Её голова разрывалась от сильной боли, шум в ушах раздавался эхом,

доносящимся издалека, но в то же время казавшимся очень близким. Чу Янь,

выныривала из тьмы, медленно приходя в себя до треска и протяжного

голоса, говорящего «Чаи-Чаи».

Ещё мгновение назад она устала от фотосессии, поэтому она

прилегла на туалетный столик в студии, давая на мгновение отдохнуть

своим глазам. Только оказалось, что проспала она намного дольше, иначе,

как перед ней могла оказаться мать, встревоженная, будто вокруг всё

объято огнём. Не смотря на головную боль, Чу Янь окинула взглядом

внешний вид своей матери. Оу, этот визажист был действительно хорош, он

убрал морщины с верхних век и пигментные пятна до самого кончика ее

носа. Более того, она была одета в костюм античной эпохи, что сделало её

более утончённой, добродушной, виртуозной и высоконравственной

женщиной. Какая ирония, ведь купон на семейную съёмку в традиционной

одежде, был получен путём обмана её лучшей подруги. Времени что бы

справиться с неизвестно откуда взявшейся головной болью не было, потому,

Чу Янь скривила губы в усмешке, в качестве улыбки, предназначенной

своей прекрасной как цветок матушке..

- Закончила? Уже моя очередь?

- Чаи-Чаи, ты проснулась?

Два человека сказали это одновременно, из-за этого, Чу Янь не

смогла отчётливо разобрать, что она сказала. Но она все же кивнула:

- Я проснулась… мам, почему ты плачешь?

После сказанных слов, на персиково-цветочных глазах её утончённой

матери, стоявшей перед ней, внезапно навернулись слезы. Это просто

перевернуло обычное представление о её матери, как о строгой и ураганной

натуре. Без слов, образ сильной женщины слишком быстро изменился. Чу

Янь не успела отреагировать.

«Тум… тум...» - раздались звонкие шаги. Чу Янь практически повернула голову, когда перед ней внезапно возникло лицо:

- Чаи-Чаи, ты проснулась!

Лицо, находившееся слишком близко, прокричало это ей в ухо, от

чего Чу Янь чуть не подскачила и не отпрянула назад. Она прижала руку к

сердцу, которое бешенно колотилось . Она посмотрела на человека, который

внезапно появился рядом и сказала жалобным тоном:

- Пап, почему ты так пугаешь!?

Можно было видеть, как рыдающая мать, тут же начала оттаскивать

отца, который настырно пытался приблизиться к своей дочери. Она очень

мягко сделала замечание:

- Господин, Чаи-Чаи только проснулась, не пугайте ее!

Чу Янь была ошеломлен. Правильно ли она всё поняла? Господин?

Чаи-Чаи? Что все это значит? Что еще ошеломило Чу Янь, так это то, что

папа послушно встал в сторону, как ребенок, который поступил неправильно

и слушал лекции взрослых. Время от времени он бормотал: «Чаи-Чаи

проспала два дня. Я соскучился по Чаи-Чаи. Это было не специально.

Чаи-Чаи ... "

В конце то концов, что происходит?

Может быть, художественная постановка превратился в съемку

видео-драмы? Могущественная и рациональная мать играет роль беспомощной,

слабой и целомудренной женщины. Жесткий, коренастого телосложения отец

стал глупым подхалимом.

Тем не менее, соломенная лежанка под ней, заштопанное одеяло,

крыша, прохудившийся от ветра - всё это не было похоже на постановку.

Размышляя над этим, огромная часть воспоминаний как

землетрясением раздались в её сознании. Всё это в миг прервал ход мыслей

Чу Янь.

Легкий ветерок пронизывал дом, небо было ярким, а воздух чист.

Юная леди, на вид которой было около десяти лет, сидела на

широком камне прямо перед комнатой, подперев щеки руками. Её лицо не

выражало никаких эмоций.

В это же время, около неё сидел высокий и сильный мужчина с

изнеможённым лицом. Можно было заметить, как он подражает маленькой

девочке, положив подбородок на свои руки, и время от времени повторяя её

вздохи.

Выражение на его лице было абсолютно идентичным, что бы его

имитация достигла совершенства. Однако, такая поза, скопированная с

одиннадцати - двенадцатилетней девочки, была очень комична.

Чу Янь, заметила, что делал этот человек и не смогла сдержать

смех, издав звук «пффф». Этот смех вызвал приступ головной боли, и ее

улыбка тут же сменилась гримасой.

Этот мужчина сразу же убрал руки от подбородка, взял ее за голову, и подул ей в лицо, приближаясь как можно ближе к глазам:

- Чаи-Чаи, подуть, подуть, тогда боль пройдёт»

Чу Янь посмотрела на абсолютно искреннее, встревоженное выражение

лица мужчины находившегося перед ней и её сразу же оба ее глаза

покраснели. Она, будто не чувствуя боли, спустила его руку, а затем

вздохнула:

- Мне больше не больно папа.

Уже в этот момент Чу Янь, наконец, полностью осознала тот факт, что ее душа переместилась в другое время.

Чу Цин-Янь, по прозвищу Чаи-Чаи, было именем этого тела. В этом

времени ей было лет десять, и она выглядела точно так же, как когда она

была в этом возрасте в своём времени. Только вот, это тело было тощим и

болезненным. Было ясно, что она недоедала.

Растерянное и обеспокоенное лицо мужчины, находившееся перед ней,

принадлежало ее отцу. Его звали Чу Хуай-Юань, двадцати пяти - двадцати

шести лет. В своих воспоминаниях изначально он был генералом. Но десять

лет тому назад, во время войны, его армия была полностью разгромлена, в

следствии чего он потерял свой рассудок. Он стал нелогичным, наивным

глупцом.

Женщина, недалеко стиравшая одежду, была ее матерью. Ее имя было

Мяо Дан-Сюань, в ее памяти она была дочерью благородной семьи,

совершенной во всех четырех искусствах: играла на цитре, одерживала

победы в Го, была искусна в каллиграфии и живописи, а так же владела

различными науками. Выйдя замуж за отца, эти оба человека идеально

подходили друг другу. Однако они столкнулись с несчастьем, ведь муж,

господин своей семьи, больше не мог выполнять свой военный долг. В

связи с этим, весь род отрёкся от их семьи. Так, утончённая мать, в

поисках способа прожить не смотря на все трудности, прибыла в это место,

вместе со своим мужем потерявшим рассудок и двухмесячным ребёнком. От

жизни избалованной, заветной невесты, до женщины, стирающей одежду для

состоятельных людей, что бы хоть как-то поддержать свою семью.

За одно лишь мгновение от того момента прошло десять лет.

Чу Цин-Юнь тяжело вздохнула. Если бы она своими глазами не видела

всё это, она никогда бы не поверила, что ее мать из сливок высшего

общества станет обычной прачкой. Более того, не поверила бы, что ее отец

- командующий национальных сил особых назначений, станет имбецилом с

потупленным взглядом.

Более того, всего за несколько дней до всего этого, прежний

владелец этого тела ввязался в ссору с детьми, живущими в этой же

деревне. Дети поняли, что не смогут победить ее, поэтому они начали

закидывать камнями владельцу этого тела. Камень размером с миску рассек

ей голову, которая в мгновение ока засочилась кровью. Владелец тела

потерял сознание и по заключению врача, должен был без сомнения умереть,

и именно в тот момент, та которая просто прикрыла глаза, переместилась в

это тело.

Она подумала, что если бы не ее мама и папа, которые,

воспользовавшись Новым годом, вытянули её на художественную фотосъемку,

возможно, она не проснулась бы вот так, наблюдая такую ужасающую сцену.

Не важно, раз уж она уже здесь, не помешало бы успокоиться. Кроме

того, ее мать и отец все еще были ее родителями. Даже несмотря на то,

что с ними произошло, они все равно оставались теми же людьми.

Возможно, боги чувствовали, что мама и папа столько лет не

поддерживали ее, и в итоге небесами было решено воссоединиться всей ее

семье, чтобы насладиться семейным уютом. Хоть этот уют и может

показаться убогим, её это не волновало. Основываясь на своём мозге

студента колледжа из двадцать первого века, она не верила, что не сможет

справится с «легендарной» фермерской жизнью.

Чу Цин-Янь посмотрела на свои короткие руки и ноги. Даже не

смотря на слабоватое телосложение, если правильно питаться, она точно

сможет встать на ноги, ради своего будущего.

Обдумав это, Чу Цин-Янь стремительно встала, сжав свой розовый

кулачок, устремив взгляд в небо. Она считала, что сможет привести свою

прекрасную маму и очаровательно-глупого папу к счастливой, благополучной

жизни!

В этот момент издалека раздался печальный голос:

- Чаи-Чаи, твой отец снова погнался за цыплятами и утками и убежал ...

Чаи-Чаи? Кажется, это ее зовут.

Чу Цин-Янь повернула затёкшую шею направо и увидела причитавшую

тётушку в простой одежде. Она посмотрела в том направлении, где она

постанывала, вскапывая землю.

Её очаровательно-глупый папа был переполнен радостью от преследования цыплят и уток, разбежавшихся по полю.

Смелость, энтузиазм, разгорячённость, сразу же заполнили ее сердце.

Как будто сон был более отчётливым, в отличии от «тонкой» реальности.

Только сейчас не время предаваться мечтам о прекрасном будущем.

Главный приоритетом стала погоня за своим отца, который бежал, преследуя

цыплят и уток. После этого она уже сможет обдумать всё как следует

- Папа, папа - ты… вернись ...

Ноги Чу Цин-Янь подались вперёд, она готова была заплакать, но слез не было и преследование продолжилось.

В результате, можно было наблюдать следующую сцену: Папа Чу

преследовал цыплят и уток, Чу Цин-Янь преследовал своего отца и всё это

под лай собак и крики куриц. Вдали на поле работали мужчины с мотыгами.

Женщины несли корзины из бамбука по дороге. Все они, видя эту сцену, не

могли не улыбаться от уха до уха. На мгновение всё ожило.

На третий день после прибытия в древние времена, Чу Цин-Янь

окончательно поняла смысл вещей, полученных на бумаге, они казались

всегда качественными, но не нереальными. Она поняла, что все дела должна

провести лично.

Конечно хорошо, что у нее были идеи, но само воплощение в действие было достаточно сложным.

Что необходимо для скрещивания риса-падди. Какое удобрение

является основополагающим. Какая бизнес-система будет более прибыльна.

Она грезила мечтой!

Первоначально она думала, самым простым способом в достижении

успеха, будет сделать всё собственноручно, но, глядя на свои руки,

которые от долговременного недоедания не могли даже поймать цыпленка, Чу

Цин-Янь чувствовала себя бессильной.

Без всяких условий, денег и даже малейшего пропитания, это всё было весьма проблематично.

Чу Цин-Янь погладила свой живот, похоже она снова проголодалась.

Дома почти не было еды, чтобы приготовить хоть что-то. Каждый день, она

могла лишь съесть миску каши с несколькими зернышками риса, что

считалось уже довольно хорошо. Они были настолько бедны, что у них в

доме были только четыре голые стены, и все было за пределами ее

воображения.

При каждом тяжелом вздохе, перед Чу Цин-Янь появлялась круглая

грязная булочка. Она глупо смотрела вверх, и не могла не последовать, за

этой приготовленной на пару булочкой. Но она только видела, как ее отец

тепло улыбался глядя на нее, словно на солнечный лучик, стараясь этим

завоевать ее благосклонность.

- Папа, откуда ты это взял? - В следующее мгновение сердце, Чу

Цин-Янь сжалось. Может ли быть, что папа вновь украл у кого-то вещи!?

Нельзя было обвинить Чу Цин-Янь в ее мыслях. В течение последних

трех дней, она каждый день следовала за отцом, чтобы убрать за ним

бардак. Если бы он не врезался в стойку для одежды семьи на западе, то

обязательно бы гонялся за собакой помещика. Ее прежние раны еще не

зажили, но она должна была следовать за ним, блуждая по всей деревне.

Все время она следила за поведением отца, иначе деньги, полученные

матушкой за работу прачкой, было бы недостаточно даже для выплаты

компенсаций.

Папа Чу усмехнулся:

- Тетушка Го дала их мне.

Он никогда бы не сказал Чаи-Чаи, что булочки он выклянчил, что он

цеплялся за кухарку богатой семьи, умоляя дать ему их. В противном

случае, Чаи-Чаи определенно разозлится!

Чу Цин-Янь посмотрела на грязную булочку, которую все еще не

взяла, и размышляла, сколько раз она упала на землю. Тепло

распространилось по ее сердцу. Она подняла голову, и спросила:

- Значит, папа уже поел?

- Да, одну уже съел - Папа Чу посмотрел на нее, сглотнул накопившуюся слюну. Затем он отвернулся, что-то промямлив.

Взглянув, Чу Цин-Янь поняла, что Папа ей соврал, и булочка была

лишь одна, а он ничего не съел. Со слезами она приняла ее от него, после

чего она разломила пополам и протянула ее:

-Папа, это тебе.

Папа Чу с большой радостью принял его и откусил большой кусок.

Чу Цин-Янь, увидев это, тоже откусила кусочек, какой бы грязной

эта булочка не была, когда она ее ела, она все еще могла чувствовать

сладость во рту.

Друг, который в ней нуждается. Настоящий друг - ее отец,

независимо от того, кем он был в настоящий момент. Не важно, прежний или

глупый, он никогда не забывал о ней, и всегда заботился.

После того, как они разделили булочку, у ее тела появились хоть

какие то силы. Следовательно, Чу Цин-Янь стряхнув с себя крошки, сказала

отцу:

-Матушка ушла на работу, мы должны подняться на гору, чтобы собрать дрова!

Это было сейчас единственное, чем она могла помочь маме, и это единственное о чем она могла сейчас думать.

Увидев, как папа скачет вперед, показывая тем самым свою радость,

Чу Цин-Ян с улыбкой надела на спину бамбуковую корзинку. Она подумала,

что, может быть, удача не отвернулась от неё, и всё будет хорошо, она

сможет собрать немного диких овощей и грибов. Тогда будет, что

приготовить на обед и на ужин.

К счастью, в то время, во время летних каникул, она часто ходила

на курсы по выживанию в дикой природе. В этот момент эти знания ей

пригодились.

Весенний дождь только что прошел. Это было идеальное время для роста и сбора грибов.

После того, как Чу Цин-Янь тщательно научилась различать их, она

насобирала неядовитых, и положила их в свою бамбуковую корзину. Затем

она приступила к выкапыванию и сбору диких овощей, в полдень корзина

была почти полна.

Она с облегчением вытерла пот со лба, встала и начала

оглядываться по сторонам в поисках папы. Она видела, как он,

присаживаясь, вскакивает, иногда останавливаясь, чтобы помочь ей собрать

дрова. Все дрова, которые они собирали, они складывали в пустую

комнату.

Через какое то время Чу Цин-Янь позволила папе носить бамбуковую

корзинку на спине, а она тем временем понесла дрова. Вскоре они наконец

вернулись домой.

Чу Цин-Янь быстрыми шагами шла к своему папе. На полпути, она услышала, как он внезапно крикнул:

- Чаи-Чаи, я нашел большое черное бревно!

Черное бревно? Чу Цин-Янь, с опасениями, ускорила шаг, чтобы

быстрее добежать до места где стоял отец. Вскоре, она действительно

увидела черное бревно, упомянутое папой.

Уголок губ Чу Цин-Янь слегка дернулся:

- Папа, это не большое черное бревно. Это человек.

- Человек!! - Папа Чу подбежал к своей дочери с обеспокоенным выражением лица:

- Тогда почему он лег спать, притворяясь, будто он большое черное дерево, чтобы обмануть меня?

Чу Цин-Янь смотрела на неподвижного человека, лежащего на траве

лицом вниз. Ее сердце несколько раз екнуло. За все время разговора с

папой, от человека не было движений. Чу Цин-Янь была напугана, не зная,

был ли он мертв или жив.

Она хотела сделать шаг вперед, чтобы осмотреть тело, но затем

увидела, что человек был одет во все черное, длинная мантия с вышитым

шелком воротником. До запястья были плиссированные синие рукава. Красный

пояс в районе талии, украшенный нефритами. Кроме того, на одежде были

вышиты вручную золотые и фиолетовые декоративные узоры. Человек выглядел

очень изысканно и великолепно. Основываясь на его внешнем виде, можно

было сделать вывод, что он весьма богат и респектабелен. Но сам факт,

что подобный человек внезапно появился в этой деревушке, не мог не

насторожить. Она не хотела влезать в какие либо неприятности, поэтому

хотела просто уйти. Чу Цин-Янь потянула папу, который крутился вокруг

человека, и планировала побыстрее уйти домой.

Можно было только видеть, как Папа Чу оглянулся, чтобы посмотрев на свою дочь, и высказать свое мнение:

- Чаи-Чаи, Матушка Дан говорит, что люди должны быть укрыты

одеялом во время сна. В противном случае они могут легко простудиться.

Здесь спит большое черное дерево, могу ли я принести с собой одежду,

чтобы укрыть его?

Чу Цин-Янь посмотрела на одежду Папы, затем на роскошную одежду

молодого человека. Она тяжело вздохнула, возможно, одежда отца, в глазах

этого парня, даже не была пригодна для вытирания рук!

Но все же она остановилась. Смирившись с судьбой, она обернулась.

Она не знала, что делать в подобной ситуации, когда падают уважаемые

люди. Она просто не решалась им помочь. В конце концов, это была

человеческая жизнь. Она не могла просто сидеть и смотреть, оставаясь

равнодушной. Если бы она действительно столкнулась с волком у восточной

окраины города, то можно было бы подумать, что ей не повезло.

- Папа, помоги мне, пожалуйста, перевернуть его, чтобы проверить,

жив ли он еще - Чу Цин - Янь почувствовала, что он все еще дышит, но

так как ее тело было слишком маленьким и слабым, она не могла

перевернуть этого человека самостоятельно, так как он был больше нее

почти вдвое.

Папа Чу сразу отреагировал на просьбу дочери, но пытаясь

перевернуть человека, он применил слишком много сил и тот перевернулся и

вновь упал на землю.

Чу Цин-Янь слегка закашлялась, только сейчас вспомнив, что забыла

напомнить папе, чтобы он использует меньше сил. Ей действительно

посочувствовала этому большому черному дереву. Однако когда она

взглянула на парня, она обнаружила, что его лицо словно намазано

краской. Оно полностью было пурпурного цвета, напоминающее джем, судя по

цвету кожи на шее, можно сделать вывод, что этот цвет в разы отличался

от его естественного оттенка кожи. Тем не менее, она смогла четко

определить контуры его лица. Это было холодное, даже аристократичное,

красивое лицо, с густыми бровями, с прямой переносицей и красивыми

губами. В целом, он создавал впечатление холодного и жесткого человека.

Чу Цин-Янь подумала, что если бы они находились в мультфильме или аниме,

он действительно был бы похож на прекрасного фиолетового эльфа. Так,

сейчас не время думать об этом. Чу Цин-Янь протянула руку, чтобы

проверить его

дыхание. Оно было непрерывным и долгим, что могло

свидетельствовать, что он все еще жив. Да и, кроме того, на его теле не

было других травм, оно выглядело так, будто он просто решил немного

вздремнуть на опушке леса.

Тем не менее, она знала, что это не так, потому что каждый

нормальный и здравомыслящий человек мгновенно бы проснулся, если бы его

так резко перебросили.

В этот момент ее папа уже протянул руку, чтобы потыкать в парня:

- Чаи-Чаи, почему он так похож на баклажан?

- Полагаю, он съел слишком много баклажанов! – ответила, Чу Цин-Янь, не отрывая взгляда от лица молодого человека.

У человека лежащего на земле дернулся уголок рта. Однако это движения было столь незначительным, что его никто не заметил.

- Тогда с этого момента я не буду так настойчиво просить, у

Матушки Дан баклажаны. Я не хочу быть похожим на него. – Пробормотал

Папа Чу про себя.

Чу Цин-Янь тихо рассмеялась, потом она повернула голову и спросила:

- Папочка, а давай отнесем его домой!

- Зачем? – Непонимающе спросил Папа Чу.

Чу Цин-Янь наклонила голову, думая о том, какая причина будет

более убедительной. Этот человек был достаточно высок, не менее 1,8

метра. Ее маленькое тело не могло даже сдвинуться вместе с ним, не то,

что дотащить до дома, поэтому ей нужна была помощь папы. Должна ли она

сказать, что они должны принести его, чтобы посадить в саду, а в

следующем году взойдет много баклажанов?

И только в этот момент папа Чу, который крутился вокруг этого

«баклажана», внезапно хлопнул в ладоши. Его лицо было наполнено

восторженным волнением, когда он сказал:

- Я знаю, потому что он хочет стать частью нашей семьи в качестве зятя «шалот»*!

Чу Цин-Ян покраснела:

- Папа, жениться и жить с семьей невесты?** - Но почему Папа вдруг это сказал?

Можно было видеть, как Папа Чу с гордостью поднимает голову:

- Потому что Тетушка Го сказала, что дед семьи Ли нашел зятя,

который стал для ее дочери мужем «шалот», и его приказали по желанию.

Если он также войдет в семью, то он может помочь Чаи-Чаи собирать овощи и

дрова. Как и сможет оказать помощь Матушке Дан в стирке одежды, либо

поможет мне поймать рыб в пруду. Даже просто думаю об это - делает меня

счастливым.

Лежащий «Зять Шалот» не выдержал, и уголки его рта снова слегка дернулись в смешке.

Чу Цин-Янь вспоминал, что дед семьи Ли был известным помещиком в

Маленьком Городке. Папа надумал явно слишком много, но у нее не было

веских аргументов, которые бы сломали его заблуждения. В противном

случае, он не помог бы ей отнести молодого человека домой.

- Правильно, верно. Именно по этой причине! - Чу Цин-Янь почувствовала, что ей стало легче врать сквозь зубы.

Получив одобрительный ответ своей дочери, Папа Чу подскочил на

метр высотой, не сказав ни слова, он быстро забрал у дочки корзину с

бамбуком, и закинул себе на спину. Затем он наклонился чтобы поднять на

руки человека. После чего он настаивать:

- Чаи-Чаи, быстро забирай дрова, мы собираемся немедленно вернуться домой!

Чу Цин-Янь видела, как легко ее отец поднял этого человека и не

могла с облегчением вздохнуть. То что ее отец был генералом, было

действительно потрясающим и сыграло на руку! Она обернулась, чтобы

забрать дрова на земле, и сразу поспешила вниз по горе.

- Чаи-Чаи, я хочу послушать песню.

- Ладно, папочка, какую песню ты хочешь послушать?

- Большой тигр!

- Хорошо, два тигра, два тигра, бежали очень быстро, бежали очень

быстро. У одного нет глаз, у другого нет ушей, действительно странных,

действительно странных ...***

Детская песенка и сладко поющий голос прошел эхом между гор.

Как говорится: «Если вас нарекли зятем «шалот», не спешите

отрицать это. Быть может, это будет день, когда вы действительно станете

частью семьи жены!»

Неизвестный человек никогда бы не подумал, что наступит день,

когда он станет большим черным бревном, вместо холодного, бессердечного

Яма, Владыки преисподней. Затем, вдруг баклажаном, становясь частью

семьи жены, и его даже несли на руках, словно хрупкую барышню. Более

того, этот человек, несущий его, оказался его будущим тестем.

*Зять «шалот»: Традиционно женщина выходя за мужа и берут его

фамилию. Но в древние времена, когда у богатой или могущественной семьи

была дочь, мужчина становился бы частью женской семье, чтобы продлить

родословную с детьми, имеющими фамилию жены. Таким образом, это

означает, что мужчина входит в женскую семью и берет фамилию

новоиспеченной жены.

**Жениться и жить с семьей невесты: этот длинный перевод

представлен тремя иероглифами Дао Ча Мэнь. Папа Чу перепутал иероглиф

«дверь» Мэнь с китайским иероглифом «лук-шалот» Цун. Таким образом,

давая нам фразу «Папа Чу» Дао Ча Цун, который я переводила как ставший

частью семьи жены.

*** Песня китайского фольклора.

Когда Папа Чу положил зятя «шалот» на кровать, он тут же выбежал из

комнаты. Он собирался найти рыболовные сети для будущего зятя,

предполагая, что через время он сможет помочь ему поймать рыбу.

Чу Цин-Янь показалась это ситуация смешной. Было бы лучше, если

бы папа не выходил из дома, чтобы не спровоцировать других людей.

Вскоре после этого она решила согреть воды, чтобы умыть гостя,

для этого она разожгла огонь и поставила кастрюлю с водой. Те дрова,

которые они принесли из леса, были влажные после дождя. Она долго

старалась разжечь костер, но у нее не выходило. Чу Цин-Янь не успела

вытереть с лица гостя черный пепел, а только принесла горячую воду и

сразу вошла в комнату.

Она поставила ведро с горячей водой и повернулась, чтобы

посмотреть на мужчину, который лежал на соломенной кровати. У этого

человека были длинные руки и ноги, хотя он не был высоким и крепким, он

был скорее сильным и худощавым. Он определенно будет считаться Мистером

Совершенством среди ее подружек. Однако, Чу Цин-Янь только что

переместилась в этот мир, ей было о чем побеспокоиться. У нее не было

времени, чтобы узнать, насколько считается привлекательной фигура этого

парня.

Она явно ощущала, что такой серьезный человек, вряд ли оценил бы,

что его положили на столь маленькую и жалкую постель. Это даже может

обидеть его.

Чу Цин-Янь успела только скрутить ткань, чтобы избавиться от

лишней воды и начать оттирать пурпурные пятна с лица мужчины. Однако,

как бы она ни пыталась стереть неестественного цвета пятна, они не

поддавались. Чу Цин-Ян нахмурилась, не могло же быть так, что он родился

таким?

Жаль, что у нее не было человека, с которым можно было бы

посоветоваться прямо сейчас, Чу Цин-Янь раздраженно хлопнула себя по

лбу: «Похоже, я подняла слишком хлопотную вещь». Затем она пробурчала

себе под нос:

- Хоть человек и жив, но он может быть «овощем», тогда у него отсутствуют возможности к самопроизвольной активности.

Хоть она и была сильно раздосадована возможным плохим исходом,

она все еще продолжала тщательно обтирать лицо и руки молодого человека.

И вот, в этот момент из-за двери раздался шум в прихожей. Глаза Чу

Цин-Яна радостно засветились, ведь это означало, что Матушка вернулась!

Она закончила свои манипуляции, взяла таз с водой и вышла из комнаты.

Как только Чу Цин-Янь вышла, плотно прикрыв за собой дверь, глаза

юноши медленно открылись. В следующее мгновение его глаза сверкнули

неярким, словно рассвет, светом, тем самым разоблачая свою сущность.

Молодой человек хотел поднять руку, но обнаружил, что в его теле

не осталось энергии даже на элементарные действия. Он нахмурился, думая о

том, что эффект от яда все еще не прекратил своего действия. Он оглядел

помещение в котором находился. Перед ним была только желтая почти

развалившаяся грязная стена, крыша, покрытая соломой, на которой были

видны просветы.

Это была действительно бедная комната.

Совсем недавно, на горе, он отчетливо слышал бесконечное

количество диалогов от пары отца и дочери. Если бы его тело не было

отравлено Огненным Подводным Ладаном, от которого он не мог двигаться в

течение суток, он никогда бы не позволил приблизиться к его телу людям.

Но надо признать, что ему повезло, и первыми его нашли отец с

дочерью, а не его враги. В противном случае, исход был бы более

плачевный и мрачный.

И в этот момент разговор между матерью и дочерью также просочился между дыр в комнату.

- Мама, почему ты так рано вернулась сегодня домой? - Чу Цин-Янь

приняла купленный матерью рис, протянула Матушке Чу руку помогая ей

присесть. Затем она начала разминать затекшие мышцы плеч, которые были

достаточно напряжены после рабочего дня.

Мать Чу улыбнулась:

- Сегодня в Ли-Маньор приехали гости, поэтому управляющий

позволил нам вернуться пораньше. Только что, я услышала от твоего отца,

что он принес домой кучу лука*. Что это значит?

Чжу Цин-Яна нахмурилась и на ее лбу появилась складочка, описание

папы было слишком далеким от реальности. Как это могло быть кучей

лука-шалот или кучей дров!? Этот человек был высоким и сильным, а не

худощавым.

Однако она все еще не рассказала всей истории своей маме. В конце

концов, в это время ее отец был словно ребенок, и единственным, кто мог

принимать решения в этой семье, была Мать. Хотя ее ментальный возраст

был достаточно высокий, но здесь, в этом мире, она была еще маленькой

девочкой, которой исполнилось всего десять лет.

- Чаи-Чаи, в данном вопросе, ты поступила слишком смело и

опрометчиво! - Услышав сказанное, лицо матери Чу изменилось. Несмотря на

то, что Матушка все еще казалась деликатной, но в этом мире она была со

строгими, консервативными взглядами.

Чу Цин-Янь прикусила язык, но послушно признала свою ошибку:

- Да Мама, я был неправа, и действительно поступила неверно, послушав папу.

Все это время она не поднимала глаз, уткнувшись в пол, но вскоре все же решилась взглянуть на Мать:

- В тот момент, в лесу, видя его лежащим прямо на земле, мне стало его так жалко, и кроме того, папа просто помог донести его.

Мать Чу подумала и пришла к выводы, что ее ребенок это сделал от

чистого сердца, хотя она не одобряла ее действий, но она также не хотела

нанести удар по ее добрым намерениям. Она улыбнулась и щелкнула дочку

по курносому носику:

- Хорошо, только это в первый и последний раз.

- Да, обещаю! - Чу Цин-Янь улыбнулась.

- Отведи меня, чтобы я могла увидеть этого человека - сказала

мать Чу, и Чу Цин-Янь взяв за руку, немедленно повела ее в комнату.

Лежащий в уголке комнаты парень, услышав, что мать и дочь собираются войти, снова закрыл глаза.

Увидев человека на кровати, мать Чу схватилась за сердце:

- Что с его лицом!?

Чу Цин-Ян беспомощно пожала плечами и сказала:

- Чу уже пыталась смыть непонятные пятна, но не смогла. Чу

подумала, что если до завтра он все еще не очнется, Чу пригласит Дедушку

Яо, чтобы он осмотрел его.

Дедушка Яо был единственным врачом в деревне, хотя его

медецинский опыт был не высок, его все равно очень уважали все жители

деревни. Только она слышала, что сегодня он был занят и не вернулся

домой. В результате она отказалась от идеи поиска его сегодня, отложив

это занятие на завтра.

- Это уже хорошо! - Мать Чу похлопала ее по плечу и сказала и вздохнула:

- Моя семья слишком добросердечна. Надеюсь, в будущем вы сможете получить благословение и защиту Будды.

У ее дочери было красивое и изысканное овальное лицо. Под

миленькими бровками сияла черные глаза. Хотя она была еще столь юна, уже

с уверенностью можно было назвать ее красавицей. Только вот длительное

голодание привело к тому, что цвет ее лица стал бледно желтый, словно

прозрачный лист бумаг. Сердце матери сжималось глядя на это, если бы в

тот момент инцидента не произошло, ее дочь была бы молодой леди из семьи

правительственного чиновника. Она была бы более благородной и красивой,

чем леди из Ли Маньор.

Она почувствовала стойкое чувство вины, которое может испытывать

только мать, и Чу Цин-Янь догадался, о чем она думает. Она обязательно

должна как можно скорее улучшить финансовые положение семьи! Она

обернулась, чтобы взять мамину руку, ведя ее на кухню. Мать понимала,

что хотя дочь и добросердечна, и выглядит красивой, как цветущий цветок,

так словно трава будет поклоняться ей, однако она все еще голодна,

поэтому следует приступить к приготовлению еды!

В те моменты, когда дочь плакала от голода, сердце матери Чу сжималось. Она шла еще более поспешно, чем дочь:

- Сегодня управляющий наградил нас мешочком с риса. И сейчас я приготовлю тебе чашечку с белым рисом!

Наблюдая за тем, как фигура матери ускорилась на расстояние, глаза Чу Цин-Яна округлились.

Пока Матушка была занята на кухне, которая представляла собой

нескольких плит, построенных из деревянных досок и грязи, а «шалот»

лежал без изменений, Чу Цин-Янь, вышла на улицу, чтобы найти отца.

Через некоторое время она нашла своего папу, сидящего у ворот

деревни. У него была веревка в руке. Она не знала, что он делает, и

поэтому поспешила к нему.

Папа Чу, увидев свою дочь, помахал рукой, чтобы позвать ее. Он хотел показать ей сокровище!

- Чаи-Чаи, иди сюда! Смотри, я собираю сетку!

Чу Цин-Янь взглянула на содержимое «сокровищ» и подумала, что эта

веревка, используемая для ручной работы в рыбной ловле кажется ей

знакомой:

- Папа, где ты взял эту веревку?

- О, эту используют, чтобы связать корову Лю Да-Цзя - Папа Чу

начал играть с любопытной на его взгляд веревкой, полностью потеряв

интерес своей дочери, как и не видя беспорядка от ветра.

Чу Цин-Янь хлопнула себя по лбу, полностью забыв об этом. Лю

Да-Цзя всегда высмеивал, что ее папа был идиотом. Пусть тогда он

подумает, что это урок для него, а потом, когда папе веревка наскучит,

она тайно вернет ее.

Как раз в это время группа людей, которые ехали на двух конных

экипажах, медленно приближались к ним. Звуки лошадиного топота, эхом

отражался от земли, словно высмеивая, будто другие люди не знают о том,

что они прибыли.

Однако отец и дочь семьи Чу были полностью поглощены процессом игры, что совершенно не замечали их.

Группа людей подъехала к деревне. Увидев, что двое людей в бедной

и грязной одежде присели на перекрестке, верхом на лошади подъехал

молодой мужчина. Высокомерно подняв подбородок, он с презрением

посмотрел на семью Чу:

- Эй, эта деревня Мао или нет?

Услышав голос, Чу Цин-Янь подняла голову, и только сейчас увидела

высокого человека на большой лошади. Хотя его лицо выдавало

брезгливость и презрение, она все равно кивнула головой, тем самым

отвечая на его вопрос.

Лицо человека изменилось резко до радостного, он тут же снова спросил:

- Маленькая нищенка, в вашей деревни есть семья по фамилии Чу?

Маленькая нищенка? Чу Цин-Ян опустил голову, чтобы взглянуть на

свою одежду, хотя это было и так ясно, но она все еще была чистой. Этот

человек, был слишком напыщен!

Однако, Чу Цин-Ян не стала спорить с ним по этому поводу:

- В деревне Мао по меньшей мере три семьи с фамилией Чу. Могу я спросить, кто вы, и кого вы ищете?

Возможно, он никогда не думал, что в такой маленькой деревне

действительно было так много семей с нужной фамилией. Выражение его лица

скривила гримасса раздражения, однако его тон все еще был чрезвычайно

высокомерным, когда он сказал:

- Мы прибыли к семье Чу из столице, правительственной усадьбы

округа Дин Янь. Если я назову вам имя, это испугает вас до смерти. Но,

так как вы еще молоды, я не буду пугать вас им. Вы мне просто скажете,

живет ли в этой деревне семья Чу Хуай-Юань или нет. дам твоему дедушке

огромную награду!

Чу Хуай-Юань?

Чу Цин-Янь посмотрела на своего отца, который в недоумении поднял голову, услышав собственное имя.

Папа, они ищут тебя?!

*Зеленые луки - этот термин с китайского сленга для тощей,

стройной в описании женщины. Поэтому в этом случае описание типа тела

мужчины будет долговязым или высоким и тонким, но не слишком тонким.

Глядя на этих двух людей, что сохраняли тишину, высокий худощавый

мужчина вдруг разозлился. Он сжал поводья, заставляя лошадь встать на

дыбы, чтобы напугать их, и сказал: «Эй, вы знаете этого человека или

нет, в конце-то концов?!»

В это время папа Чу медленно встал, пряча веревку за спиной. Он

попытался скопировать домовладельца Ли, который часто поглаживал свою

бороду. Но так как у папы Чу бороды не было, он просто провел рукой по

своему подбородку и, сделав серьёзное лицо, сказал: «Могу я спросить у

вас, зачем вы ищите этого смиренного человека?»

Чу Цин-Янь, стоявшая в стороне, кое-как сдержалась, чтобы не

захлопать в ладоши и не начать подбадривать отца. Он так хорошо

копировал домовладельца Ли.

«Так это ты Чу Хуай-Юань? Говорили же, что ты идиот?» - высокий мужчина смотрел очень удивленным взглядом.

Услышав его слова, Чу Цин-Янь сузила глаза. Этот человек говорил

без всякого уважения, а в его глазах читалось высокомерие. А то, что он

говорил, было ложью. Похоже, что он пришел далеко не с добрыми

намерениями.

«Чаи Чаи, твой папа хорошо играет?» - папа Чу повернулся к своей дочери, счастливо улыбаясь.

Высокий худощавый мужчина был в полном шоке, смотря на то, как

папа Чу схватил ручку маленькой, похожей на куклу девочки и подпрыгнул

на месте. Он не мог не рассердиться. Этот идиот на самом деле играл с

ним для своего удовольствия!

Чу Цин-Янь заметила, что мужчина рассердился и вот-вот взорвется,

поэтому она взяла инициативу в свои руки: «Мой отец Чу Хуай-Юань, для

чего вы искали его?»

Из-за этого вопроса, а также из-за шума, что доносился от конного

экипажа, стоящего неподалеку, мужчина вспомнил, зачем он здесь. Он

поспешно убрал недовольство со своего лица.

В итоге, внутри соломенного домика семьи Чу расположилась группа неожиданных гостей.

«Старший господин1, старшая госпожа2, фамилия этой старой женщины

– Ли. Это Ван Тин, мы оба служим второй госпоже. В последнее время

хозяин Чу хочет собрать всю семью вместе, поэтому вторая госпожа

специально назначила меня, старушку, и Ван Тина, чтобы мы отправились в

деревню Мао, чтобы попросить вас вернуться в семью Чу», - на лице этой

женщины была родинка, а на вид ей было около тридцати лет. Она говорила

медленно, обнажая желтые зубы.

«Это…» - мама Чу с недоумением оглядела парочку незнакомцев,

словно с неба падали мясные пироги, но она все же сохраняла недоверие.

Чу Цин-Янь посмотрела на старушку, которая говорила до этого.

Глаза этой женщины бегали по комнате, а пальцы с силой сжимали платок,

словно говоря, что она не имела в виду ничего плохого. А может быть и

то, что она сказала не все. Чу Цин-Янь снова сузила глаза. Этот хозяин3

Чу не думал о них раньше, а тут вдруг заявились его люди, чтобы забрать

их спустя десять лет. За этим необъяснимым заботливым поступком

определенно скрывались злые намерения. Однако когда она обернулась на

маму, то увидела, каким счастливым было её лицо. Она сразу же поняла,

что матушка задумалась о возвращении.

Видя, что мама Чу не может принять решение, старушка Ли взглянула

на Ван Тина. Ван Тин сразу всё понял и сделал шаг вперед, обращаясь к

матушке Чу: «Старшая госпожа, вы и старший господин, что живете здесь,

находитесь в сложном положении. Посмотрите на этот дом, его можно

описать, как комнатушку с четырьмя голыми стенами. Как это может

гарантировать девятой мисс стабильную жизнь? Наша мадам сказала, что

если ваша семья вернется вместе с нами, вы сможете наслаждаться высоким

положением и большими богатствами. Вам не нужно будет беспокоиться о еде

и одежде всю оставшуюся жизнь».

Чу Цин-Янь смотрела на Ван Тина и слушала его неискреннюю речь.

Когда он договаривал, можно было заметить, что он почти выдал себя.

Просто услышав это, любой бы сказал, что это пустые слова. Раньше, когда

она состояла в студенческом совете, она занималась подбором персонала в

течение нескольких лет. Поэтому, если говорить о встречах с

незнакомцами, она была довольно проницательна. Она могла предположить,

что эта парочка пришла, чтобы обмануть их.

Однако она никак не могла понять, что же такого было у её слабой

матери и глупого отца, что они вдруг понадобились. Возможно ли, что она

напридумывала лишнего?

В этот момент взгляд старушки Ли устремился прямо на неё, словно

она рассматривала мясо на разделочной доске: «А это, должно быть,

девятая мисс! Она кажется очень умной, если госпожа4 увидит девятую

мисс, она непременно будет счастлива!»

Чу Цин-Янь нахмурилась, ей совершенно не нравился взгляд, которым

старушка осматривала её. Прямо уставившись и не отводя взгляда, в любом

случае, она была диковатой девочкой из деревушки. Её незнание

элементарных правил вежливости выглядело вполне нормально.

Заметив, что Чу Цин-Янь занята своими делами и даже не собирается

приветствовать гостей, в глазах старушки Ли появилась насмешка. Что и

следовало ожидать от ребёнка, выросшего в деревне, не зная никаких манер

и правил.

Пока они разговаривали, снаружи стало темно. Матушка освободила

одну из комнат и отправила туда гостей, чтобы они отдохнули. Чу Цин-Янь

ясно видела презрение в глазах этой парочке незнакомцев после того, как

они осмотрели комнату. Она рассердилась, а затем вдруг рассмеялась. Эти

люди, по всей видимости, были самыми настоящими снобами, выращенными в

поместье Чу.

Поскольку комната была небольшой, а в комнате Чу Цин-Янь

находился мужчина, которого они сегодня приютили, матушка Чу отправила

папу Чу спать в комнату с этим самым мужчиной, а сама легла в другой

свободной комнате со своей дочерью.

Матушка Чу и отец Чу вошли в комнату, чтобы взять несколько

одеял. Чу Цин-Янь пошла к себе, чтобы проверить человека, что лежал без

сознания.

Он неподвижно лежал в той же самой позе. Чу Цин-Янь подумала, что

если бы не его дыхание, то она бы уже давно посчитала его мертвым.

Чу Цин-Янь подошла, выжала полотенце и ещё раз аккуратно вытерла

его лицо. Она вдруг заметила, что его кожа уже не такая пурпурная, какая

была до этого, однако она ещё не до конца обрела свой естественный

цвет. Только она собралась протереть его лицо снова, как её позвала

матушка. Чу Цин-Янь тут же отложила полотенце в сторону и быстро вышла.

Стоило девочке выйти из комнаты, как плотно закрытые глаза опять

открылись. Он попытался подвигать своей рукой и обнаружил, что действие

огненного подземного яда, наконец, сошло на нет. Все его конечности

свободно двигались. Он медленно сел.

В этот момент перед ним мелькнула тень: «Хозяин, ваш слуга опоздал».

Мужчина махнул рукой, оглядывая всё вокруг. Это было действительно очень просто и грубо.

Человек, одетый в черный наряд, не понял, что хотел от него

хозяин, поэтому он спросил очень тихо: «Хозяин, вы хотите, чтобы я

разобрался с людьми в этом доме?»

Нельзя оставлять никакого следа, было бы лучше просто уничтожить этих людей. Чтобы не было никаких неприятностей.

«Не нужно, оставь серебро, и мы немедленно уходим», - ответил мужчина глубоким голосом.

Человек, одетый в черное, не знал, почему хозяин решил поступить

именно так, но он не мог не подчиниться ему, поэтому достал из кармана

банкноты, которые были оценены серебром5. Он положил несколько на

кровать.

Видя, как хозяин недовольно нахмурился, слуга тут же достал ещё

больше сложенных банкнот и добавил их к уже оставленным. Только в этот

момент лицо хозяина несколько смягчилось. Было заметно, что он остался

доволен. Слуга вытер лоб, хотя он даже не вспотел. Его хозяин был

действительно странным сегодня.

Теперь, когда у отца и дочери есть серебро, они не будут называть

первого встречного зятем «шалот». Снова вспомнив о том, что его

ошибочно приняли за зятя «шалот», мужчина немного расстроился.

«Пошли!»

«Да».

Когда Чу Цин-Янь вернулась в свою комнату, она обнаружила, что

незнакомец с фиолетовым лицом бесследно исчез. Оставив, однако, после

себя двадцать банкнот, каждая из которых была номиналом в сто серебряных

лян5. Возможно, этот человек был тем, кто не мог рассказать о своей

личности, поэтому он и ушел вот так сразу после пробуждения. Но Чу

Цин-Янь была даже рада, что всё так вышло. В конце концов, теперь она

относится к низшему сословию, и ей не хотелось бы беспокоить кого-то из

высших чинов.

Глядя на банкноты в руке, Чу Цин-Янь довольно улыбалась. Она

грустно вздохнула, ведь оказалось, что ты можешь зарабатывать деньги,

спасая людей. В будущем она обязана спасти ещё парочку, и, может быть,

её семья разбогатеет. Вот только всё это основано на слепой удаче,

подумав об этом, она решила отказаться от этой затеи.

Когда матушка Чу увидела столько денег, она чуть не прыгнула от

страха. Она быстро их спрятала и наказала дочери не рассказывать о них

никому. Ведь эти две тысячи лян были довольно крупной суммой, а это

могло привлечь внимание завистников.

Чу Цин-Янь с улыбкой кивнула. Возможно, этот неожиданный порыв ветра позволит всей её семье жить в комфорте.

Этой ночью папа Чу всё же лег спать в комнате Чу Цин-Янь. Матушка Чу и Чу Цин-Янь, укрывшись одеялом, тоже улеглись.

«Чаи Чаи, ты не хочешь посетить столицу?» - тихо спросила матушка Чу.

«Я буду там, куда бы не отправились мама и папа», - Чу Цин-Янь услышала надежду в голосе мамы, поэтому дала такой ответ.

Матушка Чу, услышав сказанное, облегченно выдохнула: «Чаи Чаи,

мама не знает, зачем люди из семьи Чу приехали сюда. Однако я думаю, что

столичные лекари намного лучше нашего местного. Я хочу вылечить твоего

папу. Десять лет назад в столицу приехал известный врач. К сожалению,

это было очень сложное время для нашей семьи, поэтому мы не смогли

встретиться с ним. Вспоминая об этом теперь, я очень сожалею».

Так вот какой у матушки был план. Чу Цин-Янь взяла маму за руку, а

на её лице появилось жесткое выражение, несоответствующее её возрасту:

«Мама, сначала я не хотела возвращаться в семью Чу. Я тоже уверена в

том, что они приехали за нами неспроста. Однако из-за болезни отца нам

действительно нужно отправиться в какой-нибудь большой город, чтобы

вылечить его. Может быть, мы и правда сможем найти того самого врача, о

котором ты говоришь. Более того, сейчас у нас есть деньги, а значит,

плата за лечение и лекарства не станут для нас проблемой. А ещё может

оказаться такое, что у нас нет того, что нужно семье Чу. Почему бы не

вернуться и не проверить, сработает ли это, если ничего не выйдет, то мы

просто вернёмся назад».

«Хорошо». Раньше, когда на её шее были глупый муж и слабая дочь,

встречая на своем пути проблемы, она могла лишь сжимать зубы сквозь

слезы, принимая какое-нибудь решение. Она не могла спросить совета ни у

одной живой души. Теперь, услышав слова дочери, сердце матушки Чу,

которое до последнего сомневалось, наконец успокоилось. В итоге она даже

не заметила решительность своей дочки, которая не соответствовала её

возрасту.

Чу Цин-Янь посмотрела на грязную желтую стену, даже если она не

могла жить здесь хорошей жизнью, по крайней мере, она жила свободно.

Думая о болезни отца и маминых грубых от работы руках, она хотела просто

сбежать от всего. Несмотря на то, что она была в теле десятилетней

девочки, её душа пришла из двадцать первого века. Даже ели она не смогла

бы дать маме и папе богатую жизнь и высокий статус, в любом случае в

этой эпохе ей было бы трудно найти устойчивую опору.

Судьба часто меняла дорожки и бросала человека из стороны в

сторону, и вот теперь, когда она вернулась в семью Чу, вся её жизнь

перевернулась, хотела она этого или нет.

1) Старший господин – в традиционной китайской семье вся семья

живет на большой территории с общим двором и множеством индивидуальных

домиков до тех пор, пока глава семьи не умрет, и потомки не решат

разделить двор. Папа Чу старший сын семьи Чу, поэтому он должен

унаследовать всё.

2) Старшая госпожа – обращение к жене старшего сына, который должен унаследовать всё.

3) Господин Чу – обращение к человеку, который стоит во главе

семьи. Сейчас это отец папы Чу, если бы он умер, то этот титул перейдет к

его дяде (брату отца).

4) Госпожа Чу – главная жена господина Чу.

5) Лян – денежная едина в Юго-Восточной Азии. Серебряные слитки

(ямбы), вес которых измерялся в лянах, служили валютой. Стоимость одного

ляна в разные эпохи варьировалась от 5 до 36 тысяч рублей (при

перерасчете на современный юань).

Встав на следующее утро очень рано, матушка Чу дала свой ответ

старушке Ли. Та тут же принялась нахваливать маму за то, что она была

разумной. Сложно было не заметить улыбку на её лице.

Матушка Чу и Чу Цин-Янь обменивались взглядами, полными беспокойства.

Вдруг папа Чу неожиданно выскочил. Он очень серьезно спросил: «Матушка Дань, почему мы должны уехать отсюда?»

«Это…» - матушка Чу стушевалась, так как не знала, как объяснить ему это.

«Папа, мы собираемся вернуться в столицу. У нас есть там дом», - Чу Цин-Янь попыталась успокоить его.

«Нет, я никуда не поеду. Наш дом здесь», - папа Чу заупрямился и остался тверд в своем решении.

Чу Цин-Янь продолжила с улыбкой на лице: «Папа, ты говорил мне,

что хочешь съесть Тангулу1 и пирожное из османтуса? Здесь мы такое ни

за что не найдем, но всё это есть в столице, ах! Твоя дочь отвезет тебя

туда, чтобы съесть это!»

«Попробовать Тангулу?» - лицо папы Чу мгновенно засветилось.

Чу Цин-Янь кивнула головой.

«Попробовать пирожное из османтуса?»

Девочка продолжала кивать головой.

«Жареную утку и редиску…»

Чу Цин-Янь всё так же кивала.

Чу Цин-Янь подумала, что уже было убедила отца. Только она

собиралась облегченно вздохнуть, как увидела, что с лица папы сползла

счастливая улыбка.

«Папа, что случилось?» - спросила она с опаской.

«Но зять «шалот» не с нами. Я хочу дождаться его, а потом пойти

вместе», - папа Чу присел на корточки в дверях, выглядя очень жалким.

Чу Цин-Янь покраснела от стыда. Прошлой ночью, когда папа

обнаружил, что того человека с пурпурным лицом нет в комнате, он поднял

такой хаос. Было загадкой то, как он смог запомнить человека, которого

видел всего раз. Неожиданно было и то, что он вспомнил о нём сейчас.

Этот человек сказал, что уйдёт, и просто сдержал своё слово. Он даже не

оставил после себя никакой записки. Однако она не могла сказать папе,

что он бросил их вот так и ушёл. Девочка задумалась, затем присела на

корточки перед папой и с улыбкой сказала: «Зять «шалот» знает, что мы

должны уехать в столицу, поэтому он поехал вперед нас, и будет ждать

нас там».

«Тогда чего же мы ждем, мы должны поторопиться! Иначе мы не

сможем догнать его! Я всё ещё жду, что он сплетет для меня рыболовную

сеть!» - папа Чу вскочил и взволнованно обернулся, заставляя матушку

Дань быстро собрать багаж. Он хотел отправиться в столицу прямо сейчас.

На долю секунды Чу Цин-Янь потеряла дар речи. Почему папа так

сильно заботиться о том, кого встречал лишь раз? Однако на фоне того,

что ей, наконец, удалось убедить отца поехать в столицу, всё остальное

не имело для неё никакого значения.

А этот самый пурпуно-лицый человек, о котором думали отец и дочь,

прямо сейчас сидел верхом на лошади. Он ждал, пока его слуга

отчитается. Всё его лицо было покрыто маской, от которой исходил

серебристый свет.

«Хозяин, только что я получил секретное письмо из столицы», - слуга нерешительно взглянул на него.

Услышав сказанное, мужчина, который до этого смотрел вдаль,

обратил свой взор на слугу, взглядом говоря: «Если тебе есть что

сказать, говори прямо. Не тяни».

«Хозяин, месяц назад бывший император вернулся в столицу», -

слуга немного замешкался, пытаясь подобрать самые подходящие слова.

«О?» - мужчина удивленно вскинул брови. Дед, император, который

покинул столицу более пяти лет назад. Его возвращение было несколько

неожиданным. Однако он чувствовал, что с его слугой что-то не то,

поэтому он спросил: «Что-то еще?»

Слуга взглянул на своего хозяина, а затем тут же опустил голову и

быстро протараторил: «Несколько дней назад бывший император устроил ваш

брак».

«Что ты сказал?» - его черные глаза тут же опустились. Каждый

раз, когда он виделся с дедом императором, от того всегда исходил

какой-то ужас, который пугал мужчину.

Слуга не мог поднять голову, чувствуя мрачный взгляд хозяина.

Хозяин, видимо, немного рассердился, его сердце хотело плакать, но не

было слёз. Это не та часть новостей, которая стоит такого внимания.

Новость, за которую он мог лишиться жизни, заключалась в том, что хозяин

должен был узнать возраст и личность женщины, что могло разозлить его

ещё сильнее. Пока он подбирал слова, перед ним поднялась пыль, провожая

жеребца с наездником.

Вернемся в деревню Мао.

Чу Цин-Янь, папа Чу и матушка Чу аккуратно сложили свои

драгоценности и взобрались в экипаж, который им приготовила семья Чу.

Старушка Ли и остальные слуги сидели в другом экипаже.

Старушка Ли и Ван Тин обменялись многозначительными взглядами.

Старушка Ли в карете, а Ван Тин на лошади. Они наклонились друг к другу,

чтобы поговорить.

«Похоже, что эта семья всё ещё тактична!» - Ван Тин взглядом указал на экипаж позади, и старушка Ли обернулась.

Теперь она уже не носила маску ложного уважения. Она приложила

палец к лицу, на котором отражалось полное самодовольство: «Шанс

наслаждаться высоким статусом и богатствами семьи Чу настоящая удача для

них. Разве у них есть причины отказаться? В любом случае, у нас много

способов вернуть их».

Чу Цин-Янь не знала, что если бы её семья не согласилась вернуться в столицу добровольно, их бы просто связали, как цыплят.

Ван Тин рассмеялся: «И то правда, но возвращаясь к основной теме.

Мы идеально выполнили задание господина. Когда мы вернемся, он

определенно наградит нас!»

Услышав это, в глазах старушки Ли вспыхнул какой-то странный

свет: «Ведь так? Когда эта малявка вернется, кризису семьи Чу придёт

конец. А мы будем считаться самыми верными и надежными помощниками

господина!»

Вспоминая тот день, когда господин приказал им сделать всё

возможное, чтобы вернуть всю семью старшего господина, лицо тётушки Ли

расплылось в улыбке, ведь за выполненное задание ей обещали хорошую

награду.

Ван Тин снова посмотрел на повозку позади. Он был необычайно рад. Казалось, что впереди его ждали большие перспективы.

В этот момент папа Чу, сидевший в углу, играл с бамбуковой

стрекозой, которую сидела Чу Цин-Янь. Сама же Чу Цин-Янь сидела напротив

мамы. На их лицах был страх перед неизвестным.

«Мама, только что я заметила странные выражения на лицах старушки

Ли и Ван Тана. Но я не пойму, что с ними не так», - поджав губы,

сказала Чу Цин-Янь.

Матушка Чу вздохнула: «Я тоже заметила это. Если мы не сможем

жить в семье Чу, то мы можем просто уйти. Ведь один раз мы уже такое

делали».

Чу Цин-Янь услышала печаль в словах матери, и её сердце буквально

разрывалось на кусочки из-за этого. Мама, одна, только вышедшая замуж,

сразу же взвалила на свои плечи такой груз, как глупый муж и слабая

дочь. Тащить всё это на себе столько лет было непросто. Она не сможет

снова смотреть на то, как мама и папа вернутся к тому трудному и жалкому

существованию.

Она потянулась, чтобы взять маму за руки, которые были такими

шершавыми из-за постоянной работы: «Мама, тебе не нужно беспокоиться.

Твоя дочь уже выросла и защитит тебя и папу. Кроме того, сейчас у нас

есть серебро, и я даже не сомневаюсь в том, что мы сможем осесть в

столице».

Мама смотрела на желтое и истощенно лицо дочери, которая

постоянно недоедала. Она бесконечно винила себя за это в сердцах. Она

потянулась, обнимая девочку. Её голос прерывался от волнения: «Чаи Чаи,

моя хорошая девочка…»

Увидев эту сцену, папа Чу подскочил, чтобы обнять маму и дочь. Он заговорил, подражая маме Чу: «Чаи Чаи, моя хорошая девочка…»

Услышав его слова, мама Чу и Чу Цин-Янь ничего не могли поделать,

кроме как засмеяться. Грусть, которая заполнила всё вокруг, моментально

рассеялась из-за шутки папы Чу.

Чу Цин-Янь повернула голову, и в этот момент порыв ветра поднял

занавеску, врываясь в карету. За окном можно было увидеть пейзаж.

Розовые и белые цветы адениума развевались на ветру. Лепестки

складывались друг за другом, тонкие и яркие, привлекая людскую жалость.

Губы Чу Цин-Янь слегка согнулись. Неважно, какая дорога ждёт её

впереди, раз уж она выбрала её, она должна твердо продолжать идти по

этому пути.

1) Тангулу – традиционная китайская закуска из засахаренных фруктов.

Не останавливаясь на отдых, они провели в дороге полмесяца. Чу

Цин-Янь чувствовала себя так, будто всё её тело распалось на кусочки

из-за постоянной тряски. Ещё и мама спала на её плече время от времени. К

счастью, папу очень веселила эта тряска, он выглядел очень счастливым и

совсем не уставшим.

Но сомнения в сердце Чу Цин-Янь нисколько не уменьшились.

Старушка Ли и другие слуги ехали сквозь ветер и дождь, вообще не

останавливаясь. Они ехали в столицу так быстро, будто от этого зависели

их жизни. Это заставляло её начать беспокоиться. Возникло такое чувство,

что их везут не для того, чтобы воссоединиться с семьей, а на банкет,

устроенный для их убийства. Эта мысль заставляла девочку дрожать с ног

до головы.

Как раз в этот момент экипаж остановился. Чу Цин-Янь удивленно

подняла брови. Сразу за этим послышался приближающийся топот лошади. Чу

Цин-Янь подняла занавеску и увидела Ван Тина. Заметив её, он тут же

сказал: «Девятая мисс, сегодня, перебравшись через эту гору, мы прибудем

в столицу. Я пришёл, чтобы сообщить вам об этом».

Чу Цин-Янь кивнула головой и закрыла занавеску.

Ван Тин подумал о том, что девятая мисс немногословна и относится

к людям очень холодно. Сначала он думал, что это потому, что эта

маленькая девочка из деревни и не знает элементарных правил этикета.

Однако за это короткое время, вступая в контакт с ней, он понял, что

девятая мисс говорила немного, но всегда попадала в самую суть. Она

знала, когда следует говорить, а когда помолчать, и это не было

свойственно человеку, который вырос в окружении гор и диких полей. То,

что она только что сделала, сохраняя молчание, заставило даже его, того,

кто является слугой уже более 20 лет, испытать небольшой страх. Ван Тин

думал о том, что девятую мисс могли и не принять во дворце, однако, как

говорят, печаль может обернуться радостью, так и девятая мисс может

взлететь на самую вершину ветвей, чтобы стать фениксом1. Именно поэтому

ему не стоит грубить ей, он ведь не потеряет кусок мяса, если станет

чуточку повежливее. Кто знает, вдруг однажды он сможет воспользоваться

её успехом и заполучить хорошую работу.

В результате Ван Тин решил, что не будет вести себя, как старушка

Ли, которая была вежливой лишь для виду, но втайне презирала всю эту

семью.

Чу Цин-Янь не знала, что это её неосторожное действие приведёт к

такому результату. Похоже, что Ван Тин был намного внимательнее неё,

следя за каждым её действием. Но сейчас всё её внимание сосредоточено на

том, чтобы встретиться с семьей.

В то время, когда папа стал военным и отправился на войну, чтобы

прославить свою семью, они относились к нему, как к герою. Однако, когда

папа проиграл войну и подвергся критике со стороны простого люда, они

даже не заступились за него и не попытались защитить. Вместо этого они

выгнали папу, который был серьёзно ранен, её нежную маму, и её саму,

которой ещё не было даже двух месяцев, из семьи.

Как говорят: «Легко добавить цветы туда, что уже отлично украшено, но трудно найти того, кто мог бы помочь в час беды».

Чу Цин-Янь решила отвлечься и повернулась, смотря на свою

уставшую и дремавшую мать и папу, который сидел с широко открытыми

глазами. Она не могла не остановить отца, который потянул

руку к волосам матери. Она нахмурилась, чтобы напугать его, и

сказала: «Папа, мама очень устала, если ты разбудишь её, я не буду с

тобой разговаривать».

Папа Чу немедленно одернул руку и показал язык своей дочери.

Затем он послушно сел на своё место и посмотрел на Чу Цин-Янь с

выражением самой настоящей невинности: «Чаи Чаи, только что это большое

лошадиное лицо сказало, что скоро мы прибудем в столицу. Это ведь

значит, что я смогу увидеть зятя «шалота»?»

Большое лошадиное лицо? Чу Цин-Янь не могла не улыбнуться.

Прозвище, которое папа дал Ван Тину, было вполне подходящим. Однако,

услышав его вопрос, улыбка на её лице внезапно замерла. Она думала, что

папа не говорил об этом человеке, потому что уже позабыл о нём. Кто же

знал, что он упомянет о нём прямо сейчас. Так внезапно, что она не

знала, как реагировать.

«Это, это…»

Не заметив смущение на лице дочери, папа Чу с тоскующим

выражением лица продолжил говорить: «Зять-шалот, должно быть, уже сплел

сетку и ждёт меня. Когда придёт время, я отведу вас двоих на рыбалку!»

Уголки губ Чу Цин-Янь дернулись. Она надеялась, что, когда придёт время, отце не будет разочарован.

Солнце, которое скрылось за вершиной горы, снова поднялось.

Прошёл ещё один день, и, наконец, наша группа прибыла в столицу Западной

империи Сюань.

«Старший господин, старшая госпожа, пройдя по этой улице, мы

прибудем в нашу резиденцию», - Ван Тин подъехал на своей лошади к

карете.

Чу Цин-Янь подняла занавеску, как только они оказались в городе.

Она наслаждалась этой оживленностью и шумом столицы Западной империи

Сюань. Этот город был достоин называться столицей. Будь то люди, идущие

по улице, или продавцы в торговых лавках, от них исходило абсолютно

другое чувство. Например, как когда она ездила в Шанхай в качестве

туриста во время летних каникул. Только когда она вдохнула этот древний

запах, увидела этот древний вид и эту древнюю столицу, она, наконец,

приняла тот факт, что она переместила на более чем тысячу лет, в эту

нацию, которая затерялась в потоке истории.

Яркие вывески торговых лавочек напомнили ей о «Трёх аллеях и семи

переулках»2. Вот только здания перед ней были реальны. Вместо того,

чтобы, стоя у этих зданий, воображать, как же жили люди тысячу лет

назад, всё это она может увидеть своими глазами.

Она повернулась и увидела волнение в глазах матери и любопытство

на лице папы. Она вдруг подумала о том, что решение вернуться в столицу

было правильным.

Чем больше они шли по этой улице, тем более уединенной она

становилась. Поток людей постепенно становился всё более редким. Чу

Цин-Янь понимала, что чем богаче и благороднее семья, тем спокойнее

будет место их проживания.

Чу Цин-Янь изучающе осматривалась вокруг и непрерывно думала об

этом, чтобы успокоить себя. Однако чем дальше они ехали, тем больше она

не могла верить в свои собственные слова. Сорняки, сломанная черепица,

слабенькие двери и стены, дорога, которая была вся в выбоинах…

Действительно ли это был район богатых и благородных резиденций?

Не это ли называется трущобами? Конный экипаж проходил по небольшому

переулку, в котором было очень много нищих. Они начали стучать по

каретам, прося хотя бы немного еды. Все женщины испугались и попрятались

в каретах. Ван Тин и ещё один слуга немедленно разогнали толпу, и

экипаж двинулся дальше.

Мама Чу в панике сказала, погладив себя по груди: «Очевидно, что

десять лет назад это место ещё процветало. Почему же оно так опустело?»

Услышав слова матери, Чу Цин-Янь не могла не спросить: «Мама, а как это всё выглядело десять лет назад?»

Стоило ей упомянуть прошлое, в глазах мамы Чу появился блеск. Она

взяла свою дочь за руку и начала говорить, погружаясь в воспоминания:

«Раньше эту улицу звали улицей генералов. Каждый двор принадлежал

какому-нибудь генералу. Здесь ходило очень много людей. На этой улице

было так весело. Все простолюдины думали, что жить на этой улице очень

почетно, но потом…»

На последней фразе лицо мамы Чу стало мрачным: «Когда твой папа

проиграл войну, вся армия была уничтожена. Большинство тех офицеров и

солдат, которые погибли, жили именно на этой улице. После этих событий

их жены и дети не смогли вынести осуждения со стороны народа. Те, кто

мог уехать – уехали, всех разбросало, и это место теперь становится всё

более мрачным».

«Но я помню, что из семьи Чу вышло очень много государственных

литературных чиновников, как они могут жить здесь?» - спросила Чу

Цин-Янь с некоторым сомнением.

Мама Чу вздохнула на её слова: «Уже давно не было чиновников из

семьи Чу. Они почти потеряли своё влияние на совет министров, пока твой

отец не прославился после войны. Твой папа получил помощь от императора и

эту резиденцию в качестве награды. Только тогда семья Чу переехала

сюда».

«Что? То есть это значит, что семья Чу, которая должна была выйти

из совета министров, живёт в резиденции папы?» - глаза Чу Цин-Янь

широко раскрылись.

Мама Чу с сожалением кивнула головой.

Чу Цин-Янь была разгневана, ведь оказалось, что их выгнали из их

собственного дома! Как она могла не сердиться! Теперь она должна

встретить и испытать эту бесстыдную семью!

1) Взлететь на самую вершину ветвей, чтобы стать фениксом –

означает заключить брак с представителем императорской семьи,

поднимаясь, чтобы стать императрицей. Или просто вступить в брак с

представителем хорошей семьи и стать главной госпожой.

2) Три аллеи и семь переулков – хорошо сохранившийся городской

квартал в центре Фучжоу, Китай. В этом районе очень много древних домов

со времен династии Мин.

Издалека Чу Цин-Янь заметила надпись на табличке, висящей над дверью резиденции Чу. Она подняла бровь, наконец-то, прибыли.

Она подумала, что экипаж остановится у ворот, и хотела уже

вылезти из кареты, но вдруг карета неожиданно сделала поворот и поехала в

другую сторону. Девочка тут же нахмурилась. В это время Ван Тин сошёл с

лошади и подошёл к карете: «Девятая мисс, господин напомнил о том,

через что прошёл старший господин. Если вы зайдете через главный вход,

то это навредит семейной репутации, поэтому я отвезу вас к другому

входу».

Услышав слова Ван Тина, Чу Цин-Янь разозлилась и залилась смехом.

Так значит, с самого их приезда семья пытается продемонстрировать свою

силу и напомнить им о том, что папа проиграл в войне. Однако она не

хотела просто следовать их пожеланиям.

Чу Цин-Янь хотела поднять занавеску и начать спорить, но вдруг

кто-то схватил её за запястье. Она повернула голову и увидела маму. Она

начала говорить: «Мама, дай я поговорю с ними. Я не хочу, чтобы тебя и

папу обижали».

Сначала они скитались по улицам, испытали много страданий. Теперь

же она столкнулась с таким поведением семьи Чу, все эти десять лет у

них был дом, но они не могут открыто вернуться в него. К ним относятся

как к тем, кто приносит неудачу, и они должны, поджав хвосты, войти

через черный вход. Как она могла проглотить подобную несправедливость!

Мама Чу покачала головой: «Чаи Чаи, не будь такой импульсивной, мы должны стерпеть это унижение ради нашей важной миссии».

Услышав маму, Чу Цин-Янь поняла, что действует слишком

опрометчиво. В маминых словах слышалась печаль, которую она носила в

своем сердце десять лет. Чу Цин-Янь погрустнела, она не была знакома с

местным образом жизни, поэтому ей нельзя поступать столько бездумно.

Иначе, она вовлечет во всё это своих родителей. В итоге она сжала зубы и

молча наблюдала за тем, как главные ворота исчезают из её поля зрения.

Она приняла твёрдое решение в своём сердце.

Когда-нибудь она открыто и прямо проведет родителей через главный

вход. Тогда семья Чу поймёт, что уже слишком поздно для сожаления за

все унижения, которые они перенесли, включая сегодняшний день.

Конный экипаж остановился у заднего входа, и все вышли из карет.

Старушка Ли постучала в дверь, затем маленькая служанка вышла, чтобы

открыть дверь. Старушка Ли с высокомерием в голосе сказала: «Шань Ча,

скажи второй госпоже, что вся семья старшего господина прибыла».

Маленькая служанка по имени Шань Ча взглянула на людей, стоявших

за старушкой Ли, кивнула головой и быстро ушла. Затем старушка Ли первая

вошла в двери, а семья Чу Цин-Янь последовала за ней. Ван Тин со

слугами повёл лошадей в другом направлении.

Слуги, которые попадались на пути Чу Цин-Янь и остальным,

смотрели на них с любопытством. Но под строгим взглядом старушки Ли они

все исчезали из виду.

Чу Цин-Янь была выше всего этого, поэтому не обращала на этих

людей никакого внимания. Она лишь взяла папу за руку, боясь, что он

может заблудиться.

Пройдя через задний двор, они оказались в передней.

Только теперь к ним подошла служанка, сообщая, что господин и

госпожа ждут их в главном зале. Поэтому старушка Ли не успела

разобраться с остальными делами и грубо начала поторапливать семью Чу

Цин-Янь.

Хотя Чу Цин-Янь и была удивлена неожиданным изменениям в манерах

старушки Ли по отношению к ним, с тех пор, как они оказались в

резиденции Чу, но она уже успела обдумать это заранее. Теперь же все её

мысли были лишь о том, как отреагировать на семью Чу, поэтому она решила

не препираться с ней.

Перед тем, как они вошли в главный зал, кто-то очень громкоголосый закричал.

«Я спрашиваю тебя ещё раз, вторая невестка, ты действительно

послала людей забрать этого идиота и всю его семью? Ты не боишься того,

что наша резиденция не сможет позволить себе принять этих отбросов?»

«Жена третьего младшего брата, как у тебя хватило наглости

сказать такое перед отцом и матерью? Старший брат всё ещё является

частью нашей семьи, да и всё уже сделано», - можно было услышать ещё

один голос. Он был похож на шёлк, но в нем легко можно было различить

презрение.

«Я говорю, как есть. Можно предположить, что родители не будут винить меня», - было слышно, что этот голос немного поутих.

«Хватит, подождите, пока они не появятся, потом и поговорим», - кто-то старый и сильный прервал их спор.

Стоя снаружи, Чу Цин-Янь и её семья слышали этот разговор очень

четко. Девочка повернулась к матери и увидела её побледневшее лицо,

внезапно её сердце начало болеть. Она сжала руку матери, чтобы успокоить

её. Мама Чу провела пальцем по её руке, показывая, что всё в порядке.

Папа Чу ни о чём не догадывался, а потому ничего не чувствовал. Он до

сих пор возился с бамбуковой стрекозой, радуясь.

Старушка Ли повела их в зал. Она поклонилась двум сидящим людям и

сказала: «Господин, госпожа, вся семья старшего господина прибыла».

«Хорошо», - седовласый старик, сидевший справа на месте господина, равнодушно кивнул.

Чу Цин-Янь воспользовалась моментом, чтобы поднять глаза и

рассмотреть всех присутствующих. Четверо мужчин и четыре женщины. На

месте господина, очевидно, сидел господин Чу и госпожа. Это были

родители папы. Рядом с ними младший брат папы и его жены. Она должна

была называть их великим дядей и великой тётей. Остальные шестеро были

папиными двоюродными братьями вместе с женами.

В не очень большом зале сидели восемь человек, а также вошли Чу Цин-Янь и остальные, что делало это помещение переполненным.

Когда она втихаря рассматривала своих противников, Чу Цин-Янь

обнаружила, что они всё открыто пялились на неё. У неё возникло такое

чувство, будто они пытались прикинуть, сколько весит, к примеру, кусок

мяса на рынке, от этого Чу Цин-Янь вся съежилась.

Следуя примеру матери, она поклонилась этим людям и даже назвала их великим дядей и великой тётей.

Только в этот момент она осмелилась поднять голову и прямо

взглянуть на них. Лицо господина Чу было жестким, и от него исходило

такое старомодное и строгое чувство, в то время, как на лице

госпожи были заметны глубокие морщины. Она нахмурилась,

рассматривая семью Чу Цин-Янь мрачным взглядом. Её плотно сведенные

брови, казалось, могли раздавить муху.

«Старшая семья, идите к своим младшим братьям и сестрам», -

госпожа только сказала это, как раздался неприятный голос, нарушивший

эту странную атмосферу.

«Матушка Дань, Чаи Чаи, где это мы? Всё такое знакомое!» - папа Чу широко открыл глаза, оглядываясь вокруг.

Мама Чу тут же обернулась к своему мужу. К сожалению, она не могла заставить его замолчать.

Стоило ему сказать это, как по залу раздался смех.

«Старший брат, я не видел тебя десять лет, но ты всё такой же

простой и наивный», - насмешливо сказал пухлый мужчина средних лет.

Папа Чу повернул голову, смотря на него с самым настоящим сомнением: «Старший брат? Вы обращаетесь ко мне? Кто вы?»

Сдержанный мужчина средних лет, стоявший с другой стороны,

засмеялся: «Естественно, он зовёт тебя старшим братом. Он Чжи-Мин, твой

второй двоюродный брат, а я Чжи-Хуа, твой третий двоюродный брат.

Неужели через десять лет старший брат снова потерял память? Как же такое

могло произойти? Раньше ты был глуп, словно ребёнок, не мог же ты снова

измениться до состояния ребёнка!»

Только он сказал это, как главный зал взорвался от смеха.

Чу Цин-Янь разозлилась. Хотя она ожидала, что не все в семье Чу

будут хорошими людьми, но она не ожидала, что они будут так открыто

насмехаться над своими же родственниками. Кроме того, господин Чу и

госпожа сидели, замерев словно статуи, и будто не замечали

представления, разыгрываемого прямо сейчас, позволяя молодым делать то,

что они хотят. Какой бы влиятельной не была эта семья, они вели себя как

базарные бабки. Ссориться и создавать беспорядок, не скрывая своих

злобных мыслей. Как они могут считаться благородной семьей.

«Но у меня есть только матушка Дань и Чаи Чаи. У меня нет младших

братьев. Если вы, ребята, действительно мои младшие братья, то почему

за столько лет вы ни разу не навестили меня с хорошими угощениями. Вы не

жили со мной, я не верю никому из вас, толпа мошенников», - папа Чу

взглянул на них очень серьёзно.

Услышав его, все успокоились и вдруг смутились.

Очевидно, что они редко получали такие откровенные ответы.

Чу Цин-Янь оглянула всех присутствующих, конечно, все они смутились. Неужели они поняли, что им нужно сохранить своё лицо?

Маму Чу забеспокоилась, что её муж снова скажет что-нибудь

неловкое, поэтому она взяла дочь за руку и представила её всем: «Чаи

Чаи, это твой второй дядя и его жена».

Она сказала это, указывая на того пухлого мужчину и женщину с

неискренней улыбкой. Затем она указала на того медлительного мужчину

среднего возраста и женщину, высокомерно задравшую подбородок, и

сказала: «Это твой третий дядя». И, наконец, указав на съежившегося

мужчину

посередине и робкую женщину, стоявшую немного в стороне, сказала: «Это твой четвертый дядя и четвертая тётя».

Несмотря на то, что ей не нравились эти люди, ей всё равно

пришлось показаться перед ними. В итоге, Чу Цин-Янь прошла мимо них,

отдавая каждому своё почтение.

Вот только, было ли это её заблуждением или правдой, Чу Цин-Янь

почувствовала, что взгляды этих людей были немного странными, когда они

смотрели на неё. Это заставило её почувствовать себя несколько неловко.

«Как и ожидалось от того, кто вырос в деревне. Посмотрите на эти

тощие руки и ноги. Выведите её, и люди решат, что это мальчик», - снова

раздался тот громкий голос, который они уже слышали до этого. Чу Цин-Янь

обернулась и поняла, что это была третья тётка, взгляд которой был

через чур высокомерен. Девочка усмехнулась, конечно, она не могла есть

три раза в день и быть пухленькой. Хорошо было то, что она вообще росла и

была здорова. Если бы её вырастили светленькой и полной, сбылась бы её

мечта.

Третья тётя была также известна как госпожа Ван. Её резкие,

холодные насмешки сразу получили всеобщее одобрение. Чу Цин-Янь

нахмурилась, она не могла понять, почему все рассматривают её тело.

«Забудьте об этом, в конце концов, она всё ещё ребёнок семьи Чу,

лучше это, чем совсем ничего», - слово взяла старейшая госпожа, и в ей

глазах мелькнуло строгое выражение.

«Мама верно говорит, хорошо, что они прибыли», - вторая тётя по

фамилии Син тоже присоединилась к разговору и с улыбкой продолжила.

«Её одежда, конечно, ужасна, да и её внешность не ахти, но она

изменится в нашей семье за два дня, у неё ещё есть шанс стать достойной

выйти в общество. Мама и папа могут чувствовать себя спокойно», -

госпожа Ван говорила таким придирчивым тоном, будто выбирала овощи на

рынке. Как будто Чу Цин-Янь действительно не достойна появляться перед

другими.

Но на самом деле всё было совсем не так. Чу Цин-Янь была худощава

и слаба, но её внешность была довольно-таки симпатичной. Госпожа Ван,

повидавшая уже кучу людей в своей жизни, с одного взгляда поняла, что в

будущем Чу Цин-Янь станет настоящей красавицей. Она даже может превзойти

её дочерей по своей красоте. Именно поэтому она и не пыталась найти в

девочке хоть что-то хорошее, а сразу набросилась на неё.

Чу Цин-Янь поняла, что любовь потрепаться здесь дело семейное, и

даже немного привыкла к этому. Вот только её матери это доставляло

неудобства. Глядя на то, как её дочь критикуют, а она не в силах

помешать, мама Чу покраснела.

«Раз уж мы повидались с ними, госпожа, ты отвечаешь за их

обустройство. Я всё ещё не дорисовал картину, поэтому я пошёл», -

господин Чу даже не взглянул на семью Чу Цин-Янь, а просто ушёл,

погруженный в мысли о своих делах.

После того, как господин Чу ушёл, госпожа Чу приказным тоном

обратилась к госпоже Син: «Вторая семья, я немного устала, теперь всё

зависит от вас!»

«Да», - госпожа Син тут же согласилась.

Госпожа Чу немедленно удалилась. После того, как ушли старики, с

места подскочил второй дядя Чу и, похлопав в ладоши, ушёл прочь. Следом

за ним вышли третий дядя Чу и его жена, госпожа Ван, с гордо поднятыми

головами. И заторможенный четвертый дядя Чу, которого зовут Чу Чжи-Чжи,

вместе с его женой, госпожой Линь, также ушли.

В итоге, зал, который до этого казался маленьким, стал просторным. Остались только вторая госпожа и семья Чу Цин-Янь.

Чу Цин-Янь оглядела зал, который в одно мгновение опустел. Она

подняла брови, про себя думая, что относятся к ней, мягко говоря, не

очень, она не почувствовала даже того, что их были рады встретить. Эта

встреча была простой формальностью.

Как будто они что-то замышляли!

Обычно, Чу Цин-Янь было ровным счётом плевать на всё, но интуиция

никогда не подводила её. Она тут же занервничала и стала бдительной. Её

взгляд переместился на единственную оставшуюся в зале, на её вторую

тётю, госпожу Син.

На лице госпожи Син всё ещё была натянута неискренняя улыбка. Она

обратилась к матери Чу: «Вы очень торопились сюда, поэтому, полагаю,

что вы устали. Я прикажу кому-нибудь отвести вас туда, где вы сможете

отдохнуть!»

Не дождавшись ответа матушки Чу, госпожа Син уже повернулась к

главной служанке, что стояла рядом с ней, и сказала: «Бао Чунь, отведи

старшего господина и старшую госпожу, а также девятую мисс туда, где они

отдохнут!»

«Да, госпожа», - Бао Чунь кивнула головой и поприветствовала семью Чу Цин-Янь. Она повела их прочь из главного зала.

Семья Чу Цин-Янь следовала за Бао Чунь, которая вела их в их покои.

Когда они вышли из главного зала, снаружи их уже ждала прислуга.

Это была служанка по имени Шань Ча, которая ранее сообщила о прибытии

семьи Чу Цин-Янь. Бао Чунь обратилась к ней: «Шань Ча, отведи девятую

мисс в комнату в восточном крыле, а я отведу старшего господина и

старшую госпожу в комнату в западном крыле».

Услышав это, Чу Цин-Янь немедленно спросила: «Вы хотите разделить меня и моих родителей?»

Бао Чунь бросила на неё взгляд: «Ранее госпожа Чу уже дала нам

инструкции, девятой мисс уже десять лет, вам не стоит быть такой

подозрительной. Потому вы будете жить в отдельных комнатах».

«Но…» - Чу Цин-Янь хотела добавить ещё что-то, но её остановила

мама, тихонько шепнув ей – «Будь послушной, не начинай конфликт».

Чу Цин-Янь замолчала, а Бао Чунь в насмешке подняла бровь, развернулась и ушла, чтобы проводить родителей Чу Цин-Янь.

В этот же момент Шань Ча обратилась к девочке: «Девятая мисс, пожалуйста, следуйте за мной».

Мама и папа уже ушли далеко прочь, поэтому Чу Цин-Янь ничего не оставалось, кроме как пойти за ней.

Чу Цин-Янь понимала, что её семью пытались разделить, но они были

в чужом доме, поэтому у них не было выбора и пришлось склонить голову.

Прежде всего нужно разобраться в ситуации, а потом уже планировать

что-либо.

Шань Ча повернула голову, чтобы взглянуть на девятую мисс,

которая спокойно шла за ней. Она не могла не волноваться. Разве не

говорили, что она приехала из деревни? Как так вышло, что по ней это

совсем не заметно? Она казалась грамотной и очень спокойной девочкой.

Также она вела себя крайне невозмутимо. Даже молодые отпрыски из этой

семьи не вели себя так тихо и спокойно.

Вспомнив о намерениях второй госпожи относительно всей семьи

девятой мисс, Шань Ча вдруг поняла, что испытывает некую симпатию к

девятой мисс.

Несмотря на то, что Чу Цин-Янь шла позади, она легко могла

разглядеть эмоции на лице Шань Ча. Возможно, из-за того, что служанка

была довольно молода, она не скрывала своего настроения. Именно поэтому

Чу Цин-Янь заметила, что служанка испытывает к ней жалость.

Странно, с чего бы это? Она, конечно, целых десять лет жила не

самой лучшей жизнью, но ведь это не то, что заставляет людей относиться к

тебе с такой жалостью, верно?

Думая о том, как холодно обращались с её родителями, и сколько

внимания уделили ей. Видимо, когда они покинули этот дом, ей едва ли

исполнилось два месяца.

Более того, даже служанка сочувствовала ей, было ли это потому, что её ожидали большие трудности впереди?

Пока она размышляла обо всем этом, Шань Ча уже остановилась и

сказала: «Девятая мисс, мы прибыли. В этом месте вы будете теперь жить».

Чу Цин-Янь внезапно подняла голову, все мысли в её голове отошли

на второй план. Она слегка улыбнулась и кивнула Шань Ча: «О, да».

Шань Ча глупо уставилась на неё, заметив мудрый и вдумчивый

взгляд девочки, который едва ли промелькнул, ведь сейчас девятая мисс

спокойно смотрела на неё. Шань Ча подумала, что то, что она только что

увидела, было не больше, чем ошибка, и быстро открыла дверь в комнату,

пуская девочку внутрь.

Чу Цин-Янь быстро оглянула комнату, хотя она была невелика, но

она была намного лучше её комнаты в деревне Мао. Более того, кто-то, по

всей видимости, уже прибрался в комнате, поэтому здесь было аккуратно и

чисто.

«Девятая мисс, вторая госпожа приказала мне служить вам, пока

через несколько дней вам не найдут новую служанку», - с улыбкой сказала

Шань Ча.

Они ровесницы, вот только девочка уже учится прислуживать другим.

Чу Цин-Янь с сожалением подумала о том, что это было нормой для

монархического общества с древних времен. Люди низкого слоя не имели

свободы и никаких прав.

Чу Цин-Янь кивнула ей головой в знак того, что она поняла её. Она

положила узелок с одеждой, что несла до этого в руках, на кровать. Шань

Ча немедленно вызвалась помочь: «Девятая мисс, позвольте мне помочь вас

разложить это».

Сначала она не хотела соглашаться, но, немного поразмыслив, позволила служанке сделать это.

Когда Шань Ча развязала узелок с одеждой, Чу Цин-Янь встала и прошлась по всей комнате.

«Мисс, вы не хотите выпить чай?» - с улыбкой спросила Шань Ча.

Чу Цин-Янь вдруг почувствовала жажду после слов служанки: «Можно было бы и выпить».

Шань Ча взяла чашку и начала наливать чай.

Чу Цин-Янь подошла к столу, заметив на себе взгляд Шань Ча, и

неожиданно спросила: «Шань Ча, ты в курсе того, что происходит в семье

Чу?»

После сказанного чашка, которую Шань Ча только что взяла, со звоном упала на стол.

Чашка перевернулась, и горячий чай разлился по всему столу. Шань Ча

немедленно приступила к уборке. Пока она вытирала стол, служанка в

спешке ответила: «В резиденции ничего не произошло. Всё хорошо».

Чу Цин-Янь посмотрела на Шань Ча, которая явно была потрясена её

неожиданным вопросом. Она подняла бровь, а её тон стал более писклявым.

«Шань Ча такая неуклюжая. Простите меня, пожалуйста, девятая

мисс. Сейчас я налью вам ещё одну чашку», - чувствуя себя виноватой

перед девятой мисс, служанка сразу же налила чай, пытаясь спрятать своё

настроение.

Чу Цин-Янь мягко улыбнулась: «Я в порядке».

Взяв чашку из рук служанки, Чу Цин-Янь сделала глоток напитка.

Сделав вид, что они обсуждали что-то обыденное, она опрометчиво

спросила: «Шань Ча, ты знаешь, почему господин Чу внезапно захотел

встретиться с нами и вернул нас?»

«Может быть потому, что он скучает по девятой мисс, старшему господине и старшей госпоже», - ответила Шань Ча, опустив взгляд.

Скучает?

Хмыкнув, Чу Цин-Янь смеялась в сердцах. Старушка Ли сказала то же

самое тогда, в деревне Мао. Но теперь в главном зале она увидела

господина Чу с его чопорным выражением на лице и безразличным отношением

к маме и папе. Его стул даже не успел согреться, так быстро он ушёл. В

его глазах они, видимо, были не достойны даже времени, которое он

хотел потратить на занятие живописью. Почему же по нему не было заметно

того, что он скучал по ним? Если она всё ещё не заметила этого, то она,

возможно, ослепла.

«Шань Ча, я слышала, что у меня есть несколько старших братьев и

младших сестер. Почему я не видела их сегодня?» - было видно, что Шань

Ча знает кое-что, поэтому Чу Цин-Янь решила зайти издалека, чтобы узнать

подробности.

«Господин пригласил учителей для молодых господинов и мисс.

Сейчас они все на занятиях. Подождите немного, как только они

освободятся, девятая мисс сможет встретиться с ними», - видя, что

девятая мисс выбрала другую тему для разговора, Шань Ча облегченно

выдохнула и весело ответила.

Смена настроения служанки не ускользнуло от глаз Чу Цин-Янь. Она

уже поняла всё для себя. Сев на стул и оперившись подбородком на обе

ладошки, она невинно спросила: «Тогда в будущем я тоже смогу ходить в

школу вместе с моими братьями и сестрами?»

«Боюсь, что девятая мисс не сможет…» - не успела Шань Ча

ответить, как сразу замолчала. Неуверенно посмотрев на мисс, Шань Ча

быстро продолжила – «Мисс, я и забыла, что оставила на кухне кипящую

воду, пойду проверю».

Не дождавшись ответа Чу Цин-Янь, она быстро выбежала из комнаты, будто за ней погналась собака.

Чу Цин-Янь, наблюдавшая за паникующей Шань Ча, медленно

выпрямилась. Невинная улыбка медленно исчезала с её лица. Её спокойный

взгляд был устремлен на чашку чая, что девочка держала в руках. Все её

мысли были в полном беспорядке.

Только что она пыталась выпытать что-то из служанки, но она не ожидала, что у неё действительно что-то выйдет.

Недавно что-то произошло в семье Чу, в результате чего всю её

семью вернули сюда. Дело совсем не в том, что по ним скучали, скорее

всего, это всё было сделано по какому-то замыслу. Иначе Шань Ча не

начала бы так переживать и не сбежала бы, она ведь даже проболталась,

что Чу Цин-Янь не сможет учиться со своими братьями и сестрами.

Если её догадки были верны, то семье Чу нужна была именно она.

Всё потому, что когда они знакомились с семьей Чу, все взгляды были

обращены на неё. Однако она всё ещё не могла понять, для чего она им

нужна? Она ведь не обладала какими-либо исключительными боевыми

навыками, у неё не было и тайной карты сокровищ, что же в ней такого,

что она им вдруг понадобилась?

Эта тема осталась для неё большой загадкой после долгих размышлений.

Она сидела в комнате, наблюдая за палочкой благовоний, которая

служила для неё часами, в ожидании Шань Ча. Когда служанка вернулась,

она принесла ужин. Хотя это были просто маринованные овощи и тофу, но

это было намного богаче того, что она обычно ела всю свою жизнь. Однако

её голова была настолько тяжела, что она совсем не хотела есть, поэтому

она отщипнула буквально пару кусочков.

А Шань Ча молча сидела в стороне, смотря на свои ноги. Сегодня

она почти что была обманута этой, как оказалось, умной и хитрой девятой

мисс. До приезда её семьи всем в резиденции было приказано молчать. Им

запрещалось даже упоминать это при девятой мисс, иначе их всех бы

наказали. Даже мысль об этом пугала её.

Чу Цин-Янь рассеянно ела, пока Шань Ча в страхе сидела сбоку.

Боясь, что она снова спросит что-нибудь, относящееся к запрещенному

вопросу.

Пока Чу Цин-Янь ужинала, на улице постепенно стемнело.

Чу Цин-Янь встала, а Шань Ча быстро спросила: «Девятая мисс, вы хотите принять ванну?»

«Нет, я просто объелась. Хочу немного погулять, чтобы еда лучше

переварилась. Шань Ча, может, ты отведешь меня к моим маме и папе?» - Чу

Цин-Янь снова сделала это наивное выражение на лице, невинно моргая,

смотря на Шань Ча.

Шань Ча сначала хотела сказать, что уже довольно поздно, но

невинный взгляд девятой мисс сделал своё дело. Хотя вторая госпожа ясно

дала понять, что они не могут трепаться с девятой мисс, это не значит,

что они ограничили её свободу. Поэтому она кивнула и сказала: «Я отведу

вас туда».

На лице Чу Цин-Янь сразу отразилась радость, и она весело зашагала за Шань Ча к комнате мамы и папы.

Их комната была очень далеко. Это место вообще можно было назвать

заброшенным двором. Чу Цин-Янь становилась всё более и более

недовольной. Вдруг Шань Ча остановилась и указала на дверь, сказав, что

это комната родителей Чу Цин-Янь. Девочка ускорила шаг, обходя служанку и

входя в простую и грубую комнату.

В этот момент родители Чу Цин-Янь сидели за столом, ужиная.

Увидев, что пришла их дочь, мама Чу сразу радостно сказала: «Чаи Чаи

пришла!»

Папа Чу весело помахал палочками, показывая свою радость.

Чу Цин-Янь обняла сначала маму, а затем папу, прежде чем

улыбнуться. Однако, заметив еду, что стояла на столе, улыбка с её лица

пропала.

Она подошла к столу, взяла сухую, холодную булочку, а также рис,

перемешанный с камнями. Затем она осмотрела комнату, которая была вся в

паутине, со старыми окнами, которые пропускали даже легкий ветерок.

Девочка не могла не рассердиться.

«Чаи Чаи, это всё не имеет значения. То, что мы можем есть до

отвала, уже хорошо», - сказала мама Чу, успокаивая свою дочку, и

погладила её руку.

Услышав это, Чу Цин-Янь обняла маму со слезами на глазах: «Мама,

почему, вернувшись в семью Чу, вы живете жизнью, которая намного хуже

нашей жизни в деревне Мао. Давай вернемся прямо сейчас!»

«Глупый ребёнок, ну что за вздор ты несёшь. Мы уже здесь, так

зачем нам говорить такие расстраивающие слова из-за такого пустякового

вопроса?» - мама Чу мягко улыбнулась, поглаживая девочку по её длинным

волосам.

Шань Ча, стоявшая далеко, не заметила ничего странного в

поведении Чу Цин-Янь, ведь она не слышала разговора между матерью и

девочкой, поэтому она решила, что девочка просто расстроилась из-за

того, что оказалась в незнакомом месте и будучи отделенной от родителей.

Чу Цин-Янь внезапно вспомнила, что рядом с ней был посторонний

человек. Она привела себя в порядок и обратилась к Шань Ча: «Я хочу

обсудить кое-что с мамой с глазу на глаз. Подожди снаружи и посторожи

дверь. Если кто-нибудь придёт, постучи»,

«Да», - Шань Ча вышла, закрывая дверь, которая висела на соплях.

Чу Цин-Янь поняла, что от Шань Ча она уже ничего не добьётся, поэтому она воспользовалась возможностью отослать её подальше.

Дождавшись, что в комнате останется только её семья, Чу Цин-Янь

начала говорить: «Мама, разве ты не чувствуешь, что здесь что-то не то?

Дело ведь совсем не в том, что семья Чу скучала по нам, а затем забрала

нас, чтобы вернуть в столицу. Более того, все смотрели на нас очень

странно. Да и меня поселили в комнату получше вашей. Это заставляет меня

думать, что всё это не чисто».

«Чаи Чаи, а может, ты слишком много думаешь об этом?» - мама Чу

решила, что это всё от того, что её дочь, выросшая в деревне, не

привычна к окружающей среде, поэтому у неё возникли такие мысли. Она

ущипнула её за нос и улыбнулась. Чу Цин-Янь покачала головой. С

серьёзным лицом она продолжила: «Мама, я не думаю слишком много. Только

что я услышала кое-что из уст Шань Ча. Из-за её слов я поняла, что в

семье Чу произошло какое-то грандиозное событие».

Мама Чу, услышав слова дочери, не могла не спросить: «Ну и что здесь случилось? Как это связано с нами?»

Чу Цин-Янь сразу расстроилась: «Вот именно это я пока и не могу понять».

Мама Чу не выдержала и улыбнулась, поглаживая дочь по волосам:

«Если ты не можешь понять это после долгих размышлений, то не думай об

этом вообще. Раз уж мы здесь, то давай просто успокоимся».

Чу Цин-Янь глубоко вздохнула и, из-за отсутствия лучшего варианта, смогла лишь кивнуть головой.

В этот момент к ним подсел папа Чу. Его и без того огромные глаза

были широко раскрыты, он ударил по сундуку и сказал: «Мать Дань, Чаи

Чаи, не бойтесь. Я защищу вас!»

Чу Цин-Янь и мама переглянулись и рассмеялись.

Возможно, из-за нескольких напряженных дней, голова Чу Цин-Янь

очень сильно болела. Она вдруг почувствовала сонливость. Заметив это,

мама Чу начала убеждать её в том, что ей нужно вернуться в свои покои.

Уже у двери Чу Цин-Янь обернулась, ещё раз оглянув комнату, в

которой теперь живут её родители. Мысленно она решила, что будет

бороться за то, чтобы к её родителям относились хорошо.

Увидев девятую мисс, Шань Ча сразу заметила, что в её выражении

изменилось, но что именно не поняла. Служанка всё думала о том, должна

ли она сообщить об этом старшей сестре Чун1.

Сначала Чу Цин-Янь думала, что ей будет трудно уснуть в

незнакомой обстановке, но неожиданно она проспала всю ночь без

сновидений.

Чу Цин-Янь проснулась очень рано, но Шань Ча уже принесла завтрак и ждала её.

Переодевшись в наряд, который ей подготовила семья Чу, Чу Цин-Янь

села на стул, слегка поежившись от того, что прохладная одежда

соприкоснулась с телом.

Шань Ча обернулась, собираясь позвать девятую мисс, но была

ошеломлена тем, как она выглядела прямо сейчас, одетая в такую одежду.

Дело не том, что девятая мисс обладала какой-то необычной или невероятно

красивой внешностью, которая поразила бы даже Бога. Скорее всего, это

потому, что вчера девятая мисс была одета в уродливые заношенные тряпки.

Казалось, всё её сияние перекрывало это тряпье. Теперь же, одетая в

очаровательный желтый наряд, который лишь подчеркивал её нежную и

сияющую кожу, внезапно она изменилась до неузнаваемости.

Заметив ошеломленный взгляд Шань Ча, Чу Цин-Янь и обрадовалась, и

загрустила одновременно. Радовалась она от того, что, как говорят,

лошадь зависит от седла, а человек от одежды. А грусто ей было от того,

что если бы она осталась в своём современном мире, ей не пришлось бы

волноваться о еде и одежде. Однако она быстро отмахнулась от этих

мыслей. Позавтракав, она сказала Шань Ча, что хочет прогуляться, чтобы

познакомиться с тем, что её окружает.

Глядя на нерешительный взгляд Шань Ча, Чу Цин-Янь состроила самое искреннее и невинное выражение на лице.

На лице Чу Цин-Янь красовалась довольная улыбка, но на самом деле

она очень сильно испугалась. Когда они вышли из её покоев, девочка

заметила, что людей вокруг стало ещё больше, чем было вчера. Все они

смотрели на неё так, будто она была заключенной, которого они охраняли.

Это полностью сбило её с толку, но она всё ещё притворялась, будто

ничего не случилось.

Тем не менее, Шань Ча действительно повела её по всей усадьбе.

Внимательно слушая служанку, Чу Цин-Янь пыталась запомнить каждое её

слово. Возможно, когда-нибудь ей это пригодится.

Они шли и шли, пока не дошли до сада. Заметив нескольких человек

впереди, Чу Цин-Янь не сдержалась и сказала: «Пойдём туда, чтобы

прогуляться!»

За время их короткого взаимодействия Шань Ча поняла, что хотя

девятая мисс и немногословна, её характер, тем не менее, очень приятный.

Именно поэтому ей очень нравилась девятая мисс. Так, она повела её в

сад. Когда девочки обошли каменный холм и прошли до беседки в центре

сада, внезапно они услышали следующий разговор.

«Седьмая старшая сестра, я слышала, что вторая тётя подобрала эту

деревенскую тыкву и вернула её в поместье. Вчера, если бы не занятия, я

бы пришла и посмотрела на неё», - за холмом раздался нетерпеливый

голос.

Шань Ча растерялась, она никогда бы не подумала, что восьмая мисс

будет там. Только она хотела выйти, как её руку схватила Чу Цин-Янь.

Резко потянув служанку на себя, Чу Цин-Янь усадила её рядом с собой.

Шань Ча хотела что-то сказать, но Чу Цин-Янь положила на её губы

указательный палец, намекая на то, что ей следует помолчать.

Разговор незнакомок тем временем продолжался: «Восьмая младшая

сестра, так интересно посмотреть на деревенскую тыкву? Разве эта

девчонка не та, кто уродлива, глупа и не образованна? Ты и об этом

беспокоишься?» - послышался ещё один голос, в котором отчетливо

послышалась насмешка.

Шань Ча неосознанно взглянула на девятую мисс, с удивлением

заметив, что она предельно спокойна, будто седьмая и восьмая мисс

говорили о ком-то другом.

«Седьмая старшая сестра, ты говоришь верно. Такой человек не

достоин нашего внимания. Вот только, если она действительно воспитана

так плохо, то разве её свадьба с принцем Ин не повлияет на репутацию

нашей семьи?» - в голосе послышались нотки сомнения.

«Хахах, восьмая младшая сестра, не говори мне, что если эта

деревенщина откажется выйти замуж, ты захочешь выйти замуж за этого

принца? Не забывай, что всё это потому, что наша бабушка не хочет, чтобы

мисс нашей семьи попали в логово к волку, и именно поэтому эту девку

вернули домой. Иначе, даже если бы она и её семейка умерли от

голода или замерзли на улице, наша семья никак бы не помогла им», -

послышалась нескрываемая насмешка.

Чу Цин-Янь наконец-то нашла ответ, который так долго искала.

Разумеется, её семью привезли назад не потому, что господин неожиданно

соскучился по ним, а скорее всего для того, чтобы использовать её как

жертвенного ягненка.

Свадьба? Выйти замуж за кого-то, у кого нет руки или ноги? Или выйти замуж в качестве второй жены и стать наложницей?

Жених, за которого семья Чу не хочет выдавать своих мисс, насколько он хорош?

Чу Цин-Янь была очень зла, но вместо того, чтобы показать это,

она улыбнулась, ведь всё это время на неё смотрела Шань Ча. Служанка

опасалась того, что девятая мисс не выдержит и примется допрашивать

седьмую мисс. К счастью, девятая мисс держалась очень хладнокровно, лишь

показав такую улыбку, от которой любой бы человек задрожал от страха.

Щань Ча не знала, как ей теперь быть с девятой мисс, которая

неожиданно закрыла рот. В следующий момент, она потащила служанку в

дальний угол, скрытый от посторонних глаз. Остановившись, она

пригрозила: «Если посмеешь сбежать, я не могу гарантировать, что оставлю

тебя просто так».

Шань Ча была лишь маленькой служанкой, потому от страха её ноги

стали ватными. Ей не оставалось ничего другого, кроме как следовать за

Чу Цин-Янь.

Загнав служанку в угол, Чу Цин-Янь откуда из-за пазухи вытащила

острую палочку размером с ладонь, которую её папа наточил ещё тогда,

когда они были в деревне Мао. Приблизив её к животу Шань Ча, она зловеще

улыбнулась и с угрозой в голосе сказала: «Шань Ча, я вижу, что ты

понимаешь, о чём болтали эти две. Будь уверена, я не причиню тебе вред.

Только тебе нужно рассказать мне всё, о чём ты знаешь. Тогда я отпущу

тебя. Иначе я, будучи деревенщиной, спустившейся с гор, случайно не

удержу свою руку, и она неожиданно соскользнет, и ты…»

Заканчивать предложение не было смысла.

Шань Ча была так сильно напугана этой угрозой, что аж вся побледнела. Как она могла ослушаться?

«Девятая мисс, я всё расскажу, расскажу…»

«Говори!»

«Я знаю, что император издал указ о том, что мисс из семьи Му

должна выйти замуж за принца Ин. Однако господин не хочет, чтобы кто-то

из мисс выходил за него замуж, поэтому вторая госпожа предложила вернуть

всю вашу семью. Затем, когда придёт время, девятая мисс выйдет замуж за

принца Ин».

Чу Цин-Янь вся встряхнулась. Ей ведь всего десять лет! Она ещё

недостаточно взрослая, чтобы выходить замуж! И люди семьи Чу

действительно могли сделать нечто подобное? Что за сволочи!

1) Старшая сестра Чун – слуга второй госпожи, которая уже

появлялась, когда семья Чу Цин-Янь только приехала в поместье Чу.

Женщины служанки обычно зовут друг друга сестрами.

«Почему семья Чу не хотят, чтобы кто-то из их мисс вышел замуж за

принца Ин1? Что она за человек? Может быть, он старик, которому

семьдесят или восемьдесят лет?» - Чу Цин-Янь удивленно подняла брови и

спросила.

«Нет, нет!» - Шань Ча сразу же замотала головой, а затем очень

осторожно взглянула на девятую мисс, сомневаясь, стоит ли ей говорить

правду.

«Я хочу услышать правду, иначе тебя ждёт то, о чем ты знаешь», -

сказала Чу Цин-Янь с улыбкой, которая была больше похожа на оскал.

Шань Ча, прижавшись к стене, вполголоса начала говорить: «В этом

году принцу Ин исполнилось двадцать лет. Говорят, что, когда он был

ребёнком, его лицо было изуродовано пожаром. Его внешность стала

уродливой и отвратительной. Кроме того, он очень жесток, хладнокровен и

безжалостен. Ни одна женщина в столице не осмеливается приблизиться к

нему. Я слышала, что те, кто видел его лицо, по ночам видят кошмары!»

Заметив, что девятая мисс помрачнела, Шань Ча отодвинулась назад, опасаясь, что она всё же поранит её этой острой палкой.

Чу Цин-Янь внезапно всё поняла. Даже если он и был уродливый

монстр, он все ещё оставался принцем, семья Чу, которые были такими

снобами, не могли упустить такого шанса, но и бросить одну из своих

внучек в эту бездну и этот ад они не могли. Именно поэтому, чтобы спасти

своих внучек, они решили отдать ему на растерзание Чу Цин-Янь. Это было

просто невыносимо!

Чу Цин-Янь успокоилась и спросила: «Это все?»

Она не могла поверить, что это конец.

«А ещё, каждый раз, как его величество находит для принца Ин

невесту, она внезапно умирает за несколько дней до свадьбы», - Шань Ча

уже даже не поднимала взгляд, боясь посмотреть на девятую мисс.

Чу Цин-Янь сжала кулаки и холодно улыбнулась. Теперь понятно,

почему в двадцать лет этот принц все ещё холост. Обычно парни в это

время женились в пятнадцать или шестнадцать лет.

Уродливая внешность, дьявол, который, возможно, убивал своих невест.

Какая же семья Чу хорошая! Они сумасшедшие настолько, что вытащили десятилетнего ребёнка и отправляют её на смерть!

Убийство невест… Она не очень-то верит в это. Можно решить, что

люди, окружающие принца, не такие уж и простые. Однако Чу Цин-Янь не

хотела думать об этом прямо сейчас.

«Только что, кто был в беседке?» - Чу Цин-Янь крутила палочку в руках, продолжая допрос.

Шань Ча тихо ответила: «Это седьмая и восьмая мисс».

Видя, что девятая мисс смотрит на неё, нахмурившись, Шань Ча сразу же начала объяснять родственные связи семейства Чу.

У второго господина Чу, Чу Чжи-Мина, двое сыновей: Чу Дэ-Чан и Чу

Цунь-Ань. Они являются первым и вторым внуками семьи Чу (первый старший

и второй старший братья). У третьего господина Чу, Чу Чжи-Хуа, один сын

и две дочери: сын - Чу Бао-Ши, старшая дочь – Чу Юнь-Юй, младшая дочь –

Чу Ин-Юй. Они стали третьим, седьмой и восьмой внуком и внучками. У

четвертого господина, Чу Чжи-Чжи, одна дочь и один сын: Чу Лань-Юй и Чу

Сун-И. Они стали четвертой внучкой и пятым внуком. Итак, по словам Шань

Ча, о Чу Цин-Янь болтали Чу Юнь-Юй и Чу Ин-Юй.

Чу Цин-Янь кое-как разобралась в этих родственных связях.

Очевидно, в семье Чу было три мисс, которые к тому же были старше неё,

но семейство не хотело выдавать их замуж, чтобы их не осквернил принц

Ин. В результате её притащили сюда, словно жертвенного ягненка. Если

подумать, они схватили чужую дочь и относятся с ней, как со скотом.

Задумавшись, одним пальцем она поглаживала палочку.

Закончив рассказ о семье Чу, Шань Ча, наблюдая за разозлившейся

Чу Цин-Янь, поджала губы. Девятая мисс была младше неё, но почему-то она

так сильно давила на бедную служанку, что той аж дышать было трудно.

Тем не менее, в мгновение ока, лицо Чу Цин-Янь вновь стало

расслабленным, и появилась слабая улыбка. Шань Ча почувствовала, как по

её телу пробежали мурашки, словно холодный ветер промчался мимо.

«Ладно, я нагулялась. Проводи меня к моим родителям!» - Чу Цин-Янь беззаботно убрала деревянную палочку и вышла из угла.

Шань Ча удивленно уставилась на уходящую Чу Цин-Янь. Она не

понимала, как девятая мисс могла оставаться такой спокойной, узнав, что

выходит замуж за принца Ин? Однако это было намного лучше, чем, если бы

она начала истерить и кричать, чем спровоцировала бы госпожу.

Хотя Шань Ча и подумала, что девятая мисс была очень странной, она ничего не сказала и послушано пошла за ней.

У Чу Цин-Янь была очень хорошая память, поэтому она с легкостью

самостоятельно дошла до комнаты своих родителей. Шань Ча, идущая позади,

запыхалась, так быстро они шли.

Подойдя к дверям, Чу Цин-Янь приказала Шань Ча стоять снаружи и прошла внутрь.

Папа и мама были очень рады видеть Чу Цин-Янь и подошли к ней,

чтобы поприветствовать её и спросить, как она себя чувствует. Тем не

менее, Чу Цин-Янь осмотрелась и усадила родителей на стулья.

Нахмурившись, она думала о том, как преподнести всё, о чём она узнала,

матери.

Мама Чу начала переживать, глядя на серьезное выражение на лице дочери: «Чаи Чаи, что случилось?»

На лице Чу Цин-Янь можно было заметить негодование, она

полушепотом сказала: «Мама, хочешь знать, зачем нас вернули сюда на

самом деле?»

«Потому что они хотят поиграть с нами!» - папа Чу немедленно поднял руку и выкрикнул.

Чу Цин-Янь рассмеялась и опустила руку папы, а затем снова

повернулась к маме, серьёзно и возмущенно говоря: «Причина, по которой

мы здесь не потому, что господин хотел видеть нас, а

потому что император издал указ, по которому одна из мисс семьи

Чу должна выйти замуж за печально известного принца Ина. Семья Чу не

хочет отдавать ему на растерзание одну из своих внучек, поэтому они

вспомнили о нас».

«Что?!» - мама Чу внезапно вздрогнула. – «Тебе всего десять лет, как они могут сделать что-то подобное!»

Папа Чу безучастно смотрел из стороны в сторону, бормоча: «Чаи Чаи, что такое печально известный?»

«Очень плохое слово!» - вздохнув, ответила Чу Цин-Янь.

«Это не нормально! Мама Дань, наша дорогая Чаи Чаи не выйдет замуж за плохого человека!» - папа Чу сжал кулаки и громко крикнул.

«Конечно, это не нормально! Как нашу Чаи Чаи могут использовать

такие люди! Пусть в деревне Мао мы жили плохо, по крайней мере, мы были

счастливы и вряд ли отнеслись бы к кому-то, как к жертвенному ягненку. Я

очень жалею, что решила вернуться в столицу!» - мама Чу задрожала от

злости.

Чу Цин-Янь схватила её за руку и попыталась успокоить: «Мама, не

вини себя. Думаю, что, если бы мы не согласились, то они бы похитили

нас. Раз уж мы уже здесь, то нужно подумать о том, как решить этот

вопрос!»

Мама Чу, которая никогда не сталкивалась с подобным, была

опустошена. У неё не было абсолютно никаких идей. Из её глаз покатились

слезы, а голос сорвался, когда она заговорила: «Но мы уже в семье Чу,

что нам делать?»

«Мама, даже если император уже издал указ, пока ещё не начались

никакие приготовления. Мы все ещё можем незаметно сбежать. Пока нас не

найдет семья Чу, всё будет хорошо!» - это была самая первая мысль,

которая появилась у неё в голове, после того, как она услышала от Шань

Ча о замужестве.

«Сбежать?» - мама Чу с изумлением открыла глаза.

«Да, сбежать! Если они не смогут найти меня, то им придётся

выдать другую внучку замуж. Иначе они проигнорируют императорский указ.

Думаю, что они растеряются и не сразу поймут, за что им взяться первым

делом!» - решительно сказала Чу Цин-Янь.

«Хорошо, хорошо. Тогда, Чаи Чаи, ты найдешь способ сбежать

отсюда. Не волнуйся о нас с папой. Если ты сбежишь, то я буду очень

рада!» - немедленно сказала мама.

Чу Цин-Янь отрицательно покачала головой: «Нет, мама, если

бежать, то вместе. Если вы остаетесь, то остаюсь и я. Если сбегу только

я, то семья Чу ни за что не отпустит вас с папой».

Мама Чу не выдержала и вытерла выступившие слезы. Задыхаясь от рыданий, она сказала: «Ладно, хорошо, бежим вместе».

Хотя папа Чу не до конца понимал о чём идёт речь, он тоже заплакал: «Мы должны быть вместе, не хочу, чтобы нас разлучали!»

«Мама, я всё организую!» - Чу Цин-Янь посмотрела на свою слабую

маму и глупого папу и внезапно почувствовала такой прилив смелости. Она

должна защитить своих родителей и ни за что не дать им страдать снова!

1) Принц Ин. Ин – так называют героев в китайских рассказах. На

самом деле фамилия этой императорской семьи Сяо, поэтому в дальнейшем,

воспринимайте принца Ин и принца Сяо, как одного и того же человека.

На дворе стоял тёплый мартовский день, повсюду росла трава и щебетали птицы, а ветер был очень теплым и мягким.

Несколько дюжин лошадей ускорились, двигаясь по главной дороге.

На каждой лошади сидел наездник, на голове которого была широкая

бамбуковая шляпа черного цвета и деревянной шпилькой, что держала эту

самую шляпу.

Впереди этой процессии был высокий мужчина, одетый в халат

черного цвета, и с сияющей маской. Через тонкую ткань, свисающую с края

этой шляпы, можно было заметить пару загадочных черных глаз. Глаза эти

были настолько черными, что напоминали тёмные тучи, закрывшие небо. Губы

этого мужчины были плотно сжаты. А от него самого исходила холодая и

статная атмосфера.

Рядом с ним был Огненный Дух1, который отчитывалась о том, что

произошло за последние несколько дней. Каждый раз, когда заканчивал

говорить об одном вопросе, его взгляд становился лишь мрачнее.

«Ваше высочество, последние несколько дней все в столице горячо

обсуждают вашу помолвку с внучкой семьи Чу. Я боюсь, что вся страна уже

знает об этом. Её величество королева очень рассердилась. Она прислала

три секретных послания подряд, потребовав, чтобы вы быстро вернулись в

императорский дворец, чтобы встретиться с императором. Совсем недавно

настроение его величества было очень веселым. Он вознаградил нас

множеством драгоценных сокровищ. Вчера бывший император покинул столицу,

и теперь о его местонахождении никто не знает. Дух Воды тоже не смог

найти никаких следов».

Без сомнения, этот мрачный мужчина в маске был Ямой, царем ада,

принцем Инем, о котором говорила Чу Цин-Янь. В этом времени он был

старшим сыном императора, и звали его Сяо Сюй.

Сяо Сюй холодно улыбнулся: «Похоже, в этот раз, с триумфом вернувшись с войны, меня ждёт много приятных сюрпризов!»

На лице Огненного Духа отразилось негодование: «Ваше высочество,

изначально мы должны были вернуться во дворец несколько дней назад, но

его величество внезапно приказал нам поймать бандитов. В результате вы

упустили наилучшую возможность попросить помощи у него. Теперь весь

Западный Сюань знает, что вы должны жениться на одной из мисс семьи Чу.

Все люди во дворце, безусловно, с нетерпением ждут, что вы провернете

шутку».

Как Сяо Сюй не понял этого. Но именно потому, что он слишком хорошо это понимал, и испортилось его настроение.

Наконец эти люди добрались до столицы.

Огненный Дух увидел, что лицо господина словно застыло, и

спросил: «Ваше высочество, мы должны поехать сначала в императорский

дворец? Может быть, вы можете попросить одолжение и отменить помолвку».

Сяо Сюй бросил на него взгляд и сказал: «Думаешь, что этот вопрос можно решить, попросив об одолжении?»

Огненный Дух остановился и глупо уставился. Вспомнив отношение

его величества к господину, его сердце стало холодным. Глядя на то, как

его господин слез с лошади и направился к Приветственному Весеннему

двору, он спросил: «Господин, разве вы не собираетесь первым делом во

дворец, чтобы увидеться с императрицей?»

«Нет нужды. Сначала проверь, чтобы никто не узнал о моём возвращении».

«Да!» - с готовностью ответил Огненный Дух.

Задний вход в Приветственный Весенний двор отличался от главного,

где всегда было шумно и множество птиц. Задний двор был чистым,

холодным и тихим. Как только Сяо Сюй появился у двери, на лестнице тут

же появились два человека, полностью одетые в черную одежду. Они

почтительно поклонились, и один из них сказал: «Господин, я уже

предупредил Водному Духу. Она ждёт вас в комнате».

Сяо Сюй кивнул и зашагал по лестнице. Огненный Дух и остальные

слуги пошли следом за ним. Это место было полностью закрытым, и о нём

никто не знал, поэтому оно было идеальным для секретных встреч.

Толкнув дверь, Сяо Сюй почувствовал ароматные благовония,

которыми пахло только в этой комнате. Комната была украшена достаточно

просто, но все ещё производила впечатление.

Красивая девушка в красном стояла в центре комнаты. Её

очаровательный взгляд, который завораживал, заставит любого человека,

смотрящего на неё, смягчиться. Заметив мужчину, вошедшего в комнату,

соблазнительная улыбка тут же стерлась с прекрасного лица. Фальшивый

шарм моментально сменился на твердое и суровое выражение на лице. Она

встала прямо, а затем склонила голову и опустилась на колени: «Водный

Дух воздает должное вашему высочеству».

«Встань», - низким и глубоким голосом сказал Сяо Сюй. Он уже уселся на кресло.

Услышав ровный и безразличный голов его высочества, девушка,

служившая своему господину уже очень долго и очень хорошо его знающая, с

вопросом посмотрела на Огненного Духа, который, встретившись с ней

взглядом, лишь пожал плечами. Водный Дух поняла лишь то, что настроение

её господина испортилось из-за новостей о семье Чу. Девушка

заколебалась, не зная, как преподнести последние новости, которые она

успела собрать. Она понимала, что его высочество, несомненно, будет в

ярости, ведь новости были не слишком то обнадеживающими.

Однако Сяо Сюй сам спросил у нее: «Что на счёт этого подставного брака?»

Голос Сяо Сюя был ледяным. Он только что вернулся с войны, вернув

земли, которые были потеряны до этого, и собирался с триумфом войти во

дворец. Принц надеялся, что ему дадут несколько дней на отдых, но он не

ожидал, что его ждёт этот неизвестный приказ. Он редко злился и выходил

из себя, но сейчас он был не просто зол, а разгневан.

Услышав голос своего господина, Огненный Дух и Водный Дух

задрожали. Они, конечно, не всегда могли понять его настроение, но если

он говорит спокойно, то это означало лишь то, что он зол. Никто из них

не хотел становиться пушечным мясом.

Но Водный Дух, к которой был адресован вопрос, не могла сделать

ничего, кроме как выйти вперед. Огненный Дух улыбнулся так, словно ему

только что сохранили жизнь. Девушка мысленно

прокрутила все новости, которые успела раздобыть. Наконец она

начала свой отчет: «В прошлом месяце бывший император вернулся во

дворец. Он сказал, что вашему величеству уже почти двадцать лет. Пришло

время жениться и обосноваться. Если вы не женитесь в ближайшем времени,

то потом уже никто не пойдет за вас замуж. Затем бывший император принял

то, что назвал временным решением. Он вспомнил о том, что в семье Чу

есть умная и привлекательная мисс. Она может стать вашей наложницей. В

итоге он в этот же день издал императорский указ об утверждении этого

брака. Один экземпляр отправили семье Чу ещё в том месяце, другой ждёт

вашего возвращения в императорский дворец. Тогда его и выпустят

официально».

Закончив речь, девушка посмотрела на его высочество. Казалось, что серебряная маска на его лице стала ещё более холодной.

Никто не захочет выйти за него? Временное решение? Губы Сяо Сюя

дернулись. Неужели его дед снова узнал о какой-то хитрости, с помощью

которой можно одурачить всю страну? Раньше он использовал это, чтобы

обманывать простой невежественный люд, но сейчас он опустился до того,

что обманул своего внука!

Узнав, что этот указ сразу же передали семье Чу, Сяо Сюй сжал губы.

«Семья Чу?» - тихо спросил принц. Если бы не этот подставной брак, он бы уже давно забыл об этой семье.

Семья, которая когда-то была известна во всем Западном Сюане, потеряла свой авторитет в той огромной битве десять лет назад.

«Ваше высочество…» - Дух Воды не знала, стоит ли ей упоминать о

кое-чем, но чувствуя свою ответственность, решила, что всё же нужно.

«Что такое?» - Сяо Сюй посмотрел на неё.

«Ваше высочество, после того, как семья Чу узнала, что они

породнятся с нами, они не только не были глубоко благодарны, госпожа Чу

упала в обморок, до того, как они согласились», - в голосе девушки

послышалась обида. Эти люди были слишком неразборчивы. Её господин был

очень благороден. В её сердце он занимал то же место, что и бог, но

семья Чу относилась к нему с презрением. В глазах девушки вспыхнуло

пламя.

После слов девушки Сяо Сюй лишь немного нахмурился. Конечно же,

он знал, что о нем болтают в городе. Скрытный, безжалостный, жестокий,

страшный, даже уродливый. Поговаривали, что он убил свою жену. Поэтому

отношение семьи Чу не было для него неожиданностью. Никто в столице, да

даже во всей стране не отдал бы за него свою дочь.

Заметив, что лицо её господина не изменилось, Водный Дух всё же

затаила обиду за принца. Затем она продолжила говорить: «Конечно, даже

если семья Чу не может отличить хорошее от плохого, они все же

предоставили список молодых мисс. Не знаю, откуда взялась эта девятая

мисс, которой нет даже двенадцати, но она будет вашим партнером. Это

недопустимо!»

Сяо Сюй нахмурился и спросил: «Нет даже двенадцати?»

1) Огненный Дух – переводчик с китайского оставил всё, как в

оригинале, поэтому, становится понятно, что главный герой называет своих

слуг, как элементы.

2) Западный Сюань – страна, в которой разворачивается вся

история. Главный герой – наследный принц, старший ребенок и сын от

официальной жены императора. Другие страны появятся позже.

3) Брачный возраст – в древнем Китае это около 14-15 лет. Помолвка состоялась в 12-13 лет.

Водный Дух взглянула на мрачное лицо своего господина и кивнула

головой. Она хотела добавить что-то ещё, но промолчала. Девушка пыталась

подобрать слова, чтобы не разозлить господина. В этот момент Огненный

Дух, полный гнева, внезапно заговорил: «Эта семья Чу ни во что не ставит

вас. Они просто маленькая семья, осмелившаяся ослушаться императорского

указа. Они показали своё неуважение к вам, ваше высочество. Позвольте

мне показать им вашу силу. Посмотрим, осмелятся ли они оскорбить вас

снова!»

Огненный Дух схватил своё снаряжение и уже собрался выходить.

«Стой», - приказным тоном сказал Сяо Сюй.

Огненный Дух не хотел останавливаться, но его тело послушно

замерло. Он сердито взглянул на своего господина и с негодованием

сказал: «Ваше высочество!»

«Что ты хочешь сделать?» - Сяо Сюй взглянул на него и взял кружку на столе. Его мрачный взгляд скрылся за паром, что шёл от чая.

«Я…» - Огненный Дух был озадачен вопросом господина.

Сяо Сюй сделал глоток чая, а затем снова посмотрел на своего

подчиненного: «Может быть, ты хочешь убить всю семью Чу? Сделаешь это,

весь город будет болтать о том, что принц Ин всегда делает такие

порочные вещи. Быть грубым и жестоким? Если ты правда хочешь так

поступить, то мне все равно».

Огненный Дух был в тупике. Придя в себя, он заметил, что Дух Воды

смотрит на него, как на дурака. Он тут же опустился на колени и

попросил прощение: «Ваше высочество, я чуть не подвел вас. Накажите

меня!»

Хотя Водный Дух не одобряла методов Огненного Духа, она всё же

вышла вперед, чтобы заступиться за него: «Ваше высочество, Огненный Дух

импульсивен, но он делал это от чистого сердца. Прошу вас, не злитесь».

Сяо Сюй махнул рукой: «Вставай».

Огненный Дух и Водный Дух недоуменно переглянулись. Только что их

господин был очень зол, а теперь он выглядит так, словно его ничего не

тревожит. Они, которые были с ним с самого детства, даже немного

растерялись.

«Ваше высочество, должны ли мы позволить семье Чу унизить нас?» -

Конечно, Огненный Дух действовал только что крайне необдуманно, но

кто-то бы смог сделать что-то разумное, подавив свой гнев, в подобной

ситуации. На самом деле в сердце Водного Духа тоже пылал огонь. Хотя

обычно его величество не любил его высочество, но если бы его высочество

проявил хоть немного уважения к императору, этот брак был бы отменен.

Никто не ожидал, что семья Чу ударит

человека, находясь в том положении, в котором они сейчас, чтобы

оставить господина в дураках. Водный Дух тоже не могла вынести этого и

хотела что-то сказать.

Сяо Сюй вдруг безразлично улыбнулся: «Императорский указ разрешил

брак с семьей Чу. Но он не указал, на какой именно мисс я должен

жениться, даже если мы все пожалуемся отцу, семья Чу найдёт, что

ответить».

Огненный Дух крепко сжал рукоять меча и сказал яростно: «Ваше

высочество, все эти накопившиеся, невысказанные обиды, неужели мы просто

забудем об этом?»

Накопившиеся, невысказанные обиды? Сяо Сюй нахмурился, а затем

посмотрел на темное небо. Его стеклянные глаза стали ещё темнее. Он

медленно открыл рот и мягким и ровным голосом заговорил: «Вам не стоит

забывать о том, сможет ли эта мисс из семьи Чу дожить до того самого

дня. Однако, похоже, что семья Чу это лишь вариант, иначе они бы

беспокоились о моей позиции. Выбрать того, кто всё ещё выбирает, мне

кажется, в этом нет никакой разницы».

Этот спокойный и равнодушный голос заставил и Водного Духа, и

Огненного Духа покраснеть. Они одновременно отвели взгляды. Водный Дух

закусила губу, она разозлилась настолько, что потеряла дар речи. Она

видела, насколько трудной и изнурительной была жизнь её господина

последние несколько лет. Именно поэтому, она понимала, что его жертвы

этого не стоили того.

В комнате повисло молчание, никто не решался заговорить. Водный

Дух взглянула на своего господина, который, казалось, задумался над

чем-то: «Ваше высочество, не знаю, следует ли нам разузнать об этой

маленькой мисс из семьи Му. Я слышала, что она выросла в другом месте,

её привезли к ним несколько дней назад».

«Десятилетний невежественный ребёнок, на что там смотреть?» - Огненный Дух рассмеялся.

Водный Дух строго посмотрела на него: «Не говори глупости, в

будущем это наша принцесса! Более того, у тебя с ней не такая уж и

большая разница в возрасте!»

«Но я всё ещё остаюсь старше, да и могу защитить нашего

господина, а что может она? Вдруг случится такое, что, когда придёт

время, она захочет, чтобы господин уговаривал её, маленькую детскую

куклу!» - Огненный Дух не мог сдержать своего гнева по отношению к семье

Чу и выместил его на Чу Цин-Янь.

Водный Дух покачала головой и повернулась к господину: «Пусть она

всего лишь десятилетняя девочка, но если мы сходим и посмотрим, мы

будем иметь хоть какое-то представление».

Сяо Сюй поднял брови. Десять лет. Это заставило его вспомнить о

той маленькой девочке по имени Чаи Чаи, которую он встретил не так

давно. Интересно, зажила ли она хорошей жизнью, найдя деньги, которые он

ей оставил? Вспомнив об этом, он поспешил отделаться от этих мыслей.

Она спасла его, а он дал ей деньги, то, что ей было нужно больше всего.

Это дело было урегулировано. Он, Сяо Сюй, действительно не любил, когда

кто-нибудь оказывает ему услугу.

«Раз уж нет никаких важных дел, можно и прогуляться!» - сначала

он хотел отказаться, но, поразмыслив, Сяо Сюй всё же кивнул и встал.

Услышав это, Огненный Дух дернулся. Ваше высочество, как это

никаких важных дел? Её высочество императрица, должно быть, ждёт вас во

дворце! Но вы с самого начала не собирались

туда! Но ему не оставалось ничего другого, кроме как, закрыв рот, следовать за своим господином.

Водный Дух облегченно выдохнула, наконец-то она смогла убедить

господина сделать хоть что-нибудь. Одевшись в черный наряд с головы до

ног, и указав нескольких людям следовать за собой, она решительно пошла

за господином и Огненным Духом.

Так, группа людей, одетых в черную одежду, постепенно исчезла в темноте ночи.

Старая резиденция семьи Чу.

Чу Цин-Янь воспользовалась тем, что Шань Ча уснула, и тихо

выскользнула из комнаты. Обойдя двух слуг, которых тётя оставила, чтобы

следить за девочкой, она прошла к родительской комнате уже привычным для

неё маршрутом.

Два коротких и один длинный стук – были тайным сигналом, который они придумали вместе с мамой.

Дверь быстро открыли изнутри, а затем показалась голова мамы Чу.

Заметив дочь, она улыбнулась и завела её внутрь: «Чаи Чаи, тебя не было

несколько дней, тебе было нелегко?»

Чу Цин-Янь вошла в комнату, попутно закрывая дверь. Услышав

вопрос матери, она с улыбкой покачала головой: «Мне никто не мешал, они

просто не позволяли мне выходить. Но с едой и одеждой всё было в

порядке».

«Тогда это хорошо, хорошо!» - мама Чу облегченно выдохнула.

В этот момент папа Чу, который до этого сидел и играл, увидел

дочь и сразу подскочил на месте. Он с радостью взял свою дочь за руку и

закружил её: «Чаи Чаи, Чаи Чаи, ты пришла!»

Встреча с родителями очень обрадовала Чу Цин-Янь. Она сжала руки папы ещё крепче и улыбнулась: «Папа, твоя дочка пришла».

Мама Чу, наблюдая за этим, не могла не улыбнуться: «Чаи Чаи, ты,

возможно, не знаешь, но твой отец все эти дни порывался потребовать

встретиться с тобой. Я кое-как остановила его. Иначе, он бы отправился

искать тебя».

Чу Цин-Янь посмотрела на глупого, простодушного папу. Она была

очень тронута. Покачав головой, она сказала: «Я сейчас тайком сбежала,

чтобы увидеться с мамой и папой. Прежде чем мы уйдём отсюда, будет

лучше, если мы не встретимся публично. В противном случае они могут

что-нибудь заподозрить».

«Значит ли это, что ты пришла сегодня потому, что уже придумала что-то?» - внезапно глаза мамы Чу засветились.

Чу Цин-Янь поджала губы и улыбнулась, в её взгляде можно было заметить хитринку: «Конечно, я всё уже придумала».

Вся комната наполнилась восторгом. Но никто из присутствующих не

ощущал пару таинственных черных стеклянных глаз, которые пристально

осматривали их.

«Чаи Чаи, рассказывай нам скорее, что ты придумала», - на лице мамы

Чу отражалось удивление, она взяла дочку за руку и улыбнулась. Папа Чу,

почувствовав радостное настроение своих родных, взял Чу Цин-Янь за

другую руку и счастливо помахал ею.

Чу Цин-Янь поддалась настроению родителей, поэтому тут же

развеселилась. Но девочка быстро взяла себя в руки и, оглядевшись по

сторонам, наклонилась к матери, нашептывая ей на ухо: «Мама, скоро ведь

день рождение Великого дяди? В усадьбе будет стоять такой шум, а мы

воспользуемся этим хаосом и тихонько сбежим через задний вход. Я уже

нашла несколько наборов мужской и женской одежды для слуг, чтобы нас

никто не узнал».

Глаза мамы Чу загорелись, она сразу закивала. Немного волнуясь, она сказала: «Идея такая хорошая, но пройдёт ли всё так гладко?»

Чу Цин-Янь улыбнулась: «Мама, если мы не попробуем, то и не

узнаем, пройдёт ли гладко или нет. Пока есть шанс, мы должны надеяться.

Да и наша нынешняя ситуация хуже не придумаешь. Что может быть ужаснее,

чем сейчас? Семья Чу хочет использовать меня, как козла отпущения, они

бы не посмели выступить против меня так опрометчиво, если бы только не

их нежелание расставаться с их нежными и прекрасными мисс, которых они

не хотят отдавать на растерзание тигру».

Услышав слова дочери, мама Чу немного расслабилась. Глядя на её

умную и разумную дочь, сердце мамы Чу забилось сильнее. Она протянула

руку и нежно погладила своего ребёнка по щеке: «Это всё потому, что твоя

мама бесполезна. Девочка в твоём возрасте должна жить беззаботной и

радостной жизнью, а не быть втянутой в такие проблемы. Беспокоиться день

и ночь о том, молод ли принц Ин. Я даже представить себе не могу, что

произошло, что о нём ходят такие плохие слухи. Я не могу позволить тебе

проходить через такие испытания. Если бы я только могла защитить тебя,

ты бы даже не узнала о таких трудностях!»

Чу Цин-Янь видела, что мама винит только себя, она усмехнулась и,

покачав головой, сказала: «Мама, это жизнь, было бы неудобно, если бы

не угнетали только одного человека. Кроме того, я никогда не считала,

что мы живём плохо. Даже имея богатства и честь, люди чувствуют себя

словно в ловушке. Всё это неважно. Самое главное, что наша семья

вместе».

Мама Чу была полна благодарности, глядя на свою разумную дочку.

Папа Чу аккуратно вытер слезы мамы Чу, а затем предельно серьезно

сказал: «Мама Дань, не беспокойся. Если кто-нибудь напугает вас, я

точно не отпущу его! Я великий могучий тигр! Аааар!»

Чу Цин-Янь и мама громко рассмеялись. У папы Чу была какая-то

способность. Он всегда мог рассмешить людей, даже если атмосфера была

самая что ни на есть серьёзная.

Обговорив все детали и выбрав время для побега, Чу Цин-Янь тихо вышла из комнаты. Она направилась в сторону своих покоев.

Огненный Дух со злостью наблюдал за Чу Цин-Янь: «Эта маленькая

кукла слишком неразборчива. Она действительно посмеет сбежать от этого

брака?»

Водный Дух, наблюдавшая за девочкой с большим удовольствием,

ответила: «Ты не понимаешь. Она очень молода, но обдумывает всё очень

тщательно. Её мысли очень дотошны, а это не похоже на ребёнка десяти

лет. Думаю, что перспективы её развития безграничны и неизмеримы!»

Хотя Огненный Дух понимал всё это, но мысль о том, что кто-то

недолюбливает его господина настолько сильно, лишь злила его. Только

Огненный Дух совсем позабыл о том, что в столице не было семьи, которая с

удовольствием отдала бы свою дочь замуж за его высочество. Кроме того,

не было такой женщины, которая не боялась бы этого мужчину!

Только Огненный Дух собрался что-то возразить, как заметил, что его высочество направился за этой маленькой девчонкой.

Маленький силуэт осторожно пробирался под покровом ночи, не замечая людей, одетых в черное, что следовали за ней.

Чу Цин-Янь шла уже известным маршрутом. Однако на полпути ей

встретились несколько слуг, несущие фонари. Так вышло, что именно в этом

месте спрятаться было негде. Чу Цин-Янь уже запаниковала. Если её

сейчас обнаружат, то в будущем она может столкнуться с трудностями.

Потому что после такого семья Чу начнёт следить за ней намного лучше.

Глупо уставившись на слуг, Чу Цин-Янь не знала, что ей делать.

Неожиданно слуги издали приглушенные стоны и тут же упали на землю.

Чу Цин-Янь была удивлена этой ситуацией, такого поворота она не

ожидала. Взяв себя в руки, она тихо прошептала: «Спасибо». Наплевав на

последствия, девочка побежала в свои покои. Она, конечно, догадалась,

что здесь был кто-то ещё. Был ли это её друг или враг, она не знала, но

не было сомнений в том, что этот кто-то спас её. Однако в этот опасный

момент она не хотела думать о других людях.

После того, как Чу Цин-Янь ушла, её спаситель вышел из укрытия.

Одетый в изысканный черный халат, а также маску, которая, будучи

освещенной лунным светом, не выдавала даже глаз своего хозяина.

«Ваше высочество, зачем вы помогли этой девчонке, которая не

знает о необъятности неба и земли?» - вдруг выскочил Огненный Дух и с

недоумением спросил своего господина.

Сяо Сюй не отвечал, а лишь прокручивал в своей голове снова и

снова слова Чу Цин-Янь, которые она сказала своим родителям: «Даже имея

богатства и честь, люди чувствуют себя словно в ловушке. Всё это

неважно. Самое главное, что наша семья вместе».

Сяо Сюй улыбнулся.

Глядя на своего господина, Огненный Дух не решился снова задать

свой вопрос. Однако в его груди нарастала обида по отношению к Чу

Цин-Янь. Она на самом деле не уважает его высочество и хочет избежать их

брака. В следующую их встречу он определенно как-нибудь заденет её.

«Дух Воды, отправь несколько людей в семью Чу. Если маленькая

мисс всё-таки сбежит, пускай они тайно сопровождают её и защищают», -

Сяо Сюй смотрел в ту сторону, в которой скрылась Чу Цин-Янь. Его голос

был безразличен.

«Что?» - не успела Водный Дух кивнуть, как вмешался Огненный Дух.

– «Ваше высочество, что вы говорите? Если она действительно сбежит, то

не станет ли этот подставной брак шуткой?»

Сяо Сюй взглянул на него, и Огненный Дух сразу же замолчал: «Это приказ твоего господина, хочешь оспорить его?»

Его тон был спокоен, но любой человек испугался бы, услышав его.

Огненный Дух опустил голову и ответил: «Ваш верный слуга не смеет. Я просто почувствовал несправедливость по отношению к вам».

«Мне не нужен такой эмоциональный подчиненный, я также не хочу

бросать, кого бы то ни было, в огонь. Если с этой ничего не выйдет, то

мы можем запросто поменять кандидатку в принцессы. Что касается семьи

Чу, то никаких проблем возникнуть не должно. Мне все равно, кто это

будет, но простой и чистый человек не должен быть впутан в эти

сложности. Более того, она всё ещё ребёнок. Та легкая и спокойная жизнь в

деревне Мао подходила ей лучше всего».

Конечно, он узнал её. Только вот им не нужно было знать друг

друга! Не было никакой необходимости. Тогда это было случайная встреча

незнакомцев. Она повела себя хорошо, а он был готов заплатить ей. Таким

образом, он просто хочет до конца отплатить ей.

Сяо Сюй развернулся и направился прочь.

Дух Воды толкнула Огненного Духа: «Неужели его высочество знаком с этой маленькой мисс из семьи Чу?»

Огненный Дух несчастно ответил: «Только небеса знают. Я вот знаю, что готов взорваться от гнева!»

Водный Дух вся скривилась: «Тогда просто подави его в себе. Я пошла за его высочеством!»

Огненный Дух недовольно фыркнул и пошёл следом за девушкой.

Как только колесо судьбы начало крутиться, остановить его нельзя.

Судьбы должны были переплестись, это было определенно свыше.

Дни шли один за другим. Вся семья Чу готовилась к празднованию семидесятилетнего юбилея старшего Чу.

Раньше они отмечали дни рождения не с таким размахом, но раз

сейчас они выдают одну из своих мисс за принца Иня, они получили выгоду

от этого события. Обычно высокопоставленные чиновники не посещали

праздников семьи Чу, но сейчас все изъявили желание приехать. Все они

хотели иметь связи с семьей Чу, а это внезапно подняло престиж семьи Чу.

В результате господин Чу решил устроить невероятное торжество.

Именно по этой причине Чу Цин-Янь чувствовала себя такой

уверенной. Она знала, что у усадьбы в день празднования будет огромное

количество лошадей и карет. В это время вероятность того, что она и её

родители смогут сбежать, будет крайне высока.

На первый взгляд, Чу Цин-Янь казалась спокойной, но на самом деле

она уже сгорала от нетерпения и не могла дождаться дня икс. Но вместе и

с радостью, она испытывала страх из-за неизвестности.

К счастью, из-за того, что она была ребёнком, никто не обращал

внимания на смену её настроения. Она заметила, что людей, охраняющих её

покои, стало меньше. Девочка догадалась, что это должно быть потому, что

уже завтра состоится торжество. Из-за недостатка рабочей силы их всех

позабирали.

Однако её сердце всё никак не могло успокоиться.

Чу Цин-Янь подняла голову и взглянула на небо, постепенно

темнеющее. Возможно, она и переживала, но завтра у них будет возможность

сбежать, поэтому, независимо от того, что произойдёт, ничто не изменит

её решимости.

Чу Цин-Янь взяла что-то, напоминающее сумку, и незаметно открыла

окно. Она дождалась, когда всё люди разойдутся, и вылезла через окно.

Сегодня вечером она не ещё не может сбежать, но ей нужно отнести одежду

для слуг в родительскую комнату, иначе завтра у них может не хватить

времени на то, чтобы переодеться.

Чего Чу Цин-Янь не знала, так это того, что, когда она оказалась

на улице, человек, спрятавшийся в углу, улыбнулся так, что было понятно,

что от него не стоит ожидать ничего хорошего. Как итог, этот незнакомец

украдкой последовал за девочкой.

«Огненный Дух, за маленькой мисс Чу кто-то следит», - одетый в

черную одежду человек на крыше, посмотрел на мисс Чу и сообщил человеку,

стоящему перед ним.

«И как это связано со мной?» - Огненный Дух опустил взгляд на

маленькую фигуру, что шла по тропинке, не скрывая своего презрения.

Слуга, который заметил странного незнакомца, покрылся холодным

потом. В мыслях он не понимал, зачем Огненный Дух вызвался защищать

маленькую мисс Чу. Он ведь даже дал обещание Водному Духу, что

позаботиться о ней. Только после этого Водный Дух разрешила ему прийти

сюда сегодня. Если что-нибудь случится, то Водный Дух лично разрежет

тело Огненного Духа на кусочки!

Огненный Дух словно почувствовал недобрые мысли своего

подчиненного и сразу же пришёл в себя. Он зашёл так далеко, что показал

свои истинные чувства. Огненный Дух закашлял, а затем отдал приказ:

«Похоже, что маленькая мисс Чу в опасности. Идём за ней!»

Слуга побледнел. То, с какой скоростью Огненный Дух изменился, было просто невообразимо!

Чу Цин-Янь же даже не догадывалась об опасности, что приближалась

к ней шаг за шагом. Мама Чу открыла дверь. Чу Цин-Янь увидела маму и

уже собиралась шагнуть внутрь, как заметила, что лицо её матери

побледнело.

Девочка стояла в недоумении, как за её спиной появился свет, а

лицо мамы осветилось светом от пламени. В голове Чу Цин-Янь загорелись

два слова, и они были ужасающими: «Нас обнаружили!»

Словно в подтверждение её мыслей раздался смех: «Цин-Янь, уже так

поздно, а ты всё ещё не спишь. Что ты собираешься делать, прибежав

сюда?»

Это был голос второй тёти.

Чу Цин-Янь опустила взгляд, сжав посильнее сумку в своих руках.

Она немедленно взяла себя в руки, пытаясь не выдать свою панику.

Посмотрев на маму, она попыталась успокоить её взглядом. Неторопливо

обернувшись, девочка продолжала держать сумку за спиной.

Чу Цин-Янь с улыбкой обернулась и увидела неискреннюю улыбку

второй тёти, ярко освещенную факелом. Высмеивание в её глазах показалось

очень зловещим. Чу Цин-Янь вдруг заметила, что маленькая комната была

полна людей. Теперь Чу Цин-Янь поняла. Все они ждали её и, наконец,

загнали в ловушку. Она подняла бровь, пытаясь понять, что сделала не

так.

«Вторая тётя, я так давно не видела своих родителей, поэтому и

пришла, чтобы увидеться с ними», - ей задали вопрос, ответ на который

уже был известен, поэтому Чу Цин-Янь не оставалось ничего другого, кроме

как, сжав зубы, ответить.

«Смешно…» - госпожа Син шагнула вперед, и её главная служанка Бао Чунь протянула руку, поддерживая её.

Шаг за шагом они приближались к ней, словно злобные ночные духи,

что настигли свою жертву: «Цин-Янь, ты действительно думаешь, что я

слепа? Не думай, что я не заметила твою сумку. Бао Чунь!»

Ледяная улыбка на лице госпожи Син обезоруживала, и Чу Цин-Янь в

страхе попятилась назад. Однако её силы не хватило на то, чтобы удержать

сумку, и прислуга с легкостью выдернула её из рук ребёнка.

«Открой!» - крикнула госпожа Син. В одно мгновение Бао Чунь разорвала сумку, и одежда полетела на пол.

Госпожа Син наступила на неё, внимательно рассматривая. Два

комплекта одежды, которую носят слуги. Глядя с улыбкой на Чу Цин-Янь,

которая, напротив, не улыбалась, женщина сказала: «Цин-Янь, скажи тете,

что ты собираешься делать, придя к родителям поздно ночью с этой

одеждой?»

Чу Цин-Янь нахмурилась и посмотрела на одежду, которую нашли. Она

сделала самое жалостливое лицо, на которое только было способна:

«Вторая тётя, Цин-Янь увидела, что мама и папа плохо кушают, и что у них

нет тёплой одежды, поэтому я подумала о том, что они могут пока

поносить эту одежду. Прошу вас, не обвиняйте их».

Госпожа Син посмотрела на жену старшего брата её мужа с

презрением: «Старшая сестра, скажи мне, семья Чу относится к тебе

несправедливо? Просить Цин-Янь сделать такое. Если об этом кто-нибудь

узнает, что станет с престижем нашей семьи? Ты ведь сама из почетной

семьи. Почему ты не подумала об этом?»

«Вторая тетя, вы не можете ругать мою маму!» - Чу Цин-Янь проговорила, сжав губы.

«Когда говорят взрослые, дети не могут вмешиваться!» - сердито посмотрела на неё госпожа Син.

Мама Чу быстро шагнула вперед, защищая дочь, и дрожащими губами

сказала: «Вторая младшая сестра, это я плохо воспитала Цин-Янь, не

ругайся на неё».

«Мама…» - Чу Цин-Янь расстроилась.

Мама Чу отрицательно покачала головой. Сейчас им лучше и дальше играть. Иначе, всю их семью накажут, и очень строго.

Чу Цин-Янь поняла, что мама пытается сохранить мир, и начала

подыгрывать ей. Но она понимала, что это будет не так уж и просто.

Иначе, тётя не установила бы здесь слежку.

Как и ожидалось.

Госпожа Син, которая оказалась в неудобном положении, покачала

головой: «Старшая сестра, я не тот человек, который не хочет помочь вам.

Скорее всего, родители уже знают о происходящем. Поэтому я попрошу вас

пройти со мной!»

Внезапно мама Чу побледнела, а Чу Цин-Янь сжала обе руки в кулаки. Видимо, им не избежать этого бедствия.

Чу Цин-Янь вместе с мамой Чу и смущенным папой Чу насильно потащили в главный зал.

До этого момента казалось, что все в резиденции уже спали, но неожиданно повсюду было светло.

Чу Цин-Янь подняла голову и посмотрела на человека, что сидел на

месте господина поместья. Господин Чу сидел в ожидании того, когда вся

семья Чу Цин-Янь войдёт в зал. Госпожа Чу слегка улыбалась, показывая

свою насмешку.

Было видно, что они не пожалели никаких расходов и сил, чтобы поймать семью Чу Цин-Янь.

«Хуай-Юань, из семьи Хуай-Янь, мы, семья Чу, не относились к тебе

с несправедливостью. Так почему же вы ведете себя так постыдно и

делаете то, что может навредить семье Чу?» - строго спросила госпожа Чу.

Господин Чу сидел и лишь молча наблюдал за происходящим, словно судья.

«Великий дядя и великая тётя, мои родители и я не сделали ничего,

что навредило бы семье Чу. Это увидела, что одежда родителей была

слишком потрепанной, поэтому решила принести им новую. Я не пыталась

сделать что-то, что поставило бы семью Чу под угрозу», - Чу Цин-Янь

немедленно бросилась на землю и с жалобной улыбкой посмотрела на

человека, сидящего перед ней.

«Да, господин, госпожа, Цин-Янь сделала это лишь потому, что

хотела помочь нам, своим родителям, не вините её. Она ещё молода,

поэтому не до конца понимает происходящее. Если вы хотите наказать

кого-то, то накажите меня!» - мама Чу шагнула вперед и начала умолять о

снисхождении.

«Хм! Вы действительно держите меня за старую дуру? Считаете, что я

не могу отличить правду от лжи?» - холодно фыркнула госпожа Чу, тут же

махнув куда-то в сторону. – «Приведите сюда Шань Ча!»

Шань Ча? Чу Цин-Янь закрыла глаза. Казалось, что небеса испытывали её на прочность.

Под предводительством старшей слуги вышла маленькая Шань Ча,

дрожа от страха. Заметив Чу Цин-Янь, она сразу опустила голову, не смея

даже взглянуть на неё.

Госпожа Син улыбнулась и сказала: «Шань Ча, расскажи всем, что ты знаешь».

Шань Ча задрожала ещё сильнее, а затем, бросив мимолетный взгляд

на Чу Цин-Янь, заговорила: «Несколько дней назад я заметила, что

передвижения девятой мисс выглядят немного странно. Позавчера я

обнаружила, что девятая мисс украла одежду для слуг. Я подумала, что

девятая мисс хотела повеселиться, но мои подозрения лишь усилились,

когда я увидела, что девятая мисс собирала свои вещи, будто она

собиралась куда-то. Я сообщила об этом второй госпоже. Как оказалось,

девятая мисс действительно тайком отправилась на поиски старшего

господина и старшей госпожи».

Слова Шань Ча лишь подтверждали то, что Чу Цин-Янь готовилась к побегу.

Чу Цин-Янь даже ответить не могла.

«Цин-Янь, у нас такие неопровержимые доказательства, да и

свидетель, будешь и дальше отрицать?» - госпожа Чу смотрела на девочку с

нескрываемой жестокостью.

Женщины, стоявшие в стороне (госпожа Ван и другие), радовались, глядя на неудачи других. Глядя на эту сцену, они лишь смеялись.

«Цин-Янь, тебе лучше придерживаться версии твоей матери. Иначе,

исходя из того, что ты так молода, как ты посмела выкинуть что-то

настолько смелое?» - холодно сказала госпожа Ван, дунув на свои ногти.

Чу Цин-Янь, чувствуя, что на неё пытаются напасть со всех сторон,

внезапно разлилась. Она улыбнулась, а её взгляд стал стеклянным.

Шань Ча, заметившая эту перемену, вздрогнула. Такая девятая мисс

очень сильно пугала её, теперь служанка сомневалась, правильно ли она

поступила, когда рассказала обо всем второй госпоже.

Все присутствующие смеялись так, будто они пришли смотреть

какое-то выступление, вот только этот смех сейчас был очень неуместен.

«Госпожа Чу, вам дали лишь немного красок, а вы уже отрыли

мастерскую! Как говорят, дай человеку дюйм, и он захватит милю. Но

сейчас всё не так!»

«Что?» - госпожа Чу в недоумении широко раскрыла глаза.

Вся семья Чу была встревожена.

Никто не предвидел, что в подобной ситуации появится кто-то, кто сможет перечить господину и госпоже Чу.

Однако, даже если это и было неожиданно, никто не отнесся к этому серьёзно.

Тем более, что тем, кто сказал это, была никто иная, как

деревенская дурочка, которую совсем недавно вернули в поместье Чу.

Именно поэтому все так удивились.

Чу Цин-Янь медленно встала. На её лице не осталась ни следа от

страха, лишь слабая улыбка, которая не была свойственна ребёнку её

возраста.

Госпожа Чу со всей силы стукнула по подлокотнику своего стула: «Злобное существо, что ты только что сказала?»

Злобное существо?

Чу Цин-Янь открыла от удивления рот. Неужели эта женщина считала

себя чуть ли не Сюаньцзанем1, и думала, что все должны поклоняться ей?

«Великая тётя, я уважаю вас, ведь вы старше меня, я даже уступаю

вам в какой-то степени. В конце концов, «уважай старшего и заботься о

младшем» - это то, чему нас учат с незапамятных времен. Очень жаль, но

почему я совершенно не чувствую того, что вы «заботитесь о младших»?

Неужели конфуцианский кодекс этики соблюдает только молодое поколение, а

старшие умышленно игнорируют его?» - Чу Цин-Янь перестала прятать свой

настоящий характер. Она

больше не сидела, сгорбившись. Если сейчас они не придут к компромиссу, то их ждёт суровое наказание.

«Ты, ты, ты…» - госпожа Чу разозлилась настолько, что не могла

даже подобрать слов. Впервые на её памяти молодежь семьи Чу противоречит

ей.

Госпожа Син, увидев это, холодным и строгим тоном сказала: «Чу

Цин-Янь, что за вздор ты несешь? Госпожа очень любит тебя и твоих

родителей, иначе она не послала бы людей за вами. Она спасла вас от

нищеты. Тебе не стоит игнорировать доброту других людей. Сейчас мне

очень обидно, ведь госпожа хотела вам помочь!»

Госпожа Ван тут же подхватила: «Правильно, Чу Цин-Янь, почему ты

до сих пор не извинилась перед госпожой? Если бы не госпожа, то вы бы

никогда и не узнали, что значит богатство и высокое положение».

«Любит? Богатства и высокое положение?» - Чу Цин-Янь говорила так

медленно, словно пыталась распробовать на вкус каждое слово, чтобы

понять их.

Всё члены семьи Му нахмурились.

Чу Цин-Янь вздохнула и оглядела всех. Внезапно все присутствующие почувствовали, что от этого взгляда им никуда не скрыться.

«Вместо того, чтобы упрекать меня в том, что я отказываюсь от

доброты, лучше признайте, что за этой добротой вы скрываете злые

намерения!»

«Чу Цин-Янь, что ты такое говоришь?» - наконец, вмешался господин Чу.

Чу Цин-Янь усмехнулась: «То, что вы скучали по мне и моим

родителям – ложь. Вы обманули нас потому, что хотите отдать меня замуж,

ведь так, мой дорогой великий дядя и любимая великая тетя?!»

Аааах…

Все снова были застигнуты врасплох словами Чу Цин-Янь и замерли, безучастно глядя вперед.

«Ты, ты… Что за бред ты несешь? Не слушай эти сплетни, что

разносят слуги!» - Было понятно, что они знают, о чём идёт речь, но

госпожа Чу всё ещё пыталась, используя своё положение, как более

взрослого человека, подавить Чу Цин-Янь. Жаль, что реальность не

совпадала с её желаниями.

Голос, который звучал очень сильно, на самом деле был слаб. Чу

Цин-Янь нахмурилась, осматривая всех. Она видела то, как все они

переглядывались, пытаясь понять, кто же рассказал обо всем. Чу Цин-Янь

застыла, думая о том, что она действительно не хочет тратить на этих

людей своё время. И продолжать тянуть это представление дальше – нет

смысла.

«Госпожа Чу, давайте покажем карты и поговорим начистоту. Этот

брак был дарован императором. Вы изгнали мою семью ещё десять лет назад,

вы даже вычеркнули имя моего отца из генеалогической книги семьи Чу.

Согласно правилам, мы больше не являемся частью семьи Чу. Поэтому, даже

если вы хотите выдать меня замуж за принца, разве это не значит, что вы

собираетесь обмануть самого императора?»

В зале повисла тишина, слова Чу Цин-Янь заставили всех

задуматься. Она указала на тот факт, который все упустили из виду. Это

всё могло с легкостью уничтожить семью Чу.

Госпожа и господин Чу, которые были готовы в любой момент грубо

заткнуть Чу Цин-Янь, задрожали от страха. В ужасе они переглянулись. То,

что сказала эта девчонка, не было ошибкой. Она и её родители не

числились ни в каких документах семьи Чу. Когда им сообщили о браке,

они, не проверив, назвали императору имя Чу Цин-Янь. Если бы император

разузнал о ней хоть немного, то всё бы вскрылось. Это посчитали бы

преступлением, и всё их имущество конфисковали бы, а всю семью затем

уничтожили бы!

Наблюдая за тем, как вся семья Чу дрожит от страха, Чу Цин-Янь

покачала головой. Они на самом деле были сосредоточены лишь на том,

чтобы найти хоть немного выгоды, игнорируя то, что происходит за их

спинами.

Госпожа Чу крепко сжала платочек, в её голове был полнейший хаос.

Однако, взглянув на Чу Цин-Янь, что стояла посреди зала, безразлично

оглядывая присутствующих, она вдруг сказала: «Цин-Янь, знаешь, если

неожиданно обвинят семью Чу, то и ты, и твои родители, тоже столкнутся с

трудностями, которые запросто приведут вас к обезглавливанию. В конце

концов, твоё имя уже записано. Не лучше ли нам найти компромисс и

подумать об этом. Твой отец ведь тоже хочет вернуть своё имя в

генеалогический реестр. Если ты согласишься, то мы сможем это устроить.

Что думаешь об этом?»

Эти слова поразили Чу Цин-Янь. Она ведь сразу хотела вернуть папе его имя. Однако девочка хотела попросить не только об этом.

Глядя на сохранявшую молчание Чу Цин-Янь, госпожа Чу кивнула

госпоже Син. Госпожа Син, поняв намёк, улыбнулась и обратилась к Чу

Цин-Янь: «Цин-Янь, вот видишь, не только твои родители вернулись в семью

Чу, но и о тебе мы позаботились, устроив тебе такой брак. Все знают,

что принц Ин храбр и хорош в военном деле, поэтому он по праву занимает

высокое положение. Выйдя за него замуж, ты будешь наслаждаться всеми

прелестями светской жизни. Многие молодые девушки нашей страны могут

лишь мечтать о таком».

«Второй тетя, если мне десять лет, то это не значит, что я глупа.

Я знаю о репутации принца Ин. Если бы он был так хорош, как вы его

описываете, то вы бы ни за что не упустили такой брак. Поэтому, даже

если мои родители не смогут вернуться в семью Чу, им не хватит

жестокости бросить меня в этот ад. Тётя, вернуть папе его имя –

недостаточно. Придумайте что-нибудь ещё! Простите меня, не могу и дальше

находиться с вами!» - Чу Цин-Янь с улыбкой посмотрела на госпожу Син.

Яркий и ясный взгляд девочки поразил госпожу Син. Неужели это действительно десятилетний ребёнок?

«Чу Цин-Янь, Будда говорит, что самопожертвование – лучший пусть

найти себя. Как ты могла отказаться от всего, что тебе предложила семья

Чу?» - неожиданно перед Чу Цин-Янь появилась группа молодых людей,

впереди которых стоял парень, недовольно смотрящий на неё.

Чу Цин-Янь посмотрела на него. Услышав его речь, она сразу поняла, что это её второй кузен Чу Ань-Цунь.

Улыбнувшись, Чу Цин-Янь ответила ему: «Второй кузен, Будда также

сказал, если я не пойду в ад, то кто пойдёт? Почему бы тебе не

отправиться в ад? Или, может, хочешь отправить туда свою родную

сестричку, а?»

Не дождавшись ответа Чу Ань-Цуня, Чу Цин-Янь схватила своих родителей за руку и направилась к выходу.

«Чу Цин-Янь, думаешь, что сможешь так просто уйти?» - господин Чу

с грохотом поставил кружку на стол. Было заметно, что он в ярости. 1)

Сюа́ньцзан — китайский буддийский монах, учёный, философ, путешественник

и переводчик времён династии Тан. Сюаньцзан родился в 602 году как Чэнь

И в семье учёных. Он известен в первую очередь своим семнадцатилетним

путешествием в Индию, где он учился и общался со знаменитыми буддийскими

мастерами, в частности в монастыре Наланда. Один из героев романа

«Путешествие на запад».

Господин Чу редко злился, поэтому все присутствующие испугались.

Однако один человек всё же не обращал на это никакого внимания.

Услышав это, Чу Цин-Янь остановилась. Господин Чу подумал, что

она испугалась, поэтому он даже загордился собой. Но вдруг Чу Цин-Янь

обернулась. На её лице всё ещё была улыбка, которую нельзя было увидеть

на лице ребёнка. Это было настолько странно, что никто не мог

воспринимать её нормально.

«Великий дядя, могу ли я уже уйти? Кажется, вам больше нечего добавить».

«Что ты имеешь в виду?» - спросила госпожа Чу, нахмурившись и недовольно взглянув на Чу Цин-Янь.

Чу Цин-Янь улыбнулась, ничего не ответив. В это время мальчики и

девочки, что стояли с Чу Ань-Цунем, поняли, что Чу Цин-Янь осмелилась

противоречить их деду и бабушке. Кроме того, она даже угрожала им. Чу

Юнь-Юй, которой Чу Цин-Янь сразу не понравилась, сказала: «Чу Цин-Янь,

видимо, ты не можешь отличить плохое от хорошего. Если бы не семья Чу,

ты бы сейчас собирала травы в этой своей горной деревне и грызла бы

древесную кору!»

«Точно!» - Чу Ин-Юй стояла рядом со своей старшей сестрой, поддакивая ей. Она очень яростно впивалась взглядом в Чу Цин-Янь.

Только теперь Чу Цин-Янь заметила их, тех, кто шептался о ней в

саду. Чу Юнь-Юй была одета в синевато-зеленый халат, а на её юбке были

вышиты персиковые цветы. Чу Ин-Юй была одета в длинный светло-оранжевый

халат, на подоле которого был вышит кумкват. Они стояли бок о бок.

Складывалось ощущение, что их зеленые рукава лишь иллюзия, а их наряды в

целом скромные и мягкие, но недоступные.

Из-за их дьявольских взглядов Чу Цин-Янь вдруг пожалела, что не может по достоинству оценить эту прекрасную картину.

«Раз уж вам так жаль, то я, ваша младшая сестра, отрекаюсь и

возвращаю вам эту возможность – выйти замуж, ведь вы более достойны. В

любом случае, эта возможность с самого начала не принадлежала мне», -

любезно ответила Чу Цин-Янь, но в его голосе была слышна легкая

насмешка.

«Ты…» - Чу Юнь-Юй не ожидала, что эта деревенщина проведет её.

Рассердившись, она не могла подобрать слов, чтобы ответить. В конце

концов, Чу Цин-Янь надавила на её больное место.

Госпожа Чу нахмурилась, глядя на эту перепалку. Её взгляд был

прикован к Чу Цин-Янь, которая совершенно не волновалась: «Чу Цин-Янь,

ты должна понять, что теперь мы – кузнечики, привязанные к одной

веревке. Если с нами случится что-то плохое, то ты и твои родителе

сбежать не сможете!»

Чу Цин-Янь знала, что они обязательно используют её родителей,

чтобы надавить на неё. Она бесстрашно посмотрела в глаза госпоже Чу:

«Великая тётя, такое чувство, что вы, старшее поколение, игнорируете то,

что не кажется важным для вас, но на самом деле всё это очень важно».

Она выдержала паузу, убедившись, что всё внимание приковано к

ней, а затем продолжила: «Во-первых, решение отдать меня замуж и

включить меня в семейный реестр – это то, что семья Чу сделала

самостоятельно. Это не имеет ничего общего ни со мной, ни с моей мамой.

Если разобраться, то моя семья во всей этой ситуации остается жертвой.

Во-вторых, если я откажусь от этого брака, то, очевидно, что полетят

головы. Поэтому я думаю, что вопрос о том, могу ли я выйти, мы можем

закрыть, теперь же речь идёт о том, сможете ли вы, семья Чу, увидеть

солнце завтра!»

Слова Чу Цин-Янь изменили мысли каждого.

Не похоже, что они не думали об этом, скорее всего они осознанно проигнорировали это.

Лица господина и госпожи Чу побледнели, совершенно изумленные.

Госпожа Син и остальные скорчили лица, а молодежь испугалась, услышав

слова Чу Цин-Янь о смерти.

Мама Чу посмотрела на дочь, которая спокойно стояла в середине

зала. Постепенно её беспокойство рассеялось. Имея такую дочь, могла ли

она просить ещё о чём-то?

Папа Чу не мог налюбоваться своей любимой дочерью, слова которой

заткнули всех присутствующих. Чувствуя гордость, он встал за дочкой.

Презрительно оглядев всех, он произнес: «Это моя дочь, моя великая дочь,

никто из вас не сможет сравниться с ней!»

На мгновение в зале повисла смертельная тишина, но госпожа Чу,

испытывающая кучу бурных эмоций, решив, что сейчас не время препираться,

сказала: «Просто скажи нам свои условия! Если мы сможем удовлетворить

твои условия, то мы не будем возражать!»

Услышав то, чего она и добивалась, Чу Цин-Янь расслабилась и выдохнула. Однако она не показала этого на своем лице.

«Великая тётя, из-за ваших слов я чувствую себя посторонней. Тем

не менее, даже кровным братьям нужно делить деньги в открытую, иначе

никто не узнает, кто убил одного из них. Поэтому простите меня за моё

неуважение».

Госпожа Чу рассердилась, услышав это от Чу Цин-Янь, которая вроде бы и проявила уважение, но все ещё ёрничала.

«У меня всего два условия. Во-первых, моей отец должен быть

занесен в семейный реестр к концу этого месяца. Во-вторых, семья Чу

должна хорошо относиться к моим родителям, не усложнять их жизнь и не

лишать их того, что им необходимо. Это ведь не так уж и сложно, великие

дядя и тётя?» - Чу Цин-Янь улыбнулась, глядя на главу семьи Чу и его

жену.

Господин Чу и госпожа Чу переглянулись, а затем кивнули головами:

«Хорошо. Пока ты послушно ведешь себя в браке и не приносишь проблем

семье Чу, мы не будем плохо обращаться с твоими родителями».

Получив то, что она хотела, Чу Цин-Янь улыбнулась, однако не

стала сразу принимать эти условия: «Великий дядя и великая тётя, вы,

желая уберечь мисс семьи Чу, готовы заставить меня прыгнуть в живой ад.

Думаю, что моя семья не должна вам больше ничего. К чему же такая

спешка? Я понимаю, что мне придется претерпеть некие потери. Однако,

если потом выяснится, что вы не сдержали своё обещание, то я, даже ценой

собственной жизни, отплачу вам сполна!»

В её словах проскальзывала её незрелость и юность, именно это и

заставило всё семейство Чу отнестись к ней с некоторой небрежностью и

презрением. Этим вечером она уже доказала свои способности, и они уже

поняли, что это то – с чем они не смогут справиться.

Когда Чу Цин-Янь уводила своих родителей, присутствующие провожали её с такими недовольными лицами, будто смотри на прислугу.

«Мама, папа, вы ведь тоже заметили, что она ведёт себя не на свой

возраст?» - сказала госпожа Ван, как только Чу Цин-Янь скрылась из

виду.

Госпожа Чу была недовольна, поэтому она грубо ответила: «Думаешь

я, такая опытная и повидавшая многое, не заметила этого? Эта Чу Цин-Янь

не самый хороший ребёнок. В эти дни ведите себя сдержаннее. Не

провоцируйте её. Подождите, пока она не выйдет замуж за принца. Как

только мы избавимся от нее, заживем без забот. Поняли?»

«Да», - в замешательстве ответила госпожа Ван.

Госпожа Син закатила глаза, смотря на госпожу Ван. Она и правда

такая глупая. Сейчас лучше всего было не гневить госпожу Чу. Но она

попыталась подлизаться к ней, вот поэтому и получила!

Из тайного места Огненный Дух задумчиво смотрел на Чу Цин-Янь и её родителей.

Чу Цин-Янь, покинув тот зал и войдя в покои родителей, облегченно

выдохнула. Она вдруг почувствовала себя так непринужденно и бодро. Было

похоже на её участие в конкурсе дебатов во время её прошлой жизни, но

только сейчас всё было намного серьезнее, и от исхода зависело, кто же

останется в живых. Прояви она хоть капельку невнимательности, надежды на

спасение не было бы. К счастью, она не проиграла, а даже наоборот,

смогла выпутаться из такой сложной ситуации. Она выкрутилась так хорошо,

что даже получила обещание защитить своих родителей.

Мама Чу, глядя на дочку, похлопала её по спине. В её глазах

отражалась нежность: «Твоя мама так бесполезна. Всё зависит от тебя

одной».

Чу Цин-Янь повернулась к маме и улыбнулась, пытаясь успокоить

женщину: «Мама, не волнуйся, твоя дочь уже выросла и может постоять за

тебя и папу. Поэтому не переживай ни о чём. Я так рада быть вашей

дочерью».

Мама Чу была так тронута словами Цин-Янь, она гладила её лицо,

которое день ото дня становилось всё более и более блестящим. Сдержав

эмоции, она кивнула головой.

Папа Чу с улыбкой глядел на свою семью.

Из-за сегодняшних событий, Чу Цин-Янь решила, что госпожа Чу не

потревожит их сегодня. Поэтому она спокойно сидела в комнате родителей.

Мама Чу скрутила полотенце и помогла своему мужу вытереть лицо.

Затем она опустила голову и обратилась к своей дочери, которая сидела у

свечи и чинила их одежду: «Чаи Чаи, почему ты не согласилась, когда они в

первый раз предложили вернуть отцу его имя? Но в конце концов, ты

всё-таки согласилась. Есть ли в этом разница?»

Услышав вопрос матери, Чу Цин-Янь улыбнулась: «Мама, неужели ты

думаешь, что, когда они упомянули об этом в первый раз, они

действительно собирались сделать это? Это была лишь временная хитрость,

они хотели одурачить нас и ничего больше. Я хотела, чтобы они восприняли

нас всерьёз, а не играли с нами. Я – их спасительная верёвка, у них нет

другого выбора, кроме как положиться на меня. Как жаль, что они выбрали

не того человека. Твоя дочь не маленькая овца, а скорее маленькая лиса,

спрятавшаяся в кроличьем меху».

Сказав это, Чу Цин-Янь показала свои зубки, махнув рукой, словно зверек.

Мама Чу не могла не рассмеяться из-за такого поведения. Папа Чу,

почувствовав веселье, закончил умываться и прыгнул перед своей дочерью.

Эта счастливая парочка скакала по всей комнате, притворяясь волками.

В комнате стало так весело, что разряжало холодную атмосферу во всем дворе.

Один из стражников заметил эту сцену.

«Почтенный Огненный Дух, разве мы не пренебрегли нашими

обязанностями? Его высочество хоте, чтобы мы помогли маленькой мисс Чу

сбежать, но мы не только не защитили её, но и допустили такую ситуацию,

которая отменила её план побега. Не стоит ли нам попросить прощения у

его высочества?» - неуверенно спросил одетый в черное стражник.

Огненный Дух перевел взгляд с окна и немного дернулся: «Его

высочество попросил нас сопровождать её, когда она сбежит, он не

говорил, что мы должны помочь ей сбежать. Кроме того, в её плане было

слишком много ошибок и дыр, рано или поздно, её поймали бы. Это никак не

связано с нами».

Стражник посмотрел на него: «Почтенный Огненный Дух, вы ведь

просто не хотите, чтобы маленькая мисс Чу сбежала из семью Чу, ведь

так?»

Немного небрежности и его мысли легко были обнаружены. Огненный

Дух уже не скрывал это. Фыркнув, он сказал: «Так. Может быть, ты хочешь,

чтобы в день свадьбы его высочество остался без жены? И чтобы он снова

стал предметом насмешки?»

Стражник тут же покачал головой.

Он не нашел, что ответить, поэтому Огненный Дух удовлетворено

кивнул головой. Похоже, его задача «промыть мозги» прошла успешно.

Чу Цин-Янь, не знаю, сможешь ли ты дожить до свадьбы, но покинуть

столицу ближайшие несколько лет ты точно не сможешь. Взгляд Огненного

Духа стал ледяным.

Единственной хорошей вещью, которую Чу Цин-Янь получила, открыв

все карты семье Чу, это то, что питание родителей значительно

улучшилось. Кроме того, их переселили в отремонтированные покои, а самой

Чу Цин-Янь было позволено выходить на прогулку. Это то, что она

получила, пререкаясь в госпожой Чу всё утро.

Главная цель её прогулок не только получше узнать столицу, местные обычаи и быт, а найти лекаря для папы.

Шань Ча сопровождала Чу Цин-Янь. Госпожа Син также отправила

несколько слуг, чтобы те следили за ними. Чу Цин-Янь знала, что они

здесь лишь для того, чтобы контролировать её. Семья Чу всё ещё боялась,

что она воспользуется этой возможностью, чтобы сбежать. Но Чу Цин-Янь

был безразлична к этому вопросу.

Поскольку Шань Ча предала её, теперь она не болтала при ней. Но

Чу Цин-Янь не возражала. Тот, кто выбрал другой путь, не имеет к ней

никакого отношения. Да она никогда и не считала её своим доверенным

лицом. Поэтому, увидев, что Шань Ча выступает против неё, она не

испытала ничего, кроме удивления.

Выйти прогуляться было чем-то новым для папы Чу. Он особенно

обрадовался, когда увидел множество закусок и десертов. Папа Чу радостно

побежал вперед. Чу Цин-Янь, которая хотела отвести своего отца к

лекарю, не ожидала, что всё, что ей останется – это бессильно идти за

ним.

«Ваау!» - глаза папы Чу засветились от счастья, он не замечал

даже идущих ему навстречу людей. Его взгляд был прикован лишь к

танхулу1. Он полетел на встречу к лавке, но столкнулся с людьми. К

счастью, его тело ещё помнит боевые искусства, поэтому он с легкостью

увернулся и остановился перед Чу Цин-Янь.

Чу Цин-Янь прикрыла лоб рукой, её папа был слишком нетерпелив. Но

сейчас ей нужно было проверить, не поранился ли он. Проверив отца, Чу

Цин-Янь вспомнила о людях, с которыми он столкнулся. Обернувшись, она

заметила четырех или пять мужчин в бамбуковых шляпах. Их лидер был одет в

черную мантию и стоял, заложив руки за спину. Он был очень высоким, и

Чу Цин-Янь подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Его наряд был

изготовлен из первоклассного материала. Под манжетой, вышитой золотой

нитью, виднелись ухоженные тонкие пальцы. Он стоял там, словно статуя.

Чу Цин-Янь, глядя на него, невольно вспомнила стихотворение. Благородный

человек, похожий на бандита, которого изменили настолько, что он стал

драгоценным камнем.

Чу Цин-Янь так долго на него смотрела, что он в итоге заметил её. Его брови слегка приподнялись.

Чу Цин-Янь уже хотела осмотреть остальных, как вдруг встретилась

взглядом с этим мужчиной. Внезапно она почувствовала страх, глядя в эти

строгие и опасные глаза. Этот проникновенный взгляд любого заставил бы

бояться. Чу Цин-Янь тут же опустила голову и заметила, что папа Чу

собрался ударить этого мужчину, но его быстро остановили слуги. Эти

несколько человек были такими высокими и крепкими, что было понятно, что

они не причинили им никакого вреда. Чу Цин-Янь схватила папу за руку и,

извинившись, пошла в сторону мамы. Папа Чу с подозрением оглянулся на

незнакомца.

«Разве он не похож на моего зятя?» - пробормотал он так тихо, что

его голос не было даже слышно в этой толпе, а затем снова вспомнил о

танхулу.

1) Танхулу – традиционная китайская закуска, представляет собой засахаренные фрукты.

«Папа, что ты только что сказал?» - Чу Цин-Янь отдала папе танхулу,

которую купила минуту назад у продавца, как вдруг вспомнила о том, что

сказал папа. Она задала вопрос, наклонившись к папе.

Жаль, но теперь в его мыслях было только лакомство. Он даже не

задумался над вопросом дочери, а радостно побежал искать свою жену.

Чу Цин-Янь покачала головой и беспомощно рассмеялась. Неожиданно

она подумала о тех людях, с которыми столкнулся её папа. Обернувшись, Чу

Цин-Янь увидела лишь толпу, в которой они, наверняка, уже давно

затерялись. К сожалению, она не увидела этого необычайного с головы до

ног мужчину.

Когда Чу Цин-Янь оборачивалась, этот мужчина стоял в тени

огромного дерева. Его холодный взгляд был прикован к девочке. Подул

легкий ветер, от чего поднялся уголок его наряда. На его лице заблестело

серебро, переливаясь на солнечном свете.

«Ваше высочество, эта девочка – маленькая мисс Чу», - немедленно сообщил слуга, заметив взгляд господина.

«Угу», - коротко ответил Сяо Сюй. Даже без напоминания он узнал

эту девочку. Именно она спасла его тогда в деревне Мао, а теперь из-за

странных хитросплетений она стала его партнером в этом подставном браке.

Она была не очень высокой, едва ли доставала до его груди. В её

внешности всё ещё чувствовала эта детская невинность. Когда Чу Цин-Янь

улыбнулась, показались два клыка.

Не вините Сяо Сюя за то, что он так внимательно осматривал её.

Просто он ещё ни разу не видел её при дневном свете. Ему было очень

любопытно узнать побольше об этой мужественной, проницательной,

остроумной и осторожной маленькой девочке.

Однако он не испытывал ничего больше, кроме любопытства, по

отношению к Чу Цин-Янь. Пока он размышлял об этом, Чу Цин-Янь уже

ускользнула из его поля зрения. Так или иначе, она сбежит из семьи Чу и

избежит этот брак.

«Господин, похоже, что семья Чу начала следить за маленькой мисс намного строже, чем раньше», - удивленно сказал слуга.

Сяо Сюй вздохнул и поднял глаза, оглядываясь. Только сейчас он

заметил прислугу в одежде семьи Чу, что прятались в толпе. Этот дешевый

трюк мог обмануть Чу Цин-Янь, но не его.

«Где Огненный Дух?» - нахмурился Сяо Сюй. Сегодня господин Чу

должен был отмечать день рождения, а Чу Цин-Янь готовиться к побегу. Для

чего она тогда прогуливается сейчас? Более того, если посмотреть на

количество прислуги, то становилось понятно, что либо семья Чу начала

сомневаться в ней, либо её план побега был раскрыт.

Объяснить ситуацию сможет только Огненный Дух. Как раз в это время он появился перед Сяо Сюем.

Огненный Дух неискренне улыбнулся, глядя на своего господина.

Изначально он надеялся, что его высочество ничего не поймёт, поэтому он

избежит наказания. Но как только его вызвали к господину, он понял, что

переоценил себя.

«Ваше высочество…»

«Причина».

Не успел Огненный Дух закончить фразу, как его прервал Сяо Сюй.

Огненный Дух потер нос, он не мог скрыть правду. Поэтому он подробно рассказал о произошедшем в усадьбе Чу.

Выслушав, Сяо Сюй пристально уставился на Огненного Духа. Его

взгляд был таким тяжелым, что Огненному Духу казалось, будто на его

плечи повесели камни по пятьсот килограмм. Он застыл на месте, не в

силах пошевелиться.

«Огненный Дух, ты пошел против моего приказа?» - вопрос прозвучал больше как утверждение.

Огненный Дух немедленно опустился на колени: «Ваше высочество, я ничего не делал, чтобы это не коснулось и вас».

Сяо Сюй посмотрел на упертого Огненного Духа, который стоял на

коленях. Он закрыл глаза и медленно проговорил: «Только в этот раз».

Огненный Дух встал и очень осторожно спросил: «Ваше высочество, а теперь…»

«Боюсь, что дело не в том, что она передумала сбегать, скорее

всего, у неё больше нет шанса», - после краткого описания обстановки в

семье Чу, до Огненного Духа дошло, что Чу Цин-Янь использовала эту

уловку, уничтожив для себя все пути отступления, чтобы оказаться в этой

смертельной ловушке лишь для того, чтобы сражаться ради выживания. На

самом деле он ещё никогда не видел десятилетнего ребёнка, способного на

такое. Он даже немного удивился.

Но могла ли она теперь спокойно дожить до их свадьбы, было

непонятно. Неожиданно Сяо Сюй почувствовал жалость по отношению к ней.

Семья Чу несправедливо заманила её в ловушку, заставив её войти в склеп.

И из-за него, отныне она будет навечно проклята, без шанса на спасение.

«Ты только что сказал, что она ищет лекаря для своего отца?» - спросил Сяо Сюй.

«Да, ваше высочество, я слышал, что она пытается найти такого

лекаря, который с легкостью вылечит её отца. Однако он в таком состоянии

уже десять лет, думаю, что всё будет бесполезно», - Огненный Дух едва

удержался от того, чтобы покритиковать Чу Цин-Янь по этому поводу.

«Если есть возможность, порекомендуй ей божественного лекаря Ло. Но сделай это аккуратно, чтобы она ничего не заподозрила».

Теперь он мог лишь помогать ей понемногу, ожидая, что из этого выйдет.

Услышав это, Огненный Дух с недоверием посмотрел на своего

господина. Неужели он понял неверно? Он впервые в жизни видел, как его

высочество смотрит на девушку. Но ей была эта маленькая девчонка! Может

ли быть, что он попал под какие-то чары? Или он стал педофилом?

Раньше он не хотел, чтобы Чу Цин-Янь сбежала, только для того,

чтобы она не опозорила его высочество. Теперь же, наблюдая за тем, как

его высочество пытается защитить Чу Цин-Янь, он немного расстроился. Что

в ней было такого, что она могла достойно встать в один ряд с его

высочеством?!

По сравнению с тем, как странно отреагировал на это Огненный Дух,

Сяо Сюй оставался равнодушным. Он даже и не догадывался об эмоциях

своего слуги.

С другой стороны Чу Цин-Янь, поспрашивав у прохожих, добралась до

божественного лекаря. Услышав о нем, она тут же повела родителей к его

дому.

«Извините, позвольте спросить, вы ведь тот самый божественный

лекарь Чжу, волшебная рука которого возвращает умирающих к жизни?» -

хотя она и сомневалась, Чу Цин-Янь всё же спросила.

«Ты зовешь меня божественным лекарем?» - человек, сидевший к ней

спиной, был одет в какой-то странный наряд. Услышав вопрос Чу Цин-Янь,

он обернулся, с лукавым выражением на лице.

Чу Цин-Янь даже немного отпрянула от такого действия. Взяв себя в

руки, она улыбнулась и сказала: «Да, я назвала вас божественным

лекарем».

Рассматривая Чу Цин-Янь, мужчина с радостным выражением на лице

погладил свою бороду. Пристально уставившись на неё, он сказал:

«Правильно, я божественный лекарь Чжу. Ну и для какого гадания вы здесь,

маленькая мисс? На удачу или с помощью триграмм?»

«Удача? Триграмма?» - Чу Цин-Янь не ожидала такого резкого

перехода, поэтому она не знала, как ей реагировать. Почему поиск

лекарств и лечения обернулся гаданием?

«Да, гадание с использованием триграмм – это рисование

гадательных палочек. Если выбираете это, то просто вытяните вперед свою

ладонь. Но, независимо от того, что ты выберешь, я гарантирую полное

прочтение. Маленькая мисс, ты хочешь погадать для себя или и для своих

родителей? Если вы решите погадать вместе с родителями, то я сделаю вам

скидку и посчитаю, будто гадал всего на двух человек. Как тебе такое

предложение? Я люблю делать такие хорошие предложения. Вообще, моя

обычная цена это 100 ли. Вы же понимаете, что, когда я гадаю, я каждый

раз сокращаю свою жизнь. Я борюсь за свою жизнь лишь для того, чтобы

узнать ваше будущее», - закончив свою речь, мужчина гордо поднял

голову.

Папа Чу, услышав это, немного отвлекся от танхулу и посмотрел на лекаря.

«Разве вы не лечите людей от болезней? Почему вы говорите мне о

гадании?» - спросила Чу Цин-Янь. Неужели лекари до сих пор занимаются

такими вещами, как гадание, чтобы заработать копейку-другую?

«Моя фамилия Чжу, а имя божественный лекарь, всё так. Маленькая

мисс, я ведь не говорил, что потому, что меня зовут божественным

лекарем, я на самом деле являюсь лекарем!»

Чу Цин-Янь стукнула себя по лбу. Как оказалось, она столкнулась с простым мошенником.

«Свинья, в твоём носу две дырки! Свинья, твои уши такие большие!

Но ты все-равно не услышишь, как я проклинаю тебя за твою глупость!» - в

этот момент папа Чу запел, а Чу Цин-Янь молча отвернулась.

Поняв, что этот божественный лекарь оказался и не лекарем вовсе, Чу

Цин-Янь, взяв родителей под руки, ушла, не оглядываясь. Даже несмотря на

то, что божественный лекарь Чжу уговаривал её остаться.

Чу Цин-Янь хмыкнула, теперь она поняла, почему прислуги так

странно улыбались, когда она сказала им, что хочет найти божественного

лекаря Чжу. По всей видимости они уже знали, что это был за человек на

самом деле. Казалось, что, несмотря на то, что и она, и семья Чу

выложили карты на стол, семейство Чу продолжали относиться к ней

безразлично и лишь сохраняли позицию «подождем и посмотрим».

Однако Чу Цин-Янь не теряла надежду. Она никогда и не рассчитывала на семью Чу в этом вопросе.

В это момент папа Чу с радостью потянул маму Чу, уводя её вперед и

не обращая никакого внимания на взгляды окружающих. А мама Чу была так

озабочена папой Чу, что даже и не заметила этих взглядов прохожих.

Внезапно Чу Цин-Янь стало так жаль. Отношения её родителей

по-прежнему оставались очень глубокими. Если бы она только смогла

вернуть папе ум, то всё стало бы ещё прекраснее.

Она не знала, когда именно её выдадут замуж, поэтому сейчас Чу

Цин-Янь хотела потратить всё своё время на поиски хорошего лекаря,

который сможет вылечить её отца, иначе она не сможет спать спокойно.

Всё, что происходило с Чу Цин-Янь по дороге, тут же передавалось

Сяо Сюю. На его лице не было никаких эмоций, когда он слегка постучал по

стене своего экипажа и спросил слугу, что сидел снаружи: «Где сейчас

божественный лекарь Ло?»

«С тех пор, как он три месяца назад покинул императорский дворец,

от него не было никаких вестей. Я отправлю людей, чтобы они нашли его»,

- тут же ответил слуга.

Сяо Сюй удовлетворенно промычал.

«Господин, совсем скоро мы прибудем в императорский дворец».

Безразличный взгляд Сяо Сюя приземлился на покачивающуюся

занавеску экипажа. Легкий ветер поднял её, и знакомые улицы предстали

перед его взором. В голове сразу возникло множество мыслей, унося Сяо

Сюя далеко прочь отсюда.

Год, целый год он не был здесь.

Как жаль, что даже если он был далеко, эти люди ни на секунду не переставали сочинять про него небылицы.

Следом за насмешками и хихиканьем вспыхнула пара черных

стеклянных глаз. Быстро, словно порыв ветра, они скрылись в темноте.

Когда кто-то снова внимательно посмотрел на него, взгляд был настолько

спокоен, что напоминал мирный пруд, никаких мыслей прочесть было

невозможно.

«Ваше высочество принц Ин, императрица ждёт вас уже несколько

дней. Вчера она даже разбила два чайных фарфоровых набора. Она так

надеялась, что вы появитесь. Сегодня ведите себя не так жестко, как

обычно. Если императрица разозлится сегодня, то полетит уже не чайный

набор».

Сяо Сюй только вошёл в императорский дворец Чжао Ян, как к нему

тут же подлетела пожилая императорская служанка. Казалось, что она

улыбается и очень даже рада, но в её тоне проскальзывало недовольство.

Огненный Дух, увидев эту женщину, нахмурился. Её звали Ло Юнь,

она была с императрицей Лян с самого её рождения. Именно поэтому

императрица была немного похожа на свою служанку. Но императрица никогда

не воспринимала её, как человека, занимающего высокий статус. Ло Юнь

всегда была рядом с императрицей, которая доверяла ей. Поэтому она

позволяла себе грубить членам императорской семьи, не обращая никакого

внимания на свой статус. Если бы она не была так дорога императрице, то

она бы уже точно была приговорена к казни множество раз.

Сяо Сюй нахмурился. Хотя он и испытывал отвращение к её

поучениям, он не мог не замечать того, как сильно его мать любит эту

женщину. Сяо Сюй взглянул на неё и слегка кивнул, а затем зашагал

дальше.

Ло Юнь была в ужасе из-за этого взгляда принца. Она вдруг

почувствовала, что её ноги стали ватными. Она не видела его целый год,

и, казалось, что он стал лишь холоднее. Не имея много времени на

размышления, Ло Юнь быстро засеменила за принцем.

Не успел Сяо Сюй войти в главный зал, как в него полетел какой-то

предмет. Он нахмурился, замерев на месте, пока этот предмет пролетал

мимо, задев его лишь немного. С громким звуком предмет стукнулся о

дверь. Если бы Сяо Сюй хоть немного наклонился, то это что-то

определенно прилетело бы ему прямо в голову. Сяо Сюй не знал радоваться

ему или плакать.

Чайник не попал в цель, что разозлило человека, бросившего его,

ещё больше. Из центра зала раздался мрачный женский голос: «Неужели

объявился? Я уже решила, что ты совсем сошёл с ума, пока пропадал где-то

там целый год. Ты совсем не думаешь обо мне!»

В самом центре зала на императорском кресле с глубоким фиолетовым

орнаментом, высеченными хищными птицами и украшенном мелко нарезанными

камнями, сидела женщина, одетая в платье, на котором были изображены

цветы. Поверх платья на ней была золотая марля, украшенная вышивкой

феникса. Изысканный внешний вид и красивые черты лица. Вот только брови

были нахмурены, а взгляд был полон гнева.

«Я бы не посмел», - настроение Сяо Сюя нисколько не изменилось.

Он встал и слегка склонил голову. На его лице сохранялось невозмутимое

выражение.

«Не посмел? Да есть ли вообще на этом свете что-то, что ты не

посмел бы сделать?» - эта женщина была не кем-то посторонним, она была

родной матерью Сяо Сюя, императрицей западной империи Сюань. В её

взгляде легко можно было заметить насмешку, когда она продолжила. – «Я

уговаривала, умоляла тебя, но так и не пришёл ко мне. Неудивительно, что

люди на улице болтают о том, что ты холоден и безжалостен, а твоё

настроение неустойчиво. Похоже, что это правда! Даже я, твоя мать, не

могу повлиять на тебя. Какой же ты хороший сын!»

Взгяд Сяо Сюя немного изменился, пока он слушал эти резкие слова

матери. Немного погодя, он равнодушно сказал: «Мама, если ты позвала

меня сюда лишь для того, чтобы сказать мне это, то я ухожу».

«Стой! Что это ещё такое?» - гневно закричала императрица Лян. Она ещё не закончила говорить, а он уже куда-то собрался!

Ло Юнь немедленно вышла вперед, похлопав перед этим императрицу

по спине и сказав ей успокоиться. Служанка начала упрекать принца: «Ваше

высочество принц Ин, с таким трудом вы вернулись сюда, пожалуйста, не

сердите императрицу».

После этих слов Сяо Сюй захотел уйти отсюда ещё быстрее. Он уже

собирался выйти, как услышал, что его мать сердито сказала: «Сяо Сюй,

мне все равно, что ты думаешь, но ты должен отказаться от этого брака с

семейством Чу! Иначе я откажусь от тебя!»

Сяо Сюя вдруг рассмешили слова матери, будто он мог решать хоть

что-то. Обернувшись, он спокойным и ровным тоном ответил: «Мама, у меня

нет никаких полномочий, чтобы сделать с этим что-нибудь. Семью Чу выбрал

мой дед, а брак одобрил отец. Если у тебя есть какие-то возражения, то

поговори с отцом. Независимо от того, какое решение примет отец, я

возражать не стану».

Императрица уже, конечно же, разговаривала со своим мужем

императором об этом. Если бы был хоть какой-то выход, то она бы не была

так зла. А видя то, как безразличен её сын, она рассердилась ещё больше.

Глядя на то, как он относится к этому, она сердито закричала: «Сяо Сюй!

Посмотри, как отвратительно сейчас твоё поведение! Не стремишься, не

борешься и не сопротивляешься?! Думаешь, что так легко сможешь избежать

это всё? Так вот я тебе скажу, что это невозможно!»

«Есть ли у меня право стремиться к чему-то, бороться и

сопротивляться?» - Сяо Сюй поднял палец, указывая на свою маску, пытаясь

подшутить над самим собой.

Императрица взглянула на эту маску, а затем сказала: «Даже если

твоя внешность была изуродована, то что? Ты мой единственный сын, а

также старший сын официальной жены императора. Всё здесь должно

принадлежать тебе, а будучи под моей протекцией, должен ли ты бояться?»

Сяо Сюй посмотрел на лицо матери, которое выражало лишь тоску. Поджав губы, он ничего не ответил.

Императрица решила, что он согласился с ней, поэтому продолжила

говорить: «Тебе не нужно беспокоиться об этом браке. В конце концов,

мертвый человек не сможет жениться. У твоей матери всегда есть запасной

план…»

Сяо Сюй вдруг понял, что образ мышления его матери был испорчен.

Ведь она жила в императорском гареме по принципу: «Ешь, чтобы не съели

тебя». Все люди считают её достойной, добродетельной, благочестивой и

великодушной женщиной, но никто не знает её настоящую. И вот эти

несколько слов так легко разбили её образ. Сяо Сюй даже не дослушал её,

быстро развернувшись и уходя прочь, не слушая, что она кричит ему в

след.

Выйдя из дворца, Сяо Сюй увидел евнуха Цао, способного человека,

верного его отцу, который ждал его во дворе. Сяо Сюй поднял глаза,

смотря на заходящее солнце. Его глаза были такими тёмными и мрачными,

словно край земли.

Живописный вид прекрасной тропинки, вымощенной зелеными плитами,

засаженной бамбуковыми деревьями, от которых все вокруг было в тени.

Приглушенный лунный свет создавал ночную атмосферу. Стоило только

сделать шаг, как тебя уже покрывала тень. Шаг за шагом, ступая будто не

по тропинке, а по ночной тиши.

В императорском дворце не было слышно ничего, кроме топота стражи и ветра, колышущего листву.

Огромные буквы, складывающиеся в слова «Императорский Кабинет», что были написаны на вывеске, что ярко поблескивала.

Сначала вошел евнух Цао, спустя некоторое время он вышел назад и поклонился, приглашая Сяо Сюя.

Сяо Сюй вошёл, не оглядываясь.

На краю стола стоял яркий фонарь. Он освещал весь зал. Мужчина, сидевший за столом, аккуратно выводил что-то кистью.

Ярко-желтая мантия с драконом отражала этот самый свет. Золотой

шёлк казался самым ярким в этой ночи, настолько, что даже взглянуть на

него было невозможно.

«Твой проявляет тебе своё почтение, император», - холодно сказал Сяо Сюй. В его голосе не было ни подчинения, ни власти.

Мужчина по-прежнему молчал, продолжая что-то рисовать. Казалось, что он даже не услышал, что к нему кто-то обратился.

Сделав последние несколько мазков, император, наконец-то, заметил

существование Сяо Сюя. Он показался немного недовольным: «После долгих

уговоров и просьб ты пришёл во дворец. Неужели ты так обленился за этот

год?»

«Твой сын не посмел бы», - равнодушно ответил Сяо Сюй.

За сегодняшний день он уже второй раз говорит эту фразу.

Окружающие могли сказать, что это был его самый близкий родственник, но для него он был хуже незнакомца.

Уголок губ Сяо Сюя дернулся. Внезапно его настроение изменилось,

но оно тут же взял себя в руки. Император даже не заметил этого, он

услышал лишь всё тот же холодный и беззрадостный тон своего сына, как и

всегда. Он сдержал свою критику, ведь, в конце концов, благодаря Сяо Сюю

они вернули большие территории, которые были заняты кочевниками. Если

он будет слишком строг с ним, то, возможно, его подчиненные не

согласятся с ним. В итоге император замолчал, глядя на профиль, скрытый

под серебряной маской, задумавшись над тем, что же ему делать. Всё-таки у

него недостаточно сил, чтобы тягаться за власть с Жань-ером1.

Немного смягчившись, он сказал: «Сю-ер, ты больше не маленький

ребёнок. Ты не можешь и дальше жить этой свободной жизнью. Пора бы уже

жениться, завести семью».

Сяо Сюй удивленно поднял брови. Встретившись взглядом с отцом, он

тут же догадался, что император немного отвлекся. Он понимал, что его

старший сын всегда понимал всё сразу, поэтому с легкостью предположил,

что Сяо Сюй уже обо всём знал. Но, чувствуя всё же необходимость

разъяснить всё, он прочистил горло. Император отвернул голову,

притворившись, будто ничего не заметил: «До этого я уже выбирал мисс из

хороших семей, но по многим причинам браки расстраивались. Я, как твой

отец, вместе с твоей матерью очень сильно переживаю за тебя. В этот раз

по случайному совпадению твой дед, вернувшись в столицу, выбрал семью.

Её характер и внешность очень хорошо тебе подходят. Хотя, она, конечно,

ещё очень молода, но это не проблема. Подождём несколько лет и сыграем

свадьбу».

Сяо Сюй поджал губы. Характер и внешность хороши? По всей видимости, его отец даже не знает, как она выглядит!

Смотря на то, как Сяо Сюй сохраняет молчание, император тут же

запаниковал: «Что? Неужели ты имеешь что-то против этого брака? Я уже

одобрил этот брак, а ведь император не может взять свои слова назад. Я

не потерплю никаких возражений!»

Так вот, чего на самом деле хотел император?

Сяо Сюй беспрекословно согласился: «Твой сын ни за что не посмеет».

Любовь к «крови, как к воде» оставила лишь эту фразу.

Услышав это, император удовлетворенно погладил свою бороду.

Сложив руки за спиной, он подошёл к своему сыну. Внезапно он похлопал

Сяо Сюя по плечу: «Я ведь тоже был хорошим сыном императора. Ты должен

верить в то, что твой дед сделал это для твоего же блага. Поэтому не

сердись. Ты должен поладить с мисс из семьи Чу и жить счастливой жизнью.

Может быть, через несколько лет ты подаришь своему деду здорового

правнука».

Сяо Сюй дернулся, но ничего не сказал, словно молча соглашаясь.

Желание получить похвалу от отца, а также отказ от борьбы за

трон. С точки зрения императора, пока он не противился его решениям и

уступал место его любимому сыну, это всё, что он должен был делать!

«Ну, теперь достаточно, в этом году ты хорошо поработал. В

следующем месяце день рождения твоего четвертого младшего брата, к этому

времени тебе нужно представить мисс Чу своей матери, чтобы императрица

познакомилась с ней. Может, тогда она перестанет жужжать над моим ухом».

Видя, что Сяо Сюй совсем не возражает, настроение императора взлетело до небес. Он снова погладил сына по плечу.

«Да».

Разрешив этот важный вопрос, император решил, что буде

замечательно спросить у Сяо Сюя про его планы на следующий год. Он

выглядел счастливым и взволнованным. Радуясь тому, что территория их

государства так сильно увеличилась, он волновался о том, каким влиянием

теперь обладает его старший сын, ведь Жань-еру будет очень трудно

превзойти его.

«Если на этом всё, то могу ли я уйти первым?» - Сяо Сюй заметил,

как его отец задумался. Глаза Сяо Сюя почернели, и он опустил голову.

Это было чем-то естественным. Старший сын императора никогда не

был рядом с отцом. Как только они заканчивали обсуждать какие-то важные

вещи, у них не находилось ни одной темы для разговора. Это заставило

императора вспомнить о его четвертом сыне Сяо Жане. Этот ребенок,

несмотря ни на что, всегда мог заставить его смеяться. Он был разумным,

умным и умелым. Даже все министры очень сильно хвалили его. Думая об

этом, император улыбнулся. Он кивнул и отпустил Сяо Сюя.

В этот раз Ю-Юэ отстанет от него с этим браком. Хотя он не пылал

особыми чувствами к Сю-еру, но он хорошо понимал его. Учитывая то, чем

он занимался, ему никогда не приходилось беспокоиться. Он сдержал своё

слово и никогда не перечил его приказам. Похоже, сегодня вечером Ю-Юэ

вздохнет с облегчением.

Доска с четкими словами висела над его головой.

Справедливость, честность, доброжелательность и мир.

Словно молчаливая насмешка.

Сяо Сюй, не оборачиваясь и не останавливаясь, покинул императора.

Евнух Цао, посмотрев на высокую удаляющуюся фигуру, повернулся и

посмотрел на улыбающегося императора. Он не мог не опустить голову.

Подобные вещи уже происходили так много раз, что он уже привык к этому.

Только, даже если он, будучи зрителем, не почувствовал здесь

ничего странного, то люди, участвующие в этом должно быть оцепенели и

больше этого не замечали.

Шаги императора были расслаблены, когда он вышел из своего

кабинета и направился в сторону самого роскошного и изысканного

дворцового зала – Дворца Луны2.

Там проживала самая любимая и привилегированная императорская

наложница. Ю-Юэ была также матерью четвертого принца, которого император

любил больше всего. Все в государстве знали, что полным престижем

обладала императрица Лян, но настоящая сила была в руках наложницы Юэ.

После сегодняшнего вечера многие вещи изменятся.

Ни Чу Цин-Янь, которая в этот момент прогуливалась по улице, не знала о том, что её ждёт в будущем.

Ни Сяо Сюй не имел представления, что будет дальше.

1) Ер – уменьшительно-ласкательный суффикс.

2) Дворец Луны – назван в честь императорской наложницы Ю-Юэ (Юэ значит луна).

«Юэ-ер, тебе больше не нужно беспокоиться о браке Сю-ера», -

император обнял свою любимую наложницу за плечи. Закрыв глаза, он

попытался успокоить её.

«Зная, что брак принца окончательно утвержден, я очень рада и

счастлива от имени сестры-императрицы1. Ведь посмотри сам, у всех

ровесников Сю-ера уже по несколько детей, с которыми счастливо нянчатся

их родители. Мысль о том, что рядом с Сю-ером до сих пор никого нет,

заставляет меня волноваться!» - недовольным тоном ответила женщина, чем

вызвала улыбку императора.

Женщина расположилась полулежа. Её внешний вид был довольно

провоцирующим, белая кожа и румяные щёки. Её веки напоминали форму луны,

что делала её взгляд кокетливым, не позволяя отвести от неё взгляд. Эта

женщина достойна носить двадцать лет назад звание первой красавицы

Западного Сюаня. Пусть и прошло уже двадцать лет, на её теле не было

никаких следов старения. Она была красива настолько, что до сих пор в

сердцах многих людей возникала зависть.

Она была матерью четвертого принца, второй мисс семьи Фу, самой любимой наложницей императора, Фу Ю-Юэ.

В этот момент Фу Ю-Юэ дернула палец, накрутив прядь волос.

Самодовольство промелькнуло в её взгляде. Наконец, она разобралась с Сяо

Сюем, такое облегчением. Теперь это можно отпраздновать.

«Если бы только Сюй знал, как ты к нему относишься, он бы не был

так холоден к тебе», - император погладил обе руки женщины и сказал эту

фразу с ноткой жалости.

Фу Ю-Юэ обиженно ответила: «Принц Ин равнодушен даже к сестре

императрице, что уж говорить обо мне, о человеке, который не связан с

ним кровью. Ваше величество, тебе не нужно жалеть меня».

Услышав это, император ещё больше остался недовольным своим

старшим сыном: «Сю-ер неразумен, но тебе не стоит беспокоиться о нём,

Юэ-ер».

Фу Ю-Юэ кивнула, и вдруг в её глазах вспыхнул огонёк: «Ваше

величество, я слышала, что эта Чу Цин-Янь ещё очень молода. Боюсь, она

не знает всех обычаев и правил. Не будет ли лучше, если сначала она

переедет в поместье к принцу? И пусть принц Ин научит её всему должным

образом. Иначе, зная характер Сюя, они так и не смогут поладить к

моменту их свадьбы. Почему бы не позволить им притереться друг к другу

до того, как Чу Цин-Янь исполнится пятнадцать лет, а затем мы проведем

свадьбу».

Император продолжал поглаживать плечи наложницы, немного

задумавшись. Неожиданно он сказал: «Это… Ах, боюсь, что это

неправильно!»

Фу Ю-Юэ раздосадовано ответила: «Правила установлены людьми! Тем

более, принц Ин – особенный. Между ним и мисс из семьи Чу разница в

восемь лет. Кроме того, каждый раз, когда мы находили ему невесту…» - Фу

Ю-Юэ сделала паузу, а затем продолжила. – «Я подумала, что, если она

будет рядом с принцем, он всегда сможет защитить её, а она будет в

безопасности и вдали от шума».

Слова, которые наложница Юэ так и не решилась сказать, император

знал о них и без этого. Вспоминая обо всех невестах Сюя, все они

загадочным образом умирали перед свадьбой. Именно из-за этого император

немного переживал. Увидев, что император заколебался, Фу Ю-Юэ кое-как

спрятала улыбку.

Император, заметив с каким серьезным лицом наложница Юэ ждёт

ответ, хрипло ответил: «Всё будет сделано в соответствии со словами моей

любимой наложницы…»

Затем голоса притихли.

Муслиновый экран, висевший над кроватью, слегка покачивался, а дворцовые служанки тихонько ушли прочь.

Император даже не заметил, какое выражение вспыхнуло в её глазах в одно мгновение.

В покоях ярко горело пламя свечи, которое будет гореть ещё долгое время.

Ночь постепенно становилась все глубже, а всё живое затихало.

Сяо Сюй только взобрался в конный экипаж, как вдруг раздался

чей-то голос: «Ваше высочество, императрица отправила меня, чтобы

узнать, как сходили к его величеству?»

«Не хочу говорить об этом», - Сяо Сюй закрыл глаза, не желая даже думать об этом.

«Но…» - слуга заколебался. Он боялся, что, если принц ничего не

ответит, императрица вряд ли оставит его в покое. Кроме того, пострадает

ещё и сам принц. С этим он вряд ли смог бы справиться.

Словно прочитав мысли слуги, Сяо Сюй открыл глаза. Мысленно он

решил прийти к компромиссу, ведь другого варианта не было: «Скажи моей

матери, что император уже всё решил, а я не смог изменить его решение.

Напомни ей о темпераменте отца. Просто скажи ей, пусть готовится стать

тёщей!»

«Да», - вымученно ответил слуга. В этом мире не было другого

человека, который относился бы к своим родственникам, как к незнакомцам!

«Ваше высочество, только что прибыли люди из вашей резиденции.

Они сообщили, что второй принц узнал о вашем возвращении и попросил

доставить двух людей из западных регионов. Он говорил о том, что танцы

на западе особенно хороши, и он хочет отблагодарить вас таким образом.

Ваши подчиненные пытались сделать всё возможное, чтобы пресечь это.

Второй принц сказал, что, если вы не примете его, он разозлится на вас!»

- отчитался Огненный Дух. У него не было слов, чтобы сказать что-то

ещё. Самым любимым делом второго принца было собрать красивых женщин.

Неважно, было ли это какое-то событие или нет, он всегда заполнял

поместье его высочества толпой людей. Если бы его высочество не

отказывался бы каждый раз, то его поместье уже было бы похоже на

публичный дом. Однако каждый раз второй принц находил в себе смелость

снова и снова проделывать это. Неужели он действительно думал, что его

высочество ничего не сделает с ним?

«Выгоните их прочь», - Сяо Сюй ответил, даже не задумавшись.

Он не виделся со своим младшим братом год, но он всё ещё делал

всё, что ему заблагорассудится. Неудивительно, что, когда он вернулся в

этот раз, всё, что он услышал о своём брате – это слухи о том, как он

наводит шум.

Постоянно находит новых подруг, распущенных и доступных, заскучав со старыми.

Сяо Сюй нетерпеливо поднял брови, не желая снова обсуждать этот вопрос.

Огненный Дух с большим восторгом принял этот приказ. Он тоже не

любил второго принца, из-за которого в поместье было шумно. Эти люди

всегда пили что-то и таскали с собой какой-то порошок.

Экипаж с грохотом двинулся вперед. Столица ночью было особенно

оживленной, на обочине дороги стояли всевозможные закусочные, привлекая

клиентов. На улице стоял гул.

Карета, двигающаяся по дороге, была здесь совсем ни к месту.

Свернув в сторону поместья, экипаж продолжал свой путь.

Высокопоставленные чиновники и благородные люди жили на этой улице,

поэтому шум и гам остались где-то позади.

«Ваше высочество, маленькая мисс Чу сегодня целый день пыталась

найти лекаря для своего отца. Жаль, но её поиски не увенчались успехом»,

- Огненный Дух был человеком, который не мог сидеть в полной тишине,

поэтому он попытался найти тему для разговора. Подумав, он решил, что

только эта малявка привлечет внимание принца. Он не мог найти причину

этому, просто доверился своей интуиции.

«Хм», - раздался лишь этот звук, а затем снова повисло молчание.

Огненный Дух вдруг поник, он ошибся, поэтому теперь сидел молча.

Но к его удивлению принц заговорил: «Если она снова попытается сбежать, помогите ей. Но не позволяйте ей узнать об этом».

«Да», - Огненный Дух был удивлен, но всё же согласился.

Столкнувшись с многочисленными неудачами во время поиска лекаря

для отца, Чу Цин-Янь сказала родителям, что им по-прежнему придётся жить

в семье Чу. Учитывая то, что она взяла Шань Ча и ещё несколько слуг,

чтобы найти лекаря.

И вот ещё один бесполезный день.

Чу Цин-Янь вернулась в поместье несколько утомленной. За эти дни

она обошла все крупные и маленькие медицинские лавочки. И это, если не

считать всех продавцов лекарствами. Однако она так и не смогла найти ни

одного человека, способного вылечить её папу.

Нашелся бы такой честный и внимательный лекарь, который смог бы

вылечить то, что не лечится уже десять лет. Возможно, только

императорские лекари смогут разобраться с этим.

Чу Цин-Янь понимала, что провернуть это будет крайне сложно. У

неё нет никаких связей, чтобы хотя бы пообщаться с ними. Ещё более

невозможно это было для семьи Чу. Раньше семья Чу переживала кризис,

поэтому, скорее всего, у них нет никаких друзей или знакомых влиятельных

чиновников. Даже если бы у них и имелись такие связи, они бы ни за что

не пошли на что-то ради её папы.

Пока Чу Цин-Янь думала, как бы ей оказаться в императорской

лечебнице, она услышала какой-то шум, что доносился со двора. Сначала

она не обращала на это никакого внимания, но, услышав знакомый голос,

она немедленно побежала к источнику шума.

1) Все жены (официальная и наложницы) называют друг друга сестрами, но это не значит, что они связаны кровно.

Чу Цин-Янь не была назойливой, поэтому она не очень то хотела идти

туда. Но, услышав голос матери, она побежала туда, сломя голову.

Она ускорилась, услышав крики и плач.

«Господин Юань, господин Юань…» - лежа на берегу озера, хрипела мама Чу, всё лицо которой было мокрым от слез.

Чу Цин-Янь посмотрела на маму, которая почему-то кричала, как заметила очень знакомую фигуру в середине озера.

На берегу немного в стороне от мамы Чу стояли несколько молодых

людей, они громко смеялись, будто наблюдали какую-то веселую сцену, до

тех пор, пока Чу Цин-Янь грозно не оглянулась на них. Под взглядом

девочки они сразу же все выпрямились, пытаясь посмотреть на неё в ответ с

презрением.

У Чу Цин-Янь не было времени переживать об этих людях, она быстро

помчалась в сторону матери. Она хотела прыгнуть в воду, чтобы спасти

своего папу, который, по-видимому, упал в озеро.

Сначала все, кто наблюдал за происходящим, вели себя словно

зрители, но, поняв, что Чу Цин-Янь собирается прыгнуть в воду, они

решили, что она пытается совершить самоубийство. Испугавшись, слуги

окружили Чу Цин-Янь и все разом обняли её за талию в попытке остановить.

Нельзя позволить девятой мисс сделать это!

Если девятая мисс прыгнет в воду, то они точно не смогут спасти

её, тогда семья Чу убьет их всех! Ведь она должна спасти семью Чу от

этого брака. Если всё дойдёт до императора, то тогда вся правда всплывет

наружу. Теперь, все слуги, которые до этого стояли в стороне, принялись

отговаривать Чу Цин Янь.

«Девятая мисс, ваше тело такое хрупкое, а вода весной ледяная. Вам не стоит совершать такие глупости!» - крикнула служанка.

«Точно! Девятая мисс, не будьте такой импульсивной!» - поддержала вторая служанка.

Услышав, что служанки уже начинают плакать, Чу Цин-Янь цыкнула.

Глядя на то, как борется её папа, и как его силы постепенно покидают

его, она не сдержалась и со злостью в голосе крикнула: «Либо вы

отпускаете меня, и я спасаю его сама, либо вы все сами сейчас полезете

за ним! Если с моим отцом что-нибудь случится, я абсолютно точно смогу

устроить вам сладкую жизнь!»

Чу Цин-Янь выпустила весь свой гнев, заставив замолчать всех слуг. Вдруг послышался всплеск воды, а за ним ещё один и ещё…

Семь-восемь слуг прыгнули в воду и поплыли в сторону папы Чу.

Наконец, они смогли вытащить его к берегу.

Чу Цин-Янь, которая пыталась успокоить маму, немедленно побежала к

слугам, которые тащили её отца. Заметив, каким бледным было его лицо,

она рассердилась. Обернувшись, Чу Цин-Янь взглянула на молодых людей,

что стояли под деревом.

На удивление она смогла сдержать себя и заговорила спокойным

тоном: «Чу Дэ-Чан, Чу Ши-Бао, Чу Энь-Дэ, скажите, пожалуйста, что здесь

произошло?»

Она сразу догадалась, что этот вопрос как-то связан с ними.

«Что случилось? Разве это не твой глупый отец прыгнул в воду,

чтобы сорвать несколько листьев лотоса? Он был так невнимателен, что не

смог вернуться на берег. А теперь ты пытаешься обвинить нас? Чу Цин-Янь,

не смей разбрасываться такими громкими обвинениями!» - Чу Дэ-Чан был

самым старшим среди этих людей, поэтому он взял инициативу и ответил

первым. Его взгляд бегал по саду, но его тон всё ещё оставался суровым!

«Правильно! Называть нас, твоих старших братьев, полными именами

вверх невоспитанности!» - Чу Ши-Бао подхватил слова старшего брата,

уверенно выпрямившись.

«Это не правда! Это вы, ребята, сказали мне, что в середине озера

спрятаны сокровища! Я зашёл в воду, но ничего нашёл. Я нахлебался воды!

Плохие дети!» - папа Чу закашлял, выплевывая воду.

Фактически, правда уже сама всплыла наружу. Чу Цин-Янь холодно

взглянула на Чу Дэ-Чан, а тот, не желая отступать, сказал: «Старший дядя

сам хотел залезть туда! Кроме того, он ведь дурак, как его словам можно

верить!»

Чу Ши-Бао и Чу-Энь-Дэ согласно закивали, глядя на Чу Цин-Янь. Она ведь всего лишь десятилетняя девочка, чего им бояться!

Сыновья второго дяди, третьего дяди и четвертого дяди твёрдо

стояли на своём. Чу Цин-Янь холодно усмехнулась. Она не хотела

разбираться с ними, поэтому отправила маму с папой в их комнату, а сама

медленно зашагала по берегу озера.

Было кое-что, что ей делать нельзя, но она должна сделать это,

чтобы положить конец любым будущим неприятностям, чтобы закончить всё

раз и навсегда!

Никто не понял, почему девятая мисс замолчала. Казалось, что

теперь у неё беззаботное и спокойное настроение, поэтому она решила

прогуляться по озеру. Вдруг Чу Цин-Янь встала на самый край. Лица всех

присутствующих изменились. Неужели девятая мисс собралась прыгнуть в

озеро?

Когда до всех это дошло, кто-то побежал в сторону Чу Цин-Янь,

чтобы отговорить её, а кто-то побежал в покои госпожи Чу, чтобы

рассказать ей об этом.

Чу Цин-Янь краем глаза взглянула в сторону того, кто побежал к

госпоже Чу. Уголок её рта изогнулся, она медленно задвигала руками и

ногами, концентрируя всё своё внимание на середине озера.

«Чу Цин-Янь, что ты собираешься сделать?»

Сначала они сомневались в намерение Чу Цин-Янь, они не ожидали,

что она, ничего им не сказав, направится к озеру. Не поняв ситуацию, Чу

Дэ-Чан испугался и задал волнующий всех вопрос.

Услышав это, Чу Цин-Янь негромко рассмеялась и сказала: «Разве

вы, ребята, не сказали моему папе, что в этом озере есть сокровища? Мне

так любопытно! Хочу поскорее найти их! Может быть, я отнесу их моему

папе!»

Чу Дэ-Чан и остальные братья были ошеломлены. Да вся их семейка

безумна, что отец, что дочь! В этот момент один из прислуги понял, что

до этой троицы братьев не доходит вся серьёзность ситуации. Он вдруг

сказал: «Молодые господины, остановите девятую мисс! Если с ней

что-нибудь случится, то вся ваша семья будет казнена!»

Услышав это, они вдруг вспомнили слова своих родителей. Во что бы

то ни стало, они не должны провоцировать этого маленького дьявола. Тут

все они побледнели.

Чу Цин-Янь совершенно не переживала о своих братьях, ведь в сад,

наконец-то, пришли те, кого она ждала. Господин Чу, госпожа Чу, второй

господин Чу, госпожа Ван, госпожа Син, госпожа Линь…

Пять, шесть, семь…

Чу Цин-Янь не ожидала, что все главные члены семейства Чу придут

из-за её поступка. Интересно, могла ли она призвать жемчужину дракона?

«Цин-Янь, если ты хочешь что-то сказать, то давай просто обсудим

это. Ты не можешь прыгнуть в озеро!» - в тревоге закричала госпожа Син,

заметив, что Чу Цин-Янь стоит на самом краю.

Все взгляды были обращены на Чу Цин-Янь. Заметив, что девочка уже

успела поднять одну ногу, госпожа Чу так испугалась, что чуть не упала в

обморок.

Чу Цин-Янь наклонила голову: «Старшие братья сказали, что в озере есть сокровища. Я хочу прыгнуть и посмотреть!»

Глядя в её глаза, госпожа Чу пыталась успокоить саму себя. Теперь

они полностью зависят от этого ребёнка. Госпожа Чу крикнула: «Не верь

этой бессмыслице, это ведь настоящая глупость!»

Повернув голову в сторону своих внуков, она начала ругать их:

«Дэ-Чан, Ши-Бао, Энь-Де, посмотрите, что вы натворили! Почему вы до сих

пор ничего не исправили и не извинились перед вашим дядей? С

сегодняшнего дня ваши родители будут следить за вами очень внимательно!

Если они снова что-нибудь натворят, они у меня получат!»

«Да, да, да» - все сразу же закивали головами.

«Великая тётя, надеюсь, что это в последний раз! Если я ещё хоть

раз услышу или увижу, что кто-то снова запугивает моего папу, ждите

последствий» - Чу Цин-Янь отошла от края и серьёзным взглядом посмотрела

на госпожу Чу.

«Ты можешь быть уверена, что подобного больше не повторится» - пообещала госпожа Чу.

Только всё улеглось, как оказалось, что всё поместье Чу было перевернуто с ног на голову.

«Надеюсь, что так оно и будет», - Чу Цин-Янь развернулась и ушла.

Все присутствующие побледнели. Эта пощечина была очень громкой, но у них не было выбора, кроме как подставить другую щеку.

То, что натворила Чу Цин-Янь в поместье Чу, очень быстро дошло до Сяо Сюя.

Закрыв глаза, чтобы успокоиться, он открыл их снова, когда

услышал, как восторженно его подчиненный рассказывает о том, что

произошло: «Она пригрозила им прыжком в озеро?»

«Да! Я наивно полагал, что маленькая мисс Чу была напугана, но на

самом деле теми, кто испугался, были семейство Чу!» - рассказывал

подчиненный Огненного Духа, который специально для этого и был отправлен

сюда. Его отношение полностью изменилось. Трудно было представить, что у

этой маленькой девочки был так много мужества и такая проницательность.

Сяо Сюю было непросто предугадать такое, он не ожидал и того, что

его слуги, которые всегда были высокомерными, смогут похвалить кого-то.

Уголки его губ слегка приподнялись, как оказалось, не стоит

недооценивать эту девочку. Ещё тогда, в деревне Мао, когда он подслушал

её разговор с матерью, и сейчас, когда он узнал о её смелом плане,

внутри его груди разлилось какое-то неописуемое чувство

удовлетворенности.

«Ваше высочество, почетный Водный Дух прислал секретное письмо», -

в этот момент в комнату вошёл ещё один слуга, в руке которого можно

было заметить письмо.

Сяо Сюй взял себя в руки, и, получив письмо, тут же открыл его. Быстро прочитав его, Сяо Сюй сжал губы.

«Ваше высочество, что-то случилось?» - видя, как лицо его

высочества становится хмурым, слуга, который принес письмо, не смог не

спросить.

Сяо Сюй тут же разорвал листок на кучу маленьких кусочков.

«Это касается моего брака с Чу Цин-Янь!» - его тон был настолько

ледяным, что даже атмосфера в комнате сдала холоднее. Все присутствующие

в ужасе переглянулись, не осмеливаясь спросить ещё хоть что-нибудь.

Сяо Сюй завел руки за спину. На его лице не отражалось никаких эмоций, но его сердце мгновенно превратилось в лёд.

Его отец император снова выбрал не его!

Нет, он, конечно, не был против отказаться от трона, но он терпеть не мог, когда его отец опускал его всё ниже и ниже!

Став сегодня причиной хаоса в поместье Чу и пошатнув их власть,

Чу Цин-Янь решила, что теперь она наконец-то сможет немного

расслабиться.

Она улыбнулась, думая об этом, даже не догадываясь о том, что совсем скоро её жизнь снова изменится.

Она вошла в покои к родителям и увидела папу, который лежал на

кровати, завернутый в одеяло. В этот момент он был похож на испорченного

ребёнка. Увидев свою дочку, он радостно крикнул: «Чаи Чаи, Чаи Чаи, ты

вернулась! АААПЧХИ!»

Неожиданно он начал громко чихать.

Маму Чу немедленно набрала имбирного супа в ложку и сунула её

папе Чу, а затем закутала его ещё сильнее в одеяло, которое он только

что отбросил: «Сиди спокойно! Будь аккуратен, а то заболеешь ещё

сильнее!»

Заметив красный нос папы, Чу Цин-Янь почувствовала себя плохо.

Подхватив к папе и обняв его, она сказала: «Папа, это всё моя вина! Я не

смогла тебя защитить!»

Иногда папа Чу вел себя, словно ребёнок, а иногда был и

серьёзным. Он поднял руку и ласково погладил дочь по голове. На его лице

не осталось ни следа от ребячества, когда он гордо ответил: «Чаи Чаи,

ты такая молодец. Со мной ведь всё хорошо. Ты не знаешь, но я специально

прыгнул в воду. Я же умею плавать, я просто хотел напугать их!»

На этих его словах мама Чу и Чу Цин-Янь тупо уставились вперед.

Когда глава их семьи стал таким умным? Он даже смог воспользоваться

ситуацией и нанести ответный удар. Только то, что он сказал потом,

разрушило всю счастливую атмосферу.

«Сначала я хотел отпугнуть их, чтобы найти сокровища. Но они не

поняли меня и так и остались стоять на берегу. Я тогда так расстроился!»

- папа Чу вдруг загрустил.

Губы Чу Цин-Янь дрогнули. Как её папа мог быть настолько восхитительно глупым?

Папа Чу моргнул пару раз своими полными слёз глазами, сжал руку

и, притворяясь героем, доел имбирный суп. Укрывшись одеялом, он тут же

заснул.

Заметив, какой уставшей была её мама, Чу Цин-Янь отправила мама Чу спать.

Но вдруг в этот момент в коридоре раздался шум.

Чу Цин-Янь нахмурилась, как при таком шуме её папа отдохнёт?

Чу Цин-Янь уже собралась выйти из комнаты, но вдруг дверь

распахнулась, и в комнату забежала Шань Ча. Заметив Чу Цин-Янь, её глаза

засияли. Она немедленно взяла её за руку и потянула прочь.

«Девятая мисс, только что прибыл человек из императорского дворца

с приказом от императора. Госпожа Чу позвала вас в главный зал, чтобы

вы приняли этот приказ!»

Чу Цин-Янь сначала хотела отбросить руку Шань Ча, но, услышав её, она успокоилась.

Императорский дворец? Приказ? Неужели, они отменили брак?

Глаза Чу-Цин-Янь загорелись, а шаги ускорились. Если до этого Шань Ча тащила её, то теперь всё было наоборот.

Нельзя обвинить Чу Цин-Янь в том, что её первой мыслью была мысль

об отмене брака, ведь разница в возрасте между ней и принцем была

огромной, и они не могли пожениться прямо сейчас. Поэтому она решила,

что у императора наконец-то проснулась совесть, и он решил, что она не

может стоять рядом с блестящим военным богом принцем Инем. Или, может

быть, он всё-таки не такой уж и бессердечный, чтобы погубить жизнь такой

маленькой девочки, потому и отправил людей, чтобы расторгнуть помолвку!

Только всё было совсем наоборот.

И как всегда бывает, беда приходит беззвучно и без всякого предупреждения.

Чу Цин-Янь энергично вошла в главный зал. Подняв голову, она

увидела, что господи Чу и госпожа Чу крутились вокруг какого-то

человека, который был одет в наряд евнуха. На лицах всего семейства Чу

красовались улыбки. Чу Цин-Янь не могла не подумать о том, какой

бесстыдной была эта семья. Должно быть, она грешила несколько предыдущих

жизней подряд, раз теперь стала родственницей этих людей.

Внимательная госпожа Ван тут же заметила вошедшую Чу Цин-Янь: «Наш Цин-Янь пришла!»

Чу Цин-Янь аж передернуло, когда она услышала её писклявый голос,

но сейчас у неё нет времени на это, нужно заняться настоящими делами.

Объявить приказ отправили не простую прислугу, а евнуха Цао,

которого знала вся страна. Он равнодушно взглянул на Чу Цин-Янь, которая

опустилась на колени, а затем достал императорский указ и начал читать

его вслух: «Выполняя волю небес, император осуществляет своё правление.

Я, государь, слышал, что в семье Чу есть хорошая дочь – Чу Цин-Янь,

которая обладает и хорошей внешностью, и хорошим поведением. Она

достаточно умна и достойна, чтобы стать женой принцу. Но моё

императорское сердце обеспокоено тем, что Чу Цин-Янь ещё слишком молода,

поэтому ей нужно провести время с принцем, чтобы поладить с ним. Итак,

по моему указу Чу Цин-Янь переезжает в поместье к принцу и будет жить

там до самой их свадьбы».

Чу Цин-Янь почувствовала себя так, словно её обухом ударили по голове. Её будто пригвоздили к полу.

Читая между строк, можно было понять, что император опасался

того, что эта невеста сбежит, поэтому теперь она будет жить с принцем.

Чтобы хорошо расти и ждать свадьбы!

Чу Цин-Янь тупо уставилась вперед, а все остальные члены семьи Чу

с ужасом переглядывались. До них так и не дошёл истинный смысл этого

императорского указа. Итак, один за другим, они все уставились на Чу

Цин-Янь.

В этот момент евнух Цао с некоторым нетерпением обратился к Чу

Цин-Янь: «Девятая мисс семьи Чу, почему вы не принимаете императорский

указ?»

Только теперь Чу Цин-Янь пришла в себя. Прикусив губу, она

приняла императорский указ. Её лицо было полным горя и негодования.

Почему никто не сказал ей, что есть такой обычай, согласно которому,

невеста должна жить с женихом до свадьбы? Её явно обманывают!

Этот императорский указ буквально выбил почву из под её ног!

Когда Чу Цин-Янь приняла императорский указ, евнух Цао снова взглянул

на неё. Затем, несмотря на уговоры остаться, он всё же медленно

удалился из поместья.

Чу Цин-Янь, которая была в глубочайшем шоке, не могла взять себя в руки, поэтому она даже не заметила взгляда евнуха Цао.

Все начали поздравлять друг друга. Семейству Чу было немного

неловко, ведь они словно бы избавились от этого вопроса замужества Чу

Цин-Янь. Теперь её подталкивали сделать то, что было сверх её

возможностей, ведь теперь ей нужно было переехать в поместье к принцу.

Зато, если с ней что-нибудь случится, семья Чу будет не при чём. Одна

лишь мысль об этом приводила их в восторг.

Но они все равно чувствовали себя несколько неловко. Несмотря на

то, что о принце ходила дурная слава, он, тем не менее, всё ещё был

принцем. Итак, став свидетелями того, как Чу Цин-Янь так легко поднялась

по социальной лестнице, словно воробей, поднявшийся на самый верх и

ставший фениксом, они почувствовали горький осадок.

Могла ли Чу Цин-Янь узнать хитрые и коварные мысли этих людей? В

её голове не было вообще никаких мыслей. Она не помнила даже того, как

вернулась в свою комнату, держа императорский указ в своих руках. Когда

она вошла в комнату, к ней тут же подошла мама. На её лице отражалась

печаль и беспомощность: «Чаи Чаи, я услышала разговоры слуг. Неужели его

величество хочет, чтобы ты переехала в поместье к принцу? К тому

самому, о котором ходят все эти плохие слухи? Что же нам делать?»

Услышав мамин вопрос, мысли Чу Цин-Янь собрались в кучу. Она

повернулась к маме, которая была очень сильно обеспокоена. Внезапно она

почувствовала, как тепло разливается по всему её телу. С улыбкой она

сказала: «Мама, не будь такой пессимистичной. Разве это не простой

переезд? Я ведь всё равно выйду за него замуж. Какая разница, переехать

сейчас или потом. Кроме того, если я перееду сейчас, то быстрее привыкну

к нему. Всё к лучшему».

Однако Чу Цин-Янь не была готова к этой неожиданной идее

императора. Она сказала это лишь для того, чтобы успокоить маму. Пока Чу

Цин-Янь говорила это, она начала сама понемногу успокаиваться.

Неожиданно её голос стал тверже: «Теперь меня не будет рядом с тобой,

поэтому я не смогу помогать вам. Вы с папой должны сами о себе

заботиться!»

Чу Цин-Янь перевела взгляд с мамы на папу, мирно посапывающего на

кровати. Её взгляд смягчился. К счастью, она успела установить власть в

семье Чу. Поэтому они точно не решатся сунуться к её родителям. Думая

об этом, она почувствовала себя несколько легче.

Мама Чу вытерла слезы, которые сами потекли из её глаз. Немного

успокоившись, она сказала: «Чаи Чаи, я заметила, что с того времени, как

ты заболела, ты очень сильно изменилась».

Изменилась? Чу Цин-Янь мысленно запаниковала. Мама обнаружила, что с ней что-то не так?

Лоб Чу Цин-Янь уже покрылся испариной, как вдруг мама Чу положила

руку ей на голову и слегка вздохнула: «Ты стала гораздо более разумной,

да и справляешься ты со всем намного лучше, чем мы, твои родители. Если

бы не этот брак, у тебя было бы более благословенное и надежное

будущее».

Как оказалось Чу Цин-Янь напридумывала лишнее. Чу Цин-Янь

облегченно выдохнула и обняла маму, прижавшись к её груди. Избалованным

тоном она сказала: «Мама, я всё ещё ребёнок. Хватит поднимать вопрос о

браке, а то я засмущаюсь!»

Мама Чу усмехнулась: «Какая хитрая лисица…»

Комната, в которой витала атмосфера грустью из-за предстоящей

разлуки, все же осталась оживленной, сохранив немного тепла и комфорта.

Наблюдавший за этой сценой Огненный Дух повернулся к своему

подчиненному, который только что вернулся из поместья их господина: «Его

высочество в курсе?»

Подчиненный кивнул и ответил: «Его высочество очень сильно разозлился».

Огненный Дух кивнул: «Его величество, воспользовавшись своим положением, принуждает их, это невыносимо!»

Подчиненный с подозрением взглянул на Огненного Духа. Обычно он

тут же злился, если это касалось его высочества, но сейчас на его лице

красовалась лукавая улыбка: «Господин, вы, похоже, не сердитесь?»

Огненный Дух даже и подумать не мог, что кто-то заметит его настроение, кашлянув, он сказал: «Да я весь горю от злости!»

На что подчиненный с сомнением кивнул.

Огненный Дух потер подбородок. Если бы это было в самом начале,

то он бы, несомненно, был смущен решением императора. Но, понаблюдав за

Чу Цин-Янь несколько дней, он понял, что, если эта девочка будет на

стороне его принца, это будет не так уж и плохо. Вспомнив о том, что она

натворила сегодня у озера, он подумал, что она, наверняка, устроит

беспорядок в поместье принца. Это будет действительно забавно!

Никто не знал, что этот императорский указ изменит так много жизней. Только по всей столице сразу же пошли волнения.

«Что-что? Его величество действительно приказал десятилетней мисс

Чу переехать в поместье к принцу Ину? Разве это не слишком быстро?» -

закричала какая-то женщина.

«Может быть, тот, кто нетерпелив, не его величество, а принц Ин? В

конце концов, ему скоро двадцать лет, и, каждый раз, когда ему выбирали

невесту, все они трагически умирали. Именно поэтому он так торопится!» -

прошептала другая женщина.

«По слухам принц Ин изводит своих невест до смерти. Жаль эту

маленькую девочку из семьи Чу. Кто знает, сможет ли она дожить до

свадьбы!» - сказал какой-то старик, погладив бороду и покачав головой.

«Десятилетняя супруга… Как жалко и грустно, но и смешно в то же время…»

Горожане мало думали о Чу Цин-Янь. Однако никто не осмеливался

бездумно озвучивать свои мысли. В конце концов, это касалось

императорской семьи. Одно безрассудное слово могло привести к смертной

казни.

Какие бы слухи ни ходили по городу, Чу Цин-Янь была не в курсе, но это не означало, что Сяо Сюй был так же невежественен.

Услышав отчет подчиненного, на лице Сяо Сюя не отразилось никаких эмоций. Трудно было определить его настроение.

«Ваше высочество, завтра будет празднование юбилея господина Чу,

не должны ли мы в свете последних событий приготовить подарок?» - в

комнату вошла управляющая поместьем.

Изначально это было связано с вопросом вежливости, но в этот раз

всё было по-другому. Это произошло потому, что господин Чу был великим

дядей будущей жены принца. Поэтому было бы лучше со всем вниманием

отнестись к этому событию.

Вспомнив об этом, Сяо Сюй поднял брови, и внезапно в его голове

возникла мысль о том, что Чу Цин-Янь хотела использовать этот день,

чтобы спасти свою семью и сбежать. К сожалению, она не сможет сбежать,

особенно после этого императорского указа.

«Приготовь щедрый подарок. Завтра я лично вручу его!» - словно

молодой и незрелый ребенок, прикидывающийся взрослым, сказал Сяо Сюй.

Внутри комнаты все удивленно переглянулись. С недоверием они

взглянули на его высочество. Не стоит обвинять их за то, что они

суетились ни перед чем, ведь они никогда не видели, чтобы его высочество

лично дарил кому-то подарок. Вот почему они так сильно удивились.

Независимо от того, был ли это великий дядя, занимавший высокое

положение или министр, никто не получал такого внимания. Как же так

получилось, что его высочество лично придёт на этот незначительный

праздник по случаю дня рождения? Это совсем на него не похоже!

Сяо Сюй увидел заскучавшие и пустые выражения на лицах его

прислуги, а затем задумался. На его лице снова появилась эта

властолюбивая маска, и все присутствующие тут же взяли себя в руки.

Почувствовав опасность, они тут же выпрямились. В мыслях каждого

возникла фраза «всё в порядке!»

Когда Сяо Сюй подумал об этом снова, он также был несколько

озадачен тем, почему он принял такое решение. Однако он успел забыть об

этом, прежде чем поменять своё решение.

Как только стало известно об императорском указе, вся столица перевернулась вверх дном. Это стало главной темой для обсуждения.

И вот настал день празднования дня рождения господина Чу. Многим

людям было любопытно взглянуть на маленькую мисс Чу, поэтому один за

другим стягивались к поместью Чу. Даже те, кто не получил письменного

приглашения, использовали все возможные средства для его получения.

Говорили, что за несколько дней до юбилея слуги семьи Чу извлекли много

прибыли, а их руки были измазанными!

В день празднования дверь поместья Чу открывалась так часто, как

ворота на рынке. Такого ажиотажа не было даже тогда, когда семейство Чу

находилось на пике. Господин Чу широко улыбался, думая о том, что его

статус поднялся после столичных волнений по поводу переезда Чу Цин-Янь.

Слуги выносили различные виды выпечки, ходя туда-сюда и желая,

чтобы у них выросли дополнительные руки и ноги. Сегодня поместье Чу было

необычно оживленным.

Госпожа Син и остальные одели своих детей в их лучшие наряды. Их

одежда соответствовала одежде детей чиновников и просто богатых людей.

Среди них было очень много талантливых и красивых парней и незамужних

дочерей из благородных домов. Семья Чу планировала воспользоваться этим

шансом, чтобы найти своим детям, которые достигли брачного возраста,

будущих женихов и невест.

По сравнению с шумом снаружи, на заднем дворе было относительно тихо. В этот момент Чу Цин-Янь, подперев подбородок, зевнула.

«Папочка, ты неправильно надел туфли», - любезно указала девочка.

Папа Чу, услышав это, опустил голову, глядя на свою обувь. Он

действительно надел обувь неправильно. Теперь он начал играть, пытаясь

правильно обуться.

Мама Чу взяла юбку розового цвета и передала её дочери: «Это

было отправлено твоей тётей несколько дней назад, померь, а мы

посмотрим».

Когда Чу Цин-Янь заметила цвет юбки, её глаз дернулся. Почему

именно этот цвет? Несмотря на то, что её тело было телом девочки, в душе

она чувствовала себя двадцатилетней девушкой. Она не носила одежду

этого цвета уже больше десяти лет, а теперь она почувствовала себя так,

словно вернулась в детский сад. Однако, взглянув на маму, на лице

которой отражалось нетерпение, Чу Цин-Янь с трудом сдержалась, чтобы

отказаться. Неважно, в любом случае она сейчас выглядит как симпатичная

девочка, будем считать, что она вернулась в своё детство!

Переодевшись, она заметила, каким счастливым взглядом на неё

смотрела мама, и как удивленно на неё посмотрел папа. Посмотрев на себя в

зеркало, Чу Цин-Янь не могла не вздохнуть. Как и ожидалось, люди так

сильно зависят от одежды. На первый взгляд она казалась прекрасным

ребенком, внешность которого радовала окружающих. Она подняла бровь,

лицо в зеркале выглядело как дух, взгляд которого был полон спокойствия,

что совсем не соответствовало возрасту девочки. В мгновение ока этот

взгляд изменился к прежнему чистому, невинному улыбающемуся выражению.

Поскольку это её первый выход в свет, она должна была надеть

лучший наряд и стремиться к благам, которые должны принадлежать её

родителям! То, что происходило до этого в семье Чу можно было считать

мелкомасштабными делами. Настоящая битва развернется сегодня!

Она была внучкой, которую лично выбрал бывший император. Её брак

был подтвержден нынешним императором. Снаружи было так много людей,

которым было любопытно взглянуть на Чу Цин-Янь. Однако сегодня ей нужно

было хорошо постараться, чтобы заполучить как можно больше возможностей

для отступления.

В то время, как Чу Цин-Янь кружилась перед зеркалом, разноцветные

бабочки на её наряде словно двигались. На её лице появилось

внимательное выражение.

Она была готова начать первую битву!

По пути к холлу Чу Цин-Янь ощутила, как атмосфера становится всё

оживленнее и оживленнее. Натянув улыбку, она задумалась о том, что из-за

этого брака семья Чу получила множество преимуществ, таких как

репутация и статус.

Но с точки зрения Чу Цин-Янь это было чем-то взаимовыгодным.

Позже, когда она переедет в поместье принца, её родителям понадобится

защита под крышей семьи Чу. В конце концов, они слишком сильно зависят

друг от друга!

Как только она вошла в переднюю комнату двора, госпожа Чу сразу же заметила её. Или, может быть, она просто ждала её появления.

«Госпожа Линь, разве вы не говорили, что хотите увидеть маленькую

мисс нашей семьи? Она только что пришла!» - громко сказала госпожа Чу.

Зеваки, любившие посплетничать, проследили за взглядом госпожи Чу и

заметили Чу Цин-Янь.

Присутствующие увидели девочку, напоминавшую куклу, с

напудренным, похожим на нефрит лицом, одетую в платье с нарисованными

бабочками. Белая кожа блестела ярче драгоценных камней. Сладкая улыбка

моментально влюбляла людей в эту девочку, словно она была помощницей

великой богини Гуаньинь. Все тут же полюбили Чу Цин-Янь.

«Она такая милая, маленькая кукла!»

«Точно, точно! Она выглядит так изящно!»

Отовсюду раздался восхваляющий шёпот.

Когда Чу Юнь-Юй и Чу Ин-Юй, сидевшие неподалеку, услышали это, их

лица помрачнели. Раньше все хвалили только их, теперь, когда эта

деревенская девка, которую они презирают больше всех на свете, стала

объектом всеобщей похвалы, как они могли радоваться?

«Какая польза от того, чтобы выглядеть хорошо, если она должна

выйти замуж за принца, которого боится вся страна?» - раздраженно

выпалила Чу Ин-Юй.

Чу Юнь-Юй одобрительно кивнула: «Да. Одетая в этот наряд, она выглядит словно курица!»

Хотя они и говорили тихо, их всё-таки услышали несколько человек.

Многие госпожи из влиятельных семей, услышав это, нахмурились. У этих

мисс такие грязные рты, им нельзя выходить на публику! Также они

отнеслись и к Чу Цин-Янь. Если она является частью этой семьи, то её

характер непременно будет таким же, как и у этих двух!

Чу Цин-Янь также услышала замечания этих двух девушек и

почувствовала странные взгляды на себе. Если бы она только могла, то уже

бы бросила кирпич в своих сестер. Прямо сейчас они находятся под

взглядами множества людей, даже если в семье есть какие-то противоречия,

первоочередной задачей было противостояние внешней агрессии. Где вы ещё

встретите таких людей, которые развяжут внутреннюю борьбу прямо при

всех?

Они делали это, не используя свои мозги! Нет, надо сказать, что у них вообще не было мозгов!

Однако прямо сейчас всё внимание Чу Цин-Янь было направлено на другое.

«Здравствуйте великая тётя, остальные мадам», - Чу Цин-Янь

подняла своё невинное и привлекательное лицо, на котором была искренняя

улыбка, и поклонилась всем по очереди.

Десятилетняя девочка, которая выглядела так очаровательно и

разумно на фоне своих двоюродных сестер, которые любили посплетничать,

тут же изменила мнение о себе в лучшую сторону.

«Девятая мисс такая же умная, какой её описывали! Госпожа Чу, у

которой есть такая внучка, благословлена!» - сказала госпожа, сидевшая

слева от госпожи Чу. Она с улыбкой посмотрела на Чу Цин-Янь, а затем

повернулась к госпоже Чу.

Госпожа Чу же теперь собиралась отругать своих внучек. Но,

услышав эту похвалу, она тут же успокоилась. В её взгляде даже

промелькнула нежность, когда она взглянула на Чу Цин-Янь.

«Она так молода, поэтому ещё не до конца всё понимает. Я в долгу

перед похвалой госпожи Линь! Цин-Янь, поблагодари госпожу Линь!»

Чу Цин-Янь послушно поклонилась. Её щёки покраснели, когда она сказала: «Спасибо, госпожа Линь!»

Её голос был милым и очаровательным, сказав лишь пару слов, она сразу же получила ещё несколько баллов в свою копилку.

Чу Цин-Янь внимательно слушала всех, кто нахваливал её. Она сразу

поняла, что они хвалят не Чу Цин-Янь, внучку семьи Чу, а будущую

принцессу Ин Западного Сюаня.

Тем не менее, Чу Цин-Янь продолжала старательно играть свою роль

симпатичной девятой мисс. Госпожа Чу не могла нарадоваться поведению Чу

Цин-Янь. Господин Чу, заметивший это, тоже повеселел, поэтому он

радостно обсуждал всё подряд с людьми, пришедшими поздравить его.

Как только начался пир, Чу Цин-Янь незаметно для всех зевнула

пару раз. Вдруг в помещение вбежал слуга, лицо которого было белее мела,

словно он увидел призрака.

«Господин Чу…»

«Что такое?» - как хозяин дома, а также человек, отмечающий день рождения, господин Чу первым , кто показал своё недовольство.

«Ин, Ин…»

«Согласен? Тень?1» - спросил господин Чу, нахмурившись.

«Принц Ин прибыл…» - наконец договорил слуга, подняв голову на господина Чу.

Губы господина Чу задрожали. Что?

1) Согласен? Тень? – на китайском эти слова созвучны с «Ин».

Слуга сказал не очень громко, но, так как сегодня было празднование

дня рождения, все говорили тихо. Время от времени они бросали на него

взгляд. Услышав эту новость, атмосфера резко оживилась.

Как оказалось, принц Ин уже долгое время не посещал никаких мероприятий!

Лишь изредка он появлялся на императорских банкетах.

Неужели он действительно прибыл сюда сегодня?

Один за другим все подняли взгляд к небу. Солнце сегодня не

поднялось с запада, и красный дождь не капал. Может, они услышали что-то

не так?

Кто-то даже засунул палец в ухо, пытаясь почистить его.

Как будто в подтверждение новости в дверном проеме появился

силуэт в белом вышитом наряде. Цветущие пионы потеряли свой цвет из-за

этой холодной ауры. Подол его наряда тянулся по зеленой плитке, словно

он шёл среди сотен цветов на вершине скалы. Это было похоже на резкое

дуновение ветра, рассеивающее весь шум в комнате.

Чу Цин-Янь не обращала никакого внимания на происходящее. Как

только она поприветствовала всех, она тут же убрала улыбку со своего

лица и сидела в ожидании того, когда всё закончится. В итоге, когда

слуга объявил о прибытии принца, она его даже не услышала. Она поняла,

что что-то случилось лишь тогда, когда почувствовала на себе изучающие

взгляды. Оглядев всех, она вдруг заметила…

Человек, похожие на снежный лотос на вершине горы, окруженный

холодной и ясной аурой. Словно одинокое небесное существо, которое

всегда было в одиночестве, оставившее мирскую жизнь. Его белый наряд

будто плыл, при поворотах рисуя дугу в воздухе. Завораживающий, как

туман между облаками, вокруг него витала аура таинственности, что

выделяло его из толпы.

Семейство Чу не ожидали, что к ним придёт так много гостей,

поэтому они поспешно установили столы на открытом воздухе в переднем

дворе. К счастью, на дворе стоял апрель, и солнце светило не слишком

ярко, поэтому люди сидели, совершенно не отвлекаясь.

Итак, Чу Цин-Янь сидела спиной к свету и смотрела на человека,

который шёл в её сторону. Она не могла разглядеть его лицо, но

разглядеть его фигуру можно было. Солнечные лучи отвратительно

отскакивали от его наряда и волос.

Чу Цин-Янь на долю секунды почувствовала, что этот человек намного ослепительнее, чем солнце в далеком горизонте.

«Ваше высочество, принц Ин», - когда этот незнакомец остановился в

середине двора, каждый присутствующий пришёл в себя и тут же опустился

на колени, чтобы поприветствовать его. Звуки плюхания на землю были

такими громкими, что Чу Цин-Янь задрожала от страха. Нужно ли преклонять

колено таким образом?

Тем не менее, глядя на женщина, которые до этого шутливо

смеялись, а теперь опустились на колени, побледнев от страха, Чу Цин-Янь

вдруг вспомнила, что её жених известен, как демон!

Она незаметно подняла взгляд. Он уже стоял перед господином Чу.

Только сейчас Чу Цин-Янь заметила, что на её лице была маска. Его лицо

нельзя было разглядеть, ведь маска закрывала всё, начиная со лба и до

носа, открывая лишь глаза. Жаль, что она не видела его глаз, ведь он

стоял далеко от неё.

Итак, оказывается её ослепил не он сам, а серебряная маска, которую он носил до этого.

Если бы это был какой-то другой день, Чу Цин-Янь бы не заботилась

о том, кто пришёл. Но сегодня был особенный день. Независимо от того,

как она относилась к этому брак, он все ещё оставался её будущим мужем.

Более того, он был печально известен, поэтому она не могла усмирить своё

любопытство.

«Не стоит быть такими вежливыми», - холодным и безрадостным тоном сказал принц. Все вздрогнули и тут же встали.

Чу Цин-Янь была аудиофилом. Услышав его, в её голове вдруг возникла мысль о том, какой красивый у него голос!

Хотя он был настолько без эмоциональным и мрачным, но она, как

эксперт, который был одержим качеством звука, Чу Цин-Янь подумала, что

его голос похож на звуки природы.

Чу Цин-Янь даже не догадывалась о том, что если бы окружающие

узнали о её мыслях прямо сейчас, возможно, уже бы разразилась кровавая

битва!

«Я подготовил подарок в честь дня рождения почетного господина

Чу. Надеюсь, что вам понравится», - снова раздался чистый холодный

голос. Как только он замолчал, слуги, стоявшие позади, вынесли подарок к

господину Чу.

Господин Чу даже не мечтал, что наступит день, когда принц

придёт, чтобы поздравить его с днём рождения. Будучи настолько

ошеломленным благосклонностью, он махнул слугам, чтобы они отнесли его:

«Ваш приход уже является благословением для меня, а тот факт, что вы

подарили мне подарок, заставляет меня чувствовать, что я прожил не зря».

Чу Цин-Янь мысленно цыкнула. Раньше она думала, что её великий

дядя был старомоден и не любил говорить. Она не ожидала, что он будет

льстить кому-то, да ещё и так хорошо.

В этот момент в черных глазах под маской промелькнуло нетерпение.

Принц ответил: «В будущем мы станем одной семьей. Ни к чему эти

формальности».

Как только он сказал это, все затаили дыхание. Семья Чу была

очень рада. Принц Ин не отвергал этот брак, как болтали по всюду. Видите

это? Наоборот, он публично признал брак, что означало то, что он теперь

будет на стороне семьи Чу. Теперь семья Чу со скоростью света достигнет

успеха.

Если бы Чу Цин-Янь могла прочитать их мысли, то она бы заметила,

что три главных вещи (мировоззрение, ценности и философия жизни) уже

были переписаны ими. Она видела беззастенчивых людей, но никогда не

видела людей, которые готовы отбросить даже свою гордость.

«Да, да, да, подождём, пока Чу Цин-Янь выйдет замуж, и мы станем

одной семьей», - госпожа Чу тут же подхватила слова принца. Её лицо

покраснело, она так сильно гордилась собой.

«Сегодняшний именинник – господин Чу, поэтому я не смею и дальше

красть всё внимание», - Сяо Сюй развернулся и, найдя для себя место,

сел.

Это привело к тому, что господин Чу, который хотел усадить его

рядом с собой, остался немного озадаченным этими словами. Он поспешно

отправил нескольких слуг к принцу, чтобы они обслужили его должным

образом, а затем объявил о продолжении банкета.

Увидев, что принц Ин занял место, все присутствующие последовали

его примеру. Вот только атмосфера уже изменилась и перестала быть такой

веселой, как прежде. В конце концов, будто Бог спустился с небес, что

заставляло всех немного нервничать.

Чу Цин-Янь почувствовала настроение каждого и взглянула на

человека, севшего сбоку. Такое чувство, будто кто-то бросил камень в

пруд, а затем со стороны наблюдал за всем.

На его голове красовалась нефритовая корона, а черные волосы

свисали сзади, контрастируя с его белоснежным нарядом, из-за чего волосы

казались ещё темнее. Вышитые золотой нитью облака на груди ярко

переливались на солнечном свете и напоминали настоящие облака.

Возможно, Чу Цин-Янь засмотрелась на принца, ведь он,

почувствовав взгляд, повернул голову в её сторону. Он поднял глаза, и их

взгляды встретились.

Внезапно холод накрыл всё вокруг, словно это не апрель.

Впервые Чу Цин-Янь почувствовала себя так, словно на неё кто-то

выплеснул ведро холодной воды. Чувство холода пронзило её до самой

макушки.

Прямо сейчас!

Она не смогла найти ни намека на тепло в этих красивых глазах.

Это было похоже на звезду, которая была составлена из множества слоев

льда, красивой настолько, что затмевала красоту жемчуга. Только, без

всякой на то причины, ощущение холода накрывало с головой.

Неудивительно, что ни великий дядя, ни великая тётя были так

вежливы и не смели даже взглянуть на него. И почему все присутствующие

затряслись от страха. От этого человека исходила пугающая всех аура.

Люди не могли говорить или двигаться, покрывались холодным потом с ног

до головы и пугались до смерти.

Грязный Яма, царь ада. Очевидно, что его репутация была заслуженной!

Этот человек очень опасен!

Это было первое впечатление Чу Цин-Янь о её будущем муже.

Нет, он, конечно, был ошеломляющим!

Два мнения о принце крутились в голове Чу Цин-Янь.

Может быть, для остальных людей под этой маской скрывалась

отвратительная внешность, но первым, что она увидела, было не его лицо.

Хотя она и была поймана на подглядывании, Чу Цин-Янь не начала

паниковать. Вместо этого она ярко улыбнулась ему, а затем перевела

взгляд вниз и начала считать количество кисточек на декоративной

подвеске на её поясе.

Ей определенно пришлось постараться, чтобы оставить хорошее

впечатление о своей персоне, поэтому она должна вести себя хорошо, чтобы

всё пошло по плану!

Сяо Сюй поднял бровь. Он не думал, что она будет так спокойна под

его прямым взглядом. Он не мог не удивиться. Людей было так много, но

он всё равно мог с легкостью пересчитать тех, кто осмелился встретиться с

ним взглядом.

Тем не менее, он вдруг вспомнил тот день на горе у деревни Мао.

Она ведь не удивилась и тогда, когда нашла его, лежавшего под

воздействием сильного яда. Поэтому он не сильно удивился.

Будет лучше, если она не будет бояться его. Иначе, как они смогут прожить вместе?

Сяо Сюй перевел взгляд на тех, кто с самого начала боялся

смотреть на него. Внезапно они все опустили свои головы, словно страусы.

Сяо Сюй усмехнулся.

Члены семьи Чу, которые с самого начала были очень приветливыми с

гостями, задрожали, почувствовав мощную ауру этого величественного

человека. Никто из них не смел даже выдохнуть.

Банкет приближался к концу, и каждый думал о том, как сбегает из этой пучины страданий.

Однако некоторым даже понравилось это ощущение. Сначала они

боялись принца, но теперь, думая о том, что банкет скоро закончится, они

не хотели позволить ему уйти именно так.

И вот госпожа Чу притянула к себе господина Чу и указала в

сторону Чу Цин-Янь и принца. Господин Чу сразу же понял её намек и,

прокашлявшись, сказал: «Ваше высочество, вы редко посещаете нас. Может

быть, Цин-Янь прогуляется с вами по нашему поместью? Вы познакомитесь с

нашей усадьбой. Ну что, как вы на это смотрите?»

Когда он произнес это, все присутствующие уставились на хозяина

торжества. До этого все считали семью Чу измученной, маленькой и слабой

семьей. Они никогда не думали, что они будут такими неприятными, что

лично отправят незамужнюю девушку гулять с мужчиной отдельно от семьи.

Даже если свадьба Чу Цин-Янь и Сяо Сюя уже была подтверждена, и

император приказал Чу Цин-Янь переехать к принцу, никто не думал, что

они смогут такое сделать. Семья Чу вела себя нетерпеливо и заискивающе,

даже сказали такое перед лицом множества людей, что вызвало презрение со

стороны гостей, а также жалость по отношению к Чу Цин-Янь, ведь у неё

был такой холодный и бесчувственный дед! Сам этот брак был полным

абсурдом! А теперь они делают и это?!

Чу Цин-Янь беспомощно схватилась за лоб, когда старик заговорил

об этом. Мало того, что она спасает их от брака, так теперь ещё и ходить

вместе с ним? Эта семья намного хуже странных семей!

Когда Сяо Сюй заметил на лице Чу Цин-Янь обиженное и нетерпеливое

выражение, он не мог не улыбнуться. Обратившись к господину Чу, он

сказал: «Раз уж господин Чу лично предложил это, было бы невежливо

отказать вам!»

Чу Цин-Янь закрыла глаза. Этот парень так легко говорит такие вещи!

Но очень быстро она снова услышала этот ясный холодный голос: «Я

слышал, что старший внук семьи Чу очень талантлив и умен. Пойдёт ли он с

нами? Недавно я написал стихотворение и хотел бы обсудить его».

Словно снег упал на голову!

Чу Дэ-Чан, сидевший с другой стороны, услышав это, побледнел.

Когда это он был талантливым и умным? Он, во что бы то ни стало, не

хочет идти вместе с этим злым принцем! Что, если он разозлится и забьет

его до смерти?

Но с точки зрения семьи Чу, хотя принц Ин и был хладнокровным и

безжалостным, сегодня он повел себя очень вежливо, посетив торжество в

честь господина Чу. Более того, прибыло так много гостей, а это помогло

бы избежать множества неприятных вопросов. Да и, если принц признает Чу

Дэ-Чана, это не будет лишним. Итак, все начали торопить Чу Дэ-Чан и

отправили его в след за Чу Цин-Янь и принцем, которые уже ушли вперед.

В сопровождении Чу Дэ-Чана эта прогулка больше не считалась чем-то странным.

Чу Цин-Янь посмотрела на человека, что шёл немного впереди неё. Неужели он только что спас её репутацию?

Казалось, что спина Сяо Сюя стала ещё больше. Он быстро обернулся

и снова встретился взглядом с Чу Цин-Янь. Только на этот раз в его

взгляде не было того толстого слоя льда, его взгляд напоминал чистейшую

воду.

«Не отставай!» - однако его тон оставался таким же холодным.

Чу Цин-Янь была в шоке от его слов. Глядя на то, как он

отвернулся от неё и пошёл дальше, она стукнула себя по лбу. Разве они не

просто вышли через дверь? Почему тогда она почувствовала, что его

характер изменился?

«Хорошо, иду», - Чу Цин-Янь не успела ответить, как благородная

дама. Она просто подняла оборки своей юбки и быстрыми шагами догнала

принца. Если бы она не пошла быстрее, то принц бы с легкостью оставил её

далеко позади.

Она не знала, куда направляется принц, который уверенно шёл

впереди неё. Хотя она живёт в этой резиденции уже некоторое время, она

до сих пор не была в этой стороне. Кроме того, принц шёл слишком быстро.

Что им делать, если они потеряются?

Очень медленно позади Чу Цин-Янь и принца уныло шёл Чу Дэ-Чан,

повесив голову. На его лице можно было заметить тревожность и сомнение,

он опасался, что этот загадочный принц Ин внезапно обратиться к нему.

Внезапно перед ним появились два человека и заблокировали его путь. Судя по их одежде, они были слугами принца.

«Наш господин приказал: если внук Чу останется здесь, то он

сделает правильный выбор и останется в безопасности. Если же вы пойдёте

дальше, то никто не сможет гарантировать вашу безопасность», -

невозмутимо сказал слуга, одетый в черный наряд.

«Да, да, конечно!» - словно он только что получил амнистию, Чу

Дэ-Чан тут же отошёл в сторону и устроился в тени дерева, не осмеливаясь

сделать и шага.

«Ну что за красота, а какая храбрость и проницательность!» -

сказал второй слуга, с презрением глядя на Чу Дэ-Чана, который

облегченно вздыхал. Они действительно презирали это поколение слабых,

бессильных и трусливых людей.

«Какая разница. Пока он не мешает свиданию принца и его маленькой

супруги, он может делать всё, что ему заблагорассудится!» - улыбнулся

первый мужчина. Он вытянул шею, с любопытством поглядывая на парочку,

которая, к сожалению, ушла уже далеко вперед и скрылась из виду. – «Как

жаль, что его высочество отослал нас, мы же ничего не увидим!»

Второй слуга закатил глаза: «Откуда ты знаешь, что у них

свидание? Может, принц хочет надавить на неё и указать девятой мисс её

место?»

«Ты на самом деле ничего не понимаешь. Если бы всё было именно

так, то зачем его высочеству брать внука семьи Чу с собой? Это явно для

прикрытия, иначе репутация маленькой супруги была бы испорчена!» -

самодовольно улыбаясь, ответил мужчина. Он так радовался, что смог

понять ход мыслей своего господина.

Лицо второго слуги потемнело. В конце концов, у него были черные

волосы, черное лицо и черная одежда, а на дворе уже стояла ночь, что

делало его практически незаметным.

Когда слуги, попадавшиеся им на пути, видели, кто идёт перед ними,

они тут же в ужасе убегали в разные стороны. Чу Цин-Янь вздохнула.

Неужели он действительно такой злобный демон, каким его описывают?

Оглянувшись, она заметила, что, чем больше они шли, тем дальше

они удалялись. Она вдруг забеспокоилась. Ну и где же этот оболтус,

который должен был идти вместе с ними? Чу Цин-Янь была не настолько

глупа, чтобы не заметить, как он отправил слуг к Чу Дэ-Чану, не говоря

уже о том, что она поверила бы в то, что у принца есть какие-то хобби,

которые он бы обсудить с семьей Чу.

Однако атмосфера вокруг принца стала ещё холоднее, и казалось,

что он не хочет ни с кем контактировать. Боясь, что, разозлившись, он с

легкостью расправиться с ней, Чу Цин-Янь подумала о том, что её тело

слишком хрупкое и точно не выдержит этого.

Сяо Сюй, который продолжал идти вперед, понял, что шаги Чу

Цин-Янь раздавались всё дальше и дальше от него. Он обернулся и увидел,

как эта маленькая девочка держит свою юбку и бежит следом, пытаясь

догнать его, но без особого успеха, потому что Сяо Сюй шёл слишком

быстро.

Сяо Сюй наблюдал за девочкой, с которой встречался уже несколько

раз. Глядя на то, как она торопится догнать его, он вдруг обрадовался. В

итоге он остановился под высоким деревом, добродушно дожидаясь Чу

Цин-Янь.

Сяо Сюй называл Чу Цин-Янь девочкой, несмотря на то, что Чу

Цин-Янь выросла в деревне Мао и с самого детства знала, что такое

тяжелый физический труд, не говоря уже о том, что она поднималась в горы

и переходила реки. Хотя её возраст был небольшим, но она была намного

выше тех девочек, что воспитывались в женском зале.

Но, стоя рядом с Сяо Сюем, она едва ли могла дотянуться до его

груди, поэтому для него она всё ещё была низкой. Сяо Сюй опускал голову

каждый раз, чтобы посмотреть на неё, кроме того у Чу Цин-Янь было

детское лицо, поэтому в глазах Сяо Сюя она всё ещё была маленькой

девочкой.

Чу Цин-Янь, бежавшая за принцем, вдруг увидела его сверкающее

белое платье и облегченно вздохнула. Только остановившись, она поняла,

что что-то было не так. Подняв голову, она заметила, что он кажется ещё

выше из-за того, что его тень удлинялась солнцем и дотягивалась до самых

её ног.

Его взгляд был похож на рябь синих волн посреди зимы, красивые, но холодные.

На дворе стояла теплая весна, но Чу Цин-Янь не могла унять дрожь. Неожиданно она заметила что-то. Неужели он улыбался?

Только она захотела рассмотреть повнимательнее, как принц развернулся к ней спиной и уставился на пруд, не говоря ни слова.

Молча?

Чу Цин-Янь была ошеломлена. Он, что, пытался устроить мим-шоу?

«Ваше высочество, вы ещё не устали от ходьбы? Не хотите посидеть в

том павильоне хотя бы немного?» - Чу Цин-Янь хотела игнорировать его до

самого конца, но он всё-таки был гостем, да и ей может понадобиться его

власть в будущем. В итоге она придумала, как идеально начать разговор.

Услышав это, Сяо Сюй снова взглянул на неё. Марширование и

сражения в армии, прохождение по несколько десятков километров в день,

как он мог устать, пройдя так мало? Он задумался, неужели она устала?

Точно, женщины ведь намного слабее мужчин физически, не говоря уже о

том, что она намного младше него. Сяо Сюй заметил, как весь лоб Чу

Цин-Янь покрылся испариной, но она всё ещё притворялась расслабленной.

Неожиданно он подумал о том, какая она всё-таки милая.

Он не ожидал, что она возьмёт на себя инициативу и заговорит

первая. Независимо от того, насколько влиятелен был человек, обычно

никто не решался первым заговорить с ним. Жаль, что никто не воспринимал

его, как обычного человека. Сяо Сюй лишь смотрел на Чу Цин-Янь, ничего

не отвечая.

Это заставило Чу Цин-Янь решить, что у неё на лице есть что-то,

что так сильно отвлекает принца. Она не могла и дальше терпеть эту игру в

гляделки.

«Это наша первая встреча. Если я сделала что-то не так, то я

надеюсь, что ваше высочество простит меня», - вежливо продолжила Чу

Цин-Янь.

Первая встреча?

Сяо Сюй слегка улыбнулся. Если посчитать, то они встречались уже больше трех ра.

Чу Цин-Янь заметила, что его выражение стало немного странным.

Она в очередной раз облилась холодным потом. Похоже, что его что-то

забавляет. А вот Чу Цин-Янь наоборот почувствовала себя неуютно, ведь

она ничего такого не делала!

Пока Чу Цин-Янь ломала голову над тем, что же его так веселит, мрачный Яма, наконец-то, заговорил: «Тебе десять лет?»

«Да».

Он не просто говорил, он удивлял людей своим голосом.

Чу Цин-Янь была так поражена, что автоматически ответила ему.

Он уже знал ответ на свой вопрос, но, даже услышав личное подтверждение от Чу Цин-Янь, Сяо Сюй нахмурился.

Чу Цин-Янь состроила умное лицо, втихаря наблюдая за принцем.

Заметив, что в его глазах вспыхнуло недовольство, она опустила голову и

вздохнула. Она уже подозревала, что принц, если он и знал о её возрасте,

однозначно не был счастлив.

Конечно, говорят, что мужчины любят одну деталь. Когда они

молоды, они любят девушек, моложе себя, когда они добиваются

профессионального успеха, они любят девушек, моложе себя, когда они

достигают среднего возраста, им всё ещё нравятся девушки, моложе себя.

Даже когда они старые и сморщенные, они всё равно любят девушек, моложе

себя. Фактически, мужчины очень верны себе в этом аспекте. Всю жизнь они

хотят видеть рядом с собой женщину, которая будет младше них.

Но сейчас всё было по-другому. Неважно, кто был бы на месте принца, он бы всё равно не захотел жениться на маленькой девочке.

Точно так же как и Сяо Сюй.

Можно было предположить, что, когда император издал этот указ, Сяо Сюй был вынужден принять его.

Именно поэтому Чу Цин-Янь сидела молча. Она могла похвастаться,

что её считают недобросовестной, но она всё ещё понимала, что ни один

нормальный человек не захочет жениться на десятилетней девочке. Поэтому,

чтобы избежать ругани, она спокойно взяла на себя роль красивой

девочки, а если точнее, то красивой куклы!

Заметив, что выражение на лице Чу Цин-Янь изменилось, Сяо Сюй

догадался, что она поняла что-то неправильно. Однако он никогда не был

человеком, который любил объяснять что-то, поэтому он молча стоял под

деревом, держа руки за спиной. Затем он сказал то, что разбило чувство

самопожертвования этой прекрасной куклы.

«Когда, вернешься к себе сегодня, собери вещи. Завтра я отправлю кого-нибудь за тобой».

«За мной?» - ошеломленно переспросила Чу Цин-Янь.

«Отец-император уже издал свой указ, согласно которому ты должна

переехать в моё поместье. Поскольку он не установил никакой даты, давай

сделаем это завтра», - Сяо Сюй не любил повторять всё снова и снова, но

лицо Чу Цин-Янь было таким, словно её ударило молнией, а это забавляло

его. Поэтому он не возражал, если её ударит молнией ещё раз.

Неожиданно он развернулся и пошёл прочь так же быстро, как они

пришли сюда. Чу Цин-Янь не смогла бы его догнать, поэтому она просто

осталась на месте, переваривая информацию, которую он на неё вывалил.

Таким образом, согласно подсчётам Чу Цин-Янь, её будущий муж сказал ей всего три фразы.

Сначала он был недоволен её возрастом.

Затем он приказал ей переехать.

И наконец, он выразил своё презрение её умственными способностями.

Чу Цин-Янь покраснела от стыда. Похоже, с этим, напоминающим призрака, Ямой будет не так уж просто поладить!

Вернувшись в своё поместье, Сяо Сюй просто сидел на стуле, как вдруг перед ним появился кто-то: «Моё почтение, господин».

Человек тут же опустился на колени в знак приветствия.

Сяо Сюй поднял брови, переведя взгляд на своего подчиненного, а затем, сложив руки, сказал: «Встань».

Как только Огненный Дух заметил только что возникшего человека,

его волосы встали дыбом: «Дух Земли, разве ты не был в Цинь Лине

несколько дней назад? Как ты смог вернуться так быстро?»

«Если бы я не вернулся, то никто бы не смог разобраться с

последствиями!» - парень, которого назвали Духом Земли, с насмешкой

взглянул на Огненного Духа.

Они всегда недолюбливали друг друга. При каждой встрече они

ссорились. Сяо Сюй уже привык к этому, поэтому он сделал глоток чая и

невозмутимо поставил кружку на место.

«Что ты имеешь в виду, говоря о последствиях? Ты, что, ругаешь

меня?» - Огненный Дух услышал в его словах вызов к бою, он уже готов был

взорваться. Если бы только Дух Земли сказал «да», то Огненный Дух не

смог бы сдержаться.

Дух Земли презрительно взглянул на своего оппонента, не желая

продолжать спор. Повернувшись лицом к своему господину, и торжественным

голосом сказал: «Господин, его величество воспользовался своим

положением и издал указ об этом браке, но почему же вы ни сколько не

сопротивлялись? Вы ведь знаете, что если вы поженитесь, то ваше

положение в нашей империи…»

Дух Земли посмотрел на своего господина, лицо которого словно

застыло, и он не смог закончить предложение. С некоторым сожалением и

ненавистью он продолжил: «Ваше высочество, вы неоднократно уступали

императору, но он никогда не был доволен вашими поступками. Вы так и

будете терпеть? Положение принцессы-супруги, будь оно легким или

серьёзным, не похоже, что вы не в курсе!»

«Ты предлагаешь мне бросить вызов императору?» - спокойно спросил Сяо Сюй, даже не разозлившись.

«Не нужно выступать против императора. Позвольте мне избавиться

от этой маленькой мисс Чу. Если не будет невесты, то и свадьба не

случится!» - холодно и кровожадно ухмыльнулся Дух Земли.

К сожалению…

«Чепуха!» - Сяо Сюй с грохотом поставил чашку на стол. Он сказал

это не очень громко, но все присутствующие, тем не менее, в страхе

опуститься на колени.

Несмотря на то, это был Дух Земли, он тоже опустился на колени.

Закусив губу, он упрямо поднял голову и уставился на своего господина:

«Господин, я же не создаю проблемы. Я просто не могу остаться в стороне и

беспомощно наблюдать на вами…»

«Тишина. С каких это пор вы, ребята, подвергаете сомнению мои

решения?» - холодно спросил Сяо Сюй. – «Дух Земли, не забывай своё

место».

Земной Дух опустил голову, сжав зубы: «Я бы никогда не посмел».

«Этот брак уже давно предрешен. Даже если не будет невесты Чу,

это будет невеста Линь, невеста Ли или невеста Чэнь. Поэтому я ни за что

не позволю вам вмешаться!» - медленно сказал Сяо Сюй, оглядывая всех.

Махнув рукой, он ушёл.

Дух Земли и Огненный Дух услышали не только решительность в его голосе, но и некую печаль.

Точно. Даже если уничтожат семью Чу, император выберет другую кандидатку. Неожиданно они погрустнели.

Для Чу Цин-Янь главной проблемой было не то, что она должна

переехать, а тот факт, что она будет жить с этим без эмоциональным

принцем.

Хотя его темперамент был ледяным, и его легко можно было понять, он, тем не менее, мог заморозить людей одной фразой!

Уаааа, ааа, Чу Цин-Янь так сильно хотела заплакать, но у неё не было слёз!

«Чаи Чаи, тебе не сложно?» - услышав последние новости, мама Чу

тяжело вздохнула, в отличие от членов семьи Чу, которые восприняли её с

облегчением. Материнское сердце обливалось кровью, глядя на дочь.

Чу Цин-Янь никогда не думала, что её настроение так быстро

распознают. Она тут же взяла себя в руки и сделала вид, будто всё в

порядке: «Мама, тебе не стоит волноваться. Я ведь такая умная и милая. Я

определенно смогу комфортно жить в поместье принца. А вы с папой будете

хорошо жить в семье Чу, так я буду чувствовать себя спокойно!»

Мама Чу улыбнулась лишь после этих слов. Взглянув на мужа,

который наблюдал за разговором мамы и дочери, широко раскрыв глаза, она

нежно погладила руку дочери: «Чаи Чаи, не переживай. Я позабочусь о

твоём отце. Пойдём, я помогу тебе сложить вещи».

Чу Цин-Янь подперла голову руками, пока её мама складывала вещи.

На самом деле у неё было не так уж много вещей, которые она могла взять с

собой, но она не хотела отвергать заботу мамы. Возможно, если она

сейчас сделает что-нибудь для своей дочери, ей станет хотя бы чуточку

легче.

В этот момент папа Чу приблизился к дочери и обиженно спросил: «Чаи Чаи, куда ты собралась?»

Услышав это, Чу Цин-Янь внезапно осознала, что её папа до сих пор

не знал, что она покидает семью Чу. Она повернулась к нему и очень

серьёзно ответила: «Папа, я переезжаю в другое место. Скорее всего, я не

смогу видеться с тобой так часто, как хотелось бы. Ты должен слушать

маму и не сердиться на неё. Если кто-нибудь посмеет угрожать тебе или

запугивать тебя, не действуй импульсивно, просто стерпи и дождись моего

возвращения, чтобы я могла разобраться с этим!»

Папа Чу улыбнулся и кивнул головой, но вдруг почувствовал, что

что-то не так. Он потянул Чу Цин-Янь за рукав и жалобно сказал: «Разве

ты не можешь забрать папу и маму с собой? Папа не хочет расставаться с

тобой».

Сначала она решила, что смогла убедить своего отца, смог ли он

понять её? Чу Цин-Янь взглянула на удрученное и наивное выражение на

лице папы и вздохнула. Извиняющимся тоном она сказала: «Папа, это не

зависит от меня, ведь это не наша территория. Однако я тебе обещаю, что

если в один прекрасный день я смогу сделать это, я обязательно заберу

тебя и маму, и мы будем жить вместе».

Только, придет ли этот день? Чу Цин-Янь сама не была в этом уверена.

«Чаи Чаи, ты собираешься жить с тем дурным человеком?» - внезапно спросил папа Чу.

С тех пор, как он услышал, о чём болтают слуги, в его голове

сложилось представление о том, что принц Ин это злой человек, которому

нет прощения. Чу Цин-Янь вспомнила о том, как его высокая и долговязая

фигура стояла спиной к солнцу. Нет прощения? Она не могла знать

наверняка, но он абсолютно точно подстрекал людей без всякой на то

причины.

Чу Цин-Янь кивнула.

«Тогда папа станет твоим телохранителем и не позволит ему запугать тебя!» - серьёзно сказал папа Чу.

Чу Цин-Янь громко засмеялась: «Папа, Чаи Чаи и сама сможет защитить себя. Тебе нужно защищать маму, тогда всё будет хорошо!»

Папа Чу заколебался, смущенно почесывая голову. Он глупо

рассмеялся: «Чаи Чаи такая умная, ты точно сможешь хорошо защитить

себя!»

Однако, сказав это, папа Чу просто отвернулся и убежал. Чу

Цин-Янь уже видела, как папа вел себя так неожиданно. Внезапно он

вернулся к ней с палкой в руке: «Чаи Чаи, используй это для самозащиты.

Если кто-нибудь будет приставать к тебе, побей его этой палкой!»

«Хорошо!» - лицо Чу Цин-Янь сияло, когда её отец торжественно передал ей эту палку!

Легко сказать, но сможет ли она это сделать?

Ответ – нет.

Что касается принца, который отправил людей за ней, Чу Цин-Янь, конечно же, была против него.

Но, в конце концов, этот день должен был настать.

Он уже настал.

Чу Цин-Янь посмотрела на двух императорских стражников, которые

шли в её сторону. Она узнала их. Это были те, кто сопровождал принца в

тот день во время банкета.

«Девятая мисс, пора в путь».

В путь?

По какой дороге?

По дороге, которая разрушает души?

Голова Чу Цин-Янь закипала от всех этих мыслей.

На самом деле, у Чу Цин-Янь было всего две маленьких сумки. Глядя на

то, как один из стражников взял их, словно пушинки, она почувствовала,

будто её саму сейчас несут точно так же.

Провожаемая семейством Чу, которые размазывали неискреннее слезы,

делая вид, что не хотят расставаться, Чу Цин-Янь взобралась в экипаж,

отправленный из поместья принца. Она подняла занавеску и посмотрела на

родителей, глаза которых были полны слёз. Неожиданно она почувствовала,

что не хочет уезжать.

Внезапно в её голове возникла мысль о том, что в будущем, если у

неё будет шанс, она определенно попросит принца отпускать её к

родителям, чтобы повидаться!

Под шум колёс Чу Цин-Янь, прислонившись к стене, задумалась.

Два императорских стражника, которые вели за собой экипаж, были

близнецами. Старшего брата, выражение на лице которого было таким, будто

кто-то задолжал ему миллион лян, звали Гу Жун. Младшего брата, с лица

которого не сходила улыбка, звали Гу И.

Возможно, они решили, что раз уж Чу Цин-Янь ещё ребёнок, то перед

можно не прятать своё настоящее отношение к ней. Они были похожи на

парочку разбойников. Один не скрывал своего презрения, а второй

улыбался, но взгляд его был холоден.

Чу Цин-Янь знала, что множество людей недовольны этим браком, да

даже она сама была недовольна, что уж говорить о подчиненных его

высочества, которые были с ним все эти годы. Конечно, они смотрели на

неё сверху вниз, считая её недостойной их господина!

Чу Цин-Янь улыбнулась. Как это связано с ней? Этот брак был

организован бывшим императором, а нынешний император лично издал указ,

который лишь узаконил это. Даже если они были чем-то недовольны, они не

посмеют сделать с ней что-нибудь.

В любом случае, она уже всё для себя решила. Оказавшись в

поместье принца Ина, она просто притворится невидимкой. Она не будет

никому мешать, а просто будет считать, что уже вышла на пенсию, просто

раньше времени!

В голове её план был идеальным, но в реальности всё было

по-другому. Чу Цин-Янь никогда не думала о том, что её жизнь в поместье

принца будет утомительной, и она не проведёт ни одного мирного дня.

Поместье принца Ина.

От этих слов, выгравированных на доске, исходила такая мощная

аура. Были ли это из-за того, что принц Ин провел много времени на полях

сражения, но Чу Цин-Янь почувствовала, как от них исходит какое-то

убийственное чувство. Она тут же опустила голову и послушно вошла

внутрь.

Чу Цин-Янь почувствовала, будто, пройдя через ворота, она

оказалась в середине зимы, а не в теплой весне. Безмятежность и

безрадостность ударила её в лицо, словно холодный ветер.

Чу Цин-Янь, сама того не заметив, укуталась в одежду. Она не

могла не связать это с принцем в серебряной маске. Неудивительно, что от

него всегда исходила эта опасная и холодная аура. Поскольку он живёт в

таком безрадостном месте, как он мог не подхватить эту ауру?

Хотя от поместья исходила холодная аура, Чу Цин-Янь открыла рот от красивого вида.

Это место достойно называться резиденцией благородного принца.

Величественная усадьба, находящаяся среди бесконечных домов и

резиденций. Просто взглянув на это здание, вы бы сразу заметили, какое

оно масштабное и внушительное, и как уникально оно. Пейзаж был

великолепным и особенным.

Гу Жун и Гу И повернули несколько раз, прежде чем привели Чу

Цин-Янь во двор и передали её пожилому мужчине. Гу И всё ещё улыбался,

махнув ей на прощание, и ушёл прочь. Гу Жун даже не взглянул на Чу

Цин-Янь, слишком явно показывая своё презрение.

Но Чу Цин-Янь не обратила на это никакого внимания, а лишь

застенчиво улыбнулась мужчине перед ней. Гу И сказал ей, что этот

человек домоправитель поместья. Похоже, что всё, что касается еды

находится в его руках. Чу Цин-Янь должна показать себя с лучшей стороны

перед ним!

«Девятая мисс слишком вежлива! Я простой старый слуга, Бай Ху. Я

домоправитель этого поместья. Сегодня его высочество приказал мне

обустроить ваши покои. Пожалуйста, следуйте за мной», - хотя Бай Ху вел

себя уважительно, в его взгляде все же промелькнуло презрение.

«Полагаюсь на вас», - вежливо ответила Чу Цин-Янь, продолжая вести себя невинно.

Бай Ху снова бросил взгляд на Чу Цин-Янь, а затем развернулся и

пошёл куда-то. Чу Цин-Янь послушно пошла следом. Только сейчас она

заметила маленькую служанку, стоящую за домоправителем. Служанка несла

сумки Чу Цин-Янь. Чу Цин-Янь перевела взгляд и сосредоточилась на

дороге.

Чу Цин-Янь устала, так как они шли очень долго. Казалось, что её

уводят в самый дальний угол. Оглянувшись, она увидела, что вокруг не

было ни души.

Бай Ху натянул улыбку и сказал: «Девятая мисс, это то место, где вы теперь будете жить».

Чу Цин-Янь специально нахмурилась, притворяясь, что ей не нравится, как несправедливо к ней отнеслись.

Бай Ху именно этого и ожидал, поэтому он сказал: «Девятая мисс, я

думаю, вы знаете, что этот брак был навязан его величеством. Его

высочество не может отказаться от него, но он может вести себя с вами,

как пожелает. Его высочество любит тишину, и не любит, когда его

беспокоят незнакомые люди. Я надеюсь, что девятая мисс понимает это. Не

провоцируйте его высочество, чтобы он не разозлился. Это всё, что я могу

вам сказать».

Разумеется, это было простое проявление авторитета, ничего такого, чего Чу Цин-Янь не ожидала.

Эти слова могли напугать только ребёнка. Чу Цин-Янь мысленно

рассмеялась. Однако на её лице отразился страх, что не ускользнуло от

взгляда Бай Ху.

Кивнув головой, Бай Ху указал на служанку: «Эту служанку

отправили к вам со двора. Её зовут Си Нин. Си Нин, поздоровайся с

девятой мисс».

Служанка вышла вперед: «Здравствуйте, девятая мисс».

Подросток, возможно, старше Чу Цин-Янь года на два-три. Чу Цин-Янь улыбнулась.

Ребёнок должен заботиться о другом ребёнке? Если это не усложнит ей всё, то что тогда?

Но она приняла этот вызов.

Бай Ху снова проверял Чу Цин-Янь. Поняв, что она наивна и невежественна, он ушёл, чувствуя себя непринужденно.

Наконец, избавившись от этого улыбающегося тигра, Чу Цин-Янь,

наконец, смогла убрать со своего лица эту натянутую улыбку. Она

обернулась и посмотрела на служанку.

«Девятая мисс, вы такая хорошенькая, словно фарфоровая кукла, это

так восхитительно!» - круглые глаза Си Нин устремились на Чу Цин-Янь.

Казалось, что она была сообразительной.

Чу Цин-Янь с улыбкой посмотрела на неё. Ребёнок, которые ещё не

вырос. У неё такое чистое сердце. Иначе и не скажешь, ведь редко

найдется такая прислуга, которая сделает комплимент своей госпоже или

своему господину. Глядя на неё, Чу Цин-Янь сделала комплимент ей в

ответ: «Ты тоже очень милая».

Получив похвалу от своей новой госпожи, Си Нин осталась очень

довольна. Она сказала: «Госпожа, вы действительно хороший человек».

Чу Цин-Янь улыбнулась ещё шире. Казалось, что в поместье принца

все смотрят на неё с презрением, иначе они бы ни за что не приставили к

ней такую юную и бесхитростную служанку.

Возможно, принц Ин хотел, чтобы они прожили жизнь, ни разу не встретившись.

Однако это соответствовало желанию Чу Цин-Янь. По крайней мере,

за ней бы никто не следил целыми днями, и она смогла бы жить более

расслабленно.

Переезжая из семьи Чу, она не забрала с собой Шань Ча. Она уже

предала её однажды, поэтому она не могла доверять ей снова. Лучше забыть

о тех, предал тебя хотя бы раз, чтобы в будущем не столкнуться с

неприятностями.

«Давай сделаем уборку в нашем дворе!» - рассмеялась Чу Цин-Янь и закатала рукава.

Пока Чу Цин-Янь убиралась, Сяо Сюй вернулся в своё поместье.

Когда Сяо Сюй вернулся в поместье, старшая служанка Хун И вышла

вперед, чтобы поприветствовать его: «Ваше высочество». Теплым тоном

поприветствовав его, она помогла Сяо Сюю снять плащ и повесила его на

вешалку для одежды.

«Что-нибудь произошло сегодня в поместье?» - тихо спросил Сяо Сюй, усевшись в кресло.

Хун И, услышав это, задумалась, прежде чем улыбнуться ему и покачать головой: «В поместье всё хорошо. Никаких проблем».

Хун И заметила, что его высочество приподнял бровь после её

ответа, и удивилась. Обычно его высочество никогда не проявлял интерес к

делам в поместье. Почему он вдруг спросил об этом?

В этот момент в дверях появилась молодая служанка, которая

замахала руками, привлекая внимание Хун И. Хун И, взглянув на его

высочество и поняв, что он ничего не заметил, отошла к служанке.

«Что такое?» - спросила Хун И, уводя служанку в глубь коридора.

Она внимательно оглянула её. Если Хун И не изменяет память, то эта

служанка подчиненная Бай Ху.

Служанка тут же заговорила: «Господин Бай отправил меня, чтобы я

сообщила вам о том, что девятая мисс Чу была устроена, и что вам не о

чем беспокоиться».

Только сейчас Хун И вспомнила, что сегодня должна была приехать

девятая мисс Чу. Возможно потому, что все в поместье принца не

воспринимали этот брак всерьёз, она и позабыла об этом!

«Ты знаешь, где домоправитель Бай поселил девятую мисс Чу?» - спросила Хун И.

«Во дворе «Скрытая песня» - ответила молодая служанка.

Хун И махнула ей, отправляя её назад, а сама задумалась. Двор

«Скрытая песня» наиболее удаленный от главного двора. Её голова кипела

от мыслей. Неужели господин спрашивал её об этом?

Она вернулась к господину и сказала: «Ваше высочество,

домоправитель Бай прислал слугу, которая сообщила о том, что девятая

мисс Чу была размещена».

Оторвав взгляд от книги, которую он читал, Сяо Сюй взглянул на слугу: «Где её поселили?»

Хун И тут же передала ему слова молодой служанки, внимательно

наблюдая за выражением на его лице. Однако она не заметила никаких

изменений. Может ли такое быть, что господин сам приказал это

домоправителю Бай?

В этот момент вошла другая служанка, одетая в желтый наряд. Её

звали Хуан И. Поклонившись господину, она сказала: «Ваше высочество,

время обедать. Мне подать всё сейчас?»

«Угу…» - слабо промычал Сяо Сюй.

Хун И встала сбоку, пока Хуан И побежала на кухню, чтобы отправить прислугу с едой.

Сяо Сюй уселся за обеденный стол и только взял в руки палочки для

еды, как внезапно остановился и бесстрастным тоном сказал: «Пригласите

девятую мисс Чу пообедать со мной».

Сначала Хун И думала, что вопрос о девятой мисс Чу закрыт,

поэтому она не ожидала, что его высочество вспомнит о ней прямо сейчас.

Она немедленно подскочила и отправила прислугу за девятой мисс Чу.

Женщина заволновалась. В конце концов, этот двор «Скрытой песни» был

очень далеко, если слуги не поторопятся, то трапеза его высочества

надолго задержится.

Во дворе «Скрытой песни».

Чу Цин-Янь и Си Нин закончили уборку и были готовы свалиться от усталости.

Было очевидно, что в этом дворе давно никто не жил. Домоправитель

Бай, отправивший её сюда жить, ясно дал понять, что её поселили в этот

холодный двор для того, чтобы она знала своё место. Иначе…

Но Чу Цин-Янь была довольна своей свободой. Ей не нужно было

сталкиваться со сплетнями и интригами. Она была готова сидеть тише воды и

ниже травы. Но сейчас она умирала с голоду.

«Си Нин, в какое время вы обычно кушаете?» - спросила Чу Цин-Янь.

Си Нин, услышав вопрос, положила руки на одеяло и задумалась:

«Примерно в это время, но наш двор так далеко от кухни. Чтобы сходить

туда и прийти обратно, уйдет около получаса».

Чу Цин-Янь удивилась. Так далеко? Чтобы поесть, нужно приложить так много усилий!

Си Нин, заметив нахмурившееся лицо своей госпожи, тихо посмеялась и сказала: «Госпожа, подождите немного, я схожу за едой».

Чу Цин-Янь потерла живот и кивнула, как вдруг кто-то постучал в

дверь её двора. Пришёл слуга и сказал, что принц пригласил Чу Цин-Янь

пообедать с ним.

Услышав это, сердце Чу Цин-Янь ушло в пятки. Он же не собирается её отравить?

Пока она обдумывала это, Чу Цин-Янь заметила нетерпение на лице

слуги. Вспомнив о своём статусе новенькой и о презрительном отношении к

ней, она тут же позвала Си Нин с собой.

Чу Цин-Янь никогда не могла себе представить, что её желание

жить, никому не мешая, будет убито ещё даже не зародившись. Она хотела

заплакать, но слез не было.

Пока они шли к главному двору, Чу Цин-Янь наконец поняла, как

далеко её поселили. Её ноги буквально горели! Но её нельзя обвинять за

неё, в конце концов, это тело десятилетнего ребёнка. Её ноги были

короткими, и ей не хватало сил.

Быстрыми и короткими шагами она наконец добралась до главного двора.

Не успев, рассмотреть убранство, Чу Цин-Янь оказалась в просторной комнате.

По дороге сюда её желудок уже урчал от голода, а взгляд был

размыт. Оказавшись в этой комнате, её взгляд тут же устремился на

чрезвычайно красивые блюда из мяса и овощей, которые пахли так вкусно.

Глаза Чу Цин-Янь засияли.

Когда Чу Цин-Янь вошла внутрь, Сяо Сюй сразу же заметил её

появление. Только он не ожидал, что Чу Цин-Янь будет чуть ли не слюни

вытирать, глядя на еду.

«Ваше высочество, прибыла девятая мисс Чу», - голос Хун И

мгновенно раздался в голове Чу Цин-Янь. Взяв в себя в руки, она снова

натянула на себя маску наивности и невинности и, улыбнувшись,

повернулась к принцу.

«Моё почтение, ваше высочество принц Ин».

Кто бы ни взглянул на улыбку Чу Цин-Янь, они сразу же млели перед

ней. Даже Хун И сейчас подумала о том, что девятая мисс Чу выглядит

умной и симпатичной. Вот только Сяо Сюй не велся на это.

«Угум. Садись», - он даже не посмотрел на неё, а сразу взял свои

палочки для еды. Так холоден? Но для чего он позвал её пообедать с ним?

Чу Цин-Янь мысленно раскритиковала его, но послушно уселась за

стол. Взяв у прислуги палочки для еды, она, несмотря на свой голод, не

решалась первой приступить к трапезе.

Находясь рядом с таким ледышкой, как она могла бы спокойно поесть?

Чу Цин-Янь не знала, как была шокирована только что вошедшая Хуан

И. Его высочество всегда ел в одиночестве. Даже если он ел где-то на

празднике, он никогда не ел за одним столом с женщиной. Ради Чу Цин-Янь

он нарушил ещё одно своё правило. Немного расслабившись, она внимательно

посмотрела на сидящую девочку. Помимо того, что она была милой и

очаровательной, в ней не было ничего такого особенного, из-за чего его

высочество так сильно изменяет самому себе. Она была поражена. Может

быть дело в том, что Чу Цин-Янь ещё слишком мала? И его высочеству стало

жаль этого ребёнка? Нет, это точно не так!

Сам Сяо Сюй даже не догадывался о мыслях своей служанки. Он

посмотрел на Чу Цин-Янь и заметил, как неловко ей. Нахмурившись, он

подумал о том, что обед с ним обижает её.

«Почему ты не ешь?»

Холодный тон в дополнение к её мрачному настроению, так сильно

напугал Чу Цин-Янь, что её руки ослабели, и палочки для еды с шумом

упали на стол.

Чу Цин-Янь смотрела на них безучастным взглядом. Ей конец!

Услышав этот звук, Сяо Сюй удивленно поднял брови. Его взгляд был

прикован к Чу Цин-Янь, которая хотела провалиться сквозь землю. Она была

готова разреветься. Чу Цин-Янь ведь сделала это не специально. Кто

заставил его заговорить, когда она была натянута, словно стрела? Как бы

она смогла скрыть свой страх?

Можно сказать, что даже если бы она была храбрее в 100 раз, она бы всё равно не решилась дернуть тигра за усы.

«Извините, выскочило из рук», - вымолвила Чу Цин-Янь.

Выскочило из рук?

Сяо Сюй засомневался в её объяснении.

«Неужели ты не ешь такое?» - Сяо Сюй убрал свои палочки для еды в сторону и посмотрел на Чу Цин-Янь.

Что? Чу Цин-Янь была ошеломлена. Она думала, что принц Ин накажет

её, она никак не ожидала того, что он задаст такой нелогичный вопрос.

«Нет, мне очень нравится такая еда. Аам, ой, это такое острое…» -

чтобы доказать, что ей нравится еда, Чу Цин-Янь схватила первое, что ей

попалось под руку. Кто знал, что это будет красный острый перец. Она

быстро выплюнула перец, который полетел в миску с супом. Повсюду

расплескался суп. Чу Цин-Янь закрыла глаза. Она действительно сделала

это не специально!

Сяо Сюй опустил голову, глядя на свой рукав, до которого долетели капли супа. Его лицо дернулось.

«Простите. Я сделала это не нарочно! Я помогу вам убрать это

прямо сейчас!» - Чу Цин-Янь подскочила на ноги. Жаль, что Сяо Сюй не

оценил её порыва и поднял руку в знак того, что ей не стоит

приближаться. Взяв салфетку из рук служанки, он вытер суп со своего

рукава. В итоге он встал, развернулся и ушёл в другую комнату, бросив

лишь то, что Чу Цин-Янь может есть сама.

Чу Цин-Янь, наблюдая за удаляющейся фигурой, почувствовала некую

досаду. Казалось, что она обидела какую-то важную шишку. Первое

впечатление и без этого было таким себе, как же они смогут поладить в

будущем? Чу Цин-Янь с беспокойством подперла подборок и взяла рис.

Она хотела показать своё хорошее поведение, чтобы порадовать

принца. Взамен он бы позволил ей жить спокойно. Если бы у неё были

хорошие отношения с принцем, то у неё, по крайней мере, была бы свобода.

Но, сама не зная почему, увидев принца в первый раз, она

испугалась. Не потому, что она боялась, что он убьет её, если

разозлится, а потому, что, столкнувшись с человеком с такой сильной

аурой, которая отталкивает людей, она не знала, как к нему подступиться.

Заметив, как служанка в желтом наряде сменила суп, который она

только что расплескала по всему столу, она вдруг вспомнила о том, что ей

говорила Си Нин про принца.

У принца было семь старших служанок. Они носили имена в честь

семи цветов радуги, Хун И, Чэн И, Хуан И, Лу И, Цин И, Лань И и Цзы И1.

Каждая из них была хороша в какой-то одной обасти.

Например: Хун И хорошо справлялась с домашними делами. Она

отвечала за управление внутренним двором и управляла всеми слугами. Она

была известна своим теплым и нежным темпераментом. Принц Ин очень

доверял ей.

Чэн И отвечала за одежду принца. У неё был очень бойкий характер, с которым могли справиться только Хун И и принц Ин.

Хуан И хорошо готовила. Она была ответственна за питание принца. Хуан И была очень романтичной и наивной.

Лу И отвечала за всё то, что касалось повседневной жизни принца. Она относилась к людям очень мягко и по-доброму.

Цин И отвечала за то, что связано с путешествиями. По словам Си Нин, она была немного эксцентричной.

Лань И отвечала за учёбу. Она была нежной, мягкой и хорошо понимала других людей.

Цзы И была самой молодой из них. Она была немного безрассудной и привлекательной. Сейчас она проходила обучение.

Более того, их очень легко было отличить, так как они носили

одежду такого же цвета, как их имена. Девочка перед ней была одета в

желтый наряд, без сомнения это была Хуан И, а та, которая ушла следом за

принцем, была одета в персиковый наряд. Наверное, это была Хун И. К

сожалению, Чу Цин-Янь не успела рассмотреть Хун И, но по одному её

взгляду было понятно, что она ни за что не проиграет даже благородной

мисс из какого-нибудь известного дома. У Хуан И были большие

миндалевидные глаза, такие обаятельные и привлекательные, что по ней и

скажешь, что она была простой служанкой.

Хуан И, почувствовав взгляд Чу Цин-Янь, подумала о том, что

взгляд девятой мисс Чу заставляет людей чувствовать себя неудобно.

Возможно, это потому, что она только поселилась в поместье и не знает

многих вещей, именно поэтому у неё такое робкое выражение на лице. Хуан И

посмотрела на нетронутые блюда и мягким тоном, стараясь не напугать эту

маленькую куклу, спросила: «Эти блюда вам не по вкусу?»

Как и говорила Си Нин, эта девушка была наивной и невинной. Чу

Цин-Янь тут же покачал головой и прикусила палочки для еды, сделав такое

лицо, будто она вот-вот заплачет: «Старшая сестра, его высочество

рассердился?»

Увидев эту нежную куклу, которая была готова расплакаться, сердце

Хуан И сжалось, она тут же поспешила утешить её: «Вам не стоит

волноваться. Его высочество кажется более безразличен по сравнению с

окружающими, но он хорошо относится к людям».

Сказав это, Хуан И хотела откусить себе язык. Как она могла

сказать девятой мисс Чу, что он относится к ней безразлично, если она

его будущая супруга? Если это дойдёт до старшей сестры Хун И, ей точно

несдобровать.

«Но только что я сделала его несчастным. Стоит ли мне пойти и

извиниться перед ним?» - лицо Чу Цин-Янь оставалось напуганным и

встревоженным.

Хуан И облегченно выдохнула. К счастью, девочка была настолько

молода и, похоже, не обратила внимания на слова Хуан И. Пересилив себя,

она сказала: «Конечно. Возможно, увидев, как была искренна девятая мисс

Чу, его высочество больше не будет несчастен».

Чу Цин-Янь сразу заметила, что Хуан И разговаривала с ней так,

словно она была совсем маленьким ребёнком. Она не сдержалась и

улыбнулась. Он безразличен? Это же прекрасно, ведь с этого момента она

не будет волноваться о том, что он сорвется на неё!

В итоге Чу Цин-Янь притянула к себе тарелку Сяо Сюя. Под

смущенным взглядом Хуан И она быстро взяла свои палочки для еды и

набрала понемногу еды из каждой тарелки. Она сделала это настолько

быстро, что Хуан И едва поспевала за ней. Чу Цин-Янь налила суп в ещё

одну миску и сказала Хуан И: «Его высочество не успел поесть, прежде чем

уйти. Я отнесу ему это, чтобы извиниться».

С тарелками в каждой руке Чу Цин-Янь, покачиваясь из стороны в

сторону, пошла в соседнюю комнату, провожаемая ошеломленным взглядом

Хуан И.

Когда Хуан И пришла в себя, она вспомнила: она забыла остановить

девятую мисс Чу. Посторонним было запрещено заходить в покои его

высочество. Хуан И закрыла глаза. Девятая мисс Чу, теперь вы сами по

себе!

Дым от ароматной палочки поднимался вверх. В комнате пахло так,

что ты чувствовал себя посреди бамбукового леса. Воздух был чистым,

свежим и прохладным. Но Чу Цин-Янь не обратила на это никакого внимания,

ведь все её мысли были заняты другим вопросом. Ей не хватало сил, чтобы

нести одновременно две тарелки, которые выглядели как самые обычные, но

на самом деле были такими же тяжелыми, как камни. Использовать такие

тарелки для трапезы, разве он не злился лишь от тяжести?

В этот момент Сяо Сюй, переодевшийся в чистую одежду, сидел на

стуле, ничего не делая. Услышав звук шагов, он удивленно поднял брови.

1) Хун И, Чэн И, Хуан И, Лу И, Цин И, Лань И и Цзы И – можно

перевести как Красная И, Оранжевая И, Желтая И, Зелёная И, Голубая И,

Синяя И и Фиолетовая И. Но это звучит не очень красиво, поэтому

английский переводчик и я (переводчик на русский) будем использовать

китайские транслитерированные слова.

Сяо Сюй поднял голову и увидел, как вошла аккуратная маленькая

фигура. Ему было немного любопытно. Разве эта маленькая мисс не боялась

его? Как она решилась войти сюда?

Он просто не знал, что Чу Цин-Янь пришла сюда в надежде

заручиться его поддержкой, поэтому ей пришлось преодолеть страх в своём

сердце.

Внимание Чу Цин-Янь было сосредоточено на тарелках с едой,

которые она несла в обеих руках. Остановившись в центре комнаты, она

подняла голову и заметила Сяо Сюя. Встретившись с его холодным, но

красивым взглядом, она почувствовала, как её руки задрожали, и она чуть

не уронила суп.

«Ваше высочество, я заметила, что вы ничего не съели, поэтому я

принесла вам немного еды», - Цин-Янь изо всех сил пыталась выдавить из

себя улыбку и спрятать свой страх.

«А что на счёт служанки?» - спокойно спросил Сяо Сюй, глядя на тарелки.

Улыбка исчезла с лица Чу Цин-Янь. Сейчас он упрекал её в том, что

она мешала кому-то? Однако Чу Цин-Янь играла роль маленькой

десятилетней мисс. Она не могла быть такой умной, чтобы разглядеть

тайный смысл в словах других людей. Итак, с лицом, полным наивности и

невинности, она сказала: «Не знаю, я пробралась сюда тайно».

Сяо Сюй пристально вглядывался в её лицо, пока она не отвела взгляд: «Оставь там»,

Услышав это, Чу Цин-Янь очень удивилась. Словно получив прощение,

она тут же поставила еду на стол. Затем она незаметно потрясла

запястья, которые разболелись. С этого момента она зареклась, что

никогда не будет делать подобное снова.

Это действие не ускользнуло от внимательного взгляда Сяо Сюя. Он

подумал про себя о том, какие маленькие у неё руки и ноги, и что её

плечи не могут ничего нести, а руки ничего поднять, что она будет делать

в будущем? Он слегка постучал по столу пальцем.

Чу Цин-Янь не удержалась и спросила: «Вы не будете кушать?»

«Я не голоден», - быстро остановил её речь Сяо Сюй.

Щёки Чу Цин-Янь покраснели. Он действительно ценил свои слова

дороже золота. Кроме того, даже в их первую встречу он сказал ей куда

больше, чем сейчас. Если бы он не был хозяин этого поместья и её

спонсором с этого момента, она бы ни за что не связалась с ним.

Но, воспользовавшись этой возможностью, она могла встретиться с

легендарным хладнокровием и безжалостностью его высочества лицом к лицу.

Его лицо было скрыто под серебряной маской. В её глазах это лишь

создавало ещё больше тайн вокруг его холодной и отчужденной личности.

Без всякой на то причины, она вдруг почувствовала, что он божественный,

чистый и благородный. Он высокий, одет в свободную одежду. По всей

видимости, он только что принял ванну, поэтому пояс, что небрежно

опоясывал его талию, держал халат. Его губы внезапно оживились, что

создавало демонический, обаятельный образ.

Взгляд Чу Цин-Янь остановился на его маске. Каждое его движение,

каждый его жест были сдержанными, но одновременно и благородными, чего

не было у обычных людей. Она действительно хотела взглянуть на него без

маски и узнать, насколько это захватывающе! Но, подумав об этом, она

поспешила отогнать от себя такие мысли. Причина, по которой он носил эту

маску, заключалась в том, что он пострадал от ужасного пожара, когда

был младше.

Затянувшийся страх возник в сердце Чу Цин-Янь. Как говорят,

любопытство погубило кошку. Но, будучи гордым сыном императора, вопрос

его испорченной внешности был очень печальным и трудным делом. Раньше, в

современном мире, она часто видела инвалидов или обезображенных людей,

их разум всегда был изменен. Возможно, что слухи об ужасной репутации

его высочества, изменили и его сущность. Таким образом, его непокорное

поведение приводит к позору?

Если это так, то его можно считать жалким человеком!

Хотя Сяо Сюй уделил немного внимания этой маленькой кукле,

стоящей перед ним, он почувствовал её неудовлетворение. Вскоре он

заметил жалость в её взгляде, когда она смотрела на него. Повернувшись к

ней, он увидел, как она не моргающим взглядом уставилась на его маску.

Его взгляд неожиданно стал твердым. Сяо Сюй собрался сказать ей

что-нибудь, чтобы она ушла отсюда, как вдруг она сама заговорила.

«Ваше высочество. Меня зовут Чу Цин-Янь. Дайте мне, пожалуйста, совет, как человеку, который только что переехал сюда».

Маленькая кукла взглянула на него своими огромными глазами и

широко улыбнулась. Её голос был таким сладким, как будто она была родом

из Цзяннаня. Её тон стал немного выше, что показывало её кротость и

осторожность. Это напомнила ему о пушистом маленьком котёнке. Холодный

лед в глубине его глаз мгновенно растаял.

Она улыбнулась. Её щеки уже устали, а он до сих пор никак не

отреагировал. Чу Цин-Янь лишний раз убедилась в том, какой он холодный и

отчужденный. Нет, он был не просто холоден. Он был настолько скупым на

эмоции, что даже ничего не сказал.

«Ты умеешь читать?» - спросил Сяо Сюй.

Чу Цин-Янь не могла понять его ход мыслей, но тут же покачала

головой. Что за шутка? Как она, десятилетний ребёнок, выросший в

деревне, могла читать? Даже если бы она сказала правду, люди бы

засомневались. Поэтому она просто отрицательно покачала головой.

«Играешь в цитру?» - продолжил допрос Сяо Сюй.

Чу Цин-Янь молча смотрела на него, покачивая головой. Этого она и правда не могла сделать.

«Рисуешь?» - без эмоционально продолжал свой допрос Сяо Сюй.

Чу Цин-Янь снова медленно покачала головой. Было вполне

естественно не уметь такие вещи, но почему ей стало так стыдно, когда

она услышала этот вопрос от него?

Закончив свой допрос, Сяо Сюй сменил позу, прислонившись к стулу, и тихо сказал: «Тогда я не могу тебе ничего посоветовать».

Чу Цин-Янь подняла голову, чтобы взглянуть на него. Он

действительно очень хитёр. Она просто попросила у него совет, а он

воспринял это всерьёз. В конце концов, он пристыдил её, так и не показав

ей своё лицо.

Увидев, в каком замешательстве была маленькая мисс, пока он

дразнил её, настроение Сяо Сюя улучшилось. Он встал и сказал: «Тогда

просто разводи чернила!»

Что это значит?

Чу Цин-Янь совершенно не понимала, чего же хочет этот

эксцентричный принц, пока она не увидела, что он стоит перед учебным

столом и держит в руке кисть. Затем она быстро спустилась вниз по

ступенькам и нашла чернильницу на столе. Добавив немного воды на

чернильный камень, она искренне улыбнулась.

Сяо Сюй, увидев на её лице сосредоточенность, глубоко в сердце обрадовался.

Несмотря на то, что она едва ли доставала до его груди, она с

усердием добросовестно разламывала чернила, точно так же, как помощник

маленького ученого, умный и послушный.

Тем не менее, это был первый раз, когда Чу Цин-Янь разводила

чернила, поэтому она делала всё слишком медленно и добавила мало воды. К

счастью, Сяо Сюй не торопился, поэтому он вернулся в своё кресло и взял

в руки книгу. Заметив это, Чу Цин-Янь облегченно вздохнула и вытерла

пот с лица. Наконец, у неё всё получилось, и она счастливо сказала

принцу: «Готово».

Сяо Сюй бросил на неё взгляд и, наконец, поднял кисть, чтобы написать на белой бумаге, которая была разбросана повсюду.

Чу Цин-Янь не знала, показалось ли ей это, но Сяо Сюй всегда слишком долго задерживал на ней свой взгляд.

Когда она не могла разобраться в происходящем, раздался холодный голос: «Сяо Сюй».

Чу Цин-Янь повернулась и посмотрела на него. Почему этот человек

назвал своё имя? Пока она не посмотрела на бумагу, до неё не дошло. Он

просто объяснил ей, как пишется его имя.

«Ты можешь быть неграмотной, но моё имя ты знать должна».

Первой мыслью Чу Цин-Янь было то, что он на самом деле властный!

Пока она не вышла из комнаты и не увидела Си Нин, ожидавшую её снаружи, она не смогла успокоиться.

«Госпожа, почему всё ваше лицо в чернилах?» - Си Нин, увидев лицо

своей госпожи, которое напоминало полосатого кота, рассмеялась.

Чу Цин-Янь коснулась своего лица. Неудивительно, что принц Ин так

странно смотрел на неё. Но, оглядываясь на тускло освещенный главный

двор, она незаметно улыбнулась. Сегодня она хорошо поработала, чтобы

убедить всех в том, что она лишь неиспорченная десятилетняя мисс!

Как она могла не понять, что Сяо Сюй проверял её сегодня. Но она

была слишком маленькой, поэтому он не обратил на неё так много внимания.

Войдя в благородный дом так глубоко, словно в море, ей нужно уменьшить

своё присутствие и не остаться в чьей-либо памяти.

Притворяясь, что она испугалась и запаниковала, обрызгать принца супом, с тревогой извиняться, а также разводить чернила…

Чу Цин-Янь потерла подбородок. Она никогда не думала, что

настанет такой день, когда она сможет сравниться с актрисами из фильмов.

Только так она сможет жить незаметной жизнью!

Жаль, что гора была выше другой, её маленькие мысли не остались незаметными для кое-кого определенного.

Остановившись рядом с Си Нин, Чу Цин-Янь оглянулась на дверь холодной

и безрадостной комнаты и прокрутила в голове то, что произошло раньше.

Одной рукой он сжимал рукав, а в другой держал кисть, а его

необузданный, самодовольный взгляд. Если бы на нём не было маски, то Чу

Цин-Янь с легкостью приняла бы его за небесное существо, которое

спустилось с небес, и которого вообще не заботят мирские дела. К

сожалению, реальность была абсолютно противоположной. По слухам, его

лицо было изуродовано до неузнаваемости. Для человека с его родословной

это было очень плохо. Но какая его внешность на самом деле? Чу Цин-Янь

никогда не заботилась о таких вещах, да и между ними не будет никаких

отношений!

В этот момент Чу Цин-Янь переживала больше о том, почему он

написал своё имя на листе бумаги. Неужели потому, что она была

неграмотной, и даже если он объяснил ей, она не смогла бы понять его?

Или потому, что он заинтересовался на мгновение? Чу Цин-Янь не могла

понять его мыслей, всё-таки это их вторая встреча, и они всего лишь

незнакомцы друг для друга. Возможно, позже они познакомятся поближе, но

они всё равно не станут очень близкими!

Чу Цин-Янь покачала головой. Прямо сейчас её головной болью

должно быть не это, а то, как она начнёт свою беззаботную жизнь в

поместье принц, а не беспокоиться о том, заметил ли он её действия.

Можно предположить, что отныне он, вероятно, больше не позовёт её! Думая

об этом, Чу Цин-Янь не смогла сдержать улыбку. Уходя под руку с Си Нин

весёлыми шагами, она отправилась в свой двор.

В этот момент за спиной Чу Цин-Янь раздался тёплый и мягкий голос: «Девятая мисс Чу».

Чу Цин-Янь остановилась. Оглянувшись, она увидела красивую,

изящную девушку, одетую в персиковый наряд, которая наклонилась,

приветствуя Чу Цин-Янь. Если она правильно всё запомнила, то это была

старшая служанка принца, которая отвечала за управление внутренним

двором, Хун И. Она была действительно красива. Чу Цин-Янь тихо цыкнула.

Недавно перед ней была служанка, отвечающая за еду, которая напоминала

лед. А теперь перед ней появилась эта красавица, которая была чиста, как

первый снег, и прекрасна, как нефрит. Это поместье богато на красивых

женщин!

Пока Чу Цин-Янь восхищалась красотой служанки, Хун И уже успела

подойти к ней ближе и сказала: «Я слуга его высочества, Хун И. Если вам

что-то нужно, то вы можете отправить слугу в главный двор, чтобы она

сообщила об этом мне».

«Большое спасибо, старшая сестра Хун И. Старшая сестра Хун И, вы

такая же тёплая и добрая, как о вас говорят! И вы такая красивая! Но

могу ли я действительно беспокоить вас в будущем?» - Чу Цин-Янь широко

раскрыла глаза, показывая и радость, и страх на своём лице одновременно.

Хун И посмотрела на улыбающуюся девочку перед ней, на лице

которой не было никаких злых намерений. Она не могла не улыбнуться в

ответ: «Девятая мисс Чу слишком вежлива. Возможность служить вам – честь

для меня».

Чу Цин-Янь взяла её за руки и радостно запрыгала: «Как замечательно!»

Расставшись с Хун И, Чу Цин-Янь вышла за порог, как вдруг

услышала диалог, который можно было легко пропустить мимо ушей, если не

быть внимательным.

«Сестра Хун И, с кем ты сейчас разговаривала?» - раздался резкий женский голос.

«С девятой мисс Чу».

«А, это та кукла из семьи Чу, которые переоценивают свои способности, навязанная его высочеству?»

«Чэн И, тебе не стоит так говорить…»

«…»

То, что было сказано после этого, было слишком нечетким, и Чу Цин-Янь не расслышала.

Только после того, как они покинули главный двор, Си Нин решилась

заговорить: «Госпожа, то, что я вам говорила, оказалось правдой, ведь

так? Со старшей сестрой Хун И действительно легко поладить. Многие люди в

поместье любят её!»

Чу Цин-Янь слабо улыбнулась и согласилась с ней. Её взгляд был

прикован к луне. Возможно, что её жизнь будет не такой уж и простой, как

она мечтала.

Например, прошлой ночью, когда она, наконец, добралась до кровати и сладко заснула, кто-то стянул с неё одеяло.

«Си Нин, солнце ещё не взошло, зачем ты будишь меня?» - хотя она

никогда не гневалась, вставая по утрам, сейчас она не могла не

разозлиться!

«Госпожа, вставайте. Только что пришла служанка и сказала, что

его высочество хочет, чтобы вы сейчас же отправились в нефритовый сад», -

Си Нин сама не хотела тревожить свою госпожу, но ничего не поделаешь.

Сам принц прислал служанку!

Чу Цин-Янь всё ещё сражалась со сном, поэтому она закричала: «Что

ещё за призрак это его высочество? Нефритовый сад тоже призрак? Они все

могут умереть и отправиться в ад. Не шумите, дайте поспать!»

Си Нин испугалась гневного крика своей госпожи. Она бросила

одеяло и тут же закрыла рот Чу Цин-Янь своей ладошкой: «Госпожа, его

высочество – не какой-то призрак. Он ваш будущий муж! Вы забыли о

нефритовом саде? Вы ведь были там вчера!»

Будучи схваченной Си Нин, даже если Чу Цин-Янь хотела спать, она не могла уснуть.

Резким движением она отбросила одеяло. Её грязные волосы закрыли

всё лицо. Недовольным голосом она сказала: «Что ещё ему от меня нужно? Я

же живу, никого не трогая!»

Несмотря на то, что она беспрерывно жаловалась, Си Нин не отстала

от неё. Служанка помогла ей переодеться, заплести косы и привести себя в

порядок. Тем не менее, сама Си Нин была всего лишь взрослым ребёнком,

который мог позаботиться о ней, сделать из неё симпатичную девочку.

Чу Цин-Янь не успела посмотреть на себя в зеркало, как была

вытолкнута Си Нин. Подхватив свою госпожу, Си Нин потащила её по

коридору. Спотыкаясь по пути, Чу Цин-Янь думала о том, что если принц не

объяснится перед ней, то она просто разревется прямо у него на глазах!

Мало извинений, чтобы быть прощенным за то, что он разбудил человека от того сладкого сна!

Как только девочки оказались в нефритовом саду, они направились прямо в комнату к принцу.

«Моё почтение, ваше высочество!» - Си Нин тут же опустилась на

колено, приветствуя принца, и потянула за руку свою смущенную и

дезориентированную госпожу, намекая ей сделать то же самое.

Живя под чужой крышей, у Чу Цин-Янь не было другого выбора, кроме как опустить голову!

Чу Цин-Янь опустила голову в знак приветствия.

Когда она вставала, она услышала чей-то смех. Презрительно

оглянувшись, она заметила, что Хуан И прикрывала рот, глядя на неё. В

этот момент непослушная прядь волос выбилась из её причёски. Она

дотронулась до неё и тут же осознала всю разницу. Обернувшись к Си Нин,

Чу Цин-Янь увидела её лицо, полное вины.

Именно она сделала ей причёску сегодня! Неужели она сделала ей начёс? Чу Цин-Янь была готова умереть!

Как раз в это время из-за спины Чу Цин-Янь раздался знакомый голос: «Не мешкай».

Что? Не мешкай?

Чу Цин-Янь не совсем поняла это, но, подняв голову, она заметила

Сяо Сюя, сидевшего за обеденным столом и смотрящего на неё своим

холодным взглядом. Он ждал её, чтобы поесть?

Хуан И улыбнулась и сказала: «Девятая мисс Чу, садитесь быстрее, а

то еда остынет. Его высочество торопится на утренний суд! Будет

нехорошо, если он опоздает!»

Когда Хуан И закончила говорить, Сяо Сюй бросил на неё холодный

взгляд, который заставил её немедленно замолчать и не говорить ни слова

больше.

Вот только Чу Цин-Янь не заметила этой сцены, она смотрела на

небо, которое было темнее ночи. Затем она топнула ногой, пытаясь

привести свои мысли в порядок.

Боже мой. Он вызвал её глубокой ночью, чтобы просто позавтракать. Что с ним не так?!

В то время, пока Чу Цин-Янь топала ногами и била себя в грудь,

кое-кто уже начал наслаждаться едой без каких-либо угрызений совести. Он

даже не думал о том, что он нарушил чей-то сон.

Вчера вечером, чтобы понять, как обстоят дела в поместье принца,

Чу Цин-Янь до полуночи проболтала с Си Нин. Теперь она чувствовала, как

её веки тяжелеют, и думала только о том, как она встретится с Богом

Снов и сыграет с ним в шахматы.

Но человек за столом, похоже, не хотел исполнять её желания.

Глубокий низкий голос, который был так же приятен, как звук от часов

деда, заставил её вздрогнуть: «До сих пор не проснулась?»

Как она могла сказать правду этому богоподобному человеку? Она тут же проснулась и замахала руками: «Нет, нет, я выспалась!»

«А? Ты хорошо спала?» - казалось, что он заинтересовался, поэтому и спросил, пока накладывал какое-то блюдо себе в тарелку.

На лбу Чу Цин-Янь выступил пот. Могла ли она сказать, что кровать была слишком твердой, а у одеяла был затхлый запах?

Но как кто-то может что-то хозяину дома о его гостеприимстве? Это неправильно. Но сейчас она не считалась гостьей, тогда кем?

Пока Чу Цин-Янь думала над этим вопросом, Сяо Сюй взглянул на неё, выдавив из себя только: «Ээ?»

От одного этого звука Чу Цин-Янь взмокла полностью. Почему каждый

раз она чувствует себя так, словно попала в лапы к хищному волку? Его

холодные глаза пугали людей, замораживая всё вокруг.

«Я очень хорошо спала, очень-очень, ничего плохого не случилось!» - сказала она, нехотя смеясь.

Сяо Сюй даже не взглянул на неё, принимаясь за еду.

Чу Цин-Янь облегченно вздохнула, её сон как рукой сняло. Она

послушно подняла палочки для еды и начала кушать. Хотя она не

проголодалась, ей нужно было хотя бы сделать вид!

Съев немного, Чу Цин-Янь заметила, что Сяо Сюй отложил свои

палочки для еды и медленно встал. В этот момент с её стороны раздался

женский голос: «Ваше высочество, это ваша одежда для сегодняшнего

утреннего суда».

Голос звучал немного знакомо. Чу Цин-Янь укусила свои палочки для еды, повернула голову и встретилась с парой насмешливых глаз.

Оранжевая одежда светилась блеском драгоценных камней, её

глубокие глаза и задранный подбородок. Её взгляд сверху вниз был немного

жестоким.

Если Чу Цин-Янь не ошибалась, то это была девушка, отвечавшая за

одежду принца, Чэн И. Вчера именно она сказала Хун И, что она

переоценивает свои способности. Кажется, её вражда была не

поверхностной!

Чу Цин-Янь убрала палочки для еды и любезно улыбнулась ей. Жаль

только, что она не обратила на это никакого внимания, а лишь передала

его высочеству одежду. Сяо Сюй принял халат и тут же надел его на себя.

Затем он обратился к Чу Цин-Янь, которая все ещё сидела за столом: «Если

у тебя какие-то проблемы, найдешь Хун И».

После этого он быстрыми шагами удалился из комнаты.

Чу Цин-Янь уставилась на него. И он так просто ушел. Вытащил её

из постели в такую рань, чтобы съесть вместе несколько кусочков?

Теперь в комнате остались лишь Чу Цин-Янь, Хуан И и Чэн И.

Чэн И холодно хмыкнула и вышла из комнаты, полностью игнорируя Чу

Цин-Янь, словно она пыталась принизить её социальный статус. Хуан И

подумала, что Чу Цин-Янь загрустит, поэтому она поспешила объяснить ей:

«Не обращайте на неё никакого внимания. Старшая сестра Чэн И всегда была

такой. Она ругается со всеми, кроме его высочества и старшей сестры Хун

И».

Чу Цин-Янь робко покачала головой: «Всё в порядке, я не против».

Увидев, что Чу Цин-Янь обиделась, но постаралась не показать это,

сердце Хуан И смягчилось. Она хотела поднять руку и погладить Чу

Цин-Янь по голове, чтобы успокоить её. Неудивительно, что принц Ин

приказал кому-то привести девятую мисс Чу. Глядя на розовое нежное

фарфоровое лицо девятой мисс Чу, было очень легко закончить трапезу!

Чу Цин-Янь просто не знала, о чём думала Хуан И, иначе она, вероятно, не смогла бы съесть ни куска.

Не шутите так! Скорее всего, он специально мучил её!

Огненный Дух озадаченно спросил своего господина, шагавшего по двору: «Ваше высочество, для чего вы её позвали?»

«Потому что мне это понравилось».

«…»

Огненный Дух перестал дышать. Интерес его высочества на самом деле высок! Так рано утром…

На самом деле, Чу Цин-Янь тоже хотела сказать кое-что, этим ранним утром, кого она спровоцировала, ах!

В тот момент, когда Сяо Сюй покинул поместье, Чу Цин-Янь

вернулась в свой двор. Хотя там и был беспорядок, и он был далековато,

но именно там она могла отдохнуть.

Чу Цин-Янь проспала почти до самого обеда. Проснувшись, она

потерла живот и крикнула, что она голодна, как вдруг заметила, что в её

покои влетела Си Нин с улыбкой на лице. Чу Цин-Янь не могла не

посмеяться над ней: «За тобой кто-то гонится?»

«Госпожа, о чём вы говорите? Хорошая новость!» - сказала Си Нин, улыбаясь.

«Какая хорошая новость?» - хотя сейчас самым главным для Чу Цин-Янь было поесть, она не хотела загубить энтузиазм этой служанки.

«Из нефритового сада снова послали слугу, его высочество попросил

вас прийти туда!» - радостно сказала Си Нин. В её голове складывалась

очень простая картинка. Если бы её госпожа влюбила в себя его

высочество, то в будущем они смогут жить счастливой жизнью.

Вот только её госпожа, услышав эту новость, почувствовала

слабость в теле и с грохотом упала на кровать. Разве от этого не стоит

радоваться?

Чу Цин-Янь не могла прочитать мысли своей служанки. Сейчас она

думала лишь о том, зачем принц пригласил её. Неужели он снова хочет

поесть вместе с ней? Как же не хочется!

Столкнувшись с этой ледышкой, ей даже кусок в горло не лезет!

Однако реальность была такой жестокой. Когда Чу Цин-Янь в

очередной раз пришла в нефритовый сад, перед ней стоял уже накрытый

стол. Тот же самый ароматный и изысканный запах, вот только еда другая!

Чу Цин-Янь, следуя всем правилам, поклонилась в знак приветствия,

сгибая свои дрожащие ноги. Её лицо было бледным, ведь двор в котором

она жила, был очень далеко отсюда. Не прошло и двух дней, а она

проделала этот путь уже три раза. Даже если бы на её месте был мальчик,

он не смог бы вынести это.

Казалось, что Сяо Сюй не замечал в ней ничего особенного. Он лишь

бросил на неё мимолетный взгляд, что означало то, что она могла сесть.

Очередное появление Чу Цин-Янь подтвердило догадку Хуан И.

Конечно же, глядя на девятую мисс Чу, аппетит его высочества улучшался.

Внезапно вошла Хун И, чтобы сообщить принцу о делах, заметив Чу

Цин-Янь, она на секунду замерла. Затем она улыбнулась ей и подошла ближе

к принцу.

Чу Цин-Янь даже не слушала их разговор, а лишь раздраженно

смотрела на блюда, что стояли перед ней. Она думала, что утром принцу

было просто интересно, но, когда он пригласил её и на обед, она

полностью запуталась в его мыслях. Чу Цин-Янь была десятилетней

маленькой мисс, она не обладала завораживающей красотой. Зачем принц Ин

постоянно зовет её к себе? Кроме того, разве он не был против этого

брака? Он должен поселить её куда-нибудь подальше, как говорят, с глаз

долой из сердца вон. Для чего он проводит с ней время, не для того,

чтобы потравить самого себя?

После того, как Хун И отчиталась и ушла, Сяо Сюй отложил свои

палочки для еды. Заметив, что Чу Цин-Янь хотела что-то сказать, но

колебалась, он поднял бровь: «Я не люблю тех, кто ходит вокруг, да

около. Если тебе есть что сказать, то говори».

Очень редко от него можно было услышать такую длинную фрау. Чу

Цин-Янь тут же убрала палочки для еды и села прямо и неподвижно. На её

лице была такая прекрасная улыбка невинного ребенка, когда она задала

вопрос, полная ожиданий: «Ваше высочество, Чу Цин-Янь теперь будет

всегда кушать с вашим высочеством?»

«Не хочешь?» - его тон стал таким ледяным, что не могло не оказать давления.

Казалось, что Чу Цин-Янь показала своё недовольство этим

вопросом, поэтому она тут закричала: «Конечно, нет! Возможность есть

вместе с вашим высочеством – это честь для меня. Я даже нарадоваться не

успеваю!».

На самом деле она выла от горя в глубине души. Ну что ты за

ублюдок! Теперь ей придется каждый день ходить этим длинным маршрутом!

Во что превратятся её ноги?!

Сяо Сюй, конечно же, заметил сопротивление в глубине её глаз.

Уголок его рта слегка приподнялся. Интересно, как долго ты выдержишь, Чу

Цин-Янь.

Потому что сейчас принцу не нужно было идти в суд, как это было

утром, обед протекал несравненно долго. По крайней мере, в глазах Чу

Цин-Янь он казался бесконечным. Но зато Чу Цин-Янь обнаружила, что

аристократия принимала пищу с особенной изысканностью и грациозностью.

Принц Ин ел не спеша, держа палочки для еды в правой рук. Он не касался

стола и не издавал ни единого звука. В отличие от Чу Цин-Янь, которая,

несмотря на все попытки, с шумом отхлебнула суп. Это заставило Чу

Цин-Янь, пытавшуюся выставить себя мудрой и воспитанной мисс, покраснеть

от стыда.

В то же время Чу Цин-Янь была немного озадачена. Она слышала, что

принц Ин провел на полях сражений целый год, как он не заразился

жестокостью и разнузданностью от солдат?

«На моём лице что-то есть?»

Эта фраза внезапно прервала мысли Чу Цин-Янь. Опомнившись, она

встретилась взглядом с принцем. В неё словно попала ледяная стрела, все

её внутренности сжались от страха. Чу Цин-Янь тут же улыбнулась и

сказала: «Нет. Я просто задумалась о том, что его высочество так мудр и

обладает великолепными военными навыками, что засмотрелась».

Бред сивой кобылы! В глазах Сяо Сюя можно было увидеть неверие.

Хуан И, стоявшая в стороне, услышала это и кое-как сдержала смех.

Если бы эти слова исходили из уст зрелой мисс, то это могло бы

прозвучать, как правда. Жаль, что на лице принца была маска, что легко

вскрывало ложь.

Чу Цин-Янь осознала это слишком поздно, и не могла не прикусить язык. Она выпалила это слишком внезапно.

К счастью, Сяо Сюй не стал заострять на этом своё внимание,

поэтому Чу Цин-Янь решила, что он не заметил ошибки в её словах. На

самом деле, она даже не догадывалась о том, что Сяо Сюй его серьезное

отношение к маленькой девочки принизило его элегантность, поэтому он

решил не обращать на неё никакого внимания.

После еды, Сяо Сюй позвал Чу Цин-Янь снова перемалывать чернила. У

стола стояла служанка, одетая в светло-голубую одежду. Заметив, как Сяо

Сюй вошёл в свои покои вместе с Чу Цин-Янь, она тут же поприветствовала

их. Затем, узнав, что Чу Цин-Янь собирается перемалывать чернила, она

шагнула вперед, чтобы подготовить чернильные камни и палочки, а потом

отошла в сторону.

Чу Цин-Янь взглянула на эту служанку и осталась под впечатлением.

Такая тихая и нежная женщина, от которой шёл приятный запах книг.

Возможно, она не обладала выдающейся внешностью, но, просто стоя там

неподвижно, она привлекала к себе внимание людей.

Чу Цин-Янь оглянулась на принца. Даа, в этой комнате слишком много женской красоты.

Сяо Сюй проигнорировал ей взгляд, лишь сказав ей: «Что ты там делаешь? Не застывай».

Услышав его недовольство, Чу Цин-Янь тут же подбежала к столу и принялась за дело.

Не замечая девочки, Сяо Сюй схватил первую попавшуюся книгу и принялся читать, небрежно перелистывая страницы.

Чу Цин-Янь беспомощно вздохнула глубоко в сердце. Когда же эти дни подойдут к концу?!

После того, как на протяжении трех дней она делала одно и то же,

Чу Цин-Янь поняла, что она не выдержит это снова. Когда её разбудили на

следующее утро, она решила, что сделает свой ход.

В обед, когда Сяо Сюй вернулся, он заметил, что Чу Цин-Янь была

особенно внимательна к нему. Например, когда он только вошёл, она

сделала ему комплимент, сравнив его с нефритовым деревом на ветру2,

затем она начала рекомендовать ему все блюда, хотя обычно во время

трапезы, она говорит лишь несколько слов. Всё это насторожило Сяо Сюя.

Что-то здесь не так!

Тем не менее, Сяо Сюй улыбнулся. Он с нетерпением ждал, что же задумала Чу Цин-Янь.

Чу Цин-Янь планировала угождать ему и радовать его, а затем

свершить задуманное. Если бы она только знала, что, когда она

приготовилась, по ней уже всё было видно.

Думая о том, что она усыпляет бдительность принца, ведя себя

мило, пока она перемалывала чернила, Чу Цин-Янь повернулась к принцу и

сказала: «Ваше высочество, есть кое-что, что я хочу обсудить с вами».

Сяо Сюй, казалось, был слишком увлечен книгой, которую читал. Он ровным тоном ответил: «Говори».

Чу Цин-Янь взглянула на него, а затем само обвиняющим тоном

заговорила: «Ваше высочество, я поняла, что, пока вы ждёте меня на

завтрак, вы задерживаетесь и опаздываете в суд. Чтобы сэкономить ваше

время, я не буду завтракать с вами. Ведь если вы опоздаете, это может

разозлить его величество. А если он разозлится на вас и будет ругаться,

не будет ли это моей виной?»

Пока Чу Цин-Янь говорила это, она неотрывно следила за реакцией принца.

«Ох», - этот звук затянулся так долго, что сердце Чу Цин-Янь

задрожало. – «Моя лошадь – одна из самых лучших лошадей в нашей стране.

Пересечение тысячи миль за день для неё не проблема, не говоря уже о

таком маленьком расстоянии. Но ты очень внимательна, поэтому теперь я

буду отправлять к тебе слуг ещё раньше».

Небольшой отряд может победить армию. Но не в этот раз.

Он отказал ей в просьбе.

Сердце Чу Цин-Янь сжалось. Да он просто издевается над ней. Значит теперь она сможет спать всего шесть часов? Эй, ей нужен сон!

Она хотела что-то возразить, но то, как демонстративно сосредоточен был принц на книге, доказывало лишь то, что вопрос закрыт.

Чу Цин-Янь стиснула зубы.

Если один план не удался, то придумай другой.

На следующий день.

Слуга вернулась со двора Чу Цин-Янь тяжело дыша.

Сяо Сюй удивился, заметив за ней лишь служанку Чу Цин-Янь.

«Ваше высочество, моя госпожа была невнимательна вчера и

вывихнула лодыжку, когда возвращалась в свой двор. Боюсь, что сегодня

она не сможет встретиться с вашим высочеством», - Си Нин вздрогнула,

закончив передавать слова своей госпожи.

«Гу Жун».

«Я здесь».

Си Нин не понимала, зачем его высочество подозвал к себе

императорского охранника после того, как она рассказала ему о своей

госпоже.

«Принеси сюда мисс Чу», - сказал Сяо Сюй, застегивая манжеты на своих рукавах. Его тон был ровным, не выделялось ни одно слово.

Гу Жун был несколько удивлен, но тут же ответил: «Как прикажите».

Си Нин так испугалась, что чуть не упала на месте. Она

повернулась к его высочеству. Хотя он в этот момент просто стоял, почему

ей стало так холодно?

Чу Цин-Янь, которую вытащили из страны снов, проснулась. Когда

она открыла глаза, она заметила, как её тащили на ручной тележке, а

затем она заметила ухмыляющегося Гу Жуна. Чу Цин-Янь закатила глаза и

снова откинулась.

Этот Сяо Сюй слишком настойчивый!

Но это не важно, у неё ещё остались карты в рукаве.

На третий день.

На завтрак снова пришла одна Си Нин. Хотя она не одобряла

действия своей госпожи, но она все ещё добросовестно передавала её слова

и честно исполняла свою роль: «Ваше высочество, вчера моя госпожа

приболела, поэтому сегодня она чувствует себя нехорошо».

«Плохо себя чувствует?» - переспросил Сяо Сюй.

«Да, у неё была диарея прошлой ночью», - Си Нин подумала, что

прислуживая Чу Цин-Янь, её умение заговаривать зубы становится лишь

лучше день ото дня.

«Ох», - всё, что сказал Сяо Сюй.

Чу Цин-Янь ждала хороших новостей от Си Нин. Когда она увидела,

как служанка вернулась в одиночестве, она не могла не обрадоваться.

Похоже, что её план сработал.

Но вдруг она заметила что-то в руках Си Нин. Чу Цин-Янь улыбнулась и спросила: «Что это у тебя?»

Си Нин, задыхаясь от страха, сказала: «Это то, что его высочество сказал передать вам».

Чу Цин-Янь с подозрением взяла сумку и заглянула туда. Внутри сумки лежали маленькие бобы зеленого цвета.

Лечение кротоном3!

1) Старый имбирь острее молодого – имеется в виду то, что у

взрослых людей намного больше опыта, поэтому они могут анализировать

ситуации и поступать намного разумнее, чем молодые люди.

2) Нефритовое дерево на ветру – эту идиому используют для того,

чтобы описать как таланты молодого человека, так и его физический облик.

3) Кротон – используется в качестве слабительного.

Оказалось, что это был кротон!

Грудь Чу Цин-Янь вздымалась от злости.

Си Нин всю дорогу не решалась заглянуть внутрь сумки. Теперь,

видя настроение своей госпожи, она с любопытством посмотрела содержимое

сумки. Увидев маленькие зеленые бобы, она широко открыла глаза: «Его

высочество послал вам плоды кротона? Неужели он знает о вашем плане?»

Чу Цин-Янь вскочила со своей кровати: «Теперь он надеется, что я

не встану с постели из-за диареи, что, конечно же, не случится! Мне

нужно узнать, чего он добивается!»

Сначала Чу Цин-Янь думала, что принц не будет обращать на неё

никакого внимания. Она никогда не думала о том, что он будет мучить её

снова и снова!

Они встречались всего несколько раз. Они не испытывали глубокой

ненависти друг к другу. Так почему же он продолжает усложнять ей жизнь?

Ей было всё равно на плохие условия жизни.

То, что её двор был очень далеко, то же не волновало Чу Цин-Янь.

Но почему он каждый день вызывал её к себе и издевался?

У Чу Цин-Янь не было времени, чтобы рассмотреть мозоли на ногах,

что появились из-за этой бесконечной ходьбы туда-сюда. Она бежала на

всех порах в сторону главного двора. Это неожиданное действие очень

удивило Си Нин, и когда она пришла в себя, её госпожи уже и след

простыл!

Чу Цин-Янь прокручивала в голове события последних дней. Она

пыталась избавиться от него тремя разными способами, но теперь она не

будет сдерживать себя и бросит вызов этому непослушному принцу в маске.

Фактически, когда она переехала в это поместье, она была

абсолютно неподготовленной. Её физическое недомогание и тоска по

родителям сделали своё дело и привели к этой сцене.

«Сяо Сюй, скажи честно, что тебе нужно, чтобы ты отстал от меня?!»

Стоя перед принцем, Чу Цин-Янь смотрела на него своими красными

от ярости глазами. Её щеки покраснели, и казалось, что даже волосы

стояли дыбом. Чу Цин-Янь выглядела как маленький зверек, что распушился,

заставляя людей хотеть прикоснуться к ней и подразнить её.

Сяо Сюй был очень удивлен, когда Чу Цин-Янь проскочила мимо слуг,

которые пытались остановить её. Честно говоря, он с нетерпением ждал,

когда она наконец-то сделает свой следующий шаг. Только он не думал, что

её терпение лопнет так быстро.

«Разве у тебя не болел живот? Или твой желудок перенял на себя

твою вывихнутую ногу?» - Сяо Сюй только позавтракал, поэтому был в

хорошем настроении. Он с насмешкой глядел на зверька перед собой. Слова

Сяо Сюя удивили всех присутствующих.

Их удивили не грубые слова Чу Цин-Янь и не её действия. А отношение его высочества!

Впервые они видели, как его высочество кто-то позвал по имени, провоцировал его, но при этом не разозлил!

От другого человека не осталось бы и следа, если бы он попытался поссориться с принцем!

Но Чу Цин-Янь все ещё стояла перед ним, живая и невредимая. У неё

даже хватило смелости смотреть на его высочество. Слуги не знали за

кого им бояться больше: за Чу Цин-Янь или за себя, ведь они увидели

такого необычного принца!

Чу Цин-Янь была ошеломлена словами Сяо Сюя. Она забыла всё, что

приготовила. Но какая сейчас польза от этих мелочей? В конце концов, Сяо

Сюй знал обо всё и без неё.

Чу Цин-Янь посмотрела на него и, хмыкнув, сказала: «Ваше

высочество, пожалуйста, не ходите вокруг да около, что вам нужно, чтобы

вы отпустили меня?»

«Ходить вокруг да около? Используешь такие слова. А ты не такая

глупая, какой кажешься», - Сяо Сюй неторопливо поднял чашку со стола.

«Ты…» - Чу Цин-Янь никогда не думала, что он может быть таким

упрямым и озорным. Сделав несколько шагов, она приблизилась к принцу.

Поскольку он не желал слушать её, Чу Цин-Янь схватила Сяо Сюя за

воротник. Она думала, что, учитывая его боевые навыки, сделать это будет

довольно трудно, но оказалось совсем наоборот.

Хуан И и остальные слуги закрыли глаза. В их воображении всё

выглядело так, будто кто-то бил яйцо о камень. Она точно хочет умереть!

Но, не услышав ярости его высочества и воплей девятой мисс Чу,

все тут же открыли глаза. Перед ними предстала следующая сцена. Принц

сидел, довольно улыбаясь, а мисс Чу с недоверием поглядывала на него.

Однако от этой сцены исходила такая гармоничная, но причудливая

атмосфера.

Но самое главное не это!

Разве его высочество не страдает крайней формой мизофобии?

Он никогда не позволял никому хотя бы прикоснуться к его одежде!

Они вспомнили, как однажды слуга, совершивший преступление,

схватил его высочество за рукав, умоляя его пощадить, как его высочество

тут же вытащил меч и отрезал кусок ткани вместе с рукой того слуги.

И что происходит сейчас?

Мало того, что его высочество не наказал девятую мисс Чу, он даже не разозлился, пока говорил с ней!

Все застыли на месте. Есть хоть кто-нибудь, кто может объяснить происходящее?

Чу Цин-Янь была ошеломлена. Но затем она ухмыльнулась и,

наклонившись к принцу, низким голосом сказала: «Что ты задумал? Я не

верю, что мисс из семьи Чу стоит твоих интриг. И ты, как благородный

принц великой династии, не можешь сесть в лужу и позволить мисс,

которой не хватит, чтобы связать цыпленка, уделать себя. Ты так не

думаешь?»

Не хватит сил, чтобы связать цыпленка?

Сяо Сюй взглянул на руки, которые крепко держали его за воротник.

Чу Цин-Янь заметила, куда устремлен его взгляд, и не могла не

заколебаться. Однако она смогла перебороть давление и посмотрела прямо

на него.

«Ты права. У семьи Чу нет ничего, что стоило бы того, чтобы я

тратил на них своё время. А ты ещё более ничтожна, поэтому не достойна

даже проявления моего благородства!» - Сяо Сюй словно не замечал рук Чу

Цин-Янь. Он продолжал держать чашку. Его поза была изящной и

неторопливой.

Услышав это, Чу Цин-Янь кое-как сдержала себя, чтобы не побить

его. Поскольку она не могла победить его в бою, она тяжело вздохнула, а

затем спокойно спросила: «Ваше высочество, я спросила об этом уже три

раза. Что вам нужно, чтобы вы отпустили меня?»

«Я никогда тебя не арестовывал, почему ты спрашиваешь о том,

чтобы я отпустил тебя?» - Сяо Сюй снова посмотрел на её руки. Сейчас

арестованным был он.

Чу Цин-Янь с трудом сдерживала свой гнев. Она закрыла глаза,

мысленно успокаивая себя. Стиснув зубы, она сказала: «Значит, ты не

хочешь ничего сказать сейчас?»

«Хочу».

Фраза Сяо Сюя обрадовала Чу Цин-Янь, она тут же оживилась и внимательно уставилась на него: «Говори!»

«У меня шея зудит из-за того, что ты её схватила!» - очень серьёзно сказал принц Ин.

Казалось, что Чу Цин-Янь собрала всю свою силу в кулак, но промахнулась по мячу.

Её мужество и энергия были полностью израсходованы. Она

посмотрела на человека перед собой, и внезапно с её глаз потекли слезы.

Она опустила руки и медленно села на корточки. Обняв себя за колени, Чу

Цин-Янь начала плакать.

Все были ошеломлены этой сценой.

В том числе и всегда спокойный Сяо Сюй.

Никто не мог предвидеть, что обычно спокойная и послушная Чу Цин-Янь

будет выглядеть настолько безразлично, когда будет плакать. Только

сейчас все присутствующие вспомнили, что она была ребёнком.

Переглянувшись, слуги устремили свои взгляды на его высочество.

Сяо Сюй никогда не думал, что эта девочка воспользуется этим

трюком. Наблюдая, как она катается по земле и закатывает истерику, Сяо

Сюй почувствовал, будто они герои романа, и развеселился. Это был не

первый случай, когда кто-то не испугался смерти и устроил такую сцену

перед ним. Кто не знал, что он любит тишину? Обычно никто не осмеливался

вести себя так при нем.

Чу Цин-Янь была не первой, но только она не вызывала у принца никакого отвращения!

Сяо Сюй молча наблюдал за ней.

Все, кто до этого перешептывались, замолчали, глядя на своего господина. В итоге вся комната погрузилась в тишину.

Чу Цин-Янь, настроение которой было хуже некуда, постепенно

успокоилась. Она никогда не думала, что наступит день, когда она будет

громко плакать, словно маленький ребёнок, совершенно не заботясь о своём

имидже. Может быть, она зашла слишком далеко? Или всё из-за того, что

ей на самом деле было грустно?

Независимо от причины, по которой она плакала, это уже случилось.

Чу Цин-Янь смущенно взглянула на реакцию принца сквозь свои ладошки,

которыми она прикрывала лицо. Она заметила, что он сидел точно так же,

как и до этого. Его лицо было спрятано под маской, поэтому Чу Цин-Янь не

могла увидеть выражение его лица. Но его черные бездонные глаза

смотрели на неё, будто он вообще не беспокоился, а его настроение было

невозможно прочитать.

Поскольку Чу Цин-Янь уже опозорилась и давно позабыла о манерах,

ей не нужно было притворяться уважительной, и она легко могла разбить

банку, которая уже сломана1.

«Ваше высочество принц Ин, неужели я вас чем-то обидела? За что

вы меня так наказываете?» - хриплым несчастным тоном спросила Чу

Цин-Янь, что не могло не вызвать жалость окружающих.

На самом деле, Сяо Сюй не был равнодушным. Просто обычно он имел

дело с огромными, неотесанными и грубыми солдатами или слугами, которые

были старше него. Он никогда не общался со сверстниками, или было бы

лучше сказать, что дети, которые замечали его, всегда обходили его или

прятались. Именно поэтому он никогда не сталкивался с похожей ситуацией.

Сначала он колебался, но, увидев, что Чу Цин-Янь заговорила, он почувствовал некоторое облегчение.

«Нет», - ответил Сяо Сюй.

Услышав его спокойный ответ, Чу Цин-Янь облегченно выдохнула. К

счастью, её действия не рассердили принца, иначе её бы уже давно

вышвырнули из его поместья. Опозориться было не так страшно, но вот если

в этом поместье живут люди, которые любят хвалиться своим могуществом и

наступать на слабых, то ей обеспечена «сладкая» жизнь.

«Тогда почему ты снова и снова издеваешься надо мной?» - Чу

Цин-Янь убрала руки от своего лица и устремила свой яркий и умный взгляд

на принца.

Она сама не заметила, откуда в ней столько мужества, чтобы

осмелиться взглянуть в глаза этого легендарного хладнокровного и

безжалостного принца. Однако сейчас она не чувствовала холода от него.

Он, конечно, был отчужденным, но почему люди распускали эти нелепые

слухи, делая его таким страшным?

«Думаешь, что я тратил своё время и силы на то, чтобы усложнить

твою жизнь?» - пара глаз перед ним была такой же яркой и ясной, словно

прозрачная вода, что отвлекло Сяо Сюя на секунду. Казалось, что он

смотрел на чистое небо после первого выпавшего снега. Ветер пронесся

мимо, задев его сердце.

Безразличный тон, которым был задан этот риторический вопрос,

сбил Чу Цин-Янь с ног. Она была в недоумении. Ему ведь на самом деле не

за чем усложнять ей жизнь. Однако, находясь под его пристальным

взглядом, Чу Цин-Янь всё же чувствовала, что он планирует что-то против

неё. Но прямо сейчас она не могла доказать это.

Тем не менее, обе руки Чу Цин-Янь были сжаты в кулаки. Раз так, то у неё остался всего дин козырь.

Чу Цин-Янь сама не знала, что она будет делать дальше, но у неё не оставалось выбора.

Скажем всё, как есть!

Она быстро подняла голову, собирая остатки своей смелости.

Сяо Сюй, наблюдавший за ней, подумал про себя: неужели его стратегия сработала?

«Ваше высочество принц Ин, я знаю, что вы, должно быть, очень

недовольны этим браком. В конце концов, я бездарна, некрасива, а также

очень молода. Моя семья бедная, и я не смогу помочь вам с чем-то в

будущем. Если вам это не нравится, то я очень сильно извиняюсь, но

сделать с этим что-либо не в моих силах. Я тоже не хотела входить в

благородный дом в таком возрасте, то что не принадлежит мне, я даже не

посмею захотеть. Если вы не хотите видеть меня, то я сделаю для этого

всё. Я обещаю слушаться вас во всем и не приносить вам проблем.

Согласны?»

Смиренный тон и скорбное выражение на лице заставили

присутствующих забыть о том, что эти слова исходили из уст десятилетней

маленькой мисс.

Все слуги засмущались и с презрением смотрели на то, как Чу

Цин-Янь пыталась угодить его высочеству. Как и ожидалось, человек из

бедной семьи не подходит для того, чтобы стоять на одном уровне с их

господином.

Чу Цин-Янь уже почувствовала насмешки и презрение по отношению к

себе. Она улыбнулась, это именно то, что ей нужно. Однако, встретившись

взглядом с человеком, сидящим перед ней, Чу Цин-Янь почувствовала себя

так, будто стоит перед ним абсолютно голая.

«Указ моего отца императора. Как я могу возразить? Девятая мисс,

может, это ты поняла что-то неправильно? Или тебе самой не нравится этот

брак?» - Сяо Сюй уставился на Чу Цин-Янь.

Чу Цин-Янь не ожидала, что он перевернёт всё с ног на голову. Она

ошеломленно открыла рот. Если он обвинит её сейчас, то она не посмеет

взять на себя ответственность!

К счастью, Сяо Сюй не стал углубляться в этом вопросе. Он

внезапно встал и подошёл к Чу Цин-Янь. Наклонившись к ней поближе, он

загадочно посмотрел прямо в глаза Чу Цин-Янь.

«Если бы у тебя была возможность покинуть моё поместье, ты бы согласилась?» - его голос звучал так заманчиво.

Этот вопрос был очень привлекательным, но, если она сбежит из

поместья, разве это не значит, что невеста убежала от брака? А значит

бросила вызов императору? Неповиновение императору повлечет проблемы для

следующих девяти поколений семьи Чу. Хотя Чу Цин-Янь не испытывала

особых чувств к семье Чу, но ей все ещё нужно было заботиться о

родителях. Вспоминая то, как он мучил её раньше и то с какой легкостью

он выдвинул это предложение, в его словах не было ни капли добрых

намерений!

Чу Цин-Янь почти повелась на это, но вдруг пришла в себя и

покачала головой: «Ваше высочество принц Ин, как я могу быть недовольна

этим браком? Я никогда не думала о том, что вы только что предложили, и

ни за что не соглашусь».

«Очень жаль», - тихо сказал Сяо Сюй.

Сначала он хотел освободить её, но, к сожалению, она сама отказалась от этой возможности, поэтому пусть в будущем не винит его.

Если бы Чу Цин-Янь знала, какую возможность она только что потеряла, она бы всю жизнь жалела об этом.

«Значит, ты хочешь вставать рано утром, чтобы завтракать со мной?»

Один тяжеловес только что разделался с другим, как второй напал на него снова.

1) Разбить банку, которая уже сломана – действовать безрассудно, когда уже всё безнадежно.

«Ты не хочешь просыпаться рано утром, чтобы завтракать вместе со

мной?» - неторопливо и спокойно сказал Сяо Сюй. По его голосу было

невозможно понять его настроение.

Наконец они вернулись к самому главному, вот только слова принца заставили Чу Цин-Янь почувствовать себя несколько странно.

Чу Цин-Янь вытерла лицо и, захлебываясь слезами, сказала: «Дело

не в том, что я не хочу завтракать вместе с вашим высочеством. Просто

мой двор немного далеко. Боюсь, что я сильно задерживаю вас».

Если бы она прямо начала отрицать, то её слова были бы

неправдоподобными. Поэтому фраза, которая была наполовину правдой,

наполовину ложью подходили в самый раз.

Сяо Сюй кивнул: «Ты так внимательна ко мне. Я тоже понимающий человек. Поэтому тебя больше не будут будить по утрам».

Чу Цин-Янь вздохнула. Неужели он её так просто отпустит? Ей казалось, что ей понадобится больше слов, чтобы убедить его.

Но в голове Чу Цин-Янь всё это казалось неправдой. Если с ним

можно было так легко договориться, то зачем она разыгрывала это

представление последние несколько дней? И что на счёт её сцены с

рыданиями? К счастью, взрослые считали, что дети не знают, что можно

говорить, а что нельзя. Поэтому ей было всё равно, опозорилась она или

нет!

«Спасибо, ваше высочество. Ваше высочество такой добродушный человек!» - улыбнулась Чу Цин-Янь.

Сяо Сюй посмотрел на это доброе лицо, которое полностью

отличалось злобного, рассерженного и кричащего до этого. В его голове

что-то щелкнуло. Женщины действительно были одной из двух форм жизни,

которые не могли обижаться. Внезапно у него возникла мысль о том, как

поддразнить её.

«В самом деле? Я был невнимателен, и даже не заметил, как ты

схватила меня за воротник. Хотя я не хочу ссориться с тобой по этому

поводу. Хорошо это или плохо, но я все ещё принц. Если я позволю тебе

вести себя так со мной и дальше, кто-нибудь может воспользоваться этим,

чтобы выставить меня дураком. Что случится с моим достоинством?»

Был поднят вопрос, который она хотела проигнорировать. Чу Цин-Янь была немного обескуражена, но этого не избежать.

«Я сглупила. Я ошиблась. Если вы хотите наказать меня, то я не

буду жаловаться» - Чу Цин-Янь опустила голову. Она хотела заплакать, но у

неё не было слёз. Он просто пытался расквитаться с ней! Как и

ожидалось, этот принц не позволит издеваться над собой.

«Но у меня нет привычки ругаться с детьми», - Сяо Сюй вернулся в

своё кресло. Чайник на столе уже был заменен. Он поднял чашку и через

пар, что шёл от чая, посмотрел на Чу Цин-Янь. – «Если ты убедишь меня

отпустить тебя, то мы забудем об этом».

Чу Цин-Янь была поражена резкой смены его настроения. Однако она

всё ещё беспокоилась, что он может передумать в любой момент, поэтому

она сосредоточилась, размышляя над тем, что ей сказать.

«Я нетерпелив, поэтому…» - угроза в его голосе была слишком очевидна.

Чу Цин-Янь не успела придумать что-нибудь стоящее, поэтому

выпалила: «Ваше высочество принц Ин, я ещё молода и невежественна. Тех,

кто не знает правил, считают невиновными, поэтому я прошу вас быть

великодушным и не ссориться с ребёнком».

Её ход мыслей был предельно ясен. Я всего лишь ребёнок, который

ничего не понимает. Если вы хотите усложнить мою жизнь, то вперед, но в

итоге вы будете выглядеть как ничтожество. Что же вы решите?

«Хватит и того, что мы поговорили», - Сяо Сюй опустил глаза и

сделал глоток чая, притворяясь, что он не понял истинного значения слов

Чу Цин-Янь.

Поняв, что она прошла это испытание, Чу Цин-Янь облегченно

выдохнула. Только сейчас, расслабившись, она почувствовала, как всё её

тело заныло от усталости и голода. Она подскочила ранним утром, плакала и

суетилась, неудивительно, что она устала и голодна.

Однако принц сидел на своём месте неподвижно, как будто он и не

собирался уходить. Если он сидит здесь, то как она может вернуться к

себе?

В итоге она «любезно» напомнила принцу: «Ваше высочество, уже довольно поздно. Разве вам не нужно ехать в суд?»

Внезапно все сердито посмотрели на Чу Цин-Янь. Она испугалась.

Что такого, она ведь просто напомнила, почему все так сердятся? Словно

она пыталась превратить хвост в голову.

Принц неторопливо ответил: «Сейчас мне нужно ездить в суд».

Словно гром среди ясного неба!

Когда Чу Цин-Янь вышла из нефритового сада, на её лице застыло

ошеломленное выражение. Она не смотрела, куда идёт, и спотыкалась.

Си Нин даже не догадывалась о том, что произошло с её госпожой.

Когда та вышла, Си Нин заметила на её лице удивление, которое она

посчитала за одностороннюю любовь. В этот момент она пристально

наблюдала за своей госпожой, опасаясь, что она сделает что-нибудь

глупое. Внезапно Чу Цин-Янь присела, оперевшись на стену. Си Нин подошла

к ней и услышала, как Чу Цин-Янь шептала что-то.

«Ублюдок, будь ты проклят!»

В голове Си Нин крутилась куча вопросов. Что все это значит?

Если бы она только знала, что ему не нужно ехать на суд, носилась

бы она так перед ним последние несколько дней? Сегодня она пошла на

такую меру, как услуга за услугу, создавая слишком много оплошностей.

Сердце Сяо Сюя было абсолютно черным. Сначала Чу Цин-Янь даже

обрадовалась тому, что получила разрешение. Но оказалось, что ему просто

не нужно никуда ехать, поэтому и она может не завтракать с ним!

Она точно нарисует круги, чтобы он был проклят!

После того, как ушла Чу Цин-Янь, перед принцем появились Огненный Дух, который широко улыбался, и недовольный Земной Дух.

«Господин, я слышал, что мисс Чу очень сильно разозлилась на вас!» - смеясь, сказал Огненный Дух.

«Она всего лишь ребёнок», - Сяо Сюй вспомнил о том, как её чистое

и нежное лицо покраснело от злости, и подумал о том, как это забавно.

Дух Земли ухмыльнулся и сказал: «Ваше высочество, она вульгарна и груба. Не стоит тратить на неё своё время».

Услышав это, Огненный Дух тут же оживился. Он с любопытством

взглянул на своего господина: «Господин, мне кажется, что в последнее

время вы ведете себя не так, как обычно. После слов Земного Духа я хочу

спросить, нет ли у вас планов относительно этой маленькой мисс Чу?»

Сяо Сюй бросил на него взгляд, ничего не ответив. Дух Земли

холодно улыбнулся и сказал: «Когда ты уже поумнеешь? Ты не можешь понять

даже такого простого вопроса?»

Будучи задетым Земным Духом при господине, Огненный Дух хотел ответить ему тем же, но вдруг Земной Дух продолжил.

«Причина, по которой господин позволил ей это, заключается в том,

чтобы просто заставить её взять на себя инициативу, чтобы мисс Чу сама

отказалась от этого брака».

Наконец то, до Огненного Духа снизошло озарение. Он хлопнул в

ладоши и с улыбкой сказал: «Неудивительно, что господин звал её поесть

вместе, и даже вытерпел все её выходки. Оказывается, вы использовали это

в качестве предлога, заставляли её переносить трудности и ждали, когда

её терпение лопнет!»

Внезапно Огненный Дух задумался о чём-то. Он повернулся к своему

господину и с любопытством спросил его: «Но если вы сами хотите

отпустить её, почему вы не предложите ей это? Зачем так много лишних

действий?»

«Она вряд ли попросит об этом, а я не люблю проявлять внимание тем, кто в этом не заинтересован», - тихо сказал Сяо Сюй.

Ухмылка, насмешка… Не любит проявлять внимание тем, кто в этом не

заинтересован, но при этом он надавил на Чу Цин-Янь. Огненный Дух

мысленно покачал головой. Способ его высочества помогать людям такой

уникальный! Жаль, что маленькая мисс Чу не поняла его слов и потеряла

эту возможность.

Больше этот вопрос не будет подниматься.

Земной Дух почтительно обратился к принцу: «Господин, его

величество хотел позволить вам восстановить силы. Боюсь, это потому, что

он не верит вам. Он отправил людей, чтобы они проследили за вами».

«Пусть делает то, что хочет», - холодно сказал Сяо Сюй, поставив чашку на стол.

Чу Цин-Янь вернулась к себе после произошедшего. Успокоившись, она ощутила, как вся её спина промокла от пота.

По правде говоря, сегодня она поступила крайне безрассудно. Она

не боялась трудностей, но Чу Цин-Янь всё ещё не понимала, кто она в этом

поместье. Она не знала и того, как Сяо Сюй относится к ней, поэтому ей

пришлось отважиться, чтобы противостоять тигру и подвергнуть свою жизнь

риску. А всё для того, чтобы увидеть, разгневается ли он на неё из-за

этого брака, который ему не по вкусу.

Но она должна была признаться, что результаты этого

мини-исследования были непонятными. Чу Цин-Янь поняла, что он относится к

ней, как к домашней зверюшке. Такое чувство, что каждый раз, когда у

него было хорошее настроение, он дразнил её.

Это чувство было очень слабым, но Чу Цин-Янь понимала, что у него не было никаких злых намерений.

Что на счёт того предложения, которое он ей сегодня сделал. Думая

об этом сейчас, если бы она согласилась, он бы действительно позволил

ей уйти и покинуть поместье?

Чу Цин-Янь не могла даже предположить, что было бы.

Чу Цин-Янь слегка вздохнула. Поскольку она в своих покоях, теперь она может успокоиться.

Наконец, оставив эти размышления на потом, Чу Цин-Янь потянулась и

почувствовала, что её желудок совсем пуст. В этот момент вошла Си Нин с

подносом.

Чу Цин-Янь широко улыбнулась, думая о том, как вовремя пришла Си Нин. Но увидев еду на подносе, она потеряла аппетит.

Си Нин посмотрела на недовольное лицо своей госпожи и виновато

сказала: «Госпожа, когда я пришла на кухню, там осталось только это».

Подгоревшие овощи, приготовленные на пару булочки без всяких приправ и добавок, которые по вкусу не отличались от воды.

Чу Цин-Янь стукнула себя по лбу и махнула рукой: «Оставь это там. Для бедняков, страдающих от голода, эта еда – пища Богов».

Это была первая трапеза, которая прошла без принца. Она никогда

не думала, что для неё это будет чем-то вроде лечения, которое она

получит в качестве официальной супруги. Однако, вспомнив момент её

приезда в поместье, когда Бай Ху показал свою власть, она поджала губы.

Забудь об этом, живя под чужой крышей, ты должен опустить голову. Это на

самом деле правда, и она в этом убедилась.

Но, пережевывая эту безвкусную парную булочку, Чу Цин-Янь не

могла не вспомнить о сдобных золотистых булочках, которые делала Хуан И.

Такая мягкая и вкусная, что она чуть было не пустила слюну.

В этот Си Нин, наблюдавшая за своей госпожой со стороны, не могла

не загрустить, но она обрадовалась, когда вспомнила кое о чём: «К

счастью, его высочество позволил вам только не завтракать вместе с ним.

Вы можете пообедать и поужинать в нефритовом дворе. Тогда вам не

придётся есть эти невкусные продукты».

Только сейчас Чу Цин-Янь вспомнила слова Сяо Сюя, сказанные в

нефритовом дворе. Он избавил её от совместных завтраков, но она все ещё

должна была обедать и ужинать вместе с ним. Если честно, это должно было

помочь ей приспособиться к новому образу жизни. Но для чего ей нужно

было адаптироваться к этому образу жизни?

Однако, вспомнив его холодность, она тут же одобрительно кивнула.

Ей нужно было привыкнуть, иначе, если бы она была неподготовленной, то

она бы точно замерзла.

Думая об этом, Чу Цин-Янь заметила, как по её телу пробежались мурашки.

После того, как она поела, ей было нечем заняться. Поэтому Чу Цин-Янь решила поговорить с Си Нин о поместье.

Как оказалось, Си Нин была в поместье всего полгода. Кроме того,

из-за того, что она была очень молода, она понимала всё не до конца. В

итоге, Чу Цин-Янь смогла понять не очень-то многое из её детских слов.

Семь цветных старших служанок – так звали служанок, которые

прислуживали Сяо Сюю. Хун И и Чэн И прислуживали принцу с самой юности,

остальные пять появились со временем. Например, Хуан И, которая

происходила из знаменитой семьи поваров, была продана в поместье принца

из-за того, что с её семьей приключилась беда. Поскольку она хорошо

готовила, её выбрали в качестве служанки и отправили в нефритовый двор. У

Сяо Сюя также были императорские стражники Гу Жун и Гу И, которых пять

лет назад к нему приставила императрица Лян, чтобы они защищали его.

Сяо Сюй обычно не беспокоился о делах в поместье. Основными делами занимался домоправитель, а двором занималась Хун И.

Чу Цин-Янь подумала о том, что Сяо Сюй, должно быть, очень ценил

эту старшую служанку Хун И. Пробыв здесь всего несколько дней, она

заметила то, какая теплая и вежливая Хун И, и как умело она справлялась

со всеми делами. Её слова звучали очень разумно, она говорила понятно.

Чу Цин-Янь не могла признать, что она была очень способной.

Теперь Чу Цин-Янь задумалась о том, что даже если он и не взял

себе в наложницы кого-нибудь, мог ли он контролировать себя? Или он мог

побаловать себя среди этих нежных и мягких дам? Думая об этом, Чу

Цин-Янь почувствовала отвращение. Чу Цин-Янь пришла из современного мира

и воспитывалась с мыслями о моногамии. Она не могла смириться с тем,

что в этом времени было нормой иметь несколько жён и наложниц. Она

думала о том, как ей себя вести, если однажды она застанет Сяо Сюя в

объятьях другой женщины.

Тем не менее, как к нему, с этой его отталкивающей аурой и

нежеланием подпускать к себе незнакомцев, могла приблизиться девушка?

Чу Цин-Янь покачала головой. Как все эти вопросы связаны с ней?

Ей всего 10 лет. Каким бы зверем он ни был, он бы не смог спрятать свои

мысли. Более того, должно пройти ещё несколько лет, прежде чем они

поженятся, кто знает, что может случиться!

Си Нин была молода, поэтому она не до конца контролировала свою

речь, да и госпожа ей очень нравилась. Поэтому всё утро она рассказывала

своей госпоже всё, что она знала. Увидев, с каким интересом Чу Цин-Янь

слушала каждое её слово, Си Нин внезапно вспомнила о том, что она

услышала сегодня на кухне и тут же рассказала и об этом.

«Госпожа, сегодня я услышала кое-что про его высочество».

«Что? Рассказывай», - небрежно ответила Чу Цин-Янь.

Си Нин заговорила тише: «Говорят, что его высочество не

отправился себя на утренний суд потому, что министр юстиции был уличен в

коррупции. Распустили слухи о том, что он связан с его высочеством,

именно поэтому его величество сказал его высочеству передохнуть в

поместье несколько дней. Мне кажется, что его величество собирается

проверить принца».

Чу Цин-Янь нахмурилась, услышав об этом. Коррупция и взятки были

соринкой в глазу императора. Это будет проверяться очень долго. Но как

Сяо Сюй связан с этим делом?

Его ледяная фигура появилась в её голове. Несмотря на всё это, он не был похож на того, кто выглядел бы как злодей.

Однако нельзя судить о человеке по его внешности, точно так же,

как нельзя изменить русло реки одним камнем. Но что если это правда?

На лбу Чу Цин-Янь выступил холодный пот. Если Сяо Сюй окажется

замешанным в этом, то не будет ли она, как его будущая супруга,

запятнана?

Таким образом, он сейчас сидит в поместье потому, что это дело всплыло наружу, и сейчас ведётся расследование.

В этот момент Си Нин, не понимающая всей серьёзности, продолжила

говорить: «Его высочество не такой человек. Хотя он не чуткий, суровый,

бесчувственный и не очень близок с людьми, но я не верю, что его

высочество может грабить людей!»

Услышав Си Нин, которая отчаянно защищала своего господина, Чу

Цин-Янь вытерла пот со лба и мысленно покачала головой. Трудно сказать,

что правда, а что ложь. Кроме того, можно с легкостью уклониться от

копья на открытом воздухе, но трудно избежать удара в темноте. Поскольку

Чу Цин-Янь никогда не видела чиновника, который не брал взятки, она не

могла согласиться со словами Си Нин.

В этот момент из нефритового сада пришёл слуга, чтобы позвать Чу Цин-Янь.

Оказывается, уже был полдень.

Она собирается встретиться с этим ледышкой снова.

Когда Чу Цин-Янь вошла в нефритовый сад, её взгляд сразу встретился с

взглядом Сяо Сюя. Легкий ветерок, что подул через окно, задел

занавески, от чего складывалось впечатление, что Сяо Сюй был так же

прост и изящен, как туман. Он спокойно сидел на стуле, а его прямые

черные волосы ярко светились. Он прищурил глаза и поджал губы. Его

серебряная маска скрывала его строгое высокомерие и одиночество, которые

вот-вот собирались выйти наружу. В полном одиночестве он с презрением

осматривал все вокруг.

У Чу Цин-Янь внезапно возникло желание сорвать с него эту маску и

взглянуть ему в глаза. Однако как быстро эта идея возникла в её голове,

так же быстро она и пропала. От слуг она узнала, что его лицо было

изуродовано в страшном пожаре. Си Нин сказала, что эта тема – табу в

поместье принца. При Сяо Сюе этот вопрос даже не поднимался.

В этот момент она почувствовала, как Сяо Сюй уставился на неё. Чу

Цин-Янь тут же улыбнулась. Неожиданно его взгляд сменился неприязнью.

Чу Цин-Янь слегка кашлянула и быстро уселась. Она застыла, глядя

на принца. Любой незнающий человек решил бы, что это взгляд влюбленной

девушки. На самом же деле Чу Цин-Янь была раздражена. Она только

придвинула стул, как услышала ленивый голос: «Теперь у тебя не болит

голова, нет лихорадки или ещё чего-нибудь?»

Чу Цин-Янь знала, что он с сарказмом припоминает ей её же

поведение за последние несколько дней. Она смущенно улыбнулась: «Я в

долгу перед вами, ваше высочество, за вашу заботу. Я уже полностью

выздоровела».

Сяо Сюй тихо посмеялся. Было непонятно, рад он или нет. Чу Цин-Янь задумалась нам тем, какой же он сложный.

Блюда уже были на столе. Как и ожидалось, меню полностью отличалось от того утреннего.

Сяо Сюй взглянул на Чу Цин-Янь с некоторым блеском во взгляде.

Она была похожа на щенка, который увидел кость и облизывался от желания

погрызть её. Сам того не заметив, он улыбнулся.

Только после того, как вы опьянеете, вы узнаете силу выпивки; только влюбившись, вы поймёте силу любви.

В этот момент Чу Цин-Янь поняла настоящий вкус еды, после того,

как она поела что-то странное. Одного блюда достаточно для того, чтобы

понять, какой мастер Хуан И. Всего за несколько дней она влюбилась в её

талант.

Хуан И терпеливо ждала, стоя в стороне. Увидев, как счастлива

была Чу Цин-Янь, служанка очень обрадовалась. Будучи поваром, самым

главным для неё было получить признание за свои кулинарные навыки, а

девятая мисс Чу использовала язык тела, чтобы показать своё одобрение. В

отличие от принца, которые за все эти годы ни разу не показал своих

эмоций, что заставляло Хуан И загрустить. Теперь, встретив такого

добродушного судью, как она могла перестать радоваться?

Чу Цин-Янь, сама того не подозревая, запала в сердце Хуан И. Съев

три маленьких миски риса, она наконец остановилась. Затем она с

некоторым сожалением взглянула на человека перед собой. Интересно,

потряс ли его её аппетит. Что, если он считает, что она впустую тратит

продукты, не станет ли он ограничивать её еду?

Сяо Сюй заметил, как Чу Цин-Янь положила свои палочки для еды и

осторожно взглянула на него. Он поднял брови, отряхнул рукава и встал:

«В мой кабинет».

Пришло время снова делать чернила.

Чу Цин-Янь тут же подскочила и побежала за ним. Просто она хотела обсудить кое-что с принцем.

После того, они ушли, Хуан И принялась убирать со стола, напевая

какую-то мелодию. Чэн И, вошедшая в комнату, поджала губы и сказала:

«Кажется, у тебя хорошее настроение?»

Поскольку Хуан И и правда была весела, она не заметила насмешку в

голосе Чэн И: «Каждый раз, когда я вижу, как девятая мисс Чу ест еду,

приготовленную мной, я не могу не радоваться. Кроме того, сегодня его

высочество впервые съел ещё одну миску риса. Думаю, это связано с

влиянием девятой мисс Чу. Всё это добавляет мне поводов для радости!»

Чэн И с неодобрением взглянула на неё: «Такие мелочи делают тебя счастливой? Разве ты не слишком незрелая?»

Хуан И было слишком лень, чтобы спорить с Чэн И, поэтому она бросила ей лишь пару фраз в ответ и ушла, унося грязную посуду.

После того, Хуан И удалилась, Чэн И посмотрела в сторону кабинета

принца. В её глазах вспыхнула ревность. Да кто эта Чу Цин-Янь такая,

чтобы делить с господином один и тот же стол? Она просто жаба, которая

хочет съесть лебединое мясо. Пока у неё есть возможность, она должна

поставить эту жабу на место.

Чу Цин-Янь не могла почувствовать этот коварный взгляд, поэтому она даже не догадывалась, что против неё что-то замышляется.

Хун И, которая стояла у двери в кабинет, заметила взгляд Чэн И и

удивилась. Чэн И постояла на месте некоторое время и ушла, странно

улыбаясь.

Внутри кабинета эта парочка расположилась как и всегда, Чу

Цин-Янь стояла, а Сяо Сюй сидел. Девочка выглядела мягкой, а мужчина

казался сильным, они выглядели как черное и белое, но, как ни странно,

отлично гармонировали друг с другом.

Чу Цин-Янь, разламывая чернила, размышляла о том, как бы ей

спросить Сяо Сюя о слухах, которые были связаны с коррупцией. Она хотела

знать, виновен ли он, ведь это касалось и её будущего. Не стоит винить

её за это, ведь в этом жестоком мире, где сильные пожирали слабых,

рассчитывая только на себя, она не могла защитить себя. Более того,

будучи женщиной, аксессуаром для мужчины, один промах мог стоить ей

жизни. Она только что прибыла в этот мир и встретилась с родителями. Чу

Цин-Янь очень ценила эту возможность и не хотела, чтобы с ней что-нибудь

случилось. Следовательно, чем больше она думала об этом, тем больше она

беспокоилась.

«Если ты хочешь что-то сказать, говори прямо, не ходи вокруг да около».

Внезапный холодный голос испугал Чу Цин-Янь. Её руки задрожали, и

она чуть не уронила чернила прямо на свою юбку. Пока она успокаивалась,

всё её лицо покраснело. Она не думала, что её мысли так легко

раскусить. Как и ожидалось, она ещё слишком неопытна!

На самом деле Чу Цин-Янь решила всё неправильно. Дело было не в

том, что она не могла скрыть своего настроения, а в том, что человеку,

внимательно наблюдавшему за ней, даже минутное изменение в её взгляде

казалось странным. Не говоря уже о том, что он был военным генералом,

победивший во множестве боев. Он легко мог понять человека по языку

жестов. Чтобы понять её мысли, он не особо то и напрягся.

Чу Цин-Янь подняла глаза и посмотрела на него. Она уже поняла,

что он не любит людей, которые были нерешительными, поэтому она решила

спросить прямо.

«Я слышала, что причина того, почему ваше высочество не поехал

сегодня на утренний суд, заключается в том, что это как-то связано с

вопросом о коррупции. Это правда?»

Несмотря на то, что она была честной и открытой, она все ещё

помнила о своём положении, а потому задавала вопрос немного смущенно.

Услышав это, Сяо Сюй поднял голову и внимательно посмотрел в её

глаза, с легкой насмешкой он спросил: «Ты беспокоишься обо мне или о

себе?»

Это был первый раз, когда она увидела в его взгляде что-то, кроме

безразличия. Его холодный проницательный взгляд будто брал твою душу в

плен и не позволял ей сдвинуться с места!

Чу Цин-Янь почувствовала, что она замерзает от этого холода, и не

может сделать ни шагу назад. Жаль, что она позабыла о том, что позади

неё стоит стол. Споткнувшись о ножку стола, она полетела назад. В страхе

взмахнув руками, она понимала, что никто ей не поможет, особенно тот,

что сидел прямо перед ней и смотрел на неё ледяным взглядом.

Она уже почти закрыла глаза, смирившись со своей судьбой, как вдруг какая-то черная фигура промелькнула перед ней.

Как только Чу Цин-Янь подумала о том, что это конец, черная фигура

промелькнула перед ней, и сразу после этого она почувствовала, как

кто-то взял её за талию. Теплое прикосновение жестких рук, которое было

трудно не почувствовать. Обе её ноги оторвались от пола, и Чу Цин-Янь с

характерным стуком врезалась в сундук. Если бы не сильное сердцебиение,

громко звучащее у её уха, она бы подумала, что оказалась посреди поля,

ведь в нос ей ударил запах природы. Он был таким чистым и уютным, что ей

захотелось обнять его.

Чу Цин-Янь собиралась погрузиться в эту иллюзию, как вдруг услышала звук падения тяжелого предмета, что испугало её.

Она тут же открыла глаза. Черная фигура все ещё была перед ней,

но теперь она могла рассмотреть вышитый узор, выполненный из шелковой

нити золотого цвета. Она резко подняла голову и встретилась с сердитым

взглядом принца. Только теперь она поняла, что благодаря его действиям

она избежала катастрофы. Однако то, как они выглядели со стороны…

Чу Цин-Янь крепко сжала его воротник, а все её тело было прижато к

его груди. Такая маленькая, в его объятьях она находилась так, словно

это было неизбежно и правильно.

Будучи так близко, Чу Цин-Янь заметила, как красивы глаза Сяо

Сюя. Взглянув на его подрагивающие ресницы, она поняла, какие они

длинные и тонкие. Глядя на него, она почувствовала, как что-то больно

кольнуло её сердце. Ей хотелось протянуть руку и прикоснуться к нему, но

она тут же отказалась от этой затеи, потому что она почувствовала на

себе его сосредоточенный взгляд. В этот момент она приложила все свои

усилия, чтобы посмотреть на него не этим мудрым и добродетельным

взглядом женщины, а ребёнка.

«Стоишь так твердо, но поскальзываешься и падаешь? Цин-Янь, ты же не настолько глупа!» - послышался его издевательский голос.

Чу Цин-Янь взглянула на него, слегка отвлекшись. Это был первый

раз, когда он обратился к ней по имени. Она несколько не привыкла к

этому, но, если подумать, то в этом не было ничего странного. Чу Цин-Янь

опустила голову, состроив такое лицо, словно она признала все свои

ошибки: «Я не обратила внимание. Такого больше не случится».

Её рост был небольшим, даже маленьким, а ещё она была очень

легкой, и выглядела у него на руках, как милый кролик. Однако Сяо Сюй

подумал о том, что иногда она превращается в маленькую дикую кошку,

которая шипит и царапается. А потом превращается в маленького колючего

ежика.

Но прямо сейчас, глядя на её опущенную голову и смущенное лицо,

его сердце смягчилось, и он не смог удержаться и не поддразнить её.

Сяо Сюй протянул руку и ущипнул её мягкое и нежное лицо, небрежно

сказав ей: «Только что ты спросила меня о коррупции. Если бы я сказал

тебе, что я не могу убежать от того, чтобы быть вовлеченным в этом дело,

что бы ты сделала?»

Чу Цин-Янь даже представить себе не могла, что обычно

неприступный Сяо Сюй на самом деле ущипнет её, будто он дразнит питомца.

Она была ошеломлена этим его поступком. Несмотря на то, что она была в

теле десятилетнего ребёнка, мыслила она как двадцатилетняя девушка. Чу

Цин-Янь рассердилась на него, и только она собиралась сказать ему

что-нибудь, как встретила его ясный и проницательный взгляд. За секунду

её ярость как ветром сдуло. Казалось, что Сяо Сюй смотрел на неё, как на

настоящую куклу.

Услышав его голос, все волосы на её теле встали дыбом. Неужели

это действительно связано с ним? Но, посмотрев на его безразличное лицо,

Чу Цин-Янь не смогла понять. Она задумалась об этом, и твердым голосом

сказала: «Моя мама сказала мне, выйдешь замуж за петуха, следуй за ним,

выйдешь замуж за собаку, следуй за собакой. Его величество одобрил наш с

вами брак, а это значит, что я разделю все ваши печали и радости и буду

следовать за вами до самой смерти».

Несмотря на то, что сравнение с петухом и собакой звучало не

очень приятно, Сяо Сюю однако понравился главный смысл этой фразы. Он

знал, что она сказала это, не подразумевая под этим ничего другого, но

Сяо Сюю так нравилось смотреть на её серьёзное лицо.

«По крайнее мере, ты знаешь, что значит быть тактичной!» - Сяо Сюй аккуратно погладил её длинные волосы.

Чу Цин-Янь хотела вырваться из его объятий, ведь мужчина и

женщина не должны находиться так близко! Тем не менее, ей не хватало

мужества, ведь, если она сделает это сейчас, то он рассердится. Она ведь

сама была крайне невнимательной, поэтому теперь ей нужно всеми силами

сдержать его гнев.

Неожиданно обнаружив румянец на щеках Чу Цин-Янь, Сяо Сюй

вздохнул и подумал о том, что она и правда такая маленькая и не может

выдержать, когда её дразнят. Он сказал ей всего несколько слов, а она

уже испугалась.

«Не беспокойся, даже если я не смогу ничего сделать, я не

причастен к этим людям», - Сяо Сюй не любил объясняться, но сейчас ему

хотелось утешить этого крошечного человека, которого держал на руках, и

эти слова сами вырвались из него.

Услышав это, Чу Цин-Янь ярко улыбнулась: «Я знала, что вы не такой человек».

Радость в её голосе была слишком очевидна. Если Сяо Сюй не

потеряет власть, то она не будет супругой преступника, ей не придётся

волноваться о том, что случится с её родителями. Это действительно

обрадовало её.

Возможно из-за того, что Чу Цин-Янь расслабилась так быстро, Сяо

Сюй расстроился. Его тон стал холоднее, когда он сказал: «Жаль, что в

императорском дворе, даже если ты невиновен, то это не значит, что

невиновность может быть доказана. Перекладывание вины, поиск козла

отпущения. Такое случается очень часто. Пока у кого-то есть злые

намерения, боюсь, что избежать последствий будет очень трудно!»

Улыбка сошла с лица Чу Цин-Янь. Она повернулась к Сяо Сюю и

увидела в его глазах жестокость. Она не могла не спросить: «Неужели вас

ошибочно обвинили?»

Видимо, в её голосе можно было заметить беспокойство, ведь Сяо

Сюй смягчился: «Разве ты не сказала, что я не такой человек? Тогда каким

ты меня видишь?»

Чу Цин-Янь подумала о том, что она уже достаточно намучалась с

ним. Только что они говорили об одном, а сейчас он взял и перевёл тему.

Ну кто сказал ему быть принцем, а?

«Я считаю вас храбрым воином, который очень хорош в бою. Вы

ведете себя деловито и знаете себе цену, вы всемогущ. В моём сердце вы

настоящий герой!» - Чу Цин-Янь ответила, как ответил бы любой нормальный

ребёнок.

Сяо Сюй с улыбкой ущипнул её за нос. В его голосе можно было

заметить радость вместе с властолюбивостью, которая не позволяла людям

смотреть ему прямо в глаза: «Раз уж ты сказала, что я всемогущ, тогда

как я могу так легко сдаться? Если я не хочу этого?»

Чу Цин-Янь моргнула несколько раз. Разве он не слишком

самоуверен? Пытается ввести в заблуждение её, маленького ребёнка! Она

знала, что взрослые часто хвастаются перед детьми, чтобы получить от них

восхищение и зависть, но она не ожидала, что и Сяо Сюй будет таким же.

Однако только после всего этого она поняла смысл его слов. Он не

хотел ввести её в заблуждение, он и правда собирается сделать это. А ей

становилось грустно и хотелось плакать из-за его решимости.

Перестав дразнить Чу Цин-Янь, Сяо Сюй, наконец, поставил её на пол.

Только в этот момент Чу Цин-Янь поняла, что все это время он

держал её на руках. Она слегка покраснела, не решаясь взглянуть на Сяо

Сюя. Чу Цин-Янь заметила, что нижний угол его наряда был испачкан

чернилами. Затем она увидела чернильницу, которая упала на пол, а также

лужу от чернил. Она поняла, что звук, который она услышала до этого, был

от падения чернильного камня. Он упал как раз туда, где стояла Чу

Цин-Янь. К счастью, Сяо Сюй вовремя поймал её, иначе, если бы этот

тяжелый камень упал на неё, она бы точно не удержалась на ногах.

Смутившись, она была благодарна ему.

К сожалению, в этот момент он недовольно сказал: «Ты добавила слишком много воды, все чернила испорчены».

Чу Цин-Янь тут же стиснула зубы в ярости. Этот человек не заслуживает ни капли благодарности!

Когда Лань И вошла в комнату, её в глаза сразу бросился беспорядок на

полу. В мгновение ока она заметила чернила на одежде его высочества.

Несмотря на то, что его высочество был в черной одежде, ткань была

влажной, и скрыть это было невозможно. Она была немного удивлена, но,

быстро взяв себя в руки, она начала убирать это всё.

Чу Цин-Янь улыбнулась, и Лань И улыбнулась ей в ответ, не

отрываясь от уборки пола. Чу Цин-Янь вздохнула. Эта девушка

действительно была такой, какой её описывали: лицо, подобное нефриту, от

которого люди не могли отвести взгляд.

Пока Чу Цин-Янь увлеченно наблюдала за Лань И, Сяо Сюй обратился к ней: «Иди сюда».

Чу Цин-Янь отвлеклась и повернулась к Сяо Сюй. Подойдя к нему,

она обнаружила, что их глаза были на одном уровне, так как он сидел.

«Для чего вы позвали меня, ваше высочество?» - с любопытством спросила Чу Цин-Янь.

«С сегодняшнего дня я буду учить тебя читать», - пока Сяо Сюй

говорил это, он внимательно наблюдал за изменениями на лице Чу Цин-Янь,

что показалось ему забавным.

«Зачем?» - Чу Цин-Янь была настолько потрясена, что сама не заметила, как сказала это.

Голос Сяо Сюя стал холоднее после этих необдуманных слов: «Если

распространятся какие-нибудь, а моя жена не сможет прочитать их,

думаешь, ты единственная, кто опозорится? Это негодование и презрение на

твоём лице потому, что ты думаешь, что я не знаю, как учить тебя?»

Чу Цин-Янь застыла на месте, не в силах пошевелиться: «Нет, нет,

это не презрение, я просто была слишком шокирована и не смогла скрыть

это».

«Хммм. Подойди и выбери кисть», - Сяо Сюй не хотел смотреть на

неё, он указал куда-то в сторону, отправляя Чу Цин-Янь выбрать кисть для

пера.

Чу Цин-Янь слегка вздохнула. Она действительно не понимала, о чём

думает этот принц, перескакивая с одной темы на другую. Она хотела бы

научиться и писать, но, зная, что он руководит её обучением, она

определенно будет нервничать.

Однако она смирилась со своей судьбой и выбрала кисть.

В это время Сяо Сюй, отправив её за кистью, ушёл переодеваться. Он больше не мог терпеть это пятно на одежде.

В комнате исчезла эта гнетущая атмосфера, поэтому Чу Цин-Янь

спокойно выбирала кисть. На столе лежали разные виды кистей. Они

отличались по длине, толщине и ворсу. Некоторые были сделаны из бамбука,

некоторые были с нефритом и драгоценными камнями, из-за чего они

сверкали и переливались всеми цветами. Из-за яркого света они замерцали.

Чу Цин-Янь схватила кисть из белого нефрита. Она была прохладной и

очень хорошо чувствовалась в руке. Чу Цин-Янь покрутила её в руке,

кисть была довольно легкой. Раньше она всегда думала, что кисть из

нефрита будет намного тяжелее той, которая сделана из бамбука. Но на

самом деле эта кисть была очень удобной.

«Я попросил тебя выбрать кисть, а не взвесить здесь всё».

Ровный голос донесся до Чу Цин-Янь, и она подсознательно сжала

кисть в руке. Но кисть была очень скользкой, и внезапно она

проскользнула и с громким звуком упала на землю, сломавшись на две

части.

Чу Цин-Янь ошеломленно уставилась на сломанную кисть.

Сяо Сюй, увидев это, слегка поднял брови. Он прошёл мимо неё и

сел на место императорского наставника. Хун И послушно последовала за

ним. Когда Хун И заметила это, она искренне удивилась. Вот так любимая

кисть его высочества была сломана. Мисс Чу, наверное, сейчас так

получит!

Первое, что вам нужно сделать, когда вы сделали что-то не так, - это признать свою ошибку. Это никогда не будет лишним.

Так, Чу Цин-Янь сразу же опустила голову: «Извините, я сделала это не специально».

Если принц хочет наказать её, то он должен разделить ответственность вместе с ней. Кто просил его пугать Чу Цин-Янь!

Сяо Сюй даже не взглянул на кисть, что лежала на полу, а лишь

сказал: «Разве я не попросил тебя выбрать кисть? Почему ты застыла?

Неужели ты думаешь, что кисть пишет сама по ссебе?»

Он оставит всё таким образом?

Чу Цин-Янь глупо обернулась и принялась выбирать кисть. Она все ещё не могла понять, что же произошло.

Не только Чу Цин-Янь, но и Хун И, которая принесла пирожные, не

понимала происходящего. Она никогда не думала, что её господин оставит

всё так. Вся ситуация не укладывалась в её голове.

«Уберите это!» - тихо сказал Сяо Сюй.

Хун И знала, что его высочество не позволял никому, кроме Лань И

находится в его кабинете. Даже Лань И находилась здесь только в то

время, когда они решали какие-нибудь важные вопросы, а затем она тут же

уходила. В этот момент Хун И взглянула на маленькую девочку, которая

стояла к ней спиной. Его высочеству, кажется, действительно нравится

звать к себе эту маленькую мисс и заставлять её ждать себя.

Лань И вошла в кабинет и кивнула в знак приветствия, проходя

мимо. Затем она заметила кисть, которая лежала сломанная на две части.

Лань И не знала, что сказать. Она повернулась, чтобы взглянуть на Чу

Цин-Янь, которая с умным видом выбирала себе кисть, что сбило её с

толку. Мисс Чу, похоже, очень любила бросать вещи на пол ради

удовольствия. Но ведь все дети такие.

Лань И принялась убирать кисть с пола, как вдруг услышала

нетерпеливый голос принца: «Я попросил тебя выбрать кисть, а не овощи на

рынке. Ты такая медлительная, как ты будешь свершать великие дела?»

Она слегка улыбнулась. Мисс Чу на самом деле запала в сердце его высочеству.

Чу Цин-Янь, услышав это, обиделась. Перед ней было больше десяти

разных кистей. Она не знала, с чего её стоит начать. Она взяла первую

попавшуюся кисть и повернулась, чтобы передать её Сяо Сюю.

Сяо Сюй поднял бровь и удивленно спросил: «Ты уверена?»

Чу Цин-Янь ещё раз посмотрела на кисть, которую она схватила.

Кисть плотно лежала к руке, волосы были гладкими и плотными, образуя

коническую форму. Кисть не была слишком плоской или тонкой, а яркий цвет

делал её приятной для глаз. Она была гибкой и красивой, конечно, Чу

Цин-Янь была уверена! Но если Сяо Сюй задал этот вопрос, значит что-то

здесь не то. Тем не менее, Чу Цин-Янь не могла найти ни одной причины,

чтобы назвать эту кисть плохой!

Наблюдая за тем, с каким недоумением на лице Чу Цин-Янь кивнула

головой, Сяо Сюй не стал ничего добавлять. Он отнял у неё кисть и начал

объяснять ей, как правильно держать её в руках.

«Управляться с кистью легко – ведешь, пишешь, ведешь, пишешь,

ставишь точку, нажав, а затем снова ведешь», - Сяо Сюй начал

демонстрировать свои слова.

Она уже училась каллиграфии, когда была в своём мире, но она

настолько пренебрегала этим, что уже и позабыла все правила. Более того,

сейчас она была ребенком, выросшим в бедной деревне, как она могла быть

грамотной? Именно поэтому, когда Сяо Сюй спросил у неё, умеет ли она

читать, она отрицательно покачала головой.

Увидев Сяо Сюя с кистью в руке, она вспомнила своего предыдущего

учителя. Его нельзя даже сравнить с его высочеством. Холодная и

сгорбленная поза Сяо Сюя, который водил кистью, была действительно

красивой. Более того, его положение было более правильным, чём её

бывшего учителя.

Первая фаланга большого пальца должна плотно прилегать к

внутренней стороне кисти. Остальная часть большого пальца должна быть

скручена вокруг щетки и слегка выворачиваться наружу. Первую фалангу

указательного пальца следует использовать, чтобы придерживать кисть с

внешней стороны и координировать большой палец. Первая и вторая фаланги

среднего пальца изгибаются, образуя крючок и захватывая внешнюю сторону

кисти. Первая фаланга безымянного пальца держит внешнюю правую сторону

кисти, держа средний палец на месте. Мизинец должен быть рядом с

безымянным пальцем, опираясь на него, чтобы не касаться кисти. Сила

безымянного пальца не должна быть небольшой, но давать на средний палец

не стоит. Мизинец должен добавлять ему силы.

Это то, что её бывший учитель говорил ей. Когда Сяо Сюй выполнил эти простые шаги, волей-неволей вы бы засмотрелись им.

После того, как он замолчал, Сяо Сюй отдал кисть Чу Цин-Янь: «Держи».

Надеясь на свои знания, Чу Цин-Янь думала, что ей не будет тяжело, но затем она услышала суровую критику своего учителя.

«Держи пальцы неподвижно, твоя ладонь должна быть пустой и в

вертикальном положении, запястье должно быть ровным, дери его

неподвижно».

Чу Цин-Янь покраснела от стыда, какой строгий учитель.

«Палец, который пишет, должен быть напряжен, суставы должны быть

обращены наружу, близко и не свободно. Пять пальцев должны одновременно

прилагать силу, поэтому рука будет твердой и мощной. Ты также должна

обратить внимание на владение кистью, однако, следует немного ослабить

руку. Если твои пальцы держат слишком плотно, движения не будут

проворными; если слишком свободно, будешь прикладывать недостаточное

количество силы».

Чу Цин-Янь подсознательно добавила немного больше силы.

Вдруг Сяо Сюй стукнул Чу Цин-Янь по тыльной стороне её ладони. На

мгновение её рука покраснела. Почувствовав боль, она подняла глаза на

виновника, сверкая слезами.

Сяо Сюй просто проигнорировал её взгляд и продолжил говорить: «Пальцы не должны дрожать. Сконцентрируйся!»

Чу Цин-Янь стиснула зубы. По сравнению с Сяо Сюем, её первый учитель был добрым и спокойным.

Сяо Сюй посмотрел на её руку и продолжил: «Пространство между большим и указательным пальцами должно быть шире».

Чу Цин-Янь услышав это, тут же последовала его совету, но,

похоже, Сяо Сюю это не понравилось. Он так много критиковал её, но Чу

Цин-Янь всё ещё не могла сделать всё правильно, из-за этого он

нахмурился. Чу Цин-Янь подумала, что он уже сдался, а он неожиданно

позвал Лань И.

«Принеси мне сырое яйцо».

Лань И с недоумением взглянула на Чу Цин-Янь, кивнула и тут же ушла.

Чу Цин-Янь подумала, что Сяо Сюй голоден и хочет перекусить, но задумавшись, до неё дошло, что он попросил сырое яйцо!

После того, как Лань И принесла яйцо, Сяо Сюй повернулся к Чу Цин-Янь, у которой было нехорошее предчувствие.

Как и ожидалось…

«Возьми яйцо и возьми кисть правильно. Если яйцо упадёт, можешь

даже не мечтать об ужине!» - Сяо Сюй неторопливо уселся на стул. Его

слова заставили Чу Цин-Янь подумать о том, что он нуждается в хорошей

порке!

Она почувствовала, как начинает замерзать. Неужели Сяо Сюю нужно издеваться над ней, чтобы почувствовать себя удовлетворенным?

Её сердце пылало огнём, который нельзя было выпустить. Но,

успокоившись, Чу Цин-Янь не могла не признать, что этот метод был

действенным, ведь ей стало намного легче.

«Используй силу всего твоего тела, держи запястье ровно, а кисть вертикально. Не опускай своё запястье на стол!»

«Шплёх!»

Принц замолчал потому, что Чу Цин-Янь держала не очень крепко, и

яйцо из её ладони выскользнуло, приземлившись на стол и разбившись.

Яичный желток и белок мгновенно растеклись по столу. Это было похоже на

сверкающее солнце на горизонте, что вызывало лишь теплые чувства. Но Чу

Цин-Янь думала лишь о том, что сегодня она распрощается с ужином.

«Как жаль», - над её ухом раздался равнодушный тон, словно он

жалел яйцо, но на самом деле он жалел её. Однако в голове Чу Цин-Янь это

прозвучало как насмешка.

Чу Цин-Янь посмотрела на красные перекрестные полосы на тыльной

стороне её руки. Она практиковала позу в течение двух часов без отдыха. В

этот момент она хотела пить, кушать и отдохнуть. Внезапно грусть и

негодование вырвались из её сердца. Она обернулась, чтобы посмотреть на

Сяо Сюя, и с обидой в голосе сказала: «Почему ты всегда заставляешь меня

делать то, что мне не нравится?»

«Если ты сможешь убедить меня, то я перестану учить тебя читать»,

- Сяо Сюй выглядел так, будто его нисколько не задели её слова. Он всё

так же лениво опирался на стул, спокойно глядя на Чу Цин-Янь.

Глаза Чу Цин-Янь сверкнули. Неужели он пытается успокоить её? Она

задумалась, а затем сказала то, что ей показалось веской причиной: «Как

говорят, добродетель женщины – не иметь таланта, поэтому Чаи Чаи не

нужно быть эрудитом или ученым. Мне нужно понять лишь то, как помочь

вашему высочеству в управлении поместьем, этого будет достаточно!»

Когда она закончила говорить, она услышала насмешку: «Я никогда не оставляю рядом с собой бесполезных людей».

Чу Цин-Янь испугалась тон его голоса, ведь всё её тело словно

насквозь продул холодный воздух. Это было высокомерие, холодное

безразличие и издевательство.

Она не сдержалась и взглянула на него. Сяо Сюй неторопливо отвел

свой ледяной взгляд, и он медленно заговорил: «Цин-Янь, ты думаешь, что

мне не хватает людей, которые могли бы управлять этим поместьем? Не

говоря уже о тех людях, которые говорят, что они не могут делать

ничего!»

Из-за этих слов Чу Цин-Янь вспомнила о трудолюбивых Бай Ху,

который управлял передним двором, и Хун И, которая заботилась о заднем

дворе. Она не могла не смутиться.

У него ведь действительно были способные и умелые люди, зачем ему

нужен кто-то ещё? Однако она просто проявила вежливость, ведь так? Она

хотела, чтобы он сказал ей хоть что-то и отпустил её, меньше всего этого

человека заботило благоразумие!

Возможно, потому, что его собственный тон голоса показался ему

слишком жестким, а лицо Чу Цин-Янь побледнело, словно она испугалась, у

Сяо Сюя разболелась голова. Он привык иметь дело с сильными и стальными

людьми. Более того, люди, которые окружали его, привыкли к его твердому

характеру и к тому, как он решает вопросы. Но человек перед ним

отличался от его подданных, слуг и подчиненных. С ней не работало быть

строгим, а Сяо Сюй не знал, что значит быть мягким, поэтому он никогда

не чувствовал себя таким побежденным, как в этот момент. Похоже, что у

него действительно не была таланта обучать детей. Он явно сдерживал свои

слезы, но он не знал, было ли это потому, что его рука была тяжелой или

потому, что её кожа была слишком нежной, но её руки уже были красными.

Сяо Сюй вдруг понял, что ему нечего сказать.

И вот, они стояли, молча смотря друг на друга.

Наконец, Чу Цин-Янь встряхнула больную руку, а затем безмолвно взяла кисть.

Глядя на несгибаемую упрямую спину, стоящую перед ним, Сяо Сюй

несколько озадачился. Сразу после этого его лицо смягчилось. Он встал и

подошёл к Чу Цин-Янь. Затем он слегка поднял руку и поправил её позицию:

«Ладонь должна быть в вертикальном положении, чтобы кисть была прямой.

Когда кисть будет прямой, она сможет правильно указывать. Когда она

будет правильно указывать, ты сможешь легко поворачивать её во все

стороны».

Чу Цин-Янь кивнула, поняв его наставление. Её тренировка продолжалась до самого заката.

Они так сильно были сосредоточены на этом, что не заметили, как

быстро прошло время. Лань И вошла в комнату, чтобы позвать их на ужин.

Чу Цин-Янь взглянула на Сяо Сюя, прежде чем положить кисть. В этот

момент она почувствовала, будто её правая рука и не её вовсе.

«Постановка едва соответствует стандартам. Завтра я научу тебя простым мазкам», - тихо сказал Сяо Сюй.

Чу Цин-Янь кивнула, сейчас она выглядела как нетерпеливый ученик.

Нельзя было найти хотя бы намека на то, что когда-то она вела себя, как

колючий ежик.

Видя, что Сяо Сюй уходит, Чу Цин-Янь опустила голову и потерла

живот. Похоже, сегодня вечером её живот будет петь песню пустого

города1.

«Что ты делаешь? Ты хочешь заставить меня ждать, пока ты будешь есть?» - Сяо Сюй обернулся и хмуро взглянул на Чу Цин-Янь.

«Ах…» - глаза Чу Цин-Янь загорелись, и она тут же подбежала к нему.

Похоже, что он не такой уж и неприступный!

Лань И наблюдала за тем, как два силуэта постепенно удалялись. Она улыбнулась, словно видела такую интересную сцену впервые.

Она обернулась и вошла в кабинет, чтобы убрать со стола разбитое яйцо.

С тех пор, как девятая мисс Чу вошла в кабинет, произошло так много загадочных вещей.

Но самым удивительным было то, что его высочество ни разу не разозлился!

Это было очень интересно!

1) Стратегия пустого города – Чжугэ Лян вел себя невозмутимо,

делая очевидным то, что его город незащищен, надеясь, что его противник

заподозрит засаду. Город на самом деле оказался беззащитным, таким

образом, это был двойной блеф.

Вернувшись ночью, у Чу Цин-Янь не было сил даже на то, чтобы

искупаться или переодеться. Чу Цин-Янь моргнула, пытаясь сдержать слезы.

Почему этот опыт так сильно отличался от того, что она себе

представляла?

Разве Сяо Сюй не был одиноким, безразличным и хладнокровным

принцем? Разве он не должен был пробивать себе путь, отталкивая от себя

людей на тысячи миль? Разве он не должен был презирать её, заслать её

подальше и не обращать никакого внимания на неё?

Почему, когда она переехала в его поместье, он так много приказывал ей и дразнил её?

Ааааах…

Чу Цин-Янь посмотрела на небо. Почему всё так странно? Она была в полном недоумении и не знала, что ей делать дальше!

В этот момент Си Нин, державшая в руках полотенце, с улыбкой и

восхищением во взгляде посмотрела на Чу Цин-Янь: «Госпожа, мне кажется,

что его высочество очень хорошо относится к вам. Он относится к вам

по-особенному. Я здесь уже полгода, но я ни разу не видела, чтобы его

высочество так заботился о ком-то, понимаете?»

«Си Нин, использовать такие слова для простых разговоров не

культурно. Какой из твоих глаз видел, что принц Ин относится ко мне

по-особенному?» - Чу Цин-Янь закатила глаза.

Си Нин невинно ответила: «Оба моих глаза! Более того, я даже

читать не умею, конечно, я некультурная! Как я могу быть настолько

удачливой как вы, ведь вас учил сам принц».

Чу Цин-Янь подняла руку и ткнула служанку в лоб. Она улыбнулась и

сказала: «Разве для тебя не почетно быть моей слугой? Как ты смеешь

ругать меня?»

Си Нин, смеясь, замахала руками: «Как я могла осмелиться?

Госпожа, вы самая главная для меня. Кроме того, вы – самый, самый, самый

восхитительный человек в моей жизни. Если вы скажете мне идти на

восток, я никогда не посмею пойти на запад!»

Чу Цин-Янь беспомощно покачала головой. Эта девушка, следующая за ней, становилась всё оживленнее.

В это время в нефритовом саду.

«Ваше высочество, я слышала, что девятая мисс Чу уронила сегодня

чернильный камень и сломала вашу любимую кисть из нефрита. Она такая

недисциплинированная!»

Чэн И убрала чистую одежду в шкаф. Она обернулась и подошла к Сяо

Сюю, с негодованием обращаясь к нему. В её глазах промелькнула вспышка

ревности. В последнее время его высочество на самом деле начал

заботиться о Чу Цин-Янь, из-за чего Чэн И страдала. Это был первый раз,

когда его высочество позволил девушке приблизиться к нему. Несмотря на

то, что она была не более чем отвратительная девчонка, она все ещё

оставалась его будущей женой. Думая о том, сколько лет они проведут

вместе, Чэн И была готова сделать всё, что угодно, чтобы заставить его

высочество ненавидеть Чу Цин-Янь.

Сяо Сюй, который закрыл глаза и отдыхал, равнодушно слушал Чэн И:

«Неужели мы настолько бедны, что не можем купить себе одну кисть?»

Чэн И не ожидала такого ответа. Может быть, Чу Цин-Янь уже заняла место в сердце его высочества?

«Я не подумала», - она испуганно опустила голову.

Хотя Сяо Сюй говорил своим обычным тоном, он все ещё заставлял людей дрожать от страха.

Его высочество ненавидел больше всего, когда люди говорили, не

подумав. Сегодня она легкомысленно сказала эту фразу, о чём она тут же

пожалела.

«Выйди!» - Сяо Сюй отдыхал, закрыв глаза.

Чэн И не знала, разозлился принц из-за её слов или нет, поэтому

она ушла из комнаты, дрожа от страха. Однако когда она вышла за дверь,

её страх сменился на гнев. Чу Цин-Янь, эта отвратительная девчонка, если

только у неё была возможность, она бы не дала ей жить спокойно!

После ухода Чэн И, в покоях принца появились Дух Огня и Дух

Земли. Заметив, что их господин ничуть не изменился из-за этого случая с

коррупцией, будто ничего и не произошло, их лица смягчились.

«Что такое?» - Сяо Сюй открыл глаза. Его лицо было вялым, но всё таким же холодным.

«Ваше высочество, семью Ван Чуна уже проверили, но его величество

всё ещё не выпустил указ, обвиняющий его», - Огненный Дух убрал улыбку с

лица и серьёзно ответил.

«Хмф, его величество хочет использовать Ван Чуна, чтобы доказать

вашу причастность к тому преступлению. Однако это не имеет к вам

никакого отношения. Думаю, что он не сможет ничего найти, даже если

попытается!» - на лице Земного Духа отразилась насмешка.

Сяо Сюй слегка потер лоб, а затем подпер подбородок: «Гм».

Видя, что их господин не обращал никакого внимания, Огненный Дух и Дух Земли переглянулись.

Затем Дух Земли с некоторым беспокойством заговорил: «В этот раз

ответственным за дело назначили Линь Фэн-Чжэн. Если он использовал

какой-то трюк, то подозрения увеличились бы».

Линь Фэн-Чжэн был учеником министра южного правительства Фу

Цзянь-Жун, который в свою очередь был отцом императорской наложницы Юэ.

Сяо Сюй небрежно сказал: «Не действуйте слепо, не задумываясь. Возможно, он ждёт, когда мы запаникуем и сделаем какой-то шаг».

Огненный Дух и Дух Земли подумали, что слова их господина звучат

очень разумно, но они почувствовали какую-то горечь. Его высочество был

идеальным, но потому, что кто-то сделал шаг и пытается оклеветать его,

доказывая то, что его высочество вступил в сговор с Ван Чуном. Именно

поэтому его величество приказал принцу вернуться к себе в усадьбу, чтобы

успокоиться. Используя красивые слова и прикрываясь тем, что они хотят

сохранить хорошую репутацию его высочества, который проделал большую и

кропотливую работу во время военной кампании на юге, они сказали, что

дают ему отпуск, чтобы он мог отдохнуть. Но все понимали, что его

величество подозревает его высочество, и пытается всеми путями лишить

его власти и сделать пешкой.

Поняв, что его высочеству эта тема не интересна, Огненный Дух

сменил тему: «Ваше высочество, я слышал, что маленькая мисс Чу приносит

много проблем».

Сказав это, Огненный Дух посмотрел на своего господина. Он

испугался, но попытался скрыть это, улыбнувшись: «Ваше высочество, на

что вы смотрите?»

«Не видел тебя несколько дней, вот пытаюсь понять, насколько выросли твои уши?»

Огненный Дух понял, что его высочество высмеивает его, и

рассмеялся: «Будучи вашими подчиненными, конечно, мы должны обращать

внимание на каждое ваше движение. Я ведь прав, Ах Ту1?»

Глядя на подмигивающего Огненного Духа, Дух Земли остался

безразличным. Затем он повернулся к своему господину и нерешительно

спросил: «Господин, вы, кажется, относитесь к девятой мисс Чу немного

по-другому, у вас есть какой-то план?»

План?

Сяо Сюй задумался. Внезапно её взгляд смягчился, а лицо стало

нежным. У него, вроде бы, не было на неё никаких планов, он просто

веселился, ничего больше.

Видя, что его хозяин сохраняет молчание, Дух Земли поджал губы и позвал его: «Ваше высочество?»

Сяо Сюй опомнился: «Теперь, когда я сижу без дела, я просто ищу, чем бы заняться».

Огненный Дух, услышав это, улыбнулся. Таким образом, его

высочество просто бездействует, не найдя ничего получше, он дразнит

маленькую мисс ради развлечения! Внезапно он подумал, чтто ему нравится

эта Чу Цин-Янь!

Дух Земли ничего не сказал. Его отношение к Чу Цин-Янь стало лишь

хуже. Он считал, что любой человек, которого его величество подсылал к

его господину, не может быть хорошим человеком. Именно поэтому ему

никогда не нравилась Чу Цин-Янь.

На следующий день Чу Цин-Янь снова пришла к Сяо Сюю. Поскольку

она собиралась писать на бумаге, Чу Цин-Янь по-особенному закатала

рукава и крепко завязала их на запястье, чтобы они не сковывали её

движения.

Сяо Сюй, наблюдая за её нестандартной подготовкой, не сказал ни

слова. Затем он обернулся, чтобы взять кисть, и начал медленно писать на

бумаге, которая лежала на столе.

Это был первый раз, когда она увидела, что Сяо Сюй пишет что-то.

Его черный халат был безупречен, а долговязый корпус стоял прямо, как

скала. Его тонкие пальцы выглядывали из рукавов, держа кисть. Маска,

которая скрывала его лицо, не позволяла прочитать его настроение, но

даже через по его взгляду можно было понять, что он был расслаблен и

сознательно вял. Рукава, которые свисали вниз, следовали за его

движениями и елозили по столу, создавая такое впечатление, будто он

щекотал кого-то.

Если вы наблюдали очень внимательно, это было не потому, что он

писал медленно, а потому, что в этом тихом кабинете атмосфера, казалось,

была заморожена. Именно из-за его замедленных движений вы могли

почувствовать себя немного одержимым.

Чу Цин-Янь никогда не думала, что есть на свете кто-то, кто может писать так красиво!

Только когда Сяо Сюй положил кисть, Чу Цин-Янь пришла в себя. Она прижалась ближе, чтобы посмотреть, что он написал.

Чу Цин-Янь.

Это её имя.

Она уставилась, немного отвлекаясь. Слова были легки, как ветер.

Настолько выразительные, но при этом сдержанные. Аромат чернил

расслаблял людей. Она никогда и не думала, что такие простые слова могут

быть написаны таким образом, чтобы заставлять людей приковать к себе

взгляды.

Сяо Сюй даже не догадывался о её восхищении. Он протянул руку, чтобы постучать по бумаге, и неторопливо сказал: «Твоё имя».

Чу Цин-Янь неосознанно кивнула головой.

«Учиться читать мы начнём с твоего имени. Сейчас ты будешь

практиковать эти три слова», - Сяо Сюй слегка сдвинулся в сторону,

уступая своё место. Чу Цин-Янь снова кивнула.

Она схватила кисть и опустила её в чернила. Ворс был гладким и пышным, а густые чернила затрудняли разделение отдельных волос.

Чу Цин-Янь уже давно не писала кистью, поэтому она даже не

догадывалась о том, в каком состоянии были её навыки. Её пальцы слегка

подрагивали, когда капля чернил вытекла, приземляясь на белоснежную

бумагу и растекаясь по ней.

Чу Цин-Янь подсознательно взглянула на Сяо Сюя, который наблюдал

за ней со стороны. Увидев, что он никак не отреагировал, она облегченно

вздохнула. Она сразу же вытерла лишние чернила о чернильницу. Сейчас она

была озабочена тем, что на её кисти было слишком много чернил.

Чу Цин-Янь взяла себя в руки, прежде чем снова наклонилась к бумаге.

Одно движение и слишком много клякс. По всей бумаге было много

черных тонких линий. Чу Цин-Янь покраснела от стыда. Она не могла даже

вспомнить, когда последний раз писала кистью. То, что она только что

написала, конечно, нельзя было показать кому-то.

К счастью, Сяо Сюй ничего не сказал ей, а лишь позволил ей практиковаться и дальше.

Чу Цин-Янь снова опустила голову и начала писать. Написав два слова, она решила сменить бумагу.

Она только сменила бумагу, как кто-то закрыл солнечный свет. Чу

Цин-Янь подошла ближе и увидела, что это был какой-то человек. Она

развернулась и почувствовала, как всё её нутро охватила чистая

холодность.

Чу Цин-Янь застыла на месте, опустив голову, чтобы не смотреть на

то, как длинная, тонкая белая рука движется мимо её талии и хватает её

руку, в которой она держала кисть. А вторая рука оказалась слева от неё,

словно так и должно быть.

Чу Цин-Янь думала, что люди с таким холодным темпераментом,

холодны с головы до пят, поэтому она думала, что его рука должна была

быть такой же, как глыба льда. Однако, когда она ощутила его

прикосновение, она почувствовала тепло, словно теплый солнечный весенний

свет. Она немного отвлеклась.

Не правильно, не так, как её можно было смутить своим обаянием?

Хоть она и была почитательницей всего прекрасного, но у неё все ещё были

остатки разума?

Она должна быть возмущена или воспользоваться правом преимущества?

Поскольку Чу Цин-Янь стояла спиной к Сяо Сюю, он не видел, как

менялось её настроение. После того, как он взял её за руку, он

задумался. Это был первый раз, когда он взял кого-то за руку. Всё, что

он делал двадцать лет – писал и держал меч. И кисть, и меч были

ледяными, от них не исходило никакого чувства. И только это мягкое тепло

позволило ему испытать новое и странное чувство.

Её рука была крошечной, такой маленькой, что его рука с легкостью

сжимала её. Такая тонкая, короткая со стройными суставами. Словно одним

хватом он мог сломать её. Худая и слабая, заставляющая людей пожалеть

её.

Палец Сяо Сюя слегка двинулся, ведя её руку с кистью по белому листу бумаги.

Очень быстро Чу Цин-Янь уставилась на его действия. Она поняла,

что он взял её за руку лишь для того, чтобы научить её писать. Её

учитель уже делал такое. Это была такая простая и обычная вещь, но она

не знала, почему, когда взгляд Сяо Сюя остановился на ней, она

почувствовала себя несколько странно.

«Сконцентрируйся», - громкий и холодный голос раздался из-за её спины. Казалось, он был чем-то раздосадован.

Чу Цин-Янь вздрогнула, почувствовав нетерпение в его голосе. Она тут же сосредоточилась на белой бумаге, что лежала перед ней.

Может, она слишком много думает об этом, может быть, Сяо Сюй взял

её лишь в качестве ученика; это она была слишком чувствительной.

Думая об этом, всё её нутро расслабилось, не позволяя воображению придумать что-то ещё.

Сяо Сюй почувствовал, как Чу Цин-Янь медленно расслабляется.

Глаза Сяо Сюя поднялись: «То, что ты написала до этого, было слишком

уродливым. Если кто-то увидит это, это испортит мою репутацию».

Услышав это, Чу Цин-Янь втихаря показала язык. Хотя то, что она

написала и было уродливым, но если учитывать то, что она только начала,

это было очень даже красиво. Однако он не могла забыть о том, что

человек, который стоял за ней, преследовал совершенство. Более того, как

гордый и высокомерный человек, занимающий лидирующие позиции, ему

никогда не приходилось заботиться об этом процессе. Он всегда смотрел

только на результат. Именно поэтому то, что она написала, было для него

ужасным.

Честно говоря, то, что она написала под его руководством, было

очень даже красиво. Если бы только её рука не была такой застывшей, она

смогла бы написать точно также.

После того, как он помог написать Чу Цин-Янь несколько слов, Сяо Сюй отпустил её, позволив ей практиковаться самой.

«Обращай внимание на чувство, которое ты сейчас ощутила. Запястье

должно двигаться, пока рука остаётся неподвижной. При написании

горизонтальных штрихов оба конца должны быть толстыми, а центр – тонким.

При написании вертикальных штрихов пальцы не должны дрожать. Так криво.

Ты, что, думаешь, что ты рисуешь гусеницу?»

В легком выговоре Сяо Сюя можно было заметить шутку, которую даже

он не сразу понял. Он повернулся, и на его лице можно было заметить

улыбку.

Чу Цин-Янь не видела, она лишь чувствовала, что его требования

были слишком высоки. Если бы она чувствовала себя точно так же, как

тогда, когда она училась в современном мире. Сяо Сюй действительно

требует от неё слишком много.

«Ваше высочество, не стоит пытаться бежать, прежде чем научишься

ходить. Я только начала учиться, дайте мне немного времени на то, чтобы

попрактиковаться», - Сяо Сюй замолчал, показав Чу Цин-Янь, как правильно

писать, но когда он снова попытался научить её писать, Чу Цин-Янь сразу

же подняла голову, чтобы возразить.

Когда Сяо Сюй услышал это, он не рассердился, скорее, он

равнодушно взглянул на неё: «Не пытайся бегать, пока не научишься

ходить? Ты знаешь даже такую пословицу. Однако ты когда-нибудь слышала о

том, что у самых требовательных учеников, всегда самые лучшие ученики? Я

очень терпелив, но я учил тебя всего один день, ты должна слушать

меня».

«Диктатор! Тиран!» - Чу Цин-Янь обиделась и выпалила это.

Как то, что она тихо сказала, могло не донестись до Сяо Сюя? Сяо

Сюй поджал губы: «Сегодня ты должна исписать двадцать страниц, иначе

можешь забыть об обеде».

Опять еда! Чу Цин-Янь разозлилась. Неужели она похожа на того, кто постоянно думает о еде?

Тем не менее, она, казалось, была немного голодна!

Чу Цин-Янь взглянула на стол. Ей оставалось более десяти страниц, так много!

На самом деле он издевается над ней!

Увидев, что она признала поражение, Сяо Сюй обрадовался. Затем он

повернулся к ней и снова взял за руку, по которой он её бил, и

погладил её. Весь смысл заключался в том, что ничего в этом мире не

имело значения, было неважно, могла ли она прочитать другие имена, но

его имя она должна была уметь написать. Разве мы не говорили до этого,

что он очень консервативен и властолюбив? Затем он будет объяснять всё

до мельчайших подробностей. После этого он снова позволил её

практиковаться.

Чу Цин-Янь подумала о том, что это смешно. Хотя она и была

возмущена, это был просто гнев. Однако у неё не было выбора, кроме как

признать, что Сяо Сюй действительно хорошо писал, настолько хорошо, что с

легкостью может быть чем-то учителем. Но для того, чтобы стать

учеником, ваша способность не воспринимать психологическое давление

должна быть очень высокой.

Под присмотром Сяо Сюя Чу Цин-Янь писала очень быстро, поэтому

Сяо Сюй был доволен её успехами. Он спросил у неё: «Какие слова ты

хочешь узнать?»

Чу Цин-Янь наклонила голову и задумалась, а затем осторожно сказала: «Какое слово хочет сказать его высочество?»

То, как она спросила его мнение, заставило Сяо Сюя улыбнуться. Он ничего не сказал, а лишь начал что-то писать.

Чу Цин-Янь подумала, что со стороны могло показаться, будто он

льстит ему. Однако, увидев то, что он написал, она не смогла сдержаться и

улыбнулась.

«Госпожа, маленький Чжо Цзы убедил четвертого принца. В ближайшее

время он приедет в ваше поместье», - человек, одетый в наряд евнуха,

опустился на колени, отчитываясь перед кем-то.

«Ты хорошо справился. Всё готово?» - приглушенный женский голос

раздался в пустой комнате, которая казалась особенно зловещей и

пугающей.

«Госпожа, будьте уверены. Всё идёт по плану».

«Тогда мы ждём хороших новостей».

«Как скажете».

Красивый феникс, вышитый золотыми нитками, которые в темноте, окутывающей дворец, немного сияли.

Дни проходили один за другим, и Чу Цин-Янь постепенно привыкла к

непонятному настроению Сяо Сюя, но он все ещё любил поддразнивать её.

Это вывод, к которому она пришла сама.

За исключением того дня, когда Сяо Сюй написал «глупая» и

«дурочка», жизнь Чу Цин-Янь была довольно спокойной. Это всё потому, что

она была счастлива стать грамотной.

Но с точки зрения Чу Цин-Янь Сяо Сюя едва ли можно было назвать

хорошим учителем. Но её каракули уже можно было спокойно смотреть.

Если было что-то, что ей не нравится, то все подчиненные Сяо Сюя смотрели на неё с презрением, особенно Чэн И.

Но Чу Цин-Янь, которая всегда вела себя очень мило, всё-таки

смогла завоевать сердца некоторых из старших слуг в нефритовом дворце,

например, Хуан И и Лу И.

Сегодня Чу Цин-Янь снова была в кабинете, теперь она уже сама

тренировалась писать. Иногда, когда Сяо Сюй видел, что её поза была

неправильной, или её письмо выглядело уродливым, он быстро поправлял её,

как и в первый раз. Чу Цин-Янь постепенно привыкла к тому, что он

прикасается к ней. Она также привыкла к тому, что Сяо Сюй воспринимает

её, как взрослого ребёнка, и не больше. Пока она была уверена в этом,

она не чувствовала себя неловко или смущенно.

После того, как Чу Цин-Янь исписала две страницы, в кабинет вошла

служанка, а вскоре после этого Сяо Сюй вышел, сказав, чтобы Чу Цин-Янь

продолжала писать, на что она кивнула.

Если бы это было в современно мире, то она бы уже давно ушла, но,

проведя в этом древнем мире некоторое время, она поняла, как важно

уметь писать. Однако она не была похожа на героиню романа, которая после

переезда овладела навыком письма или отличными медицинскими знаниями,

да даже знаниями сельского хозяйства. Всё, чего она хотела, это жить

спокойной и тихой жизнью, поэтому сейчас ей нужно было научиться писать,

по крайнее мере в своей прошлой жизни она даже заняла второе месте в

конкурсе в своём округе. Вот только требования Сяо Сюя были слишком

высокими, он называл её письмо каракулями, а она не хотела сдаваться так

быстро.

Итак, Чу Цин-Янь неустанно исписала ещё несколько листов, прежде

чем отложить кисть. Встав, она помассировала своё правое запястье, как

вдруг перед её глазами появилась пара больших темных глаз. Она,

испугавшись, отшагнула назад, пока не врезалась в подоконник. Чу Цин-Янь

подняла голову и увидела мальчика, который внезапно появился из

ниоткуда. Он выглядел очень симпатичным. У него были красные губы и

белые зубы, а также длинные изогнутые ресницы. Его лицо выглядело таким

нежным, а сам он выглядел тонким, удивительно похожим на маленького

милого мальчика. Вот только его прищуренный взгляд выдавал его

высокомерие и его мнение о том, что весь мир лежит у его ног.

«Кто ты?» - Чу Цин-Янь взяла себя в руки и спросила с некоторым

недовольством. Несмотря на то, что юноша перед ней был прекрасен, словно

цветок, она не упустила презрение и враждебность в его взгляде!

«У тебя нет права, чтобы спрашивать, кто я такой!» -

непочтительным тоном ответил он, подняв голову и посмотрев на Чу Цин-Янь

с пренебрежением.

Он действительно испорченный мальчишка. Несмотря на то, что он

был выше Чу Цин-Янь на голову и казался старше, он вел себя, словно

ребёнок. Одной своей фразой он показал свой характер.

Видимо, он был младшим братом Сяо Сюя, а значит принцем Западного

Сюаня. Однако Чу Цин-Янь совсем не интересовалась императорской семьей.

Она знала только о бывшем императоре, который не мог дождаться, когда

она уже выйдет замуж за Сяо Сюя, а также императора, который подливал

масло в огонь. Чу Цин-Янь также слышала и об императрице Лян, но она ей

не нравилась. Ну и, конечно же, Сяо Сюй. Остальных она знать и не

хотела.

«Моё почтение, ваше высочество», - как же мастерски она могла

подстроиться под любую ситуацию. Чу Цин-Янь видела нетерпение в его

глазах, а какой смысл ей был нарываться?

Когда кто-то признаёт свою ошибку, нельзя продолжать бить его. Чу Цин-Янь всегда руководствовалась именно этим правилом.

Сяо Жань не ожидал, что его личность так быстро раскроют. Он не

рассердился, вместо этого он обошёл Чу Цин-Янь, которая поклонилась,

приветствуя его. Эта грязная девчонка выглядела обычной, она было

низкой, но её поведение было грубым. Как она могла быть достойной

супругой старшего брата. Подумав об этом, Сяо Жань рассердился.

«Грязнуля, какое у тебя есть право, чтобы стать женой принца Ина? Ты не достойна даже носить его обувь!»

Чу Цин-Янь уже слышала, как о ней отзываются служанки. Если они

не называли её вульгарной, то они говорили о том, что её статус очень

низок. В этот момент Сяо Жань придерживался того же мнения, глядя на

девочку перед собой.

Угол губ Чу Цин-Янь дрогнул. Она не знала, когда она успела

обидеть этого принца. Как только он появился, он сразу начал с

грубостей, словно он пытался добиться справедливости от лица Сяо Сюя. В

целом, про него можно было сказать: «Император спокоен, а вот слуги

обеспокоены». Сяо Сюй ничего не говорил. Не слишком ли он контролирует

всё?

«Отвечая на ваш вопрос, Цин-Янь не грязнуля. Не я решила, что

могу выйти замуж за принца Ина. Естественно, у принца Ина есть

ответственные за его обувь люди. Можете быть уверены в этом. Кстати, мне

очень интересно, вы живете на берегу моря?»

Сяо Жань был очень зол, но, услышав её вопрос, он с сомнением спросил: «Что ты имеешь в виду?»

«Вы слишком многое пытаетесь контролировать», - равнодушно ответила Чу Цин-Янь.

Сяо Жань был настолько в ярости, ведь это был первый раз, когда

кто-то высмеял его. Он взволнованно сказал: «Ты, грязнула, да как ты

осмеливаешься противоречить мне?! Стукните её по губам!»

Только он сказал это, как откуда ни возьмись, появились два

парня. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что они были

его стражниками. Чу Цин-Янь не ожидала, что он решится сразу же

применить силу. Она была так ошеломлена и загнана в угол.

«Ваше высочество, хотя вы и приходитесь сыном императора, вы

по-прежнему не можете назначить мне личное наказание. Более того, я всё

ещё ваша золовка!» - невозмутимо сказала Чу Цин-Янь. В её голове

крутилась мысль лишь о том, куда мог деться этот ледышка?! Почему в этом

огромном дворце нет ни одного человека?!

Золовка?

Казалось, будто Сяо Жаня стукнуло молнией. Принять эту маленькую,

похожую на куклу девчонку, которая к тому же была младше него на два

года, в качестве золовки. Более того, Сяо Сюй был его самым любимым,

уважаемым старшим братом, он буквально боготворил его. Ему было трудно

принять это. Как эта грязнуля могла быть достойна его мудрого,

великолепного, умелого старшего брата?

Он горел от негодования. Даже если отец и дед шутят, то забудьте

об этом. Он должен показать ей её место. В противном случае он не сможет

успокоить свой гнев.

«Стукните её по губам со своей силы!»

Она тянула время, как могла, но никто так и не появился. В её

сердце промелькнула печаль. Она не ошибалась, но из-за статуса человека

перед ней, столь благородного, что никто не осмелился бы встать против

него, в руках которого была твоя жизнь и смерть. Бери и хватай, именно

так и правили в древние времена. Люди, принадлежащие к верхнему слою,

были такими высокими, тогда как простых людей можно было сравнить с

муравьями. Это чувство так сильно усложняло людям жизни!

Угол губ Чу Цин-Янь слегка приподнялся, она насмешливо улыбнулась.

Медленно закрыв глаза, она приготовилась к удару.

Чу Цин-Янь закрыла глаза, ожидая пощечину, но ничего не происходило.

Она ничего не поняла, но услышала глубокое, болезненное дыхание

стражника.

«Брат», - непроизвольно закричал Сяо Жань, удивившись.

Чу Цин-Янь тут же открыла глаза и встретилась взглядом с этими

обсидиановыми чистыми глазами. В этот момент она почувствовала то, что

никогда не испытывала до этого, вспышка разочарования и обеспокоенности.

«Четвертый младший брат, ты пришёл в мою усадьбу для того, чтобы

наказывать моих людей?» - Сяо Сюй равнодушно взглянул на двух евнухов,

которые держали Чу Цин-Янь. Из-за его холодного взгляда они,

испугавшись, отпустили Чу Цин-Янь.

Евнух, которого за руку схватил Огненный Дух, выдернул свою руку и

убежал за Сяо Жаня. Чу Цин-Янь почувствовала, что его действия,

безусловно, были не правильными, иначе его чистое белое лицо не стало бы

ещё бледнее!

Чу Цин-Янь неосознанно подошла к Сяо Сюю. Она опустила голову, а

её глаза были полны слез. Казалось, что она была маленькой невестой,

которую оскорбили, но она не сказала ни слова.

Они были братьями, поэтому Сяо Сюй, несмотря на то, что он

остановил Сяо Жаня, не говорил, что он поможет ей выплеснуть гнев.

Возможно, он сделал это, чтобы защитить свою репутацию. Если пойдут

слухи, что его собственная невеста была избита, к нему тоже будут плохо

относиться. Итак, она осторожно стояла рядом. Однако, если бы она не

беспокоилась обо всех этих вещах, она бы не съела все эти застывшие

невысказанные обиды. Но она все ещё была ребёнком, она была слишком

смущена, чтобы препираться с ним о таких вещах!

Тем не менее, Чу Цин-Янь все ещё хотела, чтобы Сяо Сюй дал ей

выпустить свой гнев. Но подумав об этом, она вздохнула. На каком

основании Сяо Сюй будет ругать своего младшего брата за неё? Она

действительно переоценила себя.

«Брат, ты не знаешь, но эта невежда, злобная простолюдинка

противоречила мне сейчас. Она вообще меня не воспринимает! Я пытался

преподать ей урок!» - Сяо Жань сразу понял, что его старший брат

собирается защищать эту грязнулю. Он не мог не разозлиться. Это был

первый раз, когда брат поругал его ради какого-то постороннего человека.

«Препираться с девочкой, нашёл, чем хвастаться. Более того, она

должна воспринимать только меня», - Сяо Сюй сел на стул, равнодушно

ответив. Однако страшное давление так никуда и не делось.

Сяо Жань, услышав это, почувствовал, что слова его брата

опровергнуть невозможно, и он расстроился. Возможно ли, что после

появления в его жизни этой грязнули, он ему больше не нужен?

«Старший брат, что хорошего в этой девчонке? Мало того, что она

не красавица, так ещё и характер ужасен, она не знает правил. Она не

стоит того, чтобы ты так её защищал!» - Сяо Жань уставился на Чу

Цин-Янь.

Столкнувшись с детским темпераментов Сяо Жаня, двое взрослых,

стоящих перед ним, оставались невозмутимыми. Выражение на лице Сяо Сюя

ни сколько не изменилось, а Чу Цин-Янь просто посмотрела на него.

«Четвертый брат, может быть, ты имеешь какие-то возражения против приказа нашего отца императора?» - равнодушно спросил Сяо Сюй.

Сяо Жань вздохнул. Если его слова дойдут до его матери, императорской наложнице, возможно, он получит за это.

Огненный Дух, стоявший сбоку, сказал: «Ваше высочество четвертый

принц, я слышал, что императорская наложница Юэ лично одобрила брак

между нашим принцем и мисс Чу. Она даже приложила немало усилий, чтобы

свести их!»

То, с какой улыбкой и насмешкой он сказал это, заставило Сяо Жаня

побледнеть. Он вспомнил тот день, когда стало известно об императорском

указе, и как радовалась его мама. Он внезапно понял, что у него нет

никакого права на то, чтобы стоять здесь и обсуждать это со своим

старшим братом.

Сяо Сюй взглянул на Огненного Духа, и тот в этот же момент замолчал и опустил голову.

«Только что, когда ты пришёл, я видел людей, которых твоя мать

прислала, чтобы найти тебя. Уже поздно, ты должен вернуться во дворец», -

сказал Сяо Сюй.

Как только он услышал, что мама послала людей за ним, Сяо Жаня

охватила паника. Он сбежал втихаря, но не думал, что его найдут так

быстро. Однако он очень обиделся из-за поведения своего любимого

старшего брата.

Он яростно впивался взглядом в Чу Цин-Янь: «Если бы старший брат не заступился бы за тебя, то я бы точно не отпустил тебя!»

Закончив свою речь, Сяо Жань позвал своих людей и поспешно ушёл.

Кабинет снова опустел.

Сяо Сюй опустил взгляд на спокойную Чу Цин-Янь, которая опустила

голову. Хотя она и начала сейчас хорошо питаться и даже немного

поправилась, в глазах Сяо Сюя она все ещё была такой же тонкой, как

бамбук. Если бы Чу Цин-Янь могла прочитать его мысли, то она бы

бесконечно спорила с ним. Она явно стала пухлее, вероятно, когда

родители увидят её в следующий раз, они не узнают её.

«Ты обижена?» - ровным тоном спросил Сяо Сюй.

Чу Цин-Янь не ожидала, что он спросит её об этом, поэтому она

подняла голову и встретилась взглядом с его невозмутимыми, спокойными

глазами. Она слегка вздрогнула. Казалось, что он читал её мысли, поэтому

она отвела взгляд.

«Я не смею».

«Не смею» вместо «у меня нет таких мыслей». Сразу можно было понять, что она все ещё чувствует несправедливость.

Сяо Сюй не сдержал улыбку. Его рука дернулась, и он осторожно

поднял её. В мгновение ока она оказалась у него на руках, словно

перышко.

Чу Цин-Янь просто не ожидала, что Сяо Сюй вдруг сделает

что-нибудь такое. Она не успела даже вскрикнуть, прежде чем все её тело

оказалось в его крепких и теплых объятьях. Когда её окружил запах

чернил, её мозг перестал работать.

Почувствовав напряжение человека, которого он держал в объятиях,

Сяо Сюй по ошибке подумал, что она все ещё переживает о словах Сяо Жаня.

Подумав об этом, он провел рукой, а затем похлопал её по спине, чтобы

успокоить её, а затем неловко сказал: «Мой четвертый брат ещё совсем

ребёнок. Он открывает свой рот, когда говорит, поэтому не принимай его

слова близко к сердцу».

Сяо Сюй никогда раньше никого не утешал, он видел, как его

подчиненные воспитывали детей, и попытался скопировать их действия.

Жаль, что он скопировал только то, что они делают, но не понял сути. Чу

Цин-Янь была поражена его огромной силой, что все её внутренние органы

сжались. Если бы она не услышала его слова, то она бы точно решила, что

он решил таким образом выплеснуть свой гнев за поведение младшего брата.

Чу Цин-Янь поспешно поймала руку Сяо Сюя, её глаза наполнились

слезами, когда она жалобно посмотрела на его высочество: «Ваше

высочество, я не буду принимать это близко к сердцу, в худшем случае, в

будущем, когда я увижу четвертого принца, я просто буду избегать его».

Сяо Сюй решил, что это его слова сработали, и убрал руку, с

удовлетворением кивнув: «Его характер всегда был таким, но он не плохой.

Если он будет приставать к тебе, запугивай его в ответ!»

«Он благородный принц, а я всего лишь маленькая девочка без

какой-либо власти, как я могу осмелиться противостоять ему?» - Чу

Цин-Янь надула щеки, весь её вид показывал, что она была подавлена.

«Без власти? Тогда что насчёт меня?» - холодно спросил Сяо Сюй.

Чу Цин-Янь удивленно посмотрела на него. Неужели он на её стороне?

Возможно, на лице Чу Цин-Янь слишком ярко отразилось удивление,

но цвет лица Сяо Сюя изменился. Рука, обернутая вокруг талии Чу Цин-Янь,

сжалась сильнее. Внезапно в кабинете стало холоднее.

Огненный Дух потер руки. Не сказав ни слова, он незаметно сделал

несколько шагов назад. Господин, казалось, разозлился. Только сейчас ему

не стоит находиться здесь, чтобы наблюдать за этой сценой. Если он

хочет посмотреть на это, то он должен сделать это тайно. Просчёт, вот

так просчёт!

Пообщавшись с ним уже какой-то период времени, Чу Цин-Янь сразу

поняла, что он разозлился, поняв, что что-то неладно, она немедленно

вытянула руки и обернула их вокруг шеи Сяо Сюя. И с полным восторгом в

голосе сказала: «Ваше высочество, как здорово, что вы на моей стороне!»

Внезапная близость вызвала условные рефлексы Сяо Сюя, его руки сжались, готовясь атаковать Цин-Янь.

Однако, встретившись взглядом с этими знакомыми, невинными и чистыми

глазами перед собой, его плотно сжатый кулак тут же ослабел.

Привычка, которая сформировалась у него так много лет назад,

почти заставила его отбросить этого ребёнка. К счастью, он успел вовремя

остановиться. В противном случае она бы навряд ли смогла выдержать его

удар.

Он расслабился, придерживая её одной рукой за талию, чтобы она не

упала. Её дыхание нежно щекотало кончик его носа. Он оперся на спинку

стула, и он незаметно улыбнулся: «Пока ты знаешь это, всё хорошо».

«Тогда могу я ходить горизонтально, как краб?»

Возможно, Чу Цин-Янь уже привыкла к близости с Сяо Сюем, поэтому

она просто начала вести себя, как подобает ребёнку. Когда она была

маленькой, её занятые родители доверили её воспитание бабушке и дедушке.

Её семья была связана с литературой, поэтому её воспитание было

чрезмерно строгим. Несмотря на счастливое детство, её часто

ограничивали. Кроме того, её родители не были рядом с ней, поэтому ей

было не перед кем вести себя, как испорченный ребёнок. Ей редко

удавалось вести себя, как настоящий ребёнок. Поэтому, когда Сяо Сюй

воспринимал её, как ребёнка, и даже посадил её себе на колено, чувство

ностальгии оставило её сердце, отключая её бдительность. Она не могла не

обнять его за шею и с удивлением улыбнуться, поскольку она имела мощную

связь с запугиванием людей.

«Ты можешь. При условии, что это будет сделано под моим

присмотром», - детское лицо перед его глазами заставило его улыбнуться.

Но поскольку на нём была маска, Чу Цин-Янь не могла ясно разглядеть это.

Ох, значит ли это, что если она пропадёт из его поля зрения, то она могла бы быть убита в любую минуту?

Чу Цин-Янь проглотила слюну, ей стоит сдерживаться, или

когда-нибудь, когда она пропадёт из его поля зрения, любой её вздох

может оказаться последним.

Словно прочитав её мысли, Сяо Сюй вытянул руку и ткнул её в нос,

со смехом сказав: «Обладать злыми намерениями, но не иметь достаточно

смелости!»

Чу Цин-Янь снова надула щёки, не очень уверенно она ответила:

«Что, если я не буду под вашим присмотром, разве это не значит, что моя

жизнь будет мрачной?»

«Думаешь, у меня не хватит силы защитить тебя?» - голос Сяо Сюя был хмурым.

Чу Цин-Янь, услышав это, высунула язык. Затем она тут же

ответила: «Цин-Янь шутит! Вы ведь такой хороший воин, ваш статус высок и

все боятся вас. Кто осмелится запугивать меня!»

По её капризному личику было понятно, что она подлизывается. Сяо

Сюй не сдержался и ущипнул её за нос. В конце концов, он отпустил её и

позволил ей вернуться в свой двор, чтобы поиграть.

Чу Цин-Янь не могла понять, почему он не пошёл с ней, но потом

она поняла, что до ужина ещё целый час. Он был благородным принцем, даже

если ему приказали отдыхать в поместье, он все ещё не был таким, как

она, которой было нечем заняться! В результате она решила занять время,

бродя по главному двору.

В тот момент, когда Чу Цин-Янь ушла, лицо Сяо Сюя стало мрачнее. Он позвал к себе Бай Ху.

Бай Ху был занят в переднем дворе. Услышав внезапно, что принц позвал его, он засомневался, но тут же поспешил к принцу.

«Не знаю, из-за какого важного дела вы вызвали меня, но я вас слушаю», - Бай Ху поклонился, а на его лице отразилось уважение.

«Кто сегодня дежурил в Нефритовом дворе?» - его безразличный тон снова давил на людей.

Хотя он уже привык к холодному темпераменту его высочества, но

именно сегодня Бай Ху почувствовал, что с его высочеством что-то не так.

Тем не менее, он все же быстро ответил: «Минь Цин и Минь Фэн».

«Накажите их по семейному закону», - тихо сказал Сяо Сюй.

После того, как он сказал это, Бай Ху встрепенулся. Он не

понимал, почему его высочество внезапно наказал этих двоих. Затем он

вспомнил о том, что произошло сегодня. Неужели его высочество наказывает

их за то, что они не сообщили, что прибыл четвертый принц?

Бай Ху удивился, а Сяо Сюй поднял бровь: «Какие-то возражения?»

«Я не осмелюсь. Я немедленно сделаю это», - Бай Ху тут же принял его приказ.

Наказание согласно семейному праву – не простое наказание.

Человек получал 80 ударов военной палкой, даже если это был сильный и

крепко слаженный человек, он едва ли мог ходить после такого.

Немного позже можно было услышать крики людей, которые просили прощения.

Последовательные взмахи и удары военной палки были очень

громкими. Сяо Сюй провел ного лет в военных экспедициях, а его

подчиненные были всеми специалистами в армии, поэтому, когда они несли

наказания, не было никаких сопротивлений. Постоянно находившиеся снаружи

кабинета Гу Жун и Гу И, которые стали свидетелями наказания. В их

глазах появилось изумление.

Просто потому, что слуги не сразу сообщили новость о приходе

четвертого принца в Нефритовый дворец, это привело к тому, что четвертый

принц поиздевался над Чу Цин-Янь. В результате его высочество выставил

виновными этих двух слуг?

Гу Жун и Гу И были в шоке. Они внезапно почувствовали страх перед его высочеством.

Они оба уже знали о прибытии четвертого принца. Они также знала и

то, почему четвертый принц прибыл сюда. Поэтому, желая увидеть сцену,

они хотели сначала увидеть, как сильно Чу Цин-Янь будет страдать от

этого.

В конце концов, их сюда послала императрица Лян, поэтому они

думали точно так же, как и императрица. Они надеялись, что однажды его

высочество займет место наследного принца. У этой Чу Цин-Янь было

недостаточно влияния и силы, а также она родилась в крайне бедной семье,

можно сказать, что она никак не поможет его высочеству на его

политическом пути. Хотя обычно они приветствовали Чу Цин-Янь, но это

было ради приличия. Как и сегодня они были рады наблюдать за тем, что

произошло с четвертым принцем, они также были рады видеть, что

развернется дальше.

Однако они не ожидали, что его высочество накажет кого-то из-за этого.

Наказание осуществлялось прямо во дворце, что делало это наказание показательным.

Это должно было стать примером для других, а также предупредить других.

Гу Жун и Гу И оба почувствовали мурашки.

Внутри кабинета Огненный Дух слышал, как крики снаружи

становились всё слабее и слабее, а затем повернул голову, чтобы

посмотреть на его высочество, который безразлично листал книгу. Ему было

немного любопытно, он никогда не думал, что его высочество разозлится

из-за Чу Цин-Янь.

Возможно, из-за того, что взгляд Огненного Духа был слишком

упертым, Сяо Сюй поднял бровь и взглянул на него: «Хочешь, чтобы и тебя

побили?»

В этот момент внезапно раздался звук военных палок, и Огненный

Дух испугался так, что прикрылся собственной рукой и закачал головой.

В главном дворе Хуан И и остальные также слышали эти звуки, исходящие извне, у всех них были разные выражения на лицах.

Ревнивый взгляд Чэн И через окно уставился на Чу Цин-Янь. Она

услышала, что Лань И получила выговор от его высочества за то, что её не

было в кабинете. Его высочество явно выделял эту отвратительную

девчонку из семьи Чу. Чем больше она думала об этом, тем сильнее росло

её негодование. Она была ребёнком, с какой стати она получала особое

отношение от его высочества?! Она определенно не позволит ей зазнаваться

и дальше.

И только в этот момент Хуан И принесла два блюда, входя внутрь.

Увидев огромные глаза Чу Цин-Янь, которая оглядывала всё вокруг, она

улыбнулась и поставила поднос прямо перед ней: «Девятая мисс Чу, это

закуски, которые принес четвертый принц из дворца, вы дожны попробовать

это».

«Выглядит изысканно, но это определенно не будет таким же

вкусным, как то, что готовит старшая сестра Хуан!» - Чу Цин-Янь сначала

подумала, что они выглядели аппетитно, но, услышав, что это принес

четвертый принц, она тут же захотела отказаться от них. Таким образом,

она лучше перехвалит Хуан И.

Хуан И услышала это и обрадовалась. Она определенно хотела, чтобы Чу Цин-Янь сказала, чем именно они отличаются от её выпечки.

Не выдержав энтузиазма Хуан И, Чу Цин-Янь все же взяла кусочек

пирожного и положи его себе в рот. Оно сразу же начало таять, принося

холодный вкус. У неё не было выбора, кроме как сказать, что всё, что

делают во дворце, было хорошим.

«Ну как?» - спросила Хуан И, ожидая ответ.

Цин-Янь подумала, что эта девушка слишком озабочена. Только она

собралась открыть рот, чтобы ответить, как вдруг почувствовала

металлический привкус.

«Девятая мисс Чу!»

Последнее, что она услышала, был панический крик Хуан И, а затем

всё стало черным, и Чу Цин-Янь погрузилась в бесконечную бездну.

Хуан И беспомощно уставилась, когда Чу Цин-Янь выплюнула кровь и

упала в обморок. Она была так напугана, что тут же начала кричать других

людей.

Услышав шум, пришли остальные слуги. Хун И, увидев, как упала Чу

Цин-Янь, была в полном шоке, но быстро взяла себя в руки и сразу отдала

приказ разобраться с этим. Те, кто должен был отчитаться перед его

высочеством, отправились к принцу, те, кто должен был пойти за лекарем,

побежали за ним, а тем, кому было поручено перенести Чу Цин-Янь, тут же

сделали это.

К тому времени, когда Сяо Сюй получил известие и примчался, лицо

Чу Цин-Янь уже стало сероватого цвета, а она лежала на диване. За одно

движение он оказался на диване. Серебряная маска скрывала его лицо,

поэтому нельзя было понять злится он или счастлив.

«Императорского лекаря отправили?»

Хун И тут же вышла: «Я уже послала людей за лучшим лекарем в столице».

Поскольку это был экстренный случай Хун И не нужно было ждать

указания принца для того, чтобы отправить кого-нибудь во дворец за

императорским лекарем.

Когда она сказала это, Сяо Сюй взглянул на Огненного Духа,

стоявшего рядом с ним. Огненный Дух понял всё без слов и быстро вышел из

комнаты.

Хун И знала, что он отправился во дворец, чтобы поторопить

императорского лекаря, поэтому приказала слугам нагреть воды и

подготовить полотенца, а также приказала им протереть Чу Цин-Янь.

Сяо Сюй стоял сбоку, наблюдая за слугами. Невозможно было разобрать его мысли по его взгляду.

Хун И стояла рядом и с некоторым беспокойством сказала: «Ваше

высочество, пожалуйста, не волнуйтесь. Девятая мисс Чу достойна помощи

небес, она будет в полном порядке».

Сяо Сюй слегка кивнул. Он обернулся и заметил Хуан И, которая не

могла успокоить свои слёзы, и холодно спросил: «Что именно произошло?»

В этот момент Хуан И в панике опустилась на колени перед его

высочеством и сказала: «Ваше высочество, я сама не поняла, что именно

произошло. Я принесла выпечку, которую четвертый принц принёс для

девятой мисс Чу. Не знаю, как так вышло, но, съев кусочек, девятая мисс

Чу выплюнула кровь».

Слова Хуан И напугали всех присутствующих, они опустили свои головы, не осмеливаясь поднять глаза.

Если верить словам Хуан И, то если бы Чу Цин-Янь не попробовала

их, то принц рано или поздно всё равно съел бы пирожные. Страшно было

даже представить себе такое.

Сяо Сюй услышал это и посмотрел на фрукты, которые ещё не успели

убрать. Тут же вышел кто-то с серебряной иглой, чтобы проверить фрукты

на яд. Когда он ткнул иглу во фрукт, серебряная игла тут же потемнела.

Лицо слуги изменилось, пока он разглядывал, какой черной стала игла.

Можно сказать, что это был не простой, а очень токсичный яд.

Сяо Сюй посмотрел на серебряную иглу, которую держал его слуга, и его глаза потемнели.

В этот момент прибыл императорский лекарь, за которым ходил Огненный Дух.

Этого императорского лекаря звали Чэнь. Он работал в

императорском дворце уже десять лет, поэтому он не особо мог различать

ситуации. Когда он почувствовал холодную ауру принца и взглянул на

девочку, лежащую на диване, он вдруг ощутил неимоверное давление. Он уже

слышал о хладнокровности и безжалостности принца. Императорский лекарь

Чэнь дрожал, когда пытался нащупать пульс у Чу Цин-Янь. Его лицо

побледнело, затем он посмотрел на зеленовато-синие следы под глазами Чу

Цин-Янь, а также на её пурпурно-красные губы, и едва ли устоял на ногах.

«Принц Ин, токсичность яда мандары очень высокая. Боюсь, что эта маленькая мисс не доживёт до завтра!»

Все присутствующие были ошеломлены. Несмотря на то, что многие из

них были необразованными, но они все знали о шести великих ядах,

горе-трава, ядовитое птичье вино, красная корона журавля, олеандр, кровь

из шеи тюленя, мандара…

Неужели эта активная и очаровательная мисс погибнет, словно палочка благовоний?

Слова императорского лекаря заставили Сяо Сюя поднять брови. Он

неосознанно взглянул на Чу Цин-Янь, её обычно румяные щеки были бледны,

как белоснежная бумага. Её тонкие длинные брови были нахмурены, словно

она испытывала невыносимую боль, она кусала губы и издавала слабые

стоны.

«Я заслуживаю смерти. Я не позаботилась о мисс Чу…» - Хуан И,

услышав лекаря, сразу же начала кланяться, ударяясь головой об зеленую

каменную плиту.

Эта пронзающая тишина давила на всех, никто не осмеливался даже вздохнуть лишний раз, опасаясь вызвать гнев принца.

«Огненный Дух, вызови сюда Дух Воздуха», - Сяо Сюй погладил бледные щеки Чу Цин-Янь, а затем повернулся к Огненному Духу.

Огненный Дух был настолько потрясен, что тут же вскочил: «Ваше

высочество, Дух Воздуха находится в Ша Нань, даже если он поторопится,

ему потребуется три дня, чтобы добраться до нас!»

«Даю ему два дня», - равнодушно сказал Сяо Сюй, затем он

повернулся к императорскому лекарю и тихо сказал – «Неважно, главное

сохранить её жизнь ещё на два дня».

Взгляд императорского лекаря потемнел, он так жалел, что сегодня

было его дежурство. Теперь, когда принц Ин отдал свой приказ, казалось,

будто у его горла держали нож, но он должен был сделать всё возможное в

этой ситуации!

Разумеется, человеческий потенциал неограничен, императорский

лекарь Чэнь сделал всё, что мог, и смог удержать жизнь в Чу Цин-Янь.

Однако придёт ли она потом в себя, никто не знал наверняка.

Огненный Дух, не останавливаясь на отдых, отправился за Воздушным Духом.

Все эти два дня атмосфера в Нефритовом дворе была крайне

напряженной. Несмотря на то, что Сяо Сюй вёл себя, как обычно, все слуги

чувствовали, как температура вокруг него становится всё ниже и ниже.

Лето уже вот-вот наступит, но, встретившись с его высочеством, слуги

обливались холодным потом.

Хуан И стояла на коленях уже два дня. Его высочество ничего не

говорил ей, но она не посмела встать. Хун И видела это и чувствовала

себя некомфортно, она собралась уговорить её встать, но тут услышала Чэн

И: «Не знаю, что такого сделала эта Чу Цин-Янь, чтобы получить такое

отношение от его высочества?»

Хун И повернулась к ней и строго сказала: «Чэн И, теперь всё не

так, как было раньше. Перестань говорить такое, не думая, иначе наступит

время, когда ты будешь страдать».

Его губы неуверенно дернулись, но Чэн И говорила это не просто

так. Её злобный взгляд был устремлен в сторону комнаты, где лежала Чу

Цин-Янь, и она искренне надеялась, что мисс Чу умрёт.

Хун И ничего не добавила. Она приказала слугам унести Хуан И, которая упала в обморок из-за солнца, в её комнату.

Внутри комнаты.

Чу Цин-Янь, которую едва ли смог спасти императорский лекарь

Чэнь, то спала, то иногда просыпалась. Она открыла глаза и посмотрела на

занавеску над своей головой, она не поняла, что происходит.

Услышав шорох, Сяо Сюй отложил книгу в сторону и подошёл к ней.

«Проснулась?»

Чу Цин-Янь приложила немало усилий, чтобы поднять голову и

взглянуть на человека, стоящего у её кровати. Она почувствовала какое-то

нехорошее предчувствие, а затем почувствовала страшную боль, которая

пронзила всё её тело. Она медленно открыла рот и очень мягко и тихо

сказала: «Ваше высочество, я умру?»

Без близких родственников рядом с ней, несмотря на то, что

человек перед ней был холоден, по крайней мере, они были рядом в течение

какого-то времени. Она не могла скрыть страх и горе в своем сердце.

Сяо Сюй молча смотрел на неё. Хотя он ни слова не сказал, но он всё-таки погладил её по голове, словно утешая.

Губы Чу Цин-Янь слегка приоткрылись, она подумала, что точно

умрет, поэтому ей нужно обязательно сказать кое-что, что нельзя

откладывать: «Ваше высочество, мне очень грустно. Моя жизнь была

нелегкой, и я даже не успела увидеть мир, но судьба жестока. Если я

умру, не мог ли бы вы, основываясь на том, какой послушной я была в

последние дни, позаботиться о моих родителях? Они единственные, о ком я

переживаю. Я не прошу вас ни о чём другом, я надеюсь лишь, что вы не

дадите им терпеть лишения… Кха-кха»

«Замолчи, разве я сказал, что ты умрешь?»

Последние слова Чу Цин-Янь заставили Сяо Сюя помрачнеть.

Когда он договорил, он не услышал ни слова в ответ, потому что Чу Цин-Янь снова упала в обморок. Сяо Сюй нахмурился.

Императорский лекарь Чэнь был уже беспомощен в этой ситуации, как

вдруг появился Огненный Дух, который шёл с каким-то элегантным мужчиной.

«Дух Воздуха отдаёт почтение его высочеству», - увидев Сяо Сюя,

он тут же поклонился. Он осмотрел своего господина с головы до ног и,

убедившись, что он в полном порядке, облегченно выдохнул. Сначала он

думал, что его вызвали так срочно потому, что его высочество отравили.

«Она там», - кивнул Сяо Сюй.

Дух Воздуха не осмелился остановиться, чтобы передохнуть, он

просто подошёл к кровати. Он увидел, что тот, кого ему предстояло

вылечить, был ребёнком, и хотя он был шокирован, но он все ещё стоял на

ногах.

Яд манадры уже попал в кровь. Он был задержан, поэтому не успел

распространиться, но сейчас он снова начал двигаться по телу, если не

вытянуть его сейчас, то он дойдёт до сердца.

Дух Воздуха решил не тянуть: «Приготовьте ванну».

Хун И немедленно отправила слуг сделать это.

Дух Воздуха быстро написал на бумаге, какое лекарство ему нужно, и отдал его Хун И, которая отправила слуг за травами.

Увидев, как быстро Воздушный Дух организовал подготовку, все слуги облегченно вздохнули.

В этот момент в комнату вошёл Гу Жун, чтобы сообщить его высочеству о просьбе четвертого принца встретиться с Сяо Сюем.

Все тут же обернулись к его высочеству. Все они подозревали, что

это четвертый принц отравил Чу Цин-Янь. Теперь же он осмелился прийти к

принцу и даже попросил встретиться с ним, разве он не боялся, что его

высочество рассердится?

Однако четвертый принц с самого детства любил быть с его

высочеством. Несмотря на то, что его высочество всегда был холоден и

закрыт, четвертый принц всегда был храбрым и даже не обращал внимания на

то, сколько ненависти было между людьми четвертого принца и людьми Сяо

Сюя.

«Мы не увидимся», - равнодушно сказал Сяо Сюй.

Гу Жун кивнул и ушёл, чтобы передать ответ принца.

Однако вскоре после этого можно было услышать шум, который

приближался к Нефритовому дворцу Сяо Сюй не мог не заметить Сяо Жаня,

который разбрасывал всё на своём пути, в то время как Гу Жун, который

бежал следом, пытаясь остановить его. Четвертый принц наставила на том,

чтобы встретились с ним, и Гу Жун не мог остановить его.

Оказалось, что он разозлился из-за того, что слуга его брата

осмелился остановить его, но, увидев, человека, что стоял перед ним

словно скала, лицо Сяо Жаня неестественно исказилось. Заметив слуг,

которые ходили туда-сюда, неся мешки с лекарствами, он сразу же

опомнился. Шагнув вперед, он в спешке начал оправдываться: «Старший

брат, это был не я. Как я могу причинить тебе вред?»

Сяо Сюй слегка прищурился, а затем посмотрел на Огненного Духа, который стоял рядом с ним.

Огненный Дух был с Сяо Сюей уже так много лет, что понимал его

высочества с первого взгляда. Огненный Дух не ожидал, что слухи

распространятся так быстро, поэтому он сказал: «Я пресек все слухи на

корню, никто в поместье не мог передать эту информацию».

Но теперь не только четвертый принц узнал об этом, но и до

простых людей дошли слухи о том, что четвертый принц лично попытался

убить своего брата. Скорее всего, за кулисами был кукловод, который

руководил спектаклем.

Сяо Жань тут же сказал: «Стоит ли тебя скрывать это от меня? Если

бы я не услышал, что об этом говорят люди во дворце, то я бы так и был в

неведении. Но я тоже не знал, что в этой еде был яд. Я уже арестовал

всю императорскую кухню и допросил всех одного за другим, но я не нашёл

ни одного подозрительного человека».

На лице Сяо Жаня можно было заметить сожаление.

Сяо Сюй посмотрел на расстроенного младшего брата. Только он мог

перевернуть весь дворец с ног на голову и не разгневать при этом

Жун-Яня. Лицо Сяо Сюя нисколько не изменилось, когда он сказал:

«Неважно, тебе не стоит винить себя».

«Старший брат, верь мне, я бы никогда не сделал этого!» - в конце

концов Сяо Жань все ещё был двенадцатилетним юношей, все эмоции

которого были, как на ладони.

Сяо Сюй ничего не ответил на это, а лишь махнул рукой: «Уже поздно, твоя мать, должно быть, волнуется, возвращайся!»

Хотя старший брат не сказал об этом прямо, но Сяо Жань понял, что

ему не стоит находиться здесь и дальше. Он попрощался и очень быстро

вернулся во дворец.

В этот момент появился Дух Земли. Он уставился на своего

господина: «Ваше высочество, почему вы не воспользовались этой

возможностью, чтобы нанести ответный удар наложнице Юэ?»

Не так давно наложница Юэ пыталась насолить его высочеству.

Несмотря на то, что дело о коррупции сейчас в самом разгаре, она

подливает масло в огонь, действуя в тени.

Сяо Сюй взглянул на него, хотя выражение на его лице было мягким,

у любого, на кого взглянули бы таким взглядом, сложилось бы такое

чувство, что на него водрузили гору камней. Земной Дух опустил голову,

не смея продолжить разговор, но в сердце он всё равно не смирился с тем,

как несправедливо обходятся с его господином. В течение многих лет

господин позволял другим издеваться над собой, но поскольку он очень

ценил кровные узы, он никогда не делал этим людям ничего в ответ. Не зря

говорят, попробуешь сладость, захочешь ещё. Просто они слишком

ненавидят его.

«Подготовьте лошадь, я отправлюсь во дворец», - Сяо Сюй увидел,

что Чу Цин-Янь уже начали лечить, поэтому её жизнь была в безопасности.

«Да», - Гу Жун и Гу И были удивлены, но тут ответили. Затем они ушли, чтобы выполнить приказ принца.

Внутри дворца.

Императрица Лян закрыла глаза, сидя на стуле, чтобы передохнуть, как вдруг вошёл слуга, чтобы сообщить, что прибыл принц Ин.

Глаза императрицы Лян широко открылись. Это был первый раз, когда

он добровольно пришёл к ней. Императрица Лян махнула рукой в знак

приглашения его к себе.

«Каким ветром тебя занесло во дворец?» - императрица не смогла удержаться и решила поиздеваться над ним.

«Сердце матери императрицы должно быть чистым», - ровным тоном ответил Сяо Сюй.

Ло Юнь, которая была известна как тётушка Ло, доверенное лицо

императрицы Лян подумала, что его высочество пришёл, чтобы вспомнить

былые времена. Она не ожидала, что атмосфера между этими двумя может

накалиться настолько, что они оба могли взорваться в любой момент.

Императрица Лян удивилась, ей стало несколько неловка, но она

очень быстро взяла себя в руки. Своим тонким белым пальцем она постучала

по своему стулу и холодно улыбнулась: «О? Не говори загадками, Сю-ер,

если ты хочешь сказать мне что-то, говори прямо».

«Тогда я скажу тебе прямо», - Сяо Сюй пристально уставился на

человека перед собой. – «Мама, Чу Цин-Янь – это та, которую для меня

выбрал мой дед. Тебе не нужно стараться, чтобы устранить её».

Она не ожидала, что он будет таким умным, и что он так быстро

поймёт, что к чему. Императрица уставилась на него, но очень быстро её

лицо стало холодным. Разозлившись из-за унижения, она сказала: «Сю-ер,

не подводи мои усилия. Тебя подозревают в том, что ты присвоил себе

серебро из хранилища. Ты можешь не волноваться, но у меня нет такой

силы, чтобы решить эту проблему. Имея такую прекрасную возможность, я

решила убить двух зайцев сразу. Уничтожить репутацию Сяо Жаня, а также

избавиться от Чу Цин-Янь, этой отвратительной девушки. Я помогла тебе

разобраться со всеми препятствиями, почему же ты так относишься ко мне?

Да ещё и примчался сюда так поздно ночью, чтобы отругать меня?»

Получив такой разгневанный ответ от императрицы, Сяо Сюй остался

равнодушным: «Я сам могу позаботиться о себе. Отец император не

обманется, он вынесет справедливое решение. Более того, тебе стоит

уяснить, что если это будет не Чу Цин-Янь, то это будет Ли Цин-Янь, Чжао

Цин-Янь. Ты хочешь повторить это в будущем?»

«Справедливое решение?» - казалось, что императрица Лян

издевалась. – «Если бы твой отец был справедливым императором, отправил

бы он тебя настолько лет на границу, чтобы ты прошёл через столько

трудностей? Понимал бы он, что ты был ложно обвинен, и позволил бы

присылать людям письменные обвинения в твою сторону? Позволил бы он сыну

этой шлюхи обойти тебя? Сю-ер, неужели за столько лет ты так и не

научился видеть самую суть?»

Чем больше говорила императрица Лян, тем краснее становились её глаза из-за ненависти.

Тётушка Ло тут же подскочила, чтобы успокоить императрицу Лян,

которая еле сдерживала свою ярость. Она обернулась, чтобы взглянуть на

принца, который невозмутимо стоял в середине дворцового зала, и нежно

сказала: «Ваше Величество, Богиня Императрица делает это ради вас. В

течение стольких лет она делала для вас всё, пока вы не разбили её

сердце!»

Сяо Сюй опустил голову, его взгляд упал на пол. Если бы он

внимательно наблюдал за ней, то он бы уже давно заметил, что её глубокие

черные глаза стали мутными, словно густой туман, который не

рассеивается.

Увидев, что Сяо Сюй сохраняет молчание, императрица Лян подумала,

что он уже всё для себя решил, поэтому она откинулась на спинку своего

золотого стула и вздохнула. Через несколько секунд она вернула свой

прежний отчужденный образ госпожи. Она спокойно подняла руку, чтобы

погладить свою юбку, на которой были вышиты около сотни птиц. Подняв

подбородок, она сказала: «Сю-ер, в этот раз я потратила много усилий,

чтобы схватить Четвертого Принца за руку, ты должен воспользоваться этим

с умом. Хотя невозможно сразу же утянуть его в болото, но, по крайней

мере, можно запятнать это, а уж чиновники запомнят это. Немного позже

добавим что-нибудь ещё, и я не буду бояться планов наложницы Юэ!»

Внезапно императрица Лян разозлилась: «Чу Цин-Янь должна умереть, иначе она не сможет привлечь внимание чиновников!»

Сяо Сюй сжал губы, медленно поднял глаза и спокойно сказал: «Мама, прости меня, но я не могу пообещать тебе это».

«Что…» - императрица почувствовала себя так, словно на неё вылили

ведро холодной воды. Она была настолько потрясена, что потеряла своё

самообладание.

«Чу Цин-Янь спасла твоего сына. Я, твой сын, не могу укусить

руку, которая его кормит. Поэтому я обязательно буду защищать жизнь Чу

Цин-Янь. Прошу тебя, не втягивай её в эти споры», - тон Сяо Сюя был

очень решительным, словно ни что не могло заставить его передумать.

«Хехе, даже если она спасла тебя, что такого? Императорская

власть выше, кому не приходилось идти по головам, чтобы подняться

наверх? Одна незначительная жизнь, просто муравей, стоит ли она того,

чтобы ты так поступал? Кроме того, на этой земле никто не сможет

вылечить после отравления ядом Мандары. Не стоит тратить свои силы

понапрасну!» - Императрица Лян с яростью посмотрела на своего упрямого

сына. Ей хотелось влезть в его голову, чтобы понять, о чём он думает.

Почему он всегда противостоит своей матери?

Сяо Сюй понял, что говорить с ней бессмысленно, поэтому он

равнодушно сказал: «Мама, я достаточно вырос, чтобы идти своей дорогой.

Тебе не стоит беспокоиться об этом. Уже поздно, не буду мешать твоему

отдыху. Прошу извинить меня!»

Императрица Лян хотела что-то добавить, но Сяо Сюй не дождавшись, развернулся и ушёл.

Как раз в этот момент вошла слуга с секретным отчетом. Заметив,

как недовольна императрица, она не осмелилась сказать хоть слово, а

просто передала его тётушке Ло.

Тётушка Ло открыла письмо и посмотрела на императрицу Лян:

«Богиня, шпион, которого вы отправили в поместье его высочества,

отправил письмо».

«Что там?» - императрица была так разъярена, что её грудь

вздымалась вверх и опускалась с невероятной скоростью. Услышав, что

принесли письмо, она подумала, что это была новость о смерти Чу Цин-Янь,

в её глазах даже вспыхнула радость.

Но когда тётушка Ло посмотрела содержимое, её глаза широко раскрылись: «Богиня, Чу Цин-Янь была спасена».

У императрицы Лян сперло дыхание. Она схватила чашку и бросила её на пол.

Она приложила так много усилий и тщательно продумала всё, но в

ответ она получила лишь презрение. Она хотела, чтобы Чу Цин-Янь умерла,

но Сяо Сюй сумел спасти её! Будущие перспективы семьи Лян были возложены

на него, но он никогда не воспринимал это близко к сердцу и позволял

другим унижать его. Он терпел это, но она не могла терпеть эту стерву,

которая была готова наступить на её голову.

Нежелание, ярость и негодование, все эти эмоции сменяли друг

друга с невероятной скоростью. Её глаза были красными, а руки крепко

сжали подлокотники. Она поклялась, что она останется на этом месте. Она

сделает жизнь этой стервы хуже, чем смерть, и медленно она будет

возвращать ей всю ту горечь, которую она испытала за эти 20 лет.

Шуршание от вещей, которые плелись позади Сяо Сюй, постепенно заглушались в темноте, когда он шёл вперед.

Конец мая, начало июня, постепенно приближалось лето. Прямо

сейчас, проходя мимо императорского сада, он даже услышал двух или трёх

квакающих лягушек.

Но он не знал, почему он почувствовал озноб. Подняв глаза, он

посмотрел на фонари, что освещали длинный коридор слабым желтым светом.

Посмотрев на зеленоватую каменную плиту, он подумал, что эта, похоже,

туман здесь никогда не рассеется.

Внезапно он с нежностью подумал об улыбающейся девочке, что жила теперь в его поместье.

Императорский дворец был слишком холодным. Впервые Сяо Сюй хотел поскорее вернуться к себе.

Его шаги лишь ускорились, когда он направился в сторону двери.

В усадьбе принца.

Дух Воздуха вытер пот со лба, его одежда была такой мокрой, будто

его только что вытащили из воды. Фактически, он только что спас

человека из лап Ямы, Короля Ада. К счастью, он победил, иначе он бы не

успел даже отчитаться перед господином.

Обернувшись, он взглянул на побледневшую Чу Цин-Янь, которая была

в безопасности. Он задумался. Он был в Ша Нань, и внезапно его вызвали,

чтобы спасти эту маленькую девочку. За ним даже приехал Огненный Дух,

который мчался без остановки. Хотя он знал, что его высочество должен

был жениться на ней, но он никогда бы не подумал, что она будет так

важна. Слабая и бессильная девушка, как она может быть достойна, чтобы

стоять рядом с его господином?

Но как только он понял, что это было распоряжение самого принца,

он был в шоке. Дух Воздуха тщательно оценил эту девочку. Она явно была

подростком, он не мог взглянуть на неё, как на женщину. Пока он

осматривал её, он понял, что она перенесла множество трудностей в

детстве. Её тело было слабым и худым, а её крови было недостаточно. К

счастью, после того, как она переехала сюда, её состояние немного

улучшилось. Только теперь, после того, как её отравили, он переживал,

что теперь её придётся откармливать очень и очень долго, прежде чем она

полностью восстановится.

В него не было ничего выдающегося, так почему господин относится к

ней по-особому? Он обернулся на Огненного Духа, который облегченно

вздохнул.

Огненный Дух, казалось, прочитал мысли Духа Воздуха и замахал

рукой: «Я знаю, что ты хочешь спросить, но я действительно не знаю, как

ответить на этот вопрос. Я могу сказать лишь то, что она однажды спасла

его высочество. Это было ещё до того, как мы вернулись в столицу».

Дух Воздуха сказал: «Ты всегда с его высочеством, но видишь лишь его глаза».

Огненный Дух холодно ответил: «Думаешь, мысли господина так легко прочитать? Ты слишком наивен».

Подул ночной ветерок, что не могло не радовать Дух Воздуха. Он

закатал рукава, чтобы ветер обдувал его полностью. Вытянув руки, он

стоял, наслаждаясь ветром, чувствуя, как он развевает его наряд.

Огненный Дух раздраженно отвернулся. С самого детства он ненавидел, когда Дух Воздуха вёл себя так.

Дух Воздуха совсем не заботился о холодности Огненного Духа, а

лишь сказал: «Просто позови меня, если у его высочество будут какие-то

просьбы».

Он ушёл, а его походка была похожа на то, словно он плывёт по воздуху.

За эти дни езда на лошади извела его. Он не спал уже три дня и

три ночи. Теперь он расслабился и почувствовал, будто тело и не его

вовсе.

Он был лекарем, который был одержим чистотой, он мог выдержать

несколько дней, но это был предел. Прямо сейчас всё его тело было липким

от пота, поэтому первым делом он хотел принять ванну.

Огненный Дух впился взглядом в его рукава, которые летели за ним, и мысленно рассмеялся. Он такой женственный.

К тому времени, когда Сяо Сюй вернулся в поместье, была уже полночь.

Он медленно вошёл в комнату, в которой была Чу Цин-Янь. Дух

Воздуха, узнав, что прибыл господин, тут же пришёл, чтобы отчитаться.

«Господин, я полностью вывел яд из тела этой молодой мисс.

Никаких проблем не будет, но её тело очень слабо. Возможно, придётся

кормить её грудью некоторое время».

Дух Воздуха заметил, что когда он упомянул о том, что тело этой

маленькой мисс очень слабое, господин побледнел. Похоже, что он

действительно заботился о Чу Цин-Янь.

«Останься пока здесь, не возвращайся в Ша Нань. Если тебе

понадобятся какие-то ингредиенты для лекарств, скажи об этом Бай Ху», -

ответ Сяо Сюй, а затем развернулся и вошёл во внутреннюю комнату.

Дух Воздуха с недоверием посмотрел на своего господина. О Чу

Цин-Янь могли бы позаботиться обычные лекари или императорский лекарь.

То, что его оставили здесь заботиться об этой девочке, не похоже на то,

что он зря растрачивает свои таланты?

Но, услышав, что господин сказал о лекарствах, он удивился. Господин не жалеет ничего, лишь бы спасти этого ребёнка!

Си Нин, сидевшая рядом с Чу Цин-Янь, заметив, что пришёл Сяо Сюй,

тут же подняла занавески. Она не думала, что его высочество придёт в

такое время.

«Ваше высочество…» - Си Нин хотела поприветствовать его, как

положено, но Сяо Сюй остановил её. Он махнул рукой, и Си Нин удалилась.

Так в комнате не осталось никого, кроме него и Чу Цин-Янь.

Пламя свечи освещало комнату, но свеча была отодвинута подальше,

чтобы не мешать спящей Чу Цин-Янь. Здесь было более тускло, чем на улице

под лунным светом.

Сяо Сюй внимательно наблюдал за спящей девочкой.

Хотя яд Мандары уже был выведен из её тела, лицо Чу Цин-Янь все

ещё оставалось бледным. Сяо Сюй вспомнил о том, как прекрасны были её

розовые щечки, когда он увидел её в первый раз.

Он сел на кровать, не отрывая взгляда от Чу Цин-Янь. Несмотря на

то, что она казалась слабой, на самом деле она обладала огромным

мужеством.

Обычно она была похожа на котенка, который прятал когти, но когда

ситуация становилась опасной, она тут же выпускала когти. Как в тот

раз, когда он дразнил её, загнав в угол, когда она в ярости набросилась

на него, пытаясь уладить всё.

Вспомнив о её оживленном лице в тот момент, Сяо Сюй не сдержался и улыбнулся.

Думая о том, как он поддразнивал её, его настроение постепенно улучшилось.

Желание добиться власти, высокого статуса, хитрые схемы, ругань и гнев, все эти воспоминания казались ему такими далекими.

Сяо Сюй прилег, глядя на мирно спавшую Чу Цин-Янь. В его сердце разлилось неописуемое тепло.

Время прошло очень быстро, наступило утро.

Когда показались первые солнечные лучи, Сяо Сюй встал и вышел из

комнаты. Легкий звук его шагов разбудил Си Нин, которая дремала у двери.

Сяо Сюй остановился перед ней и, бросив несколько фраз об уходе за Чу

Цин-Янь, ушёл.

Наблюдая за тем, как его высочество уходит, Си Нин расслабленно выдохнула и вошла к своей мисс.

Через некоторое время Чу Цин-Янь медленно открыла глаза. Привыкнув к свету, её сознание постепенно ясным.

«Воды…» - она заговорила, почувствовав сухость в горле.

Си Нин тут же принесла чашку с водой, поднеся её к губам мисс, она аккуратно помогла ей сделать несколько глотков.

Чу Цин-Янь покачала головой и хотела поднять руку, чтобы

проверить свой лоб. Однако она поняла, что всё её тело слишком слабо, и у

нет сил, чтобы просто поднять руку. Чу Цин-Янь не знала, что сказать,

внезапно в её голове вспылили картинки. Она вспомнила, как выкашляла

черную кровь, а потом потеряла сознание. Чу Цин-Янь удивленно спросила:

«Си Нин, что со мной случилось?»

Глядя на свою живую и дышащую мисс, Си Нин, этот подросток,

которая сдерживала себя три дня, не выдержала и заплакала. Рыдая, она

сказала: «Госпожа, несколько дней назад, съев пирожные, которые принес

четвертый принц, вы отравились».

«Несколько дней назад?» - нахмурилась Чу Цин-Янь.

«Да, вы были без сознания три дня. К счастью, его высочество

вызвал сюда самого лучшего лекаря, иначе этот яд Мандары…» - Си Нин не

могла успокоить свои слезы.

Мандара? Она часто видела это в мыльных операх по телевизору.

Однако она никогда не думала, что с ней произойдёт что-то подобное. Чу

Цин-Янь удивленно ахнула. Похоже, что она никогда не поладит с этим

четвертым принцем. Он почти убил её.

К счастью, принц Ин спас её.

Голова Чу Цин-Янь начала болеть. Казалось, что принц Ин оказал ей большую услугу.

Неважно, как только в будущем у неё будет возможность, она отплатит ему тем же.

«Си Нин, я хочу кушать», - она не ела три дня, и её желудок был пуст.

Си Нин хотела сначала рассказать мисс о том, что его высочество

остался с ней на ночь, но, услышав просьбу Чу Цин-Янь, она кивнула

головой и тут же ушла.

Внутри кабинета.

Сяо Сюй сидел молча. Перед ним стояли Огненный Дух и Дух Земли.

Земной Дух сказал: «Ваше высочество, сегодня вся семья Ван Чуна

была осуждена, девять поколений его семьи будут осуждены и обезглавлены

осенью. Кроме того были найдены и другие замешанные в этом люди, их уже

отправили в тюрьму».

Можно считать это дело с коррупцией закрытым.

Хотя Огненный Дух был счастлив, что все подозрения с его

высочества были сняты, но он почувствовал, что это странно: «Ваше

высочество, вы не думаете, что это дело слишком долго тянули? Линь

Фэн-Чжэн ломал голову над тем, чтобы найти разумный повод обвинить вас.

Как же так вышло, что они уладили всё так быстро? Не странно ли это?»

Дух Земли холодно улыбнулся: «Император просто показал свою искренность его высочеству из-за ситуации с четвертым принцем».

Огненный Дух сразу понял всё. Это произошло из-за того, что Чу

Цин-Янь была отравлена пирожными, которые принёс четвертый принц. Хотя

его высочество постарался, чтобы эти новости не распространились,

императрица всё-таки рассказала многим об этом. Император, а также

наложница Юэ, вероятно, были обеспокоены тем, что Сяо Сюй воспользуется

этой возможностью, поэтому они решили сделать первый шаг. Поэтому они

так быстро урегулировали это дело и не стали «копать» под его

высочество, а решили оказать ему услугу. Поскольку с первого взгляда

становилось понятно, что его величество хочет проверить его высочество, а

не то, чем они прикрывались. Поэтому единственное, что им оставалось –

это подлить масло к огню, но эти старые хитроумные лисицы никогда не

смирятся с этим.

В этот момент внутрь вошёл Бай Ху: «Ваше высочество, если

величество послал людей, чтобы доставить ингредиенты для лекарств и

тонкий шёлк, заявив, что это награда для семьи мисс Чу. Я также пришёл

сказать, что всё повара, которые в тот день готовили пирожные на

императорской кухне, уже были допрошены».

«Угм», - равнодушно кивнул Сяо Сюй.

Император сделал это не только для умиротворения Сяо Сюя, он

боялся, что это было для «поддержания мира» или для «улаживания ссоры».

Он кровожадно улыбнулся.

Огненный Дух и Дух Земли изменились в лицах, поскольку они знали,

что означал этот жесть его величества. Это что-то вроде приказа его

высочеству не взваливать всю ответственность на четвертого принца.

Они не могли отвести своего взгляда от его высочества, похоже, что сейчас он очень недоволен.

Сяо Сюй оглянулся на силуэт за окном и махнул рукой, приказывая слугам вызвать её.

Человеком, который прошёл в коридоре, была Си Нин, которая только что пошла за едой для Чу Цин-Янь.

«В-выше высочество, у вас есть какой-то приказ?» - пробормотала Си Нин, испугавшись Сяо Сюя.

Руки Си Нин дрожали, из-за чего крышка фарфоровой чашки с характерным звуком скакала. Сяо Сюй нахмурился, посмотрев на поднос.

«Твоя мисс очнулась?»

СИ Нин тут же ответила: «Мисс только что пришла в себя. Я хотела отнести мисс этот горшочек с едой».

«Идём», - отправил её Сяо Сюй.

Си Нин не знала, зачем его высочество сделал это, к счастью, она была сообразительной, поэтому она тут же последовала за ним.

Повернув налево, а затем направо, они очень быстро оказались в комнате.

Чу

Цин-Янь отдыхала, закрыв глаза. Услышав, что кто-то пришёл, она решила,

что это вернулась Си Нин. Чу Цин-Янь с большим трудом открыла глаза, и

первым, что она увидела, был угол черного рукава, который она никак не

ожидала увидеть здесь. Она была немного ошеломлена, как вдруг холодный и

ясный голос тихо спросил: «Проснулась?»

Из-за этого знакомого

голоса она потеряла все свои чувства в одно мгновение. Эти несколько

дней она спала и была без сознания. Ей казалось, что её собственная

жизнь взлетала и тут же падала. Если бы не этот голос, то в тот момент,

когда она была готова утонуть, её внезапно вытянули на поверхность.

Возможно, если она продолжит спать, она никогда больше не увидит свет.

«Угм», - тихо сказала Чу Цин-Янь. Она не говорила уже несколько дней, поэтому её голос был хриплым до неузнаваемости.

Сяо

Сюй, услышав это, нахмурился. Тем не менее, он ничего не сказал, а лишь

взглянул на Си Нин. Почувствовав взгляд его высочества, Си Нин

вздрогнула. Она поняла, что он хотел от неё, и тут же поставила поднос

перед своей мисс.

Си Нин помогла Чу Цин-Янь опереться на спинку

кровати и осторожно открыла крышку горшочка, вытащив ложку, чтобы

накормить свою мисс.

Может быть, потому, что его высочество

наблюдал за ней, Си Нин дрожала, не переставая, из-за чего дрожала и

ложка в её руках. До того, как рисовый суп попал в рот к Чу Цин-Янь,

большая его часть уже расплескалась. Си Нин хотела заплакать, но у неё

не было слёз. Она не могла контролировать свой страх перед его

высочеством.

Чу Цин-Янь заметила, что с Си Нин что-то не так.

Когда она собралась поднять руку, чтобы взять ложку и поесть

самостоятельно, ледяная глыба, стоявший в стороне, заговорил: «Ты

свободна».

Си Нин выглядела так, будто её помиловали. Она тут же

бросила ложку, развернулась и ушла. Перед самым уходом она посмотрела на

свою мисс глазами, полными слез.

Угол губ Чу Цин-Янь дрогнул. Если ты действительно думаешь, что оставить меня здесь – неправильно, то не убегай так быстро!

Раздался

звук стула, который протащили по полу, и когда Чу Цин-Янь озадаченно

посмотрела в сторону источника звука, она увидела сцену, которая её

ужаснула.

Этот скрытный и отчужденный принц Ин неожиданно взял

горшок с рисовым супом и сел рядом с ней. Похоже, он планировал

закончить то, что начала Си Нин. Но Чу Цин-Янь никогда даже представить

себе не могла, чтобы он сделал что-то такое. Он был так красив, что она

не смела даже взглянуть на него. Она уже решила, что это просто

галлюцинации.

Однако её галлюцинации очень быстро стали реальностью.

Ложка

с рисовым супом была слишком жестоко засунута ей в рот, как оказалось,

суп был слишком горячим, и это можно было легко понять по лицу Чу

Цин-Янь!

Из-за того, что её тело было слабым после действия яда,

всё, что оставалось здоровым, был её рот. Чу Цин-Янь не выдержала и

выплюнула этот самый суп. Однако она тут же пожалела об этом. Принц,

сидевший перед ней, оказал ей огромную честь, решив позаботиться о ней,

но она ответила ему этим. Чу Цин-Янь решила, что он тут же бросит всё и

уйдёт! Она взглянула на него.

Как и ожидалось, цвет лица Сяо Сюя начал изменяться.

Чу Цин-Янь почувствовала горечь и печаль, и она тут же сказала: «Я сделала это не нарочно, слишком горячо».

Только

в этот момент Сяо Сюй заметил её слегка красные и опухшие губы. Он

понял, что это из-за того, что она обожглась. Он понемногу успокаивался,

а затем уставился на суп в своих руках, ожидая его остывания.

Он мог дождаться этого, но вот желудок Чу Цин-Янь не мог. Поэтому она, не сдержавшись, предложила: «Можно подуть».

Сяо

Сюй взглянул на неё. Чу Цин-Янь расценила этот взгляд таким образом: я,

принц, оказал тебе такую честь, заботясь о тебе, и ты ещё смеешь

отдавать мне приказ? Чу Цин-Янь покраснела от стыда за свои слова.

Хотя Сяо Сюй не издал ни звука, он действительно сделал то, что она сказала. Подув на суп, он поднес ложку к Чу Цин-Янь.

Но

ничто хорошее не длится вечно. Его высочество принц Ин, который никогда

не заботился о другом человеке, то ли не мог рассчитать свою силу, то

ли набрал слишком много супа. Чу Цин-Янь чуть было не осталась без зубов

и почти подавилась супом.

Она не съела ещё даже половины

горшочка, а она уже задумалась о том, что, возможно, её бросили не

просто так. Она боялась, что, если это продолжится, она, которая не

умерла от яда Мардары, лишится половины своей жизни из-за него. Чтобы

спасти себя, Чу Цин-Янь решила сказать ему кое-что.

«Ваше высочество, будет лучше, если я сделаю это сама!» - сказав это, она подняла руку, чтобы взять ложку.

Сяо Сюй отвел свою руку с ложкой в сторону, он молча смотрел на неё: «Ты уверена, что сможешь сделать это?»

«Я…», - в этот момент её рука затряслась, как же не вовремя.

«Если

у тебя достаточно сил на то, чтобы говорить, лучше сбереги эту силу на

то, чтобы поесть», - затем он снова поднёс ко рту Чу Цин-Янь ложку с

супом.

Глаза Чу Цин-Янь сверкнули от слез, когда она взглянула на эту большую ложку перед собой. Внезапно она даже захотела умереть.

На

прохождение 81 испытания1 потребовался целый час. Но не стоит думать,

что это было слишком долго. Человек, который должен был съесть всё и

накопить сил, по-видимому, пережил самую страшную битву в своей жизни.

Она лежала на кровати, глубоко вдыхая. Заметив это, Сяо Сюй убрал ложку,

и она чуть не расплакалась от благодарности. Когда она наконец

закончила есть, Чу Цин-Янь подумала о том, что это была самая настоящая

катастрофа. Может быть, вся кожа на её губах уже пострадала.

Словно

не заметив, как Чу Цин-Янь облегченно вздохнула, сложно сбежав от

огромной катастрофы. Сяо Сюй с удовлетворением посмотрел на пустую чашку

и встал, поставив её на стол. Затем он повернулся к Чу Цин-Янь:

«Отдохни. Если тебе что-нибудь понадобится, пусть твоя служанка или Хун И

сделают это для тебя».

Чу Цин-Янь кивнула, желая, чтобы это божество уже поскорее исчезло.

Возможно,

из-за того, что он был в хорошем настроении, Сяо Сюй не заметил никакой

разницы в её поведении. Если бы всё было, как обычно, он бы определенно

начал дразнить её. Он позвал слуг, чтобы те следили за ней, и

немедленно удалился прочь.

Си Нин вошла в комнату и увидела, как

её мисс лежит на кровати с таким выражением, словно она хотела съесть

её. Си Нин попыталась улыбнуться настолько широко, насколько она могла и

рассмеялась: «Госпожа, вам всё ещё неудобно?»

«Моему сердцу

неудобно», - после того, как Сяо Сюй ушёл, Чу Цин-Янь показала своё

истинное лицо и посмотрела на свою слугу. – «У тебя все ещё хватает

смелости спрашивать у меня такое, после того, как ты бросила меня на

этом поле боя? Оставила меня, чтобы я смогла побыть с его высочеством?»

«Аура его высочества слишком тяжела, я не могу выдержать это!» - ответила Си Нин.

Чу

Цин-Янь холодно фыркнула. На самом деле, она прекрасно понимала, что

мало кто мог находиться рядом с Сяо Сюем, не испытывая страх. Она

махнула в сторону Си Нин, в конце концов, она лишь шутила.

Возможно,

получение помощи от принца Ина для других самое высшее благословение,

но, столкнувшись с этим, она поняла, что это ужасно. Она надеялась, что

это была сиюминутная прихоть Сяо Сюя, отныне она предпочла бы, чтобы он

не жертвовал своим статусом, потому что она не могла вынести это!

Или она не сможет пережить это.

Чу Цин-Янь не ошиблась, сначала это была лишь прихоть Сяо Сюя. Однако затем это превратилось из каприза в нечто другое.

1)

81 испытание – отсылка к Путешествию на Запад. Главный герой и его

спутники должны были пройти 81 испытание, чтобы добраться до Индии и

найти истинное учение Будды.

В итоге следующие несколько дней стали невыразимо тяжелыми для Чу Цин-Янь.

Казалось,

что принц Ин зависим от того, чтобы накормить её. Каждый день, когда

время подходило к приему пищи, он словно выполнял свою обязанность.

Каждый раз, когда на кухне готовили какое-нибудь лечебное блюдо, он

лично приносил его. Затем, выпрямив спину, он садился на кровать и

кормил Чу Цин-Янь, внимательно подмечая каждую деталь.

По правде

говоря, лицо Сяо Сюя было закрыто маской, поэтому нельзя было разглядеть

его внешность, но все его тело излучало пугающую ауру. Несмотря на всё

это, если смотреть на его внешний вид, то он был действительно

привлекательный.

Тем не менее, таким сыт не будешь!

Губы Чу

Цин-Янь каждый день были раздуты. Она даже думала о том, что умереть

было бы намного лучше. Но, столкнувшись с этим человеком, даже если она

хотела восстать, она не могла!

В итоге, сегодня, когда со слезами

на глазах Чу Цин-Янь посмотрела на Сяо Сюя, несущего к ней горшочек с

какой-то полезной кашей, Чу Цин-Янь решила, что она должна сделать

что-то.

«Ваше высочество, прошло уже три дня, мне намного лучше.

Вы, должно быть, заняты другими важными делами, вам не стоит

беспокоиться и заботиться обо мне».

Увидев, с какой тревогой

смотрит на него Чу Цин-Янь, Сяо Сюй тихо пробормотал: «Отец император

освободил меня ото всех дел на несколько дней для того, чтобы я

позаботился о тебе. Твоё выздоровление – самое важное дело для меня».

Так у него уже была причина!

Чу

Цин-Янь не могла не разозлиться на императора. Он слишком сильно всё

контролирует! Она понимала, что ей не стоит думать так, но она была не в

силах простить императора! Если бы не он, то Чу Цин-Янь ни за что бы не

оказалась в таком положении!

«Открой рот», - нетерпеливо сказал Сяо Сюй, заметив, что Чу Цин-Янь плотно сжала губы.

В следующее мгновение Чу Цин-Янь открыла рот, и Сяо Сюй впихнул ей ложку.

Чу

Цин-Янь не успела ничего понять, как она уже всё выплюнула. Вся кровать

оказалась в каше, даже Сяо Сюй не смог избежать этого.

«Кхе-кхе, я не специально…» - лицо Чу Цин-Янь покраснело, так сильно она кашляла.

Сяо Сюй нахмурился и поднял руку, чтобы похлопать её по спине.

Однако

он был слишком сильным. Более того, проведя на войне целый год и редко

контактируя с женщинами, а также не зная, как заботиться о ком-то, то,

как он хлопал по руке Чу Цин-Янь, выглядело не так уж и мило. Это

привело к тому, что из тела Чу Цин-Янь, чуть было не вылетели все

внутренности.

«Полегче, немного полегче, кха-кха…» - Чу Цин-Янь почти заплакала.

Почувствовав,

как она задрожала, Сяо Сюй остановился. Он начал злиться. Дождавшись,

пока Чу Цин-Янь не перестала кашлять, он сказал: «Думаешь, я не знаю,

как заботиться о ком-то?»

Чу Цин-Янь хотела кивнуть головой, но

это обернулось бы против неё, поэтому она махнула рукой: «Как я могла

подумать такое? Я знаю, что вы всемогущ, ваше высочество. То, что вы

заботитесь обо мне – самое высшее благословение, которое я могла

получить».

Возможно, слова Чу Цин-Янь были слишком преувеличены и поверхностны. Сяо Сюй бросил на неё быстрый взгляд и отшатнулся.

Чу

Цин-Янь кое-как смогла успокоиться. Подняв голову, она заметила, что

Сяо Сюй куда-то исчез. Она удивилась. Принц Ин говорил, что придёт и

пришёл. Почему сейчас он даже не предупредил её о своём уходе?

Только она никогда бы не догадалась, что Сяо Сюй ушёл из-за того, что ему стало стыдно.

Сяо Сюй, который вылетел из комнаты, вошёл в свой кабинет. На его лице можно было заметить волнение.

В

этот момент в кабинет вошёл Огненный Дух. Заметив, что одежда его

господина была вся в рисе, он не мог не удивиться. Его высочество был

помешан на чистоте, как он допустил такое? Неужели, солнце сегодня

встало на западе?

«Огненный Дух, чего, по твоему мнению, мне не хватает?» - Сяо Сюй позволил ему войти и спросил, сузив глаза.

Огненный

Дух отвлекся от риса на одежде его высочество, услышав этот вопрос.

Такой разговор потряс его куда больше. Солнце точно поднялось сегодня на

западе, или в принца кто-то вселился?

Глядя на Огненного Духа,

который словно язык проглотил, Сяо Сюй уже даже пожалел о том, что задал

этот вопрос. Однако, слово не воробей.

Видя, что его высочество

нахмурился, Огненный Дух тут же ответил: «Ваше высочество, вы мудрый,

военный гений, нет никого, кто был бы равен вам в боевых искусствах, вы

совершенны. Я вижу, что в вас всё самое хорошее. Нет ничего, чего бы вам

ни хватало».

Услышав эту преувеличенную похвалу, Сяо Сюй

нахмурился ещё сильнее: «Но кое-кто считает, что я не знаю, как

заботиться о ком-то».

Огненный Дух сразу понял, что необычное

состояние его высочества связано с мисс Чу. Он был несколько озадачен

тем, как, проведя в поместье так мало времени, она может влиять на

настроение его высочества. Это подняло её на новый уровень в глазах

Огненного Дух.

Однако, несмотря на то, что его высочество был его

господин, он не мог не понять её. Всякий раз, когда он видел, как его

высочество кормит Чу Цин-Янь, это напоминало больше пытку или наказание,

а не услугу или заботу. Вспомнив о том, что Чу Цин-Янь должна была

восстановиться, Огненный Дух решил сказать кое-что от её имени.

«Ваше

высочество, как говорят в пословице, каждый хорош в своем деле. Вы

прекрасный солдат и умело защищаете страну и народ. Вам не обязательно

быть мастером в том, чтобы заботиться о ком-то».

Сяо Сюй

пристально уставился на своего подчиненного, который сказал одно, но

имел в виду что-то другое, и в его голове уже был ответ. А Огненный Дух

уже весь покрылся мурашками из-за этого взгляда.

Огненный Дух начал переживать и волноваться.

«Вызови всех высокопоставленных военных, которые присоединились к армии ради меня!»

Что?

Его высочество слишком быстро всё делает, Огненный Дух не поспевает за ним.

В

результате в плотно закрытом кабинете были установлены несколько

столов. За ними расселись офицеры, помощники и советники, которые

сопровождали Сяо Сюя на войне. Перед ними стояли кисти, чернила и

бумага.

Сяо Сюй стоял у своего стола, заложив руки за спину,

глядя на всех сверху вниз: «Вы верны мне уже более трех лет. Независимо

от того, что я приказываю вам, вы всецело доверяете мне. В этот раз

передо мной возникла сложная задача, надеюсь, что вы все поможете мне

решить её».

«Ваше высочество, ради вас мы готовы пойти в огонь и в

воду. Что бы то ни было, просто скажите нам!» - все присутствующие

сложи свои руки, приветствуя его высочество и показывая свою решимость.

Все, кто так гордился своими успехами, наконец, услышали такую «трудную» задачу.

Как ухаживать за подростком?

Многочисленные помощники, советники и чиновники взяли в руки кисти, переглядывались. Но они не знали, как им начать.

Неожиданно

один из офицеров сказал: «Ваше высочество, я знаю только боевое

искусство, будет лучше попросить тех, кто отвечает за литературу в нашей

стране, написать что-то такое!»

«Разве не ты только что говорил

мне, что готов пойти за мной в огнь и в воду?» - из-за тяжелого взгляда

Сяо Сюя офицер тут же опустил голову. Он почесал голову и наклонился к

столу.

Затем послышался голос одного из советников: «Ваше

высочество, я хорошо даю советы, которые связаны с политикой, но этот

вопрос достаточно труден для меня».

«Кто говорил мне, что он может

найти совет для любой ситуации?» - улыбнулся Сяо Сюй. Советник окунул

кисть в чернила и принялся выводить что-то на бумаге.

Убедившись, что все пишут, Сяо Сюй сел и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Огненный

Дух стоял в стороне, задержав дыхание. Так «важная тема», которую хотел

обсудить его высочество, было это? Это слишком возмутительно! Если бы

здесь были Дух Земли и остальные, они бы, наверняка, не поверили своим

глазам.

Каждый присутствующий ломал свою голову, записывая что-то. Полностью исписанные листы один за другим оказывались перед Сяо Сюем.

Воспитание ребёнка и забота о нём. Это то, что может знать только родитель.

Сяо

Сюй перелистывал один лист за другим, а Огненный Дух тайно наблюдал за

ним. Чем больше он читал, тем страшнее ему становилось.

Всё, что было написано, можно было суммировать тремя словами.

Баловать, баловать, баловать!

Поддерживая друг друга, военные начальники, помощники и советники

ушли, потеряв все силы без остатка. Сяо Сюй уставился на стопку бумаг

перед собой. Он слегка постучал пальцем по столу, а его взгляд опустился

вниз. Цвет его лица немного изменился, а глаза сузились.

Необходимо относиться к ребёнку с весенней теплотой--- Весенняя теплота? Что это ещё за отношение такое? Слишком абстрактно!

Спросите и вы получите то, что нужно ребёнку--- Это он мог сделать, если только это не будет слишком чрезмерным.

Постоянно сопровождайте человека--- Маловероятно.

….

Пока Сяо Сюй читал и выбирал то, что выглядело приятным для глаз, его лицо несколько расслабилось.

Огненный

Дух, стоящий рядом, видел, как обычно грозные и могущественные генералы

и великие стратеги, которые лучше всех размахивали мечами, улыбаясь и с

легкостью разговаривая при этом, услышав вопрос его высочества, впали в

ступор. После того, как они закончили писать, все они выглядели так,

будто из них выжали все соки. Огненный Дух кое-как сдерживался, пока

наблюдал за ними, он хотел рассмеяться, но боялся, что господин накажет

его.

Только когда его взгляд приземлился на его высочество,

который сидел и с самым серьезным выражением на лице читал ответы,

словно он продумывал военную кампанию, Огненный Дух задумался. Трудно

было представить, что эта Чу Цин-Янь смогла заставить господин делать

такие вещи. Более того, его высочество не был таким решительным

последние десять лет. Это действительно поражает!

Замечтавшегося Огненного Духа привел в себя голос его высочества.

«Скажи Хуан И, чтобы она взяла с собой тарелку с фруктами и медом, когда она понесет кашу».

Огненный Дух удивился, он не поспевал за ходом мыслей его высочества.

Отдав указание, Сяо Сюй с удовлетворением посмотрел на бумаги в его руке.

Первое правило: маленькие дети любят сладости, иногда можно дать им небольшой десерт, чтобы уговорить их.

Когда

Хуан И получила инструкции от Огненного Духа, она тоже очень удивилась.

Его высочество ненавидел все сладости и фрукты, почему он так внезапно

изменил рацион сегодня, неужели это всё ради мисс Чу? Тем не менее,

лучше не думать об этом, поэтому Хуан И побежала на кухню, чтобы

подготовить всё.

Настало время ужина.

Увидев Сяо Сюя,

направляющегося в её сторону, Чу Цин-Янь почувствовала себя так, будто

на неё несется её самый злейший враг. Она уже была готова расплакаться,

ещё один раунд пыток вот-вот начнется.

Но неожиданно на подносе оказались фрукты в меду. Чу Цин-Янь вопросительно взглянула на Сяо Сюя.

Сяо Сюй тихо сказал: «Здоровая пища немного горькая, сладости помогут разбавить вкус».

Услышав

это, Чу Цин-Янь обрадовалась. То, чем её кормили, на самом деле было

горьким. Она даже думала, что кто-то пытался отомстить ей, выписав такой

рецепт. Ей хотелось съесть что-нибудь с медом, но поскольку Сяо Сюй

лично кормил её, она не осмеливалась сказать хоть что-нибудь. Теперь,

когда он взял на себя инициативу и подумал об этом за неё, она не могла

не обрадоваться.

Увидев, как Чу Цин-Янь едва ли может сдержать

свою радость, Сяо Сюй незаметно улыбнулся. Он обязательно наградит того

офицера, который дал этот совет.

Взяв тарелку, Сяо Сюй начал

делать всё очень внимательно, не так, как обычно. Он медленно подул на

ложку, прежде чем предложить это Чу Цин-Янь.

Чу Цин-Янь думала,

что ничего не изменится, она не ожидала, что на этот раз он будет

гораздо более мягким. Хотя она с подозрением относилась к внезапным

изменениям, она не могла и дальше терпеть голод, поэтому, опустив

голову, Чу Цин-Янь начала понемногу откусывать.

Видя, как

спокойно она кушает и даже не пытается сделать это самостоятельно, Сяо

Сюй снова улыбнулся. Он планировал отдать редкий драгоценный меч,

который только что получил, тому офицеру, который сказал, что к ребенку

нужно относиться мягко и нежно.

Сяо Сюй посмотрел на пушистые

волосы Чу Цин-Янь, которая с удовольствием ела. Чувство собственного

достоинства поднималось всё выше и выше. Это чувство не было похоже на

то, когда он выигрывал какую-либо битву, это было так, словно кто-то

заполнил чашу до краев теплым чаем, так приятно.

«Не торопись, ешь медленно», - сказал Сяо Сюй веселым голосом.

Полностью съев всё, Чу Цин-Янь поняла, что это первый раз, когда она смогла съесть всё после отравления.

Си Нин собрала пустые тарелки, и Чу Цин-Янь осталась с Сяо Сюем наедине.

Поскольку

Сяо Сюй не любил, когда в комнате находилось слишком много слуг, в

комнате Чу Цин-Янь было то же самое. Так что прямо сейчас Чу Цин-Янь

смотрела прямо в глаза Сяо Сюя.

«О чём ты думаешь?» - Сяо Сюй уставился на её черные, похожие на виноград глаза. Нарушив их игру в переглядки, он спросил.

Думая

о фруктах, Чу Цин-Янь решила, что Сяо Сюй ведет себя сегодня слишком

неожиданно! Во-первых, он пришёл с десертом, а затем покормил её. Он

даже был мягким и нежным. В конце концов, он даже спросил, о чём она

думает.

Сегодняшний Сяо Сюй заставил её задуматься. Но он всё ещё

ждал ответа, поэтому Чу Цин-Янь, собрав всю волю в кулак, сказала: «Ваше

высочество, вы хотите услышать правду или ложь?»

Возможно,

именно из-за того, что она объелась сегодня, Чу Цин-Янь летала в облаках

и поэтому не заметила выражения на лице Сяо Сюя. Откусив ещё один

фрукт, она выпалила: «Ваше высочество, вы сегодня такой странный. Что-то

случилось? Почему вы так хорошо относитесь ко мне?»

Лицо Сяо Сюя помрачнело.

Чу

Цин-Янь снова откусила фрукт и продолжила болтать: «Ваше высочество, вы

что-то задумали? Или, может, вы хотите, чтобы я что-то сделала? Просто

скажите это, если это что-то, что я могу сделать, я ни за что не

откажу!»

Она думала, что он хочет попросить её об услуге, поэтому

так хорошо относится к ней? Неужели она не видит своих маленьких рук и

ног, чем она сможет помочь? Сяо Сюй стал темнее тучи, но из-за маски, Чу

Цин-Янь не видела этого. Иначе, смогла бы она и дальше дергать тигра за

усы?

Он решил, что отправит того, кто посоветовал быть добрым и выслушать мысли ребёнка, служить на границу.

Вспоминая

о том, как Сяо Сюй едва ли мог контролировать свои силы, Чу Цин-Янь

была слегка обеспокоена: «Ваше высочество, вы больны? Именно поэтому у

вас нет сил? Вы хотите, чтобы я нашла для вас лекаря?»

Вспомнив о

лекаре, который появился перед ней два дня назад, хотя он и был очень

холоден к ней, а лекарство, которое он назначил, было слишком горьким,

но она слышала, что именно он спас её от яда. Она решила, что его

лекарские навыки должны быть хорошими, поэтому добродушно предложила:

«Ваше высочество, как насчёт того, чтобы вы показались Духу Воздуха?»

Глаза Сяо Сюя задергались.

После

долгих мучений Чу Цин-Янь поняла, что Сяо Сюй до сих пор ничего не

ответил ей. Облизывая мед, она подняла голову и взглянула на Сяо Сюя:

«Ваше высочество, почему вы молчите?»

Сяо Сюй вдруг встал, взмахнул рукой и ушёл.

Оставив

Чу Цин-Янь наблюдать за удаляющейся фигурой. Это напугало её. Это было

истинное лицо его высочества. Не нужно пытаться надевать на него образ

«хорошего человека». Пусть он и пытался вести себя, как «хороший

человек», холод, который исходил от него, перекрывал всё.

Седьмое правило: не сердитесь на ребенка.

Пытаясь сдержать себя, Сяо Сюй решил, что будет лучше, если он вообще не будет видеть её.

После того, как Сяо Сюй ушёл, вошла Хуан И с подносом, на котором была дыня.

Увидев

Хуан И, Чу Цин-Янь радостно поприветствовала её, очаровательно

улыбнувшись: «Старшая сестра Хуан, фрукты в меду, которые ты сделала,

такие вкусные!»

Хуан И улыбнулась. Всё это время она винила себя

за то, что Чу Цин-Янь отравилась. Она уже подготовилась к тому, чтобы

получить наказание, поэтому она никогда не ожидала, что Чу Цин-Янь будет

улыбаться ей. Хуан И подумала, что этот ребёнок на самом деле простил

её, поэтому она полюбила её ещё больше.

«Это моя обязанность», - сказала Хуан И, поставив перед ней поднос с фруктами.

Чу

Цин-Янь уже заметила пурпурно-красный фрукт, который ей принесли,

поэтому, увидев его, она тут же взяла его, будучи не особо вежливой. Она

взяла его и тут же съела. Это было так здорово, что она почувствовала

себя очень счастливой.

«Старшая сестра Хуан, ты так хорошо

относишься ко мне!» - думая о том, что фрукты пропитались медом, Чу

Цин-Янь улыбнулась, выражая благодарность.

Хуан И с улыбкой

покачала головой: «Его высочество приказал мне сделать это. Даже этот

красный барбарис был принесен слугами только сейчас. Его высочество

проверил и позволил мне принести это вам, чтобы порадовать вас».

Хуан

И вспомнила о том, как господин вышел из этой комнаты минуту назад. Всё

его тело излучало холодную ауру, поэтому она догадывалась о том, что

мисс Чу спровоцировала его гнев. Однако, услышав приказ Хун И, его

высочество даже не подумал, а лишь быстро отправил барбарис Чу Цин-Янь.

Так любопытно наблюдать за их взаимодействием!

Неожиданно Чу

Цин-Янь поперхнулась красной ягодой, которую только что съела. Хуан И

так сильно испугалась, но тут же подошла к ней, чтобы похлопать мисс Чу

по спине. Только тогда Чу Цин-Янь смогла прокашляться. Хуан И отругала

её и, бросив несколько слов на прощание, ушла прочь.

Оставшись в комнате, Чу Цин-Янь показала своё недоумение.

Только когда она осталась наедине с собой, Чу Цин-Янь позволила своим эмоциям выйти наружу.

Она с недоумением посмотрела на темно-пурпурную ягоду в своей руке.

Как же Сяо Сюй относился к ней на самом деле?

В первую встречу он был отчужден и холоден.

После

того, как она переехала в его поместье, он позволил ей кушать вместе с

ним, а также начал учить её письму и грамоте. Время от времени она

проверяла его крайнюю черту, но всегда казалось, что она бьет в стену,

ведь он незаметно блокировал её, а затем возвращал всё на место.

Хотя его требования были суровыми, пока он пытался научить её писать, но он не сдавался, глядя на её каракули.

После отравления он не позволил ей умереть. Наоборот, он спас её от смерти.

Разве

он не должен был смотреть на то, как она умирает, ради того, чтобы

отменить этот брак, которому в этом поместье не был рад ни один человек?

Почему он отказался от своего благородного «я», чтобы кормить её?

Она

всегда думала о том, что в поместье к ней относятся так хорошо не из-за

большой любви, а из-за почтения, которое они показывали из-за

императорского указа.

Она вела себя так же, иначе слуги, не выдержав, взорвались бы.

Хотя

в последние дни она по-прежнему страдала из-за того что ей было трудно

делать какие-либо вещи, но это не стоило упоминания. Она выглядела так,

будто жила беззаботной жизнью, но на самом деле она очень сильно

переживала, ведь она ожидала, когда же, наконец, произойдёт этот самый

взрыв.

У неё было такое чувство, словно она находилась в

маленьком мире, где она не могла сдвинуться с места, а к её шее был

приставлен острый нож, который мог задеть её в любой момент.

Она жила далеко не беззаботной жизнью.

Она

невинно смеялась, ей постоянно приходилось вести себя невежественно и

глупо. Но это было лишь для того, чтобы ослабить бдительность остальных

по отношению к ней. Однако, когда она ожидала, что нож готов вот-вот

перерезать её горло, каждое движение Сяо Сюя озадачивало её, и она не

могла предсказать что же будет дальше.

Что задумал загадочный Сяо Сюй?

Она

не была самовлюбленной, чтобы думать, что Сяо Сюй нашёл в ней что-то,

или, может быть, у неё была карта сокровищ, которая пряталась в её теле.

В противном случае, как она могла получить от него такое особое

отношение?

Чу Цин-Янь не могла разобраться с кашей в своей

голове, она подумала, что внезапно всё вокруг стало серым. Она бросилась

на диван и застонала. Неужели все, чьи души переселились, столкнулись с

такой жизнью? Нужно ли ей проявлять осторожность к этому миру?

Она

почувствовала, как её зубы разболелись. Возможно, из-за того, что она

съела слишком много ягод. Чу Цин-Янь задумалась, она почувствовала, как

на её зубах остался вкус барбариса, и она не могла сдаться.

Неважно, это бесполезная трата мозга, лучше не думать об этом. Лучше ждать того, что произойдет дальше.

Поскольку

она не пришла ни к чему после столь долгих размышлений, она просто

отложила это подальше, и черные тучи в её голове рассеялись. Она

посмотрела на барбарис и положила ещё одну ягоду в рот. Жизнь должна

быть чем-то, чем вы должны наслаждаться. То, что должно прийти,

обязательно появится, не стоит беспокоиться об этом!

То, что должно прийти, обязательно появится.

В

итоге, среди ночи у неё поднялась высокая температура. Дух Воздуха был

поднят из постели, что испортило его настроение. Он проверил её

запястье, а затем повернулся к своему недовольному господину,

почтительно сказав: «Мисс Чу была отравлена, что пошатнуло её здоровье.

Возможно, её продуло, что вызвало лихорадку. Я напишу рецепт для слуги,

чтобы сбить лихорадку поскорее».

«Угм, можешь идти», - Сяо Сюй махнул рукой, отпуская его.

После

того, как все ушли, Сяо Сюй взглянул на бледное лицо Чу Цин-Янь, и вся

его злость куда-то испарилась. Он думал лишь о том, что розовый цвет её

лица намного приятнее для глаз, теперь он раздражался, глядя на её

больное лицо.

«Ваше высочество, уже очень поздно, а завтра вы

должны будете посетить утренний суд. Я позабочусь о девятой мисс Чу, всё

будет в порядке. Вам стоит пойти и отдохнуть!» - сказала Хун И, которая

хорошо понимала других людей.

Чэн И, которая была разбужена

шумом, была очень недовольна. Она бросила взгляд на Чу Цин-Янь, а затем

продолжила речь Хун И: «Сестра Хун говорит верно, простуда легко

передается. Вам стоит пойти, чтобы отдохнуть. Оставьте нам заботу о мисс

Чу».

«Не стоит, вы обе можете идти. Оставьте двух слуг за дверью, чтобы я мог вызвать их», - Сяо Сюй застыл на месте.

Хун

И и Чэн И удивились, переглянувшись. Значит ли это, что его высочество

собирается остаться и позаботиться о Чу Цин-Янь? По всему поместью уже

давно шепчутся о том, что его высочество лично кормил Чу Цин-Янь. Сейчас

он снова проявляет своё внимание и свободу, возможно ли, что его

высочество действительно считает её своей будущей супругой?

В результате они быстро удалились из комнаты.

Чу

Цин-Янь металась по кровати, обе её руки крепко держали одеяло, а время

от времени она даже махала руками, бормоча непонятные слова.

Сяо Сюй, увидев это, присел к ней и спрятал её руки под одеяло.

Её

тонкая рука, с легкостью могла бы быть отрезана, если бы неожиданно

удивила Сяо Сюя. Она действительно была ребёнком! И это так странно!

Несмотря на то, что она болела, она слишком остро ощущала всё, что происходило вокруг.

Сяо Сюй, который слишком сильно задумался, внезапно почувствовал, что его кто-то дергает.

Он

посмотрел вниз и увидел, что Чу Цин-Янь с трудом тянет на себя его

руки, поэтому Сяо Сюй просто позволил ей обхватить себя его руками, и

немного напряженно обнял её.

Когда тело Чу Цин-Янь почувствовало прохладу, она наконец-то почувствовала себя комфортно и перестала крутиться.

Сяо

Сюй опустил голову, чтобы взглянуть на человека, которого он держал в

своих объятьях. Вспомнив о людях, которые радостно несли на руках своих

детей, он улыбнулся.

Кажется, что воспитание ребёнка довольно приятное занятие.

Дух Воздуха зевнул, наблюдая за тем, как слуги варят лекарство. На

его лице можно было заметить нетерпение. Слуги были так напуганы, что

боялись даже вздохнуть лишний раз.

Кто не знал, что высоко

почтенный Дух Воздуха был личным божественным лекарем его высочества?

Его медицинские навыки были превосходными, мало того, что он был красив,

они очень сильно уважали его. Казалось, что он был в плохом настроении,

поэтому никто не осмеливался произнести ни слова.

В этот момент

он мог бы видеть уже десятый сон, но его вытащили, хотя он был таким

уставшим. Если бы это был его высочество, то он, несомненно, помог бы

ему, но почему это оказалась девочка, которую только оторвали от матери?

Более того, это было простая простуда, с которой не должно было

возникнуть никаких проблем. Во всяком случае, он все ещё был

божественным лекарем, почему его заставили лечить такую обычную болезнь,

и теперь ему пришлось лично следить за приготовлением лекарства, а

затем доставить его! Разве над ним не слишком издеваются?!

Но что же значило, когда его высочество впустил эту девочку в своё сердце?

Поэтому гордый и высокомерный лекарь был так разгневан.

Когда Дух Воздуха принес лекарство и увидел следующую сцену, он был в полном шоке!

Первая его реакция---

Это

был первый раз, когда он увидел девушку в объятиях его высочества.

Принц, который не позволял ни одной женщине находиться рядом с собой с

самых малых лет, наконец, вступил в контакт с женщиной.

Вторая его реакция---

Вы шутите надо мной! Мне так жаль!

Дух Воздуха почувствовал себя так, словно его спустили с небес на землю. Он уставился на Чу Цин-Янь.

Сяо

Сюй, заметив пристальный взгляд Духа Воздуха, прищурился. Дух Воздуха

опустил голову и передал ему лекарство: «Ваше высочество, пусть мисс Чу

выпьет всю чашку, она пропотеет, а затем лихорадка отпустит её».

Сяо

Сюй взял лекарство. Прикоснувшись к чашке, он почувствовал, что её

содержимое было слишком горячим. Он несколько раз подул, прежде чем

подать её Чу Цин-Янь.

Дух Воздуха, который стоял в стороне, думал,

что его высочество сейчас резко толкнёт Чу Цин-Янь. Однако, когда его

рука коснулась её руки, его взгляд внезапно стал нежным, а он мягко

разбудил её: «Нужно выпить лекарство».

Дух Воздуха почувствовал себя так, словно в него разом ударило несколько молний!

Были ли до этого моменты, когда его высочество был нежен?

А сейчас это происходило наяву! Прямо перед его глазами!

Возможно, Сяо Сюй ощутил странный взгляд Духа Воздуха. Он поднял глаза и сказал: «Чего застыл?»

Его

высочество только отдал приказ, а Дух Воздуха немедленно удалился. Ему

нужно было найти Огненного Духа, чтобы поговорить с ним об этом, это

слишком пугало!

Чу Цин-Янь привыкла к его обычно ледяному тону,

поэтому, услышав этот знакомый голос, она тут же открыла глаза, но лишь

размыто увидела серебряную маску. Это показалось ей таким близким, что

она, зная, что ей не причинят вреда, послушно открыла рот, позволив

человеку напоить её лекарством.

Она была такой хрупкой, но это лишь вызывало нежность у других людей. Именно поэтому движения Сяо Сюя стали мягче.

Чтобы

полностью выпить лекарство, у Чу Цин-Янь ушла четверть часа. Когда Сяо

Сюй убрал чашку, его рукав случайно задел уголок губ Чу Цин-Янь, которая

приняла рукав за салфетку. Она схватила Сяо Сюя за рукав и тщательно

вытерла рот, из-за чего на рукаве принца показалось коричневое влажное

пятно.

Сяо Сюй поднял бровь, но, взглянув на слабую Чу Цин-Янь, ни

капли не рассердился. Если бы это был кто-то другой, он бы уже давно

вышвырнул такого наглого человека.

«Почему ты так хорошо относишься ко мне?»

Возможно,

из-за болезни, Чу Цин-Янь ни капли не боялась и не проявляла

осторожность, с которой обычно относилась к Сяо Сюю. Чу Цин-Янь

наклонила голову и с любопытством задала вопрос, который уже два дня не

выходил из её головы.

«Я счастлив делать это».

Сяо Сюй не

относился к словам Чу Цин-Янь серьёзно, он думал, что это бред больного

человека. Тем не менее, он на мгновение задумался, прежде чем сказать

это.

Это был честный ответ. Он делал то, что ему нравилось. Чу

Цин-Янь с облегчением вздохнула. Если так, то ей не о чем беспокоиться.

В

это время на неё начало действовать лекарство, поэтому она

почувствовала сонливость. Сложив руки на груди и, поудобнее устроившись в

его объятьях, она мирно засопела.

Вид совершенно беззащитной Чу

Цин-Янь, спящей в его руках, это близость заставила задрожать холодные и

твердые стены в глубине его души.

Сяо Сюй мягко гладил её волосы, никогда прежде его взгляд не был настолько мягок.

Проснувшись, Чу Цин-Янь взвизгнула.

Не

успела она открыть глаза, как перед ней появился кто-то, кто, даже не

выслушав её, тут же набросился прямо на Чу Цин-Янь: «Господа,

наконец-то, вы проснулись. Вы испугали меня до смерти!»

Чу

Цин-Янь не нужно было думать, чтобы понять, что это была Си Нин. Она

знала, что Си Нин единственная в поместье, кто мог так громко закричать,

но она была единственным человеком, который искренне беспокоился о неё,

поэтому Чу Цин-Янь не смогла сдержать улыбку: «Я в порядке, не

волнуйся».

Увидев, что её госпожа не такая бледная, как раньше, а

её ум в полном порядке, Си Нин почувствовала облегчение. Но в конце

концов, Си Нин была лишь ребёнком, поэтому на Чу Цин-Янь вылился поток

слов, которые её служанка держала в себе уже несколько дней: «Госпожа,

вы не знаете, но его высочество последние несколько дней лично заботился

о вас. Когда у вас поднялась высокая температура вчера вечером, он даже

не сменил одежду, а просидел с вами всю ночь. Он ушёл прямо перед вашим

пробуждением. Подождите, его высочество поручил мне позвать его, когда

вы проснетесь…»

«Эй…» - Чу Цин-Янь не успела остановить Си Нин, которая моментально испарилась.

Си Нин сказала, что Сяо Сюй заботился о ней всю ночь? Значит ли это, что её сон был реальностью?

Неужели

личность этого холодного принца начала меняться? Почему он так внезапно

начал относиться к ней хорошо? Если бы она была не десятилетним

ребёнком, а девушкой, которая достигла брачного возраста, она решила бы,

что он влюбился в неё, но это было не так.

Она была бедной, у неё

не было ничего такого, что могло бы заинтересовать Сяо Сюя. Мог ли он

делать это, как и сказал, ради своего удовольствия?

Она задумалась о чём-то, как вдруг услышала звук приближающихся шагов. Чу Цин-Янь знала, что пришёл Сяо Сюй.

Когда она повернула голову, у её кровати уже стояла высокая фигура. Наклонившись, он спросил: «Твоя лихорадка спала?»

Спросив об этом, он прикоснулся к её лбу. Ледяные пальцы принца вернули Чу Цин-Янь в реальность.

«Хм,

я чувствую себя намного лучше», - Чу Цин-Янь взглянула на принца,

который стоял слишком близко, и радостно кивнула головой.

Сяо Сюй

убрал свою руку от её лба и выпрямился. Он не сел на стул, который для

него приготовила Си Нин, а просто спрятал руки за спину, глядя на Чу

Цин-Янь.

«Ваше высочество, Си Нин сказала мне, что моя простуда

принесла вам много хлопот. Я чрезвычайно благодарна вам, если в будущем

выпадет возможность, я обязательно отплачу вам тем же», - Чу Цин-Янь

посмотрела на Сяо Сюя и искренне поблагодарила его. Не имеет значения,

почему он сделал это, всё, что она чувствовала сейчас, была

благодарность, ведь сначала он спас её от смерти, а затем заботился о

ней во время простуды, а всё из-за его доброты. Слов благодарности было

действительно недостаточно, чтобы компенсировать всё это.

«Если ты

уже знаешь об этом, то всё в порядке», - тихо ответил Сяо Сюй. Если в

её теле ещё остался яд, то она наверняка под его действием. Именно

поэтому с ней произошла такая неприятность.

Знаешь? Чу Цин-Янь почувствовала, что его ответ это лишь вежливость!

Сяо

Сюй серьезно взглянул на девочку перед собой. По её тусклому взгляду

можно было понять, что она истощена, а её обычно розовые и блестящие

щёки были бледны. Кроме того, было заметно, что она похудела. Сяо Сюй

подумал о том, что ему было куда приятнее смотреть энергичную и живую Чу

Цин-Янь.

«Может быть, ты что-нибудь хочешь?» - не задумываясь,

выпалил Сяо Сюй и увидел удивление на лице Чу Цин-Янь. Сяо Сюй вдруг

понял, что его вопрос не похож на его обычную манеру общения. Однако

сказанного не воротишь, поэтому он не жалел о том, что спросил.

Наоборот, он решительно уставился на Чу Цин-Янь, ожидая ответ.

«Я могу попросить кое-что?» - хотя Чу Цин-Янь и была поражена, она

знала, что этот айсберг редко проявляет инициативу. Если она потеряет

эту возможность, то, вероятно, такого шанса больше не будет.

Он

привык к тому, что всё находится под его контролем. Очень редко он

разрешал кому-то просить его о чём-то. Тем не менее, в его голове

крутилась фраза одного из советников о том, что нужно лишь спросить. Сяо

Сюй нахмурился: «В пределах разумного».

Глаза Чу Цин-Янь

заблестели, она не удержалась и потянула его за рукава. С мольбой во

взгляде она спросила: «Могу ли я увидеть моих родителей?»

После

того, как она переехала в поместье принца, она ни разу не видела своих

родителей. По ночам ей становилось особенно тоскливо.

Сяо Сюй заметил надежду в её взгляде и сказал: «Конечно».

Чу Цин-Янь обрадовалась неожиданным новостям: «Ваше высочество, вы такой хороший человек!»

Сяо

Сюй был слегка ошеломлен этой фразой. Это был первый раз, когда кто-то

назвал его хорошим человеком, кроме того, это был подросток! Раньше

распускали слухи о том, что он был монстром, который может убить, не

моргнув глазом, поэтому маленькие дети, кроме Сяо Жаня, не осмеливались

подойти к нему. Из-за этих двух слов он испытал новое для себя чувство.

Но

на смену радости, Чу Цин-Янь вдруг почувствовала сомнение. Она

неосознанно повернулась к окну. Она думала о том, связано ли изменение в

поведении холодного Сяо Сюя с приходом лета? Неужели его слова и

действия стали похожи на человеческие только из-за этого?

Однако следующие его слова успешно развеяли все её мысли.

«Но если ты не поправишься в течение трех дней, то всё, что мы обсуждали, аннулируется».

Чу

Цин-Янь посмотрела на возвышающуюся над ней фигуру и почувствовала себя

крайне беспомощной. Как и ожидалось, взрослые люди намного опытнее.

«Си Нин, передай мне лекарство», - через два дня она должна подняться на ноги!

Си Нин согласилась, громко вскрикнув, и с радостью побежала на кухню.

Когда она вернулась назад, следом за ней в комнату вошёл парень, который выглядел красивее любой девушки.

Чу Цин-Янь узнала в нем Духа Воздуха. Она не смогла не вспомнить их первую встречу.

Все

любят красоту, поэтому, когда Чу Цин-Янь увидела его в первый раз, она

была буквально ослеплена, вот только этот самый парень остался

равнодушным и даже не взглянул на неё. Чу Цин-Янь отмахнулась от этих

мыслей и вопросительно взглянула на Си Нин.

«Госпожа, это

высококвалифицированный лекарь, которого пригласил его высочество. Его

зовут Дух Воздуха. Именно благодаря ему вы все ещё живы», - Си Нин с

улыбкой представила Духа Воздуха.

Итак, человек, который спас её,

выглядел не старше 20 лет. Чу Цин-Янь была немного удивлена, однако она

продолжила играть свою роль маленького ребёнка: «Спасибо, достопочтенный

Дух Воздуха».

«Всегда к вашим услугам, я не могу игнорировать

вас», - казалось, что Дух Воздуха был несколько нетерпелив. Чу Цин-Янь

была так проста, от неё не исходил дух того, что она принадлежит к

благородной семье. Если она и дальше будет рядом с его высочеством, то

должен ли он заботиться о ней? Дух Воздуха взглянул на эту простую,

слабую и деликатную девочку.

Чу Цин-Янь почувствовала на себе его

внимательный взгляд, она попыталась сохранить на своём лице прежнее

выражение, пытаясь угадать, чем же она насолила ему. Откуда возникла эта

необоснованная враждебность?

Когда он принялся осматривать его,

Чу Цин-Янь не говорила ничего, а лишь отвечала на вопросы, когда он

спрашивал её о самочувствии.

Сначала она хотела подружиться с ним

и узнать, согласится ли он вылечить её папу. Однако, осознавая нынешнюю

ситуацию, Чу Цин-Янь понимала, что её шансы равны нулю. Если бы она

знала об этом раньше, то она бы лучше попросила Сяо Сюя о том, чтобы он

вылечил её папу.

Дух Воздуха заметил, что Чу Цин-Янь робко

опустила голову. Она была похожа на хрупкую куклу, из-за чего Дух

Воздуха стал ещё более нетерпеливым. Он проверил её пульс и, ничего не

сказав, развернулся и неожиданно ушёл.

После его ухода, Чу Цин-Янь упала на кровать и легонько постучала по ней.

«Госпожа,

Дух Воздуха немного странный», - даже Си Нин смогла почувствовать его

отстраненность по отношению к своей мисс. Сначала она смотрела на него с

уважением и обожанием, но теперь её отношение немного изменилось.

Чу

Цин-Янь улыбнулась. Красота в глазах смотрящего. Это был не первый раз,

когда на неё смотрели с презрением. С тех пор, как она переехала в это

поместье, Чу Цин-Янь постоянно ловит на себе такие взгляды. Дело не в

том, что она не хотела изменить ситуацию, а в том, что результаты все

равно были очень скудными. А всё потому, что никто не хотел признавать

такую обычную, глупую, бедную девушку госпожой и главой дома принца Иня.

И это не говоря о том, что она была молода и невежественна.

Именно

поэтому Чу Цин-Янь не хотела делать бесполезные вещи. Она просто вела

себя, соответствуя их ожиданиями. Возможно, это был самый безопасный и

удобный вариант.

Думая над этим, Чу Цин-Янь взяла чашку из рук Си Нин и одним глотком выпила её содержимое.

О Боже, это ещё горче, чем было до этого!

Чу Цин-Янь вся сморщилась. Дух Воздуха, так? Похоже, что наша вражда только набирает обороты!

После

обещания Сяо Сюя, Чу Цин-Янь делала всё, чтобы выздороветь как можно

скорее. Она не беспокоилась о том, что Сяо Сюй обманет её, ведь

интуитивно она понимала, что Сяо Сюй не такой человек. В итоге благодаря

её счастливому настроению, организм Чу Цин-Янь восстанавливался

довольно быстро.

Когда Сяо Сюй вошёл в комнату, Чу Цин-Янь, переодевшись в чистый наряд, с нетерпением ждала его, сидя на стуле.

Увидев Сяо Сюя, она тут же подскочила к нему: «Я уже почти полностью выздоровела. Когда я смогу увидеть моих родителей?»

Каждый

день Сяо Сюй находил время, чтобы зайти к Чу Цин-Янь, поэтому она

начала чувствовать, что он относился к ней не так резко, как прежде.

Хотя он все ещё был холоден, но она больше не чувствовала этой пугающей

ауры, которая отталкивала людей за тысячу миль. Напротив, она

чувствовала, будто к ней относятся с какой-то снисходительностью. Чу

Цин-Янь, конечно, очень удивилась этому, но и обрадовалась.

В

конце концов, ей ещё предстоит прожить с ним всю жизнь. Как человек с

высоким статусом, он не любил, когда люди относились к нему с постоянным

страхом, поэтому Чу Цин-Янь отбросила свою робость и осторожность, и,

видя, что он потакает ей почти во всем, она перестала сдерживать себя.

«Не

будь такой нетерпеливой, сначала мы прогуляемся», - Сяо Сюй внимательно

взглянул на её лицо. Похоже, что она немного прибавила в весе, а её

щеки стали розовее, взгляд стал ярче, но в нем можно было прочитать

тоску. Сяо Сюй подумал о том, как же это забавно.

Прогуляемся?

Для

Чу Цин-Янь это был неожиданный сюрприз, она не думала, что её вообще

когда-нибудь выпустят отсюда, ведь она считала это своей ловушкой. В

конце концов, она ведь ещё совсем ребенок и была просто обручена с

принцем. Все в поместье относились к ней с неприятием, и она уже решила

честно отыграть свою роль и спокойно сидеть на месте, ожидая, пока она

не станет знакома с обстановкой, чтобы незаметно сбегать время от

времени. Однако сейчас перед ней была эта прекрасная возможность, и Чу

Цин-Янь была бы полной дурочкой, если отказалась бы от неё.

«Почему

вы вдруг захотели отправиться на прогулку?» - Чу Цин-Янь знала, что ей

не стоит задавать слишком много вопросов, но она не могла унять своё

любопытство.

«Разве это не ты говорила мне, что ты не сможешь прожить хорошую жизнь, если не будешь видеть мир?» - Сяо Сюй подняли брови.

Это

была правда, которую она так безрассудно выпалила, когда думала, что

находится одной ногой в могиле. Чу Цин-Янь не думала, что Сяо Сюй

запомнит эту фразу.

«Ваше высочество, вы на самом деле такой хороший!» - воскликнула Чу Цин-Янь.

Сяо

Сюй на секунду замер в ошеломлении, но затем быстро взял себя в руки и

пошёл вперед. Чу Цин-Янь подхватила свою юбку и побежала следом.

Только когда они вышли из поместья и забрались в экипаж, Чу Цин-Янь

наконец-то поняла, что Сяо Сюй имел в виду, когда сказал, что они

отправятся на прогулку. Они просто катались на карете по всей столице.

Чу