’эр, старший брат, знает, что у тебя на уме. Несмотря на то, что на этот раз были некоторый риск во время нападения на секту Лошуй, причина была связана с внезапным подъемом нашей боевой доблести. Однако старший брат познал урок через этот кровавый опыт, и в будущем наши собратья-братья будут более осторожными. Ты можешь спокойно отдыхать, старший брат не будет фермером, который быстро разбогател.

Оу Янь расцвела как цветок, и она мягко сказала: «Я знаю, старший брат».

Оу Пэн снова спросил: «Янь’эр, как дела на горной вилле?»

Оу Янь сморщила брови и сказала: «Все так же, как обычно, не было никакого продвижения, и травы не прорастают после того, как их посадили, интересно, в чем причина».

Оу Пэн сказал с небольшим беспокойством: «Неужели наши ученики не знают, как выращивать культуры? Или метод выращивания неправильный? Если нет, то стоит ли нам попросить мастера зала медицин Бая или старшего Хэ, чтобы он прислали некоторых учеников?»

Оу Янь кивнула и ответила: «Возможно. Метод культивирования следует за обычным способом выращивания других трав, и эти ученики также были отправлены залом медицин, и у них есть богатый опыт в выращивании трав, мы просто не знаем, почему травы не прорастают. Я догадывалась, что в зале медицин не было лишних трудовых ресурсов, когда вы готовились к нападению на секту Лошуй, но поскольку у мастера зала Бая и остальных должно быть какое-то время на руках, им может быть полезно посмотреть, в то время как я вернусь к старым текстам, чтобы поискать любые другие идеи».

Оу Пэн кивнул головой и сказал: «Янь’эр, ты должна заботиться о своем здоровье, не переусердствуй. Хотя было бы хорошо, если бы травы можно было выращивать, нет проблем, если не выйдет. Старший брат не хочет видеть, как ты причиняешь себе боль этими незначительными травами».

Оу Янь улыбнулась и сказала: «Я знаю это, старший брат. Несмотря на то, что я не могу развивать глубокую внутреннюю энергию, я все еще владею внешними боевыми искусствами, и мое тело достаточно приспособлено, чтобы не заболеть, поэтому тебе не нужно беспокоиться обо мне».

Оу Пэн улыбнулся в ответ и сказал: «Правильно, если бы ты научилась глубокому внутреннему искусству культивирования энергии секты Пьяомяо, я должен был бы поставить тебя на место мастера секты с твоим интеллектом. Помнишь ли ты выражение лица мастера, когда он узнал, что ты не можешь тренироваться в этом искусстве культивирования, он, вероятно, был расстроен тем, что потерял хорошего потенциального преемника».

Оу Янь насмешливо пожурила: «Старший брат, посмотри, что ты говоришь. Я не заинтересована в позиции мастера секты, есть так много дел, как количество волосков на быке, чтобы каждый день занять, это бы свело меня с ума от разочарования. Пребывание в горной вилле Хуаньси намного лучше, в течение года не происходит ничего неприятного, и я могу провести большую часть своего времени, наслаждаясь видом на луну или цветы, одновременно тренируя некоторые боевые искусства, не звучит ли это лучше?»

Оу Пэн сказал с завистью: «Верно, посмотри, насколько хорошо мастер и его жена относились к тебе, чтобы даровать горную виллу Хуаньси. Я также хочу жить таким образом, жаль...»

Оу Ян улыбнулась и продолжила: «Жаль, что человек не принадлежит самому себе, когда в Цзяньху? Это неправда, каждый человек имеет право контролировать свою жизнь. Достаточно взглянуть на старшего брата, ты похож на луну, окруженную множеством маленьких звезд, и сила, которую ты держишь, огромна, разве не много людей, которые тоже завидуют твоей жизни?»

Глава – 85

Песня

У Пэн с гордостью улыбнулся и сказал: «Янь’эр права. Люди должны с гордостью смотреть на небеса и твердо стоять на земле, и они, естественно, хотели бы достичь чего-то большего в жизни. Фермеры получают гордость от выращиваемых ими культур, торговцы гордятся своим богатством и роскошным укладом жизни, а люди в Цзяньху, естественно, захотят распространить свои имена далеко за пределы Цзяньху. Поскольку старший брат принял должность мастера секты Пьяомяо, он также хотел бы привести секту на более высокие уровни, чтобы он и его соклановцы могли гордиться. Возможно, когда старший брат станет старше, он отправится в вашу виллу Хуаньси на пенсию.

Оу Янь удовлетворенно кивнула головой и сказала: «Горная вилла Хуаньси всегда откроет свои двери для старшего брата и невестки, а также всех моих будущих племянников и племянниц, хе-хе и даже любых великих племянников и племянниц».

Когда они дошли до этого, Оу Пэн внезапно спросил: «Янь’эр, ты не так молода, тебе нужен старший брат, чтобы устроить для тебя брак?»

Оу Янь покраснела и сказала: «Старший брат должен сначала сосредоточиться на делах секты. Я обязательно скажу старшему брату, если найду кого-нибудь. Хорошо, давай остановимся здесь, я пойду и найду старшую сестру Цинь.

Закончив, она немедленно встала и подошла к ряду мастеров, где среди них сидела пожилая дама.

Оу Пэн, смеясь втайне, когда увидел, что его младшая сестра убежала, подумал: «Кажется, что Янь’эр достигла подходящего возраста, поэтому я должен начать готовиться. Тем не менее, число мужчин, имеющих право на участие, мало, и мне придется медленно просматривать каждого из них».

Старшая сестра Цинь, с которой Оу Янь разговаривала, была мастером зала Минцуй из секты Пьяомяо, которая также широко известна как старшая сестра Цинь. Как говорится, «дети Цзянху, долгая привязанность». Поскольку в Цзяньху были мужчины, естественно, были и женщины. Хотя большая часть учеников, набранных сектой Пьяомяо, были мальчиками, были также некоторые ученики-женщины, и для последней группы, кроме нескольких, кто был личными учениками старшего, как Сюэ Цина, большинство из них относились к залу Минцуй. Из этой группы героинь, которые смогли продержаться в Цзянху, у большинства был экстраординарный генетический фактор, который также проявлялся, и, следовательно, у этих героинь красивые лица, на которые никогда не устанешь смотреть. Однако старшая сестра Цинь была исключением. Ее глпза были средними, которые не собирали никакого обожания, а ее кожа была темной. По ее словам, она ничем не отличалась от женщины среднего возраста в деревне, или, может быть, даже не была похожа на некоторых из них, почему это так?

Известно, что все люди в Цзяньху были практиками боевых искусств, и причина, по которой они изучали свои боевые искусства, заключалась в защите их жизней. Разумеется, они могли бы сделать это, натренировав свои тела, поэтому наличие худых тел было естественным среди них. На самом деле, если ваше тело не было стройным, вам даже может быть стыдно называть себя человеком из Цзяньху. Однако старшая сестра Цинь была полной противоположностью, ее талия была такой же толстой, как ведро для воды, и вместе со своим лицом она действительно даже не могла сравниться по внешнему виду с деревенской женщиной.

Самое страшное было то, что старшая сестра Цинь специализировалась на кулаке змеи, но по какой-то неизвестной причине, возможно, потому, что она хотела больше тренироваться в областях, которых ей не хватало, или по какой-то другой причине, она избегала его использования. Следовательно, большинство людей не видели, чтобы она показывала его раньше, а те, кто видел, были либо убиты немедленно, либо упали в обморок в битве и позже умерли от серьезных травм.

Однако у старшей сестры Цинь была одна хорошая черта, это ее голос. Он был ясным и звонким, как орел, и никто не устанет даже после того, как услышит его сто раз. Когда она пела, это могло даже потрясти весь Цзянху. Неизвестно, сколько героев в Цзяньху последуют за ее голосом, чтобы найти певца, прежде чем убежать, используя свой цигун. Стихотворение «Желание совершить преступление, когда глаза закрыты, желая убежать, открыв их, вновь закрыв глаза, чтобы защитить свое зрение», написал человек с известным остроумием именно для старшей сестры Цинь. Тем не менее, старшая сестра Цинь также внесла значительный вклад в мир Цзяньху, потому что в течение длительного периода времени число сексуальных преступников в мире Цзяньху уменьшилось, когда эти преступники поняли, что нельзя доверять своим ушам.

Однако, прежде чем эти школы могли предпринять какие-либо действия, произошел несчастный случай, который заставил старшую сестру Цинь найти свое предназначение. В тот день, когда в бане громко пела старшая сестра Цинь, наш дорогой старший брат Цинь последовал ее голосу и был настолько опьянен песней, что, когда она закончилась, он оказался в смущающей ситуации. Можно сказать, что старший брат Цинь мог просто развернуться и сбежать? Тем не менее, старший брат Цинь с детства смотрел сверху вниз, когда чувствовал, что это было посредственное боевое искусство. В этот критический момент он осознал свою ошибку. Другие люди, которые прятались в углу, слушая песню, немедленно активировали свой цигун и сбежали, но жалкий старший брат Цинь все еще был схвачен старшей сестрой Цинь даже после того, как последний вышел из ванны и принес ей одежду. Когда он столкнулся с ее демонически мощным кулаком, он был вынужден жениться на ней и, таким образом, долгое время после свадьбы, старший брат Цинь тянул руки всех, кого он видел, и говорил: «Я был глуп, я был глуп». Он с большим трудом выпрямил спину и сказал: «Я думал только о том, что цигун - это боевое искусство, чтобы убежать, и не было чем-то, что должен был проявить настоящий мужественный человек, и что сексуальные преступники, обладающие хорошим цигуном, использовали его по другой причине. Однако я не понимал, что цигун можно использовать для спасения жизней, если ваш цигун плохой, как вы можете продолжать оставаться в Цзяньху? Я искренне сожалею о своих действиях, и, если бы небеса дали мне еще один шанс, я бы извинился перед моим господином и сказал, что я ошибался, и к моим извинениям я бы также добавил, что не посмел бы больше слушать пение других людей.

После того, как старшая сестра Цинь вышла замуж, она перестала бродить по Цзянху и оказалась рядом со старшим братом Цином, в то время как те боевые школы, которые хотели подойти к ней, отбросили свои идеи.

Это был несчастный случай, когда старшая сестра Цинь вошла в секцию Пьяомяо, пара путешествовала в отдаленной, опустошенной области, когда они встретили врага и получили ранения, и тогда было неизвестно, смогут ли они продолжать выживать. Шесть тигров в Пьяомяо проходили мимо, возвращаясь в секту, чтобы получить лечение, но, к сожалению, травмы старшего брата Цина были слишком серьезными, и через несколько дней он скончался. Старшая сестра Цинь сумела сохранить свою жизнь и, таким образом, вошла в секту Пьяомяо и основала зал Минцуи с именем Мингцуй, которые означали «Пдач двух желтых орлов (Мин) на изумрудной (Цуй) иве, в то время как в небе пролетает линия цапель». Название хорошо подходит для старшей сестры Цинь.

Когда старшая сестра Цинь присоединилась к секте Пьяомяо, было немного членов, которые затем преследовали ее голос и сбежали позже, эти люди также сочувствовали несчастному случаю старшего брата Циня, поскольку некоторые из них были даже среди людей, к кому протягивал свои руки старший брат Цинь. Тем не менее, они были удивлены, увидев их окончательный обмен, и они не забудут, что старшая сестра Цинь держала руки старшего брата Циня, говоря: «Муж, я знала, что тебе было неудобно, когда я заставила тебя жениться на мне. Я действительно доставила много неприятностей тебе, я тебя подвела».

Старший брат Цинь слабо покачал головой и использовал последнюю силу, чтобы схватить руки старшей сестры Цинь, он сказал: «Нет, ты ошибаешься, встреча с тобой - величайшее счастье. Поговорка гласит, что, когда свет гаснет, все женщины одинаковы. Однако это неправильно, потому, что, когда огни погаснут, ты - лучшая из них. С такой женой, чего еще может попросить муж? Можете ли вы спеть для меня одну последнюю песню?»

Поэтому старшая сестра Цинь заставила свое сильно ослабшее тело и открыла свои потрескавшиеся губы, чтобы спеть: «Разноцветная ветка посреди снега...» В середине ее песни старший брат Цинь закрыл глаза. Слезы начали покрывать ее лицо. Однако то, что удивляло всех, было то, что старший брат Цинь с трудом открыл глаза после того, как песня закончилась, и сказал: «Еще одна вещь, суп из тигровой кости оленей, сделанный тобой, был действительно хорош».

Старшая сестра Цинь поняла его окончательное намерение и заставила улыбнуться: «Ты хорош, я тоже хороша».

После этого хватка крупного брата Циня ослабла, и он умер.

Старшая сестра Цинь также потеряла сознание от боли и только проснулась после целого дня. Затем она заставила свое потрепанное тело провести заключительные обряды для старшего брата Циня и дала обещание перед всеми свидетелями не выходить замуж и никогда не петь снова.

Когда эта история распространилась, все посетовали: «С сильными чувствами, сливы расцветают».

Таким образом, старшая сестра Цинь заслужила уважение всей секты Пьяомяо.

Оу Янь, естественно, выиграла, и ей понравился этот мастер, которая тоже была такой же женщиной. Когда бы они ни были свободны, она будет искать последнюю, чтобы поговорить, не говоря уже о том, что голос старшей сестры Цинь был так прекрасен, чтобы слушать.

Однако в тот день, когда Оу Янь не обменялась и несколькими фразами со старшей сестрой Цинь, она увидела, что Чжан Чэньюй подошел к Оу Пэну и что-то прошептал. Оу Пэн кивнул головой, встал и дал сигнал первому старшему Ху и второй старшему Ли из шести тигров Пьяомяо, и трое мужчин вышли из дискуссионного зала вместе.

После того, как трое мужчин ушли, они прошли по коридору в заднюю части зала заседаний и прошли длинный ряд домов, прежде чем вошли в дверь. Дверь была входом в большой и просторный двор, а на другой стороне двора был большой зал со словами, написанными на дверной табличке «Зал принудительного исполнения правил». Это был зал для правоохранительных органов в квартале Пьяомяо, и в нем стоял сильный выглядящий старик с торжественным лицом, который был именно главой правоохранительного зала Лю Юйчжоу.

Увидев новых прибывших, Лю Юйчжоу вышел вперед и поздоровался: «Приветствую мастера секты».

Оу Пэн поспешно вернул приветствие: «Мастер зала Лю, пожалуйста, обойдемся без церемоний. Шуй Юйпена привезли?»

Мастер Лю осторожно ответил: «Да, мастер секты, эскорт потратил много сил, чтобы обеспечить его прибытие, поэтому потребовалось немного больше времени. Были также члены семьи Шуй Юйпена, которых мы привезли с собой, как и к мастеру секты, мы относились к ним хорошо, и никто не пострадал».

Оу Пэн удовлетворенно кивнул головой и сказал: «Это было тяжело для старшего мастера Лю, но я могу успокоиться, если этот вопрос был лично рассмотрен Вами».

Мастер зада Лю улыбнулся и ответил: «Мастер секты слишком добр, это работа этого старика».

Оу Пэн улыбнулся и сказал: «Старшему господину Лю не нужно быть таким вежливым, ты был главным исполнителем зала для правоохранительных органов дольше, чем я был мастером секты, твоя осторожность в решении этого вопроса имеет большую пользу для секты. Хорошо, давайте зайдем, чтобы увидеть этого главу секты Лошуй и посмотреть, что мы можем получить от него».

Закончив, он направился туда, а остальные последовали за ним следом.

Главный зал секретов правоохранительных органов был очень большой, но не было много стульев или окон. Извне не просачивалось много света, поэтому интерьер был темным и мрачным. Большинство учеников из этого зала отправились в дискуссионный зал и поля, чтобы присоединиться к празднованию, поэтому осталось всего несколько элитных учеников.

Эти люди носили клинки в своих руках, так как они отчаянно охраняли этот район, не смея позволить себе любую ошибку, потому что в этом зале был недавно захвачен глава секты Лошуй Шуй Юйпен.

Глава - 86

В коридоре зала обеспечения правопорядка был мужчина в белом, сложив руки за спину, стоя рядом со столбом и глядя на узоры, вырезанные на столбе. На его белых одеждах были слезы и пятна крови, но это не уменьшало ауру его прямого носа и длинных острых бровей, заставляя людей, кто на него смотрели чувствовать его сильное чувство характера.

Оу Пэн вошел в зал обеспечения правопорядка и обратил свой взгляд на этого человека, в то время как последний также повернулся назад, услышав шаги. Их глаза встретились, и Оу Пэн остановил свои шаги, в то время как другая сторона осталась полностью неподвижной. Оба мужчины вздрогнули, прежде чем отвести их взгляд, и мужчина одетый в белое вернулся к узорам на стене, а Оу Пэн продолжил идти, пока не добрался до места, которое было перед всем залом.

Оу Пэн сел на стул и спокойно посмотрел на высокого мужчину, и задумался. Мужчина в белом не встретил его взгляда прямо, и атмосфера застыла.

Когда 6 тигров Пяомяо вошли в зал, только первый старейшина Ху Юньи сел рядом с Оу Пэн, остальные стали сбоку, и Лю Юйчжоу последовал примеру. Через короткое мгновение некоторые люди начали терять терпение, и пятый старейшина Лю Цянъян открыл рот, и сказал: «Эй, ты уже попал в плен нашей секты Пяомяо, почему ты так себя ведешь? Ты веришь, что этот пятый старейшина позволит тебе снова попробовать мой топор?»

Оу Пэн был слегка раздражен, и он бросил сердитый взгляд на пятого старейшину Лю, сказав: «Пятый младший брат, не говори ничего лишнего».

Пятый старейшина Лю возмутился, и сказал: «Третий брат, это ... ...»

Перед тем, как он смог закончить свое предложение, мужчина одетый в белое сказал: «Поскольку я теперь ваш заключенный, моя жизнь или смерть в ваших руках, что еще я могу сказать?»

Оу Пэн улыбнулся и сказал: «Брат Шуй не должен беспокоиться о том, чтобы говорить с ним, мой пятый брат - хамский человек, поэтому тебе не нужно принимать его слова близко к сердцу».

Одетый в белый халат Шуй Юйпэн фыркнул и ничего не сказал.

В этот момент четвертый старейшина Шангуань сказал: «Мастер секты Шуй, ты все еще думаешь, что мы находимся в секте Лошуй? Поскольку ты знаешь, что ты наш заключенный, ты должен вести себя как таковой, а не заставлять других чувствовать, что они ниже тебя. Ты действуешь так, как будто нам посчастливилось победить тебя, но тебе самому повезло, что мы не покалечили твои боевые искусства ».

Шуй Юйпэн бросил взгляд на четвертого старейшину Шангуань, но все еще молчал.

Четвертый старейшина Шангуань продолжил: «Я знаю, что мастер секты Шуй думает, что наша секта Пяомяо имела преимущество от скрытой атаки, а секта Лошуй потерпела поражение из-за отсутствия подготовки. Если это то, что у тебя на уме, тогда ты, вероятно, думаешь, что мы должны были проиграть ».

Шуй Юйпэн снова фыркнул и сказал ясным голосом: «Маленькие трюки, даже не дойдете до дворцового зала».

Четвертый старейшина Шангуань также фыркнул и сказал резко: «Какие маленькие трюки, какие презренные методы, какой открытый заговор. План, который приносит победу, - хороший план. В Цзяньху нет смысла рассуждать, нет необходимости быть честным и моральным, мастер секты Шуй был слишком устойчив в своем положении и забыл, что слабый - это пища для сильного в Цзяньху ».

Четвертый старейшина продолжил: «Тот, кто знает этот принцип, также знал бы, что когда кто-то проглатывает других чтобы увеличить свою силу, значит наступит день, когда его проглотит кто-то другой. Все, что ты делаешь, будет отплачено тебе в натуральной форме в будущем, я уверен, что мастер секты Шуй не забыл, как секта Лошуй дошла до того, где она сейчас расположена ».

В этот момент глаза Шуй Юйпэн стали слегка неустойчивыми, и уверенность, которое у него была до этого, мгновенно поколебалось.

Увидев сцену перед ним, первый старейшина Ху сказал: «Мастер секты Шуй все еще сожалеет о нападении, которое вы совершили на секту Синьжун? Ты думаешь, что если бы мы не вмешались, ваша атака была бы успешной?»

Лицо Шуй Юйпэна стало темнее, и он сказал: «Ты прав, наша секта Лошуй всегда выживала, живя рядом с водой, у нас нет дел на равнинах. Для того, чтобы мы расширялись, я сделал все, что мог, и планировал в течение нескольких лет положить секту Синьжун под наш палец(командовать), но я никогда не ожидал, что вы воспользуетесь возможностью, когда наше внимание было сосредоточено на Синьжун, чтобы атаковать, если бы не так, как мы могли бы так легко попасть в ваши руки? "

Четвертый старейшина Шангуань улыбнулся и сказал: «Как говорили наши предки, люди, которые планируют, должны планировать все обстоятельства, конечно же, мастер секты Шуй знал что-то такое простое раньше. Кроме того, случаи, когда иволга преследует богомола, кто охотится на цикаду, случались много раз в истории Цзяньху, так что ты

можешь только винить свою собственную неосторожность, попав в нашу скрытую атаку. Просто потому, что ты можешь планировать расширение внутри страны, не могут ли люди на земле планировать расширение в воду? »

Шуй Юйпэн посмотрел вверх и сетовал: «Человек предлагает, и небеса отказывают. Поскольку небеса хотят, чтобы я умер, что еще я могу сделать?»

В этот момент Оу Пэн вклинился в разговор с дразнящим голосом: «Мастер секты Шуй, твои слова не правильны. Небеса на хотят, чтобы ты умер, но чтобы ты открыл глаза, чтобы помочь себе».

Шуй Юйпэн был удивлен, и он странно спросил: «В чем смысл твоих слов? Ты говоришь, что вы делаете нам одолжение, поглощая нашу секту?»

После того, как он сказал свое предложение, Шуй Юйпэн рассмеялся.

Оу Пэн не рассердился, когда увидел ответ другой стороны, вместо этого он спросил: «Разве мастер секты Шуй не знает об происхождении главы секты Синьжун, Чжао Синь?»

«Чжао Синь?» Шуй Юйпэн сказал в презрении, когда услышал это имя: «Разве он не был обычным горным бандитом, кто получил поддержку богатого торговца в городе Юй и сумел выжить в трещинах среди других крупных сект? Какой у него может быть происхождение?»

«Тогда как насчет Чжэнь Жун?» - продолжил Оу Пэн.

«Чжэнь Жун?» Шуй Юйпэн был озадачен, и сказал: «Разве он не второй помощник Чжао Синь? Кто был ученым, которого Чжао Синь ограбил в горах? Я слышал, что они сражаются каждый раз, когда они впервые встретились, но позже признали друг друга равными и стали названными братьями, и, таким образом, Чжэнь Жун тоже стал преступником ».

Оу Пэн улыбнулся и сказал: «То, что сказал мастер секты Шуй, правильно, и этот Чжэнь Жун позже почувствовал, что крыжи в горах не являются подходящим способом жизни, поэтому он затянул иглу и связал Чжао Синь с богатым торговцем в городе Юй. Затем они спустились с гор и основали секту Синьжун между городом Юй и городом Пинъян.

Шуй Юйпэн кивнул, слушая.

Затем Оу Пэн снова спросил: «Разве мастер секты Шуй никогда не задумывался, почему этот богатый купец захотел сотрудничать с безымянным горным бандитом?»

Шуй Юйпэн задумался на мгновение и сказал: «Согласно разведке моей секты, этот богатый торговец хотел расширить свое влияние и искал возможность сделать себе имя, а не просто заниматься коммерцией».

Оу Пэн продолжал спрашивать: «Тогда почему этот богатый торговец не сблизился с более крупной сектой из города Юй, или к нашей секте Пяомяо, которая из города Пинъян?»

Шуй Юйпэн ответил: «Может быть, он думал, что Синьжун легче контролировать? Если бы ему пришлось работать с такой большой сектой, как ваша, ему пришлось бы отказаться от большей доли пирога ».

Оу Пэн улыбнулся и сказал: «В том, что ты говоришь, есть некоторые аргументы. В этом случае, мастер секты Шуй, почему ты думаешь, почему секта Пяомяо выбрала не

атаковать секту Синьжун, которая так близка к нам и вместо этого нацелилась на вашу секту Лошуй? »

Шуй Юйпэн рассмеялся и сказал: «Откуда я должен знать? Возможно, вы видите секту Синьжун как большую муху со слишком маленьким мясом на костях.»

Оу Пэн ответил иначе: «Ты ошибаешься, мастер секты Шуй. Секта Синьжун находится между городом Пинъян и городом Юй, поэтому, если наша секта ассимилирует их в нас, наше влияние будет расширяться и приближаться к городу Юй, поэтому потенциальные выгоды, которые она принесет, совсем невелики ».

Шуй Юйпэн также обнаружил это странным и спросил в ответ: «Итак, почему мастер секты Оу не сделал никаких шагов?»

Оу Пэн загадочно улыбнулся и ответил: «Это из-за Чжань Жун».

«Чжань Жун?» Шуй Юйпэн был ошеломлен.

Оу Пэн продолжил объяснять: «Чжань Жун - ученик, кто был оставлен старейшиной дисциплины храма Далинь, Чан Гунь».

Шуй Юйпэн вдохнул холодный воздух, когда услышал слова другой стороны. Он сам был мастером секты и не испытывал недостатка в навыках предвидения или дедукции, ему просто не хватало информации, которая привела к двум совершенно различным решениям между двумя мужчинами, кто также были мастерами секты.

Он почти вытер задницу тигра.

Слово «заброшенный» может привести к различным интерпретациям. Во-первых, как говорится, нужно посмотреть, кто является хозяином, прежде чем избить собаку, хотя ученик уже был оставлен его мастером, он все еще был лицом храма Далинь. Даже если храм Далинь не захочет такого человека в своей секте, они не будут игнорировать его действия или события, которые произошли с ним. Если вы будете дисциплинировать этого заброшенного ученика, то разве вы не будете отпихивать храм Далинь косвенно? Более того, даже если бы храм Далинь действительно отпустил этого человека, вся секта не помешала бы дисциплинарному старейшине уладить личную вендетту с его любовью к своим ученикам в качестве причины.

Вздох, это слово «оставлен» использовалось очень умно Храмом Далинь.

Когда Шуй Юйпэн подумал обо всех этих вещах, его сердце стало холодным, а лицо побледнело.

Тем не менее, он поддерживал свое холодное поведение, и сказал: «Даже если наша секта Лошуй не сможет захватить секту Синьжун и будет вместо этого поглощена, или если мы разозлили храм Далинь, то как это отличается от нашей нынешней ситуации? Великий мастер секты Оу, ты только сократил шаги от ста до пятидесяти, а так как ты стал победителем, то, естественно, у тебя есть право хвастаться, чтобы смеяться надо мной ».

Оу Пэн улыбнулся, но он не опроверг слова другой стороны. Вместо этого он взглянул на Ли Цзянь, кто получил сигнал и кивнул, прежде чем выйти вперед к Шуй Юйпэна. Не сказав ничего, он вытащил драгоценный меч из своей талии, распространил ци и махнул им. Шуй Юйпэн подумал, что он, наконец, встретил свой конец и достойно закрыл глаза. Тем не менее, после долгого ожидания, боли не последовало, поэтому он открыл глаза и странно посмотрел на Оу Пэна.

Оу Пэн продолжал улыбаться ему, как и прежде, безмолвно.

Шуй Юйпэн смущенно посмотрел на Ли Цзянь, и он был потрясен сценой, представившейся перед ним.

«Это ... это свет меча?» Лицо Шуй Юйпэна было серым же как смерть, когда он смотрел на длинный меч, который выдавал свет, и он в шоке воскликнул: «В этом мире есть такая техника меча?»

Через мгновение он глубоко вздохнул и сказал: «Боевые искусства мастера Ли достигли такой степени, я полностью проиграл. Мне нечего сказать.»

Затем он повернулся к Оу Пэн и сказал: «Я думал, что мне не повезло, что подвергся нападению секты мастера Оу, и поэтому возмутился. Я не мог сосредоточиться, когда сражался с мастером секты Оу из-за обстоятельств, и думал, что это стало причиной моего проигрыша. Однако теперь я вижу, что мастер Оу больше, чем кажется.»

Глава - 87 Капитуляция

Оу Пэн сказал: «Мастер секты Шуй, должно быть, шутит, у лезвий нет глаз, так как можно сдерживаться в ситуации жизни или смерти? Я использовал все свое боевое мастерство в нашей битве, и для моего второго старшего брата естественно иметь более глубокие боевые искусства, чем у меня. Я всегда занимался делами секты, и мои боевые искусства в итоге затормозились. Боевое искусство похоже на лодку на воде, если вы постоянно не двигаетесь вперед, вы останетесь позади. Я считаю, что брат Шуй поймет мое затруднительное положение.»

Шуй Юйпэн тихонько понюхал, не отвечая; он подумал: «Только дурак поверит твоим словам».

Шуй Юйпэн уже потерял всякую надежду в этот момент.

Оу Пэн увидел цвет на лице Шуй Юйпэна и улыбнулся, он сказал: «Мастер секты Шуй, у меня есть подарок, который я надеюсь, что ты любезно примешь».

Закончив свое предложение, он кивнул в сторону четвертого старейшины Шангуань, кто тотчас же выбежал из зала. Шуй Юйпэн странно посмотрел на Оу Пэна, в то время как его сердце чувствовало неуверенность.

В самом деле, вскоре после этого четвертый старейшина вернулся в зал, а затем леди, которая была красиво одета, занесла энергичного ребенка в возрасте трех лет. Лицо девушки было бледным, и ее психика слегка взволнована, а маленький мальчик смотрел по сторонам полный любопытства, восхитительно кусая засахаренный фрукт в руках.

Когда Шуй Юйпэн увидел этих двух знакомых фигур, он тут же задрожал от неудержимого гнева и обернулся, чтобы посмотреть на Оу Пэн. Он отчаянно заорал: «Оу Пэн, ты ...»

Еще до того, как Шуй Юйпэн смог закончить свое предложение, Оу Пэн рассмеялся и прервал: «Мастер секты Шуй, что ты собираешься сказать обо мне?»

Шуй Юйпэн понизил голос на несколько тонов и сказал: «У людей в Цзяньху есть свой набор правил, мои боевые искусства ниже твоих, так что ты можешь делать все, что захочешь, с моей жизнью. Однако моя жена не знает никакого боевого искусства, так почему ты привел их сюда?»

Оу Пэн продолжал улыбаться, и он махнул рукой и сказал: «Слова брата Шуй слишком тяжелые, я не похож на то, что ты думаешь».

Пока они разговаривали, женщина и ребенок уже вошли в зал, и мальчик с любопытством смотрел на группу незнакомцев. Когда его взгляд увидел знакомое лицо, он вскрикнул от счастья и проигнорировал засахаренный фрукт в руках, выбросив его обратно в грудь матери. Женщина продолжала держать его крепко, не смея отпускать, и ее глаза беспомощно смотрели на Шуй Юйпэн. Лицо ребенка покраснело, и его маленькое тело изо всех сил пыталось вырваться из объятий матери, а руки вытянулись к Шуй Юйпэну. Прямо в этот момент Шуй Юйпэн больше не беспокоился о Цзяньху или о каком-либо кровопролитии, о господстве любой эпохи или о положении на вершине Цзяньху, все о чем он мог думать, было теплое чувство объятий его сына, и используя его лицевые волосы, чтобы щекотать кожу его ребенка, и увидеть его нежную улыбку, когда он был в его объятиях.

В момент, когда нога мальчика приземлилась на землю, он тут же хихикнул и побежал к Шуй Юйпэну с засахаренными фруктами, которые все еще были в его руках. Когда мальчик был достаточно близко, Шуй Юйпэн использовал две руки, чтобы схватить под руки мальчика и поднял его выше уровня головы, тряся его влево и вправо, пока ребенок не засмеялся, прежде чем крепко обнять его в объятия. Он погладил голову мальчика и с любовью взглянул на него, чтобы насладиться этим моментом, который не продлится долго.

Ребенок, казалось, чувствовал дискомфорт, будучи крепко обнятым его отцом, и он изо всех сил пытался высунуть лицо из объятий Шуй Юйпэна, затем он приложил все силы, чтобы отдать засахаренный плод в руках отцу, прежде чем сказать незрелым голосом «Отец, это тебе. Он действительно сладкий.»

Шуй Юйпэн тепло ответил: «Хороший мальчик Тяньтянь, отец не хочет, ты можешь съесть его сам».

Мальчик не выглядел счастливым, и он извивался своим телом, и сказал: «Отец должен его съесть. Тяньтянь сохранил его для отца. Если отец не съест, Тяньтянь прикончит его. И Тяньтянь больше не будет счастлив ».

Если бы это был обычный день, Шуй Юйпэн не съел бы цукаты и попытался бы найти способ позволить ребенку съесть его самому. Но в этот момент его глаза стали мокрыми, когда он посмотрел на серьезный взгляд в глазах своего ребенка и открыл рот. Увидев, что его отец наконец согласился, мальчик снова обрадовался и положил цукаты в рот своего отца. Увидев что Шуй Юйпэн укусил один из плодов, он сладко улыбнулся и осторожно съел еще один красный цукат, который был так же велик, как и его собственный рот.

Когда он съел плод, он пробормотал: «Старшая сестра Сюэ была права, она не солгала Тяньтянь. Я действительно увидел здесь отца.»

Шуй Юйпэн удивился и спросил: «Кто такая старшая сестра Сюэ?»

Тяньтянь ответил, пока он ел: «Она красивая старшая сестра, которая что-то накладывает на ее лицо. Старшая сестра Сюэ увела Тяньтянь и маму, она сказала, что мы идем, чтобы найти отца, и даже дал Тяньтянь эту вкусную вещь, чтобы поесть. Уже прошло много дней, Тяньтянь думал, что старшая сестра солгала.»

Шуй Юйпэн сразу же понял ситуацию.

Затем он обнял Тяньтянь и подошел к женщине. Он сказал: «Тяньтянь - хороший мальчик, поиграй с матерью. У отца есть еще кое-что, что нужно сделать, и он вернется, чтобы поиграть с тобой позже.

К тому времени лицо женщины вернуло часть своего цвета, и Шуй Юйпэн посмотрел на нее со сложными эмоциями на лице, прежде чем кивнуть головой. Глаза у леди были наполнены радости и удивления; она ничего не сказала Шуй Юйпэн и повернулась, чтобы выйти из зала, а Тяньтянь, кто был в ее объятиях, неохотно посмотрел на него.

Когда фигуры этих двух людей исчезли, Шуй Юйпэн повернулся лицом к Оу Пэн и сказал: «Мастер секты Оу ...»

Оу Пэн понял его намерения и сказал: «Мастер секса Шуй может быть в покое, четырнадцать членов твоей семьи не пострадали».

Оу Пэн повернулся к другим людям и сказал: «Принеси стул для мастера секты Шуй».

Люди принесли кресло и передали его Шуй Юйпэну, и Оу Пэн сказал: «Мастер секты Шуй, пожалуйста, присядь, прежде чем мы поговорим».

Шуй Юйпэн посмотрел на сел и задумался, он сильно вздохнул и медленно сел.

Он продолжил: «Так как брат Шуй сел, пожалуйста, слушай спокойно пока я продолжаю нашу раннюю тему. С точки зрения брата Шуя, нет никакой разницы в том, перейдет ли секта Лошуй в мою секту Пяомяо или храм Далинь. Однако, если брат Шуй подумает более тщательно, ты заметишь разницу между этими двумя сценариями. Если секта Лошуй была захвачена храмом Далинь или сектой Синьжун, это было бы связано с провалом вашей атаки на секту Синьжун или от мести храма Далинь за секту Синьжун. Учитывая разницу в силе между сектой Лошуй и сектой Синьжун, последнее, скорее всего, случится, и в то время храм Далинь не будет таким милосердным, когда они будут мстить, и каждый член твоей секты столкнется с уничтожением, не говоря уже о твоей семье. Кроме того, секта Далинь всегда была мощной в войне не воде, поэтому они не отпустят секту Лошуй легко, и единственным выходом было бы уничтожение секты Лошуй ».

Шуй Юйпэн грустно улыбнулся и сказал: «Я слишком опередил себя. Если бы я действительно продолжил свое нападение, это было бы сродни тому, чтобы разбить яйцо о скалу, и результат, вероятно, будет, таким как ты и сказал».

Оу Пэн продолжил: «Но теперь, когда ситуация изменилась, брат Шуй не начал атаки на секту Синьжун, прежде чем ты был захвачен нашей сектой Пяомяо, поэтому узел между тобой и храмом Далинь еще не был завязан».

Шуй Юйпэн холодно улыбнулся и сказал: «Но наша секта Лошуй упала под вас, так что результат не такой же? Разница только в числе жертв, или вы хотите, чтобы я продолжал возглавлять секту Лошуй?»

Когда он договорил до сюда, он удивился и поднял голову к лице Оу Пэн: «Может быть, у этого мастера секты Оу именно это намерение?»

Однако Оу Пэн сравнил разницу в силах двух сект, поделился информацией о происхождении секты Синьжун и даже намекал на превосходство боевых искусств секты Пяомяо, прежде чем показать его семью. Пройдя весь этот акт, может ли быть ...

Сердце Шуй Юйпэна слегка смягчилось, но он все же не осмелился поверить, что Оу Пэн будет настолько смел, чтобы сохранить его в живых, и позволить ему снова возглавить секту Лошуй.

Глава - 88 Решение

Выслушав слова Шуй Юйпэна, Оу Пэн улыбнулся и ответил: «И почему это невозможно?»

Когда другая часть сделала такой большой шаг назад, как Шуй Юйпэн мог не понять, что ему нужно делать? Он тут же поклонился и сказал: «Шуй Юйпэн приветствует мастера секты Оу».

Оу Пэн ждал, пока другая сторона поклонится, прежде чем он поддержал его, чтобы встать. Он сказал: «Брат Шуй слишком вежлив. Поскольку ты теперь являешься частью секты Пяомяо, ты тоже наш брат так что быстро вставай ».

Таким образом, Шуй Юйпэн поприветствовал каждого из них, одного за другим.

Оу Пэн улыбнулся, сказав Шуй Юйпэну: «Брат Шуй, наверное, удивляется, почему я выбрал тебя вместо кого-то другого, чтобы возглавить Лошуй».

Шуй Юйпэн сложил кулаки и сказал: «Поскольку мастер секты сделал это соглашение, у него, естественно, будут свои причины, и ваш подчиненный будет следовать всем инструкциям, которые он получит. Тем не менее, я чувствую себя странно, потому что в группе Лошуй есть много людей, кто могут заменить мою позицию. Чтобы выбрать меня над ними, действительно было вне моих ожиданий. Если бы мастер секты смог помочь этому подчиненному понять причины этого, я буду внимательно их слушать ».

Оу Пэн улыбнулся, когда услышал, как Шуй Юйпэн назвал себя «подчиненным», и он сказал: «Брат Шуй не должен называть себя моим подчиненным, наша секта Пяомяо не такая уж и жесткая, и я не рассматриваю брата Шуя как такового. Если ты не возражаешь, брат Шуй может просто обращаться ко мне как к брату.»

Шуй Юйпэн с готовностью принял совет его нового мастера секты и улыбнулся: «Так как мастер секты сказал так, как бы этот брат осмелился сделать иначе?»

Оу Пэн продолжил: «Несмотря на то, что битва между сектой Лошуй и сектой Пяомяо была очень интенсивной, наша секта Пяомяо только отправила наших элитных учеников, и мы не зашли слишком далеко разбираясь с нашими противниками. И даже несмотря на то, что секта Лошуй была захвачена, количество травм и смертей было сведено к минимуму почти до нуля, только их сердца серьезно пострадали. То, что секта Пяомяо хочет сделать сейчас, состоит в том, чтобы восстановить моральный дух членов Лошуй, чтобы сдержать призрачные намерения других сект, и консолидировать силу Лошуй как можно быстрее. Если человек, кому они подчиняются, не является братом Шуй, тогда они не только пересоберут всю иерархию секты, но и среди членов может возникнуть подозрения. Хотя секта Пяомяо может использовать наши силы, чтобы заставить вещи так, как мы хотим, это было бы не так хорошо, как если бы непосредственно брат Шуй, вел секту. В нашей секте Пяомяо нет никого, кто умеет вести войну на воде, поэтому все вопросы будут по-прежнему решаться членами секты Лошуй, а лучшим человеком, для их контроля, является не кто иной, как брат Шуй. Если нет, я бы не приложил столько усилий, чтобы купить твою преданность к нашей секте Пяомяо ».

Шуй Юйпэн не был полностью убежден, и он спросил: «Может ли мастер секты быть уверенным, если этот брат вернется в Лошуй в одиночку?»

«Ха-ха», Оу Пэн рассмеялся и сказал: «Брат Шуй, подозрительных людей нельзя использовать, но нельзя быть подозрительным к людям, которых он использует. Я не могу позволить себе с подозрением относиться к тебе, если я доверяю тебе Лошуй. Тем не менее, для меня безопаснее иметь некоторую страховку, поэтому семья брата Шуй не должна возвращаться вместе с тобой. Наша секта Пяомяо имеет соответствующие резиденции, а также находится не слишком далеко от Лошуй, поэтому брат Шуй может часто сюда возвращать в будущем. Более того, я вижу, что племянник Тяньтянь обладает хорошими костьми и сухожилиями, поэтому он может быть талантлив в боевых искусствах в будущем. Следовательно, после через год, я позволю Чэнъюэ или Ах-Хай принять его в качестве их ученика, чтобы он мог изучить наши боевые искусства в Пяомяо, и в будущем он станет мостом между нашими двумя боевыми группировками ».

Лицо Шуй Юйпэна слегка сжалось, и он сложил кулаки и сказал: «Огромное спасибо мастеру секты за такую организацию».

Оу Пэн поймал изменения в выражении другой стороны, и улыбнулся: «Брат Шуй, похоже, неправильно понял мои намерения, но это не неожиданно. Поскольку я пригласил брата Шуя присоединиться к нашей секте Пяомяо, я, естественно, должен был бы поделиться с тобой некоторыми преимуществами. В противном случае, как ты будешь готовы следовать за мной?»

Увидев сомнительное выражение Шуй Юйпэна, Оу Пэн от души рассмеялся и сказал: «Брат Шуй, в Цзяньху столько сект, сколько деревьев в лесу, и каждая секта имеет свои периоды роста и упадка. Новые секты прорастут, а старые секты отмирают, поскольку новое поколение займет место старого. Например, секта Лошуй была создана не раньше двух поколений или около тридцати лет назад ».

Шуй Юйпэн кивнул в знак согласия и сказал: «Да, прошло не более тридцати лет. Секты, такие как секта Лошуй, распространены по Цзяньху, а их числа бесчисленны ».

Оу Пэн продолжил объяснять: «Большинство сект в Цзяньху останется на ветру всего лишь несколько сотен лет, но есть также некоторые секты, кто похожи на краеугольные

камни, которые глубоко укоренены и не затронуты ветрами Цзяньху. Я считаю, что брат Шуй не чужд им ».

Шуй Юйпэн улыбнулся и сказал: «Это, конечно же, те секты, как храм Далинь, церковь Чуаньсян - великие секты, чьи истории насчитывают века, кто мог не слышать о них?»

Оу Пэн кивнул головой и продолжил: «У этих гигантских сект есть их постоянные горы, и несколько десятков областей вокруг нее будут зарезервированы для их учеников, чтобы жить и учиться боевым искусствам. Самое главное, что эти основные секты имеют свое собственное наследие боевых искусств, и все их ученики будут учить свои собственные боевые искусства, которые превосходят наши, и могут обеспечить вдвое больше результата с половиной усилий. Кроме того, эти основные секты имеют свои собственные средства и способы выбора учеников, чтобы отсеять необычные таланты от обычного населения, чтобы обеспечить их собственное процветание ».

Оу Пэн сказал: «Чувства брата Шуя вторят большинству других в Цзяньху. Войти в Цзяньху легко, но обучение боевым искусствам сложно. Почти невозможно достичь глубокого уровня в боевых искусствах без удачной встречи или глубоких ресурсов из своей секты ».

Шуй Юйпэн все еще был озадачен, хотя вопросы, которые они обсуждали, были секретами Цзяньху, которые не знали бы народные массы, было общеизвестно о различных мастерах сект и главах фракций, и он не знал, почему Оу Пэн обсуждал их с ним сейчас.

Шуй Юйпэн нахмурил брови, но он продолжил говорить: «Действительно, когда я вспоминаю прошлое, я ушел из дома в возрасте десяти лет с амбициями бродить по миру Цзяньху. Тем не менее, мои глаза были ослеплены, и меня повел кто-то, чтобы выбросить мою жизнь ради небольшой секты, и после многих лет боев и убийств я наконец узнал, что это были гигантские секты, такие как храм Далинь и церковь Чуаньсян, кто были святыми местами для боевых искусств. К тому времени, когда я нашел возможность попасть туда, чтобы найти мастера, меня отвергли из-за моего возраста. Несмотря на то, что я получил некоторые навыки из-за бесчисленных битв на жизнь или смерть, я все еще был мусором, кто даже не мог быть учтен в глазах этих людей. Оглядываясь назад, я был слишком вспыльчив, и мои мысли были еще незрелыми, чтобы пожелать получить глубокое боевое искусство или ... ... "

Оу Пэн мог сопереживать, и он сказал: «Брат Шуй прав, Цзяньху всегда был таким, это мастер выбирает своих учеников и никогда не будет наоборот. В общем, ученики будут выбраны из большой группы молодежи, где их кости и сухожилия будут укреплены, а их меридианы расширены. Если бы ученик не был выбран тогда, он не смог бы ни на что рассчитывать, даже если бы у него была подходящая квалификация, потому что его меридианы уже укрепились бы. Даже наша секта Пяомяо не принимает таких учеников, не говоря уже о храме Далинь и церкви Чуаньсян. Даже среди учеников, кто вошли в секту, нам приходится проверять их способности, некоторые изучают внешние боевые искусства, а другие изучают внутренние боевые искусства, и каждый человек имеет разные пути с разными результатами. Если у выбранной вами секты не было подходящего боевого искусства для вас, ваши десятилетние тяжелой работы будет равняться только обучению другого человека в течение года, так как вы сможете построить себе имя? Таким образом, наследие боевых искусств секты имеет первостепенное значение ».

Шуй Юйпэн чувствовал себя удрученным, и сказал: «То, что говорит мастер секты, это именно то, что происходит. Я завидую тем ученикам, кто сумели войти в храм Далинь и

церковь Чуаньсян, им действительно повезло, что они могут учиться таким глубоким, оригинальным боевым искусствам ».

В этот момент первый старший Ху, кто слушал в стороне, улыбнулся и заговорил: «Мастер секты Шуй, тебе больше не нужно завидовать, потому что перед тобой есть хорошая возможность».

Шуй Юйпэн был ошеломлен, и спросил: «Старший брат Ху, что ты имеешь в виду?»

Оу Пэн улыбнулся и сказал: «Успокойся, брат Шуй, говоря о наследии боевых искусств, разум брата Шуя, естественно, имеет тенденцию склоняться к гигантским сектам с многовековой историей. Фактически, есть некоторые боевые искусства из других слабых сект, которым удалось выжить под ветрами Цзяньху, только большинство людей некомпетентны или непригодны и, следовательно, не могут сравниться с учениками гигантской секты. Следовательно, обучение в этих сектах не будет слишком плохим по сравнению с обучением в таких гигантских сектах, как храм Далинь ».

Услышав эти слова, лицо Шуй Юйпэна застыло перед тем, как оно превратилось в выражение радости. Он взволнованно встал со стула и спросил: «Мастер секты, может быть, что у секты Пяомяо есть одно из этих боевых искусств?»

Сказав свой вопрос, он с недоверием посмотрел на лицо Оу Пэна.

Оу Пэн улыбнулся и кивнул.

Шуй Юйпэн вздохнул и сказал: «Секта Лошуй похожа на младенца по сравнению с сектой Пяомяо, чтобы породниться с сектой Пяомяо, это моя и секты Лошуй судьбой. Жаль, что мои меридианы уже укрепились, и я не могу переключиться на боевые искусства Пяомяо».

Оу Пэн сказал успокаивающе: «Брату Шуй не нужно отчаиваться, разве я не предложил племяннику Тяньтянь присоединиться к нашей секте Пяомяо? Предоставляя твоему сыну возможность работать в направлении цели, которой ты не можешь достичь, разве это не форма счастья? »

Закончив свое предложение, он послал волну внутренней энергии и ударил по плечу Шуй Юйпэна. Глубокая и толстая внутренняя энергия текла из плеч последнего в меридианы Шуй Юйпэна, вскрывая запечатанные точки акупунктуры, когда она двигалась по его телу, потому что Оу Пэн был уверен в верности Шуй Юйпэна.

Шуй Юйпэн мог почувствовать глубину внутренней энергии Оу Пэна, и он не мог не удивиться. Было много методов, чтобы закрыть точки акупунктуры в Цзяньху, и каждый метод потребовал разного метода для вскрытия. Если используемый метод был неуместным, последствия для тела будут огромными. Тем не менее, Оу Пэн не использовал какой-либо специальный метод, он знал только метод стимуляции точек акупунктуры и имел уверенность в собственной внутренней силе, потому что, независимо от метода запечатывания, все они были бумажными тиграми, когда сталкивались с глубокой волной внутренней энергии.

Глава - 89 Заместитель

После того, как Оу Пэн использовал свою глубокую внутреннюю энергию, чтобы разблокировать закрытые точки акупунктуры в теле Шуй Юйпэна, последний понял, что он был лягушкой в своем колодце. Секта Лошуй, которую он возглавлял, была ничем по сравнению с большими сектами с веками истории, их нельзя было даже упомянуть в одном предложении, поэтому он не мог не почувствовать облегчение от своего нынешнего выбора.

В тот момент Оу Пэн сказал: «Брат Шуй не должен быть слишком сожалеющим, наша секта Пяомяо имеет бесчисленные книги для просмотра. Если у тебя появится время в будущем, ты можешь заглянуть в хранилище секретных книг. Там есть много боевых искусств, которые ты можешь рассмотреть, даже если внутренние руководства по выращиванию энергии бесполезны, есть еще боевые искусства, которые не имеют каких-либо внутренних требований к культивированию, и даже если брат Шуй все еще не сможет их изучить, это позволит тебе заметить свои недостатки и будет по-прежнему полезно для твоего роста ».

Шуй Юйпэн с благодарностью поклонился: «Большое спасибо одобрению мастера секты».

Оу Пэн похлопал по плечу Шуй Юйпэна и улыбнулся: «Мы уже братья одной семьи, но брат Шуй по-прежнему вежлив. Хорошо, быстро переодень одежду, другие наши братья из секты все еще ждут нас, и они долго ждали, когда брат Шуй присоединится к ним.»

Шуй Юйпэн последовал за четвертым старейшиной Шангуань в зону отдыха, чтобы переодеться, в то время как другие люди в восторге друг от друга, вернулись в дискуссионный зал.

Дискуссионный зал все еще был наполнен смехом и радостной болтовней, но все чувствовали себя странно в их сердцах, почему мастер секты Оу не вернулся после долгого ухода, и когда этот праздничный банкет начнется?

Оу Янь смотрела на вход в дискуссионный зал, время от времени разговаривала со старшей сестрой Цинь низким тоном. Увидев возвращение Оу Пэна и других людей, она наконец вздохнула с облегчением, и когда она заметила, что выражение ее брата, казалось, было более счастливым, чем раньше, Оу Янь сразу поняла, что ее брат решил еще один большой вопрос, только что это за вопрос?

Оу Пэн вошел в дискуссионный зал и подошел к месту. Тем не менее, он не сел и повернулся, чтобы встретиться с аудиторией, он сказал: «Братья и сестры, я верю, что вы долго и нетерпеливо ждали. Ну, вы можете больше не ждать, потому что я официально объявляю, что банкет официально начался! Никто не будет пощажен от того, чтобы напиться ».

Вся еда и вино были принесены вскоре после этого, и все успокоились, чтобы дождаться, когда их мастер секты сделает первый тост. Однако они были удивлены, увидев, что Оу Пэн все еще сидел на своем месте, не желая вставать, а некоторые даже начали бормотать друг другу.

Внезапно в дискуссионный зал вошли два человека. Человек впереди был кем-то, с кем они были знакомы, это был Шангуань Фэнлю из шести тигров Пяомяо, и за ним следовал мужчина в белой одежде. Человек, казалось, был немного истощен, но в его глазах были намеки на радость, его лоб был немного выше, и он представлял собой необычное расположение, хотя он не был похож на Оу Пэна, оба мужчины имели поразительное сходство друг с другом. Аудитория инстинктивно сравнила их мастера секты с этим человеком, но не смогли решить, кто был лучше, и все они задавались вопросом, кем может быть этот человек?

Когда мужчина последовал за старейшиной Шангуань вплоть до Оу Пэна, последний лично встал и позволил мужчине занять свое место. Все подозрения стали еще более густыми; кем был этот незнакомый человек с таким высоким статусом в их секте?

Пока бормотала между собой, Оу Пэн встал и поднял свою чашку с вином, чтобы сказать: «Братья и сестры в нашей секте, этот тост для всех вас, сидящих здесь сегодня. Под совместными усилиями каждого, секта Пяомяо неуклонно улучшалась, чтобы достичь того места, где мы находимся сегодня. Я надеюсь, что все будут продолжать работать в унисон, чтобы привести нашу семью к еще лучшей позиции, и каждый день мы станем все ближе к еще большему процветанию. Пяомяо - мой дом, и его продвижение происходит благодаря усилиям каждого. Здесь, я пью за всех.»

Закончив свою речь, он проглотил вино в один глоток.

Когда все услышали его речь, их настроение значительно увеличилось, и они закричали в унисон: «Огромное спасибо мастеру секты, Пяомяо - наш дом, ура!»

Оу Пэн поднял свою вторую чашку вина и сказал: «Прежде чем я выпью эту вторую чашку вина, я хотел бы представить человека. Вы все, возможно, не видели его раньше, но я заверяю вас, что если я открою его личность, вы узнаете, кто он.»

Когда он договорил до сюда, он осторожно потянул мужчину, кто сидел рядом и сказал: «Это глава секты Лошуй, мастер секты Шуй Юйпэн».

Весь дискуссионный зал внезапно замолчал, правда, они не встречали этого человека раньше, но репутация секты Лошуй распространилась далеко и шароко. Кроме того, секта Пяомяо готовилась в течение такого долгого времени, и этот банкет должен был праздновать их победу против секты Лошуй, так что теперь, когда перед ними сидел руководитель противоположной команды, кто не смог бы догадаться, почему так?

Увидев взгляды на лицах каждого, Оу Пэн удовлетворенно кивнул и сказал: «Этот второй тост для нашего уважаемого мастера секты Шуй, чтобы отпраздновать его признание к нашей секте Пяомяо!»

Оу Пэн подождал, когда толпа успокоится, прежде чем он поднял третью чашку вина и сказал: «Эта третья чашка вина - это тост за нового заместителя нашей секты Пяомяо».

Услышав его слова, все замолчали. Заместитель? Странно, почему они раньше не слышали об этом? Все обратили внимание на шестерых тигров Пяомяо, но четверо из них смотрели на их носы, и их носы указывали на их сердца(смотрели вниз), они были невыразительны, и только пятый старший Лю обменялся чашкой вина с Ши Ню.

Оу Пэн улыбнулся и объяснил: «Хотя секта Лошуй согласилась присоединиться к нашей секте, ни один из наших собственных членов из Пяомяо не превосходит войной на воде. Чтобы наша секта Пяомяо расширялась еще дальше, нам нужно будет изменить нашу дурную привычку ходить наших ногах и расширять наше влияние только на суше. Мы должны быть Владеть двумя руками, владеть землей и водой, чтобы получить истинную силу и идти по правильному пути расширения. Поэтому я намерен использовать секту Лошуй в качестве пилота, чтобы быть нашим специалистом по «помощи» на водной основе. Я дам им высокую степень свободы для управления их делами, и эта политика будет устойчивой в течение следующих двух десятилетий. Будущего мастера секты Лошуй будет называться «вице-глава», и он также станет заместителем мастера секты нашей секты Пяомяо. Отныне глава секты Лошуй будет заместителем мастера секты, Шуй Юйпэн. Давайте, пожалуйста, поприветствуйте его вместе.»

Шуй Юйпэн, кто стоял рядом с ним, стал ошеломлен, события этого дня были слишком стимулирующими, как будто он прыгал по скалам. Он удобно сидел на вершине секты Лошуй, прежде чем был сбит до самого низкого корыта в качестве заключенного в секте Пяомяо, и в какой-то момент даже подумал, что его жизнь закончится. Неожиданно Оу Пэн решил втянуть его к нему и обратился к нему и его семье, чтобы попытаться достичь вершины Цзяньху. После того, как он добровольно присоединился секте Пяомяо, он подумал, что он будет всего лишь чуть ли не номинальным лицом и намеревался принять участие в праздновании в тихой манере. Однако предыдущие несколько предложений Оу Пэна привели его в центр внимания, и он теперь был на месте, даже выше, чем его предыдущая позиция. Он был в недоумении и сразу же сказал: «Мастер секты, это ... это слишком страшно. У твоего брата внезапно случится сердечный приступ, ты не сможешь так играть с ним.»

Оу Пэн от души рассмеялся и сказал: «Заместитель мастера секты Шуй, похоже ли, что я шучу с тобой? Наша секта Пяомяо больше всего касается морали, брат Шуй на протяжении многих лет возглавлял секту Лошуй, и его героическое сердце является общеизвестным для всех, даже члены секты Пяомяо очень уважают тебя. Поскольку ты ранее возглавлял секту Лошуй, как могли бы успокоиться наших собратья из секты Лошуй, если я не предоставлю тебе должность заместителя главы секты? Это имя заместителя мастера секты будет передано кому-то из секты Лошуй, несмотря ни на что, и теперь, когда я объявил об этом всей моей секте, брат Шуй не ожидает, что я проглочу свои слова?»

Шуй Юйпэн взволнованно схватил Оу Пэна и сказал: «Эта организация, я, наконец, нашел подходящее место. Я не ощущал такого тепла в секте Лошуй, даже будучи долгое время мастером секты. Секта Пяомяо дает мне чувство ближе чем дом.».

Оу Пэн был в равной степени счастлив, и он схватился за руки Шуй Юйпэна и сказал: «Хорошо, брат, этих слов от тебя достаточно для меня. Я полагаю, что под усилиями двух братьев мы сможем догнать храм Далинь и церковь Чуаньсян, чтобы стать одной из крупнейших гегемонов в мире ».

Глава 90 - Обучение

Люди на банкете были в праздничном настроении, когда услышали картину, описанную мастером секты Оу о его планах на будущее. Все были взволнованы, как будто пролилась кровь цыпленка, и они щедро обменивались тостами друг с другом, как будто весь мир Цзяньху уже принадлежал к секте Пяомяо.

Вне дискуссионного зала была ночь, полная смеха.

Через несколько дней после банкета Шуй Юйпэн бросился в секту Лошуй, чтобы восстановить командование и восстановить свои полномочия, и по его просьбе Оу Пэн неохотно одолжил Шангуань Фэнлю и тысячу элит, чтобы сопроводить его, чтобы помочь справиться с внутренними делами его секты.

После того, как был подписан кровавый пакт между сектой Пяомяо и сектой Лошуй, незначительная волна прошла по Цзяньху, и, хотя большинство людей не обратили на это много внимания, в нескольких местах были люди, у которых была противоположная реакция.

В главном зале пик тысячи мечей лицо Ван Чэнцзю побелело на несколько оттенков, когда он услышал отчет подчиненного. Он схватил подлокотник своего кресла и сказал: «Теперь, когда секта Пяомяо расширилась так, что может сделать наш пик тысячи мечей? Кто-нибудь имеет разумное предложение? Если нет, идите к массам и приведите нескольких представителей, чтобы обсудить этот вопрос со мной ».

В цветочном павильоне в церкви Чуаньсян, витал сердечно-пронзительный аромат, пара нефритовых белых рук подняла изысканный кусок бумаги с цветочными узорами. Прозвучал мелодичный голос: «Мастер секты Оу - действительно дракон среди людей, мои глаза не обманули меня, но я не ожидала, что ты сможешь продвинуться на такой уровень, просто подожди и увидишь».

При свечах уединенной комнаты в храме Далинь, пара иссохших рук держала маленький клочок бумаги. Человек взглянул, использовал два пальца, чтобы ущипнуть его, заставив лист бумаги загореться, и пепел полетел на пол. - раздался хриплый голос: - «Нереально глупо. Такое мучительное искушение было помещено под их нос, но они отказались съесть его и вместо это съели их. Усилия этого старика были полностью потрачены впустую, кажется, что я должен скорректировать свои планы. Эта секта Пяомяо, вы думаете, что голодный верблюд сравнится с лошадью?»

В таинственном месте, таинственный человек загадочно сказал: «Эта секта Пяомяо по-прежнему так весела. Секта Пяомяо ... Почему ее еще не уничтожили?»

Тем не менее, все это были вещи, о которых Оу Пэн никогда не узнает, поскольку он и секта Пяомяо взяли еще один твердый шаг в направлении своих целей.

События в секте Пяомяо не были связаны с Чжан Сяохуа, не говоря уже о последующих волнениях в остальной части Цзяньху. Прямо в этот момент Чжан Сяохуа достиг узкого места в погоне за кулачными позами в боевых искусствах.

Хотя это и было названо узким местом, Чжан Сяохуа по-прежнему испытывал некоторые улучшения. После случайного обучения Чжан Сяохуа основополагающим кулачным позам, четверо мужчин из секты Пяомяо перешли к различным случайным кулачным боевым искусствам, с которыми они столкнулись, например, кулак семьи Лю, семейный кулак семьи Ли, кулак семьи Мо, кулак семьи Ву, кулак семьи Сюэ. Однако произошел странный феномен. Как и раньше, Чжан Сяохуа забывал, чем больше он практиковал, и запоминал только три-четыре позы в своей памяти после вечерней тренировки. Но когда дело дошло до следующего дня, он забывал все, и даже если бы его снова научили тому же кулачному боевому искусству, результаты повторились бы на следующий день, заставив Хэ Тяньшу чесать свои уши.

В перспективе Хэ Тяньшу, Чжан Сяохуа считался гением за то, что он мог использовать более пятисот сотен цзинь(мера веса) силы одной рукой без какого-либо предварительного обучения боевому искусству, и хотя сила была не слишком важна для людей в Цзяньху, это было невероятное зрелище после объединения силы с некоторыми тренировками боевых искусств. Несмотря на то, что возраст мальчика был слишком стар, чтобы достичь больших успехов в будущем, и он никогда не будет наравне с такими людьми, как Ши Ню, было бы более чем возможно изменить нынешнюю ситуацию с Хэ Тяньшу и остальными. Однако, почему этот Чжан Сяохуа был таким идиотом? Тут нечего было сказать, хотя у мальчика не было никаких проблем с его умственными способностями, но он просто не мог понять боевые искусства. Он даже не мог вспомнить простейшие боевые искусства начального уровня, не говоря уже о том, что он все еще не знал никакого метода внутренней энергии. По крайней мере, несколько дней назад, даже если Чжан Сяохуа не смог запомнить все, ему все же удалось сохранить некоторые знания и, возможно, он стал бы более просвещенными по прохождению времени. Однако теперь, когда ситуация дошла до этого, Хэ Тяньшу чувствовал себя полностью обескураженным, его окончательное мнение было, Чжан Сяохуа был похож на гнилой кусок дерева, который не мог быть высечен во что-нибудь полезное вообще.

Следовательно, Хэ Тяньшу сказал это мальчику: «Чжан Сяохуа, твои боевые искусства достигли узкого места, и чтобы пробить это узкое место потребуется удача. На данный момент я не буду учить тебя новым боевым искусствам, ты можешь продолжать практиковать предыдущие, которые ты запомнил, и после того, как ты преодолеешь это узкое место, я покажу тебе еще больше боевых искусств »и оставил Чжан Сяохуа пошатывающегося поскольку последний продолжал удерживать свою лошадиную

позицию и размышлял о незавершенных боевых искусствах, которые ему удалось сохранить.

По крайней мере, Чжан Сяохуа все еще старался. Он вставал, как только солнце появлялось на небе, и не возвращалось в свою комнату, пока не была поздняя ночь, проводя большую часть времени в том же месте, занимаясь своими неполными боевыми искусствами, независимо от погоды, или даже когда на небе была молния. Его решимость заставила Хэ Тяньшу почувствовать себя тронутым, но когда последний напомнил себе о пугающей плохой памяти Чжан Сяохуа, он отказался от дальнейших мыслей и больше не уповал на мальчика.

Хэ Тяньшу был не единственным человеком, кто был тронут усердием Чжан Сяохуа, однорукий старейшина Юй почти каждый день наблюдал за Чжан Сяохуа, поэтому он очень четко знал ситуацию последнего. Он постоянно кивал головой, но его одобрение было основано только для решимости Чжан Сяохуа, а не на его таланте в боевых искусствах.

В ту ночь ветер был прохладным и нежным, а у Хэ Тяньшу было хорошее настроение. Когда он увидел, как Чжан Сяохуа возился с такими же позами, его сердце тронулось, и он позвал мальчика: «Чжан Сяохуа, ты, должно быть, хоть чему-то научился после тренировки в течение столь длительного времени. Как насчет того, что я позволю тебе поспаринговать с настоящими боевыми практикующими?»

Чжан Сяохуа поднял взгляд к нему Тяньшу и спросил: «Командир Хэ, вы думаешь, что я смогу поспаринговать с моими нынешними способностями?»

Хэ Тяньшу улыбнулся и ответил: «Почему бы и нет? Все главные боевые кулачные бойцы начинали откуда-то, тебе не нужно бояться, я поручу маленькому Не сдерживаться и не сражаться серьезно ».

Закончив свое предложение, он обратился к одному из учеников Пяомяо, кто тренировались в стороне: «Маленький Не, подойти и поспарингуйся с Чжан Сяохуа. Ты можешь просто поиграть и не слишком серьезно относиться к матчу ».

Маленький Не остановил его тренировку и подошел, сказав: «Хорошо, командир отряда Хэ, я понимаю».

Маленький Ню поправил ноги и поднял ладони, чтобы сформировать позу. При первом взгляде, Чжан Сяохуа подумал, ах, это выглядит знакомым, разве это не поза открытого кулака Рохана? Несмотря на то, что это был его первый раз в спарринговом матче с кем-то еще, и его ладони уже стали потными, он все равно пошел и поднял кулаки, чтобы соответствовать движениям Не. Маленький Не закричал: «Чжан Сяохуа, ты можешь нападать первым».

Чжан Сяохуа ответил: «Хорошо, будь осторожен, брат Не».

Закончив свое предложение, он поднял ноги и шагнул вперед, затем ударил правой рукой в маленького Не. Последний видел, как кулак Чжан Сяохуа становился все больше, пока он приближался, и когда он был прямо перед ним, он уклонился и использовал свою левую руку, чтобы схватить запястье Чжан Сяохуа, а его правая рука сформировала кулак, который направился к переносице Чжан Сяохуа.

Переносица нормального человека мягкая, и хотя маленький Не сдерживался, Чжан Сяохуа все еще рефлексивно заплакал, пока его видение не размылось, и он проигнорировал бой, чтобы использовать его рукава, чтобы стереть его слезы.

Когда Чжан Сяохуа вытер все слезы, он снова посмотрел на маленького Не и сказал с более решительным взглядом: «Давай, старший брат Не, продолжим».

После того, как он закончил свое предложение, два человека встали в свои открытые позиции, и этот второй раунд последовали за предыдущим, за исключением того, что скорость Чжан Сяохуа была быстрее, а маленький Не не смог сдержаться во время, и его кулак попал прямо Чан Сяохуа по переносицу. Чжан Сяохуа тут же начал кровоточить.

Чжан Сяохуа сразу же выпрыгнул из ринга и вытер свое кровотечение из носа, он крикнул: «Я не сражаюсь, больше не дерусь. Читер, почему ты не последовал той же последовательности?»

Все были поражены, если бы не период времени, который они провели с Чжан Сяохуа, который сделал их менее уязвимыми к неожиданностям, его слова заставили бы их снова упасть на землю.

Жалкий Чжан Сяохуа ожидал, что спарринг будет следовать тому же маршруту, что и последовательность боевых искусств, и все присутствующие почувствовали: «От него действительно нельзя ожидать, что он будет самоучкой, ему все же лучше позволить следовать инструкциям и постепенно учиться шаг за шагом.»

После того, как Чжан Сяохуа успокоился, Хэ Тяньшу перешел к объяснению смысла спаринга, и последний, наконец, понял. Теперь, когда он подумал об этом, если бы каждый шаг за шагом показывал боевую последовательность своего боевого искусства, то где же была бы непредсказуемость и опасность реальной битвы?

С третьей попытки Чжан Сяохуа поднял свою защиту и медленно догнал темп и позу маленького Не. Хотя он начал двигаться постепенно, и его позы были неестественными и непривычными, можно было увидеть, что он предпринял свой первый реальный шаг в спарринге.

Глава 90.5– Обучение

Проблема заключалась в том, что его ладони, его рука, эта нога были очень жесткими, как птица, которая только вылупилась из яйца. Он не мог защищать свое лево, защищая право, и не мог защищаться сверху, когда он защищался снизу, как неуклюжий крупный медведь. Когда он посмотрел на маленького Не, последний выглядел удивленным, как будто он играл в игру, но движения его тела были очень красивыми, как бабочка, летающая вокруг цветка. Движения Чжан Сяохуа не могли следовать за его противником, и он уже получил удары по всем частям его тела. Наконец, Чжан Сяохуа снова расстроился, и, увидев что маленький Не выполнил другую позицию, он почувствовал, что кулак Эрлан будет хорошей мерой и приложил все силы, чтобы хлопнуть кулаком по направлению своего противника. Кулак прибыл со звуком «свист» к маленькому Не, и, похоже, он приземлился на тело другой стороны. В голове Чжан Сяохуа кулак должен был маленького Не в полет, в конце концов, в нем было 500 Цзинь силы.

Вопреки его ожиданиям, маленький Не встретил его кулак спокойно и сменил свой кулак на ладонь, чтобы схватить кулак Чжан Сяохуа, а другая его рука вытянулась, чтобы схватить рубашку Чжан Сяохуа. С переключением ног он искусно отклонил удар и переместил тело Чжан Сяохуа, и сделал так, чтобы тот следовал за его импульсом. Маленькое тело Чжан Сяохуа было похоже на стрелу, которую выстрелили из лука, его ноги покинули землю, и он улетел прямо на поле травы спереди. К счастью, земля была мягкой, и трава, растущая на поле, была обычной(не шиповник), поэтому Хэ Тяньшу не остановил его.

Собственно, именно по этой причине Хэ Тяньшу потерял всякую надежду на Чжан Сяохуа. Независимо от того, насколько силен был мальчик, если бы он не смог эффективно использовать свои силы, он ничем не отличался бы от трехлетнего ребенка, играющего небрежно с тяжелым молотом в тысячу цзинь. Хотя это было интересно, он

мог бы уронить его себе на голову и даже потерять свою жизнь, если бы не был осторожен.

Несмотря на то, что сила Чжан Сяохуа была сопоставима с тысячей Цзинь, он не мог использовать ни одно боевое искусство или технику, чтобы использовать свои силы. Этот маленький Не был только внешним учеником набора Пяомяо, и он мог легко забрать жизнь Чжан Сяохуа, так что произойдет, если это будет кто-то другой?

Чжан Сяохуа вернулся без царапин, но его одежда была запятнана грязью, а сорняки были в его волосах. Тем не менее, он не был удручен, как ожидал Хэ Тяньшу, а вместо этого на его лице появилось выражение удивления и радости, когда он подошел к маленькому Не и быстро спросил, что это было за боевое искусство, и почему его не научили об этом.

Маленький Не посмотрел на Чжан Сяохуа невинным взглядом, указав на Хэ Тяньшу и сказал: «Маленький брат, я думаю, будет лучше, если лидер отряда Хэ объяснит это тебе».

Чжан Сяохуа побежал к Хэ Тяньшу, чтобы попросить его научить этому боевому искусству, но Хэ Тяньшу ответил тонким тоном, который показал, что он оказался в затруднительном положении. Он сказал: «Чжан Сяохуа, я полностью поддерживаю твое желание научиться новым боевым искусствам, но не все может быть сделано, если тебе это просто нравится. Если твой фундамент не стабилен, ты не сможешь научиться боевым искусствам верхнего уровня. Что использовал маленький Не не было кулачным искусством, а в применение, если ты даже не освоил основы, как ты ожидаешь, чтобы я научил тебя этому? Кроме того, этот метод отклонения относится не только к положению, но и требует знаний о применении силы, и он содержит уникальные принципы секты Пяомяо. Ты не ученик секты Пяомяо, поэтому я не осмеливаюсь обучить тебя этому, и если ты настаиваешь на его изучении, тогда мне нужно будет получить разрешение от мастера виллы, и только после того, как я получу одобрение, я начну рассматривать это."

Продолжая, Хэ Тяньшу с извинением улыбнулся и сказал: «Короче говоря, это одобрение потребует слоев и слоев разрешений, и я не знаю, когда оно вернется ко мне. Верхние эшелоны делают все спорно, поэтому я думаю, что тебе лучше сосредоточиться на том, что ты уже выучил, и мы сможем договориться после того, как ты прорвешь свое узкое место ».

После того, как ему отказал Хэ Тяньшу, Чжан Сяохуа стал унылым, но он также знал, что маловероятно, что он получит милость мастера виллы. Ему уже повезло, чтобы получить возможность изучать кулачные боевые искусства, и Хэ Тяньшу был очень добр, чтобы научить его множеству разных кулачных боевых искусств. Тем не менее, его мастерство в кулачных позах было действительно бедным, поэтому у него не было квалификации, чтобы просить больше, прежде чем выучить те, которые ему уже показали.

Таким образом, первый в истории спарринг-матч Чжан Сяохуа закончился таким образом. Возможно, это была игра для маленького Не, но для Чжан Сяохуа, это было как будто его инициировали в совершенно новый мир, или, по крайней мере, он узнал, что спарринг, это не просто повторении последовательности, которые ему преподавали. Внезапно, удар вдохновения попал в него, разве он не смог спарринговаться с его незавершенными боевыми искусствами? Итак, почему лидер отрада Хэ хотел, чтобы он овладел всеми кулачными боевыми искусствами, прежде чем позволить ему перейти на следующий уровень?

Это подозрение долгое время мучило ум Чжан Сяохуа, но на него не было ответа.

Тем не менее, он не понизил свою страсть к обучению боевым искусствам, и даже после того, как Хэ Тяньшу и другие члены Пяомяо помылись и вернулись в свои кровати, Чжан Сяохуа продолжал попрактиковаться в его жалких и неполных кулачных позах.

Прошло более месяца с тех пор, как Чжан Сяохуа вошел в горную виллу Хуаньси, и его дни проходили в основном на лекарственных полях, вымачивая сорняки и распыляя воду на травы, что не сильно отличалось от того, к чему он привык в деревне Го. Он также не пропускал занятия в боевых искусствах по утрам и вечерам. Кроме того, еда здесь была вкусной, и тут было много мяса, поэтому в глазах Чжан Сяохуа дни, которые он проводил там, были похожи на сон, и он долго отбрасывал любую ностальгию или багаж из прошлого и даже почти забыл, что его второй брат находился в близлежащем городе Пинъян.

В горной виллы Хуаньси есть несколько дней отпуска, где слуги могли выходить или отдыхать в своих комнатах. Если бы кто-то решил отдохнуть в своей комнате, процедуры были естественными и беззаботными, но если бы кто-то захотел покинуть виллу, это было бы неприятно, потому что разрешение должно было быть предоставлено от начальника, и им пришлось пойти и записать время их ухода, взять бляшку и вернуться до назначенного времени.

В тот день, Чжан Сяохуа закончил свою практику, и нахмурил лоб, когда он вошел в его комнату. К его удивлению, Ма Цзин омывал его ноги в медном тазике, и он тут же обернулся к небу, когда подумал: «Сегодня что, солнце поднялось с запада, почему этот неряшливый Ма Цзин моет ноги?»

Когда идеи появились в его голове, он поспешно пошел вперед и положил руку на лоб Ма Цзин, а затем на свою голову и сказал в беспокойстве: «Старший брат Ма, ты заболел?».

Ма Цзин возразил: «Я, естественно, не болен, почему у меня должна быть лихорадка? Сегодня такой хороший день, и я выйду и подышу свежим воздухом, почему это я должен болеть? »

Чжан Сяохуа смутился, и спросил: «Старший брат Ма, что ты имеешь в виду? Воздух в горной вилле свежий каждый день, кроме нашей комнаты ».

Ма Цзин утончил губы и сказал: «Ты, старая грязевая шляпа, что ты знаешь? Независимо от того, насколько воздух здесь свеж, он не может сравниться с ароматом в доме пьяного аромата ».

Чжан Сяохуа был удивлен, хотя он никогда не ходил в эти места до этого, с таким соседом по комнате, как Ма Цзин, кто весь день болтал об этом около его уха, он, естественно, знал, что это было за место.

Чжан Сяохуа почувствовал, как его сердце тронулось, и он спросил: «Старший брат Ма, я всегда слышал, как ты говорил о доме пьяного аромата, так ты собираешься сегодня отправится туда?»

Ма Цзин внимательно посмотрел на его окружение и прошептал: «Ты маленький панк, ты еще так молод, но ты слишком много знаешь. Твой старший брат Ма будет покровительствовать их услугам(использовать), и что? Ты тоже хочешь пойти?»

Чжан Сяохуа аккуратно ответил: «Старший брат Ма, ты ошибаешься. Я только спросил, я был в горной вилле всего месяц и не выходил раньше, я слышал, что нам разрешено выходить каждый месяц, поэтому я хотел последовать за старшим братом Ма в город Пинъян. Я, просто посмотрю вокруг и не пойду в дом пьяного аромата.»

Ма Цзин поднял голову и задумался, он не хотел, чтобы Чжан Сяохуа испортил его грандиозные планы, поэтому он просто кивнул, что можно было бы считать соглашением. Чжан Сяохуа был вне себя от радости, и он поблагодарил своего соседа, прежде чем быстро убрать свою комнату и сесть на кровать, чтобы дождаться Ма Цзин.

В то время как он думал, что Ма Цзин скоро соберется, Чжан Сяохуа был поражен, увидев, что Ма Цзин упаковывает это и убирает то, ухаживая с ног до головы и меняя себя изнутри. Чжан Сяохуа почувствовал, что только что испытал что-то новое, куда делся обычный неряшливый Ма Цзин, человек перед ним был упрямым, справедливым джентльменом.

Чжан Сяохуа широко раскрыл глаза, пока не заметил, что солнце прошло три столба, и время уже не было ранним. Этот Ма Цзин потратил больше времени, чем дама, чтобы подготовиться, он не мог сдержать своего нетерпения и спросил: «Старший брат Ма, ты можешь быть немного быстрее? Уже становится поздно.»

Кто же знал, что Ма Цзин сохранит свое самообладание, и снова посмотрит на его отражение в зеркале и скажет: «Не нужно спешить, дамы в доме пьяного аромата, вероятно, все еще спят в этот час, еще слишком рано»

Чжан Сяохуа так рассердился, что его нос скривился, и он чуть не упал в обморок на постели. К счастью, он достаточно долго общался с Ма Цзин, чтобы лучше его узнать, поэтому он вошел в конную стойку и остановился от падения в обморок.

Глава - 91 Покидание виллы

Как только терпение Чжан Сяохуа собиралось иссякнуть, Ма Цзин наконец завершил необходимую подготовку.

Чжан Сяохуа смотрел на это, и покачал головой, думая: «Эта улыбка похожа на желтую лисицу, собирающуюся посетить ферму цыплят».

Однако он внезапно начал волноваться. Глядя на монеты в руках Ма Цзин, он, казалось, понял, что забыл что-то важное. Когда они покинули деревню Го, все деньги были переданы Чжан Сяоху на безопасное хранение, а так как он и его второй брат разделились, он привез только свой рюкзак, который не содержал никаких денег. Поскольку он не нуждался в их использовании, живя в горной вилле, он, естественно, забыл об этом. Теперь, когда он хотел уехать на день, это было бы плохо, не иметь никаких денег.

Конечно, Чжан Сяохуа сразу вспомнил, что в его путешествии в горную виллу, старшая сестра Цю Тун, похоже, упоминала, что работа в горной вилле будет давать ему право на три монеты каждый месяц, только он не знал о методе сбора его оплаты.

Когда он додумал досюда, Чжан Сяохуа улыбнулся и сказал Ма Цзин:

«Старший брат Ма, у меня есть вопрос к тебе».

Ма Цзин сузил глаза и сказал:

«Просто скажи это, брат. В этой горной вилле нет ничего, что не знает старший брат.»

Однако, когда он почувствовал взгляд Чжана Сяохуа на монетах в его руках, его лицо сразу же изменилось, и он прижал монеты к груди и сказал: «Кроме одолжения денег».

Чжан Сяохуа сказал:

«Это, старший брат Ма, вопрос, который я хотел спросить, действительно о деньгах».

Ма Цзин был недоволен, и он сказал: «Смотри брат, у старшего брата нет денег, чтобы одолжить тебе, и мои слова - жестокая правда».

Чжан Сяохуа увидел, что Ма Цзин был недоволен, поэтому он прекратил дразнить последнего и сказал: «Старший брат Ма, младший брат не просит тебя одолжить мне деньги, я спрашиваю тебя о зарплате за этот месяц».

Ма Цзин закатил глаза и посмотрел на выражение Чжан Сяохуа, чтобы удостовериться, что последний не пытался одолжить у него деньги, и он вздохнул с облегчением и сказал:

«Хорошо, маленький панк, ты уже научился меня дурачить после всего нескольких дней в горной вилле ».

Чжан Сяохуа улыбнулся и сказал:

«Если бы не твои уроки, как бы я смог улучшиться так быстро? Вот почему, если кто-то спросит меня, кому я больше всего благодарен, первый человек, которому я буду благодарен, - старший брат Ма ».

Ма Цзин подошел и похлопал по плечам Чжан Сяохуа. Несмотря на то, что он не вложил много сил, плечи Чжан Сяохуа вздрогнули, и его сердце вздрогнуло в следующий раз, когда он тайком подумал:

«Заставит ли он меня мыть свою одежду?»

Похлопав Чжан Сяохуа по плечам, Ма Цзин сказал с удовлетворением:

«Сяохуа, ты поступил хорошо, старший брат научит тебя другому, если ты хочешь выразить свою благодарность, я не должен быть первым, второй подойдет."

Чжан Сяохуа был удивлен, и он смиренно спросил:

«Старший брат Ма, тогда я должен поставить на первое место родителей?»

Ма Цзин мрачно ответил:

«Неправильно, Сяохуа. Хорошо быть благодарным родителям, но ты должен, прежде всего поблагодарить горную виллу. Несмотря на то, что сыновнее благочестие не может быть неправильным, твое сердце всегда должно иметь место для горной виллы и всегда ставить ее на первое место в твоих приоритетах. Конечно, если ты ставить своего старшего брата, я буду рад, потому что это показывает, что тебе не нужны уроки нравственного воспитания, хотя есть еще возможности для улучшения. Ох точно, тебе придется поблагодарить мастера виллы, потому что она дала тебе возможность быть благодарным горной вилле и старшему брату, а также за права быть благодарными твоим родителям ».

Чжан Сяохуа показал серьезное лицо, и кивнул, как цыпленок, клюющий рис.

Закончив свое предложение, Ма Цзин снова повернул голову и сказал:

«Ох точно, Сяохуа, что ты только что сказал, я не смог тебя понять».

Чжан Сяохуа был раздражен, и он сказал:

«Старший брат Ма, я спрашивал тебя о том, что так как я работал здесь более месяца и не получал еще мою зарплату, что я должен сделать, чтобы получить ее?»

Ма Цзин посмотрел на Чжан Сяохуа с головы до ног, как будто у него было какое-то мнение, и сказал: «Сяохуа, глядя на твое тело, то, что должно было вырасти, уже выросло, и ты, вероятно, прошел свое половое созревание, так что это подходящее время думать о некоторых вещах. Однако старший брат должен поделиться с тобой своим советом. Дамы в доме пьяных ароматов потребуют определенного уровня оплаты, прежде чем они встретят своих клиентов, и только месячной зарплаты вряд ли будет достаточно. Если ты настаиваешь на том, чтобы идти своим путем, то есть еще возможность занять некоторую сумму из комнаты наблюдателя. Однако, хотя я уже пробовал это раньше, ты, возможно, не сможешь, потому что здесь ты новичок ».

Чжан Сяохуа не знал, смеяться или плакать, и он объяснил: «Старший брат Ма, что ты говоришь. У меня нет такого элегантного хобби, как у тебя, я только ... »

Ма Цзин перебил, не прислушиваясь к объяснениям Чжан Сяохуа и сказал: «Сяохуа, старший брат, поделится с тобой еще одним советом. Даже если ты не пойдешь в дом пьяного аромата, ты должен избегать небольших борделей вдоль темных переулков. Был один случай, когда старший брат совершил такую ошибку, также потому, что у меня не было достаточно денег, и там я подцепил грязную болезнь. Старший брат даст тебе немного денег, поэтому не ставь под угрозу свое маленькое тело.»

Закончив свою речь, Ма Цзин потянулся к шкафчику у своей кровати, но Чжан Сяохуа тут же оттолкнул его и сказал тронутым голосом: «Может ли старший брат Ма сначала послушать мое объяснение? Я думал только о том, чтобы получить зарплату и отправиться в город Пинъян, чтобы прогуляться и походить по магазинам, ты слишком много думаешь».

Ма Цзин спросил: «Ты уверен, Сяохуа? Тебе не нужно чтобы старший брат занимал тебе денег?»

Чжан Сяохуа улыбнулся и ответил: «Старший брат Ма, я уверен, наверняка, на сто процентов уверен».

Ма Цзин затем продолжил объяснять Чжан Сяохуа: «Ежемесячная оплата горной виллы не предоставляется каждый месяц, а хранится на счете в зале учета. Если тебе нужны деньги, ты можешь в любой момент получить оплату в зале учета. Если нет, они будут продолжать накапливаться до того дня, пока ты не покинешь горную виллу. Конечно, ты также можешь получать деньги и хранить их в своем шкафчике, как я.»

Чжан Сяохуа задумался, прежде чем принять решение о снятии зарплаты за первый месяц. Если бы он это сделал, он смог бы купить что-то, что привлечет его внимание в городе Пинъян, а затем отдать остальную часть его второму брату Чжан Сяоху. Несмотря на то, что он не мог использовать деньги в горной вилле, возможно, его второй брат нуждается в них.

Чжан Сяохуа снова спросил Ма Цзин: «Старший брат Ма, ты знаешь, есть ли способ отправить деньги отсюда ко мне домой, в город Лу?»

Ма Цзин улыбнулся и сказал: «Это возможно, конечно. Если ты знаешь кого-то, кто возвращается в город Лу, ты можешь попросить его написать письмо и помочь отнести деньги домой. Если нет, ты можешь пойти на станцию повозок, где они сделают это за тебя. Тем не менее, станция повозок взимает плату за такую услугу, и я не уверен, сколько это будет стоить».

«Ох, верно», как только Ма Цзин уже заканчивал свои слова, он добавил одну последнюю строку: «Ты действительно не собираешься заимствовать деньги, чтобы посетить дом пьяного аромата? Я очень хорошо знаком с этим местом и могу познакомить тебя с самыми лучшими.»

Глава – 91.5 Покидание виллы

Затем Чжан Сяохуа последовал за Ма Цзин в комнату учета, чтобы снять зарплату. Комната учета находилась на другой стороне горной виллы, и им потребовалось довольно много времени, чтобы добраться туда. Человек за прилавком был старым педантом, кто, увидев Ма Цзин явно сморщил лоб и сказал: «Ма-Пи Цзин (демон лошадиный бздун), почему ты снова пришел, разве ты не снял свою зарплату за месяц? Ты снова хочешь взять кредит?»

«Ма-Пи Цзин?» Чжан Сяохуа хотел посмеяться, услышав прозвище, и подумал, что оно действительно подходит Ма Цзин и звучало красиво. Однако почему он не слышал этого прозвища после того, как был здесь так долго?

На самом деле, это прозвище Ма-Пи Цзин использовалось много раз в прошлом, но, поскольку все больше старых слуг уходили и их заменяли, количество людей, использующих это прозвище, естественно, уменьшилось. Когда Ма Цзин приходил к комнате учета и был назван так, он обычно чувствовал чувство близости, но теперь, когда в этот день возле него был новый маленький брат, лицо его слегка покраснело, и он сразу же сказал: «Что вы говорите, мистер Тун, хотя я, Ма Цзин, не являюсь образцовым человеком, я бы не стал так часто брать деньги, и когда я это делаю, это из-за трудностей в моей жизни. Я пришел, чтобы привести этого нового брата, чтобы снять его зарплату, так что перестаньте смотреть на меня, как на преступника ».

Старый мистер Тун пробормотал: «Ты прав, ты не приходишь так часто, ты просто приходишь от семи до восьми раз в год».

Затем он повернул голову к Чжан Сяохуа и сказал: «Маленький панк, как тебя зовут? Ты здесь, чтобы снять часть или все свои деньги?»

Чжан Сяохуа быстро пошел вперед и почтительно сказал: «Старый мистер Тун, меня зовут Чжан Сяохуа. Я здесь всего месяц, и, поскольку там не очень большая сумма, я хотел бы снять все».

Старый мистер Тун посмотрел на Чжан Сяохуа и сказал: «Все в порядке, если я сниму все, так как это твои деньги, но ты должен быть осторожен, чтобы потратить их мудро». После того, как он сказал свой совет, он повернул голову к Ма Цзин.

Ма Цзин, казалось, заметил взгляд старого мистера Тун, и он тут же поднял голову, чтобы посмотреть на потолок, осмотрев большой розовый узор, вырезанный на его поверхности.

Чжан Сяохуа опустил брови и прищурился, и сказал: «Не волнуйтесь, старый мистер Тун. Я планировал передать деньги моему второму старшему брату, чтобы узнать, есть ли у него потребность в них, и, возможно, он найдет способ позже отправить их обратно нашим родителям ».

Услышав его ответ, старый мистер Тун выглядел очень счастливым, и сказал: «Хорошо, ты хороший парень, не такой, как другие люди, кто снимают его с трудом заработанные деньги, и тратят их на фривольные вещи. Он не только не поднял свою вежливость, но и вернулся с какой-то болезнью ».

Лицо Ма Цзин стало еще более красным, и он более внимательно осмотрел дизайн потолка.

Процедура снятия была очень простой, нужно было только подписать или оставить отпечаток рядом с его именем в книжке. Поскольку это был его первый раз, он оставил отпечаток пальца, и вскоре после этого все было решено, и он осторожно положил свою первую зарплату к груди, прежде чем попрощаться со стариком Тун. Старый мистер Тун, похоже, полюбил Чжан Сяохуа, и он иногда говорил какие-то советы теплым тоном, как будто он говорил со своим внуком.

Когда старый мистер Тун обернулся, он внезапно остановился и сказал: «Это неправильно, как может заработная плата Чжан Сяохуа быть выше Ма-Пи Цзина? Почему я пропустил это только что? Мог ли руководитель совершить ошибку?»

Затем он пришел в себя и медленно вернулся в комнату, думая в своем сердце: «Если руководитель совершил ошибку, это не мое дело. Я последовал приказу и дал Чжан Сяохуа его пособие в соответствии с книгой, и мальчик, казалось, был вполне послушным, так что это нормально, если он получил больше в этом месяце».

Все это, естественно, не было известно Чжан Сяохуа и Ма Цзин, они шли к выходу из горной виллы.

Когда они вышли из двери, Чжан Сяохуа стал нервничать и спросил: «Старший брат Ма, это неправильно. Я вспомнил, что это была не та дверь, в которую я входил.»

Ма Цзин улыбнулся, и объяснил: «У нашей горной виллы Хуаньси есть пять задних дверей и одна парадная дверь, откуда мне знать, в какую дверь ты вошел, верно, брат, ты должен сохранить этот талисман в безопасности, потому что он должен быть возвращен когда ты вернешься. Это будет очень хлопотно, если ты потеряешь его, поэтому всегда будь осторожен с ним ».

Чжан Сяохуа кивнул головой и сказал: «Я, естественно, знаю это. Однако, старший брат Ма, когда ты вернешься? Я бы хотел последовать за тобой на виллу, если нет, я боюсь, что я забуду путь сюда ».

Ма Цзин поджал губы и сказал: «Разве это не наша знакомая горная вилла после того, как мы пройдем через черный ход. Как ты забудешь путь. Я не знаю, когда вернусь, ты можешь подождать в этой комнате, если хочешь ».

Чжан Сяохуа ответил с горьким лицом: «Хорошо, старший брат Ма, ты должен вернуться пораньше».

В этот момент Чжан Сяохуа снова забыл о вонючей ноге Ма Цзин или о том, как он пытался избежать этого человека, и он вел себя как жена, которая ждала, когда ее муж вернется домой.

Уже был Июнь, и погода была жаркой и солнечной в полдень. Чжан Сяохуа поднял голову, чтобы посмотреть на палящее солнце, и обвинил Ма Цзин в своем сердце за то, что он так долго собирался, в результате чего ему пришлось путешествовать в такую жаркую погоду.

Когда он достиг прямой дороги, Чжан Сяохуа предположил, что Ма Цзин будет идти по затененной тропинке вдоль шоссе, но последний неожиданно повернул в небольшую аллею и спустился вниз. Чжан Сяохуа забеспокоился, и поспешно преследовал Мая Цзин и сказал: «Старший брат Ма, ты пошел не туда, мы должны идти по шоссе».

Когда он увидел удивленное лицо Ма Цзин, когда он обернулся, Чжан Сяохуа подумал, что он совершил ошибку, и тут же сказал: «Может быть, старший брат Ма голоден, глядя на время, должно быть нужно что-нибудь съесть. »

Когда Ма Цзин услышал его слова, он рассмеялся и сказал: «Брат, ты же не собираешься идти в город Пинъян, да».

Чжан Сяохуа сморщил лоб и сказал: «Конечно, мы должны идти в город Пинъян, у нас нет собственной кареты, а горная вилла не даст нам ее».

Ма Цзин засмеялся, и сказал: «Брат, ты же не собираешься сказать, что ты также шел из города Пинъян, чтобы прибыть сюда?»

Чжан Сяохуа сказал: «Нет, я сел в карету, чтобы прибыть сюда. Ох, может быть, также существует станция конных карет, которая путешествует между городом Пинъян и нашей виллой?»

Ма Цзин не ответил мальчику, и просто махнул руками и жестом предложил Чжан Сяохуа следовать за ним.

Действительно, догадка Чжан Сяохуа была правильной. В конце переулка был огромный внутренний двор, над которым висел большой баннер, в котором говорилось: «Должна быть дорога к горе, и должны быть кареты, где бы ни находились дороги». И над ним висел меньший баннер, «Бяочи». Оказалось, что есть еще одна ветка станции конных карет, чтобы добраться до города Пинъян.

Чжан Сяохуа знал, что ему не хватает знаний о мире, поэтому он продолжал молчание, когда Ма Цзин уладил все нужные процедуры. Вскоре после этого маленькая карета, в которой могли разместиться от двух до трех человек, приехала и остановилась у входа во внутренний двор, чтобы дождаться, когда ее пассажиры сядут на борт.

Увидев выражение Чжан Сяохуа, Ма Цзин потащил Чжан Сяохуа, и они поднялись на карету, не забывая сказать: «Брат, так как это первый раз, когда ты выходишь со старшим братом, плата за карету будет на мне. В следующий раз, когда мы отправимся вместе, будет твоя очередь.»

Чжан Сяохуа был наполнен радостью, когда он сел в карету и не беспокоился о словах Ма Цзин. Прошло много времени с тех пор, как он встречал своего второго старшего брата, и он задавался вопросом, как у последнего были дела. В день сдачи теста второго брата, он услышал, что у его второго брата были хорошие способности в боевых искусствах, поэтому он, должно быть, уже многому научился. Когда он вспомнил свои боевые искусства, которые не были ни здесь, ни там, Чжан Сяохуа с нетерпением ожидал увидеть боевые искусства своего второго брата.

Однако карета действительно была очень удобной, на улице было невыносимо жарко, и когда он вспомнил, то время, когда он и его брат шли пешком в город Пинъян, он задавался вопросом, почему ни один из них не подумал о найме кареты? Он также задавался вопросом, существовали ли эти конные кареты в городе Лу?

Когда Ма Цзин увидел неподвижность Чжан Сяохуа, он предположил, что последний отдыхает, так как был уже полдень, поэтому он не разговаривал с мальчиком. Если бы он знал, о чем думал Чжан Сяохуа, он бы смеялся, пока его зубы не выпали бы.

Глава - 92 Друг

С прикрытием кареты, палящий солнечный свет в полдень не мог ничего сделать, чтобы побеспокоить Чжан Сяохуа, пока он сидел в карете и думал о времени, когда его второй брат и он впервые приехал в город Пинъян. Чжан Сяохуа подумал в своем сердце: «Неудивительно, что большинство людей предпочли бы городскую жизнь, это чувство действительно другое, а качество жизни намного выше. Эти предметы роскоши не могут быть найдены в деревне, даже если вы готовы заплатить за них, интересно, сколько стоит эта поездка? Неважно, лучше не спрашивать, или Ма Цзин снова начнет ныть.»

Звук цоканья лошади, продолжался примерно на протяжении времени, необходимого для закипания двух чайников воды, прежде чем появился высокий вход в город Пинъян. Увидев город Пинъян, Чжан Сяохуа не удивился, как раньше, поскольку виды уже не были незнакомыми.

Когда карета вошла в город, Чжан Сяохуа предположил, что она направится к станции, но неожиданно она повернулась в другом направлении. Несмотря на то, что Чжан Сяохуа все еще не был знаком с городом, он мог узнать общее направление кареты, поэтому он спросил Ма Цзин: «Старший брат Ма Цзин, станция, похоже, не в этом направлении, или я ошибаюсь?»

Терпение Ма Цзин давно исчерпалось бесконечными вопросами Чжан Сяохуа, он посмотрел на мальчика и резко ответил: «Станция не в этом направлении, там дом пьяного аромата».

Услышав его ответ, Чжан Сяоху тут же встал, и, к счастью, он все еще был коротким, поэтому он не достал до крыши кареты. Его внезапное движение испугало Ма Цзин, кто спросил: «Что случилось, брат?»

Лицо Чжан Сяохуа покраснело, и он сказал: «Старший брат Ма, я действительно не собираюсь в дом пьяного аромата, почему бы тебе не позволить мне выйти сейчас».

Ма Цзин посмотрела на Чжан Сяохуа, и рассмеялся, прежде чем позвать водителя впереди: «Водитель, пожалуйста, остановись, пускай мой брат спустится».

Водитель остановил экипаж, как было указано, и Чжан Сяохуа поспешно спрыгнул, опасаясь, что его отправят в дом пьяного аромата.

Ма Цзин повернул верхнюю часть тела и выкрикнул из кареты: «Брат, ты знаешь, где находится станция? Ты можешь пойти туда, чтобы найти карету, когда будешь возвращаться, не забывай об этом».

Чжан Сяохуа улыбнулся, и ответил: «Хорошо, старший брат Ма. Только не забудь вернуться назад пораньше.»

Закончив свое предложение, он махнул рукой и убежал.

«Вернуться пораньше? Старшему брату было так тяжело выйти, будет странно, если я вернусь рано». Ма Цзин подумал про себя, и на его лице появилась развратная улыбка.

Чжан Сяохуа бежал довольно далеко, прежде чем почувствовал, что карета была достаточно далеко, прежде чем он замедлил шаги и отправился в ближайший магазин, чтобы узнать дорогу к эскорту Лотоса.

Несмотря на то что был полдень, широкая главная дорога была заполнена людьми. Чжан Сяохуа пробрался в толпу и вышел из нее же, сохраняя при этом свою бдительность от карманников. Несмотря на то, что его сумка не была на его талии а на груди, Чжан Сяохуа все еще не был спокоен, когда думал о происшествии, когда он поймал вора, пока он и его брат впервые ходили по улицам, что также было довольно забавно.

Как только он подумал о прошлом, он вдруг узнал знакомую фигуру. Чжан Сяохуа был ошеломлен на мгновение, как говориться помяни черта. Поскольку он не знал многих людей в городе Пинъян, и если этот человек не был Чжан Сяоху, тогда он мог быть только карманником. Увидев вора, идущего за своей следующей целью, Чжан Сяохуа почувствовал, что ситуация была забавной, и он ускорил шаг к ним.

Как Чжан Сяохуа и ожидал, перед вором был ученый, обмахивавший себя одной рукой, пока он оглядывался по улице. Ученый останавливался всякий раз, когда он видел что-то интересное в придорожном ларьке, иногда изредка просматривал некоторые старые книги или покупал немного чернил и бумаги. Денежный мешок постоянно болтался пока он шел, а вор болтал голову вместе с ним. Несмотря на то, что он следовал за ученым некоторое время, вор все еще не смог найти возможности, и именно в этот момент толпа была немного тоньше, и был четкий путь к побегу. Вор увеличил свой темп и приблизился к ученому, в то время как Чжан Сяохуа, кто был сзади, пошел вперед, чтобы остановить его. Тем не менее, Чжан Сяохуа был более осторожен на этот раз, он вспомнил предыдущий раз, когда соучастник вора подошел сзади, чтобы помочь вору спастись и догадался, что сегодня должны находиться те же люди. Если он бросится вперед, чтобы остановить вора, другие сообщники могли бы выйти вперед, и он не был бы для них соперником. Без своего второго брата он не мог быть уверен в своей безопасности и подумал о Лю Кае и совете учителя Лю, хотя было полезно помогать нуждающемуся человеку, нужно учитывать его собственную безопасность. И так, что он должен делать в этой ситуации?

Видя, что вор протянул руки, пока ученый все еще смотрел на вывески, висевшие вне магазинов, идея ударила по голове Чжан Сяохуа, и он громко крикнул: «Большой брат Чжан, что ты здесь делаешь?»

Голос Чжан Сяохуа был громким и ясным, в результате чего несколько человек в окружении посмотрели на него, особенно те, чьи фамилии были Чжан. Ученый также ответил, повернув голову назад, и вор немедленно отдернул руки и отвел взгляд в другую сторону, чтобы притвориться, что он что-то покупает.

Когда ученый повернул голову назад, Чжан Сяохуа также был удивлен, потому что это был тот, кого он уже знал. Он был на самом деле ученым, кто ехал на том же экипаже, что и он, и его брат из города Лу, вплоть до города Пинъян, Ли Цзиньфэн. В тот конкретный день было много случайных встреч, Чжан Сяохуа не знал, что много людей в городе, включая вора, но он уже встретил двух человек, которых он уже знал до сих пор. Чжан Сяохуа продолжал улыбаться, когда он вышел в перед, и Ли Цзиньфэн также был любопытен, потому что его впечатление о Чжан Сяохуа было не очень глубоким. Тем не менее, они провели некоторое время вместе в одной карете, и, увидев, что Чжан Сяохуа подошел к нему, и никто из окружающих людей не ответил, он догадался, что последний искал его.

Чжан Сяохуа подошел и сказал: «Привет, старший брат Ли».

Ли Цзиньфэн спросил с любопытством: «Ты Чжан ... Чжан Сяохуа, прошло уже больше месяца, и я почти забыл твое имя. Тем не менее, я все еще лучше тебя, почему ты только что назвал меня старшим братом Чжан?»

Когда вор, который был в стороне, заметил, что они знали друг друга и даже узнал Чжан Сяохуа как мальчика, кто преследовал его ранее, он исчез в тот момент, когда онм обменялись приветствиями. Затем Чжан Сяохуа объяснил, что он увидел вора. Ли Цзиньфэн пощупал себя вокруг талии на наличие своего денежного мешка и предположил, что Чжан Сяохуа говорит правду, поэтому он с радостью сказал: «Благодаря тебе, деньги на мои расходы на проживание в этом месяце все еще в безопасности. Я действительно должен поблагодарить тебя за помощь.»

Чжан Сяохуа, естественно, отказался и сказал: «Большой брат Ли слишком вежлив, мы старые знакомые. Даже незнакомые люди помогли бы друг другу, если бы могли, поэтому, если ты хочешь поблагодарить меня за такую мелочь, тогда это унизит отношения, которые мы построили в карете».

Ли Цзиньфэн чувствовал, что слова Чжан Сяохуа были разумными, и его восхищение мальчиком выросло, он понял, что этот ребенок перед ним уже не тот человек, с которым он познакомился месяц назад. Ли Цзиньфэн подумал, что Чжан Сяохуа созрел в кого-то, кто больше не был наивным и даже обладал великодушной аурой, что заставило его полюбить его, как будто последний был похож на его собственного младшего брата. Он мягко похлопал по плечам Чжан Сяохуа и сказал: «Хорошо, так как ты сказал это, я не буду слишком настаивать. Как коллеги бродяги из одного города, не стесняйся найти меня в следующий раз, если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь ».

Затем он поделился своим адресом с Чжан Сяохуа, кто внимательно запомнил его в своем сердце.

Ли Цзиньфэн странно посмотрел на лазурный халат Чжан Сяохуа и маленькую шляпу, и он спросил: «Что ты здесь делаешь? Почему ты так одет? Тебя наняла какая-то большая семья в качестве слуги? А что насчет твоего старшего брата?»

Следовательно, Чжан Сяохуа рассказал о недавних событиях вокруг него, но он не упомянул об отношениях между горной виллой Хуаньси и сектой Пяомяо. Даже несмотря на то, что Ли Цзиньфэн проживает в городе Пинъян, он был ученым с небольшим знанием дел в Цзяньху, поэтому он предположил, что горная вилла Хуаньси была большой частной территорией. Когда он услышал, что Чжан Сяохуа и Чжан Сяоху долгое время ждали их за каретой, его уши покраснели, и он почувствовал себя виноватым. В ту ночь его перетянул Шангуань Юнь в другую резиденцию, где они сначала пообедали, прежде чем выпить какое-то вино, и к тому времени, когда он проснулся на следующий день, уже было три столба после утра и обещание, которое он дал братьям, было давно выброшено в облака(забыто). Если бы Чжан Сяохуа не упомянул об этом снова, он бы давно забыл обещание, которое он сделал, ударяя себя в грудь.

В конце концов Ли Цзиньфэн был образованным ученым, поэтому он искренне извинился: «Маленький брат Сяохуа, я действительно забыл об этом в тот день и заставил вас обоих ждать. Мне очень жаль, поэтому я извинюсь перед тобой прямо сейчас ».

Глава – 92.5 Друг

Ли Цзиньфэн поклонился сразу после его извинений, и Чжан Сяохуа поспешно поддержал его, чтобы он встал, и сказал: «Старший брат Ли, пожалуйста, не будь таким. В любом случае, эскорт Лотус было легко найти, мы нашли его, просто спросив дорогу.»

Ли Цзиньфэн продолжал спрашивать: «Маленький брат Сяохуа, куда ты направляешься сейчас? Ты едешь в эскорт Лотоса?»

Чжан Сяохуа улыбнулся и спросил: «Старший брат Ли настолько умен, как тебе удалось угадать? Я действительно иду на эскортную станцию.»

Ли Цзиньфэн улыбнулся, и ответил: «Я слышал, что ты живешь в горной вилле за городом и все это время не входил в город, поэтому я, естественно, предположил, что ты направляешься на эскортную станцию, чтобы найти своего старшего брата. Это совсем не сложно.»

Чжан Сяохуа почесал голову и сказал: «Слушая анализ старшего брата Ли, я думаю, что это было действительно очевидно. У маленького брата есть склонность не использовать его голову, поэтому иногда я не вижу простейших вещей ».

Ли Цзиньфэн похлопал себя по голове и сказал: «Ты еще молод, так что еще подходящее время больше начать использовать голову. Если ты встретишь препятствие, попробуй решить его самостоятельно, прежде чем обращаться за помощью к другим людям. Даже если ответ, который кто-то другой даст тебе, верен, он не подходит для тебя. Ты должен решить ответ, который наиболее подходит тебе.»

Услышав его совет, Чжан Сяохуа почувствовал, как сквозь его мозг пробежало электричество, и он, казалось, о чем-то подумал, но не мог вспомнить, что это было.

Увидев выражение замешательства Чжан Сяохуа, Ли Цзиньфэн сказал: «Я давно не ходил на эскортную станцию, чтобы посетить Шангуань Юнь и Юй Лунь, поэтому сегодня самое подходящее время, чтобы пойти туда с тобой, чтобы увидеть их».

Чжан Сяохуа счастливо сказал: «Правда? Эти два человека внутри? Они тоже доставщики?»

Видя радостную реакцию Чжан Сяохуа, Ли Цзиньфэн покачал головой и сказал: «Я не знаю, что они делают на эскортной станции, но они должны изучать боевые искусства, а не работать там. Их семьи вполне обеспечены, особенно Шангуань Юнь, кто, кажется, довольно богат, поэтому я сомневаюсь, что они будут работать на станции ».

Лицо Чжан Сяохуа стало красного оттенка; Ли Цзиньфэн ранее советовал ему больше использовать голову, и он забыл об этом так скоро. Скорее всего, они учились боевым искусствам у четвертого дяди Вэнь, вздох, он больше должен использовать свой мозг и не говорить такие глупые вещи. Молчание золото!

Затем Чжан Сяохуа ответил: «Старший брат Ли, я понимаю. В эскорте лотоса есть школа боевых искусств, которая принимает студентов, которые платят сборы, я считаю, что старший брат Шангуань и старший брат Юй изучают боевые искусства там ».

Ли Цзиньфэн улыбнулся и сказал: «Это должно быть так, то, что им не хватает больше всего, это определенно не деньги. Пойдем и посмотрим на них, я все еще должен извиниться перед твоим братом. Ох, как зовут твоего брата?»

Чжан Сяохуа сказал: «Моего брата зовут Чжан Сяоху».

Станция эскорта находилась недалеко от входа в город, когда Чжан Сяохуа ехал в карете с Ма Цзин, при входе в город, они также проезжали через вход, и он быстро скрылся после того, как они достигли города. Если бы Чжан Сяохуа не встретил бы Ли Цзиньфэна, он бы уже добрался до эскорт станции, и хотя Ли Цзиньфэн был ученым, чьи шаги были намного медленнее, чем у Чжан Сяохуа, они все же добрались до эскорт станции очень скоро.

В тот день было много людей, кто входили и уходили из двери эскорт станции. Толпа была оживленной, и казалось, что их бизнес преуспевает, два каменных льва по-прежнему были величественными, как и раньше, хотя Чжан Сяохуа больше не обращал на них внимания.

Когда Ли Цзиньфэн поднялся по ступенькам, он сложил кулаки(знак уважения) к охранникам, стоящими рядом с дверью, и сказал: «Простите, я пришел сюда, чтобы найти Шангуань Юнь, кто изучает боевые искусства в станции, можно ли мне войти?»

Глава охранников улыбнулся, и ответил: «Ох, вам нужен джентльмен Шангуань, могу ли я узнать, может ли этот джентльмен сам сюда придти? Сегодняшние дела немного более загруженные, чем обычно, поэтому я боюсь, что у меня нет времени, чтобы доставить вас туда ».

Ли Цзиньфэн ответил: «Это мой не первый визит, поэтому я знаком с местоположением джентльмена Шангуань, я могу пойти туда один».

После того, как он закончил свое предложение, охранник вежливым жестом показал ему что он может войти и сказал: «Вот, пожалуйста, джентльмен».

Ли Цзиньфэн повернул голову и помахал Чжан Сяохуа, прежде чем провести последнего вместе с ним через главный вход эскорт станции.

В тот день Чжан Сяохуа был одет в одежду слуги, поэтому охранники относились к нему как к помощнику Ли Цзиньфэна и позволили ему пройти сквозь дверь.

Было довольно много людей, кто ходили в поле перед входом, который, казалось, были там по деловым причинам, а не учились боевым искусствам. Чжан Сяохуа немедленно потушил мысль о поиске своего второго брата, он решил подождать и следовать за Ли Цзиньфэн, чтобы встретиться с Шангуань Юнь, прежде чем найти брата. Несмотря на то, что Чжан Сяохуа не был таким же учеником, что и они, но они могли встретиться с ним, так как они раньше жили под одной крышей.

Ли Цзиньфэн провел Чжан Сяохуа мимо нескольких домов, внимательно наблюдая какое-то время, потом он подошел к одному и тихо постучал в дверь.

Через мгновение раздался ленивый и слегка хриплый голос: «Кто это, что случилось?»

Сердце Чжан Сяохуа вздрогнуло, когда он услышал этот голос, разве это не голос Юй Лунь? Несмотря на то, что он не очень много говорил с другой стороной, Чжан Сяохуа все еще мог вспомнить его голос.

В самом деле, Ли Цзиньфэн ответил: «Брат Юй, я Ли Цзиньфэн, и я пришел, чтобы встретиться с моими двумя старшими братьями».

Прежде чем Ли Цзиньфэн закончил свое предложение, раздался еще один голос: «Ох, это брат Цзиньфэн, быстро входи. Прошло много дней с тех пор, как ты приходил, были ли твои исследования занятыми?»

Голос имел гордость в его тоне, и это говорил Шангуань Юнь.

Ли Цзиньфэн открыл дверь и вошел, и улыбнулся: «Мои исследования не слишком занятые, но я готовился к экзаменам, поэтому у меня не было слишком много свободного времени. Разве я не пришел сюда сейчас, чтобы посетить наших двух героев?»

Шангуань Юнь и Юй Лунь сидели на стульях с некоторой сонливостью в их выражениях; было очевидно, что они только что проснулись от дневного сна. Они встали и одобрительно кивнули, когда Ли Цзиньфэн вошел, прежде чем вернуться на свои места, вероятно, потому, что все они были очень близки друг к другу.

«Ха-ха, брат Ли слишком вежлив, называя нас героями. Хотя брата Шангуань можно считать таковым, мои боевые искусства похожи на трехногого кота, поэтому я не заслуживаю такой похвалы », - смиренно сказал Юй Лунь.

Шангуань Юнь сказал: «Юй Лунь также улучшился в последнее время, пока ты будешь продолжать тяжело работать, наступит тот день, когда ты преуспеешь, нет необходимости отчаиваться».

После того, как два человека закончили свой диалог, Ли Цзиньфэн сказал: «Сегодня я привел с собой знакомое лицо, вы можете догадаться, кто это?»

"Знакомое лицо? Кто-то, кого мы оба знаем?» Двое мужчин с удивлением обменялись взглядами.

Ли Цзиньфэн улыбнулся и позвал: «Чжан Сяохуа, ты можешь войти».

Затем Чжан Сяохуа вошел в комнату с улыбкой на лице, и он поздоровался с двумя мужчинами: «Я встречал двух братьев более месяца назад».

Двое мужчин были озадачены, увидев юношу в лазурном халате с маленькой шляпой, поклонившейся им, кого Ли Цзиньфэн привел с собой на этот раз?

После тщательной проверки они, наконец, поняли, что другая сторона была юношей, кто приехал в одной карете с ними в город Пинъян, только одежда была заменена на форму слуги.

Когда Шангуань увидел, что Чжан Сяохуа поклонился, он не встал и просто кивнул головой, что можно было считать приветствием, в то время как Юй Лунь не поприветствовал последнего и вместо этого вышел вперед. Он сказал: «Чжан Сяохуа, мы сопутствующие пассажиры, как ты оказался слугой брата Ли?»

Услышав недоразумение, Ли Цзиньфэн быстро объяснил: «Это не так, как я могу позволить себе слугу, если я не могу даже позаботиться о себе? Этот маленький брат Сяохуа сейчас работает в горной вилле Хуаньси.»

«Горная вилла Хуаньси?» Шангуань Юнь поднял брови, когда услышал это имя, он сказал: «Это очень хорошее место, поэтому к нему нужно относиться достаточно хорошо. Чжан Сяохуа, тебе очень повезло найти такое хорошее место в городе Пинъян.»

Юй Лунь спросил: «Горная вилла Хуаньси является известной?»

Шангуань Юнь посмотрел на другого человека и сказал: «Горная вилла Хуаньси - это бизнес секты Пяомяо, она находится под управлением секты Пяомяо, как и этот эскорт Лотуса».

Тогда Юй Лунь понял и снова спросил Чжан Сяохуа: «Ох точно, Чжан Сяохуа, разве ты не хотел пойти с нами в эскорт Лотоса? Как ты попал в горную виллу Хуаньси?»

Лицо Чжан Сяохуа покраснело, и он ответил: «Мы сначала хотели изучать боевые искусства здесь, но люди на вокзале сказали, что мы должны платить сборы в школе. У нас не было таких денег ...»

Еще до того, как Чжан Сяохуа смог закончить свое предложение, Юй Лун рассмеялся и сказал: «Вот почему, когда вы спрашивали эскорт Лотоса, я был озадачен тем, почему вы хотели попасть сюда. Я не думал, что вы хотите научиться боевым искусствам, и если бы я задал вам еще один вопрос в то время, это сохранило бы вам поездку сюда, разве бедные не преследуют литературу, а богатые учатся боевым искусствам, как можно научиться боевым искусствам без денег? Боевое искусство - это не то, к чему люди, такие как ты, можете стремиться, просто стань хорошим слугой и зарабатывай достаточно денег, чтобы увеличить размер ваших полей, вырасти немного больше и найти невесту, и счастливо прожить свою жизнь вместе с ней. »

Глава - 93 Обсуждение

Эти слова Юй Лунь не были неправильными, хотя они могут показаться невежливыми. Линь Цзиньфэн был немного ранен, когда он увидел покрасневшее лицо Чжан Сяохуа, хотя он был ребенком из деревни с небольшим знанием мира, он все-таки отогнал от него вора, и по пути к эскорту манеры и слова мальчика были умны и великодушны, что дало Ли Цзиньфэн хорошее впечатление о нем. Поэтому он сказал: «Брат Юй, твои слова слишком суровы. Преданность маленького брата Сяохуа в отношении боевых искусств - это хорошо, если человек с такой страстью выучит боевые искусства, он сможет помочь многим людям, кто пострадали от несправедливости на улицах ».

Несмотря на то, что он слушал вмешательство Ли Цзиньфэна, Юй Лунь не останавливался на достигнутом и продолжал: «Брат Ли преследует литературу, поэтому он не знает, насколько трудным является путь к изучению боевых искусств. Невозможно понять что-либо без денег или способностей, и если что-то плохое произойдет по пути, его жизнь будет потрачена впустую. Разве ты не согласен, брат Шангуань?»

Шангуань Юнь просто кивнул, не сказав много или глядя на Чжан Сяохуа.

Ли Цзиньфэн почувствовал, что это странно, и он отбросил вопрос Чжан Сяохуа. Вместо этого он пошел вперед и спросил Шангуань Юнь с любопытством: «Брат Шангуань, в чем причина этого? Маленькому брату любопытно, ты можешь мне это объяснить?»

Шангуань Юнь сморщил брови и ответил: «Проще говоря, брат Ли, тебе нужно всего несколько монет, чтобы купить книги и читать их, когда занимаешься литературой. В лучшем случае ты можешь потратить немного больше денег, чтобы нанять учителя, чтобы донести до тебя слова, и этих учителей можно найти повсюду на улицах. Изучение боевых искусств отличается, возьми например меня. С юности у меня всегда был интерес к боевым искусствам, и моя семья достаточно богата, поэтому мой отец смог пригласить инструктора, чтобы научить меня, даже потратив золото на покупку некоторых

драгоценных трав для меня, чтобы я в них купался. Мастера боевых искусств редки, и тем более терпеливые(для обучения других), я менял моих инструкторов много раз, прежде чем остановиться на одном с неподдельными способностями, и только потом я выучил несколько вещей. Однако инструктор уже не был молодым, и он хотел уйти в отставку, мой отец не хотел, чтобы я продолжал заниматься боевыми искусствами, поэтому я должен был тайно скрыться, чтобы приехать сюда. С моим фундаментом с детства и значительным количеством школьных сборов мне удалось войти в эту школу, но с происхождением кого-то вроде Чжан Сяохуа, как он может научиться боевым искусствам?»

Закончив объяснение, Шангуань Юнь покачал головой и нежно рассмеялся. Его смех был не презрительным, это был какой-то смех, как будто он говорил о больших амбициях ничтожного слуги.

Юй Лунь улыбнулся, и с презрением посмотрел на Чжан Сяохуа.

Ли Цзиньфэн также почувствовал настроение, но он знал, что семья Шангуань Юнь настолько богата, что таких людей, как Чжан Сяохуа, нельзя сравнить с их слугами. Объяснить так много было уже формой уважения, если бы это был другой сын богатого человека, кому задали тот же вопрос, он добавил бы некоторые вредные слова в адрес Чжан Сяохуа. Однако это заставило Ли Цзиньфэна осознать разницу между ним и Шангуань Юнь, он был бедным ученым, кто только встретился с Шангуань Юнь по воле судьбы, почувствовал, что у него хороший характер, поэтому они создали дружбу. Теперь, когда он увидел отношение Шангуань Юнь, он задавался вопросом, была ли их дружба мудрой или нет.

Когда Чжан Сяохуа услышал эти слова, он, естественно, почувствовал какое-то горе, но получив столько неудач, и, помня, что он уже сделал первый шаг к обучению боевым искусствам, он сказал себе сдержаться, и день, когда он сможет добиться успеха, в конце концов наступит. Его сердце расслабилось, и он с улыбкой ответил: «Слова джентльмена Шангуань точны, и каждое предложение имеет большое значение, но есть много дорог для изучения боевых искусств, и не каждый должен обязательно следовать одному маршруту».

Шангуань Юнь, кто не ставил Чжан Сяохуа в его глаза, думал, что последний молчит, потому что ему было стыдно или обидно, но когда он услышал эти слова, он подумал, что мальчик внезапно вырос, и не мог не взглянуть на него лишний раз и спросил: «О? Есть другие дороги, почему бы тебе не рассказать мне о них?

Чжан Сяохуа улыбнулся, и он ответил: «Мой второй брат Чжан Сяоху сейчас работает доставщиком в эскорте Лотоса, и он также изучает боевые искусства».

Юй Лунь и Ли Цзиньфэн считали, что предыдущие слова Чжан Сяохуа были очень проницательными, и они внимательно прислушивались к его объяснениям, но, услышав слово «доставщик», Юй Лунь не мог не рассмеяться: «Доставщик, ха-ха. Маленький доставщик смеет сравнивать себя с теми, кто изучает боевые искусства здесь, так забавно, что у меня аж живот разболелся».

Шангуань Юнь тоже захотелось рассмеяться, но он вдруг наморщил лоб и сказал: «Чжан Сяоху, Чжан Сяоху, почему это имя звучит так знакомо?»

Когда Юй Лунь услышал его слова, он контролировал свой смех и сказал: «Доставщик по имени Чжан Сяохуа, как это нам знакомо, хахаха Чжан Сяохуа, это действительно звучит знакомо, как будто я слышал это имя где-то раньше?»

Внезапно, Шангуань Юнь хлопнул по стулу и сказал: «Теперь я помню, я слышал, как четвертый дядя Вэнь из школы боевых искусств упомянул, что этот Чжан Сяохуа является естественным талантом в боевых искусствах, а также недавно принятым доставщиком. Я думаю, он даже сказал, что хочет позволить ему присоединиться к нашим урокам.»

В этот момент ясный смех раздался извне: «Какой гений, он всего лишь грязевая сумка, кто осмелился назвать себя гением после изучения боевых искусств в течение нескольких дней. Если у меня будет такая возможность, я пойду и научу его, что такое настоящий гений.»

Разве эти слова не были слишком высокомерными?

Чжан Сяохуа повернул голову к двери и с ожиданием посмотрел, кем был оратор.

У Ли Цзиньфэна было такое же намерение, кто-то, кто мог сказать такие слова, должен иметь некоторые реальные способности. Ученые, кто преследуют литературу, все имели тонкие фигуры, как нефритовые деревья, но как насчет боевых практиков? Разве они не были бы толстыми и мускулистыми мужчинами?

Следовательно, Ли Цзиньфэн был полон ожиданий.

Когда Юй Лунь услышал эти слова, он быстро подошел к двери с улыбкой на лице.

Шангуань Юнь сморщил брови и сразу встал, но он не подошел к двери, чтобы поприветствовать нового посетителя.

Дверь не была закрыта, так что человек вошел, прежде чем Юй Лунь смог добраться до двери.

У этого человека было лицо, похожее на нефрит, и у него был веер как у Ли Цзиньфэн, хотя в настоящее время веер был закрыт, и он играл с ним в руках. Человек был также одет в белые одежды и, казалось, был особенным в своей внешности, у него было много мелких вещей, надетых на его тело. Хотя Чжан Сяохуа не мог догадаться, для чего они были нужны, мальчик только думал, что они выглядели хлопотно, и было бы трудно работать на полях, одетым вот так.

Этот человек тоже был довольно красив, но его брови были слишком высокими, что давало ощущение превосходства. Тем не менее, они соответствовали его чертам лица, и было бы не преувеличением, описать его внешний вид как «упрямый и красивый, командующий и сильный».

Чжан Сяохуа повернул голову, чтобы посмотреть на Ли Цзиньфэна и тайно спросил: «Это человек, который тоже занимается боевыми искусствами? Почему он больше похож на ученого, чем старший брат Ли?»

Юй Лунь был быстрым и отзывчивым, он сразу же сделал реверанс: «Джентльмен Юй приехал, такой редкий гость, я не ожидал твоего приезда».

Джентльмен Юй не ответил на приветствие, он помахал своим веером и сказал: «Я действительно возвращался домой на некоторое время и приехал сюда сегодня, чтобы посетить джентльмена Шангуань. Ох, кто это?»

Очевидно, он имел в виду Ли Цзиньфэна, кто был в той же комнате. Юй Лунь улыбнулся, и представил незнакомца: «Это джентльмен Ли из школы текущего песка, кто является ученым джентльмена Шангуань, и этот скромный человек встретился в нашем путешествии в город Пинъян».

Когда джентльмен Юй услышал, что Ли Цзиньфэн был ученым, он сложил кулаки и сказал: «Этот человек Юй Дэи, рад познакомиться».

Ли Цзиньфэн сразу же поприветствовал в ответ: «Мне тоже».

Юй Лунь, кто был в стороне, не терял этой возможности, и сказал: «Джентльмен Юй приехал из города Юй, чтобы узнать искусства, его семья очень влиятельна в городе Юй».

Юй Дэи поднял палец ко рту и сказал: «Шшш ... будь более скрытным».

Он прямо проигнорировал Чжан Сяохуа и подошел к Шангуань Юнь и поприветствовал его: «Брат Шангуань, прошло уже много времени, но ты выглядишь все так же».

Шангуань Юнь улыбнулся и вернулся приветствие: «Я не могу сравниваться с братом Юй. Садись, пожалуйста."

Юй Дэи не церемонился, и тут же сел на кресло, в котором раньше сидел Юй Лунь. Шангуань Юнь также сел на свое место.

Глава – 93.5 Обсуждение

В этой комнате было только два стула и стол, и когда Ли Цзиньфэн вошел, они были слишком озабочены разговором, чтобы предложить ему место. Поскольку Шангуань Юнь и Юй Дэи сидели, трое других мужчин не имели стульев. Юй Лунь хлопнул себя по лбу, вошел во внутреннюю комнату и вынул два стула. Он сел на один из них и показал, чтобы Ли Цзиньфэн сел на другой.

Когда Ли Цзиньфэн увидел, что остался только один стул, ему стало неуютно, что другие люди рассматривали Чжан Сяохуа, как будто он был прозрачным. Последний был тем, кого он лично привел, и хотя мальчик был только слугой, он не был его слугой, поэтому он догадался, что Юй Дэи, должно быть, неправильно понял их отношения. Тем не менее, он не мог объяснить ситуацию не смущая Чжан Сяохуа, и все же он знал, что в комнате было всего четыре стула. Таким образом, он застрял в дилемме, как отреагировать в этой ситуации.

Зная трудность первого, Чжан Сяохуа подошел к спине Ли Цзиньфэна и похлопал его по плечу, чтобы подтолкнуть его к стулу. Затем он подошел к задней части стула и встал, положив руки ему на спину.

Ли Цзиньфэн поймал сообщение, и он с улыбкой кивнул, прежде чем сесть.

Их действия не были пропущены тремя другими в комнате; Шангуань Юнь знал, что есть только четыре стула, поэтому он не возражал против того, чтобы Чжан Сяохуа стоял. Однако Юй Дэи был озадачен, когда он задавался вопросом, в чем смысл поведения этого слуги?

Независимо ни от чего, это было не его дело, поэтому он больше не думал об этом. Вместо этого он слегка кашлянул и спросил: «Я слышал из-за пределов комнаты, что вы упоминаете доставщика с хорошей репутацией, можете ли вы подробно объяснить мне ситуацию? Я не помню, чтобы я слышал это имя до того, как ушел, так почему же после нескольких дней моего отсутствия уже началось волнение?»

Юй Лунь посмотрел на Чжан Сяохуа и объяснил: «Молодой мастер Юй, человека зовут Чжан Сяоху. История была на самом деле очень простой, Чжан Сяоху приехал в одно и то же время с нами в город Пинъян, и мы даже делили одну карету. Тем не менее, мы не вошли в эскорт Лотуса в один день, мы вошли в отдел боевых искусств, как и молодой мастер Юй, но Чжан Сяоху не смог оплатить школьные сборы, поэтому вместо этого он подал заявку на позицию доставщика. Я слышал, что шестой мастер Ли присутствовал во время его теста, и хотя Чжан Сяохуа никогда не тренировался в боевых искусствах раньше, он смог выполнить весь набор шестого кулака после просмотра демонстрации только один раз. Это привело к тому, что шестой мастер Ли был удивлен и давал ему бесконечные похвалы ».

Услышав это, Юй Дэи покачал головой с нахмуренными бровями и сказал: «Хотя шестой кулак довольно сложный, и могут возникнуть трудности с воспроизведением всего набора движений, но когда я впервые начал изучать боевые искусства в моей юности, какое боевое искусство я не смог воспроизвести после одной демонстрации? Я даже помню, что мой двоюродный брат также изучил шестой кулак в качестве своего первого боевого искусства, и, хотя он не воспроизвел весь набор движений, ему удалось запомнить большую часть. Талант Чжан Сяоху может быть хорошим, но это будет слишком надуманно, чтобы назвать его гением ».

Услышав мнение другой стороны, Чжан Сяохуа, естественно, был недоволен. Несмотря на то, что у Юй Дэи есть причины для его собственного высокомерия, человек, о котором он говорил, все еще был его собственным старшим братом. Тем не менее, он знал, что будет трудно услышать похвалу для его брата, и он догадался, что другая сторона тоже может чувствовать ревность.

Шангуань Юнь продолжил с того места, где остановился Юй Лунь: «Брат Юй, твои слова разумны, я не присутствовал в день теста, так что я чувствовал себя немного странно. Однако, если бы это была только эта история, тогда это не было бы ненормальным. Есть еще кое-что, о чем не знает брат Юй.»

Юй Дэи был удивлен, и сказал: «Просветит ли меня брат Шангуань?»

Шангуань Юнь продолжал объяснять: «Когда Чжан Сяохуа вошел в эскорт станцию в качестве доставщика, я еще не добрался до школы боевых искусств, но не был ли тогда здесь брат Юй? Кроме того, до того момента когда брат Юй уехал, не был ли Чжан Сяохуа уже тогда на эскорт станции? Почему ты не слышал его имени?»

Юй Дэи ответил небрежно: «Он всего лишь доставщик, как я могу знать его? Мы не изучаем боевые искусства вместе, и ты не можешь ожидать, что я побегу туда, где он находится, чтобы встретиться с ним ».

Шангуань Юнь улыбнулся и сказал: «Слова брата Юй разумны. На самом деле, имя Чжан Сяоху не распространилось, пока брат Юй был рядом, но только совсем недавно ».

В этот момент Шангуань Юнь также бросил взгляд в Чжан Сяохуа, и сказал: «По словам некоторых из наших братьев в зале боевых искусств, с тех пор, как Чжан Сяохуа вошел в станцию, кроме обычной базовой подготовки, он продолжал практиковать шестую позицию. Даже инструктор чувствовал, что это странно, и шестой мастер Ли уже

прокомментировал, что его мастерство было очень хорошим и предлагал обучить его новым боевым искусствам, он отказался и сказал, что он все еще улучшается после каждой практики и будет рассматривать только другие боевые искусства после того, как он прекратит улучшаться. Шестой мастер Ли подумал, что он шутит, но спустя более десяти дней Чжан Сяохуа все еще практиковал шестую позицию, из-за чего шестой мастер Ли рассердился, потому что он не хотел отказываться от такого хорошего семени. Наконец, они сыграли сделали ставку, если Чжан Сяохуа сможет победить телохранителя, ему будет разрешено продолжать собственное обучение. Если нет, ему придется послушать инструкции шестого мастера Ли. Брат Юй, можешь догадаться, что случилось в конце?»

Юй Дэи хлопнул себя по голове и сказал: «Брат Шангуань оскорбляет мой интеллект? Если бы Чжан Сяоху проиграл матч, почему бы мы обсуждали его сегодня?

Шангуань Юнь рассмеялся и сказал: «Ха-ха, правда. Шестой мастер Ли не ожидал, что он выиграет в тот день. Независимо от того, как ты думаешь об этом, телохранители в эскорте Лотоса - все опытные боевые практики, кто из них не обучался в течение по крайней мере нескольких лет? От пяти до шести лет даже не стоит упоминать, большинство из них имеют более чем десятилетний опыт, поэтому как мог этот Чжан Сяоху, кто тренировался в течение месяца, быть для них соперником? »

Юй Лунь заметил, что Шангуань Юнь пропустил некоторые части истории, поэтому добавил: «Я был не слишком уверен в этом сам, но я слышал, что Чжан Сяоху изначально избивался телохранителем. Тем не менее, он продолжал использовать шестой кулак, и чем больше они сражались, тем лучше он становился, и даже когда телохранитель переключился на различные боевые искусства, они были бесполезны, и он, наконец, получил удар прямо в грудь и его заставили признать поражение ».

«Ох ~ Этот Чжан Сяоху довольно интересный. Может быть, он действительно может быть гением? »Юй Дэи стал взволнован, и сказал: «Однако это звучит преувеличенно для человека, кто тренировался всего месяц, чтобы победить противника с более чем десятилетним опытом. Что может быть причиной?»

В этот момент из-за спины раздался голос: «Практика делает совершенным».

Все перевернулись, и это был Чжан Сяохуа, кто ответил.

С тех пор, как Шангуань Юнь упомянул, что его второй брат Чжан Сяоху тренировался только в одном боевом искусстве, струна ударила в его сердце так же, как когда он разговаривал с Ли Цзиньфэн утром, когда тот сказал, что у других людей есть свои собственные ответы, и их ответы, возможно, не подходят для него. Это переплелось с ситуацией второго брата при обучении боевым искусствам, и ему казалось, что он нашел способ прорваться через свое «узкое место». Когда он услышал вопрос Юй Дэи, в его сердце появился зуд, и он повторил то, чем с ним раньше поделился учитель Лю.

Юй Дэи сморщил лоб и фыркнул, прежде чем сказать: «Джентльмен Ли, почему твоему слуге так не хватает приличия, твоя семья не научила его правильно?»

Лицо Ли Цзиньфэн покраснело, разве эти слова не оскорбляли его воспитание? Он тут же встал и объяснил: «Брат Юй ошибается, он не мой помощник, а слуга, который работает на горной вилле Хуаньси. Можно сказать, что он общий друг брата Шангуань, брат Юй и меня.»

«Друг?» Юй Дэи изучил лазурный халат и маленькую шляпу, которую носил Чжан Сяохуа, и ему было неловко. Он повернулся к Шангуань Юнь, кто также нахмурился,

поскольку он думал, что Ли Цзиньфэн не был тактичным в его словах, потому что слуга в качестве друга, был естественно позорным, и он никогда не обращался с Чжан Сяохуа как с таковым. Юй Лунь заметил ситуацию и поспешно объяснил: «Молодой мастер Юй, мы все ехали на одной и той же карете в город Пинъян, вот так мы и узнали друг друга».

Юй Дэи высокомерно кивнул головой и отвлек взгляд. Однако он, казалось, что-то вспомнил и снова спросил: «Вы все пассажиры? Тогда, разве он также ехал с Чжан Сяоху?»

Юй Лунь улыбнулся, и он ответил: «Мы впятером ехали на одной и той же карете, и он Чжан Сяохуа, младший брат вышеупомянутого Чжан Сяоху».

Глава - 94 Внутренняя энергия

«Чжан Сяохуа, Чжан Сяоху? Ха-ха ~ интересно.» Юй Дэи рассмеялся.

Чжан Сяохуа также улыбнулся, но его улыбка не была такой высокомерной, как у Юй Дэи, и не гордая, как у Шангуань Юнь, она также не стремилась подлизаться, как Юй Лунь, и не была такой скромной, как у Ли Цзиньфэн. Его улыбка была искренней, возможно потому, что он гордился своим вторым братом или потому, что был рад нынешней ситуации.

Юй Дэи отвлекся от смеха и спросил: «Ты можешь объяснить смысл этих слов?»

Чжан Сяохуа спокойно ответил: «Смысл слов в том, что в игре нет особых сил, и это только результаты практики. Я также занимался боевыми искусствами в течение нескольких дней и не имел никаких улучшений. Когда я услышал, как ты говоришь о моем втором брате, я внезапно проснулся и понял, что есть много способов добиться успеха, пока человек хорошо разбирается в хорошем боевом искусстве, тогда он будет иметь такой же эффект, как знание нескольких боевых искусств. Есть еще одно высказывание: сто ветвей не так хороши, как одна прекрасная, разве это не относится и к этой ситуации? "

В то время как другие были ошеломлены, Ли Цзиньфэн был удовлетворен, и похвалил: «Маленький брат Сяохуа, твое объяснение показывает хорошее понимание. Учитель в моей школе также сказал бы, что мы слишком жадны со знанием, по той же причине. Способность человека ограничена, прочтение тысячи книг может не принести вам такой же пользы, как прочтение одной книги. Раньше я не придавал значения этой линии рассуждений, но, выслушав рассказ маленького брата Сяоху, мне кажется, что я должен уделять ей больше внимания ».

Юй Дэи поджал губы и не согласился, он сказал: «Вы все не тренируетесь в боевых искусствах, так что вы не сможете понять, боевые искусства и книги - это две совершенно разные вещи. Человек, который только тренировался в течение месяца, никогда не смог бы одержать победу над кем-то, с многолетним опытом, возможно, телохранитель совершил ошибку».

Шангуань Юнь сказал: «Это то, как и думал шестой мастер Ли, и хотя он согласился позволить Чжан Сяоху придерживаться его решения, он все еще пытался проверить мальчика и отправился на поиски еще двух телохранителей на следующий день, чтобы они провели с ним спарринг. Однако результат привел всех к потере слов, хотя Чжан Сяоху не добился победы, оба телохранителя также не смогли получить преимущество над ним. Следовательно, оба матча закончились ничьей ».

Юй Дэи потерял самообладание и встал со стула, он сказал: «Это невозможно, я знаком с телохранителями в эскорте Лотоса, есть многие из них, чьи навыки необычны и сопоставимы с навыками в отделе школы боевых искусств , как они не смогли победить Чжан Сяоху? Это невозможно."

Шангуань Юнь подождал, пока Юй Дэи закончит свои слова, прежде чем он сказал: «Молодой мастер Юй, ты не внимательно слушал эту историю. Они сражались в кулачных позах.»

«Ох, спарринг, используя кулачные позы, ха-ха, я понимаю». Юй Дэи похлопал себя по лбу и мирно сел. Он продолжил говорить: «Я действительно потерял свое самообладание. Мой мастер уже много раз рассказывал мне, как я мог забыть, что они соревновались в кулачных позах. В этом случае, если никто из них не использовал свою внутреннюю энергию, телохранителей можно загнать в ничью. Тем не менее, даже не используя внутреннюю энергию, я должен победить Чжан Сяоху, разве он не мудак, который только начал свой путь, в конце концов? »В то время как Юй Дэи говорил с разумом в начале, он начал показывать больше своих цветов чем больше он говорил.

Говоря об этих двух словах «внутренняя энергия», Чжан Сяохуа и Ли Цзиньфэн имели запутанные выражения на их лицах, а Юй Лунь с завистью смотрел, и крутил свои пухлые пальцы.

Ли Цзиньфэн ничего не сказал, и он спокойно смотрел на своих собеседников. Однако Чжан Сяохуа не мог упустить эту возможность, чтобы больше узнать о боевых искусствах, поэтому он беззастенчиво спросил: «Эм, о внутренней энергии, что это такое?»

«Что это такое, внутренняя энергия? Хахаха.» Когда Юй Дэи услышал эти слова, он рассмеялся, покачал головой и посмотрел в дверь, ничего не объясняя.

Шангуань Юнь также показал удивленное выражение на лице, и все же объяснял: «Чжан Сяохуа, что такое внутренняя энергия, я не смогу это объяснить ясно. Когда ты, наконец, найдешь своего учителя, ты сможешь снова задать ему тот же вопрос ».

Увидев, что они не ответили ему, Чжан Сяохуа посмотрел на Юй Лунь, но тот тоже улыбался, а его глаза жадно смотрели на молодого мастера Юй. Поскольку Чжан Сяохуа был прозрачен в его глазах, как он мог ответить на вопрос мальчика?

«Вздох», Чжан Сяохуа вздохнул в его сердце, но вскоре он был вдохновлен. «Поскольку вы не будете рассказывать мне, что это такое, я могу попросить лидера Хэ. В конце концов, он является официальным учеником секты Пяомяо, поэтому он сможет объяснить это мне.»

Как только он думал об этом, Юй Дэи отвел свой взгляд и сосредоточил его на Чжан Сяохуа, и сказал: «Чжан Сяохуа, я могу рассказать тебя, что такое внутренняя энергия есть, но у меня есть условие».

Чжан Сяохуа удивился, и спросил: «Условие, какое условие?»

Юй Дэи улыбнулся и сказал: «Простое, если ты попросишь своего второго брата, чтобы состязаться со мной в кулачных позах, я объясню что это».

Чжан Сяохуа сразу покачал головой и сказал: «Я не могу этого сделать, я не могу представлять своего второго брата, чтобы принять твой запрос на спарринг. Прошло много времени с тех пор, как я встретил его.»

Юй Дэи дразнил: «Я знал это, ты не посмел бы принять мой вызов, ты просто трус из деревни».

Чжан Сяохуа снова покачал головой и сказал: «Это не имеет никакого отношения к мужеству. Может быть, я трус, но я не буду «отступать от миллиона людей»(идиома), и позволять своему второму брату вступать в бой с кем-то, по такой нелепой причине. Я не знаю, что такое внутренняя энергия, но есть много людей, которые знают. Поскольку это не просто знание для всех вас, я, естественно, узнаю однажды. Разве ты не согласен, молодой мастер Юй?»

Юй Дэи изначально смотрел на Чжан Сяохуа издевательски, но, выслушав слова последнего, он выпрямил лицо, махнул своим веером и сказал: «Чжан Сяохуа? Какой сюрприз, ты можешь думать так ясно, несмотря на свой юный возраст. Ты действительно из деревни?»

Чжан Сяохуа продолжал улыбаться и сказал: «Не важно, приехал я из деревни или нет, я знаю только, что я должен делать только то, что я считаю правильным».

Юй Дэи серьезно кивнул и сказал: «Чжан Сяохуа, я забираю свои слова, которые я сказал тебе раньше. Поскольку ты сказал, что узнаешь это рано или поздно, я объясню, что такое внутренняя энергия сейчас, так что ты сможешь узнать разницу между деревней и городом ».

Закончив свое предложение, он посмотрел на Чжан Сяохуа, ожидая ответа последнего. Невинный взгляд Чжан Сяохуа встретил его глаза прямо, и его выражение было совершенно спокойным, как будто он говорил: «Говори если хочешь, я не принуждал тебя к этому. Я не возражаю, если ты вообще не объяснишь.»

Увидев, что Чжан Сяохуа не ответил ему, Юй Дэи не имел иного выбора, кроме как медленно объяснить: «Собственно, эта внутренняя энергия слишком сложна, чтобы объяснять словами. Поскольку ты не обучался боевым искусствам, я не знаю, как объяснить это тебе. Проще говоря, если ты сможешь использовать внутреннюю энергию, твое тело сможет создать силу, которая отличается от внешней силы, которую обычно производит твое тело. Эта сила может быть тренирована и расти, и она будет циркулировать по твоему телу, когда ты ее не используешь. Различные боевые искусства будут иметь разные способы использования этой силы, и разрушающая сила, которую ты сможешь освободить, также будет отличаться. Если твой второй брат только обменивается кулачными позами, это означает, что он не использует это мощное оружие. В реальной битве твой брат будет без оружия, если у него нет внутренней энергии, в то время как противник будет держать длинный острый меч. Поэтому твой второй брат определенно проиграет, понимаешь ли ты?»

Эти слова Юй Дэи, были сказаны, чтобы ошеломить Чжан Сяохуа, но он также дал ему ценный урок по боевым искусствам. Чжан Сяохуа никогда бы не подумал, что обучение боевым искусствам будет настолько сложным, и думал, что речь идет только о том, чтобы практиковать эти кулачные движения, но теперь ему показалось, что он еще не изучил движения внутренней энергии.

Выслушав объяснение Юй Дэи, Чжан Сяохуа спросил: «Есть ли какое-либо внутреннее энергетическое применение в кулаке Рохана? Где я могу найти метод культивации, чтобы изучить эту внутреннюю энергию? »

«Дан» Юй Дэи упал на пол со стула. Юй Лунь поспешно поддерживал последнего снова, тщательно пытаясь сбить с его одежды пыль, и он застенчиво улыбнулся: «Молодой мастер Юй, будьте осторожны. Не нужно слишком удивляться, разговаривая с этим слугой ».

Юй Дэи тщательно сел на свой стул и использовал пальцы, чтобы бросить свой веер на стол и серьезно сказал: «Этот Чжан Сяохуа не обычный человек, вопросы, которые он задает, настолько поразительны и вульгарны, что они расширили мои горизонты, я должен быть осторожен, когда разговариваю с ним ».

Глава – 94.5 Внутренняя энергия

Затем он повернулся к Чжан Сяохуа и сказал: «Этот маленький брат, как ты можешь задавать такой вопрос, это настолько очевидно, что ты идиот, который раньше не изучал боевые искусства! Всем известно, что этот кулак Рохана произошел из храма Далинь и теперь широко распространен в Цзяньху, его положение в Цзяньху похоже на фамилию Чжан среди населения в целом, это основное боевое искусство так же распространено, как капуста, как его можно сопровождать путем использования внутренней энергии? Ты знаешь, что такое внутренняя энергия? Только у лучших практикующих в Цзяньху будет возможность узнать это, это как жемчужина на короне. Различные типы методов культивирования внутренней энергии тщательно охраняются и передаются поколениями различными сектами, и только основным ученикам предоставляется доступ к их изучению. Более того, даже если ты найдешь метод культивирования внутренней энергии, ты не сможешь научиться ему ».

Чжан Сяохуа был ошеломлен, как деревянный цыпленок, и спросил: «Почему?»

Юй Дэи самодовольно ответил: «В мире существуют тысячи тысяч тысяч людей, и талант каждого разный. Даже если каждому из них предоставляется доступ к этому методу культивирования внутренней энергии, те, кто сможет практиковать его и произвести внутреннюю энергию, являются лишь немногими. Подумай об этом, если эту внутреннюю энергию можно легко культивировать, методы культивирования внутренней энергии не были бы столь редкими ».

Ли Цзиньфэн, кто был в стороне, тоже был ошарашен, и вмешался: «Если бы молодой мастер Юй не объяснил, я бы не знал. Изучение боевых искусств настолько глубокое, у каждого есть разные таланты, и возможности, с которыми они пересекаются, также различаются. Три тысячи водяных побегов, но я могу только совладать с одним(идиома),

достаточно, я буду продолжать гнаться за литературой с книгой в одной руке, пока я путешествую с мирскими массами ».

Чжан Сяохуа был сбит с ног словами Юй Дэи, но фраза «Три тысячи водяных побегов, но я могу только совладать с одним» разбудила его, он даже не закончил изучать боевые искусства, которые ему преподали, поэтому этот вопрос внутренней энергии может быть отложен не потом.

Юй Лунь также добавил: «Замечания молодого мастера Юй, изумительные, у меня просто нет судьбы, чтобы встретить такую жемчужину, поэтому я связал свою судьбу с эскортом Лотоса. Если я все еще не смогу найти свою судьбу здесь, мне придется приклеиться к молодому мастеру Юй, в будущем ».

Юй Дэи посмотрел на Юй Лунь, не отвечая ему, какая шутка, этот метод внутренней энергии, был важным сокровищем, почему кто-нибудь даст посторонним взглянуть на него? Тем не менее, у этого эскорта Лотоса были некоторые мелкие методы культивирования для студентов, у которых есть возможность учиться, он все же мог бы рассмотреть возможность обращения последнего к этим методам. Таким образом, Юй Дэи медленно кивнул, глядя на улыбку Юй Лунь.

Когда Юй Лунь увидел, что Юй Дэи дал знак одобрения, он растерялся и тут же схватил веер на столе, осторожно открыл его и начал обдувать Юй Дэи, что тайно получило неодобрение от Шангуань Юнь.

В этот момент, Чжан Сяохуа снова заговорил: «Молодой мастер Юй, так как ты объяснил мне, что такое внутренняя энергия, тогда как начет того, чтобы я представил своего второго брата, чтобы принять твой вызов для спарринга в кулачных боевых искусствах?»

Юй Дэи был удивлен, и спросил: «Чжан Сяохуа, что ты имеешь в виду? Обсуждая с тобой это ранее, ты отказался от моего запроса, но теперь, когда я отказался от этого вопроса, ты повернулся, чтобы принять его, почему?

Чжан Сяохуа загадочно улыбнулся и сказал: «Поскольку мой второй брат изучал одно и то же боевое искусство с самого первого дня, он, должно быть, достиг в нем какого-то достижения, и суметь продержаться против других телохранителей означает, что это слишком для него легко. Поскольку ты любезно предложил наставить его в кулачных боевых искусствах, почему я буду мешать тебе, если он пожелает того же самого?»

«Ха-ха-ха», Юй Дэи рассмеялся и сказал: «Неплохо, я думаю, что Чжан Сяоху должен стать взволнованным, если узнает, что я хотел бросить ему вызов. Хорошо, пойдем. Ты можешь вести путь.»

Спустя мгновение Чжан Сяохуа все еще оставался на своем месте. Юн Дэи сморщил лоб и спросил: «Что случилось? Ты опять не смеешь?»

Чжан Сяохуа смущенно ответил: «Это только второй раз, когда я в эскорте лотоса, как я узнаю, где мой второй брат?» Его лицо было полно невинности, когда он ответил.

Юй Лунь поспешно предложил: «Я знаю, где он, я поведу».

После того, как он сказал свое предложение, Юй Лунь вернул веер Юй Дэи и жестом предложил последнему идти впереди(знак уважения). Юй Дэи долго не думал, и с радостью открыл веер и сурово вышел из комнаты. Чжан Сяохуа подумал про себя: «Если мы будем сравнивать безвкусицу, мой второй брат не будет твоим соперником».

Место для доставщиков было не во дворе, где они находились, Чжан Сяохуа последовал за компанией и прошел два двора, прежде чем добраться до места назначения. Двор для доставщиков был явно более простым, казалось, что между бесплатным и платным жильем была большая разница.

Чжан Сяоху был довольно хорошо известен, когда команда сказала, что они его ищут, люди во дворе смогла сразу же указать нужную комнату и привести их туда. Дверь комнаты была закрыта, поэтому Чжан Сяохуа осторожно постучал в дверь и услышал знакомый голос в ответ: «Кто это?»

Чжан Сяохуа не мог дольше ждать, и открыл дверь, говоря «Второй брат». Затем он бросился в комнату, которая была довольно просторной. Чжан Сяоху стоял в позе лошади, его две руки формировали круги, как если бы он был посреди тренировки, когда услышал голос Чжан Сяохуа, а затем увидел, как он вошел в комнату. Он восстановил свое положение и радостно закричал: «Сяохуа, ха-ха, это ты. Я скул за тобой до смерти.»

Закончив свое предложение, он бросился и обнял Чжан Сяохуа. В конце концов, два брата не встречались больше месяца, а визит Чжан Сяохуа также был неожиданным. Когда он расслабил его объятия, он заметил, что лицо Чжан Сяохуа, похоже, стало более пухлым, и он почувствовал себя более расслабленным. Если его брат станет более тонким, Чжан Сяоху будет мучиться от вины.

Увидев, как оба брата закончили свое воссоединение, Ли Цзиньфэн шагнул вперед и поздоровался: «Чжан Сяохуа, привет, ты все еще помнишь меня?»

Затем Чжан Сяоху заметил людей, которые вошли с Чжан Сяохуа, он улыбнулся и сказал: «Конечно, ты был в той же карете, что и мы, братья, когда мы приехали в город Пинъян, как бы я забыл? Кроме этого, он?»

Юй Дэи вышел вперед и сказал: «Я Юй Дэи из школы боевых искусств и долгое время восхищался репутацией брата Чжан».

«Школа боевых искусств?» Чжан Сяоху почувствовал себя странно, почему этот человек был с Чжан Сяохуа?

Юй Лунь поспешно объяснил: «Чжан Сяоху, этот молодой мастер Юй, джентльмен Ма и я все учим боевые искусства здесь, в отделении боевых искусств. Будучи здесь все это время, мы только недавно узнали, что ты тоже был здесь, поэтому мы пришли чтобы встретиться с тобой. Прошу прощения за наш поздний визит.»

Чжан Сяоху улыбнулся, сказав: «Понятно, так мы все братья с эскорт-станции, пожалуйста, расслабитесь. Я также не знал, что вы все были в отделе школы боевых искусств, или я бы нашел вас. Заходите, пожалуйста, садитесь.»

Однако он смутился. Хотя комната была довольно просторной, в углу был только один стул, где могли бы сидеть его гости? Не на кровать же, да?

Чжан Сяоху почесал голову.

Юй Дэи сказал: «Все в порядке, я здесь не для того чтобы общаться. Я пришел найти брата Чжана, чтобы провести спарринг, поэтому я буду ждать снаружи ».

Закончив свое предложение, он обернулся и вышел, а Шангуань Юнь и Лу Юнь сложили кулаки(знак уважения) перед тем, как последовать его примеру.

Следовательно, только Ли Цзиньфэн и Чжан Сяохуа, а также смущенный Чжан Сяоху были оставлены в комнате.

Лицо Чжан Сяохуа было извиняющимся, и он объяснил более раннее событие, прежде чем сказать: «Второй брат, был ли я прав, делая это? Неужели я создал тебе проблемы?»

Чжан Сяоху похлопал по плечу Чжан Сяохуа и сказал: «Сяохуа, ты вырос. Ты все сделал хорошо, и я бы сделал то же самое, если бы был тобой. Практика боевых искусств - это стремление к прогрессу, даже если я проиграю, я не потеряю свою страсть к культивированию, поэтому я обязательно приму такой вызов. Кроме того, изучая это кулачное боевое искусство в течение последних нескольких дней, я узнал что-то новое и искал кого-то, с кем можно было бы протестировать это, поэтому время было подходящим. Юй Дэи пришел в нужное время, ха-ха, давай познакомимся с боевыми искусствами из отдела боевых искусств.»

Закончив свое предложение, он потянул руку Чжан Сяохуа и вышел из комнаты.

Юй Дэи и остальные не были около дома, поэтому они, вероятно, отправились на поле.

Когда они вышли на поле, там собралось немало людей. Казалось, что новости о матче Чжан Сяоху и Юй Дэи уже распространились, и еще больше людей продолжали вливаться в толпу.

Чжан Сяоху и другие два протиснулись сквозь толпу, и говорили: «Извините, извините, я не могу войти».

К тому времени, как Чжан Сяоху протиснулся в центр толпы, его спина уже была мокрая от пота, Чжан Сяохуа ощущал оттенок сожаления, обучение боевым искусствам могло только помочь бороться с сотней человек. Научиться контролировать эмоции людей - это истинное глубокое боевое искусство, используя толпу в качестве оружия, вы все равно можете претендовать на победу, даже когда сталкиваетесь с сотней или тысячью врагов. Он только узнал об этом, увидев смущение на лице своего второго брата.

Глава - 95 Соревнование

В середине толпы было большое пространство, эти зрители смотрели такие матчи много раз, поэтому они оставили подходящее место для прохождения спарринга. Если бы они стояли слишком далеко от сцены, они не смогли бы определить детали, но если бы они стояли слишком близко, они были бы подвержены травмам. Следовательно, объем пространства стал идеальным, после многих переживаний крови и слез.

В пустом пространстве Юй Дэи с радостью приветствовал людей, которых он узнал, и когда Чжан Сяоху вошел, он тут же убрал свою улыбку и показал серьезное выражение.

Чжан Сяоху посмотрел на окрестности и сказал Чжан Сяохуа, «Сяохуа, немного отойди. Дерясь, я не смогу приглядывать за тобой, и ты можешь получить травму.

Чжан Сяохуа улыбнулся и ответил: «Хорошо, второй брат, я буду стоять с остальными».

Юй Дэи и Чжан Сяоху обменялись взглядами, и они сжали кулаки в унисон и сказали: «Пожалуйста».

Затем они отрегулировали свои позы в одну и туже позу открытия.

Чжан Сяохуа изучил шестой кулак раньше, хотя он только помнил несколько позиций, он обнаружил, что их позы знакомы. Его сердце содрогнулось, и он подумал, мог ли Юй Дэи использовать шестой кулак, чтобы противостоять Чжан Сяоху?

Чжан Сяохуа был прав, когда начался бой, высокомерный Юй Дэи хотел доказать свое превосходство в бою, используя свою собственную шестую позу кулака, чтобы одержать победу над шестым кулаком Чжан Сяоху. Таким образом, используемые движения выглядели похожими, и это больше походило на спектакль, чем на бой.

Зрители были ослеплены и кричали, был даже кто-то, кто сказал:

«Выступление(театральное) этих двух действительно хорошее, похоже, что они много лет тренировались».

Эти слова, которые звучали как похвала, были атаками на гордость Юй Дэи. Чжан Сяоху тренировался чуть больше месяца, поэтому для него это похвала, но Юй Дэи уже много лет погружается в боевые искусства и производит такой результат с таким противником, как Чжан Сяоху, что было вне его ожиданий. Следовательно, он не продолжал относиться к своему противнику легко, а его удары увеличивались по частоте и падали на тело Чжан Сяоху, как дождь.

Поскольку темп его оппонента увеличился, Чжан Сяоху, естественно, не смог справиться и каждый раз показывал слабое место. К счастью, он был знаком с этим боевым искусством и смог защититься от нападений Юй Дэи, улучшая свое собственное понимание. Таким образом, Чжан Сяоху был похож на лист лотоса под дождем, он постоянно попадал по капли дождя, но никогда не погружался в воду.

Увидев, что он почти завершил один цикл позы шестого кулака, но все еще не мог прогнуть Чжан Сяоху, глаза Юй Дэи прищурились, его левая рука поднялась, а правая рука повернулась ладонью к земле, а его ноги переключили свое положение. Юй Дэи отказался от использования шестого кулака и изменил свою позицию на ладонь восьми триграмм, и его тело плавало вокруг тела Чжан Сяоху. Тем не менее, Чжан Сяоху не следует воспринимать легкомысленно, увидев, что его оппонент изменил свою позу, он поддерживал свою лошадиную позу и продолжал использовать шестой кулак, чтобы защититься от атак Юй Дэи.

Чжан Сяохуа раньше не видел ладони восьми триграмм, поэтому он изначально беспокоился за своего брата. Однако, наблюдая за неизменным хладнокровием Чжан Сяоху, когда он поддерживал свою защиту, Чжан Сяохуа частично расслабился. Через некоторое время Чжан Сяоху повернул поток в сторону и начал атаковать, когда появлялась возможность, сохраняя при этом свою защиту. Затем Чжан Сяохуа обратил внимание на ладонь восьми триграмм, чтобы изучить это новое боевое искусство.

К сожалению, смотря на него довольно долгое время, Юй Дэи снова переключился на другую позицию, и Чжан Сяохуа все еще не смог запомнить ни одной позы из ладони восьми триграмм. Он чувствовал себя еще более подавленным, казалось, что его талант был не просто бедным, но, к счастью, Юй Лунь, кто был рядом, не знал его мысли, или последний рассмеялся над тем, что он был деревенским, и сказал бы, как можно легко обучиться боевым искусствам? Если нет, кто осмелится показать свои боевые искусства, сражаясь с другим противником, рискуя, что другая сторона украдет его ходы?

В то время как Чжан Сяохуа все еще чувствовал себя подавленным, Юй Дэи уже поменял несколько боевых искусств, но они не могли представлять никакой опасности для Чжан Сяоху. Поэтому он закатил глаза и ожесточил свое сердце, затем сделал вид, что оставляет отверстие. Чжан Сяоху, казалось, не заметил ловушку, подстроенную другой стороной, и он применил свой правый кулак, чтобы ударить в левое ребро Юй Дэи. Увидев встречный удар, Юй Дэи стал взволнован, и его левая рука схватило запястье Чжан Сяоху, и его правая рука схватила его за рубашку. Увидев смену событий, Чжан Сяохуа чуть не выкрикнул, разве это не отклонение, которое маленький второй Не использовал не нем(во время его первого спарринга)? Чжан Сяохуа сжал кулаки, наблюдая с беспокойством.

Когда запястье Чжан Сяоху было схвачено, и рубашка была схвачена, он, естественно, понял, что ему нужно избежать быть пойманным. Таким образом, его левый кулак превратился в ладонь, и он подтолкнул к правой руке Юй Дэи, и когда последний заметил контр удар, он сменил свой коготь на кулак, чтобы защититься от ладони Чжан Сяоху.

Левая рука Юй Дэи продолжала атаку с еще большей силой, и когда он достиг своей цели, Чжан Сяоху был отстранен и упал на землю.

Увидев, что его второй брат испытал такую же неудачу, Чжан Сяохуа невольно вскрикнул, но прежде чем его голос дошел до брата, ситуация изменилась. Тело Чжан Сяоху перевернулось в воздухе и изменило направление к Юй Дэи, и даже вернуло часть импульса назад, и он пнул плечо Юй Дэи.

Юй Дэи быстро использовал свои руки для защиты, но он потерпел неудачу, и его откинули на несколько шагов назад.

Увидев захватывающую сцену, публика вскрикнула, и когда это дошло до ушей Юй Дэи, он стал еще более раздражен, как будто иголка уколола его задницу. Левая нога Юй Дэи оттолкнулась от земли, и он активировал свой Цингун(только обычно вроде Цигун, а тут Цингун, хз эти китайские искусства) и появился рядом с Чжан Сяоху, кто только что приземлился с воздуха, глубоко вздохнул и вытянул энергию из своего Даньтянь в ладонь. Ладонь превратилась из своего первоначального белого цвета в светлый оттенок фиолетового, и она полетела в Чжан Сяоху. Увидев светлый фиолетовый оттенок, лицо Шангуань Юнь изменилось, и он выкрикнул: «Пурпурная песочная ладонь ?!» Оказалось, что Юй Дэи использовал свою внутреннюю энергию в момент бедствия.

Когда Чжан Сяохуа услышал три слова «Пурпурная песочная ладонь», у него было плохое предчувствие, и он быстро бросился на ринг, несмотря на то, что не знал, что он может сделать.

Чжан Сяоху был уже удивлен, когда увидел, как ладонь приближалась к нему, когда он приземлился на землю, и, заметив неровность в цвете, он не решался использовать свои руки, чтобы принять толчок ладони, и сразу же использовал свои ноги для скольжения. Пурпурная ладонь не попала прямо в цель, но рука Чжан Сяоху зацепилась за руку Юй Дэи. Перед соперником, кто активировал свою внутреннюю энергию, Чжан Сяоху все еще сохранял самообладание, и он шатнулся в сторону Чжан Сяохуа, но прежде чем Чжан Сяоху смог восстановить равновесие, Юй Дэи бросил еще одну ладонь прямо в его глаза.

В этот момент Шангуань Юнь крикнул: «Юй Дэи, перестань использовать фиолетовый песочный кулак прямо сейчас». И он также побежал к битве.

Когда Юй Дэи услышал крик Шангуань Юнь, его ум снова очистился, это был только обмен кулачными боевыми искусствами, и его противник не мог использовать внутреннюю энергию и даже знал только один тип кулачного боевого искусства. Если бы его пурпурная песочная ладонь ударила по Чжан Сяоху, то последний понес бы серьезные травмы, которые могли бы даже привести к его смерти. Несмотря на то, что он хотел остановить себя, было слишком поздно отступать от его атаки, поэтому ... так что же тогда он мог сделать? Выражение лица Юй Дэи превратилось из чувства самодовольства в беспокойство.

Увидев, что ладонь фиолетового цвета, собиралась приземлиться на его грудь, а его собственные кулаки все еще были высоко в воздухе, ум Чжан Сяоху стал исключительно спокойным, и он смотрел, ожидая боли.

Однако, маленький кулак внезапно появился перед его глазами, да, маленький и белый кулак появился из-под его левых ребер и двинулся, чтобы блокировать атаку и перед тем, как фиолетовая ладонь собиралась дойти до его собственной груди, она в лоб встретила маленький кулак.

Фиолетовая ладонь столкнулась с маленьким белым кулаком.

Юй Дэи думал, что у него были серьезные проблемы, но он не ожидал, что этот кулак появится в самый критический момент. Он был радостным, когда он убрал семьдесят процентов своей внутренней энергии, и его ладонь столкнулась с кулаком, и хотя убирание внутренней энергии могло вызвать серьезные внутренние травмы его меридиан, в этот момент ему было все равно.

Глава – 95.5 Соревнование

Когда внутренняя энергия была возвращена в его меридианы, Юй Дэи почувствовал большое облегчение, и как только он собирался контролировать поток внутренней энергии в своем теле, ситуация снова изменилась. После того, как тридцать процентов внутренней энергии Юй Дэи были переданы в маленький кулак, он услышал непрерывные трещины, сопровождаемые громким воплем боли. Голос был высоким, и казалось, что он испытывал ужасную боль, и Юй Дэи понял, что голос был немного знакомым, и хотя он не мог вспомнить человека, он все еще чувствовал благодарность к нему. Как только Юй Дэи думал, что ситуация снова под контролем, он почувствовал острую боль в ладони, и это не внутренняя энергия, а чистая физическая сила. От этой физической силы Юй Дэи не мог поддерживать равновесие, и когда он упал на пол, остальные семьдесят процентов его внутренней энергии потекли в обратном направлении через его меридианы. Юй Дэи потерял всю в лице(побледнел), пытаясь сосредоточиться не методе культивирования внутренней энергии и вернуть внутреннюю энергию к ее нормальному течению.

К счастью, сила была только чистой физической силой, а не внутренней энергией, которая могла передаваться в меридианы Юй Дэи, поэтому он не пострадал от серьезных травм. Через некоторое время, он снова встанет, хотя его меридианы понесут еще какой-то ущерб. Прежде чем Юй Дэи смог восстановить свою позу, он открыл рот и выплюнул свежую кровь, очевидно, что его органы также пострадали.

Владелец кулака оказался в худшем положении. После визга от него больше не было ни звука. От оставшейся внутренней энергией Юй Дэи, его тело полетело в небо и сформировало красивую изогнутую линию(дугу), прежде чем приземлиться на пол без какого-либо дальнейшего движения.

Чжан Сяоху мог видеть кулак и ладонь, когда они вступали в контакт, он слышал звук треска костей, когда они столкнулись, и он также слышал знакомый голос, пока тот

визжал от боли. Его сердце сжалось, может быть, это Чжан Сяохуа? Однако его собственное тело утратило свою стабильность, и к тому времени, когда он поднялся с земли после падения, небольшое тощее тело растянулось на земле на некотором расстоянии от него, и у него вообще не было никакого движения.

Чжан Сяоху поспешно встал и закричал: «Сяохуа».

К тому времени, как он подошел к Чжан Сяохуа, Шангуань Юнь уже прибежал и без колебаний поднял мальчика. Он положил палец под нос Чжан Сяохуа, прежде чем вздохнул с облегчением, затем сказал Чжан Сяоху, кто бежал сюда: «Чжан Сяоху, все в порядке, Чжан Сяохуа только упал в обморок».

Чжан Сяоху все еще не успокоился, и он осторожно взял тело Чжан Сяохуа из рук Шангуань Юнь, наклонился вперед и положил ухо на тело Чжан Сяохуа, и после того, как он лично услышал дыхание Чжан Сяохуа, его сердце медленно успокоилось. Пока он был еще жив, другие проблемы могут быть решены позже.

Взгляд Чжан Сяоху упал на сломанную руку Чжан Сяохуа, и его сердце сильно заболело. Рука обильно кровоточила, и на ней набухали большие синяки, вся рука была похожа на гигантскую булочку. Чжан Сяоху ненавистно повернулся к виновнику, который заставил Чжан Сяохуа попасть в это затруднительное положение.

Однако, Чжан Сяоху не смог сдержать свою ненависть.

Когда он повернулся, чтобы увидеть Юй Дэи, лицо последнего было бледным и желтым, линия крови выходила из его рта, и пятно свежей крови было на груди. Внутренние травмы Юй Дэи были, вероятно, более серьезными, чем у Чжан Сяохуа.

В этот момент, Чжан Сяоху отпустил свою ненависть, возможно, это была кровавость, которая приходит с Цзяньху. Простой дружественный спарринг может привести к таким травмам от небольшой ошибки, а что, если вместо этого произошла бы смертельная травма? Сердце Чжан Сяоху задрожало от этой мысли.

Юй Дэи подошел к Чжан Сяоху и посмотрел на Чжан Сяохуа, сердце последнего чувствовало вину и сожалело, и он сказал Чжан Сяоху: «Брат Чжан, я проиграл в этом матче. Вздох, мне очень жаль, я был ослеплен в этот момент и забыл, что это был дружественный спарринг и использовал внутреннюю энергию в моих ударах. Я буду нести ответственность за все твои потери, все обязанности травм Чжан Сяохуа будут лежать на мне, поэтому, пожалуйста, расслабься ».

Чжан Сяоху посмотрел на противоположную сторону, которая была искренна в исправлении, он не знал, смеяться или плакать, и он сказал: «Молодой мастер Юй, давай не будем говорить о победителе или проигравшем в этом матче, пожалуйста, найди врача для Чжан Сяохуа немедленно, лечение его травм является главным приоритетом. Поскольку твои собственные травмы тоже не легкие, я предлагаю тебе тоже обратиться к врачу ».

Шангуань Юнь, кто стоял сбоку, сказал: «Этим двум братьям следует сначала успокоиться, травмы Чжан Сяохуа тяжелые, поэтому мы должны избегать его передвижения, и молодой мастер Юй также должен сесть, чтобы восстановиться. Я уже проинструктировал Юй Лунь, чтобы он нашел врача из Зала западных боевых искусств, и они скоро придут сюда ».

В тот момент зрители, которые смотрели матч, все разошлись, оставив позади несколько заинтересованных людей, которые остались позади, чтобы посмотреть, смогут ли они каким-либо образом помочь.

Врач не прибыл, а раздался голос: «Юй Дэи, почему ты снова вызвал неприятности? На этот раз ты травмировал Чжан Сяоху?»

Когда Юй Дэи услышал эти слова, он робко встал, как мышь, и честно ответил: «Дядя Сун, ты пришел». Его честное выражение лица было таким же, как новый ученик, который встретил учителя в школе, не было никаких следов высокомерия и любой, кто видел его, восхвалял его послушание.

Все обернулись, чтобы посмотреть, и это был третий мастер Эскорта Лотоса, мастер Цюй. Исходя из его тревожного и злого вида, он, должно быть, сразу прибежал, заметив неприятности.

Когда третий мастер Цюй подошел ближе, он посмотрел на Юй Дэи и тут же нахмурился и сказал: «Почему у тебя внутренние травмы? Разве ты не обменивался кулачными позами с Чжан Сяоху?»

Затем он посмотрел на Чжан Сяоху, кто стоял за Юй Дэи и спросил: «Чжан Сяоху не пострадал? Что произошло?"

Юй Дэи быстро отошел в сторону, чтобы раскрыть бессознательное тело Чжан Сяохуа и смущенно сказал: «Дядя Сун, ты должен сначала взглянуть на Чжан Сяохуа».

Когда третий мастер Цюй увидел вид Чжан Сяохуа, он впал в ярость и закричал: «Юй Дэи! Ты смеешь использовать фиолетовый песчаный кулак(они как-то чередуют кулак с ладонью, либо китайский автор имбицил, либо англо передовик)!»

Затем он оттолкнул Юй Дэи и схватил руку Чжан Сяохуа, чтобы почувствовать пульс последнего. Он сказал: «Кроме того, ты использовал его на таком маленьком невинном мальчике, как он, как твое сердце может быть таким злым, почему я этого раньше не видел? Ты пытался убить этого мальчика?»

Юй Дэи опустил голову, и на его бледном лице появились следы смущения.

После того, как третий мастер Цюй использовал свою внутреннюю энергию, чтобы осмотреть Чжан Сяохуа, он вздохнул с облегчением и тепло сказал Чжан Сяоху: «Этот мальчик в порядке, он просто упал в обморок и скоро проснется».

Затем он поднял травмированную руку Чжан Сяохуа и тщательно осмотрел ее, даже поднес ее к носу, чтобы понюхать, прежде чем вздохнуть, и спросил: «Чжан Сяоху, кто этот ребенок?»

Чжан Сяоху с уважением ответил: «Третий мастер Цюй, это мой младший брат Чжан Сяохуа, он был со мной, когда я прошел тест, чтобы стать доставщиком месяц назад, разве вы его не видели тогда?»

Когда он услышал ответ Чжан Сяоху, он взглянул на Чжан Сяохуа и снова вздохнул и сказал: «Теперь, когда я вспоминая, разве он не был мальчиком, кто поднял вес в пятьсот цзинь(0,5 кг)? Разве он не пошел в горную виллу Хуаньси с Цю Тун, почему он снова здесь?»

Чжан Сяоху ответил: «Сяохуа работает в горной вилле, но сегодня он пришел в эскорт-станцию, чтобы навестить меня впервые, и произошло что-то подобное. Точно, третий мастер Цюй, как травмы моего брата(ужас сколько ошибок в англ версии)?»

Третий мастер Цюй сказал: «Что касается травм Чжана Сяохуа, мы можем дождаться, пока врач правильно его диагностирует. Тем не менее, Чжан Сяоху, ты должен ментально приготовиться, когда я увидел, как это сказать, рука Чжан Сяохуа, кажется, стала искалеченной. Кости в правой руке были полностью разрушены, и даже самое редкое лекарство не сможет полностью излечить его раны. Если его хорошо лечить, возможно, он сможет пошевелить рукой, и это не сильно повлияет на его жизнь. Однако работать в горной вилле Хуаньси будет невозможно, и все другие виды каторжных работ также не будут возможны. Подойди, Юй Дэи.»

Юй Дэи опустил голову, и подошел. Третий мастер Цюй сказал: «Юй Дэи, ты должен знать о травмах Чжана Сяохуа, всю его оставшуюся жизнь, у него будут проблемы, которые ты должен должным образом компенсировать, по крайней мере, чтобы убедиться, что он не будет голодать и ему будет нечего носить. »

Юй Дэи не посмел сказать иначе и сразу же согласился: «Дядя Сун, не волнуйся. Я обещаю, что по крайней мере я сделаю, чтобы Чжан Сяохуа все еще мог жить комфортно в будущем ».

Глава - 96 Работа с травмами

Чжан Сяоху горько улыбнулся, удобная жизнь в будущем? Даже если бы он дал достаточно денег, чтобы Чжан Сяохуа прожил всю свою жизнь, мог ли он обеспечить, чтобы Чжан Сяохуа смог выжить только за эти деньги? Что, если с ним случится другая авария, сможет ли Чжан Сяохуа что-нибудь сделать?

Отложив в сторону компенсацию, юность Чжан Сяохуа была просто разрушена, как мог Чжан Сяохуа жить счастливо, если ему придется полагаться на компенсационные деньги всю жизнь? Будет ли это такая жизнь, на которую надеялся Чжан Сяохуа?

Все его мечты, весь счастливый опыт в будущем, можно ли его компенсировать деньгами?

Другие люди могут не знать, какими были мечты Чжан Сяохуа, но Чжан Сяоху знал, жажда Чжан Сяохуа к изучению боевых искусств была больше его. Если бы он узнал, что больше не сможет заниматься боевыми искусствами, то будет ли у него все еще желание продолжать жить?

Чжан Сяохуа был просто ребенком!

Может ли ребенок принять такой сильный удар?

Чжан Сяоху снова почувствовал сожаление и самообвинение, если бы он не согласился на это соревнование, если бы он не пришел в эскорт лотоса, если бы он не предложил отправиться в город Пинъян ... сможет ли он изменить это?

Третий мастер Цюй быстро заметил вид Чжан Сяоху: «Чжан Сяоху, твои способности очень хороши, и я подумываю о том, чтобы зачислить тебя в отдел боевых искусств. Теперь, когда ты выиграли Юй Дэи в соревновании, я считаю, что люди в отделе школы боевых искусств будут убеждены, что твой потенциал не меньше, чем его, и они позволят

тебе войти в школу. Тебе все равно придется продолжать выполнять свои обязанности в качестве доставщика, но школа боевых искусств не будет брать с тебя никаких сборов ».

Чжан Сяоху горько улыбнулся и сказал: «Третий мастер Цюй, спасибо за ваши добрые намерения, но мой младший брат ...»

Третий мастер Цюй посмотрел на Юй Дэи и сказал: «Чжан Сяоху, тебе не нужно беспокоиться о ситуации твоего младшего брата. Как только Юй Дэи решит свою проблему, я поеду на горную виллу Хуаньси, чтобы попросить одолжение. Пока горная вилла Хуаньси все еще стоит, твой младший брат будет иметь место в ней, чтобы работать. Это мое старое лицо по-прежнему имеет некоторое значение, поэтому я уверен, что смогу сделать это для твоего младшего брата ».

Получив такую большую уступку, Чжан Сяоху мог только кивнуть головой в знак согласия, а третий мастер Цюй и Юй Дэи тайно вздохнули с облегчением.

В этот момент пришел врач из школы боевых искусств и, как правило, бюрократические дела обрабатывались медленно, врач прибыл медленно и поздно. Несмотря на то, что врач пахнул спиртом, он был потрясен травмами Чжана Сяохуа, и первое предложение, появившееся из его рта, было: «Эта рука искалечена».

Второе предложение было: «Моя голова крутится, я не могу с ней должным образом разобраться. Пожалуйста, найдите кого-нибудь еще.»

Третий мастер Цюй так рассердился, что схватил шею врача и спросил: «Врачам в школе боевых искусств не разрешают пить в рабочее время, почему ты не соблюдал правила?»

Врач справедливо ответил: «Я проверяю эффективность этого лекарственного вина. Если я не буду испытывать это лично, как бы я смог бы выяснить его полезность?»

Третий мастер Цюй бросил его на пол и сказал Чжан Сяоху: «Пойдем, давай отведем Чжан Сяохуа к врачу».

К счастью, лечебный зал был в углу учебного зала боевых искусств, и там был врач, который лично не испытывал никакого вина. Старый врач осторожно выпрямил руку Чжан Сяохуа и терпеливо сложил все разрушенные кости пальцев. Бедный Чжан Сяохуа восстановил свое сознание, когда его рука была установлена, и вскоре он потерял сознание от боли. Пот размером с бобы появлялся на его лбу, и его десять пальцев скривились, буквально.

После того, как врач применил какое-то лекарство на Чжан Сяохуа и наложил гипс, Чжан Сяохуа снова проснулся.

Терпя боль в руках, он посмотрел на свою руку, которая поддерживалась костылем, и спросил врача: «Когда моя травма будет излечена?»

Врач посмотрел на него с жалостью и ответил: «Ребенок, хорошо заботься о своей травме, самое раннее, это займет полтора года. Бедняга."

Чжан Сяохуа услышал его ответ и закричал: «Ох нет, я все еще должен встретиться с лидером отряда Хэ сегодня, чтобы изучать боевые искусства, что я могу сделать теперь?»

Врач сказал: «Ты все еще думаешь о боевых искусствах с твоими травмами ...»

Прежде чем врач смог завершить свое предложение, Чжан Сяоху прервал: «Сяохуа, твоя травма не слишком серьезная, но на время, тебе придется забыть о боевых искусствах.

Сначала хорошо позаботься о своей травме, и как только ты полностью исцелишься, ты сможешь попросить руководителя отряда Хэ, чтобы он снова научил тебя. Если нет, разве нет третьего мастера Цюй? Он специалист в нашей школе боевых искусств, и он также сможет научить тебя боевым искусствам ».

Чжан Сяохуа был вне себя от радости, когда услышал слова Чжан Сяоху, он посмотрел на человека, как на своего деда, и спросил: «Вы готовы научить меня боевым искусствам? Третий мастер Цюй.»

Третий мастер Цюй согласился, сказав: «Это не проблема, Чжан Сяохуа. Как только твоя травма будет излечена, я научу тебя так хорошо, что ты превзойдешь своего старшего брата ».

Чжан Сяохуа выразил свою благодарность и вдруг вспомнил, и сказал: «Второй брат, я не смогу работать на горной вилле Хуаньси с этой травмой, ты должен поспешить и сообщить им, чтобы они меня не выбросили. Помоги мне попросить период отпуска. Кроме того, это моя плата за последний месяц, я думаю, нам нужно использовать это, чтобы заплатить за лечение. А я говорил, что я отдам их тебе или нашим родителям ».

Закончив свое предложение, он изо всех сил попытался использовать левую руку, чтобы вынуть эти несколько монет из своей груди и передать их Чжан Сяоху.

Когда третий мастер Цюй увидел это, он бросил на Юй Дэи серьезный взгляд и сказал: «Чжан Сяохуа, твоя травма была вызвана Юй Дэи, естественно, что он заплатил за твое лечение. Тебе не нужно беспокоиться об этих деньгах. Кроме того, я пошлю некоторых людей немедленно в горную виллу Хуаньси, чтобы сообщить им о твоей ситуации, чтобы ты мог спокойно отдохнуть здесь, в эскортной станции, до тех пор, пока твоя травма не заживет. С твоим старшим братом, о тебе здесь позаботятся, хорошо?»

Благодарное выражение Чжан Сяохуа и его искренние слова благодарности сделали третьего мастера Цюй виноватым, и он махнул руками и вышел из комнаты, подумав про себя: «Этот бедный, милый ребенок».

Когда третий мастер Цюй ушел, только тогда Юй Дэи имел смелость говорить, и сказал: «Чжан Сяохуа, об этом, мне очень жаль. Я ... Я был слишком взволнован и не должен был использовать внутреннюю энергию. Не волнуйся, я обязательно сделаю все, пока ты не будешь доволен.»

Чжан Сяохуа посмотрел на ранее высокомерного молодого мастера и стал не в силах сказать и слова, если его кулак стал таким, столкнувшись с ладонью другой стороны, каков был бы результат, если бы это была грудь второго брата? Даже манекен знал бы ответ, если бы ситуация действительно получилась именно так, он бы использовал деньги для решения ситуации? Вздох, конечно, он все равно сделает это! Чжан Сяохуа был очень уверен в этом.

Чжан Сяохуа слабо взглянул на мужчину и кивнул, улыбаясь. Юй Дэи затем медленно ушел, после того как сказал: «Чжан Сяохуа, просто сосредоточься на своем выздоровлении. Я скажу врачам дать тебе лучшее лекарство, чтобы ты мог быстро восстановиться ».

Шангуань Юнь и Юй Лунь также поделились некоторыми соболезнованиями, прежде чем они последовали за Юй Дэи и ушли.

В комнате все еще был Ли Цзиньфэн, ученый посмотрел на Чжан Сяохуа, не зная, как утешить его, поэтому он сказал: «Сяохуа, ты хороший мальчик, и хорошие люди будут иметь свою карму. Ты наверняка скоро поправишься. Завтра я снова навещу тебя.»

Сказав свои слова, он погладил голову Чжан Сяохуа и повернулся, чтобы уйти. Как только он подошел к двери, он, казалось, что-то вспомнил и повернулся к Чжан Сяоху и сказал: «Чжан Сяоху, я пришел, чтобы извиниться перед тобой. Я обещал до этого, что приведу вас на эскорт-станцию, но я действительно забыл об этом. Мне очень жаль, пожалуйста, прости меня. Вздох, если бы я привел Чжан Сяохуа куда-то в другое место, все это, возможно, не произошло бы ».

Не дожидаясь ответа Чжан Сяоху, он повернулся и ушел.

Услышав его слова, Чжан Сяоху вспомнил давно забытую «обиду», и тайком покачал головой, «если бы ты привел Чжан Сяохуа в другое место, я бы «принял» твои извинения.»

Чжан Сяохуа сказал со стороны: «Второй брат, это я притащил джентльмена Ли, и он только хотел извиниться перед тобой, увидев, что я иду сюда. Этот человек такой странный, когда я упомянул о деле на каретной станции, он настоял на извинении передо мной и лично приехал, чтобы извиниться перед тобой. Наверное, сегодня он сможет спать спокойно.»

Когда Чжан Сяоху услышал эти слова, он подумал в своем сердце, как может быть так много разницы между людьми? Возвращаясь к Ли Цзиньфэну, а затем к Юй Дэи, Шангуань Юнь и Юй Линь, каждый из них отличался своим уникальным образом. Несмотря на то, что эти два брата не были долгое время в городе Пинъян, они могли сказать из этой ситуации, что люди могут быть настолько непредсказуемыми. Однако в этот момент он задался вопросом, должен ли он сообщить родителям о травме Чжана Сяохуа или вернуть Сяохуа домой, чтобы он восстанавливался там?

Глава – 96.5 Работа с травмами

Однако он принял решение очень быстро. Поскольку они уже были здесь, тогда они должны сами решать свои судьбы. Если он проинформировал бы свою семью о травме Чжана Сяохуа, даже если бы он мог продолжать оставаться в городе, как их родители могли бы помочь в этой ситуации? Он мог избавить их от боли и беспокойства, ведь когда их самый старший брат был ранен, разве они не заставили ветеринара лечить его в деревне? Думая о старом Го и его ветеринарной клинике, сердце Чжан Сяохуа вспотело холодным потом и он решил не отправлять Чжан Сяохуа домой.

Поскольку он принял решение, он хотел выслушать мнение Чжан Сяохуа, поэтому он поделился своим решением, и Чжан Сяохуа согласился, его голова в форме маленькой тыквы дрожала, как барабан(он часто кивал), когда он настаивал на том, чтобы остаться.

В этот момент врач снова вошел в комнату и увидел Чжан Сяохуа. Он снова проверил пульс последнего и сказал Чжан Сяоху: «Чжан Сяоху, травмы твоего младшего брата очень серьезны, хотя внешние раны отсутствуют, но этот вид травмы не то, что могут вынести даже нормальные люди. Ты сам убедился в том, что он упал в обморок дважды, и его лицо так бледно, что он, должно быть, устал. На данный момент ты можешь вернуть его на покой, и будь осторожен, чтобы эта травмированная рука не коснулась чего-либо. Я уже старался изо всех сил, и я надеюсь, что твой младший брат сможет полностью восстановиться. Еще кое-что, третий мастер Цюй уже заплатил за это, поэтому вам не нужно беспокоиться о счете, и я буду использовать лучшее лекарства на твоем младшем брате. Вздох, на самом деле нет никакой пользы в лучшем лекарстве, для перелома костей, решение - в слове «питание». Лекарство, которое я применил, уже содержало кости тигра, которые являются лучшим лекарством, которое мы имеем для лечения переломов, а позже

я назначу некоторые болеутоляющие средства и попрошу некоторых людей доставить его вам ».

Затем он погладил голову Чжан Сяохуа и снова вздохнул, прежде чем покинуть комнату.

Чжан Сяоху посмотрел на своего младшего брата, и последний действительно сильно потел, его лицо было бледным, а его глаза были ошеломлены от истощения. Чжан Сяоху снова почувствовал боль, и он обвинил свою собственную небрежность, так как их родителей не было рядом, он должен взять на себя роль родителя, поэтому почему он больше не обращал внимания на младшего брата?

Таким образом, Чжан Сяоху осторожно поднял Чжан Сяохуа с кровати и приготовился переместить его в свою комнату. Несмотря на то, что Чжан Сяоху уже проявлял осторожность, он все еще был неуклюжим, не имея раннего опыта заботы о пациентах, и дважды коснулся травм Чжана Сяохуа. Чжан Сяохуа вскрикнул от боли в первый раз, когда он не заметил, но он попытался удержать крик во второй раз.

К счастью, Чжан Сяоху не коснулся травм Чжан Сяохуа на остальной части пути назад, и впоследствии он почувствовал себя менее виноватым.

Комната Чжан Сяоху была просторной, потому что она предназначалась для двух человек, но после того, как Чжан Сяоху одержал победу над телохранителем, шестой мастер Ли отправил его соседа в другую комнату, чтобы Чжан Сяоху мог остаться один и наблюдать за своими боевыми искусствами во время досуга. Следовательно, это было удачно, потому что дополнительная кровать могла быть использована для Чжан Сяохуа.

После того, как Чжан Сяоху положил Чжан Сяохуа на кровать, он нашел одеяло, чтобы укрыть мальчика. Хотя погода уже была жаркой, он боялся, что его младший брат простудился с его ослабленным телом, поэтому он приготовил несколько особенно толстых одеял для последнего.

Вскоре после этого, мужчины из лечебного зала принесли какое-то лекарство, которое уже было приготовлено и заваренное. Чжан Сяоху накормил Чжан Сяохуа лекарством, и, увидев, что последний все еще выделяет пот, он хотел искупать его. Тем не менее, человек, который доставил лекарство, взял чашу и сказал, что врач также дал указание пациенту не слишком много двигаться, поэтому Чжан Сяохуа должен был бы терпеть пот и не вытирать его, что это не усугубило его травмы в течение этого периода. Выслушав инструкции, Чжан Сяоху потушил свою предыдущую мысль.

Небо постепенно стало темнее и после того, как он отправил человека, который доставил лекарство, и когда Чжан Сяоху повернул голову, чтобы посмотреть на Чжан Сяохуа, глаза Чжан Сяохуа были уже закрыты, и он заснул. Это хорошо, потому что бедный мальчик вынес так много мучений в тот день, он заслужил удовольствие от отдыха.

Чжан Сяоху смотрел на спящее мирное лицо своего любимого младшего брата, которое иногда хмурилось от боли, пока не наступила ночь, пока последний не перестал двигаться.

Глубоко ночью, Чжан Сяоху лег рядом с Чжан Сяохуа со сложными эмоциями в своем сердце, и медленно уснул. Он уже знал, что он был сонным, но боялся, что его младший брат позовет его посреди ночи. Несмотря на то, что Чжан Сяохуа спал, как бревно, вплоть до утра в прошлом, так как он был ранен той ночью, Чжан Сяоху решил быть готовым и, таким образом, не вернулся на свою кровать, чтобы спать.

Ночь стала еще глубже, и сны Чжан Сяохуа вспыхнули обычными яркими мерцающими огнями. Ритм вспыхивающих огней, казалось, был быстрее в ту ночь, и браслет на его

левом запястье, казалось, дрожал, и колебания распространялись по всему телу владельца, без его осознания, и большая часть колебаний, казалось, текла к более травмированным областям. В эту темную ночь было много секретов, некоторые были плохими, но были и хорошие.

Когда первые лучи солнца появились на небе, вибрация также остановилась, и Чжан Сяохуа открыл глаза. Как только он собирался почесать свой нос по привычке, он почувствовал острую боль в правой руке, и он выкрикнул. Этот звук испугал Чжан Сяоху, который тотчас встал и закричал: «Что случилось, Сяохуа?»

Увидев лицо его второго брата, и, оглянувшись вокруг своего окружения, чувствуя боль, передаваемую из правой руки, Чжан Сяохуа вспомнил, что он все еще был в эскорте Лотоса, а не в своей обычной комнате в горной деревне Хуаньси. Человек рядом с ним был его любимым вторым братом, а не вонюче ногой Ма Цзин. Чжан Сяохуа усмехнулся и сказал: «Ничего, второй брат. Я просто проснулся и случайно использовал свою правую руку ».

Чжан Сяоху нежно ответил: «Ох, будь осторожен в будущем. Даже если на ней гипс(а в англ написано костыль…), твои кости не восстановятся правильно, если ты будешь двигать пальцы. Если они срастутся не правильно, тогда их будет трудно выпрямить, я слышал, что тебе снова нужно будет сломать их, чтобы они снова стали правильно расти, поэтому тебе нужно быть осторожным, чтобы не двигать их ».

Чжан Сяохуа сглотнул от удивления и страха, он сказал: «Так жестоко, сломать их снова, чтобы восстановить? Ты не лжешь?»

Чжан Сяоху засмеялся, сказав: «Врач не будет лгать своим пациентам, он лучший врач в эскорте лотоса».

Затем Чжан Сяохуа узнал, что врач, который лечил его вчера, был лучшим врачом в эскорт-станции, и он думал, что действительно верно, что выдающиеся люди не выставляют напоказ свое превосходство.

В этот момент живот Чжан Сяохуа внезапно проворчал, звуки были особенно громкими. Услышав это, Чжан Сяоху засмеялся, сказав: «Сяохуа, твой желудок уже ворчит. Ты, должно быть, голоден, позволь мне приготовить тебе еду.»

Чжан Сяохуа был слегка смущен, и сказал: «Поспеши, второй брат. Вчера у меня не было обеда и ужина, как я могу не проголодаться?»

Жалкий Чжан Сяохуа не ел с утра предыдущего дня, он на самом деле собирался пообедать со своим вторым братом, но вместо этого он встретился с Юй Дэи, и события просто поломали все планы. Он также спал на пустой желудок прошлой ночью, только выпив чашу сока горьких листов, но восстанавливающиеся травмы потребовали бы, чтобы организм поглощал питательные вещества, поэтому неудивительно, что его желудок возражал.

Еще до того, как Чжан Сяоху вышел из комнаты, из двери раздался стук, и когда он открыл дверь, он увидел, как Юй Лунь принес какую-то еду. После того, как он спросил другую сторону, он узнал, что это был жест от Юй Дэи, последний также получил внутренние травмы накануне и ухаживал за ними в постели, поэтому он не смог лично прийти. Таким образом, он поручил это задание Юй Лунь, и когда Чжан Сяоху узнал об этом, он, естественно, не церемонился и поставил еду на стол, готовясь накормить Чжан Сяохуа.

Юй Лунь не входил в комнату, и пообещал вернуться днем, чтобы доставить обед.

Внимание Юй Лунь было видно по завтраку, там было несколько питательных блюд, которые были легкими для живота, и когда Чжан Сяохуа съел еду, он почувствовал, что они были еще более вкусными, чем завтраки в горной вилле Хуаньси. Таким образом, Чжан Сяохуа очистил свою миску начисто и даже тайно подумал, что он должен подольше быть раненым, чтобы наслаждаться такой едой.

Чжан Сяоху с радостью наблюдал, как Чжан Сяохуа закончил свой завтрак, увидев, что тот съел свою еду с таким удовольствием, он предположил, что это означает, что его тело было достаточно здоровым, чтобы поглощать питательные вещества, чтобы выздороветь, поэтому он чувствовал себя счастливым внутри.

Положив чаши и посуду в сторону, Чжан Сяоху сказал: «Сяохуа, ты должен остаться в комнате сам, чтобы отдохнуть, мне тоже нужно позавтракать. После того, как я закончил, в эскорт-станции все еще будут некоторые обязанности для меня, и как только я закончу их, я снова вернусь сюда. Я позволю шестому мастеру Ли узнать о нашей ситуации, поэтому, надеюсь, он позволит мне вернуться сегодня пораньше ».

Чжан Сяохуа ответил: «Все в порядке, второй брат, ты можешь продолжать делать свои дела, пока я отдыхаю здесь и медленно восстанавливаю свое тело».

Глава - 97 Самореализация

Чжан Сяоху оставался немного дольше, чтобы напомнить своему младшему брату, прежде чем он ушел. В конце концов, он все еще был сотрудником эскорта Лотуса и должен был работать. Несмотря на то, что новые доставщики не имели работы в начале, в отличие от телохранителей, которые должны немедленно начинать работу и уходить далеко, на эскортной станции все еще было много обязанностей, которые должны были быть выполнены. В обычные дни им приходилось заботиться о большем количестве вещей, и им также нужно было многому научиться. Кроме того, эскорт-станция платила им ежемесячную зарплату, так что Чжан Сяоху должен по крайней мере показывать свое лицо.

После того, как Чжан Сяоху ушел, комната успокоилась.

Чжан Сяохуа был всего лишь 10+ летним ребенком, не было много раз, когда он оставался один, но, к сожалению, Чжан Сяохуа постоянно вспоминал о своих травмах от боли в руке. Чжан Сяохуа хотел больше спать, но как только он закрыл глаза, его глаза хотели открыться, и после многих попыток он отказался от идеи поспать подольше. Вместо этого он смотрел прямо в потолок, и его мысли блуждали по его обучению боевым искусствам.

Во время матча между Чжан Сяоху и Юй Дэи, хотя Юй Дэи в конце одержал верх и одержал победу, он не смог загнать Чжан Сяоху в угол только одним боевым стилем. Когда Чжан Сяохуа думал о властной силе из внутренней энергии, его глаза невольно загорелись. В то время Чжан Сяоху видел только, что пурпурного цвета кулак двигался с невероятной скоростью и не мог испытать из первых рук его сил, но Чжан Сяохуа фактически почувствовал полную силу внутренней энергии на своем теле. Сила ладони была непреодолимой, когда она просверлилась в кулак Чжан Сяохуа и уничтожила все на своем пути, даже бросая его тело в воздух, как куклу. Чжан Сяохуа мог даже вспомнить чувство, когда внутренняя энергия пробивалась сквозь его тело, прежде чем он потерял

сознание, хотя у него не было большого опыта в боевых искусствах, он мог сказать, что сила была не простой физической силой.

Кроме того, когда Юй Дэи активировал свою внутреннюю энергию, Цингун, который он показал, был похож на кролика под погоней орла, когда он заставил Чжан Сяоху стать беспомощным, все было основано на его внутренней энергии.

Чем больше он думал об этом, тем больше жажды появлялось в Чжан Сяохуа, когда он мог бы изучить реальный метод культивирования внутренней энергии? Из того, что он слышал, что сказал Юй Дэи и Шангуань Юнь в предыдущий день, казалось, что боевой практик без происхождения, подобный ему, вряд ли получит шанс посмотреть на такой вид секретного боевого искусства.

«Вздох» Чжан Сяохуа вздохнул, было лучше, если он сосредоточится на своих кулачных боевых искусствах. Если бы он не мог овладеть основополагающими требованиями, он мог только подвести доброго человека, который хотел бы передать ему такое сокровище.

Если Чжан Сяохуа знал бы, что Юй Дэи убрал семьдесят процентов своей внутренней энергии во время их конфронтации, возможно, он даже потерял бы уверенность в продолжении обучения своим кулачным боевым искусствам.

На самом деле, когда Чжан Сяоху встретил Ли Цзиньфэна и услышал, что Чжан Сяоху только научился одному типу боевого искусства, у него уже была грубая идея в голове, но он не смог ее дальше развить, из-за неожиданных задержек. Теперь, когда он был прикован к постели, это была хорошая возможность переосмыслить, как он должен учиться боевым искусствам.

Его талант ни в чем не приближался к его второму брату, и даже лидер команды Хэ сказал, что талант Чжан Сяохуа был ненормально бедным. При таких обстоятельствах Чжан Сяохуа мог только в сотни раз увеличить количество усилий и времени на тренировку боевых искусств, за исключением того, что он не был уверен, в чем проблема с его головой; во время юности его учитель также сказал, что он не глупый, так почему он так забывал, когда дело доходило до боевых искусств? По крайней мере, он все еще мог вспомнить некоторые позы, и эти позы пришли к нему естественным образом, и он не забудет их.

В тот момент Чжан Сяохуа, естественно, вспоминал боевые искусства, которые лидер отряда Хэ и маленький второй и третий Не учили его, эти несколько неполных позиций в его памяти были похожи на воду, когда она текла в его памяти, и каждая позиция была такой же ясной, как камень в ясной воде, хотя забытые позы, оставались полностью забытыми.

Это было странное дело.

Когда Чжан Сяохуа тренировал боевые искусства под руководством людей в горной вилле Хуаньси, он изучил множество видов боевых искусств и запомнил около тридцати поз из всех из них. Эти тридцать поз были из разных видов боевых искусств, у них не было сходства, и даже те позиции, которые он помнил из одинаковых боевых искусств, не были последовательными движениями, они были результатом его воображения, когда он пытался собрать их вместе, и даже командир отряда Хэ покачал головой, когда увидел его попытку. В этот момент тридцать позиций текли в его голове, и Чжан Сяохуа медленно погрузился в изумление, прежде чем заснул. Однако эти позы начали приходить в беспорядок, и среди беспорядка две позы внезапно соединились совершенно без каких-либо признаков дисгармонии. Этот неожиданный результат пронзил Чжан Сяохуа, но к тому времени, когда он попытался вспомнить позы, их изображения уже исчезли из его

головы. Эта маленькая авария могла вызвать такую огромную волну в его голове, что же произошло? Каким образом случайная поза из боевого искусства так идеально сочетается с другим? Было ли это его воображение или было какое-то другое объяснение?

Чем больше он думал, тем больше Чжан Сяохуа возбуждался, и он не мог дождаться, чтобы испытать боевые искусства и забыл, что он все еще лежит на кровати с гипсом(в англ версии костыль…) на правой руке. В тот момент, когда он попытался пошевелить рукой, боль пронзила его сердце, и он громко завопил.

В этот момент из зала раздался экстренный голос: «Сяохуа, в чем проблема? Твоя травма снова начала болеть?»

Когда он повернулся, чтобы посмотреть, Чжан Сяоху уже ворвался в комнату. Чжан Сяохуа посмотрел на своего второго брата и смущенно сказал: «Ничего, второй брат, я был небрежен и случайно коснулся моей раненой руки».

«Вздох, как ты мог быть настолько ненормально беспечным?» Чжан Сяоху ругался, тщательно вытирая пот со лба мальчика. Он сказал: «Прямо перед тем, как я ушел, я уже говорил тебе быть осторожным, но ты забыл это так быстро, ты хочешь, чтобы твои пальцы стали скрученными?»

«Ха-ха, я буду более осторожен в будущем». Увидев, что его второй брат ворчал, как мать, Чжан Сяохуа почувствовал всплеск тепла, и он поспешно успокоил Чжан Сяоху.

Тем не менее, Чжан Сяохуа вскоре озадачился, и спросил Чжан Сяоху: «Второй брат, ты не так давно ушел, почему ты так рано вернулся? Нечего было делать в эскорт-станции?»

Чжан Сяоху улыбнулся, и ответил: «Я вошел в эскорт-станцию только немного больше месяца назад, поэтому я считаюсь новым и не могу делать ничего, кроме знакомства с делами станции. Шестой мастер Ли позволил мне сосредоточиться на моем обучении, потому что мои способности к боевым искусствам не были плохими, поэтому он редко напрягал меня, и теперь, когда ты получил ранения, он, вероятно, стал сочувствовать тебе и дал мне больше времени, чтобы заботиться о тебе. Кроме того, шестой мастер Ли, вероятно, узнал, что третий мастер Цюй позволил мне изучать боевые искусства в отделении боевых искусств, поэтому сегодня он не давал мне много работы, и поэтому я мог посмешить обратно, чтобы присмотреть за тобой».

Чжан Сяохуа сказал: «Это хорошо, поэтому ты должен продолжить свое обучение, чтобы компенсировать их доброту. Ты также, казалось, задумывался над чем-то, когда я пришел вчера. Ох точно, второй брат, что вы доставщики делаете каждый день?»

Чжан Сяоху с горечью улыбнулся, и ответил: «Если это всего лишь доставщики, тогда мы не намного лучше, чем слуги на станции, поэтому нам приходится делать всевозможные хлопоты без всякого права отказа. А что насчет тебя? Я хотел расспросить вчера больше, но не успел сделать это, что ты делаешь в горной вилле Хуаньси?»

«Угадай?» Чжан Сяохуа дразнил Чжан Сяоху.

«Что тут догадываться, леди Цю Тун ранее упоминала об этом, прежде чем она забрала тебя, это как-то связано с выращиванием трав?»

Чжан Сяохуа несчастливо сказал: «Зачем спрашиваешь, если ты уже знаешь?»

«Я спрашивал только для того, чтобы подтвердить, так ли это было на самом деле, и утомительно ли это для тебя?» - невинно сказал Чжан Сяоху.

«Не утомительно. Работа не сильно отличалась от того, что мы делаем дома, и на самом деле это немного легче. Ох, кстати, что ты ешь в эскорт-станции? В нашей горной вилле ... ...» Настроение Чжан Сяохуа улучшилось, когда он описывал свою жизнь в горной вилле Хуаньси в течение последнего месяца своему второму брату в целом.

Чжан Сяоху чувствовал себя очень довольным, когда услышал рассказ Чжан Сяохуа, он изначально беспокоился, что над его младшим братом будут издеваться в незнакомом месте. Казалось, что он слишком много думал, Ма Цзин и другие слуги могли быть удобрениями для Чжан Сяохуа, хотя удобрения могут быть вонючими, необходимо выращивать здоровый урожай, и без этих маленьких трюков и шуток, как мог его младший брат вырасти быстрее?

Глава – 97.5 Самореализация

Когда он снова вспоминал прошлое, у Чжан Сяохуа сил было близко к одной тысячи Цзинь в обеих его руках, он был бы счастлив, если бы его младший брат не стал запугивать других, был ли смысл беспокоиться о нем? Возможно, это была просто необоснованная забота матери, когда ее сын был от нее в тысяче ли(мире длинны).

Однако, когда он услышал, как Хэ Тяньшу из секты Пяомяо лично инструктировал Чжан Сяохуа, он стал ошеломленным и спросил: «Сяохуа, действительно ли было такое хорошее предложение? Кто-то обучал тебя боевым искусствам, не прося ничего взамен?»

Чжан Сяохуа улыбнулся, и ответил: «Правильно, я не знаю, как старшая сестра Цю Тун справилась с этим, ох точно, старшая сестра мастер вилы еще приятнее. Я никогда не встречался с ней раньше, но она поручила кому-то научить меня боевым искусствам, я должен поблагодарить ее, когда я найду шанс в будущем. Когда я закончу изучать боевые искусства, я лично найду старшую сестру мастера виллы, чтобы выразить свою благодарность. Я узнал от Ли Цзиньфэна, что нужно благодарить людей, которые показали мне доброту ».

Когда он снова подумал о том, как Чжан Сяохуа не сможет обучаться боевым искусствам в будущем, Чжан Сяоху почувствовал волну печали в своем сердце, но он не мог портить волнение младшего брата, поэтому он сдержал слезы и сказал: , "Хорошо, Чжан Сяохуа. Отплати добротой, когда к тебе проявляют доброту и мсти, когда тебя обижают, это путь людей в Цзяньху. Второй брат будет ждать того дня, когда ты закончишь тренировку в боевых искусствах.» После того, как он закончил свое предложение, он погладил голову Чжан Сяохуа и поднялся, чтобы что-то взять, быстро вытирая слезы, прежде чем последний мог их заметить.

Чжан Сяохуа был поражен своим волнением, поэтому он, естественно, не заметил никаких аномалий в поведении своего второго брата, и сказал: «Возможно, я никогда не закончу обучение боевым искусствам».

Чжан Сяоху был застигнут врасплох, и он быстро обернулся и сказал: «Сяохуа, не беспокойся о своей травме, врач сказал, что скоро ты восстановишься, и ты сможешь снова изучать боевые искусства, когда наступит это время».

Чжан Сяохуа улыбнулся и сказал: «Это не так, второй брат, я слышал, что вчера сказал врач, и я знаю, что мне будет лучше чуть позже, и тогда я смогу продолжить обучение, но ...»

Чжан Сяоху срочно спросил: «Но что?»

В этот момент бледное лицо Чжан Сяохуа стало покрасневшим, и он сказал: «Второй брат, мои таланты не такие крутые, как у тебя, ты можешь победить боевого практика, кто тренировался годами после одного месяца обучения, но боевые искусства, которые я тренирую, являются неполными, и я могу практиковать несколько позиций из каждого кулачного боевого искусства ».

Когда Чжан Сяоху услышал его ответ, он почувствовал огромное облегчение и сказал: «Ну и что, я только хорош в кулачных боевых искусствах, и мой противник не использовал внутреннюю энергию для борьбы со мной. Если бы это был настоящий матч, как я мог бы быть противником другой стороны? Вздох, все из-за этого метода культивирования внутренней энергии. Кроме того, тебе не нужно беспокоиться о том, что у тебя плохой талант, просто восполни его большим количеством практики. Если кто-то тренирует движение раз, ты должен практиковать его десять раз, а если этого еще недостаточно, ты можешь практиковать двадцать или даже сто раз, я не верю, что ты не добьешься успеха! »

Даже услышав энергичные и уверенные слова своего второго брата, Чжан Сяохуа все еще не был убежден, и сказал: «Второй брат, ты не понимаешь. Даже если бы я практиковал сто раз, я все равно забуду все на следующий день после того, как проснусь ».

«А? Да ладно? Ты действительно тренировался сто раз?» Чжан Сяоху был озадачен.

«Хотя не сто раз, но я тренировался не менее сорока-пятидесяти раз и до сих пор не могу запомнить», - уныло ответил Чжан Сяохуа.

«Тогда это действительно странно. Я слышал, что обычные боевые искусства, нормальный человек должен быть способен запомнить большую часть, если не все позиции после практики десять раз ».

«Однако, второй брат, есть еще что-то странное».

"Что?"

«Это, какими бы ни были боевые искусства кулака, мне нужно только однажды практиковать это, чтобы запомнить, насколько я могу запомнить, и никогда не забуду это снова. Даже если бы я тренировался 50 раз, я не запомню еще одну дополнительную позицию ».

Чжан Сяоху почувствовал, как его сердце содрогнулось, и он сказал: «В этом случае Сяохуа, возможно, ты действительно не подходишь для боевых искусств. Как насчет этого, как только твои травмы восстановятся, не продолжай тренировать боевые искусства

и начинай концентрироваться на земледелии. Если ты сможешь выращивать растения достаточно хорошо, тогда даже горная вилла Хуаньси будет ценить твой талант ».

«Я не могу, второй брат, мастер виллы все еще будет иметь последнее слово в найме людей с такими навыками. Если у нее нет хорошего мнения, тогда твое благосостояние будет беднее, и, кроме того, я слышал, что деньги на пенсию небольшие. Из того, что я вижу, я должен продолжать тренироваться в боевых искусствах. Если бы горная вилла Хуаньси дала мне пенсию, тогда я бы ушел на пенсию, если нет, я мог бы прыгнуть в корабль куда-нибудь еще », - уверенно объяснил Чжан Сяохуа.

Видя, что решимость Чжан Сяохуа не была незначительной, Чжан Сяоху не осмелился убедить последнего в страхе, что он осознает серьезность его собственных травм. Он сказал: «Тогда ты можешь делать то, что считаешь лучшим для себя. Тем не менее, это не больно изучать эти боковые навыки, так как они принесут тебе только пользу. Если план выхода на пенсию не является достаточно привлекательным, тогда ты можешь подумать о более широких возможностях позже ».

Чжан Сяохуа улыбнулся и сказал: «Я понимаю, второй брат. Ох точно, я только что узнал ... ... Ничего, подожди, пока я не выясню это полностью, прежде чем расскажу тебе.»

Увидев, что его младший брат не хотел говорить о таинственной теме, Чжан Сяоху не преследовал ее.

Тем не менее, Чжан Сяохуа снова спросил: «Второй брат, вчера я слышал, что ты тренируешься только в шестом кулаке, я думал, что ты пытаешься специализироваться только на одном кулачном боевом искусстве, устанавливая качество выше количества, верно ли мое предположение? Или есть еще одна причина, ты можешь рассказать мне больше об этом?»

Увидев застенчивое выражение Чжан Сяохуа, Чжан Сяоху рассмеялся, поскольку этот вопрос не был большим секретом, это даже не секрет. Если его младший брат, который больше не мог заниматься боевыми искусствами, задал ему этот вопрос, как он мог не ответить? Он улыбнулся и ответил: «Сяохуа, ты прав, качество над количеством! Я действительно пробовал тренироваться в других боевых искусствах, таких как кулак Рохана. Однако, запомнив его, я понял кое-что странное. Каждое боевое искусство имеет свои наступательные и оборонительные позиции, но эти два боевых искусства имеют разные виды нападений и защиты. Стиль, который они используют, способы защиты и атаки различны, и это заставило меня подумать, были ли все боевые искусства такими? Человеческое всего лишь такое, и места, которые можно защитить и атаковать мало. Может быть, каждое боевое искусство атакует и защищает эти несколько областей, и они отличаются только своим стилем? Следуя этому соображению, я попытался изучить другие боевые искусства, которые другие люди тренировали и понял, что это было так, как я и предполагал. Таким образом, я решил не расширять свой репертуар в боевых искусствах и просто сосредоточиться на этом шестом кулаке. Это мое первое боевое искусство в конце концов, и содержащиеся в нем взгляды являются сложными и всеобъемлющими. Подумай об этом, я тренировал это боевое искусство целый месяц, поэтому он должен быть лучше, чем у других людей, кто изучали кусочки везде и переключаются в своих стилях без какого-либо значительного увеличения своего нападения или защиты. Фактически, реальность доказала мне правду, что, опираясь на этот шестой кулак, я могу держаться на равных, против людей со многими стилями и кулачными боевыми искусствами ».

Когда Чжан Сяохуа услышал это, он почувствовал себя ошеломленным; его второй брат был действительно гением!

Собственно, это было не просто личное мнение Чжан Сяохуа, если бы какой-либо специалист по боевым искусствам услышал предыдущие слова Чжан Сяоху, они признали бы этого молодого человека своим сверстником. Эта философия в отношении боевых искусств была не редкостью, существует множество различных стилей из множества разных сект в Цзяньху, но в основе их методов лежат только два пути нападение и защита. Чжан Сяоху понял это через месяц после того, как он посвятил себя в боевые искусства, его можно было описать только словом «гений». Тем не менее, эскорт Лотоса был всего лишь небольшим уголком на земле, где мог появиться сильнейший боевой эксперт и отполировать этот алмаз в грубой форме?

Выслушав слова Чжан Сяоху, Чжан Сяохуа задумался и почувствовал, что все они верны. Тем не менее, это был путь для Чжан Сяоху, который не подходит для Чжан Сяохуа, учитывая его способность запоминать только несколько поз каждого боевого искусства, как он мог достичь уровня такого осознания в нападении и защите?

Вздох, как может существовать такая большая разница между людьми?

«Тем не менее, просто тренировать это кулачное боевое искусство не достаточно». Чжан Сяоху продолжил объяснять: «С одной стороны, без применения внутренней энергии это боевое искусство просто похоже на бумажного тигра. Как ты сам видел вчера, мое боевое искусство потеряло всю свою эффективность в тот момент, когда Юй Дэи активировал свою внутреннюю энергию. Перед абсолютной силой все причудливые штрихи и последовательности будут измельчены в ничто. С другой стороны, этот шестой кулак, который я выбрал для изучения, является очень простым и распространенным боевым искусством в Цзяньху, есть еще много сект с агрессивными и защитными позициями, которые еще более глубоки и эффективны. Если это обычное боевое искусство столкнется с их, кто не сможет угадать результат? Вздох, интересно, что это за особое боевое искусство секты Пяомяо, которая так близка к нам?»

Чжан Сяоху выглянул из окна, и погрузился в размышления.

Увидев депрессию Чжан Сяоху, Чжан Сяохуа успокоил: «Второй брат, не унывай. Учитывая твой потенциал, секта Пяомяо обязательно пригласит тебя, если они узнают об этом.»

Чжан Сяоху сказал: «Ох, я понял, Сяохуа, тебе не нужно меня утешать. Я уже полностью удовлетворен возможностями, которые у меня есть сейчас, так почему я буду стремиться к чему-либо еще?»

Глава - 98 Учебное пособие Кулачного Боевого Искусства

Чжан Сяохуа хитро сказал: «Когда есть воля, есть способ. Разве это не потому, что старший брат искал невесту, он нашел свою мотивацию и преуспел? Второй брат тоже должен мотивировать себя ».

«Дэн» Чжан Сяоху приземлил на голову Чжан Сяохуа кулак, и сказал: «Человек маленький, но его яйца большие. Не волнуйся, сердце твоего второго брата направленно установлено на Цзяньху, и он станет тем, кто помогает нуждающимся и беззащитным(пословица) ».

«Ох точно, была причина, по которой я хотел учиться боевым искусствам в школе боевых искусств, и это чтобы научиться культивировать внутреннюю энергию. Это может быть мой единственный шанс сделать это ». Чжан Сяоху объяснил Чжан Сяохуа.

«Действительно, второй брат, если ты выучить метод культивации внутренней энергии в отделе боевых искусств, тогда ты также сможешь передать их мне?» Чжан Сяохуа взволнованно сказал, и его сердце было полно ожиданий.

Чжан Сяоху не мог позволить Чжан Сяохуа расстраиваться, поэтому он ответил: «Посмотри что ты говоришь, Сяохуа. Если второй брат выучит и сможет научить тебя, я обязательно это сделаю, как бы я мог скрыть это от тебя?»

«Тем не менее» Чжан Сяоху дал последнему проверку реальности. «Несмотря на то, что школа боевых искусств может преподавать свои методы культивирования внутренней энергии ученикам, не каждый получает шанс изучить его. Помимо способности, они также будут смотреть на происхождение человека для интимной связи с эскорт-станцией. Вздох, даже если я смогу войти в школу боевых искусств, все равно будет трудно изучить метод культивирования внутренней энергии ».

Чжан Сяохуа ответил в несогласии: «Талант второго брата настолько хорош, и наше семейное происхождение чисто. Хотя сейчас мы связаны со станцией, в будущем этого может не произойти. Возможно, это то, о чем думал шестой мастер Ли, когда он сказал хорошо о тебе отозвался.»

Чжан Сяоху очень хорошо осознавал свое положение и сказал: «Я слышал, что этот талант к методу культивации внутренней энергии отличается от таланта к кулачным боевым искусствам. Каждый может изучать кулачные боевые искусства, но то же самое нельзя сказать о методах культивирования внутренней энергии. Некоторые люди будут тренироваться в течение многих лет, прежде чем появятся улучшения, и другие люди смогут перейти на большие расстояния в тот момент, когда они только начнут. Имею ли я такой талант еще не доказано ».

«Я думаю, что у тебя не будет проблем, второй брат, я видел, насколько ты хорош!» Чжан Сяохуа улыбнулся, сказав: «Кроме того, метод культивирования внутренней энергии в эскорте лотоса должен быть довольно хорошим или, по крайней мере, до Стандарта Юй Дэи. Ты видел вчера, насколько мощным был его фиолетовый песчаный кулак, и все же он по-прежнему выбрал учиться боевым искусствам тут, и Шангуань Юнь также, похоже, понимает внутреннюю энергию, и он также решил тайно прийти сюда. И есть также Юй Лунь, кто до сих пор не научился внутренней энергии, но все же пришел сюда, ты не был там вчера, когда я увидел, как он лизал ботинки Юй Дэи, как будто он видел своего мастера ».

Чжан Сяоху раздраженно сказал: «Правильно, он такой жалкий. Ему пришлось отказаться от своего достоинства, чтобы преследовать то, что нелегко получить, ему также было трудно ».

Чжан Сяохуа засмеялся: «Достоинство? Трудно? Сидя в карете, мы уже могли видеть, как он пытался сблизиться с Шангуань Юнь, и по тому, как он действовал вчера, это было похоже на легкую тележку на знакомой дороге(идиома), поэтому мне интересно сдался он или нет».

Чжан Сяоху выпрямил лицо и сказал: «Сяохуа, не слишком спеши, чтобы судить о других людях, у каждого свой образ жизни, как и у нас, так зачем беспокоиться о них?»

Чжан Сяохуа опустил брови и сказал: «Амитабха(буддийское песнопение), младший брат просвещен».

После этого он рассмеялся.

Чжан Сяоху также радостно засмеялся.

Время пролетало быстро, когда человек с кем-то, кого он любит, и уже наступил полдень, прежде чем они это осознали. Юй Лунь пришел, как и обещал, и Чжан Сяохуа съел ожидаемую вкусную еду с удовольствием. С помощью Чжан Сяоху он закончил каждую крошку, и даже Чжан Сяоху был удивлен, это был аппетит раненного?

После его еды, Чжан Сяохуа, кто не имел никакого отдыха утром, почувствовал усталость, поэтому Чжан Сяоху позволил ему спокойно поспать.

Пока Чжан Сяохуа крепко спал, Чжан Сяоху продолжал терпеливо практиковать каждую позицию шестого кулака в своей комнате. Его движения иногда были быстрыми и медленными в другое время, он тщательно ощущал ощущение своих движений с выражением удовлетворения в глазах, как будто он был пьян в своей собственной фантазии.

Спящий Чжан Сяохуа, ослепительно, вошел в состояние, в котором он был утром, и тридцать поз, которые он запомнил, снова плавали вокруг головы. В потоке его воображения были маленькие фигуры Чжан Сяохуа, показывающие каждую позицию, и спустя долгое время изображение стало беспорядочным, и две фигуры иногда отлично связывались друг с другом. Внезапно приливная волна внезапно омыла сердце Чжан Сяохуа так же быстро, как молния разбудила мальчика, и, когда Чжан Сяохуа попытался вспомнить свой сон, он не смог вспомнить никаких следов.

В этот момент, Чжан Сяохуа заметил, что Чжан Сяоху терпеливо практикует свои кулачные боевые искусства в пустом пространстве комнаты. Пока он смотрел все дольше, его сердце не подумать, могли ли эти тридцать поз, которые он помнил, быть связаны между собой, и могут стать частью боевого искусства?

Чем больше он думал об этом, тем меньше он был убежден в этой идее, это было слишком надуманным. Кто бы сделал что-то настолько глупое, как разбить боевое искусство на разные боевые искусства? У него слишком много свободного времени?

Однако эта идея была похожа на семя в его сердце, она иногда возникала у него в голове, но он не мог ее выкопать. К тому времени он потерял интерес к наблюдению за практикой Чжан Сяоху.

Внезапно он снова подумал о другой идее. Так как он не мог практиковать полный набор боевых искусств, почему бы не связать эти неполные боевые искусства вместе, чтобы сформировать свое собственное кулачное боевое искусство?

Он мог идти своим путем и практиковать боевое искусство, которое принадлежало исключительно ему.

Но, было ли это возможно?

Он сразу смыл свою неуверенность, почему бы и нет?

Разве две позы не связывались только что? Поскольку у него уже было тридцать поз и много времени на руках, почему бы не попробовать?

Может быть, он сможет добиться успеха?

Чжан Сяохуа нервничал, и его сердце начало биться быстрее. Погода была жаркая, и он был покрыт толстыми одеялами, но его тело стало холодным, был ли это эффект его волнения?

Новорожденный теленок не боится тигра(идиома), и только Чжан Сяохуа, у которого был такой образ мышления, который никогда не учил боевые искусства надлежащим образом, мог подумать о такой невероятной идее. Если бы лидер отряда Хэ узнал его мысли, он определенно сначала попробовал бы лоб мальчика, чтобы увидеть, есть ли у него лихорадка, а затем плакать и кричать до самого Оу Янь, чтобы позволить ей отправить Сяохуа в учебный зал боевых искусств секты Пяомяо. Так, чтобы мальчик мог изучить элементарную программу боевых искусств с другими детьми от четырех до пяти лет. Хэ Тяньшу также определенно будет использовать этот совет, который обычно мастер передает их ученикам: «Самообучение очень опасно, нужно следовать правильному методу обучения, или у него не будет будущего».

Шестой кулак, кулак Рохана - это все боевые искусства начального уровня, которые были проверены и доказаны бесчисленными годами, и стали такими, какими они были, даже изменение одной позы было бы несравненно трудным, но Чжан Сяохуа планировал

использовать их для формирования своего собственного кулачного боевого искусства. Если Чжан Сяохуа скажет, что он сможет это сделать, все население Цзяньху рассмеется.

Жаль, что Чжан Сяохуа этого не знал, и в этот момент он пытался собрать смешавшиеся боевые искусства вместе, как игрушка-головоломка.

То, что, по его мнению, было легкой задачей, поскольку это было всего тридцать поз, стало невероятно сложным, и голова Чжан Сяохуа стала кружиться из-за усилий. К сожалению, Чжан Сяохуа не изучил сочетания и перестановки в математике, поэтому он не знал, как трудно было объединить тридцать боевых искусств(не знал, сколько может быть комбинаций).

Медленно он начал чувствовать признаки отчаяния, но, увидев Чжан Сяоху, глубоко сосредоточенного на повторении двух или трех поз с серьезным выражением на лице, он думал, что, поскольку они были братьями по крови, тогда он не должен быть слишком глуп. Вместо того, чтобы собрать все тридцать штук, Чжан Сяохуа подумал, что он может начать с того, чтобы сначала собрать две позы, прежде чем связать их с большими группами, и действительно, Чжан Сяохуа нашел две позы, которые прекрасно связаны друг с другом вскоре после этого. К сожалению, когда он попытался сформировать вторую пару, его усилия были не столь плодотворными, и он не смог найти никаких других поз, которые были бы связаны так же хорошо, как и первая.

Чжан Сяохуа снова вошел в глубокое интроспективное(хз) настроение, были ли его мысли неправильными? Однако, поскольку он, по крайней мере, сложил две позы вместе, это означало, что эта дорога жизнеспособна, о чем еще можно было думать?

Внезапно ему пришла в голову какая-то странная мысль, позы которые он изучил, были лишь неполными частями многих поз боевых искусств, и были другие, которые ему еще нужно было изучить, если он хотел создать полное боевое искусство, ему нужно было бы изучите остальные позы.

Глава – 98.5 Учебное пособие Кулачного Боевого Искусства

Однако из месячного опыта тренировок боевых искусств, Чжан Сяохуа подсчитал, что ему придется потратить много времени, чтобы узнать больше боевых искусствах, чтобы найти другие недостающие позы. Это будет зависеть от его памяти, от того, сколько позиций он запомнит из каждого боевого искусства, но сколько позиций будет полном в его последнем полном кулачном боевом искусстве и сколько боевых искусств ему нужно было бы выучить в результате?

Чжан Сяохуа, естественно, не имел ответа на то, как много времени ему понадобится, но что касается того, сколько будет поз, все, что ему нужно было сделать, это полностью связать все позы боевых искусств, и его кулачное боевое искусство достигнет своего большого успеха.

Тем не менее, Чжан Сяохуа был немедленно озадачен другим вопросом, как он мог изучить все эти другие боевые искусства? Из того, как лидер отряда Хэ смотрел на него, казалось, что первый разочаровался в нем и не захочет учить его дальше. Даже если Чжан Сяохуа будет умолять, он чувствовал себя неловко из-за своих способностей, если бы он мог только запомнить кусочки из каждого боевого искусства, где он мог бы найти нервы, чтобы попросить о дальнейших инструкциях?

Даже если бы Хэ Тяньшу был готов учить его, мог ли он удовлетворить огромное требование к боевым искусствам Чжан Сяохуа? Может ли он компенсировать его пугающе плохую память?

Казалось, что ему нужно найти другой путь, но что он может сделать? Чжан Сяохуа горько усмехнулся, он преодолел множество трудностей, чтобы приехать в город Пинъян, и прошел через так много поворотов, прежде чем ему удалось обеспечить Хэ Тяньшу в

качестве инструктора, чтобы научить его боевым искусствам. Разве не было бы дурацкой мечтой надеяться найти другого инструктора?

Конечно, он мог попросить своего второго брата научить его боевым искусствам. Однако идея погибла, как только он подумал об этом, у Чжан Сяоху был свой путь на дороге боевых искусств, и это касалось сосредоточение на одном кулачном боевом искусстве. Таким образом, Чжан Сяохуа не мог позволить Чжан Сяоху разбить свое «целомудрие», чтобы помочь ему, и он знал, что его второй брат немедленно отклонится от своей тренировки, если он попросит его об этом.

Вздох, обучение можно было считать верой, но это было действительно сложно.

Когда его раны заживут, возможно, он найдет решение своей проблемы.

Чжан Сяохуа лежал на его кровати и в скуке смотрел на потолок, его правая рука все еще болела, и она не могла двигаться вообще.

Чжан Сяоху все еще занимался изучением и улучшением своего понимания шестого кулака. Чжан Сяохуа был озадачен, его второй брат уже более месяца практиковал это кулачное боевое искусство, как он мог его так интересовать? Он определенно не смог бы поддерживать свой интерес, и, вероятно, это была разница, возникающая от разных людей.

В этот момент, из-за двери раздался стук, Чжан Сяоху сдержал свою позицию и пошел открыть дверь, и именно ученый Ли Цзиньфэн пришел в гости к Чжан Сяохуа.

Когда Ли Цзиньфэн вошел в комнату, он сказал: «Мне очень жаль, Сяохуа. У меня все еще были занятия утром, поэтому я не смог придти, поэтому я пришел сразу после них. Как самочувствие сегодня?"

Чжан Сяохуа почувствовал себя тронутым, и сказал: «Старший брат Ли, тебе не обязательно навещать меня, если ты занят. Этот вид травмы, которая у меня, будет излечена в мгновение ока, и я не чувствую себя особенно неудобно нигде, кроме боли ».

Ли Цзиньфэн сидел у кровати, посмотрел на Чжан Сяоху и сказал: «Поскольку мы все вместе приехали в город Пинъян, это можно считать судьбой, связывающей нас вместе. Честно говоря, хотя моя семья лучше, чем ваша, мы не настолько богаты по сравнению с остальными. Я выбрал литературу, в отличие от вас, кто учатся боевым искусствам, чтобы войти в Цзяньху, и это фактически заставило меня стать завистливым. Я также единственный ребенок в своей семье, поэтому, видя тесные отношения, которые вы разделяете, мне еще более ревностно, поэтому я хотел приблизиться к вам. Брат Сяоху, надеюсь, ты не против.»

Чжан Сяоху был удивлен, и он быстро ответил: «Джентльмен Ли преувеличивает, ты ученый, кто связан с хорошим будущим, как мы можем сравниться с тобой. Если ты хочешь приходить чаще, мы будем рады приветствовать тебя, почему нам возразить?»

Ли Цзиньфэн улыбнулся и сказал: «Прекрати называть меня так вежливо и не будь так вежлив в своей речи. Я буду находить вас в будущем, для разговоров.»

Чжан Сяохуа счастливо сказал: «Хорошо, старший брат Ли, мне нравится живая атмосфера, так что приходи так часто, как только можешь».

Ли Цзиньфэн с радостью ответил: «Хорошо, Сяохуа. Честно говоря, нелегко найти людей, с которыми можно сдружиться, когда ты ушел(из дома) один ».

«О точно, я также купил на улицах закуски, сможешь ли ты их съесть в своем нынешнем состоянии?» - сказал Ли Цзиньфэн, вытаскивая небольшой пакет из ткани, из которого он достал закуски.

«Могу, я могу съесть, почему мне не удалось бы». Видя, что есть что-то вкусненькое, Чжан Сяохуа сразу же сказал.

Чжан Сяоху забрал закуски и накормил Чжан Сяохуа, и тот обрадовался, и сказал: «Спасибо старшему брату Ли, эта закуска действительно вкусная, я ее никогда не ел. Я люблю есть больше всего, и я не думаю, что врач дал мне указание избегать какой-либо конкретной пищи, хороший аппетит - это хороший организм.»

Видя, что Чжан Сяохуа наслаждался закуской, Ли Цзиньфэн также чувствовал себя счастливым, как будто он смотрел на себя из прошлого.

Затем он достал из груди старую и рваную книгу и сказал: «Это Учебное пособие кулачного боевого искусства, которое я нашел в библиотеке во время чтения, казалось, что кто-то оставил его там. Вместо того, чтобы позволить ему лежать там и гнить, я подумал о том, чтобы принести ее тебе, так как ты не можешь двигаться, ухаживая за своими травмами. Когда тебе скучно, ты можешь прочитать ее, чтобы потратить время ».

Чжан Сяохуа подумал, что он получает что-то хорошее, но когда он увидел книгу, его лицо стало горьким, и он сказал: «Почему это книга? Старший брат Ли, я не умею читать. Я могу узнать несколько слов здесь и там, но чтение книги будет слишком сложным ».

«О?» Ли Цзиньфэн также смутился, и сказал: «Я упустил эту возможность. Ха-ха, однако, Сяохуа, это книга о кулачных боевых искусствах. Я пролистал ее, и в основном это картинки. Есть несколько слов внутри, чтобы описывать движения, возможно, ты сможешь понять?»

«Учебное пособие Кулачного боевого искусства?» Чжан Сяохуа был удивлен, и он сказал: «Интересно, что такое Учебное пособие Кулачного боевого искусства?»

Ли Цзиньфэн был удивлен, услышав эти слова, он сказал: «Ты не знаешь, что такое Учебное пособие Кулачного боевого искусства?»

Чжан Сяохуа спросил: «Я не знаю, почему я должен знать это?»

Ли Цзиньфэн улыбнулся и сказал: «Учебное пособие Кулачного боевого искусства - это книга, в которой написана техника боевых искусств, я думал, что все люди, которые практикуют боевые искусства, знают их, но похоже что это не так».

Лицо Чжан Сяохуа покраснело, и он сказал: «Я только недавно начал практиковать, и не все знают, что такое Учебное пособие Кулачного боевого искусства, всегда есть исключения из правила. Второй брат, ты знал?»

«Это, об этом, я слышал об этом раньше, так что можно считать что да ». Лицо Чжан Сяоху тоже слегка покраснело.

Ли Цзиньфэн знал, что двое братьев пришли из деревни и не знают о многом, поэтому он не высмеял их, и сказал: «Даже если я не занимаюсь боевыми искусствами, я, по крайней мере, прочитал несколько историй и рассказов, мои знания в этом вопросе не являются тривиальными. Было сказано, что боевые искусства когда-то преподавались из устного описания, чтобы тайны могли храниться. Однако, если один из наследников боевых искусств выучил бы что-то не так, он заставил бы и будущие поколения учиться ошибочно. Или в случае, когда человек исчезает, прежде чем он найдет кого-то, кто

унаследует его боевые искусства, боевое искусство будет потеряно навсегда. Следовательно, некоторые умные люди позже записали методы и объяснения в книгах, которые удобно передавать. Таким образом появилось Учебное пособие Кулачного боевого искусства, пособия по копьям, пособия для мечей, руководства для пинков и тому подобное, хотя я их раньше не видел ».

Глаза Чжан Сяохуа оживились, т он спросил: «Старший брат Ли раньше не видел руководства по энергии?»

Ли Цзиньфэн был удивлен, и спросил: «Что такое энергетические руководства?»

Чжан Сяохуа ответил: «Это книга, в которой содержатся методы культивирования внутренней энергии».

Ли Цзиньфэн покачал головой и сказал: «Нет, но они могут существовать».

«Ох» Чжан Сяохуа разочарованно покачал головой, если бы смог получить это «руководство по энергии», тогда это была бы лучшая ситуация, и его брат и он могли бы следовать за картинами, чтобы изучить культивирование внутренней энергии.

Тем не менее, он все еще был доволен, потому что уже неплохо было научиться кулачным боевым искусствам. Он только что думал, как выучить новые боевые искусства, и Ли Цзиньфэн действительно показал ему путь. С Учебными пособиями Кулачного боевого искусства он мог бы самостоятельно учиться и больше не искать инструктора? Казалось, что все его проблемы решены с этим.

Глава - 99 Изучение слов

Когда Чжан Сяохуа взял старое и потрепанное Учебное пособие Кулачного Боевого Искусства и взволнованно перелистовал его страницы, его настроение изменилось, и он не знал, смеяться или плакать. Что это было, те маленькие фотографии людей, которые обменивались пинками и ударами один за другим, или множество стрел вокруг них вокруг, или кучка маленьких символов, написанных сбоку? Независимо от того, как он смотрел на это руководство, он не мог понять его содержание, так как он должен был его прочитать?

Он несчастливо закрыл книгу, и только тогда он заметил три слова на обложке с единственным словом, которое он узнал «Эр». Чжан Сяохуа подозрительно спросил: «Старший брат Ли, что это за Учебное пособие Кулачного Боевого Искусства?»

Ли Цзиньфэн улыбнулся, указывая на три больших слова и сказал: «Разве это не написано на обложке? Кулак Эрлан.»

«Ох, так это на самом деле кулак Эрлан». Чжан Сяохуа кивнул головой и задумался. Ранее он изучал это кулачное боевое искусство, и смог только запомнить две позы. Таким образом, он снова и снова открывал ручное боевое искусство и искал снова и снова, но ни одна из поз в книге не была похожа на то, что он узнал. Он чувствовал себя странно, не могло ли быть так, что это руководство не было кулачным боевым искусством Эрлан, или боевое искусство, которое он выучил, было не кулаком Эрлан?

Чжан Сяоху увидел, что Чжан Сяохуа перелистывал страницу за страницей без остановок, как будто он что-то искал, поэтому он спросил с любопытством: «Сяохуа, почему ты снова и снова смотришь на нее? Разве это Учебное пособие не следует читать по страницам? »

Чжан Сяохуа поднял голову и сказал: «Второй брат, я изучал этот кулак Эрлан раньше, но я не могу найти две позы, которые я запомнил в этом руководстве».

«А? Ты только запомнил две позы этого боевого искусства? - недоверчиво спросил Чжан Сяоху.

«Да, я также не знаю, почему, но я могу вспомнить только две позы, и позы не были связаны друг с другом», - смущенно ответил Чжан Сяохуа.

Чжан Сяоху улыбнулся и сказал: «Все в порядке, помнить что-то все еще очень хорошо. Посмотри на меня, я знаю только одно боевое искусство. Ну, позволь мне взглянуть на это.»

Закончив свое предложение, он взял Учебное пособие из рук Чжан Сяохуа и начал переворачивать страницы, прежде чем использовать свои руки для движения в воздухе. Через полчаса Чжан Сяоху сказал: «Теперь я понимаю, Сяохуа. Хотя я не знаю, действительно ли это кулачное боевое искусство действительно описывает кулак Эрлан, я могу убедиться, что это боевое искусство. Посмотри на эту первую позу, левая рука образует вертикальную ладонь перед грудью. Это означает, что левая ладонь выталкивается вверх. Возможно, эта поза, которую ты запомнил, заключалась в том, чтобы махнуть ладонь вверх от груди, поэтому она выглядит несколько иначе, чем на картинке ».

Чжан Сяохуа задумался и сказал: «Второй брат, это имеет смысл. Я попробую и просмотрю снова.»

Таким образом, Чжан Сяохуа продолжил перелистывать Учебное пособие, и, достигнув определенной страницы, он внезапно закричал от волнения: «Второй брат, я нашел это, это поза. Да, в этом нет никаких сомнений, это та поза, которую я запомнил. Однако, кажется, что картина выглядит более сильно, а направление его кулака немного ниже ».

Когда Чжан Сяоху наклонился, чтобы посмотреть, Чжан Сяохуа добавил: «Тем не менее, это должен быть кулак Эрлан. Командир отряда Хэ сказал мне, что позы, которые я помню, были не совсем точными, особенно во многих мелких деталях ».

«Все в порядке, пока ты можешь сражаться с их помощью». Чжан Сяоху, естественно, не возражал бы против этих мелких деталей, врач уже сказал, что Чжан Сяохуа никогда не сможет снова заниматься боевыми искусствами, поэтому упомянутая им забота не имеет значения.

Когда Чжан Сяоху посмотрел на страницу руководства, сказал он. «Ох, ты, наверное, прав, позволь мне попробовать».

Закончив свое предложение, Чжан Сяоху последовал руководству и вошел в соответствующую позицию, прежде чем медленно выполнить позу. Наблюдая за его демонстрацией, Чжан Сяохуа сказал: «Правильно, второй брат, это тот шаг. Ха-ха, так что это руководство действительно что-то замечательное ».

«Однако, о чем там говорится?» Чжан Сяоху спросил Ли Цзиньфэна, указав на строку слов сбоку.

Ли Цзиньфэн взял руководство и прочел слова: «Это искусство бьет людей, как ходьба, рассматривает людей, как полынь, но когда ветер дует, он спускается, как будто был застрелен стрелой. Человек не может понять истинный смысл, не понимая тактики. Тем не менее, тот, кто не сможет хорошо распоряжаться инструкциями, также не сможет войти в правильное настроение .... Если человек захотел узнать это боевое искусство, он должен

быть в гармонии, сверху и снизу, а руки и ноги работать в унисон. Если вы встретите противника, ваше движения должны быть впереди, чтобы сделать то, что нужно сделать ».

Два брата Чжан были в тупике, и они одновременно спросили: «Что это значит?»

Следовательно, Ли Цзиньфэн расшифровал смысл теста и поделился с ними его интерпретацией. Голова Чжан Сяохуа была наклонена, и он задумался: «Эти слова, казалось, что командир отряда Хэ упоминал их раньше, но я не могу точно их вспомнить».

Однако, насколько Чжан Сяохуа действительно помнил?

Чжан Сяоху похвалил: «Очень хорошо иметь это кулачное боевое искусство, это как будто иметь мастера рядом с собой, который учит вас всякий раз, когда захотите».

Чжан Сяохуа ничего не сказал, и продолжал смотреть вниз, глубоко задумавшись. Затем он поднял голову к Ли Цзиньфэну и спросил: «Старший брат Ли, я хочу научиться читать, ты думаешь, что сможешь научить меня?»

Ли Цзиньфэн почувствовал себя странно, и когда он посмотрел на выражение полное надежды на лице Чжан Сяохуа, он спросил: «Сяохуа, почему ты вдруг захотел научиться читать? Ох, просто чтобы прочитать это руководство?»

Чжан Сяохуа кивнул головой и сказал: «Правильно, старший брат Ли. Поскольку ты преследуешь литературу, ты можешь не знать, что найти инструктора по боевым искусствам очень сложно. Кроме того, мой талант к боевым искусствам очень беден, и мое понимание ко всем боевым искусствам, которые я изучил, нарушено, поэтому я сомневаюсь, что будет учитель, который захочет обучать меня. Если я хочу продолжать заниматься боевыми искусствами, то я могу полагаться только на себя. Однако я не могу прочитать слова в этой книге, и это будет плохо, если я пойму что-то неправильно. Значит, я хочу научить у тебя читать, как ты думаешь, это возможно?»

Ли Цзиньфэн сказал: «Это не проблема, Сяохуа. Во всяком случае, ты будешь долго лечить свои травмы на этой кровати, я дал тебе это пособие, чтобы освободить тебя от скуки. Если ты сможешь читать, ты не только будешь более осведомлен, но и сможешь потратиться свое время более значимо, поэтому это убивает двух зайцев одним камнем, как я могу не согласиться? Однако… …"

Чжан Сяохуа с тревогой спросил: «Однако что, старший брат Ли».

Увидев беспокойство Чжан Сяохуа, Ли Цзиньфэн улыбнулся и сказал: «Нет никаких проблем, чтобы обучить тебя чтению, мы можем начать через короткое время. Причина, почему я сказал однако, заключается в том, что, если мы будем полагаться только на это Учебное пособие, мы сами разрушим многие стены. Ничто не может сравниться с тем, чему учит тебя лично мастер, ведь мастер прошел бы тот же опыт, который ты пройдешь, изучая это кулачное боевое искусство. Как говорится, «практика делает совершенным», без учителя, который прошел через процесс обучения, разве мы не рискуем сбиться с пути? »

«Сбиться с пути? Тогда что мы можем сделать?» Чжан Сяохуа был в растерянности.

Чжан Сяоху, кто был в стороне, сказал: «Все в порядке, Сяохуа. Ты можете сначала научиться читать, и прочитать все это руководство Кулака Эрлан, а затем сравнить его с твоим собственным пониманием и постепенно ощущать различия. Что касается сбивания с пути, я найду инструктора по боевым искусствам или кого-нибудь, чтобы ты мог быть в безопасности(чтобы не сбился с пути).»

Чжан Сяохуа улыбнулся и сказал: «Идея второго брата действительно хороша. Хорошо, я сначала научусь читать.»

Чжан Сяохуа был так счастлив, что забыл о своей ситуации и переместил свое тело: «Ой» Боль, достающая сердца, вышла из его руки, и Чжан Сяохуа невольно закричал.

Чжан Сяоху и Ли Цзиньфэн быстро подошли к кровати, но они не осмелились прикоснуться к его раненой руке, поэтому они надавили на тело Чжан Сяохуа и сказали: «Будь осторожен, не двигайся. Если твои пальцы станут скрученными, ты больше не сможешь учиться боевым искусствам ».

Таким образом, пока Чжан Сяохуа лечил свои раны на кровати, он ступил на путь, чтобы научиться читать. Ли Цзиньфэн был хорошим учителем, он тоже был в восторге от того, чтобы взять на себя такого старого ученика и посещал каждый день, заставляя Чжан Сяоху быстро устать от него. Конечно, все было в хорошем смысле, так как другая сторона имела добрые намерения и не просила школьные сборы за обучение своего младшего брата. Тем не менее, он переместил свою область обучения на поле, где зрители будут толпиться из-за его уникального метода обучения, что было смешно для него.

В тот день, Чжан Сяоху почувствовал нервозность после того, как он закончил тренировку на поле, когда кто-то подбежал и сказал ему, что третий мастер Цюй поручил ему на некоторое время пойти в школу боевых искусств. Чжан Сяоху изначально был удивлен, но вскоре он стал счастливым, поскольку он догадался, что это должно быть новостью о его принятии в школу боевых искусств. Таким образом, он быстро поблагодарил человека, который принес сообщение, собрал вещи и отправился в задний двор.

Дом третьего мастера Цюй находился в передней части отдела боевых искусств, и он был так же изыскан в дизайне. В этот момент третий мастер Цюй говорил с Юй Дэи, и он сказал: «Дэи-ах(ах это приставка, не помню что обозначает, кому интересно, google.com), как твои внутренние травмы?»

Юй Дэи ответил: «Они более или менее восстановились, благодаря заботе дяди Цюй».

Увидев розовое(здоровый цвет кожи) выражение на Юй Дэи, третий мастер Цюй кивнул головой и сказал: «Этот путь тренировки внутренней энергии требует, чтобы человек был терпеливым и скромным, чтобы медленно совершенствоваться. Твоя личность всегда была опрометчивой, и я боялся, что это будет препятствием для твоего прогресса. Существует поговорка: «Изучение боевых искусств – это бытие лучшим человеком», если ты хочешь улучшить свои боевые искусства, тебе сначала придется найти улучшения внутри себя»

Юй Дэи быстро кивнул головой и сказал: «Спасибо дяде за его наставления».

Глава – 99.5 Изучение слов

Третий мастер Цюй продолжил: «Дэи-ах, ты был не прав, бросая вызов Чжан Сяоху на матч, последний - только недавно принятый доставщик и независимо от того, насколько хороши его боевые искусства или таланты, он все равно будет далеко от твоего уровня, так почему ты не можешь отбросить славу других людей? Даже если это нормально, если ты хочешь смирить его, если он станет гордым, но нужно ли тебе использовать внутреннюю энергию во время матча? Это огромная ошибка в спарринге, и в Цзяньху на такую ошибку смотрит сверху вниз, к счастью, это произошло в пределах эскорт-станции, поэтому внешние лица не будут знать об этом. Если нет, твоя репутация была бы неблагоприятно затронута, в будущем ты должен помнить об этом ».

Лицо Юй Дэи покраснело, и он сказал: «Я не собирался так драться, я просто потерял себя в матче и случайно активировал фиолетовый песчаный кулак. Ты также знаешь, что я практиковал фиолетовый песчаный кулак в течение двадцати лет, поэтому он был укоренен как привычка, поэтому я иногда использую его непреднамеренно ».

Третий мастер Цюй сказал: «Ладно, это может быть разумно, но я думаю, что этот Чжан Сяоху также интересный человек, чтобы заставить тебя активировать фиолетовую песчаную ладонь, интересно, как далеко он сможет зайти в боевых искусствах? Ох, что ты думаешь об этом человеке?»

Юй Дэи некоторое время размышлял, прежде чем сказать: «Из нашего обмена я могу сказать, что у него действительно есть реальные способности, так как он достиг такого уровня понимания в шестом кулаке вскоре после того, как начал тренироваться в боевых искусствах. Однако, без какой-либо внутренней энергии, дополняющей его кулачные боевые искусства, он как тигр без зубов и вовсе не угрожает мне. Если рассуждать, он был

бы беззащитен, как младенец, будь то сравнение скорости или силы, когда я активирую свою внутреннюю энергию ».

Третий мастер Цюй почесал свой нос и сказал: «Он, естественно, не твой соперник, ты изучал фиолетовую песчаную ладонь, которая передается в твой семье с юности, и тренировался в ней в течение десятилетий, поэтому было бы странно, если бы ты был побежден им. К счастью, твоя ладонь была принята его младшим братом, он умер бы, если бы ты ударил его в грудь, и из-за этого у тебя тоже были бы серьезные неприятности. Несмотря на то, что смерть не имеет большого значения в Цзяньху, ты не можешь совершать убийство в городе Пинъян при свете дня. Даже если тебе удалось бы ускользнуть, разве это не принесло бы твоему отцу неприятности?»

Юй Дэи быстро встал и сказал: «Дэи понимает это, спасибо дяде за наставления».

Третий мастер Цюй погладил свою бороду и сказал: «К счастью, тебе удалось уменьшить твою внутреннюю энергию вовремя, прежде чем ударить его младшего брата, даже если ты пострадал от внутренних травм, они не являются необратимыми, поэтому это терпимая потеря».

В этот момент, на лице Юй Дэи появилось странное выражение, и он сказал: «Дядя Цюй, хотя я отводил свою внутреннюю энергию, я бы не получил таких внутренних повреждений, если бы я только уменьшил внутреннюю энергию».

«О?» Третий мастер Цюй также чувствовал себя странно, и спросил: «Было ли еще что-то?»

Затем он шлепнул себя по голове и сказал: «Ох, как я мог забыть, этот младший брат Чжан Сяоху уже мог поднять пятьсот Цзинь, когда он пришел во время испытания его брата. Когда его кулак воздействовал на твое тело, он, должно быть, повлиял на твой контроль над меридианами ».

У Юй Дэи были оговорки в его сердце, и он сказал: «Правильно, когда эта сила столкнулась с моей ладонью, это почти испугало меня. Однако, если бы это была просто чистая физическая сила, я бы не получил таких внутренних травм, когда возвращал свою внутреннюю энергию обратно в свои меридианы ».

Третий мастер Цюй похлопал его по плечам и сказал: «Тебе больше не нужно беспокоиться об этом, рука его младшего брата уже искалечена, и он больше не сможет заниматься боевыми искусствами. Он также не смог бы создать волны в Цзяньху, только основываясь на этой ненормальной физической силе, но все равно жаль. Тем не менее, я слышал от людей в горной вилле Хуаньси, что его талант к боевым искусствам хуже обычных людей, и он не мог даже овладеть одним полным кулачным боевым искусством после того, как учился у кого-то по имени Хэ Тяньшу более месяца. Теперь, когда его рука искалечена, и он больше не может тренироваться в боевых искусствах, это может быть не плохо для мальчика, и, возможно, ты сделал ему одолжение ».

Юй Дэи не был полностью убежден, и спросил: «Как талант человека может быть настолько беден? Его старший брат гений.»

Третий мастер Цюй улыбнулся, и сказал: «Я слышал это от ученика секты Пяомяо, кто был с ними, поэтому новости должны быть точными. Сначала я думал, что он был редким талантом, который можно было воспитать, поэтому я был очень расстроен, но ... »

Пока он говорил, в дверь постучали, а третий мастер Цюй спросил: «Кто это?»

Голос ответил: «Я Чжан Сяоху, третий мастер Цюй. Вы сказали мне прибыть.»

Услышав ответ, третий мастер Цюй обменялся взглядами с Юй Дэи и ответил: «Чжан Сяоху-ах, заходи».

Затем Чжан Сяоху вошел в комнату и был слегка удивлен, увидев Юй Дэи, он сначала поздоровался с третьим мастером Цюй, прежде чем поприветствовать последнего.

Юй Дэи быстро ответил на приветствие и сказал: «Чжан Сяоху, прошло немало дней, как травмы твоего младшего брата? В течение последних нескольких дней я ухаживал за своими внутренними травмами, поэтому я не приходил, надеюсь, ты не обижаешься».

Чжан Сяоху быстро ответил: «Совсем нет, восстановление моего младшего брата идет хорошо. Боль, которую он испытывает, не так плоха, как в первые несколько дней, поэтому я думаю, что он скоро восстановится, молодому мастеру Юй не нужно беспокоиться. Как тело молодого мастера Юй?»

Юй Дэи улыбнулся и сказал: «Спасибо за заботу, мне лучше день за днем и, наконец, я смог покинуть свою комнату, чтобы прибыть сюда сегодня».

Третий мастер Цюй продолжил: «Да, Юй Дэи рассказывал мне о своих проступках в прошлом. Тем не менее, Чжан Сяоху, клинки не имеют глаз, поэтому я надеюсь, что ты сможешь простить его ».

Чжан Сяоху ответил: «Третий мастер Цюй, молодой мастер Юй, пожалуйста, не волнуйтесь, мой младший брат, и я понимаем, особенно Чжан Сяохуа. Он вообще не несет зла, не говоря уже о том, простит ли он вас или нет.»

«Хахаха» Третий мастер Цюй засмеялся и сказал: «Чжан Сяоху, ты и Юй Дэи будут будущими столпами эскорта лотоса, и будет много раз, когда вам обоим придется работать вместе. Таким образом, я очень рад, что вы оба примирились так быстро ».

Чжан Сяоху и Юй Дэи также засмеялись.

Затем трое мужчин заняли свои места.

Третий мастер Цюй сказал: «Чжан Сяоху, причина, по которой я попросил тебя придти, чтобы ты узнал, что я решил дело на стороне горной виллы Хуаньси, твой младший брат сможет продолжать работать там до тех пор, пока он хочет, независимо от того, кем он хочет работать, я использовал свое старое лицо, чтобы получить эту уступку для него ».

Чжан Сяоху быстро встал и сказал: «Спасибо третьему мастеру Цюй за его помощь».

После того, как Чжан Сяоху обратно сел, другая сторона продолжила: «Мы позволим твоему младшему брату восстанавливаться в эскортной станции, и он может вернуться после того, как его раны заживут. Другой вопрос относится к тебе, я уже обсуждал это со старым шестым Ли. Завтра ты можешь придти в школу боевых искусств для получения инструкций, но тебе все равно придется выполнять свои задачи, которые были выделены тебе из отдела доставки. Тебе все равно нужно будет уйти, если твоя работа потребует этого, а в обычные дни ты можешь ходить в школу боевых искусств, что ты думаешь об этом?»

Чжан Сяоху был вне себя от радости, и сказал: «Я побеспокоил третьего мастера Цюй».

Третий мастер Цюй улыбнулся и сказал: «Это мелочи, мне посчастливилось найти талант, в эскорт-станции, наша станция будет вынуждена полагаться на вас, молодых людей, в будущем».

Третий мастер Цюй сказал несколько предложений вежливости Чжан Сяоху, прежде чем дать ему указание вернуться.

Однако, как только Чжан Сяоху встал со своего места, он сказал третьему мастеру Цюй: «Третий мастер Цюй, есть еще одно дело, я не уверен, что я должен говорить вам».

Третий мастер Цюй улыбнулся и сказал: «Это не проблема, просто рассказывай».

Чжан Сяоху сказал: «Мой младший брат в настоящее время прикован к постели, поэтому ему может быть скучно и ему хотелось бы прочитать учебное пособие кулачного боевого искусства, но я не знаю, где его взять. Я слышал, что в библиотеке есть какие-то пособия, могу ли я заимствовать их для его чтения?»

Третий мастер Цюй наклонил голову и задумался, прежде чем сказать: «Это возможно, если ребенок настолько старателен, мы должны поддержать его интерес. Я напишу инструкцию, чтобы ты мог брать книги, как заблагорассудится. Однако ты должен сообщить ему, чтобы он не распространял эти знания снаружи, понял?»

Чжан Сяоху был еще более восторженным, и он взял инструкцию у третьего мастера Цюй и искренне поблагодарил последнего, прежде чем уйти в приподнятом настроении.

Глава - 100 Заимствование книги

Юй Дэи остался вместе с третьим мастером Цюй, он был в замешательстве и спросил старшего: «Дядя Цюй, почему ты так хорошо относишься к нему? Ты даже позволил ему брать руководства в библиотеке.»

Третий мастер Цюй улыбнулся и сказал: «Ты видел руководства в библиотеке?»

Юй Дэи ответил: «Нет, не видел».

Третий мастер Цюй снова спросил: «Тогда почему ты не сделал этого?»

Юй Дэи был озадачен, и ответил: «Зачем мне смотреть на них? Разве нету инструкторов в школе боевых искусств, если я что-то пойму неправильно, это может привести к моей смерти в реальной битве. Ох, теперь я понимаю, дядя Цюй, действительно, это «старый имбирь, является более пряным»(идиома), чтобы обменять услугу с Чжан Сяоху на руководства по боевым искусствам, которые никто не будет использовать ».

Третий мастер Цюй улыбнулся и сказал: «Правильно, Дэи-ах, тебе нужно больше думать в подобных ситуациях и не судить книгу по ее обложке. Я привел его в школу боевых искусств, потому что я хотел его выиграть, и он, естественно, был бы мне благодарен. Кроме того, для кого-то вроде него, без какого-либо основания для входа в школу, ты думаешь, что он сможет выбрать глубокий метод культивации внутренней энергии? Разве он не будет следовать за мной в будущем?»

Юй Дэи улыбнулся в ответ и сказал: «Теперь я понимаю, дядя Цюй. Если он будет слушать тебя в будущем, ты передашь ему глубокие методы культивирования внутренней энергии, если нет, ты можешь просто найти кого-то другого, чтобы научить его среднему методу культивирования внутренней энергии, поскольку что-то вроде этого все еще чрезвычайно ценно для такого человека, как он ».

Третий мастер Цюй улыбнулся в удовлетворении и похвалил молодого человека: «Неплохо, ты« ученик, которого можно научить понимать »(идиома). Однако ты пропустил две детали. Во-первых, узнает ли он о глубоком или среднем методе культивирования внутренней энергии, этот Чжан Сяоху никогда не сможет достичь чего-либо большего, и он будет продолжать находиться под контролем нашей эскорт-станции. Во-вторых, его младший брат уже искалечен и больше не может учиться боевым искусствам, даже если мы дадим ему пособия для изучения внутренней энергии для чтения, он не сможет их практиковать, не говоря уже о самых распространенных рукопашных боевых искусствах ».

Выражение стыда появилось на лице Юй Дэи, когда он сказал: «Дядя Цюй, этот маленький племянник так далеко не думал, ты действительно гений».

Третий мастер Цюй погладил свою бороду и наслаждался комплиментом, как будто его имя было «Дэи (гордый)».

Как Чжан Сяоху мог знать все это? Он был обеспокоен только тем, что его младший брат был счастлив, пока последний был занят, он не слишком много размышлял о своей травме.

Коллекция в библиотеке была очень богатой, там были всевозможные пособия для оружия и многие другие пособия. Естественно, кулачные боевые искусства составляют большинство руководств, они фактически занимали целую полку самостоятельно. Когда глаза Чжан Сяоху пробегали по ним, он был удивлен и приподнят, там было по меньшей мере сто руководств, если это была всего лишь коллекция станции, сколько таких руководств было во всем Цзяньху? Со столькими кулачными боевыми искусствами его младшему брату было бы более чем достаточно, чтобы потратить время, пока его раны не будут излечены. Тем не менее, Чжан Сяоху все еще слегка расстроился, если его младший брат узнал бы, что после раны он не сможет учиться боевым искусствам, будет ли мальчик по-прежнему беспокоиться об этих кулачных боевых искусствах?

Увидев так много кулачных боевых искусств, Чжан Сяоху не смог выбрать из них. Однако, размышляя некоторое время, он взял первую книгу сверху, неважно, какую книгу он выбрал, поскольку они были чтобы Сяохуа облегчил свою скуку. Ха-ха, но, глядя на полку, полную руководств, голова Чжан Сяоху подсознательно начала болеть, когда он невольно покачал головой, почему их так много?

Выбрав кулачные боевые искусства, наблюдатель в библиотеке сделал запись в книге, он не задавал никаких вопросов и просто махнул Чжан Сяоху.

С кучей пособий у груди, Чжан Сяоху напевал мелодию, когда он делал легкие шаги и возвращался в свою комнату.

Открыв дверь, первое предложение, которое он услышал, это Ли Цзиньфэн, кто рассказывал Чжан Сяохуа: «Сяохуа, я не пытаюсь хвалить тебя, но ты действительно очень умный. Я предлагаю тебе отказаться от идеи преследования боевых искусств, что в этом хорошего? Разве это не просто борьба и убийство каждый день, не жизнь ни одного мирного дня всю оставшуюся жизнь? Вместо этого ты можешь просто читать книги и заниматься литературой, возможно, сочинять некоторые стихи в комфорте своей комнаты, не лучше ли это? »

Чжан Сяоху подумал, что это звучит абсурдно, и он спросил: «Джентльмен Ли, в чем дело?»

Увидев, как Чжан Сяоху вошел в комнату, Ли Цзиньфэн взволнованно потянул руку первого и сказал: «Чжан Сяоху, помоги мне убедить твоего младшего брата, он все еще ребенок, зачем ему так много страдать, чтобы учиться боевым искусствам? С его интеллектом, если бы он серьезно учился в течение двух лет, ему было бы легко добиться хороших оценок на официальном экзамене и продолжить политическую карьеру. Разве ты не думаешь, что это будет лучшим путем для него?»

Чжан Сяоху почувствовал, что его голова была покрыта потоотделением, и он спросил: «Сяохуа очень умен? Почему я этого раньше не знал, я смотрел, как он растет с юности, но никто никогда не называл его гением. Если бы он был умным, наш отец уже отправил бы его в школу.»

Ли Цзиньфэн нахмурился и сказал: «Я не знаю, каким был Сяохуа, когда он был молод, но, возможно, его талант созрел, когда он стал старше?»

Чжан Сяоху не знал, смеяться или плакать, он сказал: «Можешь ли ты объяснить более четко, я не понимаю, в чем ситуация, как я могу его убедить?»

Ли Цзиньфэн улыбнулся и сказал: «Я был слишком поспешным, ха-ха, ты не был рядом, когда я преподавал Чжан Сяохуа, как читать. В начале он понимал вещи, как обычный человек, но он становился быстрее, чем больше узнавал, и сумел закончить чтение этого кулачного боевого искусства в течение этого периода. Кроме того, если ты посмотришь на его каллиграфию, хотя он писал левой рукой, сидя на кровати, оно все еще выглядит аккуратно, и его скорость улучшения потрясающая. Этот талант в сотни раз лучше моего, это будет пустой тратой, если мы не отправим его в школу ».

Чжан Сяоху почувствовал, как его сердце тронулось, и он поднял слова, которые написал Чжан Сяохуа. Действительно, слова, которые он привык видеть, как они были разных размеров и сопоставимы с крабами, ползущими по песку, были заменены аккуратными символами в аккуратных рядах. Поэтому он сказал Чжан Сяохуа, который сидел на кровати: «Сяохуа-ах, кажется, у тебя есть большой потенциал в научных занятиях, хотя мы не открыли его, когда ты был молод, ты все еще не слишком стар, поэтому почему бы тебе не пойти в школу? Если ты сможешь стать чиновником и принести славу нашей семье, я уверен, что отец и мать будут очень счастливы ».

Чжан Сяохуа не был тронут, и сказал: «Нет, второй брат. Учитель Лю и Лю Кай оба являются образованными людьми, но когда над невесткой будут издеваться, смогут ли они помочь ей? Поскольку я уже встал на путь боевых искусств, я дойду до конца, не согласен ли ты старший брат Ли, что если человек всегда будет ходить в обход, он не сможет добиться больших успехов?»

Увидев, что он уже решил все для себя, Чжан Сяоху больше не пытался уговорить его. Что касается Ли Цзиньфэна, его глаза стали яркими, когда он тайно подумал: «Этот человек, очевидно, является редким литературным талантом, даже его отказ звучит настолько изощренно, как я могу его отпустить? Разве врач не сказал, что Чжан Сяохуа больше не сможет тренироваться в боевых искусствах, мне нужно только сосредоточиться на том, чтобы учить его и ждать, пока он не осознает правду, потом, разве он не вернется к научному пути? »

Когда он думал, его глаза закатились и он сказал: «Хорошо, Сяохуа имеет смысл. Тем не менее, ты должен тренироваться в боевых искусствах, чтобы укрепить свое тело и не участвовать во всех битвах и убийствах в Цзяньху. Ты также не должен забывать сообщить этому старшему брату Ли, если ты когда-нибудь захочешь вернуться к научному пути ».

Чжан Сяохуа улыбнулся и сказал: «Хорошо, в то время я обязательно найду старшего брата Ли, чтобы учиться. Однако я думаю, что старший брат Ли будет разочарован ».

Ли Цзиньфэн улыбнулся, сказав: «Тогда позволь мне разочароваться, чем выше ожидание тем больше разочарование, поэтому я не буду ожидать слишком многого. Теперь, когда ты можешь прочитать много слов и прочитать руководство по боевым искусствам, я принесу для тебя некоторые из наших книг из библиотеки. Даже если ты не преследуешь научный путь, все равно будет польза от прочтения этих книг ».

"В самом деле? Тогда я благодарю старшего брата Ли заранее. Принеси мне несколько завтра утром, чтобы я посмотрел на них, я читал это кулачное боевое искусство в течение последних нескольких дней, пока оно не потеряло весь вкус ». Чжан Сяохуа был вне себя от радости, когда услышал предложение Ли Цзиньфэна.

Ли Цзиньфэн был как рыбак, который только что поймал рыбу, и сказал: «Поскольку тебе скучно от этого рукопашного боевого искусства, я принесу несколько интересных книг, которые ты определенно не захочешь завтра откладывать».

Затем он посмотрел на небо и увидел, что уже поздно, и собрал вещи и попрощался.

После того, как Ли Цзиньфэн ушел, Чжан Сяоху с любовью посмотрел на Чжан Сяохуа и сказал: «Сяохуа, я не ожидал, что у тебя будет много талантов в научных занятиях, я думаю, ты должен серьезно относиться к предложению джентльмена Ли. Жить мирной жизнью в будущем неплохой выбор ».

Глава – 100.5 Заимствование книги

Чжан Сяохуа нахмурился и сказал: «Второй брат, почему ты такой сварливый сегодня, я никогда не умел учиться с юности, и даже учитель так сказал. Я не знаю, что происходит сейчас, может быть, старший брат Ли говорил все это, чтобы просто поднять мне настроение. Тем не менее, я никогда не рассматривал учебу, так что у второго брата есть что сказать?»

«Кашель» Чжан Сяоху разразился приступом кашля, и быстро сменил тему: «У меня есть что рассказать тебе».

Чжан Сяохуа был удивлен, и он спросил: «Что случилось, второй брат, ты научился держать людей в напряжении?»

Чжан Сяоху таинственно вытащил пособия из груди и сказал: «Посмотри на них, как ты думаешь, что это?»

Чжан Сяохуа получил их и внимательно изучил, и сказал: «Разве это не руководство кулачного боевого искусства Эрлан? Второй брат, откуда ты это взял?»

«Кулак Эрлан?» Чжан Сяоху был удивлен, и он быстро взял руководство назад для более пристального взгляда. Действительно, на обложке было написано большое «Эр», казалось, что он был слишком занят тем, чтобы взять руководство, и не посмотрел на руководство, которое он взял достаточно тщательно. Он чувствовал себя смущенным тем, что фактически пропустил слово «Эр», в этом мире было действительно страшно быть неграмотным.

Смотритель библиотеки тоже виноват, почему он не прочитал название книги, Чжан Сяоху думал, когда его лицо покраснело.

Увидев любопытный взгляд Чжан Сяохуа, Чжан Сяоху объяснил события второй половины дня. Когда Чжан Сяохуа услышал о возможности, которую получил второй брат, его глаза просветлели, как будто в них было много звезд, и он громко сказал: «Второй брат, я поклоняюсь тебе, ты мой вечный кумир, спасибо».

Увидев радость Чжан Сяохуа, Чжан Сяоху не мог не чувствовать себя счастливым, но он также сказал: «Давай забудем об этой первой книге, я обменяю на другую немедленно».

Чжан Сяохуа быстро отговорил его: «Не меняй ее сейчас, второй брат. Ты только взял ее, и если наблюдатель увидит, что ты так скоро вернул ее, он будет недоволен и больше не сможет давать книги. Сначала оставь ее здесь на ночь, и завтра ты сможешь обменять ее на другую.»

Чжан Сяоху остался без выбора, и сказал: «Хорошо, я верну ее первым делом с утра».

После этого, Чжан Сяохуа взволнованно спросил Чжан Сяоху о библиотеке, и у Чжан Сяоху не было другого выбора, кроме как описать ее подробно. Чжан Сяохуа был вне себя от радости, когда он слушал, и он сказал: «Это здорово, второй брат, я обязательно прочитаю все кулачные боевые искусства в библиотеке хотя бы один раз».

Чжан Сяоху подумал обо всей полке книг, и он не мог ухудшить настроение своего младшего брата, и он сказал: «Хорошо, я поддержу тебя, Сяохуа».

Внезапно, Чжан Сяохуа спросил: «Второй брат, ты видел внутри руководства по культивированию внутренней энергии?»

Чжан Сяоху покачал головой и сказал: «Я не могу читать, так как я узнаю, какое руководство является пособием по культивированию внутренней энергии? Это руководство также было передано мне кем-то другим. Тем не менее, я не думаю, что они позволят мне взглянуть на руководства по культивированию внутренней энергии или заимствовать их, я считаю, что они сохраняют их отдельно».

Чжан Сяохуа кивнул, когда услышал слова брата, как можно легко достать драгоценную вещь?

Чжан Сяоху просто оставил руководство Кулака Эрлан на кровати.

После ужина, Чжан Сяоху терпеливо тренировал шестую позу под светом масляной лампы, а Чжан Сяохуа от скуки смотрел на него. Он чувствовал себя странно, не было это просто шестое кулачное боевое искусство, были только те же самые позы, что бы он мог с ними сделать? И все же, его второй брат относился к нему как к сокровищу, и он практиковал его снова и снова, иногда быстро и иногда медленно, действительно ли это действовало? Чжан Сяохуа почувствовал себя подозрительно.

Когда ему стало скучно до максимума, Чжан Сяохуа небрежно поднял кулачное руководство с кровати и пролистал его под слабым ламповым светом. Внезапно он крикнул «Ах», и его руки остановились на странице руководства. Когда Чжан Сяоху, кто практиковал свое боевое искусство, услышал этот звук, он быстро обернулся и спросил: «Что случилось, Сяохуа?»

«Ох, второй брат, я увидел что-то странное». Чжан Сяохуа объяснил: «Поднеси масляную лампу».

Чжан Сяоху поднес масляную лампу, как ему и сказали, и Чжан Сяоху продолжал изучать страницу, на которой он остановился, затем он взял другую книгу, которую Ли Цзиньфэн принес ему и перевернул на ту же страницу, тщательно сравнивая их и кивнул. Он с уверенностью сказал Чжан Сяоху: «Второй брат, посмотри на это. Это поза, которую мне удалось запомнить в книге, которую ты заимствовал из библиотеки, и это та же самая страница в книге Ли Цзиньфэна. Вторая выглядит более мощной, и кулак бил чуть ниже, что совпадает с моей ошибкой, но тот, что я помню, более мощная, чем в твоей книге ».

Чжан Сяоху потер подбородок и сморщил лоб, и сказал: «Что это значит? Кулачные боевые искусства будут иметь ошибки, и даже мастера боевых искусств будут ошибаться. В этом случае, кулак Эрлан, который распространен по всему Цзяньху, также может отличаться в руках разных людей? »

Чжан Сяохуа кивнул и сказал: «Второй брат, то, что ты говоришь, имеет смысл, и это кулачное боевое искусство давно передается, поэтому оно тоже сильно изменилось».

Чжан Сяоху сказал: «Правильно. Несмотря на то, что более очевидные вещи не будут меняться, такие детали, вероятно, сильно изменялись ».

«Ха-ха-ха». Чжан Сяохуа громко рассмеялся.

Чжан Сяоху был удивлен, и спросил: «Ты что сошел с ума, почему ты так смеешься?»

Чжан Сяохуа рассмеялся, сказав: «Второй брат, командир отряда Хэ сказал, что мои боевые искусства были ошибочны, и он часто говорил мне, чтобы я изменил то или это, но я не мог изменить свою позу, как бы я ни старался. Теперь, когда я это увидел, хотя основная позиция правильная, мелкие детали не имеют большого значения. Если бы я проанализировал это еще больше, тогда не нужно, чтобы то, что командир отряда Хэ научил меня, было правильным, ты так не думаешь? »

Чжан Сяоху кивнул головой и сказал: «Ты не ошибаешься, ты готов ...»

Чжан Сяохуа сказал: «Я думаю, что во время моей будущей практики, я буду следить за тем, что я помню, пока позиция выглядит похожей, тогда я не буду беспокоиться о мелких деталях».

Чжан Сяоху хлопнул себя в ладонью по голове и рассмеялся: «Правильно, ты не можешь исправить себя, даже если ты попробуешь, поэтому зачем пытаться делать правильно, ты просто даешь себе оправдание».

Чжан Сяохуа улыбнулся, и ответил: «Может быть».

Узел в сердце Чжана Сяохуа был окончательно развязан, он медленно листал кулачное руководство боевых искусств, чтобы попытаться запомнить больше позиций. На самом деле, он уже пробовал это раньше, когда Ли Цзиньфэн принес пособие, и хотя ему удалось запомнить совсем немного, он забыл все, кроме двух оригинальных поз, точно так же, как когда он был в горной вилле Хуаньси. Следовательно, он не посмел поверить Ли Цзиньфэну, когда последний хвалил его за то, что он умный, его память была невероятно плохой, уже было достаточно хорошо, если его не называли посредственным, как он посмел бы притвориться умным, это было бы действительно неловко, если бы кто-то разоблачил его однажды.

Однако, говоря о получении обучения от Ли Цзиньфэна, Чжан Сяохуа все еще гордился собой. Как и сказал Ли Цзиньфэн, ему действительно удалось запомнить все, и его левая рука стала более искусной в письменной форме. Однако, как и сказал Чжан Сяоху, ему уже исполнилось десять лет, поэтому нечем было гордиться, изучая материал для детей младшего возраста.

Как только он был озабочен своими мыслями, он вдруг услышал звук «Путонг», Чжан Сяохуа поднял глаза, и это Чжан Сяоху упал на пол. Он тут же заорал: «Второй брат, в чем дело?»

Чтобы внезапно упасть во время обучение боевым искусствам, вряд ли это будет чем-то хорошим, мог ли он заблудиться в своих боевых искусствах?

Чжан Сяоху прыгнул обратно, как будто его преследовал аллигатор, и его тело было по-прежнему вертикально без признаков усталости или аномалий. Он сбил пыль с его тела и сказал: «Я в порядке, Сяохуа».

Чжан Сяохуа облегченно вздохнул.

Чжан Сяоху пояснил: «Когда я практиковал определенное движение, я почувствовал, что перед кулаком появился какой-то разрыв, и вдруг вспомнил, что ты только что сказал, что, возможно, эта кулачная поза была неправильной. Следовательно, я отдалил кулак немного дальше, чтобы заполнить пробел, но как только мои ноги собирались перейти на следующую позу, моя талия исказилась, и я потерял равновесие, ха-ха, и именно так я упал ».

Когда Чжан Сяохуа услышал его объяснение, он поднял большой палец и сказал: «Второй брат, ты гений. С древних времен ты первый человек, кто смог заниматься боевыми искусствами, до тех пор пока сам не споткнулся, даже если есть люди, которые будут следовать по твоим стопам, ты сможешь стать отцом этого движения ».

Чжан Сяоху «отрыгнул» и сказал: «Твой маслянистый язык стал более стройным».

Чжан Сяохуа убрал свою улыбку и мрачно сказал: «Второй брат, что я сказал ранее, было только моей догадкой, ты не можешь воспринимать это слишком серьезно. Этот шестой кулак и кулак Эрлан передавались в течение стольких лет, и число людей, которые его практиковали, несчетно, для каждой поза - должно быть основание. Если ты изменишь позу, ты можешь потерять свою жизнь в битве. Кроме того, каждый придерживается своего пути в боевых искусствах, когда я впервые увидел, что ты практикуешь шестой кулак до крайности, я также хотел следовать за тобой из-за того, насколько ты был прекрасен. Не только я, возможно, были другие в эскорт-станции, кто хотели следовать по твоим стопам, но если я не могу даже запомнить кулак Рохана целиком, как я могу тренироваться только в одном боевом искусстве?»

Чжан Сяоху слегка кивнул, пока слушал.

Чжан Сяохуа продолжил: «Следовательно, твой путь не подходит для меня и наоборот. Я меняю позы, потому что не могу вспомнить оригинальные, но тебе это не нужно. Этот шестой кулак допрактиковался до смерти тобой, зачем теперь что-то менять? Кроме того, ты даже не знаешь, с чего начать его модифицировать!»

Глава - 101 Чтение книги

Чжан Сяоху кивнул головой, когда он задумался в молчании, прежде чем вернулся к своей практике. На этот раз он тренировался особенно медленно, но Чжан Сяохуа все еще не успокоился, и он некоторое время наблюдал за тем, как он плавно продолжал свою практику. Через некоторое время он почувствовал, что его второй брат тренировался обычным путем, и Чжан Сяохуа отвлекся от беспокойства.

Он обратил внимание на кулачное руководство перед ним. Однако после того, как он читал какое-то время, его видение размылось, и он вскоре вошел в сон. С тех пор, как он получил травму, схема сна Чжан Сяохуа была сдвинута, и он засыпал до того, как ночь была полной, вероятно, потому, что его тело было слабее, и ему нужен был отдых.

В его сне, в левой руке появилась вибрация неизвестного происхождения и распространилась по его телу.

В его сне свет продолжал мерцать.

На следующий день, Чжан Сяохуа проснулся, и первое, что он попытался сделать, это вспомнить кулак Эрлан, который он выжег в голову накануне. К сожалению, он снова разочаровался, но, возможно, из-за того, что он так привык к разочарованию, он похлопал по кулачному рукопожатию рядом с ним без изменения выражения на лице.

После его завтрака, Чжан Сяоху взял руководство кулака Эрлан, которое он заимствовал ранее, и вышел, и вскоре после этого «учитель» Ли Цзиньфэн пришел в гости. Он немного спросил о состоянии Чжан Сяохуа, затем загадочно вытащил толстую книгу из своей груди и «злобно» улыбнулся к Чжан Сяохуа, и сказал: «Сяохуа, догадайся, что хорошего я принес сегодня?»

Чжан Сяохуа почувствовал дурное предчувствие того, что должно было произойти, и сказал: «Старший брат Ли, я не думаю, что это что-то хорошее».

Ли Цзиньфэн поставил книгу перед Чжан Сяохуа и сказал: «Вот, посмотри на нее, что говорится на обложке?»

Чжан Сяохуа прочитал верхнюю часть книги, и смутно узнал слова «объяснение слов». Чувствуя себя озадаченным, он спросил: «Она говорит о словах? Что это за книга?»

Ли Цзиньфэн улыбнулся и сказал: «Эта книга - это то, что мы, ученые, должны иметь, это основа основ, посмотри на нее сам».

Закончив свое предложение, Ли Цзиньфэн открыл книгу «Объяснение слов» на случайную страницу и сказал: «Смотри, Сяохуа, на каждой странице есть много слов, а также краткое объяснение их значения и использования. Это необходимый инструмент для нас, ученых, я предлагаю тебе запомнить ее с первой страницы до конца, чтобы у тебя не было больше трудностей, в узнавании слова».

Жалкий Чжан Сяохуа посмотрел на эти тонкие слова, которые были сжаты вместе, и снова подумал, насколько толстой была книга, он почувствовал боль в голове и сказал: «Старший брат Ли, я должен запомнить каждое слово внутри? Я не думаю, что нормальный человек может это сделать, неудивительно, что все уважают таких ученых, как ты, это потрясающе ».

Ли Цзиньфэн радостно улыбнулся и сказал: «Хе-хе, это отливание железного бруска в иглу, не каждый сможет это сделать. Тем не менее, я верю в твои способности, и это определенно не проблема для тебя».

Чжан Сяохуа оттолкнул его хвалу и сказал: «Старший брат Ли, смотри, я не собираюсь быть ученым, ты можешь немного пойти на встречу, эта вещь слишком тяжелая, как я смогу закончить ее изучение?»

Ли Цзиньфэн крепко покачал головой и сказал: «Нет, если мы это делаем, тогда мы сделаем все возможное и начнем с профессионального ракурса. Кроме того, эта книга очень проста и особенно подходит для тебя, я думал об этом всю ночь, прежде чем выбраться для тебя эту вещь, поэтому ты не должен меня подводить ».

Чжан Сяохуа с энтузиазмом посмотрел на Ли Цзиньфэна, и он открыл первую страницу «Объяснение Слов». Выслушав объяснение Ли Цзиньфэна, казалось, что он начал реализовывать свой план «воспитание гения».

Однако, разве это не так называемое «гонение гуся на его бойню»(идиома)?

«Объяснение слов» было на самом деле словарем, поэтому в нем было, естественно, много слов, только на первой странице было двадцать слов, и каждое слово было объяснено подробно, было ли на странице от четырех до пятисот слов, если их сложить? Чжан Сяохуа, кто был признан гением Ли Цзиньфэном, таким образом провел день, запоминая, пока его голова не начала болеть. Книга не было руководством по боевому искусству, не было никаких картинок и историй, которые могли бы сделать чтение приятным, и вскоре после этого, Чжан Сяохуа больше не мог этого вынести. Он хотел научиться читать, чтобы понять руководства по боевым искусствам, а не потому, что он хотел сдать официальный экзамен, так зачем ему так страдать?

Однако, слова Ли Цзиньфэна заставили его восстановить свою мотивацию, он сказал: «Ты все еще незрелый, бесчувственный ребенок? Если ты не можешь даже понять эти вещи, как бы ты мог понять все эти абстрактные руководства по боевым искусствам? В последний раз, когда ты читал руководство по боевому искусству, я был рядом с тобой, объясняя тебе абзацы, если бы ты читал руководство по боевому искусству, которое тебе совершенно незнакомо, была бы у тебя уверенность постигать все, имея в виду, что даже самая легкая ошибка может сбить тебя с пути. Ты все еще уверен, что не хочешь заниматься этим начальным курсом?»

Чжан Сяохуа никогда раньше не был просвещен кем-то другим, и он потерял дар речи. Чтобы практиковать свои боевые искусства, чтобы спасти простолюдинов, которые нуждаются в защите, и помочь собратьям, которые находятся в глубокой воде или в огне, он мог только выпрямить свое мышление и снова похоронить его голову в своих исследованиях.

К сожалению, способность человека ограничена. Чжан Сяохуа тщательно терпел весь день, и даже когда Чжан Сяоху вернулся и скрытно положил еще одно кулачное боевое искусство на кровати, у Чжан Сяохуа не было времени, чтобы посмотреть на новый материал, даже до тех пор, когда Ли Цзиньфэн вернулся в свою квартиру с большой улыбкой на лице, Чжан Сяохуа не смог завершить запоминание даже всей первой страницы.

Чжан Сяохуа чувствовал эмоции уныния и беспокойства, изучать эти слова гораздо сложнее, чем заниматься боевыми искусствами, неудивительно, что люди в Цзяньху были такими беззаботными, те, кто не переносил такого рода страдания, не смогли бы пройти через такие упражнение.

Когда Ли Цзиньфэн ушел, он был на сто двадцать процентов доволен, ребенок, который начал с ниоткуда и только научился читать кулачное боевое искусство, узнал от трехсот до четырехсот слов из «Объяснения слов» за один день, не было ничем не хуже чуда. Кроме того, он полностью доверял способности запоминания Чжан Сяохуа, до тех пор, пока он запомнит это слово, оно был бы навсегда с ним, и он не забудет его на второй день. Таким образом, он мог просто проверить результаты обучения этого дня на следующий день.

Просто думая, что семя с таинственным потенциалом будет взращиваться и цвести под его опекой, его шаги уже казались более легкими.

После того, как Ли Цзиньфэн ушел, Чжан Сяохуа чувствовал себя умственно истощенным, и он лег на кровать, чтобы отдохнуть. Внезапно он вспомнил, что его второй брат принес кулачное боевое искусство, и его глаза сразу же открылись и были полностью бодрости.

Когда он поднял руководство по боевому искусству, которое лежало на кровати, затем посмотрел на темное небо через окно, Чжан Сяохуа мог ясно прочитать три слова на обложке руководства «кулак южной ветви», ох, он никогда ранее слышал об этом кулачном боевом искусстве. Он открыл руководство по боевому искусству и медленно прочитал его с первой страницы. К счастью, уже казалось, были результаты учения Ли Цзиньфэна, несмотря на то, что он просто читал книгу день, было много слов в руководстве, которые он мог прочитать. Что касается тех, что он не понимал, он мог ссылаться на фотографии и угадывать их смысл. Таким образом, Чжан Сяохуа стал поглощен, и прочитал книгу от начала до ее конца, и после того, как он закончил, в его голове появилась маленькая фигура, которая демонстрировала боевые искусства в соответствии с теми описаниями, которые он только что прочитал. Чжан Сяохуа был поражен волной удивления, это руководство по боевому искусству было таким хорошим, единственная проблема заключалась в том, что Чжан Сяохуа знал грубые движения кулачного боевого искусства, он не знал подробностей, с которыми нужно быть осторожным. Ему придется подождать, пока Ли Цзиньфэн вернется, чтобы объяснить его интерпретации абзацев, прежде чем он сможет понять. Кроме того, тело Чжан Сяохуа по-прежнему было ранено, поэтому он не знал, была ли память в его голове достоверной, и что он мог бы научиться кулачному боевому искусству без какого-либо руководства от мастера.

Следовательно, Чжан Сяохуа был в дилемме, хотя он боялся что Ли Цзиньфэна вернется и заставит его читать книгу, он также ожидал, что последний придет раньше, чтобы объяснить кулачное руководство по боевому искусству.

Когда он проснулся на следующий день, Чжан Сяохуа попытался вспомнить боевое искусство, которое он узнал накануне по привычке. В то время как у него не было никаких ожиданий, результат неожиданно удивил его; он действительно сумел вспомнить каждый шаг кулака южной ветви. Рот Чжан Сяохуа был открыт широко, его предки наконец благословили его, и дали ему шанс вырваться из своего «узкого места». Чжан Сяохуа был несколько растерян, чтобы описать его радость и удивление.

И следующий вопрос, который, естественно, пришел дальше, что послужило причиной?

Может быть, небеса дали ему шанс из-за его травмы?

Если это так, Чжан Сяохуа был готов получать раны каждый день.

Но руководство Эрлан было также прочитано после того, как он получил травму, почему он мог вспомнить только оригинальные две позы?

Чжан Сяохуа находился в полной потере.

Однако, вскоре у него не было времени обдумать все это, так как Ли Цзиньфэн прибыл снова, и, таким образом, Чжан Сяохуа начал свой второй день чтения «Объяснение слов».

Глава – 101.5 Чтение книги

Второй день был таким же жестким, как и первый, он все равно не смог закончить страницу к тому времени, когда настал день. Однако причина в том, что он попросил Ли Цзиньфэн объяснить ему кулак юной ветви. Несмотря на то, что Ли Цзиньфэн не знал боевых искусств, его способность понимать текст не могла быть недооценена, последний объяснял каждое предложение, а Чжан Сяохуа кивал. К тому моменту, когда они закончили книгу, небо уже потемнело, и еда, принесенная Юй Лунь, снова и снова подогревалась Чжан Сяоху. Два брата Чжан, сердечно приглашали своего гостя остаться, а Ли Цзиньфэн не церемонился, и он поел, весело беседуя с братьями.

Когда Ли Цзиньфэн ушел, Чжан Сяоху все еще тренировал свои боевые искусства в комнате, а Чжан Сяохуа лежал на своей кровати, и вспоминал предыдущее объяснение Ли Цзиньфэна. Это было так же ясно, как и его первоначальное впечатление, и он подумал: может ли это быть его путь боевых искусств?

Чжан Сяохуа подумал об этом в своей голове.

Тем не менее, у Чжан Сяохуа было подозрение в его голове, то, как это боевое искусство текущее в его голове, отличалось от его прежней интерпретации; и у его первоначального впечатления была небольшая фигура, его практикующего боевое искусство более живым и более личным образом, в то время как второй был похож на безличную тень, практикующую боевые искусства, и она, казалось, потеряла свою прелесть.

Следовательно, Чжан Сяохуа попытался применить тот же трюк, чтобы совместить его интерпретацию кулака южной ветви с более ранними тридцатью случайными позами из разных боевых искусств, чтобы увидеть, сможет ли он найти другую идеальную связь. Однако вскоре он понял, что он ошибается, это боевое искусство кулака южной ветви, казалось, было полным боевым искусством, и оно не очень хорошо сочеталось с другими боевыми искусствами.

Это, что это было?

Чжан Сяохуа повернулся, чтобы посмотреть на своего второго брата, который тренировал свое боевое искусство, и хотел позвать последнего подумать об этом вместе с ним, но он вдруг вспомнил, как Чжан Сяоху упал накануне, и он потушил эту мысль. Лучше не втягивать своего второго брата и не создавать препятствия для его обучения.

На следующий день, когда Чжан Сяохуа проснулся, он, как обычно, пробежал свои воспоминания. Он искал вверх и вниз, и результат был приятным сюрпризом, объяснение Ли Цзиньфэна было по-прежнему в его памяти без каких-либо изменений или части, которая отсутствовала. Это было похоже на клад, который был поставлен в экипаж, когда Чжан Сяохуа восстановится, он медленно будет тренировать боевое искусство - позу за позой.

Чжан Сяохуа тихо всплакнул от радости, небеса были добрыми, и он больше не был бесполезным человеком.

Утром, Чжан Сяоху, кто должен был уйти, как обычно, выполнять свои обязанности по работе доставщика и посещать занятия в школе боевого искусства, заметил радость и слезы на выражение Чжан Сяохуа, и спросил: «Сяохуа, в чем дело? Почему ты такой, твоя травма ухудшилась? У тебя снова болит рука?»

Чжан Сяохуа улыбнулся и сказал: «Ничего, второй брат, моя травма не болит, поэтому я думаю, что она восстанавливается. Я уже прочитал это кулачное боевое искусство; можешь ли ты обменять ее на новое?»

Чжан Сяоху был удивлен, он недоверчиво спросил: «Ты действительно закончил его?»

Затем он, казалось, что-то вспомнил и быстро сказал: «Хорошо, все в порядке. Я принесу тебе еще одно руководство.»

Чжан Сяохуа почувствовал, что его второй брат неправильно понял его, и он сказал: «Действительно, второй брат, я закончил ее читать. Ты можешь обменять ее на другую.»

Чжан Сяоху улыбнулся и сказал: «Хорошо, я принесу новую во второй половине дня».

Закончив свое предложение, он положил к груди руководство кулака южной ветви и с улыбкой вышел из комнаты.

Вскоре после этого, милый и уважаемый учитель Ли Цзиньфэн снова пришел, этот человек, похоже, не учился в школе, так как он приходил учить Чжан Сяохуа каждый день, заставляя последнего чувствовать себя подавленным. Твоя профессия - учиться, а не приходить и учить меня так часто, над тобой, что издевался твою учитель, что ты убежал и пришел сюда, чтобы выпустить свою досаду на мне.

Однако, Ли Цзиньфэн, казалось, был искренним в обеспечении Чжан Сяохуа хорошим образованием, поэтому Чжан Сяохуа осторожно показал улыбку, чтобы поприветствовать его.

В последующие дни, Чжан Сяохуа был счастлив, будучи в боли. С одной стороны, он был измучен Ли Цзиньфэном и должен был учить слова в «Объяснениях слов», как морская губка, а с другой стороны, он с радостью читал кулачные боевые искусства, которые Чжан Сяоху приносил для него. Много боевых искусств также текли так же плавно, как река вокруг моря памяти Чжан Сяохуа, без утечки воды.

Фактически, во время изучения «объяснения слов», это были только первые несколько дней, которые были более сложными, потому что каждая страница содержала много новых слов. Однако, когда он достиг более поздних страниц, Чжан Сяохуа понял, что слова, появившиеся вначале, довольно часто снова появлялись. Сначала он каждый день изучал страницу за страницей, и вскоре он поднял свой темп и учил две, три или даже пять страниц в день. Чжан Сяохуа, наконец, получил прозрение, это «объяснение слов» не имело широкого словарного запаса, новые слова объяснялись тем же запасом слов, и к тому времени, когда Чжан Сяохуа узнал этот лексикон, он мог легко освоить новые слова.

К этому моменту, Чжан Сяохуа значительно улучшил свое чтение кулачных боевых искусств. Хотя он нуждался в Ли Цзиньфэн, чтобы объяснить параграфы вначале, он вскоре начал читать сам, и узнавал у Ли Цзиньфэна слова, которые он не понимал, и, наконец, полностью полагаться на себя, чтобы прочитать все отрывки из руководства. Кроме того, существовало ограничение на типы слов, с которыми он сталкивался в руководствах по боевым искусствам, увидев их неоднократно, он, естественно, через некоторое время мог понять их смысл.

Таким образом, Ли Цзиньфэну не приходилось каждый день приходить, он посещал Чжан Сяохуа раз в пару дней, и это заставило последнего почувствовать облегчение. Естественно, было неприятно, чтобы кто-то подгонял тебя во время чтения, и, хотя Чжан Сяохуа любил читать, он все же предпочитал читать то, что хотел на собственном досуге.

Чжан Сяоху уже начал участвовать в уроках в школе боевых искусств. К этому времени, возможно, из-за влияния Чжан Сяохуа или его собственного просветления, камни с другой горы могут служить для полировки нефрита(идиома), поэтому он начал расширять свой горизонт и изучал другие боевые искусства от инструктора школы боевых искусств.

Третий мастер Цюй был вне себя от радости от изменений в Чжан Сяоху, первый был в Цзяньху долго, поэтому его достижения и понимание в боевых искусствах были, естественно, высокими и глубокими. Когда он согласился позволить Чжан Сяоху войти в школу боевых искусств, он должен был продвигать талант Чжан Сяоху в боевых искусствах и позволить последнему построить свой собственный путь. В то время как глубина понимания в боевых искусствах была важна, широта в разных формах боевых искусств была одинаково важна, и третий мастер Цюй разобрался в том, как убедить Чжан Сяоху учиться боевым искусствам. Теперь, когда проблема была решена, третий мастер Цюй был, естественно, доволен результатом.

Честное поведение Чан Сяоху и реалистичные ожидания от себя также получили похвалу от других людей в школе боевых искусств, только наблюдатель библиотеки испытывал некоторое недовольство от него. Каждый, кто заимствовал руководства кулачного боевого искусства из библиотеки, глубоко задумывался перед заимствованием, и они брали по крайней мере на полмесяца, чтобы переварить его содержимое, прежде чем возвращать их. Тем не менее, этот Чжан Сяоху каждый день брал новую книгу, думал ли он, что он «золотой лотос»? Кулачные боевые искусства на полке были заимствованы сверху вниз, каждый день слева направо, заставляя наблюдателя библиотеки создавать новую запись каждый раз, когда он приходил, думал ли он, что наблюдателю больше нечего было делать?

Следовательно, сотрудник этой библиотеки пошел, чтобы поднять этот вопрос перед третьим мастера Цюй. Когда наблюдатель вошел в комнату, Юй Дэи тоже был в комнате с третьим мастером Цюй. Наблюдатель был осторожен, и сначала он спросил третьего мастера Цюй, глядя на Юй Дэи: «В библиотеке есть некоторые вопросы, которые я должен решить с третьим мастеров, мне интересно, подходящее ли сейчас для этого время».

Третий мастер Цюй кивнул и сказал: «Можешь говорить, Дэи - мой родственник, поэтому нет необходимости ничего скрывать от него».

Наблюдатель тут же поклонился Юй Дэи с извиняющейся улыбкой, и Юй Дэи кивнул приветствием.

Наблюдатель сказал: «Этот вопрос маленький, но я чувствую, что это странно, и я боюсь, что он является частью чего-то большего, поэтому я подумал, что было бы более уместно сообщить об этом третьему мастеру».

Третий мастер Цюй наморщил лоб и сказал: «Не ходи вокруг да около, просто скажи мне, в чем дело».

Наблюдатель быстро ответил: «Хорошо, около двадцати дней назад, доставщик Чжан Сяоху получил разрешение от вас, чтобы заимствовать кулачные боевые искусства из библиотеки».

Третий мастер Цюй был удивлен, и сказал: «Ох да, об этом. Что случилось, ты не одолжил ему книги?»

Наблюдатель вежливо улыбнулся и сказал: «Третий мастер, вы ошиблись. Он только берет руководства по кулачным боевым искусствам, но говорили ли вы ему еще о чем-то?»

Третий мастер Цюй снова наморщил лоб и сказал: «В чем проблема? Он просил какой-либо древний текст из секретного тайника?»

Наблюдатель ответил: «Третий мастер должно быть шутит, книги в библиотеке сортируются этим маленьким человеком, и нет ни единого руководства по методу культивации внутренней энергии, как там может быть какой-либо древний текст?»

Юй Дэи прервал: «Дядя не шутит с вами, просто скажите ему, в чем проблема с Чжан Сяоху?»

Наблюдатель ответил: «Нет ничего плохого в руководствах, которые Чжан Сяоху берет, но каждый день он берет новое. Утром второго дня он возвращает предыдущее руководство и меняет его на новый, и он не выбирает руководства тщательно, а вместо этого двигается сверху вниз и с лева на право. Это ... это кажется нелогичным.»

Глава - 102 Память

Третий мастер Цюй и Юй Дэи были удивлены и спросили: «Ты сказал, что Чжан Сяоху каждый день берет книгу и возвращает ее на следующее утро, прежде чем взять вторую? И он не смотрит на названия, когда он берет их?»

Наблюдатель кивнул головой в знак согласия.

Третий мастер Цюй задумался на мгновение, но безуспешно, он махнул рукой и сказал: «Забудь об этом, я найду день, чтобы спросить его об этом. Тебе нужно всего лишь записывать книги, которые он берет, и кулачные руководства и оружейные руководства в библиотеке - это обычные техники. Поскольку он теперь является частью школы боевых искусств, нет никакой проблемы, в позволении ему читать их. Ты хорошо поработал, рассказав мне об этом, просто будь осторожен в будущем. Теперь можешь уйти.»

Наблюдатель был доволен комплиментом, и он ушел с чувством радости.

Когда наблюдатель ушел, третий мастер Цюй спросил Юй Дэи: «Что ты думаешь об этом?»

Юй Дэи улыбнулся, сказав третьему мастеру Цюй: «Разве дядя Цюй уже не понял, зачем ты все еще спрашиваешь меня?»

Третий мастер Цюй слегка улыбнулся, ничего не сказав.

Юй Дэи продолжил: «Чжан Сяоху, вероятно, берет эти кулачные боевые искусства для своего младшего брата, чтобы тот их читал. Несмотря на то, что у его младшего брата есть врожденная сила, которая больше, чем у обычных людей, он не может заниматься боевыми искусствами сейчас, и эти пособия предназначены только для того, чтобы удовлетворить его любопытство. Мы можем просто позволить ему читать их, потому что, даже если он прочитает все руководства по боевым искусствам в библиотеке, как эти обычные боевые искусства в Цзяньху могут взрастить еще одного высшего эксперта? Если бы это было так легко, тогда не было бы у наблюдателя более глубоких боевых искусств, чем у кого-либо еще? Я мог бы по-прежнему полагать, что младший брат Чжан Сяоху учился боевым искусствам, если бы он тратил на книгу месяц или, по крайней мере, серьезно размышлял о техниках боевых искусств, но если каждый день он берет новую книгу, означает ли это, что он просто небрежно просматривает руководства, чтобы скоротать время? Я мог бы представить, как он лежит на кровати в комнате, просматривая картинки и не понимая текст внутри руководства, как будто он читал комикс ».

Третий мастер Цюй улыбнулся и поднял большой палец, и сказал: «Дэи-ах, твое улучшение в анализе ситуации на этот раз велики. Ты хорошо поработал, чтобы соединить все подсказки.»

Юй Дэи смиренно сказал: «Дядя слишком добр, я просто чувствовал, что сигналы были неправильными и что наблюдатель был слишком подозрительным. Этот наблюдатель тоже неплох, чтобы быть таким дотошным ».

Третий мастер Цюй спросил: «Дэи, ты абсолютно прав, что самое главное в Цзяньху? Информация. Информация может быть более критичной, чем лучшие боевые искусства ».

Двое мужчин обменялись взглядами и рассмеялись в унисон.

Однако, были ли они правы?

Не обязательно!?

Что Чжан Сяохуа делал?

В настоящее время он испытывает разочарование от множества полных кулачных боевых искусств, плавающих вокруг его головы.

Было забавно думать об этом; недавно, Чжан Сяохуа был расстроен тем, что не мог запомнить одно боевое искусство от начала и до конца, но в этот момент его ситуация сделала полный разворот, и он был расстроен из-за того, что знал слишком много завершенные кулачные боевые искусства.

Хотя его первоначальное намерение состояло в том, чтобы узнать как можно больше поз боевых искусств, прежде чем связать их вместе, чтобы сформировать свою собственную идеальную последовательность, теперь, когда он собрал так много полных боевых искусств, как он собирался связать их вместе?

Это была такая боль.

Чжан Сяохуа в этот момент почти оправился от травм, пульсирующая боль из его руки почти полностью утихла, и он теперь сидел на кровати, безучастно глядя в потолок. Еще одно руководство по боевому искусству уже было закрыто и оставлено без внимания в стороне.

Чжан Сяоху все еще был погружен в его тренировку.

Не имея возможности придумать решение, несмотря на долгий период размышлений, Чжан Сяохуа не имел другого выбора, кроме как отказаться от этой идеи на данный момент. Вместо этого, он перенаправил свое внимание на Чжан Сяоху, кто тренировал свои боевые искусства в комнате. Внезапно его сердце вздрогнуло от удивления, и он закричал: «Второй брат, почему ты больше не тренируешься в шестом кулаке?»

Когда Чжан Сяоху услышал, как Чжан Сяохуа позвал его, он прекратил свою практику и вытер свой пот, прежде чем улыбнуться последнему: «Я прекратил практиковать шестой кулак несколько дней назад, просто ты не обращал внимания. Я был тронут предыдущими словами, которые ты сказал, и, хотя я не планирую тренироваться в других боевых искусствах так же, как и в шестом кулаке, я думаю, что это хорошо, чтобы включить их как часть моего обучения ».

Чжан Сяохуа счастливо сказал: «Боевые искусства второго брата снова достигли другого уровня. Я так ревную, мои кулачные боевые искусства застряли на одном уровне, и это смущает меня. Ох, верно, кулачное боевое искусство, которым ты занимался, кажется довольно знакомым, похоже, это кулак юной ветви.»

Чжан Сяоху был удивлен, он спросил: «Откуда ты знаешь?»

Затем он понял: «Ох, ты прочитал руководство по этому боевому искусству».

Чжан Сяохуа кивнул головой и сказал: «Второе руководство, которое ты принес мне, было кулаком южной ветви, мое впечатление от него было, естественно, глубже из-за этого».

Чжан Сяоху сказал: «В школе боевых искусств, есть инструктор, который хорошо разбирается в этом кулаке южной ветви, и я слышал, как он сказал, что этот кулак южной ветви имеет много оборонительных движений, но несколько наступательных действий, поэтому я хочу попробовать ».

«Ох, так оно и есть», - сказал Чжан Сяохуа, размышляя над ним: «Второй брат, ты можешь с самого начала показать кулачное боевое искусство с самого начала и до конца, я бы хотел его увидеть».

Чжан Сяоху ответил: «Конечно, смотри внимательно».

Сказав свое предложение, Чжан Сяоху вошел в открытую позицию и начал выполнять некоторые движения, затем сказал: «Как тебе скорость?»

Чжан Сяохуа сморщил лоб и сказал: «Будь медленнее».

Таким образом, Чжан Сяоху еще больше снизил скорость, и снова показал кулак южной ветви.

Тем не менее, морщинка Чжан Сяохуа между его бровями стала более сильной, и у него возникло замешательство на лице после того, как Чжан Сяоху закончил свою демонстрацию.

Чжан Сяоху не мог не спросить: «В чем дело, Сяохуа, была ли моя демонстрация не такой, как в руководстве по боевому искусству?»

Чжан Сяохуа с недоумением сказал: «Второй брат, это не значит, что они не похожи, а потому, что они одинаковые».

Чжан Сяоху почувствовал себя странно, и спросил: «Что не так с тем, чтобы быть одинаковым?»

Чжан Сяохуа сказал: «Второй брат, я на самом деле тоже не понимаю. Помнишь, когда я учился боевым искусствам у других людей, мои боевые искусства редко бывали такими же, как и у других людей, и это потому, что между моей памятью и тем, чему учил другой человек, есть некоторые различия, но как может то что я узнал из руководства боевого искусства, быть таким же, как и в руководстве? У меня такое странное чувство.»

Чжан Сяоху сказал: «Твой способ обучения боевому искусству странный, каждый хочет научиться быть как можно ближе к боевому искусству, но ты противоположный. Какова была твоя интуиция?»

Чжан Сяохуа горько улыбнулся и сказал: «Я тоже не знаю. Короче говоря, я просто чувствую, что что-то не так.»

«Мм, тогда пусть ошибочное будет ошибочным, но мы можем продолжать обсуждать это завтра. Сейчас уже поздно, поэтому тебе лучше лечь спать.» Чжан Сяоху нетерпеливо сказал, и он не брал слова Чжан Сяохуа близко к сердцу.

Когда Чжан Сяоху потушил масляную лампу, Чжан Сяохуа все еще не собирался спать, его глаза были широко раскрыты в темноте, когда он искал в своей голове источник своей интуиции, пока не наступила полночь.

В течение следующих нескольких дней, Чжан Сяохуа все еще не узнал источник своего чувства, поэтому он отложил его в сторону и сосредоточил свое внимание на запоминании руководств по боевым искусствам и тщательно читал основополагающий учебный материал «Объяснение слов». Под блестящим заговором Ли Цзиньфэна, Чжан Сяохуа уже мог читать этот «самый базовый» учебный материал без какой-либо помощи, и он закончил половину книги. Ли Цзиньфэн тайно улыбался, сидя рядом, если бы это было известно другим ученым в школе, разве они не стали бы так смущены, что они прыгнули бы в колодец? Однако, должен ли Ли Цзиньфэн тоже прыгнуть в колодец? Конечно, нет, если бы не его стратегическое планирование, как этот слуга раскрыл бы свой полный потенциал? Ли Цзиньфэн внес огромный вклад в его роль.

На самом деле, Чжан Сяохуа в последние дни полагался на себя, читая книгу «Объяснение слов». Ли Цзиньфэн даже дал Чжан Сяохуа дополнительную работу, заставив последнего прочитать несколько книг, которые он привез из школы, бесстыдно говоря. «Все это элементарные материалы для чтения детей».

Когда Чжан Сяохуа возражал, что он не видел детей в деревни Го, читающих таких книг, Ли Цзиньфэн всегда смеялся и говорил: «В деревне Го есть собственный образовательный стандарт, а город Пинъян имеет свой собственный образовательный стандарт. Почему ты думаешь, что есть так много людей, которые делают все возможное, чтобы отправить своих детей на учебу в город Пинъян? Это потому, что уровни образования не равны, город Пинъян обладает лучшими стандартами образования, не говоря уже о том, что у нас есть большинство школ и студентов. Все дети, пришедшие в город Пинъян, будут обладать лучшими возможностями и материалами, этот учебный материал, который я тебе предоставил, не может быть найден в других местах. Поскольку у тебя есть счастье изучать их, почему ты думаешь об обходах, а не концентрируешься больше на содержании? Вспомни свою молодость, когда ты был безразличен к учебе, и подумай о других детях, которые хотят быть на вашем месте, ты все еще не хочешь серьезно учиться после этого?»

Глава – 102.5 Память

Чжан Сяохуа был поражен этими словами, он чувствовал, что он действительно «презрен». Таким образом, мальчик, который не учился в детстве, был сформирован под строгой дисциплиной Ли Цзиньфэна, и он стал более трудолюбивым в своих исследованиях, точно так же, как история Тоу Юйляна, кто кусал ногу, чтобы не спать и учиться.(старая китайская притча)

Люди получат то, за что заплатили, Чжан Сяохуа сумел получить впечатляющие результаты в такой учебной среде. Несмотря на то, что он не проводил никаких испытаний, чтобы измерить его улучшение, его ежедневные разговоры с Ли Цзиньфэном включали все более сложную лексику и пословицы, а мальчик, кто не мог читать один-два месяца назад, больше не мог быть найден в этом новом Чжан Сяохуа. На его юношеском лице было ослепительное и элегантное поведение, зрачки его глаз иногда блестели светом разума, и любой, кто его встретил, подумал бы, что он был первоклассным ученым.

Это были только результаты его внешнего облика для Ли Цзиньфэна и Чжан Сяоху, кто были еще более удивлены его достижениями в изучении боевых искусств. Было смешно даже представить это; в начале Чжан Сяоху каждый день приносил одну новую книгу из библиотеки. Однако наблюдатель чувствовал усталость и позволял ему брать две книги, вместо этого думая, что это уменьшит частоту его посещений. Кто бы мог догадаться, что Чжан Сяоху снова вернется на следующий день, наблюдатель потерял дар речи, но он уже проинформировал третьего мастера Цюй об этом вопросе, и тот не предпринял никаких действий, поэтому он мог только записать больше в записную книжку. Он просто предположил, что предыдущие годы были периодами спокойствия, и в этом году он платил по счетам прошлого, и больше не жаловался на это.

На самом деле, Чжан Сяоху был и сам озадачен. Вначале он думал, что Чжан Сяохуа серьезно хотел читать руководства и взять на себя обязательство запомнить их, ведь последний очень серьезно обсуждал с ним кулак южной ветви. Однако, когда он увидел, что Чжан Сяохуа только начинал читать руководства прямо перед тем, как небо темнело, и отбрасывал ее в сторону, как только масляная лампа зажглась, это не было похоже, на мальчик внимательно читающего руководства, это было больше похоже на вид мальчика, читающего комиксы, чтобы облегчить его скуку.

Однако, когда он думал о будущем, когда Чжан Сяохуа осознает свою неспособность тренироваться в боевых искусствах, Чжан Сяоху задумался, как успокоить мальчика?

Просто думать об этом заставляло его голову болеть.

Время быстро летело, и травмы Чжан Сяохуа медленно восстанавливались под всеобщим вниманием. Врачи периодически корректировали его лекарство, которое ускоряло восстановление его костей, и к тому времени, когда погода начала остывать, травма в его запястье была более или менее восстановленной. Его ладонь и пальцы все еще восстанавливались, и Чжан Сяохуа больше не чувствовал боли, когда он иногда двигал ею. Под тщательным контролем Чжан Сяоху, пальцы Чжан Сяохуа не стали скрученными, что заставило врача чувствовать удовлетворение после каждого осмотра. Травмы Чжан Сяохуа на самом деле был очень тяжелыми, третий мастер Цюй жестоко выругал Юй Дэи и, если бы Юй Дэи не снизил свою внутреннюю энергию, не было бы преувеличением, чтобы сказать, что кости Чжана Сяохуа были бы разбиты и без надежды на восстановление, и правая рука Чжан Сяохуа действительно стала бы искалеченной на всю жизнь. Юй Дэи только заимствовал импульс удара Чжана Сяохуа, чтобы убрать свою энергию, а двадцать-тридцать процентов его внутренней энергии привели к тому, что запястье, ладонь и пальцы последнего получили множественные переломы, поэтому Чжан Сяохуа все еще сможет вытянуть его руку в будущем, хотя он не мог бы прикладывать слишком много сил. Если бы было слишком много сил, это, безусловно, вызвало бы вскрытие переломов, поэтому Чжан Сяохуа больше не сможет заниматься боевыми искусствами в будущем.

Каждый раз, когда Чжан Сяохуа спрашивал врача, когда он снова сможет тренироваться в боевых искусствах, брови врача хмурились, и он долго размышлял, прежде чем ответить: «Подожди и посмотрим, мы узнаем в будущем. Возможно, ты сможешь снова тренироваться, как только погода станет холодной. Однако ты должен помнить, что в течение следующих трех-пяти лет ты не должен использовать слишком много силы, будь то в боевых искусствах или во время работы, или эти кости снова поломаются ».

Когда Чжан Сяохуа услышал, что, как только погода станет холодной, он сможет тренироваться в боевых искусствах, он был так счастлив, что больше не обращал внимания на совет от трех до пяти лет, и его настроение чрезвычайно светилось.

Таким образом, он ждал каждый день, чтобы погода остыла.

Чжан Сяоху, кто был в стороне, чувствовал себя счастливым, когда травмы Чжана Сяохуа восстановились все больше, но беспокойство по другому вопросу также закаляло(остужало) бы его настроение.

Прошло почти четыре месяца с тех пор, как они покинули деревню Го, и в течение этого периода, они не отправляли никаких сообщений своей семье. Если подумать о том, как волнуются их родители, Чжан Сяоху всегда нервничал; когда оба брата впервые прибыли, у них не было жилья или плана, поэтому они не думали о возвращении к своей семье, когда Чжан Сяохуа получил ранения, они даже хотели, чтобы их семья узнала о его беде, и теперь, когда травмы Чжан Сяохуа в основном выздоровели, это должно быть подходящее время, чтобы дать семье знать. Однако у него не было родственников или друзей в городе Пинъян, и он не знал никого, кто скоро будет возвращаться в город Лу, так как он мог бы передать сообщение?

Поскольку травмы Чжан Сяохуа менялись к лучшему, его учеба также вышла на новый уровень. Его учитель «великое высочество» Ли Цзиньфэн, больше не появлялся так часто, вместо этого, он появлялся каждые несколько дней, чтобы дать Чжан Сяохуа несколько «просветительских» книг, которые он читал, в то время как последний задавал несколько провоцирующих вопросов о предыдущих текстах. Помимо чтения, Чжан Сяохуа также регулярно писал, и показывал свою каллиграфию Ли Цзиньфэну, и когда последний видел слова, которые стали более мягкими и зрелыми, он был ошеломлен и заикаючись прокомментировал бы их. Чжан Сяохуа не понимал ни единого слова, но он решил предположить, что это не может быть ничего хорошего, и старший брат Ли не хотел говорить об этом слишком откровенно, поэтому первый только больше прилагал усилий к учебе.

Неизвестно для Чжан Сяохуа, уверенность Ли Цзиньфэна всегда получала удар, когда он приходил, чтобы проверить прогресс Чжан Сяохуа. Увидев прогресс Чжан Сяохуа, он оплакивал небеса: «Поскольку я - нефрит, когда я стану ярким ...», может ли это быть так называемым гением? Это было действительно удручающе для обычных людей.

То, что делало Ли Цзиньфэна самым возбужденным или обиженным, заключалось в том, что книга «Объяснение слов» была запомнена Чжан Сяохуа до такой степени, что она как будто была у него под рукой, что это был студент? Ли Цзиньфэн не смел воображать, только сумасшедший бык запомнил бы весь словарь.

Когда Ли Цзиньфэн спросил о методе Чжан Сяохуа, который он использовал для запоминания словаря, Чжан Сяохуа ответил очевидно, это было трудно вначале, но слова после были в основном уже описаны спереди, поэтому ему нужно лишь немного приложить усилия, и на последнем этапе он мог читать 10+ страниц каждый день. Когда Чжан Сяохуа описал свой процесс обучения, Ли Цзиньфэн пролистал «объяснение слов», чтобы удостовериться, что это была правильная книга, которую он дал своему ученику.

Что касается Чжан Сяохуа, кто не знал мыслей Ли Цзиньфэна, он только чувствовал, что он сделал то, что делают нормальные дети в городе Пинъян, и он не чувствовал никакого особого чувства достижения, вместо этого его радость исходила от глубокого погружения в кулачные боевые искусства.

Все руководства по боевым искусствам в библиотеке были принесены Чжан Сяоху, а это означало, что весь сборник кулачных боевых искусств на эскортной станции был прочитан Чжан Сяохуа. Нынешний Чжан Сяохуа в своей памяти имел сотню широко распространенных кулачных боевых искусств, и каждое боевое искусство было полным без недостатка. В течение этого периода, Чжан Сяохуа не был подведен своей способностью запоминания, и ему больше не нужно было пытаться вспомнить кулачное боевое искусство, которое он запомнил накануне вечером, потому что он знал, что, если он попробует, эта маленькая человеческая фигура появится в его голове, демонстрируя боевое искусство, о котором он думал в любое время, когда он пожелал бы.

За исключением того, что он не мог заниматься боевыми искусствами, Чжан Сяохуа был полностью доволен жизнью, которую он имел в этот период; он ел три раза в день, и Юй Дэи не скупился на качество или количество еды из-за выздоровления Чжан Сяохуа, из-за чего он изменил свое впечатление от последнего. Время от времени Юй Дэи проходил к Чжан Сяохуа, кто был бы приятен и больше не имел бы никакой обиды, как в начале. Теперь, когда он подумал об этом, случай с Юй Дэи был действительно непреднамеренным, и, несмотря на то, что последствия были суровыми, Чжан Сяохуа услышал, что Ли Цзиньфэн сказал, что у этих людей с важными происхождениями часто были свои собственные маленькие тараканы в голове, и по крайней мере Юй Дэи был искренен в его извинениях и действиях, в отличие от других определенных людей, таких как хулиганы города Лу, о которых Чжан Сяохуа постоянно помнит.

В результате, у Чжан Сяохуа больше не было никаких опасений по поводу Юй Дэи, не говоря уже о том, что он получил возможность узнать много боевых искусств из-за его травм. Чжан Сяохуа даже смеялся во сне, когда думал об этом.

Глава - 103 Визит

Погода медленно охлаждалась, что свидетельствовало о прибытии осени.

Чжан Сяохуа уже прочитал все кулачные боевые искусства в библиотеке эскорта Лотоса, но он вообще не смотрел руководства по клинкам или руководства по мечам. Был один раз, когда Чжан Сяоху принес последнее руководство кулачного боевого искусства и случайно взял руководство по мечу, но когда он подошел к стойке наблюдателя, он вдруг вспомнил, что он только просил третьего мастера Цюй за разрешение заимствовать кулачные боевые искусства и с беспокойством посмотрел на наблюдателя, и последний записал его. Кто бы мог предположить, что наблюдатель не задаст никаких вопросов и был только удивлен тем, что Чжан Сяоху на этот раз взял одно руководство, в результате чего Чжан Сяоху вздохнул с облегчением.

Тем не менее, Чжан Сяохуа, казалось, не обладал какой-либо склонностью к боевым искусствам мечей, пролистав его более десяти раз, он все еще не мог понять его содержание, что сделало его озадаченным. В то время как он мог распознавать слова, позы меча не были слишком трудными для понимания, но он просто не мог запомнить ни одного движения, поэтому он отбросил его в конце.

Когда Чжан Сяоху перестал ходить в библиотеку, наблюдатель, который всегда был занят, стал озадачен от перемены, и он даже чувствовал себя непривычным к тому, чтобы иметь так много свободного времени.

Что касается Чжан Сяохуа, он тратил большую часть своего времени на изучение материалов, которые Ли Цзиньфэн принес и только пробежался через ранее изученные кулачные боевые искусства в середине ночи, прежде чем он ложился спать.

В тот конкретный день, Чжан Сяохуа сидел на своей кровати и листал книги, которые Ли Цзиньфэн предоставил ему, и как только он собирался погрузиться в нее, Чжан Сяоху открыл дверь и вошел.

Чжан Сяохуа счастливо сказал: «Второй брат, почему ты вернулся так рано?»

Улыбка Чжан Сяоху была слегка вынужденной, когда он сказал: «После изучения кулачных боевых искусств в школе боевых искусств все утро, я почувствовал себя немного уставшим, так или иначе ...»

Когда он договорил до сюда, Чжан Сяоху не решался продолжить.

Чжан Сяохуа почувствовал себя странно, когда увидел неуверенность своего брата, и спросил: «Что случилось, второй брат? Что-то случилось в школе боевых искусств?»

Чжан Сяоху наклонил голову и задумался, прежде чем сказать: «Вот так, Сяохуа. Школа боевых искусств позволила мне изучать методы культивирования внутренней энергии с завтрашнего дня, поэтому они позволили мне вернуться раньше, чтобы подготовиться к этому сегодня ».

Когда Чжан Сяохуа услышал его слова, он был в восторге и почти спрыгнул с кровати. Он сказал: «Это здорово, второй брат, я не ожидал, что школа боевых искусств научит тебя методам культивирования внутренней энергии так скоро, поздравляю. Я думал, что тебе нужно будет ждать несколько лет, хахаха. Как только ты научишься этому, ты сможешь передать его мне, и я также выучу метод внутренней энергии, просто смотри, как Юй Лунь стань завистливым, я сверхчеловек Сяохуа ... »

Еще до того, как Чжан Сяохуа закончил выражать свою радость, он внезапно вспомнил выражение лица Чжан Сяоху, когда он вошел в комнату и сразу понял, что все не так просто.

Действительно, выражение на лице Чжан Сяоху не содержало никакой радости.

Чжан Сяохуа спросил: «Второй брат, в чем дело? Ты не можешь передать его мне?»

Чжан Сяоху кивнул головой и сказал: «Мм(кивок), да, Сяохуа. Третий мастер Цюй сказал мне приготовиться к изучению метода культивирования внутренней энергии, и я спросил его, могу ли я научить тебя, как только узнаю. Тем не менее, третий мастер Цюй сказал, что этот метод культивирования внутренней энергии является секретом внутри эскорта Лотуса, и только специальные члены в эскорте могут их изучать. Даже если есть много людей, которые изучают боевые искусства в школе боевых искусств, есть лишь некоторые из них, которые получили признание третьего мастера Цюй и получили возможность изучать метод культивирования внутренней энергии. Ха-ха, Сяохуа, ты, возможно, не знаешь этого, но третий мастер Цюй также хотел втянуть меня в свою клику, он намекнул мне, что я должен присоединиться к их лагерю. Хотя я не знаю, как работает эта эскорт-станция, я, естественно, согласился, в конце концов, всем нужно большое дерево, на которое можно положиться, и я не настолько глуп, чтобы отвергнуть эту оливковую ветвь ».

Лицо Чжан Сяохуа было подавлено, и он уныло сказал: «Второй брат, почему бы тебя не обучить меня тайно, я никому не скажу.»

Чжан Сяоху с горечью улыбнулся и сказал: «Было бы хорошо, если бы все было так просто. Третий мастер Цюй сказал, что методы культивирования внутренней энергии в отличие от кулачных боевых искусств, культивирование внутренней энергии не производится в течение одного дня, только когда человек погружается в достаточно

глубокий уровень, они могут передать его другому человеку. Если бы я научил тебя ему, узнав о нем недавно, честно говоря, это принесет тебе больше вреда, чем пользы, и ты даже мог бы сбиться с пути. Как только я достигну нужного уровня, у тебя может быть еще одна возможность в другом месте. Я думаю, что слова третьего мастера Цюй очень разумны, не так ли, Сяохуа?

Сяохуа подтолкнул руку и сказал: «Второй брат, как бы я узнал обо всех этих вещах, я никогда раньше не изучал метод культивации внутренней энергии. Забудь об этом, я не забочусь о какой-либо бесполезной внутренней энергии, я даже не овладел кулачным боевым искусством, поэтому мы все поймем, как только мои кулачные боевые искусства пойдут до твоего уровня ».

Чжан Сяоху не был полностью убежден, и спросил: «Ты действительно не будешь приставать ко мне, чтобы я передал его тебе?»

Чжан Сяохуа засмеялся и сказал: «Забудь об этом, просто забудь об этом. Тем не менее, ты все равно должен рассказать мне о любом просвещении, которое ты приобрел во время занятий, хорошо?»

Чжан Сяоху потер подбородок и сказал: «Об этом, третий мастер Цюй ничего не сказал, поэтому, я думаю, все в порядке».

Чжан Сяохуа хлопнул в ладоши и сказал: «Тогда решено, посмотрим, будет ли внутренняя энергия, которую я буду изучать в будущем, лучше или хуже твоей».

Чжан Сяоху почувствовал, как его сердце упало, и сказал: «Мм, конечно, твоя будет лучше, у меня хорошее предчувствие».

На самом деле, третий мастер Цюй также рассказал кое-что, чем Чжан Сяоху не поделился с Чжан Сяохуа. Он сказал, что правая рука Чжан Сяохуа теперь искалечена, поэтому он не мог сильно трудиться или подымать что-нибудь тяжелое в будущем, и меридианы в его правой ладони, вероятно, уже были уничтожены, поэтому без целого меридиана, чтобы внутренняя энергия могла пройти, как он мог практиковать любую полную внутреннюю энергию?

Следовательно, помимо обучения своим кулачным боевым искусствам в комнате, Чжан Сяоху проводил больше времени, сидя на своей кровати, ладони были направлены вверх, а его нос указывал на его сердце, когда он тренировал свою внутреннюю энергию. Чжан Сяохуа, который наблюдал со стороны, чувствовал, что его брат выглядел странным и забавным, можно ли действительно культивировать внутреннюю энергию, приняв эту позу глиняного Будды? Тем не менее, он знал, что Чжан Сяоху только начал, так что, даже если бы он спросил, последний не смог бы объяснить это ему, поэтому Чжан Сяохуа молча смотрел, чтобы не прервать своего второго брата.

Фактически, культивирование внутренней энергии требовало мира, тело должно достичь внутреннего мира, чтобы произвести эту внутреннюю энергию, и большинство учеников, которые встали на этот путь, предпочли бы использовать особенно тихую комнату для занятий. Чжан Сяоху использовал такую комнату, когда он практиковал в школе боевых искусств, но он не привык к полу действиям, поэтому он продолжил свою практику даже после возвращения в свою комнату. Хотя было хорошо, если он оставался один, было действительно опасно иметь кого-то рядом. К счастью, Чжан Сяохуа был ранен, поэтому он не мог много перемещаться и беспокоить своего второго брата, поэтому несчастного случая не произошло.

В тот день, Чжан Сяоху отправился в школу боевых искусств, оставив Чжан Сяохуа на своей кровати в комнате, в одиночестве. Как только Чжан Сяохуа заскучал, в дверь постучали, оказалось, что Ли Цзиньфэн снова пришел в гости.

Ли Цзиньфэн был полон улыбок, когда он вошел в комнату, его руки были полны книг. В течение этого периода он догонял свою домашнюю работу и не посещал давненько, поэтому он сначала спросил Чжан Сяохуа о его травмах и, естественно, был счастлив, когда услышал, что мальчик хорошо восстанавливался. Затем Ли Цзиньфэн обсудил книги, которые он оставил Чжан Сяохуа во время своего предыдущего визита, и так как последний внимательно прочитал их, они вступили в оживленную дискуссию, и взволнованно говорили друг за другом.

Как только двое мужчин разговаривали, из двери раздался еще один стук. Чжан Сяохуа почувствовал себя странно, комната, в которой он был, был его второго брата, поэтому почти не было других посетителей, почему сегодня пришил два человека? Он поднял голос и сказал: «Входите».

Однако дверь все еще была закрыта, и человек не заходил. Чжан Сяохуа почувствовал себя еще более странным, и он снова закричал: «Заходите».

Человек все еще не входил.

Ли Цзиньфэн посмотрел на Чжан Сяохуа, прежде чем подойти к двери и открыть ее. Он увидел юную леди, стоящую на улице, и он сложил руки и сказал: «Могу я узнать, кого эта леди ищет?»

Леди спросила с любопытством: «Я что ошиблась, это комната Чжан Сяоху?»

Ли Цзиньфэн быстро ответил: «Эта дама не ошиблась, это действительно комната Чжан Сяоху, но сегодня его нет».

«Ох, так вот оно что», выражение лица леди смягчилось, и она сказала: «Тогда тут ли его младший брат Чжан Сяохуа? Я из горной виллы Хуаньси и пришла навестить его ».

Услышав ее ответ, Ли Цзиньфэн сказал: «Он здесь, Чжан Сяохуа сидит на кровати. Он все еще ранен, и врач посоветовал ему не вставать в течение этого периода, поэтому он не пришел, чтобы поприветствовать вас лично. Пожалуйста, входите."

Леди сказала: «Предыдущий голос принадлежал Чжан Сяохуа?»

Ли Цзиньфэн странно сказал: «Да, именно он пригласил вас, вы раньше не слышали его голоса?»

Леди сказала: «Голос, не кажется нормальным».

Закончив короткий разговор, Ли Цзиньфэн привел леди в комнату, и, увидев нового посетителя, Чжан Сяохуа взволнованно крикнул: «Старшая сестра Цю Тун, зачем ты пришла?»

После этого он попытался спрыгнуть с постели.

Цю Тун поспешно шагнула вперед и прижала его плечо, и сказала: «Чжан Сяохуа, не вставай. Твой друг сказал, что врач не позволил тебе вставать с кровати, так что поторопись и сядь обратно.»