В третью зиму годов Тайкан героиня отправляется в Янчэн, в Бэйлю, к семье Нин — тем, кто должен был стать её роднёй. Помолвка уже расторгнута, но она решает приехать и доказать свою искренность. Когда умершая девушка снова откроет глаза, судьбы многих изменятся навсегда.
Свет просачивался сквозь окно и падал на прекрасно нарисованный пейзаж.
Хоть это была комната для приема гостей семьи Нин, но она не была
обставлена просто. Она была тщательно украшена дорогими золотыми и
нефритовыми украшениями. Эти украшения демонстрировали всю элегантность и
образованность семьи.
Погода была очень приятной. В печи пылал огонь. У двух
девочек-слуг, одетых в зимнюю одежду, на носу поблескивал пот.
Приближение весны не было столь приятным и радостным, как в прошлом
году. Вместо этого царило какое-то неописуемое чувство угнетения и
нетерпения.
Кто-то отодвинул занавески и вошел в комнату. Вместе с человеком
ворвался и холодный ветер. Неизвестно что именно заставило девочек-слуг
отступить, холодный ветер с улицы или вошедший человек.
Вошла еще одна девушка, в руках которой был изысканный бронзовый
чайник. Одна из девушек быстро взяла его, а так же нашла несколько чашек
на столе сбоку.
Эти движение не были ничем обременены, но они нарушали атмосферу спокойствия в комнате.
«Пожалуйста, выпейте чаю, мисс Цзюнь», прошептала девушка. Она подняла чашку, глядя на человека, сидящего на стуле.
Это была девушка четырнадцати или пятнадцати лет. Она была бы
столь же красивой и без макияжа, шпилек и бусин. На ней было зеленое
хлопковое платье.
Комната, в которой она сидела не была бедно обставлена. Люди чувствовали, что она так же элегантна, как цветущие орхидеи.
Однако, когда девушка-служанка посмотрела на стол, казалось, будто ее ужалила пчела. Ее взгляд переменился.
На красном деревянном столе, инкрустированном камнями, лежал
белый шелк. На него явно падал взгляд из-за того, что он лежал на фоне
красного и зеленого.
В настоящее время на этот кусок шелка смотрела пожилая женщина.
Семья Нин из Бэйлю, Янчэн не только выпустила дюжину
императорских секретарей академии Ханлин, но и владела половиной
угольных бассейнов префектуры Цзэ. Поэтому маленькое окошко было
затянуто не обычной бумагой, а стеклом из южных морей.
Во всем Янчэн и даже во всей префектуре Цзэ были лишь две семьи, которые могли позволить себе это стекло.
Стекло было мутноватым, но силуэт девушки был хорошо различим.
Она не в первый раз видела эту девушку. Фактически она приехала сюда два дня назад.
Девушка протянула руку и взяла чашку. Сделав глоток, она наморщилась и поставила ее обратно.
Женщина могла лишь догадываться почему.
Она могла различить лицо девушки сквозь стекло, но не могла увидеть его выражение.
Тем не менее, когда она увидела, что та поставила чашку, она была уверена, что все из-за того, что чаем был Юйцянь Лунцзин [1].
Хоть девушка и была в потертой одежде, она приехала из той семьи
префектуры Цзэ, где тоже могли быть стеклянные окна, торговый дом Фан.
Ее фамилия была Цзюнь. Ее мать была старшей дочерью семьи Фан.
Хоть она и вышла замуж за члена менее богатой семьи, экстравагантность
ее свадьбы еще несколько лет обсуждалась в префектуре Цзэ.
Эта семья не привыкла пить чай таких грубых сортов. По крайней мере, в последний раз ей подавали Минцянь Лунцзин [2].
Женщина осматривала комнату. Девушка, что опустила свою чашку,
грациозно сидела, она ждала и не проявляла и капли нетерпения. Маленькая
служанка, стоявшая рядом с ней, потянула ее за рукав.
«Подайте моей служанке чашку чая», сказала мисс Цзюнь.
Женщина услышала мягкий голос, исходивший из комнаты.
Служанка немедленно принесла чашу чая маленькой девочке. Она с радостью взяла ее и начала пить.
«Еще одну чашку», попросила служанка.
В отличии от прошлого раза, она уже не стеснялась. В этот раз она чувствовала себя куда увереннее.
«Они, вероятно, думают, что могут запугать нас».
В глазах женщины промелькнула насмешка.
«Матушка Сон», обратилась молодая служанка, помахав женщине.
Женщина отвернулась от окна и пошла по узкой тропинке в другой
двор. На веранде у главного входа стояли девочки-служанки, она
разговаривали и смеялись. Из-за дверных занавесок, расшитых золотыми
нитями раздавался звонкий смех.
Увидев, что вошла женщина, девушки воскликнули: «Матушка Сон!»
Затем они открыли занавески, позволив женщине войти. В комнате
стоял мягкий аромат. В этой комнате было много людей, которые сидели или
стояли, однако все их взгляды были прикованы к женщине в центре.
Казалось, что ей было около сорока, у нее были элегантные черты лица. Она мягко улыбалась, слушая разговоры женщин перед ней.
Они были немного моложе, некоторые были одеты весьма экстравагантно.
Вокруг большого квадратного стола в восточной части комнаты
сидели три девочки-подростка. На каждой из них было красное пальто
поверх желтого платья, все они были красивы. Хоть вся комната и была
наполнена смехом, в их уголке царило молчание.
Матушка Сон не сразу присоединилась к разговору, он взяла у слуги
чашку чая и встала рядом с женщинами, улыбаясь и слушая их разговор.
«Старшая сестра, перед храмом уже установили зимнюю сцену».
«Мне придется побеспокоить третью сестру, чтобы разобраться с театром. Но я не сильно об этом переживаю».
«В этом месяце беженцев было больше, чем обычно. Беспорядок на
северной границе становится все сильнее. Пора бы с этим разобраться».
«Вторая сестра тоже отправила людей, чтобы решить этот вопрос».
Сестры говорили меду собой, а женщина стояла в стороне и кивала.
«Хорошо, этот план очень хорош. Но мне придется вас побеспокоить», сказала она.
Старшая Нин была дружелюбной и доброжелательной. Она уважительно относилась к родителям и сестрам. Все ее хвалили.
После речи молодых женщин, она обернулась и посмотрела на Матушку Сон.
«Вы кого-то увидели?», спросила она.
Этот вопрос заставил замереть все остальные беседы в комнате.
Матушка Сон согласилась.
«Сестра, неужели мисс Цзюнь снова пришла? Разве она не уехала?», спросила третья сестра Нин.
Старшая Нин улыбнулась и поставила свою чашку.
«Она не уехала. Она нашла гостиницу неподалеку и разыграла самоубийство, а теперь она снова вернулась», сказала она.
Самоубийство?
«Это уже слишком, неужели это не волнует семью Фан?»
«Может семья Фан сделала это специально?»
Они нахмурились и говорили сердито.
Старшая Нин покачала головой.
«Это определенно не было сделано специально», сказала она.
Двое сестер улыбнулись.
«Сестра, ты так благожелательна в своих суждениях о других людях», сказали они вздохнув.
Девушка из восточной части комнаты повернула голову и внимательно следила за разговором.
«Матушка, для Цзюнь Чжэньчжэнь это не редкость. Она относится к
семье Фан как к тиранам! Старшая Фан пыталась поговорить с ней, но она
угрожала покончить жизнь самоубийством, она даже угрожала пожаловаться
дяде и рассказать, как ее используют!», воскликнула она.
Эти слова шокировали людей в комнате.
«Яньянь», старшая Нин нахмурилась. Обсуждение других людей за
спиной это вовсе не то поведение, что должна демонстрировать девушка из
благородной семьи.
Это была старшая дочь Старшей Нин, семнадцатилетняя Нин Яньянь.
«Тетушка, тетушка, это правда! Она молодая мисс из имперской семьи и смотрит на остальных пренебрежительно, словно на торгашей».
«Мне тоже кое-что известно. Я видел ее и другого человека,
который высмеивал ее старшего двоюродного брата на банкете. Все
закончилось тем, что ее брат расплакался и ушел с мероприятия».
Другие две девушки поспешили вступить в этот разговор.
Трое из них постоянно галдели и никто из них не слышал мягкого голоса Старшей Нин. Вся комната погрузилась в хаос.
Эта мисс Цзюнь была в Янчэн всего пол года, но ее репутация была известна уже многим. Кроме того, эта репутация не была хорошей.
«Семья Фан – неотесанные торговцы», сказала третья сестра Нин,
нахмурившись: «Отец мисс Цзюнь человек науки. А с другой стороны
представители чиновников, как они могли воспитать такую дочь?»
Что было с дочерьми других людей их не волновало. Другие дочери
не имели никакого отношения к семье Нин, но именно дочь семьи Цзюнь
говорила о помолвке с семьей Нин.
«Помолвка действительно состоится?», не могла не спросить
четвертая сестра Нин: «У нее действительно что-то есть с Чжао? Отец это
подтвердил? Это большая проблема, отец никогда об этом раньше не
говорил».
Старшая Нин беспомощно вздохнула.
«Я спросила Матушку, она сказала, что Отец встречался с мастером
Цзюнь», сказала она: «Пятнадцать лет назад тесть решил уйти со своего
поста и начать путешествовать по миру. Когда он проходил через Рунан, он
заболел. Он попал к доктору Цзюну. Доктор Цзюнь смог излечить его
болезнь. Тесть не знал как его отблагодарить. Он услышал, что сын
доктора Цзюнь только что женился и решил, что им стоит объединить свои
семьи. Тогда Чжао было всего три года».
Не придумал другого способа отблагодарить.
Две Старшие в этой комнате поняли значение этой речи.
«Мастер Цзюнь был врачом, разве не его долг лечить людей?»,
спросила третья сестра Нин: «Это награда чрезмерна. Это ведь входит в
обязанности врача – лечить!»
Похоже его больше занимала гонка между драконом и фениксом [3]. Если так, то он бы не стал игнорировать его статус.
«Может тогда он был вынужден», сказала четвертая сестра Нин, покачав головой.
В противном случае он бы не пообещал нечто подобное, брак своего внука.
«Он никогда не говорил об этом, я не знаю чем он
руководствовался», сказала старшая Нин. Ее голос стал более серьезным с
этими словами: «Старшая сказала, что этого не случится. Я доходчиво
объяснила это людям из семьи Фан, когда они пришли спрашивать об этом.
Однако молодая мисс, похоже, не слышала об этом. Очень жаль, что юная
мисс семьи Цзюнь так рано потеряла родителей. Я не хочу быть к ней
слишком жестокой…»
«Матушка!», воскликнула Нин Яньянь: «Ее жалко, а десятого
старшего брата не жалко. Ему просто не повезло? Ее родители умерли не
из-за нас, так почему мы должны пожертвовать столь важной жизнью
десятого брата, чтобы угодить ей?»
«Да, десятый брат просто гений, его похвалил сам император. Как
можно обременять его столь ничтожным человеком, как Цзюнь Чжэньчжэнь?»,
две другие девушки мгновенно к ней присоединились.
Комната снова разразилась возгласами.
Похоже, у старшей Нин от этого шума начались головные боли, она беспомощно терла свой лоб.
«Но я не могу просто сидеть и смотреть, как молодая мисс Цзюнь пытается свести счеты с жизнью», сказала она.
«А теперь она принесла шелковую ленту и бросила ее на стол. Это
очевидная угроза», вмешалась матушка Сон: «В прошлый раз она угрожала
повеситься в гостинице, а теперь она хочет сделать это не нашем пороге».
«Она посмеет!» воскликнула третья сестра Нин.
[1] Лунцзин: разновидность зеленого чая. Собирается в середине апреля.
[2] Минцянь: разновидность зеленого чая. Собирается в начале апреля.
[3] Гонка дракона и феникса: противостояние богатым в надежде получить выгоду.
Префектура Цзэ, Янчэн, город Бэйлю, семья Нин. Поскольку именно их
предок впервые начал добывать уголь на холмах Бэйлю, их клан обосновался
здесь еще двести семьдесят лет назад.
Более стал лет назад семья Нин была не только сказочно богата,
глава семьи Нин использовал свой достаток, чтобы сделать свой клан
могущественным и нанял знаменитых учителей. Потомки клана оправдали его
ожидания. За последние сто лет 40 членов их семьи стали служащими
императора, двадцать из которых стали губернаторами провинций. Девять из
них служили лично императору, а шестеро были в академии Ханьлинь. Таким
образом семья Нин приобрела репутацию «Девяти служителей добродетели
императора и шести императорских секретарей Ханьлинь из трех миров добра
и достоинства» [1].
Сто лет и сорок потомков, которые стали правительственными
чиновниками, позволяли репутации семьи Нин распространиться далеко на
север и на юг. Согласно генеалогическому дереву, было более дюжины мест,
которыми управляла семья Нин.
Сегодня, второй старший сын семьи был заместителем вице-министра труда.
Было немыслимо, что найдется человек, который осмелится бросить вызов семье, которая более ста лет находилась у власти.
Четвертая Нин очень рассердилась.
«За кого оно считает нашу семью Нин? Если она хочет повеситься,
то пусть вешается», сказала четвертая Нин: «Старшая сестра, тебе не
обязательно встречаться с ней. Я пойду и поставлю ее на место прямо
сейчас».
Она развернулась и хотела уйти, сказав эти слова.
«Четвертая сестра», поспешно воскликнула старшая сестра Нин.
Третья сестра остановила ее.
«Старшая сестра, не беспокойся об этом. Пойдем», сказала она.
Старшая Нин могла лишь беспомощно наблюдать, как они разворачиваются и уходят.
«Ты должна быть вежлива при разговоре. Она очень жалкая, не пугай
ее», с тревогой сказала она: «Кроме того, семья Фан должна сохранить
лицо».
«Лицо семьи Фан? О нашем они не заботились, так и не будем заботиться об их!»
Третья сестра была зла и без упоминания семьи Фан, а теперь она
была просто в бешенстве. Она не стала дожидаться ответа старшей сестры и
ушла в сопровождении служанок и еще одной женщины.
В комнате воцарилась тишина. Старшая сестра старалась забыть обо
всех беспокойствах, которые только что случились и посмотрела на трех
девушек, стоящих в стороне.
«Почему мисс Цзюнь решила использовать самоубийство в качестве угрозы нашей семье?», внезапно спросила она.
Три девушки обменялись взглядами, их глаза засверкали.
«Кто знает. Она определенно слышала об обручении десятого брата и
молодой мисс семьи Ян, и не могла сидеть сложа руки», сказала одна из
девушек.
«Верно. Они познакомились с десятым братом на фестивале фонарей
15 августа, она была очень навязчива, у нее нет стыда. Хорошо, что
десятый брат не часто бывает дома. Если она станет нашей невесткой, то
это будет разочарованием года», с ненавистью сказала другая девушка:
«Она должно быть начала сходить с ума, когда узнала, что десятый брат
уже обручен».
Взгляд старшей сестры упал на Нин Яньянь, которая ничего не сказала.
«Яньянь, это ведь ты рассказала обо всем мисс Ян».
Нин Яньянь поджала губы.
«Я этого не делала. Я вообще с ней не общаюсь», сказала она
хихикая: «Я рассказала лишь Лин Цзинь, но предупредила, что ей не стоит
рассказывать об этом кому-либо еще».
Она не специально ей рассказала, а просто упомянула между делом.
Вероятно это было из-за того, что мисс Цзюнь угрожала повеситься.
Поведение девушек-подростков может быть и невинным и бесстрашным.
Старшая Нин нахмурилась.
«Это проблема нашей семьи. Вам лучше в это не вмешиваться. Ее репутация не должна отразиться на вас», сказала она.
Больше она не поднимала этот вопрос.
Трое девушек воскликнули.
«Я знаю, что больше не нужно беспокоиться», захихикала Нин
Яньянь, обнимая маму: «Если она хочет умереть, то пусть умирает. Мы ее
не боимся».
«Но все же она еще жива», насмешливо сказала другая девушка:
«Если ей не хватит смелости убить себя, то как она смеет угрожать нашей
семье? Кем она себя возомнила?»
Старшая Нин улыбнулась, но ничего не сказала.
«Мама, я закончила рисовать».
«Тетушка, я тоже».
Девочки легко переключились на другую тему.
«Хорошо, я посмотрю. Если ваши рисунки окажутся плохими, то я вас накажу», сказала старшая Нин.
Девушки сразу собрались вокруг старшей Нин, когда она вошла в их часть комнаты. Они тепло и живо болтали.
Не нужно было так серьезно относиться к молодой мисс семьи Цзюнь.
.............................................
Услышав звонок, девушка-служанка, накрывавшая завтрак, моментально выпрямилась.
Дверные занавески были распахнуты, звук шагов остановился на пороге комнаты.
Смущенная мисс Цзюнь, сидевшая с опущенной головой подняла свой взгляд и посмотрела на двух женщин.
«А? Одна из вас старшая сестра Нин?», спросила юная служанка.
В прошлый раз они не смогли пройти даже через ворота, не говоря
уже о встрече со старшей сестрой. На этот раз им наконец позволили
войти, и к ним даже пришли две госпожи.
Но их было двое и обе были одинаково роскошно одеты. Кто из них был старшей?
*Слуга соответствует своему господину. Поистине вульгарно и неуважительно.*
Их глаза блестели от презрения.
«Если у тебя есть проблемы, то ты можешь рассказать о них нам», сказала третья сестра Нин.
Девушка-служанка хотела что-то сказать, но мисс Цзюнь подняла руку и остановила ее.
«Хорошо», она встала, чтобы поприветствовать их и посмотрела на белый шелк на столе.
Третья и четвертая сестры Нин подняли брови.
*Она собирается нам угрожать»*
«Молодая мисс Цзюнь, мы уже обсуждали вопрос, связанный с
помолвкой. Семья вашей матери тоже все понимает. Будучи в стороне, вы не
услышали наших слов. Вам стоит вернуться и поговорить со своими
родственниками», сказала четвертая сестра Нин.
«Я очень четко понимаю что вы сказали. Мне не нужно разъяснять»,
сказала мисс Цзюнь. Она взяла белый шелк со стола, который прикрывал
лист бумаги: «Поскольку мы все хорошо разбираемся в этом вопросе, то нам
стоит обсудить пути его решения».
Она протянула бумагу.
*Что это?*
Третья и четвертая сестры взглянули на лист бумаги. Они были ошарашены, когда увидели что там было написано.
Брачный контракт!
Третья сестра схватила его и стала пристально изучать.
Это был брачный контракт трех поколений. Там были указаны все должности и земли.
Чтобы составить такой брачный контракт, просто вскользь брошенной
фразы, о которой говорила старшая Нин, было бы явно недостаточно.
Старый мастер Нин действительно сам написал этот контракт, он
принял серьезное решение, решив связать эти две семьи. По крайней мере в
то время он отнесся к этому крайне серьезно. Было неизвестно отказался
ли он от этого после…поскольку мастер Нин уже скончался.
Почему она раньше не показала этот брачный контракт?
Без брачного контракта семью Фан и мисс Цзюнь не воспринимали
всерьез. Не важно в каком состоянии находились стороны, нельзя было
оказывать никакого давления. Однако, если бы мисс Цзюнь покончила жизнь
самоубийством при наличии брачного контракта, то это принесло бы семье
Нин море беспокойств.
Как и ожидалось, она представляла собой угрозу. Третья и четвертая сестры Нин обменялись взглядами.
«Мисс Цзюнь, мы не говорим, что не верим в этот брачный
контракт». Начала четвертая сестра Нин: «Просто старый мастер за
последние десять лет не упоминал о существовании этого контракта».
«Если вы не знали о его существовании, то это ваши проблемы. Это
никак не касается меня», сказала мисс Цзюнь, посмотрев на четвертую
сестру Нин. Голос девушки был мягким и спокойным. Словно она вообще не
испытывала эмоций.
Это вовсе не соответствовало описанию мисс Цзюнь, как агрессивной девушки.
Она была в Янчэн пол года, но до сих пор не показывала контракт.
Вместо этого она распространяла слухи, чтобы все об этом знали. А
появление брачного контракта вовсе не помогает семье Нин тихо решить
этот вопрос.
На самом деле ее поведение было хорошо спланировано.
Четвертая сестра Нин хотела что-то сказать, но третья сестра остановила ее. Она оценила мисс Цзюнь и улыбнулась.
«Мисс Цзюнь, вы знаете что такое выйти замуж? Брак это брак, не
начинайте войну [2]», сказала она: «Иногда можно прийти к общему
соглашению, но в некоторых случаях это невозможно. Даже если сейчас вы
добьетесь своего, ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь».
*Ты можешь использовать хоть тысячу способов, чтобы вступить в
брак с семьей Нин, но если твой муж не счастлив, а родители твоего мужа
тебя ненавидит, даже если ты займешь место первой жены, разве твои дни
могут быть счастливыми? Кроме того, существует много способов занять
место первой жены.*
Третья сестра Нин была из префектуры Кан. Раньше ее предки были
телохранителями семьи Нин, но теперь ее семья была богатой купеческой
семьей. Ее предки хорошо учились и стали государственными чиновниками.
Тем не менее, они всегда отвечали за безопасность семьи Нин. Отец
третьей сестры Нин был телохранителем, поэтому дети ее семьи обучались
боевым искусствам и науке.
Третья сестра Нин не была сильна в учебе, но ее характер
отличался от характера типичной благородной девушки. Она была более
тиранична.
*Если ты посмеешь войти в нашу семью, то твоя жизнь превратится в ад.*
Это несомненно была угроза.
«Юная мисс Цзюнь, не стоит быть столь самоуверенной. Вы не
подходите на роль невестки семьи Нин», четвертая сестра Нин не пыталась
запугать ее, она просто говорила прямо.
Девочка перед ними потеряла родителей, ей оставалось лишь
полагаться на семью ее матери, но она не была сердита или напугана. Она
улыбнулась.
«Если это так, то как вы планируете аннулировать контракт и отговорить меня от помолвки?», спросила она.
[1] имена трех поколений, статусы и земли – это часть китайского обычая в составлении брачного контракта.
[2] на китайском языке слова «брак» и «война» начинаются с одного звука.
«У нее есть брачный контракт?»
Когда третья и четвертая сестры Нин вернулись, чтобы доложить о
новости, в гостиной старшей сестры Нин, что раньше была спокойна,
воцарилась атмосфера нервозности.
Девушка, которую все считали нарушителем спокойствия, фактически имела брачный контракт.
С этим контрактом с ней не могли больше не считаться, относясь к ней, как к возмутителю спокойствия.
Три девушки в комнате были явно поражены.
«Это определенно подделка», сказала Нин Яньянь.
В брачном контракте были перечислены имена трех поколений по
мужской линии, кроме того там упоминались восемь звезд Нин Юньчжао [1].
Это была та информация, которую семья Фан никак не могла узнать из
посторонних источников, хоть они и жили в Янчэн, семья Цзюнь тем более
не могла об этом знать, ведь они жили в Рунан.
Хоть сейчас и не стоило об этом говорить, но следуя принципу
«знай своего врага», семья Нин решила провести расследование в отношении
семьи Цзюнь. Это было ожидаемо, когда человек из семьи Фан, который
прежде не имел связей с их семьей, заявляет, что у дочери его зятя есть
брачный контракт с семьей Нин.
Семья Цзюнь проживала в провинции Хэньань, префектура Цай, район
Рунан, город Пинчжан. Они из поколения в поколения управляли аптечным
залом и практиковали медицину. Они были довольно хорошо известны в
городе Пинчжан.
Из-за того что они были добры и благочестивы, семья была бедна, а
глава их семьи слаб. Отец мисс Цзюнь, Цзюнь Инвэнь, был единственным в
трех поколениях, кто не практиковал медицину. Он был умен и талантлив с
малого возраста, он решил сдать имперский экзамен.
Цзюнь Инвэнь был честным чиновником, который любил простых людей.
Он продолжал придерживаться доброй и благочестивой славы семьи Цзюнь.
Он пытался произвести на свет наследника семьи, но родилась лишь одна
дочь. Даже когда его жена из семьи Фан позволила ему взять двух
наложниц, у него больше не было детей.
Жена Цзюнь Инвэнь из семьи Фан умерла от болезни, когда мисс
Цзюнь исполнилось десять лет. Цзюнь Инвэнь не женился второй раз, а
уехал с мисс Цзюнь и двумя наложницами в другое место. Он и представить
не мог, что когда мисс Цзюнь будет тринадцать, работа так переутомит
его, что он заболеет и умрет, оставив мисс Цзюнь единственным ребенком
семьи Цзюнь.
После того, как старый мастер Цзюнь умер, мисс Цзюнь могла искать прибежище лишь в семье Фан в Янчэн.
Как такая бедна семья, как палочка ладана [2], сумела влезть в
дела семьи Нин, и использовать трюк с поддельным брачным контрактом?
Даже богатая и влиятельная семья Фан не осмелилась бы на такое.
Никто не обратил внимания на слова Нин Яньянь.
Брачный контракт определенно был настоящим.
«Тогда, если это правда, нам придется ему последовать», вздохнула старшая сестра Нин: «Я пойду поговорить с матушкой».
«Даже если брачный контракт настоящий, нам определенно не стоит
соглашаться на этот брак», с беспокойством возразила Нин Яньянь: «Кто
сказал, что нужно обязательно жениться, если составлен брачный контракт?
Есть много людей, которые дарят друг другу обручальные подарки, а потом
отказываются от брака. Почему мы должны ее бояться?»
Матушка была очень чуткой и боялась кого-либо оскорбить. Однако
третья и четвертая сестры Нин такими не были. Естественно слова Нин
Яньянь были адресованы именно им.
«Десятый старший брат – мой брат по крови, он лицо нашей семьи
Нин. Если он вступит в подобный брак, то другие братья и сестры поднимут
его на смех. Разве кому-то хочется, чтобы эта девушка стала нашей
невесткой?»
Эти слова критиковали поведение третьей и четвертой сестер,
намекая, что Нин Юньчжао не был их кровным родственником, поэтому они и
не заботились о последствиях.
Нин Яньянь была слишком молода и задавала слишком много вопросов. Старшая сестра Нин потянулась к ее лицу.
«Яньянь! Закрой свой рот!», сказала она.
Нин Яньянь была высокомерной и расчетливой. Она скорчила недовольное лицо в ответ на упрек своей матери.
«Я не закрою рот. Почему мы ее боимся? Она ничто. Если она хочет
нам угрожать, надеясь на самоубийство, тогда просто позволим ей
умереть», злобно сказала она: «Великая семья Нин боится моли, жуков и
муравьев [3], так же как ее смерти?»
Это было неприглядное зрелище, когда кто-то столь молодой так
разбрасывался словами о смерти. Старшая сестра Нин заставила свою
служанку вывести Нин Яньянь, а также извинилась перед третьей и
четвертой сестрами.
«Тебе не стоит спорить, я со всем разберусь», решительно сказала она.
Третья и четвертая сестры Нин неподвижно стояли на своих местах.
Они не злились из-за слов Нин Яньянь, нет смысла злиться на девушку,
которая не знает ни земли, ни небес. Они не противились тому, что
старшая сестра Нин оттеснила их от решения вопроса, решив заняться
проблемой самостоятельно. Они просто стояли на своих местах со странным
выражением на лицах.
«Старшая сестра, не нужно. Она согласилась расторгнуть брак», сказала четвертая сестра Нин.
Старшая сестра Нин была ошеломлена. Нин Яньянь и служанка,
которая пыталась ее вывести, тоже остановились. Какое-то время они все
не могли прийти в чувство.
«Она согласилась расторгнуть брак?», Нин Яньянь не могла не переспросить: «Она действительно это сделала?»
«Да», подтвердила третья сестра Нин, кивнув. На ее лице все еще
были следы удивления, она была в недоумении, когда впервые услышала это:
«Однако, у нее есть условие».
Условие?
«Значит она решила играть так!», закричала Нин Яньянь. Она отстранилась от служанки: «Мама, не обращай на нее внимания».
Старшая Нин не обращала придала значения ее словам.
«О каком условии идет речь?», прямо спросила она.
....................................................................................
«Вы знаете почему старый мастер Нин и мой дед написали этот брачный контракт?», спросила мисс Цзюнь.
Она говорила медленно, ее голос был нежным, заставлял людей успокаиваться.
В голове третьей сестры появилась мысли и она очнулась от оцепенения.
Как эта девушка могла быть высокомерной, вульгарной и
неосведомленной, как ее описывала Нин Яньянь? Но третья сестра Нин не
развеяла этого мнения. Она была склонна к критике. Все думали, что они
самые лучшие. Каждая девушка считала других девушек демонами и
монстрами.
«Молодая мисс Цзюнь, я уже говорила, что он никогда не рассказывал нам об этом», ответила третья сестра.
«Он никогда не рассказывал о том, как ему спасли жизнь?», спросила мисс Цзюнь: «Так вот каким человеком был старый мастер Нин».
У третьей сестры Нин перехватило дыхание.
Можно облачить свои слова жиром, не признать того, что кто-то спас тебе жизнь, было проявлением несправедливости. [4]
Третья и четвертая сестры Нин никак не могли заставить Старого учителя Нин говорить об этом.
«Когда мастер был жив, он рассказывал о медицинских навыках
доктора Цзюнь, и что тот спас его от смерти», сказала четвертая сестра
Нин.
Она сделала акцент на медицинских навыках, чтобы девушка помнила, что ее дед врач. Лечение людей его долг.
«Я слышала, что в вашей семье знания по медицине передавались из
поколения в поколение. Вы спасли бесчисленное количество жизней. Так
ответьте, сколько людей отплачивали браком за медицинские услуги?»,
спросила третья сестра Нин, холодно улыбаясь.
Молодая мисс Цзюнь улыбнулась.
«Я жила там не долго. Я сопровождала своих родителей в Пинчжан на
китайский Новый год и на другие фестивали. Я помню, как гуляла по
улицам. Когда жители услышали, что я внучка доктора Цзюна, они
становились ко мне более благосклонны. Некоторые из них угощали меня
свежесваренными яйцами. А другие угощали меня пирожными. А другие просто
давали мне сувениры, не имея ничего другого, они дарили их застенчиво,
но искренне и улыбаясь».
Ее голос был мягким и нежным, он не заставлял людей нервничать, но заставлял прислушиваться.
«Мой дед лечил болезни и спасал жизни. Если у пациентов были
деньги, то он брал их, если нет, то он ничего не требовал в ответ. Он
делал это не ради денег, он выполнял свой врачебный долг. Если кто-то из
пациентов хочет вернуть долг деньгами, то он им не отказывал, но те,
кто не мог этого сделать должны отплатить ему благодарностью и
почтением».
Разве это не то же самое, что сказать, что старый мастер Нин не исполнил свой долг?
Третья и четвертая сестры Нин сразу потеряли равновесие и разозлились.
Эта маленькая девочка казалась мягкой и хрупкой, как она могла сказать что-то столь непристойное?
Но сейчас они склонялись к мнению Нин Яньянь. Эта мисс Цзюнь не производила приятного впечатления.
«Да, он должен был вам заплатить, а вы должны были принять
деньги. Брак это серьезное событие для семьи. Это не куриные яйца или
пирожки, это целая жизнь», ухмыльнулась четвертая сестра Нин.
Молодая мисс Цзюнь пристально посмотрела на нее.
«Старый мастер вашей семьи не заплатил», сказала она.
Третья и четвертая сестры Нин были ошеломлены.
«Как такое возможно!?», закричала четвертая сестра Нин.
«Это слова моего деда», мгновенно ответила мисс Цзюнь: «Если у
вас нет денег, то мы не будем их требовать. Старый мастер вашей семьи
Нин сказал, что у него есть деньги, но его недавно ограбили. Поэтому он
попросил подождать до тех пор, пока он не вернется домой, тогда он
вышлет деньги. Мой дед трижды сказал, что это не обязательно. Тем не
менее, ваш старый мастер искренне выразил свои намерения. Она знал, что
мои родители только что поженились, поэтому он взял инициативу на себя и
предложил организовать брак для их детей».
Третья и четвертая сестры Нин были ошеломлены, услышав это.
Серьезно?
Старый мастер Нин никогда прежде не поднимал деталей этого
случая, так как они могли быть уверены в том, что девушка не говорит им
ерунду?
Неужели старый мастер действительно так поступил?
Молодая мисс Цзюнь указала на контракт, лежавший на столе.
«Вы знаете, что это контракт на этот брак. Но так как вы
отказываетесь признать это и отдать мне сына вашей семьи, то вы у меня в
долгу», она подтолкнула лист вперед своими пальцами, похожими на
зеленый лук [5]: «Если вы не хотите отдавать мне человека, так отдайте
деньги».
Если вы не можете отдать человека, так отдайте деньги.
Что она имела ввиду?
«Вы можете обменять жизнь человека на деньги. Тогда никто никому ничего не будет должен», сказала мисс Цзюнь.
Третья сестра все еще была в шоке.
«О какой сумме идет речь?», спросила третья сестра.
Молодая мисс Цзюнь подняла глаза и взглянула на нее, ее выражение лица было спокойным.
«Две тысячи таэлей», сказала она.
[1] восемь звезд являются частью китайского гороскопа.
[2] семья, как палочка ладана – семья не имеющая наследников мужского пола
[3] моль, жуки и муравьи – ничтожные люди, которые не имеют власти.
[4] облачить слова жиром – не выполнить своего обещания.
[5] как зеленый лук – длинные и нежные
Две тысячи таэлей.
Именно эти слова четвертая сестра Нин сказала старшей сестре.
«Серебром», добавила она.
Хорошо, что это не золото.
Эта мысль раздражала ее.
Семья Нин не была обездоленной, поэтому две тысячи таэлей не
пугали их. Но сейчас она думала не о деньгах. А ведь вопрос был именно в
них.
Взгляд старшей сестры Нин изменился.
«Она действительно так сказала?», спросила она.
Четвертая сестра Нин кивнула.
«Она не плакала и не нервничала, будто этот брак совсем ничего
для нее не значит», сказала она. Затем она задумалась и добавила: «Не
было похоже, что она притворялась».
*Возможно ли, что у ее семьи материальные трудности?*
Именно эти слова тихо пробормотала старшая Нин, но все же не озвучила их всем. Нин Яньянь оправилась от шока.
«Мама, это ее план, чтобы сбить нас с толку. Конечно же она хочет выйти замуж за члена нашей семьи», сказала она.
Старшая Нин покачала головой.
«Если бы она хотела смутить нас, то не требовала бы такой маленькой суммы денег», сказала она.
Две тысячи таэлей были не малой суммой для обычного человека, но для семьи Нин эта сумма была ничтожна.
Если бы мисс Цзюнь решила бы провернуть нечто такое, то назвала бы сумму, которую будет тяжело выплатить.
Неужели она действительно согласна расторгнуть брак?
Она разыграла столько трюков, показала брачный контракт в самый
ответственный момент, а теперь так просто согласна его расторгнуть?
Старшая сестра Нин что-то пробормотала себе под нос, а затем встала.
«Я пойду встречусь с ней», сказала она.
Нин Яньянь топнула ногой.
«Мама, это же часть ее плана. Теперь ей удалось заставить тебя встретиться с ней!»
Старшая Нин посмотрела на нее и улыбнулась.
«И что с того, если я с ней встречусь? Она ведь даже тебя не смогла запутать. Как она сможет провести меня?», спросила она.
В конце концов она была ее матерью.
В мире нет никого, кто может любить сильнее, чем мать. В глазах
матери ее сын лучший в мире. Даже если бы он женился на лучшей девушке в
мире, то это все равно бы ее расстроило. Более того, мисс Цзюнь не была
даже этой девушкой.
Мисс Цзюнь не была той, кто чего-то стоит. Для семьи Нин она была всего лишь грязью.
Старшая Нин не допустит того. Что такая грязь посмеет запятнать белые одежды ее сына.
……………………………………………………..
Услышав шаги людей и возгласы, девушка-служанка встала. Ее глаза сверкнули, когда она посмотрела на вошедшую женщину.
«Это другая госпожа», пробормотала она: «В семье Нин так много господ».
Мужчины семьи Цзюнь были хрупкими, потому их семья была не
велика. Цзюнь Инвэнь посвятил себя государственной службе. Его жена из
клана Фан была из дома торговцев. Дочь, которую они так старались
воспитать, была высокомерной и расчетливой. Ее не ограничивали правила и
она не знала как общаться с людьми. Это было видно по тому, как вела
себя ее служанка.
Но старшей Нин было все равно. Ее взгляд упал на мисс Цзюнь.
Девочка была почти того же возраста, что и Нин Яньянь. Ее лицо
еще было молодым и нежным, у нее была не дурная внешность, но ее можно
было назвать лишь «не дурной».
Когда старшая сестра Нин вошла в комнату, мисс Цзюнь немедленно поднялась, чтобы выразить ей свое уважение.
«Старшая Нин», сказала она.
Старшая Нин не думала, что это совпадение, и что та узнала ее случайно.
В течении полугода мисс Цзюнь не удавалось подобраться к дамам
семьи Нин, но после долгих расследований ей все же удалось выяснить как
выглядит ее будущая свекровь.
Когда она услышала приветствие мисс Цзюнь, девушка-служанка не могла скрыть своего восторга.
Она не думала, что это приветствие могло быть ошибочным. Мисс Цзюнь действительно удалось встретиться со старшей сестрой Нин!
Когда они впервые прибыли в Янчэн, было очень трудно уговорить
тетушку Фан выступить свахой. В итоге, семья Нин заявила, что они не
знали об обручении с мисс Цзюнь и лишь высмеяли раздражающий промах
семьи Фан.
Жена дяди находила мисс Цзюь очень раздражающей, а также боялась
причинить беспокойство семье Нин, поэтому она вообще не собиралась
помогать. Это означало, что мисс Цзюнь могла заниматься своими делами
лишь самостоятельно. В конце концов, ее тяжелый труд окупился и она
наконец смогла познакомится с молодыми дамами семьи Нин, но она ничего
не могла поделать с тем, что они максимально старались избежать с ней
контакта.
Таким образом она не смогла с ними подружиться.
Однако мисс Цзюнь и ее служанка услышали, что старшая Нин имела
добрый и благожелательный характер. Поэтому они подумали, что если они
смогут оказаться перед старшей Нин, из-за того, что у мисс была такая
печальная история, если она заплачет, то старшая Нин проникнется к ней
симпатией.
Только со старшей Нин встретиться было еще сложнее. Когда они
пытались выстроить план, то услышали, что десятый сын семьи Нин уже
помолвлен с молодой мисс из семьи Ян, мисс Цзюнь запаниковала. Она
настояла, чтобы госпожа Фан и Матушка Нин встретились. Эти две пожилых
дамы могли сыграть свою роль.
Итак, юная мисс должна была сама связаться с семьей Нин. В
результате ей даже удалось пройти через ворота, не говоря уже о том, что
ей удалось встретиться со старшей Нин.
Самоубийство не волновало семью Нин, девушка была поражена на что способны в итоге деньги.
Казалось, что помимо того. Что старшая сестра Нин была доброй и благожелательной, она еще была и жадной.
Конечно же старшая Нин не догадывалась о том, какие
фантастические мысли были в голове у девочки-служанки, ведь она
пристально смотрела на мисс Цзюнь.
«Мисс Цзюнь чувствует, что находится в страданиях?»
Ее лицо было теплым и нежным, голос мягким и медленным, она
бессознательно заставляла людей становиться более искренними.
Девочка-служанка вспомнила о встрече со старым мастером, и ее глаза не
могли не покраснеть.
Страдания. Они так сильно страдали.
В этот момент юная мисс должна была преклонить колени перед
старшей Нин, чтобы эта глиняная Бодхисаттва [1], эта леди, стала
относиться к ней мягче.
Служанка посмотрела на юную мисс. Мисс Цзюнь все еще прямо
стояла. Поскольку служанка стояла за ее спиной. Она не могла видеть ее
выражения лица, поэтому она не знала стоит ли уже начинать плакать,
словно дождь на лепестках цветов груши [2].
«Есть ли у самой старшей Нин чувство, что она много страдала?», спросила мисс Цзюнь.
Ее голос был мягким и плавным, с легкими вздохами, которые заставляли его звучать более искренне.
Старшая Нин посмотрела на нее и улыбнулась.
«Да, как мать, которая увидела, что ее дитя, часть ее плоти и
крови, укусила развращенная свинья-собака, которую невозможно убить или
проклясть, потому что это животное и оно не знает людской жизни. Да, я
действительно страдаю», сказала она.
Маленькая служанка онемела от того, что ей пришлось услышать. Она
посмотрела на женщину, сказавшую эти слова, но на ее лице по-прежнему
была доброжелательная улыбка, и она все еще казалась богиней.
Она...прокляла их?
Развращенная свинья-собака?
Эти слова произнесла именно эта женщина?
Не было похоже, чтобы молодая мисс начала плакать.
«Я не мать, но я не смогла бы вынести подобного, если бы это
случилось со мной», голос мисс Цзюнь был все таким же мягким, как и
прежде.
«Если бы я лично столкнулась с подобным, я бы вынесла это»,
начала старшая Нин: «Но увидеть, что это предстоит твоим детям, вот это
невыносимо. Если ее ребенок болен, то мать хочет забрать эту болезнь на
себя. Если кто-то ненавидит ее ребенка, то мать хочет заполучить плоть
этого человека».
После этих слов она вновь улыбнулась.
«Мисс Цзюнь еще молода, подождем, ты узнаешь об этом, когда станешь матерью».
Ее выражение лица во время этих слов было теплым и дружелюбным,
будто они разговаривали на какую-то легкую и непринужденную тему.
«Я знаю, что мисс Цзюнь страдает. Очевидно мы вернулись к тому, о
чем договорились. Я прошу мисс Цзюнь простить меня. Для вас этот
контракт был чем-то, что позволило бы вам пройти сквозь врата дракона
[3] к богатой жизни. Наша семья Нин всегда была благодетельной.
Независимо от того были ли это беженцы, приходящие к нашим дверям или
нищие, мы не скупились на поддержку. Но чтобы поддержать твою жизнь…»
Она посмотрела на мисс Цзюнь и вновь улыбнулась, покачав головой.
«Это действительно заставляет чувствовать себя обиженным и оскорбленным».
Служанка заплакала.
То, как холодно с ними обращали по приходу служанки, тот ледяной прием двух других дам до этого…все это было ничем.
Улыбающееся и дружелюбное лицо старшей Нин при этих словах было куда страшнее равнодушного запугивания.
Девушка даже не осознавала на сколько это страшно, ей казалось,
что в нее летит нож. Она хотела уклониться, но бежать было некуда. Ее
глаза были яркими и черными, она была спокойна.
Старшая Нин взглянула на мисс Цзюнь. Ее выражение лица было по
прежнему спокойным. Не было никакого раздражения или комментария в
ответ.
Она просто кивнула, когда старшая Нин закончила говорить.
«Да», сказала она: «Такие вещи действительно заставляют людей
чувствовать себя плохо. Я не знаю о чем думал старый мастер Нин.
Очевидно, что он мог воспользоваться деньгами, чтобы решить этот вопрос,
но вместо этого он настоял на брачном договоре. В результате это
превратило нас во врагов. А может старый мастер не хотел платить
деньгами, боялся, что нам это не понравится и решил вопрос именно так»,
Затем она улыбнулась.
«Старый мастер Нин действительно переборщил. Наша семья Цзюнь
занимается лечением болезней не ради выгоды, это передавалось нам от
предков, это наша благодетель. Неважно, беженцы ли это или нищие, мы не
скупились на помощь им».
Эти слова были очень похожи.
Служанка не могла не заметить расширившуюся улыбку старшей Нин.
«Ели бы старый мастер Нин решил бы отплатить за медицинский
услуги, то все было бы хорошо, если бы он не сказал, что у него нет
денег. Дело в том, что это был лишь трюк. Это нормально, если он
откажется от своего долга. Но именно он выставил нас злом».
Она улыбнулась старшей Нин.
«Это действительно заставляет чувствовать себя обиженными и оскорблённым»
Улыбка на лице старшей Нин покосилась.
Эта девчонка!
Она действительно осмелилась очернить старого мастера подобным образом. И даже всю семью Нин!
Доброжелательное лицо старшей Нин превратилось в лед.
Раньше она не встречалась с мисс Цзюнь, она даже не считала нужным спрашивать о ней.
Однако из описания Нин Яньянь она сделал вывод, что мисс Цзюнь
была из обездоленной семьи и совсем не появлялась в обществе. Казалось.
что это был нужный образ, чтобы впервые появиться на людях. Старшая Нин
считала, что Нин Яньянь преувеличивает. Но как скрыть ее от публики
теперь? Она использовала грубость и ясность [1].
Но глубоко вздохнув, старшая Нин смогла скрыть свой гнев.
Это было нормально, как и ее манипуляция с повешением. Она
создала сцену, чтобы вызвать проблемы, ведь другого способа у нее не
было.
Думала ли она, что сможет разрушить репутацию семьи Нин, а семья Нин просто позволит ей все?
«Ты просто ребенок, как ты можешь думать о таком», тепло сказала
старшая Нин: «Люди делают что-то лишь из благих намерений. Просто с
течением времени все меняется. То же самое и с тем, что люди передают
друг другу, конечно со временем меняется и это».
После этих слов она увидела следы разочарования в глазах мисс Цзюнь.
«Да, люди делают что-то из благих намерений», сказала она.
Служанка была абсолютно глупой.
Старшая Нин разговаривала так дружелюбно, так были ли тут нарисованные мечи и согнутые луки? [2].
Старшая Нин улыбнулась.
«Мисс Цзюнь, вы еще молоды. Вы все еще думаете, что этот мир
черно-белый. Если продолжать рыть все ту же яму, то ее никогда не
удастся изменить».
Ее тон был теплым и заботливым, будто она была преданным наставником для подрастающего поколения.
«Да», печально и разочарованно сказала мисс Цзюнь.
Печаль возможно была вызвана тем, что она потеряло то, что, по ее мнению, могло достаться ей легко.
Выражение лица старшей Нин стало еще теплее.
«Мисс Цзюнь, как только вы достигнете моего возраста, вы поймете,
что черное может быть белым, а белое черным [3]. Вещи меняются»,
медленно проговорила она: «Но есть и то, что остается неизменным».
Мисс Цзюнь смотрела на нее так, словно она была ребенком, запоминающим каждое слово своего учителя.
«Возьмите, к примеру, человеческую жизнь», начала старшая Нин:
«Жизнь некоторых людей скромная и полная лишений, но нельзя рассчитывать
на то, что если подняться за счет других, то жизнь станет достойной и
благородной»,
Даже если кто-то и смог бы различить оскорбление в ее словах,
старшая Нин все же продолжала говорить с предельной искренностью, будто
она была обеспокоена подрастающим поколением и искренне хотела ей
помочь.
Услышав ее слова, девушка вовсе не рассердилась. Вместо этого она улыбнулась.
Глаза старшей Нин вспыхнули.
Эта девушка, которую она просто считала не дурной, когда улыбалась, превращалась в красавицу.
Однако улыбка этой девушки была мимолетной, она исчезла в мгновении ока.
Старшая Нин все же была женщиной. Ее благоговение перед другой
женщиной просто не могло длиться долго. Она должна была даже
рассердиться, но улыбка этой девушки не содержала и малейшего намека на
насмешку. Она была похожа на ребенка, который радовался советам
старшего.
Но ведь это не могло быть истинными чувствами девушки.
Старшая Нин была очень недовольна.
Девушка, которая могла скрыть свои чувства в такой ситуации была действительно пугающей.
Даже не обращая внимания на ее прошлое, она бы не выбрала такую девушку себе в невестки.
По крайней мере с это точки зрения. Старшая Нин наконец могла
согласиться со словам Нин Яньянь. Эта мисс Цзюнь была действительно
полна ненависти.
«Старшая Нин действительно очень скромна», ответила мисс Цзюнь:
«Но даже если семья Нин и является семьей столь низкого деревенского
происхождения, народ восхваляет вас как доброжелательную и богатую
семью. Старшая Нин, вы слишком скромны».
Старшая Нин была в ярости.
Предки семьи Нин были чернорабочими, которые занимались выгулом скота и добычей угля.
Эта мисс Цзюнь намекала, что семья Нин по сей день была представителем простолюдинов.
«Ребенок, который торгует коврами, может стать императором [4]»,
старшая Нин сдерживала свой гнев, стараясь сделать свой голос еще
теплее: «Пока ты упорно работаешь, ты сможешь сокрушить и камень. Наш
предок не просто так получил богатства. Он стал ученым сквозь лучи и
лезвия. Ведя скромный образ жизни, ему удалось стать чиновником, и он
трудился ради народа»,
Она подчеркнула слова «упорно трудиться».
«Эти вещи не получить, идя по головам».
Юная мисс Цзюнь улыбнулась.
«Тогда первое звание вашей семьи было получено за счет денег. Эти
деньги открывали для вас двери и так вы смогли забраться наверх»,
медленно проговорила она: «Если бы не те ученые, которые поддерживали
вас, то ваши предки все еще копали бы уголь».
Старшая Нин вздрогнула от волнения.
Она первый раз встречалась с такой дешевой шлюхой, которая так легко унижала людей.
Как она узнала все секреты семьи Нин?
Это было сотню лет назад. Кроме того, это была конфиденциальная
информация, которой владели лишь государственные лица, в противном
случае дорога семьи Нин к постам чиновников была бы не такой гладкой.
Это было то, о чем почти никто не знал в самой семье Нин, а те кто знал, предпочитали об этом молчать.
Она знала это только потому, что изначально не была членом семьи Нин.
Когда она выходила замуж, она пыталась найти информацию о семье
мужа. В то время ее дед по отцовской линии руководил написанием книги в
Чаочжун [6]. Поскольку он был не сильно занят, то отправился почитать
некоторые записи, связанные с семьей Нин. Как оказалось он нашел
заметки, в которых цензоры [7]обвиняли семью Нин в мошенничестве во
время имперской экспертизы. Конечно в конце концов это ничем не
закончилось. После смены императорской династии это уже никого не
волновало.
Это случилось сто лет назад. Более того, не было людей, которые
не тратили деньги, чтобы занять место чиновника. Материнская семья самой
старшей Нин не думала, что семья Нин испытывает недостаток в моральном
поведении. Они просто посмеялись над этим.
Но как об этом могла узнать девушка, которая совершенно не имела государственных связей?
Могло ли случиться так, что этот мелкий бюрократ Цзюнь Инвэнь смог как-то прознать об этом?
Или это была семья Фан?
Семья Фан занималась торговлей. Хоть у них и были деньги,
нынешняя династия всегда подвергалась критики и притеснениям. Феодальная
власть, видимо, просто хотела получать с торговли больше денег. Однако у
них не было никаких влиятельных связей.
Как семья Фан могла найти столь тщательно сокрытые факты?
Как это могло произойти?
Что бы это ни было, мисс Цзюнь слишком зациклена на семье Нин.
«Что ты имеешь ввиду?», голос старшей Нин стал тяжелее.
«Все очень просто. В этом мире большинство вещей решаются именно
деньгами», мягко сказала мисс Цзюнь: «Сто лет назад ваша семья заплатила
за то, чтобы занять пост чиновника и вылезти из крестьянской жизни. Так
и сейчас вы можете просто выкупить этот брачный контракт и расстаться с
этой скромной жизнью?»
Скромной жизнью?
Все это уже было невозможно покрывать добротой старшей Нин. На ее лице больше не было приятной улыбки.
«Я не понимаю смысла ваших слов, мисс Цзюнь», сказала она: «Брак — это брак, а сделки — это сделки».
«Чего же тут непонятного. Если вы кому-то должны. То вам следует
расплатиться с долгами», мисс Цзюнь была все такой же невыразительной,
как и раньше: «Брачный контракт может быть, как брачным контрактом, так и
коммерческой сделкой. У старого мастера Нин не оказалось денег, и он
не хотел иметь репутацию того, кто забывает о доброте и долге, поэтому
он использовал брак своего внука в качестве благодарности. Сегодня,
поскольку вы хотите отказаться от этого брака, вы должны заплатить мне,
чтобы не приобрести репутацию тех, кто не держит своего слова».
Мусор. Просто мусор.
Старшая Нин дрожала от ярости, но потом вновь обрела спокойствие.
«Мисс Цзюнь говорит правду?», спросила она.
Ей казалось, что она пришла сюда, чтобы унизить эту девушку, а в итоге эта девушка унизила ее.
Девушка сказала, что хочет денег, чтобы отменить брак, потому что
хотела заманить ее сюда. А когда та пришла, она вовсе не собиралась
давить на жалость, она решила влезть к ней в душу и уничтожить ее.
Эта мисс Цзюнь действительно не хотела вступать в брак с их семьей.
«Конечно, это правда», сказала мисс Цзюнь: «Как я уже сказала,
многие вопросы можно решить с помощью денег. И те, что можно решить
подобным образом, не так уж и важны».
Комната погрузилась в тишину.
Сердце старшой Нин безумно колотилось. Она должна говорить
непринужденно. В конце концов она сможет решить эту проблему. Но по
какой-то причине она чувствовала, что пока ей не стоит говорить.
Она предположила, что проблема будет решена, как только девушка
узнает, как сильна их семья, тогда она отступит. Но сейчас она
чувствовала, что именно из-за страха перед семьей Нин эта девушка не
отступала.
Это больше было похоже, что семья Нин хотела от нее избавиться, да и она тоже стала бы от этого счастливее.
Старшая Нин была несколько недовольна, но вскоре ухмыльнулась.
Так все и обстояло. Им не нравилось, когда их семью беспокоили,
но и не нравилось, если эти возмутители спокойствия уходили так легко.
Когда их преследовали, они чувствовали себя раздраженными, но когда
преследователи отступали, они чувствовали себя потерянными.
Потерянными не из-за того, что этот человек был им не безразличен, из-за его отношения к их семье.
Никакого уважения, никакого почтения.
Учитывая положение этой девушки, она не могла позволить вести себя так, будто ей плевать на семью Нин.
Выражение лица старшей Нин стало холодным.
«Юная мисс Цзюнь многое знает», сказала она.
Юная мисс Цзюнь покачала головой.
«Вы слишком хвалите меня», ответила она.
*Дьявол похвалит тебя.*
Старшая Нин улыбнулась. Похоже эта нежная и спокойная девушка
была очень расчетливой. Ничто не сможет удивить после чернорабочих в
горах и на реках. [8]
«Из-за замечания госпожи, я поняла свою прошлую ошибку», сказала
мисс Цзюнь. Ее выражение лица было спокойным, когда она смотрела на
старшую Нин.
Что за ошибка?
Старшая Нин была удивлена и подозвала стражу.
Она хотела отступиться? Или она говорила, что хочет расторгнуть брак?
Молодая мисс Цзюнь мягко поглаживала брачный контракт.
«Когда я раньше сказала, что расторгну контракт за две тысячи
таэлей, я выразилась неправильно», сказала она, коснувшись листка
пальцем: «Это будут пять тысяч таэлей».
Пять тысяч?
Старшая Нин была поражена.
Она повышала цену?
«Ты!», воскликнула она: «Что это значит? Почему теперь пять тысяч?»
«Мой дедушка спас жизнь вашего мастера. Учитывая проценты, пять тысяч — это не так уж и много», сказала мисс Цзюнь.
Брови старшей Нин задрожали.
«Сколько же стоили медикаменты, чтобы запрашивать с процентами пять тысяч?», спросила она.
Будет ли эта девушка настаивать на том, чтобы решить этот вопрос деньгами или она все же хочет еще больше унизить семью Нин?
«Сколько стоили медикаменты?», мисс Цзюнь улыбнулась:
«Естественно они не были дешевыми, раз спасли вашему мастеру жизнь. В
противном случае, к чему использовать своего внука в качестве залога?»
Залога?
Что это за слова!
Старшая Нин нахмурилась и хотела заговорить, когда ее прервали.
Мисс Цзюнь больше не играла роль ребенка и не давала ей возможности
вступить.
«Если старый мастер предложил в качестве расплаты своего внука,
то десятый сын семьи Нин должен быть выдающимся. Когда я услышала о его
способностях, а потом сама его увидела, я просто назначила цену», она
говорила очень серьезно: «Но сейчас, увидев, что старшая Нин против
этого брака, я поняла, что недооценила его. Десятый сын Нин более ценен,
чем я себе представляла, поэтому и договор стоит продать не за две
тысячи, а за пять».
Старшая Нин была ошарашена.
«Ты, ты…», это все, что она могла сказать.
Молодая мисс Цзюнь улыбнулась ей и взяла брачный контракт.
«Старшая Нин думает, что старый мастер не достоин этого, или чувствует, что десятый сын Нин не стоит таких денег?»
[1] грубость и ясность: подразумевается, что при выходе в
общество девушка невинна и защищена. Однако Цзюнь замаскировала угрозу в
лести.
[2] нарисованные мечи и согнутые луки: речь о гостеприимстве, но у всех есть оружие готовое к битве.
[3] черное может быть белым, а белое черным: весь мир серый и в нем нет ничего плохого или хорошего.
[4] ребенок, который торгует коврами: отсылка к Лю Бэй из романса
о трех королевствах, который стал императором, несмотря на то, что
вырос в бедной семье, которая продавала ковры, чтобы выжить
[5] высказывание, которое означает, что учеба требует длительного времени
[6] Чаочжун – область Китая, нынешняя Северная Корея.
[7] цензоры: они были «глазами и ушами» императора и следили за
чиновниками каждого уровня, чтобы предотвратить коррупцию и злодеяния.
[8] нельзя получить хороших детей от плохих людей
Когда старшая Нин вернулась в свою комнату, ее лицо было по прежнему ледяным. Ни сказав ни слова, она села и допила свой чай.
Нин Яньянь с сестрами уже ушли, а третья и четвертая сестры Нин
все еще ждали. Они с удивлением и беспокойством посмотрели на старшую
Нин.
Они, конечно, знали, что старшая Нин не была воплощением Бодхисаттвы, но такого выражения лица они не видели уже много лет.
Очевидно, что мисс Цзюнь поиграла на нервах старшей Нин.
«Старшая сестра, брачный контракт настоящий», пробормотала третья сестра.
«Сейчас она в нашем доме, лучше было бы послать кого-то, чтобы уничтожить его».
«Ты украдешь его?», взволнованно спросила четвертая сестра.
«Когда девочки-служанки понесут чай, они могут случайно пролить
его на брачный контракт», сказала третья сестра Нин: «А может мисс Цзюнь
была зла и специально запугивала нас, и с начала у нее не было этого
контракта. Мы никогда прежде его не видели. Во всяком случае, она уже не
первый раз вызывает беспокойство в нашем доме. Она разыграла повешение.
Если она будет слишком суетливой, то ей никто не поверит».
Семья Нин была крупным и влиятельным домом. На протяжении жизни,
члены этой семьи совершали много вещей, который оставались тайной. Тем
не менее, это был первый раз, когда им приходилось иметь дело с
девочкой, которая действовала так бесстыдно.
Четвертая сестра Нин не знала что ответить.
Старшая Нин поставила свою чашку.
«Не нужно», сказала она: «Она просто хочет денег».
Значит они уже обо всем договорились?
«Старшая сестра, она искренна в своих намерениях?»
Старшая Нин вздохнула, ее выражение лица пришло в норму.
«Да, она сказала, что раз наша семья не согласна на брак, то мы
должна заплатить ей», сказала старшая Нин: «Она сирота, деньги ей не
помешают».
Внезапно она замолчала.
«Она уже отдала мне контракт», продолжила она. Старшая Нин вытащила лист бумаги и положила его на стол.
Все на самом деле закончилось?
Третья сестра не смогла удержаться и схватила контракт.
«Он настоящий? Может она дала тебе фальшивку?», спросила она, внимательно изучая контракт.
Четвертая сестра Нин немного закашлялась.
Третья сестра не обратила на нее никакого внимания.
«Старшая сестра очень благородна, у нее сердце Бодхисаттвы, она
всегда держит свои обещания. Если ты отдаешь, то ты и получаешь. Тем не
менее, мисс Цзюнь может оказаться негодяйкой», сказала она: «Так что
нам следует внимательно изучить его».
Эти слова значительно улучшили настроение старшей Нин, а четвертая сестра просто улыбнулась промолчав.
«Я уже изучала его, он настоящий», сказала старшая Нин. Она
встала со стула: «Этот вопрос уже решен. Я сообщу матушке, а потом мы
вышлем ее вместе с деньгами».
«Старшая сестра, подожди говорить с ней. Мы пойдем к бухгалтеру, и
все устроим», сказала третья сестра Нин: «Не стоит беспокоить матушку
из-за двух тысяч таэлей».
Старшая сестра Нин замерла, ее лицо вновь стало мрачным.
«Пяти тысяч таэлей», сказала она.
Пять тысяч?
Третья и четвертая сестры Нин были ошеломлены.
Как во время встречи старшей сестры и мисс Цзюнь две тысячи смогли превратиться в пять?
«Старшая сестра, ты действительно милосердна», сказала третья
сестра Нин, покачав головой: «Ты не могла не сжалиться над
девочкой-сиротой».
«Эта негодяйка не достойна жалости старшей сестры», сказала четвертая сестра Нин.
Несмотря на то, что сестры противоречили друг другу, настроение
старшей сестры Нин не улучшилось, ее лицо стало лишь еще более мрачным.
Она вспомнила слова девушки: «Но сейчас, видя, как вы
сопротивляетесь этому браку, я поняла, что недооценила его. Десятый сын
Нин ценнее, чем я думала».
Несмотря на то, что слова были вежливыми, а поведение мисс Цзюнь уважительным, ее отношение причиняло боль самому сердцу.
Она подняла цену, лишь услышав ее слова.
Настоящая негодяйка.
Сердце старшей сестры Нин было полно ненависти, но она не хотела
говорить об этом. В конце концов она должна была признать победу молодой
девушки.
Она не обратила внимания на слова сестер и ушла.
……………..
Нин Яньянь нетерпеливо ходила взад и вперед по комнате.
«Пять тысяч таэлей?», удивленно сказала она, но вскоре эти слова начали ее злить: «Она действительно осмелилась открыть рот».
Двух сестру позади нее эта сумма напугала.
«Почему мы должны ей что-то давать? Мы можем выпроводить ее, не
дав и цента. Посмотрим, что она тогда будет делать», Нин Яньянь
поднялась, чтобы уйти.
Девушка-служанка поспешила ее установить.
«Молодая мисс, старшая сестра не хочет, чтобы вы и дальше в это
вмешивались», проговорила она: «Продолжение этого конфликта не пойдет на
пользу десятому сыну Нин».
Нин Яньянь яростно стиснула зубы.
«Почему ты боишься?», спросила она: «Это она позорится. Как это связано со старшим братом?»
«Это не страх перед ней. Старшая сестра сказала, что у старейшины
и Старого мастера действительно есть общее прошлое. Теперь, когда ее
родителей больше нет, не имея братьев и сестре, она стала сиротой.
Поскольку старшие поколения наших семей все же связаны, хоть наша семья и
не может так сильно изменить ее судьбу и согласиться на брак, мы можем
дать ей денег, с которыми она не пропадет», сказала служанка: «Она –
ребенок, который не знает этого мира. Наша семья Нин не может опуститься
до ее уровня».
«Действительно, такие люди лишь пользуются человеческой добротой.
Разве от этого она не возгордится еще больше?», Нин Яньянь была очень
зла.
«Молодая мисс, на самом деле она-ничто. Она не важна для вас, не
стоит уделять ей так много внимания», улыбаясь сказала служанка: «В
конечном итоге, люди увидят, что она лишь негодяйка, и весь этот шантаж с
браком был из-за денег».
Она похожа на вымогателей с рынка.
Верно, она шантажировала их.
Нин Яньянь яростно затрясла головой.
Какая же мерзавка, пять тысяч таэлей.
В настоящий момент, мисс Цзюнь, которую все считали негодяйкой, смотрела на служанку, стоящую перед ней.
«Молодая мисс Цзюнь, вот ваши пять тысяч таэлей серебром»,
холодно сказала служанка, протягивая ей сверток, ее руки дрожали: «Все
это благодаря семье вашей матери. Так будет удобнее для всех, но в
будущем мы не будем пользоваться биржевыми услугами семьи Фан».
Смысл этих слов очевиден. В будущем семья Фан не будет связана с семьей Нин.
Юная мисс Цзюнь была спокойна, она пристально смотрела на пальцы служанки.
«Если ты его уронишь, тогда ты будешь должна мне такую же сумму денег», внезапно сказала она.
Служанка была шокирована, ее руки затряслись сильнее.
Что?
«Если ты собираешься это сделать, то сначала поговори со старшей
сестрой Нин и спроси ее разрешения, я думаю, что она подтвердит мои
слова», сказала мисс Цзюнь: «Если ты считаешь себя неприкосновенной, то
прежде чем гладить спину лошади, стоит позаботиться о ее копытах. Иначе
ничем хорошим это не закончится» [1]
Служанка, которая прислуживала старшей сестре Нин понимала, что
ее госпожа была очень зла. Она так же знала, что и Матушка была
недовольна Старшей сестрой.
Матушка была расстроена, что ей придется дать Старшей сестре пять
тысяч таэлей. Она кляла старшую сестру за то, что она была такой
слепой и не в состоянии отличить любовь от ненависти. На глазах служанок
старшая сестра встала на колени перед Матушкой и просила дать ей пять
тысяч ради Десятого Благородного Сына Нин.
«Это ради Чжао».
Матушка была вынуждена согласиться. В конце концов Десятый сын Нин был ее любимчиком.
Старшая сестра была вынуждена унижаться из-за этой мисс Цзюнь. В
отличии от остальных, которые бы испугались семьи Нин и убежали с этим
контрактом, никогда больше не показываясь на глаза, она действовала
холодно и не колебалась. Молодая мисс Цзюнь прибегала к вымогательству,
словно лев, раскрывший свою пасть.
Нужно заставить эту негодяйку ползать по земле, собирая эти деньги.
Служанка собиралась сделать именно это, но она не ожидала, что эта мерзавка посмеет предостеречь ее.
Если эти деньги упадут на землю, то она затребует еще пять тысяч таэлей?
Какая дерзость!
Служанка озадаченно посмотрела на мисс Цзюнь. Девушка была
спокойна, она не была зла и не вела себя насмешливо. Все ее тело
излучало тепло и мягкость. Однако у служанки была чувство, что ее угрозы
не были пустыми.
Она действительно была настроена решительно.
Возможно эта мошенница решила воспользоваться возможностью, чтобы доставить семье Нин еще больше неприятностей.
Если она возьмет деньги, то больше не может быть и речи о браке с
семьей Нин, любые разногласия с этого момента будут ее ошибкой.
Руки служанки тряслись, она сильнее впилась пальцами в сверток.
«Возьми их, Лю», сказала мисс Цзюнь.
Глупая молодая служанка вышла вперед, чтобы забрать сверток.
«Большое спасибо», вежливо сказала мисс Цзюнь: «Теперь я пойду».
Ее голос был нежным, а движения изящными. Служанка подсознательно
поспешила ответить, как принято, но в середине поклона, чтобы выразить
ей уважение, она застыла.
Почему она должна быть вежливой с этой негодяйкой?
Молодая мисс Цзюнь прошла мимо нее, ее платье развевалось, ее поза была изящной, словно ива, сгибающаяся под натиском ветра.
[1] это означает, что лесть может иметь и неприятные последствия.
Мисс Цзюнь вышла через боковую дверь.
Главные ворота семьи Нин обычно всегда оставались закрытыми. Люди могли заходить лишь через боковой вход.
Но когда ушла мисс Цзюнь, заперли и боковой вход. Хоть звук был
еле различим, но такое поведение показывало всю ненависть, которую
испытывали к уходящему человеку.
Мисс Цзюнь не повернула и головы.
«В клане Нин Яна слишком много людей», размышляла она.
Нин Ян – второй сын Старого мастера Нин и младший брат старшей
Нин, занимал высшую должность и был столпом семьи Нин. В двадцать три
года он уже сдал экзамен на гражданскую службу в имперском дворце и вот
уже двадцать лет был государственным чиновником. Он был вице-министром
министра труда, через два или три года он может заполучить пост
министра. Вероятно, что император может сделать его своим
премьер-министром.
Если бы старшая Нин услышала, как мисс Цзюнь называет подобного человека лишь по имени, это унизило бы ее еще больше.
У ворот семьи Нин никто не дежурил. Маленькая девочка-служанка
несла сверток с деньгами с очень скучающим выражением лица. Она не
слышала слов мисс Цзюнь.
Они все шли, лишь у города Бейлу, служанка вдруг остановилась.
«Молодая мисс», вдруг сказала, потянув мисс Цзюнь за рукав, чтобы увидеть ее лицо: «Семья Нин нас не преследует».
Мисс Цзюнь согласилась.
«Не волнуйся, они и не собирались», сказала она: «Им же нужно сохранить свое лицо».
«О!», удивлено воскликнула служанка, а потом снова потянула мисс Цзюнь за рукав.
«Тогда где мы переждем?», спросила она: «В этой гостинице нам больше не дадут оставаться, а других поблизости нет».
Некоторое время назад молодая мисс пыталась покончить с собой,
демонстрируя тем самым свою искренность и пытаясь напугать семью Нин. В
результате она чуть на самом деле не умерла. Ее крики услышали другие
постояльцы гостиницы и в итоге ее спасли.
«Люди в гостинице настоящие трусы. Очевидно, что с вами все будет
в порядке, но они боятся, что может случиться еще что-то, они не
позволят там оставаться», сказала служанка, полностью забыв о страхе,
который она сама тогда почувствовала.
Хоть она и ворчала, молодая мисс продолжала спокойно идти вперед.
«Когда они придут, чтобы снова встретиться с молодой мисс?», через мгновение спросила служанка.
Мисс Цзюнь остановилась и посмотрела на девочку.
«Все кончено. Нам не нужно ждать. Они не будут разыскивать меня», сказала она.
Служанка широко раскрыла глаза.
«Что имеешь ввиду, как закончилось?», пробормотала она.
Хоть молодую мисс только что спасли, все выглядело так, будто она
умерла. Две женщины делали ей искусственное дыхание почти четверть
часа, лишь тогда она снова смогла дышать. Пролежав пол дня в кровати,
когда она наконец встала, то напугала людей до полусмерти.
Тогда служанка хотела убежать в Янчэн, чтобы позвать госпожу Фан,
но мисс Цзюнь остановила ее. Она сказала, что ради этого брака не стоит
искать посредников. Она хотела решить вопрос самостоятельно.
Тогда служанка не поверила мисс Цзюнь. Они уже достаточно провели
в Янчэн, но проблема так и не была решена. Но мисс Цзюнь заявила, что в
этот раз она все решит, ей все же придется использовать контракт.
Это было правильно. У нее всегда был брачный контракт. Она не
показывала его потому что думала, что у семьи Нин есть такой же. Но
когда они прибыли в Янчэн, семья Нин сообщила госпоже Фан, что такого
контракта у них нет. После этого тетушка лишь насмехалась над мисс
Цзюнь. Это очень рассердило молодую мисс. Она не перечила и все же
заставила тетушку навестить семью Нин.
Тетушка должна была выступить посредником. Чтобы поговорить с
семье Нин от лица мисс Цзюнь. Она была уверена, что ее примут как гостя и
тогда она сможет нанести удар.
Но ни она, ни служанка не подозревали, что они скажут тетушке Фан
о том, что не знают о существовании подобного контракта. После этого
тетушка лишь насмехалась над юной мисс Цзюнь. Поэтому ей пришлось самой
разыскать семью Нин.
Однако ей не удалось попасть в резиденцию семьи Нин и им никак не
удавалось связаться с кем-то из членов семьи. Единственным, кого она
увидела, был Десятый благородный сын Нин, который возвращался в столицу
15 августа, в день фестиваля фонарей. Тогда она была в толпе и смогла
разглядеть его лишь издалека.
Элегантность Десятого сына Нин привлекла внимание мисс Цзюнь, но
она знала, что семья Нин захочет нарушить договор. Не было никакого
смысла демонстрировать наличие брачного контракта сейчас.
Тогда, знакомая мисс Цзюнь, мисс Лин узнала о помолвке десятого
сына. Узнав это, юная мисс не могла и дальше сидеть сложа руки, она
решила сделать что-то такое, что семья Нин не сможет проигнорировать.
Невестку, которая хочет повесится невозможно игнорировать. Юная
мисс почти умерла, а пролежав в постели пол дня заявила, что хочет
решить этот вопрос самостоятельно.
Многие люди стали свидетелями этой сцены, семья Нин не сможет игнорировать ее и дальше, верно?
Служанка счастливо сопровождала молодую мисс в семью Нин. Хоть
она и не понимала значения всех фраз, которые были сказаны во время
встречи. Им все же удалось войти в дом и встретиться со старшей Нин.
Было ясно, что способ мисс Цзюнь оказался эффективным.
Вот почему передача брачного контракта и эти деньги разочаровали ее. Она не была уверена в том, что это весь план мисс Цзюнь.
Возможно, что кто-то преследует, чтобы вновь попросить мисс Цзюнь о встрече.
Что значили слова мисс Цзюнь, когда она сказала, что все кончено?
«Я хочу сказать, что больше мы не будем контактировать с семьей Нин», она посмотрела на служанку: «Вопрос решен».
Ее глаза по-прежнему были широко открыты, теперь она удивленно
раскрыла рот. Она разрыдалась и ее вопли стали притягивать внимание
прохожих.
«Чего ты плачешь, все хорошо», сказала мисс Цзюнь: «Скручивая
лист дыни, ты не сделаешь его сладким. Так каждый получит то, чего хочет
и будет счастлив».
Служанка всхлипнула.
Естественно она знала, что семья Нин не хотела этого брака. Без него они были бы счастливы.
«Но как молодая мисс может быть счастлива оставшись ни с чем?», всхлипнула та.
«Разве у меня нет денег?»
Деньги?
Молодая служанка никогда не была богата, поэтому, когда она была в
резиденции Яна или сопровождала Цзюнь Инвэня, она всегда полагалась на
добродетель. У нее было достаточно еды и одежды. Ели бы у нее были
деньги, то она потратила бы их, как воду. Она выросла, не имея никаких
денег, поэтому она с малых лет не придавала им большого значения.
Чего стоили эти деньги? Женщина должна желать найти хорошего мужа, чтобы ее жизнь была беззаботной.
Большая сумма денег все равно не даст ей возможности купить
хорошего мужа, как тот, что был в семье Нин. Разве мисс Цзюнь такая
глупая? Она решила вопрос так, что просто отказалась от брака с семьей
Нин.
«Какая польза от этой кучи денег?», сказала служанка.
«Кучи денег?»
Она всегда говорила медленно, а сейчас ее речь была еще
медленнее. Она так сильно тянула слова, что в ее голосе читалось
разочарование.
«Этого должно быть достаточно, чтобы отправиться в столицу», сказала мисс Цзюнь.
В столицу?
Их старая семья жила в Рунане. Старый мастер жил в Фунин, а семья
ее матери была из Янчэн. Они были в северной столице, о южной они лишь
слышали. Нет смысла ехать туда не имея там родственников или не имея
какой-либо другой веской причины.
Почему молодая мисс вдруг захотела отправиться в столицу? Ее лаза внезапно заблестели.
«О!», волнительно воскликнула служанка: «Молодая мисс, ты собираешься обратиться к императору?»
На спокойном лице мисс Цзюнь расцвела улыбка. Слова служанки ее удивили.
Но служанка н обратило на это внимания и разволновалась еще сильнее.
«Да, да. Как и ожидалось, план молодой мисс хорош. Сначала вы
манипулируете семьей Нин с помощью брака, а теперь у вас достаточно
денег, чтобы путешествовать», сказала она. Она стала говорить тише,
будто боялась. Что их может кто-то подслушать: «Дядя Десятого
благородного сына Нин чиновник в столице, поэтому мы можем подключить
его к этому вопросу. Но если он не захочет, тогда мы пойдем к самому
императору. Мы сможем разведать обстановку. Я слышала, что император
мудр, он владеет боевыми навыками и…»
На этих словах молодая мисс внезапно обернулась. Ее спокойные и
ясные глаза внезапно стали глубокими, ее выражение лица могло кинуть
людей в дрожь.
Служанка замолчала, она не могла больше продолжать.
Хоть ее продали, когда она была очень маленькой, ее хозяева
всегда были очень добры. Молодая мисс могла быть высокомерной и
расчетливой, но она никогда не унижала людей. Поэтому такое выражение
лица удивило служанку, она никогда прежде его не видела.
Она не могла понять эту эмоцию. Казалось, что это были отчаяние и
злость, а также страдания. Этого было достаточно, чтобы заставить людей
бежать прочь.
Было ли это вызвано несостоявшимся браком?
Но раньше у нее не было такого выражения лица.
В одно мгновение грустное выражение лица мисс Цзюнь исчезло, и она снова успокоилась.
«Хватит, не говори глупостей», сказала она, ее голос был теплым:
«Я сказала, что все кончено. Семья Нин не хочет этого брака и я тоже.
Теперь, когда у меня есть деньги, все это в прошлом. Они нам больше
ничего не должны, и мы не будем просить большего».
Маленькая служанка дрожала от страха. Она внимательно посмотрела
на мисс Цзюнь и убедилась, что она по-другому смотрит на вещи. Мисс
Цзюнь должно быть опечалена из-за брака. Как хорошая служанка, она не
должна ныть и сыпать соль на рану. Она просто кивнула и больше не
заговаривала о браке.
«Пошли», с улыбкой сказала мисс Цзюнь.
Маленькая служанка кинулась ее догонять. Она сделала лишь несколько шагов, прежде чем снова заговорить.
«Молодая мисс, мы сразу поедем в столицу или сначала навестим семью Фан?», осторожно спросила она.
Мисс Цзюнь остановилась.
«Семья Фан», она повторила эти слова так, будто вспомнила что-то уже знакомое.
«Раньше я думала, что вы сможете быстренько выйти замуж и больше
не иметь ничего общего с этим домом. Поэтому мы никогда не придавали
значения тому нравимся ли мы им или нет», осторожно сказала девочка с
лицом полным беспокойства: «Если они сейчас узнают, что вы больше не
связаны браком с семьей Нин, я не знаю как они будут относиться к
молодой мисс».
«Мы скоро узнаем», сказала мисс Цзюнь.
Скоро? Молодая девушка была ошеломлена. Когда она увидела, куда
смотрела мисс Цзюнь, она не могла не перевести взгляд. Она увидела два
экипажа, которые сопровождала группа людей. Занавески были открыты,
оттуда на них смотрела Старая госпожа.
«Старая госпожа!», воскликнула маленькая служанка.
Карета остановилась перед ними. Старая госпожа не стала
дожидаться пока служанки помогут ей выйти из экипажа. Она шла прямиком к
мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь продолжала стоять на своем месте.
Старой госпоже было около шестидесяти лет. У нее было квадратное
лицо, а одета она была в золотое бези [1]с юбкой на кольцах. [2] Ее
серые волосы были украшены золотой шпилькой из хризантем. Она была
инкрустирована зеленым нефритом, который мерцал. Женщина излучала ауру
богатства.
Это была Старая госпожа Фан, бабушка мисс Цзюнь.
У Старой госпожи Фан было двое детей, сын и дочь, но они оба
умерли. Сейчас у нее было торжественное выражение лица, ее взгляд был
резким, от нее исходила несравненно устрашающая аура. Она не выглядела
как кто-то, кто видел смерть своих детей. У нее не было и привязанности
или симпатии к кому-то вроде ее осиротевшей внучки.
«Я слышала, что ты повесилась?», медленно проговорила она, глядя на нее.
От Бейлу до Янчэн было пол дня езды. Когда мисс Цзюнь придумала
план с повешением, а потом и со спасением, служанка немедленно
отправила послание в Янчэн. Однако она не могла и подумать, что эта
ситуация так может ее напугать, что она забыла о послании. А после того,
как мисс Цзюнь очнулась и сказала, что сама решить этот вопрос,
служанка не уведомила семью Фан.
Повешение произошло вчера вечером, а теперь, в полдень, семья Фан
уже прибыла сюда. Казалось их действительно беспокоило состояние мисс
Цзюнь, несмотря на то, что было сказано ранее.
Мисс Цзюнь готовилась выказать ей уважение.
«Почему ты не умерла?», сразу же спросила Старая госпожа Фан, не скрывая насмешки в голосе.
Мисс Цзюнь вздохнула и выпрямилась.
Маленькая служанка возмущенно посмотрела на госпожу.
«Старая госпожа, наша молодая мисс действительно чуть не умерла, я еле спасла ее», яростно сказала она.
Старая госпожа Фан фыркнула и ухмыльнулась.
«Разве ты не хотела умереть? Почему кто-то спас ьебе жизнь?»,
спросила она: «Я слышала лишь то, что ты больше не хочешь жить. Я не
слышала, что ты хотела себя убить, но в итоге не сделал этого».
Такие отвратительные слова ей не говорила даже в семье Нин, это
были ее единственные кровные родственники, на которых она могла
положиться…это действительно их так сильно разочаровало.
Однако, маленькая девочка-служанка, чьи глаза покраснели из-за
презрительных взглядов семьи Нии, нисколько не боялась. Она лишь
агрессивно уперлась руками в бока.
«Если бы молодая мисс умерла, то это случилось бы лишь по вине
семьи Фан», фыркнула она: «Торговцы ценят только деньги и не испытывают
никаких чувств, они не знают чувства справедливости. Ваша падшая семья
лишь унижает юную мисс».
Молодая мисс Цзюнь вздохнула. Было очевидно, что у всех людей
есть две стороны. Эта служанка не была слабой и робкой. Увидев ее
агрессию и ожесточенность, услышав ее слова, прохожие не могли не
обратить на нее внимания, а так же на человека, которого она оскорбила.
Однако грубость служанки вовсе не рассердила Старую госпожу Фан.
Ее слуги тоже никак на это не отреагировали, будто это было обычным
явлением.
Мисс Цзюнь задумалась об этом, а потом вспомнила, что ее служанка
всегда так относилась к людям из семьи Фан, потому что служанка хотела
всегда выступать на стороне молодой мисс.
Хоть они и пришли искать убежища после потери обоих родителей, но
они не собирались подчиняться тем, под чьим покровительством они
собирались жить. Эта семья вела себя высокомерно, потому что мать
молодой мисс почти полностью разорвала связи с родителями после брака.
Они почти не встречались, лишь обменивались подарками на Китайский новый
год.
Мисс Цзюнь была чужой большинству членам семьи Фан, кроме
бабушки. Так что, если задуматься, то отношения у них были хуже, чем у
просто незнакомцев. Причиной этому было то, что эта семья занимала очень
низкую позицию в Великой династии Чжоу.
Даже если бы у семьи ее бабушки была гора денег, то в бедных и
обездоленных глазах мисс Цзюнь, они все еще были беспринципной и
скромной купеческой семьей. Кроме того, мисс Цзюнь имела престижный
брачный контракт.
Итак, с тех пор как она пришла в семью бабушки, мисс Цзюнь
чувствовала, что она становится частью этой падшей семьи торговцев.
Конечно ее презрение и высокомерие вызывали неприязнь у людей Фан. Это
привело к тому, что обе стороны смотрели друг на друга с отвращением, а
их слова не были доброжелательными.
Мисс Цзюнь действительно была ребенком. Который вызывал у людей
головную боль. Вне зависимости от того, что было сказано, семья Фан были
ее кровными родственниками. Как она могла быть ближе к семье Нин, чем к
семье Фан?
Семья Нин выглядела роскошно, но они уже решили судьбу мисс
Цзюнь. Семья Фан казалась безразличной, но они туту же бросились сюда.
Эта девушка приняла своих родственников за врагов, а врагов за
родственников.
По мере того, как в ее голове мелькали мысли, мисс Цзюнь
чувствовала, будто ее ударили ножом в сердце, на ее лице появилось
выражение боли.
Не только эта мисс Цзюнь ошиблась и приняла врага за родственника. Так что теперь? Как она могла насмехаться над другими?
Лицо мисс Цзюнь исказилось. Она была полна горечи, обиды и
ненависти. Старой госпоже Фан было очень знакомо такое выражение лица.
Она молчала. Слуги отступили назад, не в силах скрыть свое отвращение.
Служанка тоже это заметила и хотела вновь возмутиться от имени молодой мисс Цзюнь, но Старая госпожа Фан прервала ее.
«Чжэньчжэнь, я прекрасно знаю, что ты очень высокомерна. Но тебе
действительно тяжело от того, как с тобой поступила семья Нин….Пойдем»,
безразлично сказала она.
Когда она услышала про свое высокомерие, мисс Цзюнь отчетливо увидела и насмешки на лицах слуг, стоявших за Старой госпожой Фан.
Две служанки вышли вперед.
Старая госпожа Фан посмотрела на мисс Цзюнь.
«Возьми веревку. Подождем пока мисс Цзюнь продемонстрирует свою
искренность, умерев на пороге семьи Нин», медленно сказала она: «Скажем
семье Нин, что при жизни Цзюнь Чжэньчжэнь была их человеком, а при
смерти станет их призраком. Сожгут или похоронят это уже их выбор. Наша
семья Фан не будет в этом участвовать».
Служанка топнула ногой.
Разве то, что Старая госпожа Фан сказала мисс Цзюнь…это слова бабушки?
«Не думай, что я не понимаю что вы пытаетесь сделать? Чтобы
другие не ненавидели вас, вы хотите унизить молодую мисс! Все из-за
того, что вы знаете, что ей не на кого положиться!», служанка вышла
вперед и громко закричала: «Вы падшая…»
Это была главная улица, Бейлу не был оживленным городом, но в
Янчэн в полдень было полно людей. Экипаж уже привлек много внимания,
когда остановился на середине дороги. Потом вышли слуги, а теперь и
громкие голоса привлекали внимание людей, проходящих мимо.
Это было действительно позорно. Слуги Старой госпожи Фан вышли
вперед. Эта маленькая служанка всегда наглела и не подбирала слов, но
теперь оно оскорбила Старую госпожу Фан прямо в лицо. Не дожидаясь
слуг, Старая госпожа Фан, которая раньше не обращала на нее внимания,
теперь подняла на нее руку.
«Ты смутьянка!», крикнула она, готовясь ударить девушку по лицу.
Служанка и подумать не могла, что Старая госпожа Фан, которая раньше ее игнорировала теперь попробует ударить ее.
Хоть она и была старой, но все еще оставалась крепкой. Служанка
видела, как та тренировалась по утрам во дворе. Служанка видела, что
деревянная балка, с которой она тренировалась была гладкой и скользкой.
Потом она рассказала об этом и юной мисс.
Однако, если поставить на место этой балки чье-то лицо, то эта пощечина может выбить зубы.
У служанки не было шанса уклонится, она просто стояла и смотрела, как к ней приближается ее рука.
Неожиданно другая рука перехватила удар Старой госпожи Фан.
Рука остановилась рядом с лицом служанки.
Служанка перевела дух, а затем повернулась и посмотрела на молодую мисс, которая стояла рядом с ней.
«Молодая мисс», печально воскликнула она.
Мисс Цзюнь не смотрела на нее, вместо этого она пристально смотрела на Старую госпожу Фан.
Старая госпожа смотрела на нее в ответ, на ее лице была холодная улыбка.
«Что? Я - человек из падший семьи, разве я не могу ударить слугу?», спросила она.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Бабушка, это не значит, что тебе позволено битье, в этом нет
никакого смысла», сказала она. Она медленно убрала руку Старой госпожи
Фан: «Все решено. Я уладила вопрос с семьей Нин, так что больше не нужно
разыгрывать сценку, чтобы они кинулись меня защищать».
Старая госпожа Фан застыв уставилась на нее.
[1] Большое, рыхлое пальто
[2] Многослойная, плиссированная юбка
Голос мисс Цзюнь был плавным и мягким, во время разговора ее голос
становился еще мягче, таким, что лишь Старая Госпожа могла услышать ее
последние слова.
Старая госпожа Фан посмотрела на девушку перед собой, она была
шокирована этим, несмотря на то, что уже много повидала в своей жизни.
«Что ты сказала?», переспросила она.
Мисс Цзюнь отпустила ее руку и отошла на шаг назад.
«Я уже договорилась с семьей Нин. Отныне нас больше ничего не связывает», тихо ответила она.
Договорилась с семьей Нин? Ничего не связывает?
Почему Старая госпожа никак не могла понять смысла ее слов?
Конечно, если бы это был кто-то другой, то она поверила, но мисс Цзюнь…
Старая госпожа внимательно взглянула на нее.
Девушка перед ней была одета в одежду вне моды, а ее лицо было, как у дьявола.
«В какую игру ты играешь?», спросила она.
Молодая служанка уже оправилась от шока. Она снова фыркнула, услышав слова Старой госпожи.
«Мисс Цзюнь разорвала помолвку с семьей Нин», сказала он, она была полна печали, говоря эти слова.
Мисс Цзюнь действительно вызывала жалость. Ее родители скончались
и ей пришлось искать прибежища в семье своей матери. Никто не помогал
им, эта семья лишь издевалась над молодой мисс.
Когда люди вокруг услышали, что мисс Цзюнь отказалась от брака с семьей Нин, они были шокированы.
«Как это возможно?» сказала одна из двух служанок Старой госпожи.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее и мягко улыбнулась.
«А почему это невозможно?», мягко спросила она.
Конечно это было возможно. Невозможно было выйти замуж. Семья Нин
никогда ее не признает. Но служанка сказала, что именно мисс Цзюнь была
инициатором расторжения договора.
Мисс Цзюнь приехала в Янчэн, чтобы выйти замуж в семье Нин и вела
себя так неприлично, что была готова даже расстаться с жизнью ради
этого. Как же она могла согласиться расторгнуть договор?
«Конечно возможно, мисс Цзюнь…», девочка свирепо посмотрела на служанку Старой госпожи.
Она не успела договорить, ее прервала мисс Цзюнь.
«Мы сможем поговорить об этом как только вернемся», сказала она, оглядываясь по сторонам.
Все оглянулись вслед за ней и поняли, что вокруг них собрались глазеющие люди, которым было интересно что происходит.
Некоторые указывали на них и перешептывались между собой, очевидно понимая кто такая мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь раздражало то, что люди не знали того факта, что она
невеста Десятого благородного сына Нин, поэтому ей пришлось даже поехать
в Бейлу, чтобы распространить эту новость.
После трюка с повешением в гостинице все знали кто она такая.
Так это было не ради того, чтобы о ней все узнали? Почему она решила отступить?
Все взгляды были прикованы к мисс Цзюнь.
Ее глаза были неподвижны, на ее лице не было видно никаких эмоций.
«Бабушка, большое спасибо, что приехала сюда, чтобы забрать
меня», она сделала почтительный реверанс: «Из-за меня вам пришлось
пережить массу неприятностей и потрясений».
Рука Старой госпожи Фан дрогнула. Она становилась все более
изумленной, глядя на мисс Цзюнь. В этом изумлении таились и другие
эмоции.
Пришлось пережить много неприятностей и потрясений.
Старая госпожа Фан и подумать не могла, что когда-то услышит
подобное, особенно от внучки, на которую она и вовсе не обращала
внимания.
Когда эта мысль мелькнула у нее в голове, Старая госпожа Фан оправилась от шока, а в ее сознании появились подозрения.
Чего она хочет?
«Молодая мисс верно шутит. Это мы причиняем тебе неудобства и
унижаем», холодно ответила она. Она взглянула на мисс Цзюнь, которая
продолжала молча стоять: «Раз ты хочешь отправиться в резиденцию семи
Фан, то нам пора».
Закончив разговор, она развернулась и грозно посмотрела на служанок. Они все поняли и отступили.
Мисс Цзюнь больше ничего не говорила, лишь следила за Старой госпожой Фан.
Мисс Цзюнь тоже ушла, маленькая служанка гневно посмотрела на
служанок Старой госпожи, она хотела показать всю свою неприязнь, но
промолчала.
Старая госпожа Фан взяла с собой два экипажа. Она села в один, а
служанка проводила мисс Цзюнь в другой. Затем слуги втиснулись в экипаж
Старой госпожи Фан.
Конечно же мисс Цзюнь не могла поехать с ними в одном экипаже.
Два экипажа уехали под взглядами толпы. Никто не обратил внимания
на оставшуюся служанку семьи Фан, которая внимательно слушала всю эту
болтовню.
Несмотря на то, что экипажи ехали не по главной дороге, они двигались очень плавно.
«Что это за экипаж такой?», жаловалась маленькая служанка:
«Перевозка людей отличается от перевозки товаров. Такой холодный день, а
они даже угольной печки нам не дали? Они хотят, чтобы мисс Цзюнь
замерзла до смерти».
Мисс Цзюнь оглядела экипаж и отметила, что фургон был очень
хорошо сделан. Просто он не был украшен и в нем не было печки. Было лишь
одно одеяло и пара подушек.
«Конечно он для перевозки людей», сказала мисс Цзюнь.
Она посмотрела в окно и вспомнила девушку, которая не смогла очнуться после повешения. Мисс Цзюнь, которая умерла.
Она погладила подушку. Такое положение дел было для нее выгодным, но дело в том, что она занимала место мертвого человека.
Хоть Цзюнь Чжэньчжэнь умерла, ее тело не упокоится.
Ветер развевал занавески, в фургон врывался прохладный воздух.
«Вам холодно, мисс Цзюнь?», спросила маленькая служанка, она была
обеспокоена и стала растирать ей руки. Вскоре после этого она снова
стала жаловаться: «Как же у них может не быть обогревателя для экипажа?»
Несмотря на то, что они обе презрительно относились к семье Фан,
они не собирались отказывать себе в наслаждении благами этой семьи. В
их сознании это было обязанностью семьи Фан.
Какие веселые и полные ненависти дети.
Мисс Цзюнь не могла не усмехнуться. Но эта эмоция быстро сошла с ее лица.
Для мисс Цзюнь и ее служанки, это было возможностью наслаждаться
благами, отобранными у других. Они чувствовали, что у них есть на это
право.
Ее пальцы впивались в колено под платьем. Острая боль застряла криком в горле.
С тех пор, как она очнулась, все происходящее было чрезвычайно
странным для нее. Она могла спокойно реагировать на нынешнюю ситуацию,
не поддаваясь эмоциям, которые обычно лишают людей рассудка. Это был
единственный способ не сойти с ума.
Ненависти легче всего лишить человека рассудка.
Мисс Цзюнь отодвинула занавески и посмотрела в окно.
«Мисс Цзюнь, там не слишком холодно?», опять встряла служанка. Ее
лицо исказилась от недовольства, когда она увидела, что сделала мисс:
«Почему тут нет даже маленькой печки для рук?»
Служанка пошла в начало экипажа.
«Остановите, остановите», крикнула она: «Дайте нам печку».
Люди были ошеломлены ее просьбой, но не могли ее проигнорировать.
Они сообщили об этом Старой госпоже Фан и вскоре одна из служанок
принесла им печь.
Служанка посмотрела на раскаленную печь и нахмурилась.
«Эта печь очень старая», презрительно сказала она.
Служанка старалась быть терпеливой.
«Мы ехали без обогрева. Это одной из служанок, мисс Цзюнь может ее забрать».
Служанка отдала им печь.
«Ах, она такая грязня. Как можно терпеть такую вонь?», воскликнула она.
Служанка выглядела недовольной.
«И почему в этом фургоне нет угольной жаровни? Подушка очень тонкая, мы замерзнем до смерти…», бормотала она.
Мисс Цзюнь была поглощена своими мыслями, она не могла не улыбнуться, глядя на происходящее.
«Лю!», сказала она.
Служанка стразу же замолчала.
«Этого достаточно, вы сделали все, что смогли. Хоть этого и мало, но мы справимся и так», сказала мисс Цзюнь.
Маленькая служанка больше не спорила, а лишь фыркнула слугам Старой госпожи.
«Ты можешь идти», она махнула рукой.
Служанка сдержанно выказала свое почтение и ушла.
Экипажи снова были в пути. Когда другие люди в экипаже Старой госпожи увидели лицо служанки, они посочувствовали ей.
«На этот раз мисс Цзюнь не была так язвительна», сказала служанка.
Вне зависимости от того, как она себя вела, она все еще была
внучкой Старой госпожи. Она могла ее ненавидеть, но они были кровными
родственниками. Даже если она захочет переломать им кости, слуги все
равно должны быть с ней почтительны.
Старая госпожа Фан прислонилась к подушке и фыркнула.
«На самом деле она явно что-то задумала. Мы должны внимательно следить за ней, чтобы понять что у не на уме», сказала она.
Служанки ничего не казали в ответ.
Занавески раздувал ветер, так что до них еще доносились тихие жалобы служанки из экипажа за ними.
«…мисс Цзюнь, я отдам свою одежду, чтобы укрыть вас…»
«…мисс Цзюнь, вы хотите чаю?..тогда вы совсем ничего не пили…я хоть выпила пару чашек у семьи Нин…»
«…в это экипаже действительно нет чая…у них тоже…»
Мисс Цзюнь взглянула на свою служанку.
«Нет нужды. Я не хочу пить и мне не холодно. Этот ветерок очень приятный», сказала она: «Тебе просто стоит расслабиться».
Маленькая служанка боялась, что она слишком раздражала мисс Цзюнь и та именно поэтому сказала ей отдохнуть.
До сегодняшнего дня она не следили так внимательно за словами
мисс Цзюнь. Мисс Цзюнь всегда говорила именно то, что имела ввиду. Но
сегодня, когда она разговаривала со Старшей Нин, они явно говорили
любезно, но Старшая Нин ушла с пепельным лицом. Теперь, когда она снова
вспомнила об этом, ей показалось, что в словах мисс Цзюнь теперь был
скрытый смысл.
Будучи самой способной и единственной служанкой мисс Цзюнь, Лю
чувствовала, что ей нужно понимать истинный смысл слов мисс Цзюнь, чтобы
знать о ее намерениях.
Подумав об этом, Лю замолчала и еще четверть часа не смотрела на мисс Цзюнь, думая, что мисс Цзюнь хотела от нее отдохнуть.
Мисс Цзюнь неподвижно смотрела в окно. Лю подумала, что, наверное, у нее затекла шея.
«Мисс Цзюнь, на что вы смотрите?», она не могла не спросить ее.
Мисс Цзюнь смотрела на поля, которые окружали Бейлу. Эти поля
были огромны. В эти холодные зимние дни они казались пустынными и
выглядели дикими.
«Пейзаж», сказала она.
Она была во многих местах и видела много пейзажей, но она никогда
не была на севере от столицы. Она не думала, что сможет увидеть это
место после смерти.
Мисс Цзюнь не закрывала занавесок во время поездки. Маленькая
служанка все еще вспоминала ужасный момент с повешением и поэтому
слушалась мисс и молча сидела, и отдыхала.
Они были не далеко от Бейлу, когда начали свое путешествие. Когда
они стали подъезжать к Янчэн, на дорогах стало больше людей. Они даже
еще не въехали в город, но уже чувствовали его оживленность.
Префектура Цзэ, Янчэн.
К сожалению, мисс Цзюнь раньше не была в северной части и была
незнакома с окрестностями. Все к северу от столицы было для нее
загадкой. Она видела это лишь на рисунках и в рукописях.
В социальном плане север был более открыт. Не было ничего
странного в том, что такая девушка как она ехала с открытыми
занавесками. Иногда на нее смотрели люди с дороги, а она изящно смотрела
на них в ответ.
Мисс Цзюнь сосредоточилась на пейзаже и не позволял себе вспоминать о прошлом.
События пошлого были для нее ясны, она не хотела и дальше тратить
на них время. Каждый раз, когда она вспоминала, это приводило ее к
страданиям, раскаянию и ненависти.
Ей нужно было лишь знать кто она, каковы обстоятельства и что делать дальше.
Чтобы ответить на эти вопросы ее ум должен был оставаться ясным. Только так можно понять настоящее, увидеть будущее.
Лю проснулась, когда карета уже проехала огромные ворота Янчэн. Она выглянула из кареты.
«Так мы возвращаемся в этот дом», сказала она с презрением и беспомощностью в голосе.
Более того, сейчас все было не как раньше. Раньше отвратительный
дом был лишь временным прибежищем для них, как отель. Их настоящим домом
была резиденция семьи Нин в Бейлу.
Они воспринимали все происходящее, как временные неудобства, но
их время прошло, они провалились сквозь облака и упали с небес, теперь
им придется выживать.
Теперь, когда у молодой мисс больше не было брачного контракта,
им было некуда идти. Ее перспективы теперь напоминали не облака, а
беспроглядную тьму.
Что они будут делать потом?
Обычно молодая служанка была в растерянности. В этот раз она была
как в оцепенении до тех пор, пока они не прошли через ворота семьи Фан.
Мисс Цзюнь внимательно осматривала резиденцию.
Резиденция семьи Фан находилась в центре Янчэн. Несмотря на то,
что она не могла сравниться с резиденцией семьи Нин в Бейлу, в этом
городе им не было равных. Здания были красиво оформлены, они разделялись
на несколько павильонов. Они были расположены ассиметрично, но в это
был свой шарм.
Экипажи въехали во внутренний двор. Их экипаж остановился и мисс Цзюнь услышала снаружи шум шагов.
Семья должно быть очень разволновалась, когда получила последние новости.
«…они вернулись».
«…умерла?»
«…действительно умерла?»
Раздавался женский шепот. Было бы правильнее сказать, что этот голос был не обеспокоен, а возбужден.
Казалось, что произошедшее ничуть их не волновало.
Мисс Цзюнь поджала губы и выглянула в окно.
Примерно десять девушек разного возраста, одетых в роскошную одежду, вышли во внутренний двор.
Взгляд мисс Цзюнь упал на девушку, которой было тринадцать или четырнадцать лет.
Из всей этой толпы она была самой красивой. Ее брови элегантно изгибались, как у старой госпожи Фан.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее в тот же момент, когда и она взглянула на мисс Цзюнь. Они встретились взглядами.
Это была третья молодая мисс семьи Фан.
Мисс Цзюнь помнила ее. Она была дочерью покойного сына старой госпожи и ее самой младшей внучкой.
Увидев девушку за окном кареты, ее выражение лица сразу
переменилось. На ее лице появились разочарование и отвращение, ни одна
из девушек не могла этого скрыть.
«Какая глупая, ей даже не хватило смелости умереть», сказала она уходя.
Суета вокруг вдруг стихла. Служанки и девушки затаили дыхание и
не издавали ни звука. Они просто смотрели на девушку, сидящую в карете.
Весной третьего года Тайкан мисс Цзюнь прибыла в Фунин. Кузины
семьи Фан вышли ей навстречу. Все очень сочувствовали младшей кузине,
которая потеряла и отца, и мать. Они принесли ей свои любимые вещи а
качестве подарков.
У мисс Цзюнь была маленькая девочка служанка, которая принимала
подарки, но ничего не давала взамен. Конечно это была не обычная
поездка, чтобы навестить родственников. Ее отец только что умер, поэтому
она скорее всего просто забыла о том, что ей полагалось сделать. Тогда
кузины не восприняли это как грубость.
Но на второй день третья мисс Фан увидела, что носовой платок,
который она дала, служанка использовала для того, чтобы счищать с обуви
грязь.
Третья мисс Фан спросила об том у мисс Цзюнь, а та сказала, что такая дешевка прекрасно подходит для служанки.
Между мисс Цзюнь и третьей мисс Фан разразился спор, тогда мисс
Цзюнь пригрозила ей и сказала, что повесится. Это вынудило Старую
госпожу использовать свои полномочия и наказать третью мисс Фан за то,
что та начала драку.
Таким образом между двумя девушками началась вражда. За эти
полгода они сталкивались еще несколько раз. Если бы Старая госпожа Фан
не одергивала третью мисс Фан, то кто знает что могло бы произойти.
Когда она узнала, что мисс Цзюнь повесилась, Третьей мисс Фан
было не просто безразлично, она даже взволнованно выбежала, чтобы
увидеть ее мертвое тело. Мисс Цзюнь могла прямо сейчас броситься на мисс
Фан.
Служанки и девушки приготовились к тому, чтобы мигом их разнять.
Но мисс Цзюнь сидела неподвижно. Разве она не слышала, что сказала третья мисс Фан?
«Фан Цзиньсю!», из экипажа раздался пронзительный крик, а потом из него выскочила служанка.
«Фан Цзиньсю, ты такая холодная, ты безжалостно отправишь мою мисс Цзюнь на смерть!»
Лю агрессивно качала головой и выглядела так, будто бросится на одну из девушек.
Даже служанка услышала, а мисс Цюнь сидела у окна, она точно слышала эти слова.
У двух служанок, которые помогали Старой госпоже Фан сердца
внезапно забились сильнее. Они проигнорировали Старую госпожу и
бросились вперед.
«Кто смеет нести такую чушь перед третьей молодой мисс?», закричала одна из них: «Ты нарываешься на драку?»
Другая кинулась, чтобы преградить пути Лю.
«Ваша молода мисс сидела в карете пол дня, должно быть она
устала. Лучше помоги ей, чтобы она могла отдохнуть», мягко проговорила
она, стоя на пути у Лю.
Очевидно, что она и защищала молодую мисс, и в то же время издевалась над ней.
Эти злые люди.
Лю топнула ногами и уже хотела осыпать их проклятьями, но мисс
Цзюнь открыла занавески и подозвала ее, чтобы помочь ей выбраться из
кареты.
Увидев, как мисс Цзюнь вышла из кареты, слуги занервничали еще
сильнее. Тем не менее, взгляд мисс Цзюнь был прикован к старой госпоже
Фан, которая выходила из своего экипажа. Она не плакала, никого не
оскорбляла и не бросалась прислуживать старой госпоже.
Когда они увидели Старую госпожу Фан, служанки сразу вспомнили о манерах.
«Я ухожу», Старая госпожа Фан из стороны наблюдала за мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь не пошла к боковым воротам, а свернула в проулок, ведущий в
противоположном направлении.
Вскоре мисс Цзюнь задумавшись остановилась. Когда она уходила из вторых ворот раздался шум шагов.
«Мама».
Из-за ворот раздался теплый и тревожный голос.
Мисс Цзюнь увидела, что появилась красивая и изящная женщина тридцати пяти или тридцати шести лет.
Это была жена дядюшки мисс Цзюнь, господа Фан.
«Мама, ты вернулась», сказала женщина, ее взгляд переметнулся на
мисс Цзюнь. На ее лице была смесь счастья и беспокойства: «Чжэньчжэнь,
хорошо, что ты вернулась».
Она была примером того, что внешность может не отражать того, что
происходит внутри. Снаружи она казалась теплой и нежной, но внутри она
была очень злой женщиной.
Мисс Цзюнь вспомнила слова, которые она однажды услышала: «В этом мире вражда с тетушками ни к чему хорошему не приведет».
Мисс Цзюнь опустила взгляд и поздоровалась с ней.
Этот жест был слишком неожиданным и поразил Госпожу Фан. Она даже забыла, что хотела сказать.
«Я пойду с ней, нужно кое-что обсудить», сказала Старая госпожа Фан: «Возвращайся первой, ладно?»
Это были слова, которыми старший четко давал понять, где место
младшего. Мисс Цзюнь и люди семьи Фан взаимно ненавидели друг друга,
потому мисс Цзюнь не позволялось входить в покои старой госпожи Фан, а
Старая госпожа Фан хотела, чтобы ее и вовсе не было в ее доме.
Этот ребенок приносил лишь головную боль.
Мисс Цзюнь поджала губы и не стала нарываться на неприятности.
Госпожа Фан хорошо знала старшее поколение, поэтому ей, как младшему
поколению, удалось приспособиться, эти слова ее ничуть не задели. Но
когда она услышала, что Старая госпожа Фан хочет поговорить с мисс
Цзюнь, на ее лице появилось беспокойство.
«Мама, время уже позднее. Чжэньчжэнь должно быть устала от такой
длительной поездки в карете, лучше сначала отдохнуть», мягко сказала
она.
Это было предложением не провоцировать мисс Цзюнь прямо сейчас.
Старая госпожа Фан поняла смысл ее слов, но не собиралась отступать.
«Ты уйдешь первой», сказала она.
Госпожа Фан никогда не могла пойти против своей тещи. Больше она
ничего не предлагала. Она просто посмотрела на мисс Цзюнь и увидела, что
та смотрит на нее. Ее белоснежная кожа и сверкающие черные глаза
придавали ей вид спокойствия и умиротворения.
Спокойствие и умиротворение были непривычными словами, чтобы описать мисс Цзюнь. Госпожа Фан была в растерянности.
Спокойная молодая мисс отвела взгляд.
«Чжэньчжэнь, я попрошу на кухне приготовить для тебя еду. Если ты
что-нибудь захочешь, просто попроси», тихо проговорила Госпожа Фан.
Увидев странный настрой мисс Цзюнь, Госпожа Фан не решилась лично
заказать для нее еду, а позволила ей самой поговорить с поварами.
Мисс Цзюнь была довольна, ей нужно было выказать уважение прежде чем уйти со Старой госпожой Фан.
Согласно правилам приличия, она должна была поблагодарить жену
дядюшки, но поскольку мисс Цзюнь не имела такой привычки, ей
потребовалось некоторое время.
Несмотря на это, она все еще была в замешательстве смотря, как
Старая госпожа Фан и мисс Цзюнь уходят вместе по направлению к другому
двору.
«Я не знаю в какие игры она играет», беспомощно пробормотала она.
Она посмотрела на служанку, которая стояла сбоку, ей хотелось услышать
последние новости: «Неужели она действительно разорвала все связи с
семьей Нин? Она это сделала добровольно?»
Служанка подтвердила ее слова.
«Так она сказала. Чтобы узнать детали Старая госпожа Фан оставила в Бейлу своих людей», ответила она.
Брови Госпожи Фан слегка приподнялись.
«Если это так, то зачем ей разговаривать с ней лично?», спросила
она: «Разве она может еще что-то рассказать? Почему Старя госпожа вообще
должна ее слушать?»
В доме семьи Фан не стеснялись обсуждать мисс Цзюнь. То, что
делала она, нормальный человек бы не сделал, то, что она говорила,
нормальный человек не сказал бы. Раньше Старая госпожа Фан ничего ей не
прощала. Она могла лишь взглянуть на нее, но о личном разговоре не могло
быть и речи.
«Вероятно, чтобы успокоить ее», предположила служанка: «В конце
концов нашей семье пришлось бы нелегко если бы она действительно
повесилась».
«Защищаешь ее? Она не заботится о нашей семье, с чего бы нам
заботиться о ней?», возразила Госпожа Фан. Она хотела сказать больше, но
передумала: «Давай вернемся».
………………………………………………..
Фонари уже были зажжены. Мисс Цзюнь и Лю следовали за Старой госпожой Фан в неспешном, но и не медленном темпе.
Двор, где остановилась мисс Цзюн был не далеко от второго входа в
резиденцию Фан. Им пришлось подняться на уровень, чтобы пройти через
внутренний двор. Они шли по извилистому пути, прежде чем увидели
комнату.
Именно это место было выделено для презрительной мисс Цзюнь, чтобы скрыть ее с глаз и выкинуть из ума.
Хоть он и располагался довольно далеко, двор был красивым.
Веранда освещалась фонарями. Там были четыре девочки-служанки. Они с
уважением поприветствовали их, раздвинув толстые, красивые занавески.
«Старая госпожа, мисс Цзюнь», их голоса звучали, словно пение птиц.
В семье ее бабушки она считалась молодой мисс по материнской
линии, но мисс Цзюнь не нравился этот скромный статус, поэтому все звали
ее просто мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь поджала губы, но последовала вслед за Старой госпожой Фан в комнату.
Внутри комната освещалась лампами. Это было теплое весеннее время, в воздухе витали ароматы.
Мисс Цзюнь взглянула на три большие комнаты: главную комнату,
кабинет и спальню. По сравнению с тонкой экстравагантностью семьи Нин,
этот двор был оформлен элегантно, но все равно у него был потертый вид.
Он был похож на старую одежду, которую носила мисс Цзюнь.
Без разрешения мисс Цзюнь слуги не могли входить в дом. Лю ловко взяла чашку чая у печки.
«Чашка чая для молодой мисс», сказала она.
Это был первый раз, когда мисс Цзюнь пришлось так долго
путешествовать в карете. Все тело и руки затекли. Она взяла чашку, тепло
шло от ее ладоней и медленно разливалось по ее телу, только так ей
удалось вновь почувствовать себя живой.
Лю не взяла вторую чашку и не пыталась угодить реальному хозяину этого двора.
Старая госпожа Фан не обратила на это внимания. Двум служанкам, которые вошли вместе с ней эта ситуация уже была знакома.
Поскольку они уже сталкивались с этим, хоть детали и менялись, им
было все равно. Лучше было не придавать значения мелочам и просто
расслабиться.
Все были расслаблены.
Мисс Цзюнь сделала глоток чая, обхватив чашку обеими руками.
Лю подозвала служанку и попросила ее принести горячей воды и еды.
«Я хочу утиный суп и фрикадельки», сказала мисс Цзюнь: «Пойди поговори с поварами, а я пока переговорю со Старой госпожой».
Чтобы сообщить необходимую информацию поварам было достаточно
нескольких слов, но Лю обратила внимание на то, что мисс Цзюнь
использовала слово «идти», а потом сказала, что она будет беседовать со
Старой госпожой. Было ясно, что она не хотела, чтобы у этого разговора
были свидетели.
Хоть она и не понимала почему молодая мисс хотела избавиться от
нее, она всегда будет слушаться молодую мисс Цзюнь. Лю кивнула в знак
согласия и ушла.
«Вы, идите тоже», сказала Старая госпожа Фан своим служанкам.
Слуги вышли вслед за маленькой девочкой.
«Что происходит в конце концов?», спросила Старая госпожа Фан: «В чем смысл расторжения брака с семьей Нин?»
«Это долгая история», сказала мисс Цзюнь: «Но в то же время она очень проста».
Старая госпожа Фан нахмурилась.
«Я собиралась убить себя, чтобы напугать семью Нин и вас, Старая Госпожа», прямо сказала мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь сейчас ненавидела семью Нин из-за того мира, где они
жили и что они не дали ей стать его частью. Следующей по списку была
семья Фан за их слабую поддержку, чтобы помочь ей выйти из
затруднительного положения. Таким образом она хотела напугать своей
смертью две семьи.
Старая госпожа Фан ухмыльнулась.
«В результате я чуть ли не умерла», продолжала мисс Цзюнь.
Ее голос был мягким и плавным, ее тон не выдавал никаких эмоций.
Однако ее слова могли поколебать сердца людей неописуемым чувством.
Старая госпожа Фан внимательно смотрела на нее. Выражение лица
девушки было спокойным, как и ее голос, ее глаза выглядели как бездна.
Все говорили, что третья мисс Фан похожа на Старую госпожу, но
когда она увидела мисс Цзюнь, то поняла, что эта внучка похожа на нее
куда больше, особенно ее взгляд.
Вот только счастье от первого впечатления вскоре сменилось
отвращением. Она действительно не думала о том, что у нее есть что-то
общее с этим ребенком. Любое сходство с ней лишь раздражало ее.
Она говорила правду.
В тот момент, когда она увидела ее глаза, эта мысль моментально
появилась в голове Старой госпожи. Она снова нахмурилась. Голос мисс
Цзюнь был невозмутимым.
«Когда я была на волосок от смерти я поняла, что нет ничего
важнее, чем жизнь», сказала она: «Я поняла, что мое поведение было
абсурдным. Как я могла унижать себя ради других людей? Скручивание
стебля дыни не сделает его слаще. Брак не может начаться с войны. Они не
хотели брака, так пусть будет так. Я и Лю пришли туда, чтобы прямо обо
всем поговорить, и я расторгла брачный контракт».
Начав слушать эту историю Старая госпожа Фан ничего не
испытывала. Но когда она услышала последние фразы, ее выражение лица
изменилось.
«Брачный контракт?», выпалила она: «Разве ты не говорила, что у тебя нет никакого брачного контракта?»
«Мне просто хотелось вас позлить», сказала мисс Цзюнь.
Уголки губ Старой госпожи дрогнули.
Она вспомнила спор между госпожой Фан и мисс Цзюнь и поняла, что
она тогда имела ввиду. Однако она сделала все это лишь чтобы осадить ей?
Брачный контракт имел большое значение в этой ситуации. Должно
быть мисс Цзюнь совершила ошибку, она не придала ему должного значения и
собиралась все решить своими варварскими методами. Как она могла быть
такой невежественной идиоткой, не смогла понять, что важно, а что нет?
Не смогла отделить черное от белого?
Если бы не тот факт, что Старая госпожа Фан лично отправила людей
в семью Цзюнь чтобы забрать ее, она бы сомневалась в том правильного ли
ребенка ей привезли.
Хоть ее зять и был немного странным на голову, но все же он был
ученым, который сдал имперский экзамен. Ее собственная дочь, хоть и была
мечтательной, но не была путаной.
«Как должно было повлиять на меня то, что ты сделала?», спросила она: «Почему ты не показала его раньше?»
«Если бы я показала его раньше, семья Нин согласилась бы на брак?», спросила она в ответ: «Или вы бы поступили иначе?»
Если бы она показала его раньше, семья Нин все равно бы не
согласилась на брак. Они никогда не согласятся на подобное с контрактом
или без него.
Первая фраза девушки была разумной, а вторая содержала скрытую насмешку.
*Или вы бы поступили иначе?*
Без брачного контракта на брак не было и шанса, поэтому семья Фан больше не разговаривала с семьей Нин.
Если у них был брачный контракт, а семья Нин была бы против этого брака, настаивала бы на браке семья Фан?
Конечно нет.
Мисс Цзюнь не плакала и не проклинала их, когда они отказали ей в
своей поддержке, чтобы избежать серьезных последствий для семьи Фан.
Вместо этого она заставила их отвечать.
Старая госпожа Фан не могла оправдать свои действия, теперь мисс Цзюнь будет над ней насмехаться?
Старая госпожа Фан пристально смотрела на мисс Цзюнь.
Не может быть, что она действительно достигла просветления после того, как чуть не умерла. Но ее слова были очень резкими.
Раньше они тоже были резкими, но выглядело все это нелепо, будто она винила других людей в собственных недостатках.
«Если бы у тебя был брачный контракт, то мы могли бы более
детально рассмотреть этот вопрос и среагировать лучше», спокойно сказала
она.
«Болезни сердца нужно лечить лекарствами от сердца. Я не понимаю, почему вы бы не поступили точно так же?», сказала мисс Цзюнь.
*Ах*, подумала про себя Старая госпожа.
«Итак, ты все поняла. А брачный контракт, они забрали его?», спросила она.
Мисс Цзюнь подтвердила.
Естественно семья Нин заберет его. Было бы странно, если бы они
этого не сделали. Старая госпожа Фан пожалела о том, что спросила об
этом уже после того, как задала вопрос. Она чувствовала насколько это
было глупо. Или она сказала это просто потому что должна была что-то
сказать?
Поскольку она уже путалась в словах, это означало, что говорить больше было не о чем. Старая госпожа Фан встала.
«Все уже сделано. Ты потратила на эту проблему кучу времени.
Теперь, ты будто скинула тяжелое бремя. Сегодня ты должна хорошо
отдохнуть. Завтра мы сможем обсудить все остальное».
Она не стала дожидаться ответа мисс Цзюнь и вышла из комнаты.
Служанки услышали ее шаги и бросились открывать шторы.
Старая госпожа Фан подошла к воротам, но потом остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на мисс Цзюнь.
«Больше не носи эту странную одежду», сказала она.
Мисс Цзюнь опустила голову, чтобы рассмотреть свое старое платье.
Это была одежда, которую она попросила найти Лю, чтобы показать, что она была бедной, но не униженной.
Но чтобы доказать, что ее нельзя унизить, потребуется новое платье.
Мисс Цзюнь улыбнулась и согласилась.
Старая госпожа Фан ничего не сказала и поспешно ушла вместе с
толпой слуг. Она ушла так стремительно, что мисс Цзюнь даже не успела
почтительно попрощаться.
«Молодая мисс», Лю привела нескольких служанок с многоуровневыми коробками для еды: «Почему ты стоишь на улице? Ты голодна?»
«Я провожала Старую госпожу», ответила мисс Цзюнь.
Лю недоверчиво посмотрела на нее.
«Ну и пусть уходит», сказала она. Ее голос стал более тревожным:
«Молодая мисс, ты должно быть устала и очень голодна. Поешь чего-нибудь,
а потом следует хорошенько выспаться».
Экстравагантное поведение служанки, будто весь ее мир крутился вокруг мисс Цзюнь, заставило ее улыбнуться.
В ее прошлой жизни ее всегда окружали люди, которые были ей
полезны. Она не видела холодного выражения лица или чьей-то ухмылки в
свой адрес. Даже, когда она следовала за своим учителем по медицине.
Учитель никогда не был к ней пренебрежительно безразличным, он скорее
проявлял почтительное недовольство.
Все ее любили и ласкали, чтобы привлечь ее внимание. Даже тот человек…
Очевидно, что тот человек был ее врагом, но до того момента, как
ей захотелось убить их всех, их поведение было похоже на собирание звезд
и ловлю луны [1].
Когда она думала об этом человеке, ее кулаки сжимались, она
сделала несколько глубоких вдохов, чтобы взять свои эмоции под контроль.
Вся доброта, уважение и чуткость, что она видела прежде были лишь
вежливой маской. Это был первый раз, когда она увидела кого-то вроде
этой девочки служанки, кто был так глуп, что это могло привести к
катастрофе.
Это было забавно.
Мисс Цзюнь погладила Лю по голове.
«Хорошо», сказала она.
……………………………………………….
Когда Госпожа Фан услышала, что Старая госпожа возвращается, она поспешила ее встретить.
«Нагрей немного воды и приготовь еду», сказала она: «Любые разговоры могут подождать пока мы не искупаемся и не отдохнем».
Старая госпожа наклонилась к ней.
«Нет ничего, что можно было бы обсудить», сказала она: «Бабушка
Чжоу [2] в Бейлу. Мы узнаем что произошло, когда она вернется».
Госпожа Фан помогла ей пройти в комнату. В комнате было по
весеннему тепло. Госпожа Фан взяла у служанки горячее полотенце и начала
сама протирать руки Старой госпоже.
«Итак, она действительно отказалась? Что сказала мисс Цзюнь?», спросила она.
Когда пришла Старая госпожа, вместе с ней пришли и служанки, так что Госпожа Фан уже примерно знала что именно произошло.
Старая госпожа Фан фыркнула и села на стул.
«Она говорила так, будто она совершенно уверена в своей правоте», сказала она: «Ничего интересного».
Госпожа Фан замолчала и подняла чашку.
Это выглядело так, будто Старую госпожу, как и раньше вовсе не
заботили слова мисс Цзюнь. Но тогда почему в этот раз она захотела
поговорить?
Старая госпожа Фан тоже подумала об этом и замолчала.
«Я устала, так что я пойду отдыхать. Подождем возвращения бабушки
Чжоу», сказала она. Без каких-либо дальнейших объяснений она взяла
чашку и ушла в спальню.
Госпожа Фан поспешила отдать указания, чтобы служанки помогли
Старой госпоже принять ванну. Они последовали за Старой госпожой, фонари
улице потухли.
«Госпожа», прошептала одна из служанок: «Она действительно отказалась от брака? Почему мисс Цзюнь так поступила?»
Госпожа Фан лишь покачала головой.
«Старая госпожа сказала, что мы сможем узнать подробности, лишь когда вернется бабушка Чжоу», сказала она.
«О чем Старая госпожа разговаривала с мисс Цзюнь?», спросила служанка.
Если она не придавала значения словам мисс Цзюнь, то зачем лично с
ней беседовать, тем более, когда другие члены семьи видели, как они
ушли вдвоем? Может она не думала о том, что в глазах остальных это
прибавит мисс Цзюнь важности?
«Спокойствие», сказала госпожа Фан: «Мисс Цзюнь действительно ищет смерти».
Горничная ухмыльнулась.
«Более того она специально хотела напугать людей», сказала она:
«Она так часто использовала этот трюк, было бы странно, если бы Старая
госпожа поверила в это».
Госпожа Фан улыбнулась.
«Неважно, она ее внучка», сказала она.
Под тусклым светом фонаря было заметно потемневшее выражение лица служанки.
«Не важно что произошло, она все равно остается членом нашей семьи», тихо сказала она.
Лицо Госпожи Фан было тусклым.
«Это семья Старой госпожи, тут все будет так, как захочет она», ответила она.
Ночной ветер приносил прохладу.
В помещении стоял горячий пар. Две служанки осторожно таскали
кипяток. Глаза Старой госпожи Фан были закрыты. Две другие девушки
осторожны мыли ей волосы.
Почему тот, кто обычно меньше всех придавал значение словам девушки в этот раз решил с ней поговорить?
Все мысли Старой госпожи крутились вокруг этого. Произошло ли
что-то сверхъестественное, когда она вышла из кареты или она
действительно испытывала нежность к дочери своей дочери?
По какой-то причине на этот раз ее каменное сердце показало свою меланхоличную сторону.
Старая госпожа Фан нахмурилась. Когда служанки увидели это, их движения стали еще более мягкими, они боялись побеспокоить ее.
«Бабушке не нужно разыгрывать шоу, чтобы защитить меня перед ними».
Внезапно эта фраза ударила по ушам Старой госпожи. Она открыла глаза и увидела в паре спокойное лицо девушки.
*Чтобы защитить меня*.
Она знала, что Старая госпожа делала все это, чтобы защитить ее.
Она знала, что семья Нин — это не те люди, что поддаются на провокации?
Она знала, что если ее родственники не будут против нее, то семья Нин преподаст ей жесткий урок?
Она знала, что ее репутация настолько плоха, что семья Нин ничего
не будет предпринимать, чтобы не запятнать себя и бросить ее на
произвол судьбы?
Действительно ли Старая госпожа увидела призрака, что сказал ей эти три слова? Могла ли она сама понять смысл этих слов?
Итак, все видели, как Старая госпожа прошла вместе с мисс Цзюнь.
Она хотела услышать ее слова, она хотела продолжить изучение этого
вопроса.
Старая госпожа засмеялась и прислонилась к ванной. Молодые служанки аккуратно подливали горячую воду.
«Хорошо», сказала она. Старая госпожа Фан вышла из ванной вместе со служанками.
Она больше не будет потворствовать своему воображению. Она просто
дождется возвращения бабушки Чжоу, а до этого она больше не будет это
обсуждать.
В ту ночь, вне зависимости от того, сколько людей в семье Фан
спали плохо, мисс Цзюнь спала очень крепко из-за того, что она очень
устала. Когда она отрыла глаза, уже был день.
В комнате было очень тепло. Хоть воздух и был немного влажным, других неудобств не было.
Мисс Цзюнь протянула руки и открыла занавески, солнечные лучи
ворвались в комнату сквозь стеклянное окно. Ваза, стоявшая рядом с ним
заиграла цветными искрами. Свет упал и на прекрасны нарциссы, стоявшие
рядом с кроватью.
Эта небольшая комната была обставлена роскошно и уютно.
«…почему чай холодный? Разве я не просила вас использовать теплую воду?»
Снаружи доносился высокомерный голос Лю, она отчитывала служанок.
Честно говоря, в прошлом мисс Цзюнь и Лю не жили в роскоши. Семья
Цзюнь не была богата, но, когда они пришли сюда, Лю не собиралась себе в
чем-то отказывать.
Вне зависимости от того нравилось ли ей это прежде, если сейчас она получала от того удовольствие, она отела это получить.
Она вовсе не считала это унизительным.
Мисс Цзюнь улыбнулась. Она встала и открыла лакированную
коробочку на туалетном столике. Внутри лежала банкнота поверх шпилек и
заколок. Это была банкнота, которую она получила вчера от семьи Нин.
Это были деньги, которые принадлежали ей.
Пять тысяч таэлей нельзя назвать маленькой суммой денег. Этого
было достаточно, чтобы мирно существовать, но и нельзя было сказать, что
эта сумма была большой. Этого было достаточно чтобы приехать в столицу,
но недостаточно чтобы гарантировать, что ей удастся приблизиться к
этому человеку.
Не достаточно, совсем далеко от достаточного.
Мисс Цзюнь положила крышку шкатулки и аккуратно провела пальцами по камням.
Даже шкатулка для шпилек была так роскошно украшена. Было очевидно, что семья Фан жила в достатке.
Семья Фан позволяла им наслаждаться богатством, но если они
захотят это заполучить, то все окажется не так просто. Не говоря уже о
том, что в настоящий момент семья Фан недолюбливала эту парочку.
[1]: это означает, что действия или пожелания в этом случае были бесполезными / мнимыми.
[2]: в этом случае бабушкой называют старую служанку
Когда мисс Цзюнь проснулась, старая госпожа Фан завтракала.
Кода она ела, слуги услышали шаги и бросились встречать госпожу Фан.
Старая госпожа Фан взяла у служанки ложку.
«Этот тофу очень хорош», сказала она.
Служанка улыбнулась и положила на ложку еще один кусочек.
Вместе с госпожой Фан вошла и служанка, которая тогда осталась в Бейлу.
«Мама, нужно все прояснить», сказала госпожа Фан.
Старая госпожа посмотрела на нее.
«Ты уже поела?», спросила она.
Госпожа Фан была на мгновение ошеломлена, но поняла, что Старая госпожа была недовольна тем, что она совсем позабыла о манерах.
«Я поела», поспешно ответила она. Она успокоила свои эмоции: «Мама, давайте разберемся действительно ли она расторгла брак».
Старая госпожа Фан взяла еще одну ложку тофу, а затем посмотрела на служанку.
«Да, у нее действительно был брачный контракт, а сейчас он у
семьи Нин. Там были три сестры семьи Нин, и они сообщили об этом Матушке
Нин», поспешно ответила служанка.
Старая госпожа Фан выдохнула и съела еще одну ложку тофу.
Как и ожидалось, мисс Цзюнь отступила. Все было решено.
«Вот только мисс Цзюнь продала контракт семье Нин за пять тысяч таэлей серебром», вымолвила служанка.
Тофу попал не в то горло и Старая госпожа Фан сильно закашлялась.
«Мама!»
«Старая госпожа!»
Комната погрузилась в хаос.
…………………………………………
«Это можно назвать вымогательством?», тихо проговорила мисс Цзюнь
отложив палочки для еды и вытерев рот. Старая госпожа Фан обвинила ее
прямо за завтраком.
«Семья Нин отказывалась выполнить то, что она обещала, поэтому
они должны были компенсировать все деньгами. Если вы хотите поговорить о
вымогательстве. То следует вспомнить как семья Нин поступила с семьей
Цзюнь».
«Верно, старый мастер Нин использовал брак, чтобы заставить
Старого учителя исцелить его от болезни, наша семья потратила очень
много денег. Он использовал самые дорогие лекарства, верно, молодая
мисс?», сказала Лю: «Они стоили тысячи джин, они были бесценны. А потом
они стал воспринимать нас как врагов и не признавали договора. Это они
вымогатели».
Старая госпожа Фан фыркнула.
Не удивительно, что семья Нин сказала, что они не знали о браке.
Как родственники, семья Фан стояла на одной ступени с семье Цзюнь.
Однако за эти десять лет они тоже ничего не знали о том, что у
Чжэньчжэнь был брачный договор.
Итак, если ее зять и дочь ничего ей об этом не сообщили, было просто удивительно то, что она оказалась помолвлена с семьей Нин.
Когда Старая госпожа попыталась выяснить у мисс Цзюнь
подробности, она не открыла ничего нового. Она только сказала, что,
когда ее отец был на смертном одре, он рассказал ей об этом. Но так как
болезнь быстро прогрессировала он не успел рассказать ей всех деталей и
умер.
Мисс Цзюнь не знала многих деталей произошедшего, цену на лекарства и прочего. Это была ее идея.
«Прекрати говорить глупости, откуда ты знаешь, что тогда произошло?», спросила старая госпожа Фан.
«Никто не знает о том, что тогда произошло. Так почему вы говорите, что мы несем чушь?», спокойно ответила мисс Цзюнь.
Смысл был в том, что семья Нин тоже говорила чушь. Двух старых
мастеров уже не было в живых. Что тогда произошло, что они решили
заключить брачный контракт? Два старых мастера никогда не говорили об
этом при жизни, так что никто не знал деталей.
«Семья Нин сказала, что это результат выпивки и что семья Цзюнь вынудила его подписать этот контракт. Неужели это не чушь?»
Семья Нин отказывалась признавать свое участие в этом, поэтому на
вопросы не отвечала. Уклончивые речи были для них выгодны, потому что
никто не мог понять правда это или нет. Таким образом семья Нин будет
высказываться не однозначно, а семья Цзюнь конечно скажет то, что им
будет выгодно.
Это было очевидно.
Старая госпожа Фан замолчала.
Госпожа Фан стояла у нее за спиной
«Чжэньчжэнь, это чересчур, чтобы говорить подобное о своем
дедушке», мягко сказала она: «Но раньше ты действительно хотела этой
свадьбы. Даже сейчас, когда договора больше нет, ты не хочешь
становиться объектом их ненависти».
Старая госпожа Фан думала о том же, о чем и госпожа Фан. Раньше
семья Нин была холодна к ним и часто негативно высказывалась о семьях
Цзюнь и Фан. Тем не менее, мисс Цзюнь всецело пыталась заручиться
поддержкой семьи «своего» мужа. Она даже ненавидела семью своей матери,
потому что они были для нее обузой и все дошло до того, что ее кузена
публично унизили.
В настоящее время семья Нин утверждала, что семья Цзюнь заставила
их подписать брачный контракт, а с другой стороны мисс Цзюнь говорила,
что старый учитель Цзюнь использовал дорогие лекарства, чтобы спасти
жизнь старому мастеру Нин. Очевидно, что обе стороны хотели уничтожить
друг друга.
Если нет брака, тогда будет война. Если ты не отпустишь меня, то я не отпущу тебя.
У мисс Цзюнь не было ничего, что она могла бы потерять, поэтому
она бросила бы все силы на семью Нин и это привело бы ко взаимному
уничтожению.
Хоть мисс Цзюнь и могла себе позволить поучаствовать в этом
сражении. Но семья Фан не могла. Они знали, что если она на что-то
решится, то последствия свалятся именно на семью Фан.
Это выглядело так, будто она шантажировала семью Фан своим гневом.
Лицо старой госпожи Фан стало холодным. Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Тетушка, уже поздно говорить о ненависти», сказала она:
«Ненависть началась с того момента, как они сказали, что этому браку не
бывать».
Госпожа Фан вздохнула.
«Чжэньчжэнь, в этом мире есть многие вещи, которые тебе не
подвластны. Мы все равно сможем найти для тебя другой брак, хоть и не с
семьей Нин. Тебе не нужно настаивать именно на семье Нин. Ты хорошая
девочка, поэтому тебе не нужно, чтобы о тебе плохо думали другие люди»,
сказала госпожа Фан: «Если ты это отпустишь, тогда не будет негативных
последствий».
«Тетя, я уже отдала брачный контракт, но семья Нин не желает меня отпускать», тихо сказала мисс Цзюнь.
Семья Нин не желает отпускать?
Госпожа Фан была несколько озадачена ее словами.
«Полгода назад, когда я впервые приехала и рассказала о браке, я
уже стала врагом в их глазах», сказала мисс Цзюнь: «Я была врагом,
который мог разрушить будущее их сына и репутацию их семьи. Хоть я и
отказалась от брака, пока я жива, я являюсь живым напоминанием о
случившемся. Кроме замужества, больше нет решения этой проблемы».
У мисс Цзюнь были склонности к неприятностям, поэтому семья Нин
хотела принять некие меры предосторожности. Кто знал захочет ли она еще
что-то устроить.
Госпожа Фан естественно знала об этом, поэтому она думала о том, как успокоить семью Нин.
«Чжэньчжэнь, ты переусердствовала», любезно сказала она:
«Поскольку ты уже отпустила случившееся, тогда переговоры с семьей Нин
решат все проблемы. Лучше раздавить вражду, а не поддерживать ее. Брака
нет, но не должно быть и ненависти. Если только…»
«Если только я признаю свою ничтожность и буду вести себя порядочно, верно?», спросила мисс Цзюнь прервав свою тетушку.
Ее голос был мягким и нежным, приторно красивым.
Разговаривая с мисс Цзюнь, госпожа Фан поняла, что нынешняя мисс
Цзюнь отличается от прежней. Раньше она была раздражительной и повышала
на них голос доходя до визга, заставляя людей дрожать.
Теперь ее голос был ровным и спокойным. Вне зависимости от того,
что именно она говорила, ее голос не был резким или гневным, он был
спокоен. Изменения были незначительны.
Ее голос не становился нетерпеливым, он отражал умиротворение.
Однако слова «признаю свою ничтожность и буду вести себя порядочно» показывали, что она злилась.
Госпожа Фан пожала губы.
«Чжэньчжэнь, отказ от вражды это не унижение себя», сказала она,
ее голос звучал беспомощно: «В этом мире много вещей, которые не
являются такими простыми, как кажутся..…»
Мисс Цзюнь снова перебила ее.
«Тетушка, я знаю, что в этом мире много вещей, которые нельзя
классифицировать как хорошие или плохие, черные или белые. Но это не
одно из них», казала она, ее голос был нежным и мягким: «То, что
произошло, не моя ошибка, и не ошибка семьи Цзюнь. Это вина семьи Нин».
Она сказала эти слова с улыбкой.
«Наверное, все об этом уже позабыли, но я помню».
Поскольку в брачном договоре было четко прописано, что семья Нин и
семья Цзюнь были связаны, независимо от желания семьи Нин, непризнание
этого брака было предательством.
Казалось, что все об этом забыли, все смеялись и обвиняли мисс Цзюнь. На самом деле, все действия мисс Цзюнь были оправданными.
Но разница между мисс Цзюнь и десятым благородным сыном Нин была
слишком велика. Их несовместимость и сделала мисс Цзюнь врагом в их
глазах.
Когда мисс Цзюнь говорила о всех, старая госпожа и госпожа Фан поняли, что она имела ввиду и их двоих.
Казалось мисс Цзюнь все еще была полна возмущения по отношению к семье своей матери, из-за того, что они не помогали ей.
Госпожа Фан вздохнула.
«Чжэньчжэнь, это не значит, что мы не помогли. Семья Нин первой
поступила неправильно, но Чжэньчжэнь, если ты и дальше продолжишь искать
неприятности, то это плохо кончится для всех. Все твои действия будут
использованы против тебя», сказала она.
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Нет, то что правильно – правильно, а то что не верно – не верно.
Я не верю, что правда может стать ложью, а ложь правдой», продолжила
она: «Я верю, что Старый небесный отец справедлив».
В противном случае, почему она тогда не умерла? Причина, по
которой она все еще была жива это то, что Старый небесный отец видел
несправедливость по отношению к ней и спас ее, ради того, чтобы она
добилась справедливости.
Услышав эти слова Старая госпожа Фан тихо рассмеялась.
«Старый небесный отец несправедлив? Просто подожди и посмотрим
справедлив ли он на самом деле», сказала она с презрением в голосе.
Хоть она и говорила с насмешкой, выражение ее лица было
печальным. Ее губы дрожали, она хотела еще что-о сказать, но
остановилась.
Госпожа Фан похлопала ее по плечу.
«Мама, уже пора. Стоит вернуться и принять лекарство», тихо сказала она, ее глаза были полны скорби.
Мисс Цзюнь внимательно следила за ними.
«Я знаю, что иногда трудно поверить в справедливость Старого
небесного отца», начала она: «Но я хочу верить, хоть это и кажется
невозможным, что в этом мире есть справедливость».
Старая госпожа Фан снова улыбнулась. Она ничего не ответила и поднялась. Мисс Цзюнь тоже встала.
«Я отказалась от брака с семьей Нин, но это не делает семью Нин
правой и меня неправой. Я буду не склонять голову перед семьей Нин,
чтобы получить их одобрение и помириться», сказала она: «Я сказала, что
отпустила этот брак. Если бы не тот факт, что они в долгу перед моим
предком я бы отдала этот контракт просто так. Однако им нужно было
заплатить, чтобы мой дед не был опозорен. Я не позволю им оклеветать
моего деда».
Что она имеет ввиду? Все это ради деда?
Разве она не говорила, что все это ради того, чтобы выйти замуж за семью Нин и жить в богатстве, а теперь все ради деда?
С лиц Старой госпожи и госпожи Фан сошла печаль, на ее место пришел шок.
Что за чушь?
Старая госпожа Фан первой пришла в себя. Она многое пережила. Эти
преувеличенные заявления о справедливости ничего не изменят. Эти уловки
никак не подействуют.
«Что ты собираешься делать? Ты хочешь ввязаться в войну с семьей Нин?», прямо спросила она.
«Бабушка, я сказала, что отдала брачный контракт. Я не собираюсь
делать что-то подобное, но именно этого от меня и ждет семья Нин», мягко
сказала мисс Цзюнь.
«Что ты имеешь ввиду?», госпожа Фан не могла не спросить.
Раньше мисс Цзюнь кричала, плакала и была очень шумной, поэтому
люди часто не понимали, чего именно она хотела. Но сейчас мисс Цзюнь
была очень спокойной, так почему ее слова все равно вызывали сомнения?
«Как вы можете не понять слов моей молодой мисс? Она хочет
сказать, что если семья Нин не будет ее провоцировать, то она не будет
вмешиваться в конфликт», фыркнула Лю: «Если они собираются ее
спровоцировать, то не стоит потом обвинять ее в невежливости».
Госпожа Фан почти рассмеялась.
Ее заявления были слишком громкими. Как она могла подумать, что она может быть не вежливой с семьей Нин?
Конечно госпожа Фан не могла задать этот вопрос. Как она могла опуститься до уровня невежественного ребенка?
«Да, Чжэньчжэнь, если ты так думаешь, то все будет хорошо», она
поджала губы: «Если все так, то колодезная вода не побеспокоит речную
[1]. Каждому своя дорога».
Мисс Цзюнь ничего не ответила, а лишь кивнула. Госпожа Фан подала руку Старой госпоже Фан.
«Мама, теперь все ясно. Вы можете расслабиться», сказала она: «Чжэньчжэнь еще не поела, а вам стоит принять лекарство».
Старая госпожа Фан посмотрела на мисс Цзюнь. У нее было странное выражение лица, но она ничего не сказала и ушла.
Мисс Цзюнь почтительно их проводила и стала наблюдать, за тем как они уходят со двора.
Старая госпожа шла довольно быстро, но она на мгновение остановилась. Она посмотрела на госпожу Фан
«Мама», Госпожа Фан склонилась к ней.
У Старой госпожи Фан было странное выражение лица. Она хотела что-то сказать, но сделала паузу.
«Найдите врача, который ее осмотрит», тихо сказала она. Указывая в сторону.
Именно в том направлении был двор мисс Цзюнь
Но ведь она была здорова. Что искала Старая госпожа?
Госпожа Фан не понимала ее, но не подала виду. Она без колебаний кивнула и согласилась.
«Хоть она и сказала, что повешение было лишь трюком, было бы неплохо, чтобы после этого ее осмотрел врач», сказала она.
Старая госпожа указала на ее голову.
«Остальные части тела не имеют значения, вот что самое важное.
Именно на это врач и должен обратить свое внимание», сказала она: «Нужно
проверить есть ли у нее травма головы».
Госпожа Фан не могла удержаться от смеха.
«Мама, о чем вы думаете?», спросила она.
Старая госпожа нахмурилась.
«Разве тебе не показалось, что сейчас она ведет себя странно?», спросила она.
«Мама, Чжэньчжэнь всегда была непредсказуемой», сказала госпожа Фан.
Да, это был н первый раз, кода ее удивляла эта девушка.
Старая госпожа Фан с нетерпением ждала встречи с внучкой и
одновременно чувствовала радость и печаль, глядя на девушку, которая так
была похожа на свою мать. Но затем она была поражена ее пошлой
глупостью и бессердечной позицией.
Она не могла понять, почему она выросла именно такой. Может у нее было что-то не так с головой.
Старая госпожа Фан молчала.
Для человека с расстройствами совершать странные поступки было нормой. Кто знал, что она решит сделать на этот раз.
«Просто попроси врача осмотреть ее, ведь это наша обязанность», сказала она: «А о семье Нин следует задуматься более серьезно».
Не стоит снова упоминать Цзюнь Чжэньчжэнь.
Госпожа Фан согласилась, а затем попросила слуг проводить Старую госпожу Фан.
…………………………………
«Еда для молодой мисс теперь остыла. Нужно заново ее разогреть», жаловалась Лю, возвращая еду служанке.
Мисс Цзюнь сидела в кабинете, она сняла с полок несколько книг и
разложила их у себя на коленях. Эти книги были новыми. Очевидно они были
куплены семьей Фан для мисс Цзюнь, но их давно никто не трогал.
«Молодая мисс, что ты ищешь?», спросила Лю, войдя в комнату.
«Ничего, просто размышляю над некоторыми вещами», сказала мисс Цзюнь. Она пролистывала книгу.
«Мисс Цзюнь размышляет о десятом благородном сыне семьи Нин?», обеспокоено спросила Лю.
Десятый благородный сын Нин.
В голове мисс Цзюнь появилась четкая картинка молодого человека.
Ему было восемнадцать или девятнадцать лет, он высокий и
стройный. У него был выразительный взгляд, когда она увидела его, на нем
была белая мантия, ее манжеты были вышиты орхидеями.
Это было воспоминание с фестиваля фонарей в Янчэн 15 августа. Она и в самом деле помнила, что было вышито на его одежде.
Этот ребенок так глубоко впечатлился посторонним мужчиной, но не
испытывал никаких эмоций, когда дела касалась ее собственной семьи.
«Нет, с этого момента я больше не буду думать о нем», сказала она: «Я думала о дедушке и дяде по материнской линии».
«О», удивилась Лю.
«О чем тут думать? Они мертвы», сказала она без задней мысли.
«Как они умерли?», спросила мисс Цзюнь
Лю потерла нос.
«Я не знаю. Во всяком случае. Они мертвы», сказала она.
Существует много способов для того, чтобы умереть. Мисс Цзюнь чувствовала себя беспомощной.
«Молодая мисс, ты хочешь разузнать об этом?», поспешно спросила Лю.
«Да, иди узнай», приказала мисс Цзнь.
Лю улыбнулась.
«Что именно вы хотите узнать?», спросила она, поворачиваясь и
зовя служанок с улицы. Хихикнув она сказала: «Молодая мисс, если вы
что-то хотите узнать, то просто спросите».
Мисс Цзюнь не могла не рассмеяться, глядя на служанок.
Это верно. Мисс Цзюнь не должна была быть слишком робкой и
острожной в семье Фан. Если она что-то хотела узнать, ей действительно
следовало просто спросить.
[1] это означает, что две вовлеченные стороны не контактируют друг с другом и не думают о собственной выгоде.
Семья Фан была родом из Шаньдун. Прадед мисс Цзюнь приехал в префектуру Цзэ, чтобы торговать специями и остановился в Янчэн.
Ее прадедушка, которому удалось завладеть некоторыми богатствами
хотелось большего. Тем не менее, наибольший доход в Янчэн приносил
уголь. Будучи аутсайдером, ему было трудно влиться в этот мир. Прадед
выбрал альтернативный путь. У него был сын, женившийся на женщине из
семьи Цао в Цисянь, с такой поддержкой он смог открыть банк Дэ Шэн Чан.
С помощью родственников и деловых способностей прадеда, через
несколько лет Дэ Шэн Чан стал одним из лучших банков. Семья Фан стала
одной и самых богатых семей в Янчэн и даже во всей префектуре Цзэ.
После того, как прадед мисс Цзюнь скончался, дело было передано его старшему сыну, который был дедом мисс Цзюнь.
Фан Шоуи оправдал ожидания своего отца. Он сделал Дэ Шэн Чан еще
более процветающим, но на пике своего успеха он внезапно заболел
страшной болезнью и быстро скончался. Ему было всего тридцать восемь
лет, но его сын Фан Няньцзюнь уже вырос и стал достойным преемником.
Фан Няньцзюнь был дядей мисс Цзюнь. Хоть ему было всего двадцать
лет, он шел по стопам своего отца, ведь он с малого возраста работал на
бирже. Он хорошо понимал, как работает бизнес, поэтому дела семьи Фан не
пострадали. Вместо этого, когда империя начала воевать с людьми
Цзюйчэнь, семье Фан удалось вывести свой бизнес на новую ступень.
Но Фан Няньцзюнь и представить не мог, что с ним случится несчастный случай.
«Вопрос».
Когда де девушки дошли до этого момента, молчаливая мисс Цзюнь прервала их.
Они с беспокойством посмотрели на нее.
«Со времен прадеда у семьи Фан был лишь один наследник по мужской линии?»
Услышав ее вопрос, в глазах девушек промелькнула тревога.
«Нет», сказала одна из девушек, опустив голову: «У старого мастера было четыре брата».
Другими словами, когда умер прадед у дел мог встать не только Фан Шоуи.
«Отец старого мастера перед своей смертью успел разделить между
ними имущество. Поскольку старый мастер был старшим сыном, он
унаследовал биржевой бизнес в Янчэн. Остальные братья уехали в Шаньдун,
поэтому в Янчэн остался лишь старый мастер», сказала служанка.
*Так это было так*
Мисс Цзюнь кивнула.
«Так же было и с братьями моего дяди? Когда дед умер, дядя унаследовал бизнес, а остальные вернулись в Шаньдун?», спросила она.
Служанки были смущены.
«У старого мастера было лишь двое детей: мастер и молодая мисс», сказали они.
Мисс Цзюнь было неловко от того, что она не знала сколько было братьев или сестер у ее матери.
Этот ребенок был очень жесток, она рассматривала семью Фан, как отель и не щадила их чувств.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Что за несчастный случай случился с дядей?», спросила она.
Поняв, что мисс Цзюнь больше не хочет говорить о наследниках,
служанки вздохнули. Мисс Цзюнь заметила выражения на их лицах и решила
пока не поднимать эту тему.
«Из-за войны с Цзюйчэнь, весь северо-запад был в смятении. В
округе было много бандитов. Мастер возвращался домой, когда встретил
бандитов на дороге. Хоть у него была охрана, но он получил серьезные
ранения. Он умер вскоре после возвращения домой», сказала одна из
служанок: «Мастеру было всего двадцать пять»
Он умер очень молодым и что более важно, у него не было сына, который мог унаследовать бизнес.
«В то время у него было три дочери. Госпожа была тогда беременна, и она родила сына», сказала другая служанка.
Это случилось четырнадцать лет назад. Мисс Цзюнь еще не родилась,
поэтому она не могла помнить как ее мать отреагировала на смерть своего
брата.
Мисс Цзюнь даже не пыталась рыться в воспоминаниях.
«В то время бизнесом управляла Старая госпожа и тетушка», сказала она.
Служанки кивнули.
«…их это раньше не беспокоило, но теперь люди из Шаньдун решили поделить богатства…Старая госпожа пыталась остановить их...»
«… я слышала, что моя мать говорила, что все не только из –за
людей из Шаньдун. Семья Цао так же послала своих людей и претендовала на
часть имущества…»
«…Старая госпожа не вмешивалась в дела около десяти лет, но
будучи дочерью семьи Цао, которая так же управляла биржевой фирмой, ей
потребовалось несколько месяцев, чтобы уладить все вопросы, которые
возникли…»
«...да, обстановка в те дни была очень накалена. Госпожа была
очень опечалена произошедшим, поэтому Старой госпоже приходилось следить
за тем что происходило и в доме, и за его пределами…»
«Эти десять лет прошли очень быстро. Наша семья Фан не разрушилась, да и бизнес все еще на высоте».
«Старая госпожа действительно потрясающая».
Служанки не могли перестать болтать. Мисс Цзюнь, которая всегда
игнорировала «скромную» семью Фан не прерывала их и не ругала, а вместо
этого с улыбкой слушала. Когда она услышала последнюю фразу, то кивнула.
«Да, старая госпожа действительно потрясающая», сказала она.
Ее слова заставили слуг замолчать. Они с опаской посмотрели на нее, но не увидели намека на гнев или насмешку.
«Это действительно было нелегко», вздохнула она.
Дочь из богатой семьи оставила свою семью ради мужа, а потом еще и
приняла на себя управление бизнесом. У нее не было никого, на кого она
могла положиться или довериться. Но служанки сказали, что ей удалось
привести дела в порядок за несколько месяцев. Они говорили об этом с
такой легкостью, но Старой госпоже пришлось очень нелегко.
Мисс Цзюнь подумала о выражении лица Старой госпожи. Она
вспомнила как ненавидела ее. Она чувствовала, что Старая госпожа была
сдержанной деловой женщиной, которая была холодна как лед, она
полагалась на выгоду, а не на человеческие эмоции.
Вся ее мягкость ушла в тот момент, когда она потеряла своих детей
и ей пришлось бороться, чтобы выжить. Иначе как ей бы это удалось?
«Однако уже прошло десять лет. Молодой мастер уже мог начать учиться ведению дел», сказала мисс Цзюнь.
Из-за ее слов лица служанок исказились. Лю усмехнулась.
«Молодая мисс, ты забыла, что молодой мастер парализован?», сказала она.
Парализован.
Мисс Цзюнь испугалась неожиданно нагрянувшим воспоминаниям.
Последний ребенок семьи Фан на самом деле был парализован. Этот паралич
длился уже пятнадцать лет.
Семья Фан всегда находилась далеко от мисс Цзюнь, она не разу не
спрашивала о своем парализованном кузене. Она даже не знала его имени.
«Молодой мастер нашей семьи не парализован, он просто болен»,
возможно из-за того, что сейчас мисс Цзюнь была мягкой или из-за того,
что кто-то пытался осмеять хозяина их дома, служанка набралась смелости и
заступилась за него.
Лю возразила.
«Разве его болезнь не лишает его возможности ходить?», спросила она.
Служанки были ошеломлены.
«Итак, он паралитик», сказала Лю, презрительно захихикав.
Мисс Цзюнь ударила по столу, прервав ее смех.
«То есть с наследником семьи Фан уже случилось несчастье», медленно сказала она: «Скоро сломается и последняя палочка».
Лица служанок были полны грусти и страха, когда мисс Цзюнь стала расспрашивать о других детях своего прадеда.
«Все действительно сложилось неудачно. Как так случилось, что с
каждым наследником случалось несчастье?», тихо спросила мисс Цзюнь,
глядя на служанок.
Служанки опустили головы и ничего не ответили. Лю хлопнула в ладоши.
«Я вспомнила», сказала она: «Служанка мисс Лин говорила мне, что наследники семьи Фан прокляты».
Прокляты?
Мисс Цзюнь посмотрела на Лю.
«Когда мисс Цзюнь проводила время с мисс Лин, я разговаривала с
ее служанкой», сказала Лю. Она с некоторым отвращением взглянула на
служанок, которые были перед ними: «Люди семьи Фан все еще пытаются
скрыть это, но разве в Янчэн еще остались люди, которым это неизвестно?»
Служанки опустили головы так низко, как только могли.
«Там было много молодых девушек, а все служанки стояли снаружи.
Когда они услышали, что я буду жить в семье Фан, то служанка мисс Лин
отвела меня в сторону, чтобы сказать, что мы должны как можно скорее
покинуть семью Фан, потому что на ней лежит проклятье. Эта семья
погибнет, потому что у нее не будет наследника», Лю пыталась передать
интонацию, с которой ей об том рассказывали.
Погибнет без наследников?
Мисс Цзюнь нахмурила брови.
«Кто их проклял?», спросила она.
«Я не вдавалась в подробности. Я сказала служанке, что мы не
собираемся долго жить в семье Фан, а она больше ничего не рассказывала. А
потом я забыла об этом вам рассказать», сказала она, поджав губы: «Они
тоже не хотели об этом рассказывать, так как семья Фан нас ненавидит».
Мисс Цзюнь посмотрела на служанок.
«Это был кто-то, кто хотел навредить бизнесу семьи Фан?», спросила она.
Служанки склонили головы и молчали.
«Она с тобой разговаривает!», Лю начала их отчитывать:
«Поторопитесь и расскажите все молодой мисс о враге, который проклял
вашу семью. Нельзя чтобы ваши несчастья перешли на мисс Цзюнь!»
Одна из девушек подняла голову,е е лицо было пепельным.
«Это не враг», еле проговорила она: «Это…это случилось тогда,
когда делили наследство между братьями, кто-то из них это сказал. Но это
ведь не может быть правдой…»
«О», сказала мисс Цзюнь.
«Так это были братья, которые вернулись в Шаньдун, после того, как прадед поделил наследство», сказала она.
Она не спрашивала, она уже утверждала.
Более того, в ее голосе не было насмешки или сарказма. Служанки
смотрели на мисс Цзюнь. Ее выражение лица было нежным, совсем не таким,
как у ее служанки Лю, на лице той была усмешка.
«Два», ответила служанка, опустив голову: «Те господа были
расстроены, и они произнесли те слова, которые было неприятно слышать
всем нам».
Если подумать об этом, то вполне логично сказать, что управление
бизнесом должно лечь на плечи старшего сына, а остальные будут его
помощника и отвечать за более мелкие дела. Однако прадедушка передал
бизнес дедушке, а остальных братьев выслал в старый дом в Шаньдун.
Но ведь теперь их семья обосновалась в Янчэн, что оставалось в
Шаньдун? Когда они вернутся, то у них не будет никакого статуса. Было бы
странно если бы братья не были бы этим недовольны.
Поэтому, когда она услышала рассказ о смерти прадеда, она сначала
подумала, что в семье Фан была лишь одна резиденция. Тем не менее, она
не видела, чтобы к ним приходили другие члены семьи и это было странным,
она решила спросить об этом.
«Все было именно так», сказала она.
«Да, это были лишь слова, сказанные в гневе, а не какое-то
проклятье», храбро заявила служанка: «Никто их не помнит, и братья
сказали, что все в порядке. Просто мы не думали…»
Они не думали, что с мастером может случиться несчастный случай.
Они не придавали произошедшему значению, однако слова, сказанные десять
лет назад снова напомнили о себе, а когда молодого мастера парализовало,
эти слова уже кричали. Так они и стали проклятьем семьи Фан.
Смерть матери мисс Цзюнь, так же, как и смерть ее отца была
подтверждением проклятья. Это заставляло всех думать, что это проклятье
распространилось не только на сыновей семьи Фан, но и на дочерей и их
мужей. Таким образом проклятье не давало возможности дочерям выйти замуж
и родить детей.
Это было действительно ужасно. Неудивительно, что Старая госпожа чувствовала, что небеса не справедливы по отношению к ней.
Мисс Цзюнь молча смотрела на край стола.
«Слова, сказанные в гневе. Если это не проклятье, то что это?»,
спросила Лю: «Проклятья всегда говорят именно в гневе, так из-за чего
еще могут так умирать наследники вашей семьи?»
Лица служанок становились то бледными, то пунцовыми, они не знали как должны были на это реагировать.
Такие разговоры были несвойственны для семьи Фан и они всячески
обходили эту тему. Это не принесет счастья никому из семьи Фан, поэтому
эта тема была закрыта.
«Это просто совпадение», сказала мисс Цзюнь: «Как вы и сказали,
люди многое говорят в гневе. Если бы каждое такое слово становилось
проклятьем, тогда погибло бы куда больше людей»
Лю задумалась над словами молодой мисс и поняла, что та была
права. На лицах служанок появилось удивление. Даже в их мечтах они не
могли представить, что мисс Цзюнь так отреагирует на это.
«Ладно, можете идти», тихо сказала мисс Цзюнь.
Служанки кивнули в знак согласия и ушли.
Мисс Цзюнь разглядывала комнату, даже занавески.
«Сначала я подумала, что вся эта парча, мясо и зерно, а это лишь шаткая лодка», медленно сказала она.
……………………………………
Хоть мисс Цзюнь и могла заниматься в семье Фан всем, чем ей захочется, но о допросе слуг уже доложили Госпоже Фан.
Она отправилась вместе с ними к Старой госпоже.
«В любой другой момент меня бы ничего не беспокоило, но сейчас
она отказалась от брака с семьей Нин. Я не могу понять, о чем думает
Чжэньчжэнь, поэтому я пришла к вам», сказала она.
Старая госпожа ничего не ответила.
Госпожа Фан посмотрела сквозь занавески, вышитые бисером и
увидела, что в ярко освященной боковой комнате сидели три девушки. Они
сидели за столом держа в руках кисти и бухгалтерские книги. Одна из
девушек отложила свои дела и хотела заговорить.
Она была похожа на старую госпожу Фан и с нетерпение ждала увидеть труп мисс Цзюнь, это была третья мисс Цзиньсю.
«Цзиньсю».
Но прежде чем Фан Цзиньсю успела что-то сказать, заговорила
девушка, которая сидела напротив. Это была старшая мисс семи Фан, Фан
Юньсю.
«Нужно решить вопрос с этими прошлогодними счетами. Не трать
время зря», сказала она: «Бабушка уже не молода. Мы должны позаботиться
об этом, а не создавать проблемы ей и матери».
Последняя фраза была предупреждением.
Фан Цзиньсю закусила губу, опустила голову и снова взяла бухгалтерскую книгу.
«Тебе стоит поучиться у Юйсю», сказала Юньсю, глядя на другую девушку.
Вторая мисс, Фан Юйсю была неподвижна, она была полностью
поглощена бухгалтерскими книгами. Ее кисть словно парила, и она не
замечала того, что происходило вокруг.
Она заговорила лишь когда стих голос Фан Юньсю.
«Старшая сестра, чему от меня можно учиться? У каждого своя
судьба. Я весьма слаба, мне жаль, что я не такая как третья сестра и не
могу заткнуть мисс Цзюнь за пояс». Медленно сказала она. Она так и не
оторвалась от счетов.
Фан Цзиньсю ухмыльнулась, а Фан Юньсю почувствовала себя беспомощной.
«Ладно, не нужно больше хвастовства», сказала она: «Вы должны
поторопиться. Если вы не закончите до темноты, то придется наказать вас,
лишив ужина».
Девушки рассмеялись, но потом замолчали. Они склонили головы и продолжили свою работу.
Во внешней комнате Старая госпожа Фан услышала болтовню девочек.
«Если она хочет спрашивать, то пусть спрашивает. Это не секрет»,
сказала она: «Весь Янчэн знает об этом, поэтому нет смысла пытаться
скрыть это от нее. В ее глазах у семьи Фан уже сложена дурная
репутация».
Госпожа Фан улыбнулась.
«Однако на этот раз это нечто иное. Служанки сказали, что когда
Лю опять стала грубить, то мисс Цзюнь отчитала ее. Она сказала, что это
лишь совпадение, и что она в это не верит», сказала она, продолжив уже с
некоторым недовольством: «Мама, я думаю что в этот раз Чжэньчжэнь
действительно ведет себя разумно».
Старая госпожа Фан улыбнулась, но ее улыбка была холодной.
«Вне зависимости от того разумна она или нет, нельзя судить о ней
по тому, что она говорит, нужно судить по тому, что она делает»,
сказала она.
Госпожа Фан согласилась и посмотрела на служанок.
«Подойдите, будьте хорошими служанками. Если мисс Цзюнь будет вас
о чем-то спрашивать, то вы должны будете все ей рассказать. Не стоит
увиливать и что-то скрывать от нее», сказала она.
Служанки согласились, а потом ушли.
В комнату вошла другая служанка.
«Старая госпожа, мисс Цзюнь ищет кого-то, кто сможет ответить на ее вопросы», сказала она.
Госпожа Фан нахмурилась.
«Разве я не сказала, что вы должны отвечать на ее вопросы?»
Служанка колебалась.
«Но госпожа, на этот раз мисс Цзюнь спрашивает об управлении биржевой фирмой», сказала она.
Биржевая фирма?
Старая госпожа Фан широко раскрыла глаза и встала со стула.
«Что она задумала?», раздался голос Фан Цзиньсю из другой
комнаты. Сразу за возгласом послышалось шуршание занавесок: «Ей не
достаточно мучить нас целыми днями, так теперь она хочет присвоить себе
бизнес нашей семьи?»
«Как это может быть? Чжэньчжэнь больше всего не любит работать», сказала госпожа Фан.
Она молодая мисс из семьи чиновников, она ненавидела торговцев из-за того, что они пятнали ее социальный статус.
Фан Цзиньсю фыркнула.
«И что она собирается делать?», спросила она.
Мысли Мисс Цзюнь не были специально направлены на биржевую фирму. Она случайно заметила некоторые проблемы в управлении.
Она была в своем дворе, заскучала и поэтому решила прогуляться.
По дороге она не встретила ни одной служанки или горничной. Она не
знала, что ее специально никто не ждал, а те, кто замечал ее, быстро
прятались.
Но эти мысли волновали ее в последнюю очередь.
Мисс Цзюнь подходила ко вторым воротам, когда увидела, как две служанки, подметавшие крыльцо, убежали, как только ее заметили.
«Хорошо, что они убежали, теперь взгляду мисс Цзюнь ничего не мешает», насмешливо сказала Лю.
Мисс Цзюнь не могла не рассмеяться.
Этот ребенок. Это молодая мисс благородной семьи? Она была просто
избалованным ребенком богатых родителей, которую все обходили стороной.
«Но милая мисс, есть что-то, о чем бы хотела спросить?», спросила
Лю: «Я позову их, и вы сможете расспросить их о всех гадостях, которые
так пытается скрыть семья Фан».
Мисс Цзюнь покачала головой.
Она ни о чем не хотела спрашивать. Проклятья и несчастья, которые
случались с наследниками мужского пола дали ей четкое представление о
положении вещей в семье Фан.
Они уже достигли внешнего двора, когда увидели белого, пухлого
человека, который заставил служанку открыть ему дверь. Все слуги
относились к нему очень почтительно.
Три поколения семьи Фан умерли. Единственным наследником дома был
калека. Братья старого мастера отправились обратно в Шаньдун. Семья
старой госпожи, семья Цао, относилась к ним холодно. Итак, кем мог быть
этот человек?
Мисс Цзюнь открыла рот не подумав, а Лю использовала куриное перо, как знак авторитета и власти [1] и окликнула его.
Управляющий, его звали Гао, ему было около пятидесяти, он не управлял семьей, но управлял фирмой.
«У мисс Цзюнь есть какие-то указания?», почтительно спросил он.
Он, очевидно знал правила относительно нее, и звал ее просто мисс Цзюнь,
а не молодой мисс.
У мисс Цзюнь не было к нему вопросов до тех пор, пока она не узнала, что он управляющий фирмой, это привлекло ее внимание.
«Де Шэн Чан имеет предприятия на севере или юге?», спросила она.
*Мисс Цзюнь показывает заинтересованность в делах. Совсем не то,
что ожидалось*, подумал управляющий Гао. Естественно эти мысли никак н
изменили выражения на его лице.
«Да», почтительно ответил он, тщательно подбирая слова: «Биржевые
фирмы удобны для торговли…поэтому наши предприятия можно открыть где
угодно».
Управляющий Гао впервые посмотрел на мисс Цзюнь, он почти нарушил правило.
Хоть многие люди хотели стать частью команды Де Шэн Чан, мисс
Цзюнь определенно не была одной из них. Если бы ее считали одной из них,
то отношение к ней было бы совсем иное.
Мисс Цзюнь казалась задумчивой, она вовсе не обратила внимания на его слова.
«А есть в столице?», спросила она
«Конечно будут», ответил управляющий с улыбкой.
Он не смел прямо смотреть на мисс Цзюнь. Его взгляд был немного
опущен. Он смотрел на ее руки, которые она держала перед собой. Они были
скрыты за широкими рукавами, поэтому он не мог различить движений ее
кистей. Вот почему он так вслушивался в мягкий голос мисс Цзюнь.
«Может есть те, которые находятся близко к столице?»
…………………………………………….
Обе служанки остановились. Одна из них указала вперед.
«Мисс Цзюнь и управляющий Гао вон там», прошептала она.
Между внешним двором и внутренним был небольшой сад с ручьем и
небольшой павильон. Он был украшен множеством разных растений, хоть
сейчас их и не было из-за холодного времени года. Павильон был теплым.
Он был защищен от переменчивой погоды, там горел огонь дракона [2], а
слуги радостно приветствовали гостей.
На данный момент мисс Цзюнь сидела вместе с управляющим Гао, они разговаривали.
«О, должно быть мне чудится, мисс Цзюнь улыбается», удивленно воскликнула одна из служанок.
Мисс Цзюнь удостаивала членов семьи Фан лишь беглым взглядом. Управляющий Гао в ее глазах был мелким негодяем.
«Управляющий Гао должно быть действительно способен разволновать мисс Цзюнь», сказала другая.
Они продолжили свой путь.
Управляющий Гао несколько раз поднимал чашку чая. Чтобы освежиться.
«А Потом?», спросила Лю, стоявшая перед мисс Цзюнь: «Они действительно это написали?»
Управляющий сделал еще один глоток.
«Да, и привели с собой четырех ученых», сказал он, смеясь:
«Написали целых две страницы, чтобы выразить благодарность мяснику за
его работу».
Лю усмехнулась.
«Настоящее унижение для их утонченности», сказала она.
«Не стоит говорить столь вульгарно», сказала мисс Цзюнь: «У каждого своя радость».
«Мисс Цзюнь, вы прекрасно говорите», похвалил ее управляющий Гао, в его глазах было удивление.
Мисс Цзюнь смогла достаточно верно и тонко описать сложившуюся в
столице ситуацию. Более того, она была полной противоположностью ее
служанки, которую совсем ничего не заботило. Казалось она действительно
знала ход вещей.
Мисс Цзюнь любила общаться с людьми из большого города, вероятно она узнала все это от них.
«Случалось ли еще что-нибудь странное?», спросила мисс Цзюнь,
бессознательно взяв чашку чая: «Например, может что-то произошло в
императорском дворце?»
Императорский дворец?
Молодые девушки из больших городов любили собираться вместе и
обсуждать дела императорской семьи. Однако то, как император взошел на
трон три года назад, до сих пор было загадкой, и безусловно эту тему
нельзя было обсуждать так открыто.
Мисс Цзюнь тонко чувствовала эти моменты. Она могла вызвать немало неприятностей.
Управляющий Гао задумался.
«Что-то новое в семья императора…», он сделал такое лицо, будто
на его ум ничего не приходило: «Это дела чиновников. Бизнес нашей семьи
никак с ними не связан, у них никогда не было дел с нами».
Организовать такой бизнес и совсем не вступать в контакт с чиновниками было бы очень трудно, разве нет?
Мисс Цзюнь поджала губы и сделала глоток чая. Она не стала выгонять управляющего Гао.
«Тогда особняк принца Хуай…», медленно сказала она.
Ее голос стих. Управляющий Гао не мог не вздрогнуть. Глядя на то,
как она ставит чашку чай на стол. К счастью его чашка была пуста,
поэтому ничего не разлилось.
Мисс Цзюнь замолчала как только в павильон зашли две служанки.
«Мисс Цзюнь, старая госпожа ожидает управляющего Гао для проверки бухгалтерских книг, сказала одна из служанок.
«Мисс Цзюнь, поймите, меня ожидает Старая госпожа», сказал он с улыбкой.
Мисс Цзюнь улыбнулась и кивнула.
«Это ваша обязанность, так что идите», сказала она.
На лицах служанок и управляющего Гао появилось удивление. Больше никто ничего не говорил, он отдал свое почтение и ушел.
Немного пройдя, управляющий Гао не мог не обернуться и не заметить, что мисс Цзюнь осталась сидеть в павильоне.
«Мисс Цзюнь очень приятный человек», не мог не сказать он.
Две служанки фыркнули.
«Просто подождите еще нескольких встреч с ней», сказали они.
Управляющий Гао рассмеялся.
«Хоть и говорят, что чтобы понять чье-то сердце требуется много
дней, но есть люди, о личности которых можно судить по одной встрече»,
сказал он: «Если оставить все прошлое, то мисс Цзюнь очень спокойная».
Спокойная?
По-настоящему спокойный человек не стал бы себя обманывать.
Горничные переглянулись и засмеялись.
«Мы не перед мисс Цзюнь, не стоит говорить такие любезности», сказали они: «Поторопитесь, Старая госпожа и госпожа ждут вас».
Старая госпожа Фан изначально хотела поговорить с управляющим
Гао, но сейчас ее первым делом она спросила у него, о чем его
расспрашивала мисс Цзюнь.
Управляющий Гао послушно рассказал Старой госпоже весь их разговор.
«Ей хотелось услышать о странных событиях в столице?», спросила госпожа Фан, глядя на старую госпожу: «Ей тут скучно?»
Старя госпожа Фан нахмурилась, а Фан Цзиньсю, стоявшая рядом с ней, фыркнула
«Похоже на то. Она хочет показать себя перед молодыми людьми», сказала она: «Ее толстокожестью можно лишь восхищаться».
Благородные молодые люди Янчэн ничем не занимались и поэтому
посвящали все время поэзии и искусству. Когда они собирались вместе, они
обсуждали все это, но на самом деле они встречались ради сплетен. Мисс
Цзюнь всегда чего-то не хватало. В своем сердце она хотела быть с
благородным десятым сыном семьи Нин. Она старалась стать первой во всем.
Она определенно будет интересоваться чем ей захочется, чтобы ни в чем
не уступать другим.
«Если она действительно хочет уйти, то это хорошо. Она не будет тратить впустую свою жизнь здесь», сказала госпожа Фан.
Фан Юйсю тоже кивнула.
«Да, мисс Цзюнь все переносит с таким спокойствием. Она действительно достояна уважения», тихо сказала она.
Фан Юньсю улыбнулась и толкнула сестру локтем.
Старая госпожа открыла глаза и посмотрела на управляющего Гао. Она долго колебалась прежде чем начать говорить.
«Она спрашивала о чем-нибудь ещё?», спросила она.
Управляющий Гао оглядел комнату. Госпожа Фан приказала служанкам выйти.
«Нет ничего странного в том, что молодые люди сплетничают»,
сказал он: «Они просто не знают о чем говорить или не знаю как выразить
свои мысли. Если об этом кто-то узнает, то сожалеть будет уже поздно»
«Управляющий Гао, если вам есть что сказать, просто скажите это.
Нам не нужно читать нотации», сказала Фан Цзиньсю: «О чем она
спрашивала?»
«Я думаю, что мисс Цзюнь хотела узнать что-то интересное. Она не
просто хотела узнать о сплетнях из столицы, ее интересовали дела семьи
императора», сказал управляющий Гао. Его улыбающееся лицо стало
серьезным: «Как влиятельная семья, вы знаете, что сейчас не стоит
обсуждать дела императорской семьи».
Великая династия Чжоу была создана сто лет назад, а сейчас они
подчинялась императору. Это был первый раз, когда принц заменил
наследного принца и взошел на трон вместо него. Три года назад Цзиньивэй
[3], убили всех министров, которые посмели обсуждать дела имперской
семьи. Эту кровь не могли смыть по сей день.
[1] взять на себя необоснованные полномочия
[2] печи под полом / стенами, которые можно топить, чтобы обогреть комнату
[3] секретная полиция династии Мин.
Это случилось в первый год Тайкан. Хоть женщины и дети семьи Фан из Янчэн не знали подробностей, но они слышали об этом.
С детства наследный принц был больным и слабым. За три года до
этого он заболел и умер. Император был этим очень опечален и его тоже
свалила болезнь. В то время принц Ци приехал в столицу, чтобы поздравить
императрицу с днем рождения. Тогда император и объявил, что принц Ци
должен унаследовать трон вместо наследного принца.
В то время эта новость потрясла всю династию.
На самом деле смена наследного принца не была столь неожиданной. В
конце концов все знали, что с самого рождения наследный принц был
болен.
Широко обсуждалось какой из принцев станет новым наследником, но
император пошел вразрез с народным мнением. Он сделал наследником
старшего сына императрицы. На протяжении многих лет врачи поддерживали
здоровье наследного принца. Однако, он все же поддался болезни, это не
было большим сюрпризом.
Суть заключалась в том, что у наследного принца уже был
наследник, но император отказался признавать его сына и передал корону
принцу Ци.
В то время сыну наследного принца было три года. Император
сказал, что стране нужен более взрослый правитель. Поле того, как он
объявил принца Ци наследным принцем, он отрекся от престола, и принц Ци
занял его место.
Многие придворные советники просили императора изменить свое решение и следовать по правильному пути.
Из-за такого напора отставной император часто терял сознание.
Новый император решил лично решить вопрос с советниками, но они долгое
время не могли прийти к соглашению.
Лу Юньци, командующий Цзиньивэй, обвинил придворных советников в
неповиновении и приказал свои воинам выслать из, а тех, кто не
согласится убить.
В династии Чжоу было правило, по которому аристократов нельзя
было наказать. Советники не верили, что Цзиньивэй осмелятся сделать
что-то подобное. Когда они не отступили, Лу Юньци отдал приказ своим
бойцам и началась резня.
«Хоть император позже и признал Лу Юньци виновным, через год
отставной император его помиловал, прежде чем скончаться от болезни. На
смертном одре он сказал, что Лу Юньци был верным и честным и поэтому
должен быть освобожден. Он женился на принцессе и не смотря на
случившееся, продолжил управлять Цзиньивэй. Через два года под его
командованием была уже тысяча людей», тихо произнес управляющий Гао:
«Это означает, что сейчас не стоит обсуждать дела имперской семьи».
«Да, командующий Лу безжалостен. Его территории заполнены
Цзиньивэй, они и камня на камне не оставят. Тут не место праздным
разговорам», тихо сказала Госпожа Фан: «Наша семья Фан может выдержать
любые невзгоды в деловой сфере, но против этих людей бы бессильны».
Управляющий Гао кивнул.
«Столкновение с этими людьми приведет к гибели, их ничто не остановит», сказал он.
Из-за ситуации в семье, несмотря на то, что три молодые мисс были
дочерями, их не воспитывали как девушек, которым не позволялось
выходить из дома. Они с юных лет обучались ведению дел, поэтому понимали
вещи, которые происходили в мире вокруг.
Они знали какие последствия могут быть если нанести оскорбление не тому человеку.
«Если Чжэньчжэнь хочет умереть, то пусть умирает, нет необходимости истреблять всю нашу семью», сказала Фан Цзиньсю.
«Она не знает приличий. Если она готова на что-то подобное ради
забавы, то я сама расскажу ей о последствиях ее поступка», сказала
Госпожа Фан.
Управляющий Гао заколебался.
«Она…», начал он: «Она спрашивала о принце Хуай…»
С этими словами Старая госпожа Фан уронила на пол свою чашку. Все занервничали.
«Это оскорбительно! Она просто должна умереть», холодно сказала Старая госпожа Фан.
Ворона и павлин молчали. [1] Фан Цзиньсю не понимала, почему
старую госпожу так разозлили слова про принца Хуай. Это имя звучало
знакомо, но она никак не могла вспомнить. Она беспомощно взглянула на
Фан Юйсю.
Фан Юйсю все поняла.
«Принц Хуай был внуком бывшего императора», прошептала она на ухо
Фан Цзиньсю: «После того, как бывший наследный принц умер от болезни,
его наложница повесилась, а его сына все стали звать принцем Хуай».
Фан Цзиньсю затаила дыхание.
Обсуждение таких деталей императорской семьи было уже
катастрофой, у мисс Цзюнь действительно хватало смелости расспрашивать о
человеке, который должен был стать императором.
«Она хочет, чтобы Цзиньивэй истребили всю нашу семью?», сказала она: «Чего она добивается?».
………………………………………
Мисс Цзюнь посмотрела на стол перед собой и вдохнула. Она наконец
отпустила чашку. Ее пальцы онемели из-за того, что очень сильно ее
сжимала.
«Молодая мисс, если вы хотите узнать интересные новости из
столицы, то мы можем найти людей за пределами этого двора, чтобы
расспросить их. Они знают больше, чем управляющий фирмой», сказала Лю.
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Нет, я не могу свободно расспрашивать об этом», с улыбкой сказала она: «То, что происходит в столице не должно меня касаться».
Все происходящее было так далеко и так опасно. Она не могла свободно спрашивать об этом. Она не была до конца уверена.
Она должна потерпеть.
На этот раз она уже не выдержала и навлекла на себя неприятности.
Это правда, столица была далеко, и она действительно не имела к ней никакого отношения. Лю больше ее не расспрашивала.
«Но молодая мисс, мы не можем поехать сейчас в семью Нин. Неужели
мы так и останемся с семьей Фан?», спросила она: «Все это проклятье
наследников…хоть это и слова, сказанные в гневе, но они вполне могли
стать проклятьем. Эта семья Фан просто магнит для неудач».
Мисс Цзюнь не могла не рассмеяться.
Эта девочка могла смешивать глупые и умные слова и говорить их в совсем неподходящий момент.
«Вы не хотите быть здесь», сказала она: «И эта семья не хочет, чтобы мы были здесь».
Горничные сообщили, что мисс Цзюнь вернулась во внутренний двор, когда Старая госпожа уже пришла в себя.
Разбитую фарфоровую чашку уже убрали. Управляющий Гао и молодые
мисс разбирались с бухгалтерскими книгами. Госпожа Фан достала таблетку
из фарфоровой бутылки, а затем передала ее Старой госпоже Фан.
«Мама, не злитесь. Чжэньчжэнь не понимает, как все устроено. Я пойду и поговорю с ней», мягко сказала она.
Старая госпожа Фан засмеялась.
«Я не злюсь», сказала он: «Нет повода. Если бы я злилась, то умерла бы уже восемнадцать лет назад».
Восемнадцать лет назад умер старый мастер Фан Шоуи.
Именно тогда начались несчастья семьи Фан.
Госпожа Фан подумала, что они больше не смогут этого вынести.
«Все эти годы ты хорошо справлялась с этим», сказала старая госпожа Фан, увидев выражение ее лица.
Госпожа Фан нахмурилась и сказала: «Как я могу просто закрыть глаза и отпустить это?»
Тринадцать лет назад любящие муж и жена были разлучены. Мастер Фан Няньцзюнь умер, не сказав и слова.
Глаза госпожи Фан немного покраснели, она опустила голову и кивнула.
«Мы не должны думать о том, что случилось в прошлом. Это
бесполезно. Мы должны смотреть в будущее и думать, как нам прожить наши
дни», сказала Старая госпожа Фан.
Когда она сказала «смотреть в будущее», выражение лица Госпожи Фан стало еще более печальным.
Ее единственному сыну осталось не так много жить. Она чувствовал лишь темноту впереди.
В глазах Старой госпожи Фан вспыхнул гнев.
«Несколько дней назад прошел слух, что в Линнань приехал
божественный доктор Чжан. Если мы сможем его найти, то, возможно, у
Чэнъюй появится шанс.
[1] в комнате царила полная тишина.
Никто не знал откуда появился божественный доктор Чжан. Никто не знал
откуда родом его семья. В течении последних десяти лет его
местонахождение было неопределенным. Никто не знал, когда он придет и
уйдет. Иногда он спасал тяжело больных людей или помогал тем, кто
попадал в неприятности. Так и пошли слухи о божественном докторе. Это
случилось из-за того, что встреча с ним была похожа ну чудо. С ним было
трудно встретиться, но если это удавалось, то он мог воскресить мертвых.
Бывший император просил его излечить от болезни наследного
принца. Благодаря навыкам божественного доктора принц оставался здоровым
на протяжении многих лет. Жаль, что император не смог уговорить его
остаться во дворце в качестве придворного врача. Если бы это произошло,
то возможно, что наследный принц не умер бы.
После того, как тот покинул столицу, он путешествовал по суше и морю. В последние несколько лет никто не знал где он находился.
Семья Фан уже много лет искала его, но безрезультатно. Если бы он
уже не излечил так много людей, то они бы сомневались, что на земле
вообще может существовать человек с его способностями.
На лице Госпожи Фан все еще было отчаяние.
«Мама, может ли божественный доктор действительно вылечить Чэнъюй?», пробормотала она.
«Он может. Он определенно может», коротко ответила Старая госпожа
Фан: «Я верю, что небеса не оставят кого-то, закрыв перед ним все
двери».
Старая госпожа Фан сделала паузу, выражение лица казалось пустым.
Она верила, что небеса не закроют все двери, но не от того ли, что старый небесный отец не допустит несправедливости?
Разве она не заявляла раньше, что старый небесный отец несправедлив?
*Нет, я верю, что старый небесный отец справедлив*
В ее ушах вновь раздались слова девочки. Она ухмыльнулась.
Только глупый ребенок мог сказать что-то подобное. Только ребенок может быть таким наивным.
«Врач императора из семьи Сон не много смог рассказать про
Чэнъюй. Он ишь сказал, что если бы на его месте был божественный доктор
Чжан, то он определенно бы нашел способ его исцелить», сказала она,
чтобы утешить Госпожу Фан: «Тебе стоит приободрится, не стоит показывать
Чэнъюй такое лицо. Не позволяй ему страдать больше, чем он уже
пережил».
Когда Старая госпожа Фан вспомнила своего сына, то Госпожа Фан почувствовала прилив нежности по отношению к своему ребенку.
«Да, я знаю», сказала она: «Чэнъюй ведь все понимает».
От этих слов Старая госпожа Фан горько улыбнулась, но больше она ничего не сказала.
«Сейчас нам стоит подумать о Цзюнь Чжэньчжэнь», серьезно сказала
она: «Тебе нет смысла с ней говорить. Что бы ты ей не сказала, она не
поймет. Она может захотеть шантажировать нас конфликтом с семьей Нин».
Мисс Цзюнь действительно была той, кто мог это сделать. Спустя мгновение Госпожа Фан согласилась с этим.
«С этого момента не позволяйте ей покидать дом. Не позволяйте ей говорить со слугами», сказала Старая госпожа Фан.
Разве это не было домашним арестом для Цзюнь Чжэньчжэнь? Госпожа Фан немного успокоилась.
Раньше ей разрешалось делать все, что она хотела, а она все равно
была недовольна. Если сейчас ее посадить под домашний арест, то для
Цзюнь Чжэньчжэнь это будет позором. Она определенно начнет бунтовать.
«Что в прошлом то в прошлом. Она поступила так лишь из-за того,
что верила в то, что она связана с семьей Нин и ее беспокоила лишь их
репутация», холодно сказала Старая госпож Фан: «Теперь в этом нет
необходимости».
Сейчас Цзюнь Чжэньчжэнь некуда было идти. Она была сиротой,
которая оказалась на попечении семьи Фан. А то, как они хотели с ей
обращаться было уже лишь их делом.
Госпожа Фан погладила Старую госпожу по плечу.
«Люди в городе говорят о том, как Чжэньчжэнь шантажировала семью Нин», внезапно сказала она.
Старая госпожа посмотрела на нее.
«В городе?», спросила она.
Раньше служанка, которая осталась в Бейлу, узнала, что Чжэньчжэнь
выпросила у семьи Нин пять тысяч таэлей серебром, но эта новость не
могла распространиться так быстро, если только семья Нин не сделала это
намеренно.
Когда она подумала об этом, выражение лица Старой госпожи стало
более мрачным. Она не могла не вспомнить слов Чжэньчжэнь. Она отпустила
их, а вот семья Нин не хотела отпускать ее.
Было бы разумно сказать, что теперь проблема с браком решена и
все участники должны оставить эту тему. Хоть и то, что кто-то еще будет
это обсуждать было неизбежным, обе стороны должны были воздержаться от
комментариев. Медленно, но разговоры сойдут на нет. Но семья Нин не
воздерживалась от коментариев и напротив распускала слухи о том, что
Цзюнь Чжэньчжэнь вымогала деньги.
«Очевидно, что ненависть семьи Нин не прекратилась», сказала она.
Госпожа Фан на мгновение потеряла дар речи.
«Мама, слова Чжэньчжэнь оказались правдой. Из-за нее поднялся
большой переполох. Хоть она и отказалась от брачного контракта, семье
Нин нужно защитить себя», сказала она: «Мы должны сделать то же самое».
Старая госпожа Фан холодно улыбнулась
«Они хотят уничтожить ее», сказала она с некоторой скорбью и негодованием: «Она всего лишь сирота».
Госпожа Фан поднялась.
«Мама, я думаю. Что семья Нин, вероятно, ошибается», сказала она:
«Они думают, что действия Чэньчжэнь были спланированы семьей Фан.
Естественно они не видят угрозы в ней, но видят ее в нашей семье».
Старая госпожа Фан промолчала.
«О чем они думают?», холодно рассмеялась она: «Неужели они думают, что Старая госпожа встанет перед ними на колени?»
Госпожа Фан опустила взгляд.
«Мама, не лучше ли будет найти для Чжэньчжэнь хорошую семью и выдать ее замуж?», спросила она.
С этими словами на нее упал проницательный взгляд Старой госпожи Фан. Госпожа Фан склонила голову и отступила.
«…Чжэньчжэнь сказала, что она приняла случившееся и двигается
дальше. Но в этом мире ей придется прислушиваться к людям, которые имеют
власть. Будет лучше если мы найдем для нее подходящий брак. Он поможет
ей выбраться и этого несчастья, осчастливит ее. Да и Чжэньчжэнь сможет
полностью выкинуть из головы семью Нин. Да и семья Нин наконец
перестанет вспоминать это инцидент», ее голос стал совсем тихим.
На самом деле самым главным было последнее заявление.
Чтобы быть уверенными в том, что семья Нин не набросится на них словно тигры, они должны ясно донести до них свои намерения.
Только Цзюнь Чжэньчжэнь будет сложно выдать замуж в хорошую семью, ее нужно выдать замуж где-нибудь далеко.
Эта внучка была очень взбалмошной, но в конце концов она была
плотью и кровью родной дочери Старой госпожи Фан. Старая госпожа не
могла защищать лишь себя, а ей вредить.
Старая госпожа сжала своими руками колени и снова посмотрела на свою невестку.
Она становилась все старше, а ее внук был в таком тяжелом
положении. Очевидно, что все заботы семьи Фан лягут на плечи этой
женщины. Работать с биржевой фирмой, управлять деньгами и расставлять
приоритеты для семьи было непросто. Старая госпожа Фан всегда боялась,
что у невестки для этого слишком мягкое сердце. Но сейчас она поняла,
что именно ее собственное сердце дало слабину.
Невестка никогда не забывала о неприятностях, которые принесла с
собой Цзюнь Чжэньчжэнь. Она не испытывала жалости к своей племяннице.
Старая госпожа не могла сказать радовало ее это или печалило.
Но что еще можно было сделать? Сейчас ситуация в семье Фан была
нестабильной. Цзюнь Чжэньчжэнь не ладила с остальными и вела себя со
всеми холодно. Оставлять ее в этой семье было слишком опасно.
Ради семьи Фан, нужно было выслать тех людей, которые не были частью их семьи.
Женщины семьи Фан были беспощадны, их воспитывали так, чтобы они могли выжить и поддержать семью.
Старая госпожа Фан наконец вздохнула. Она выпрямилась и медленно заговорила: «Ты можешь этим заняться, а я тогда отдохну».
Старая госпожа Фан согласилась с предложением Госпожи Фан, на этом они закрыли эту тему.
Не было смысла придаваться меланхолии после того, как они решили выслать мисс Цзюнь.
Последние несколько лет они противостояли людям и обстоятельствам. Они пролили столько слез, что смогли отшлифовать свои сердца.
Свекровь и невестка говорили о делах биржевой фирмы, так же
Госпожа Фан навещала ее за обедом. Она всегда посылала служанок, которые
помогали Старой госпоже вернуться в свою комнату.
Когда она вернулась в свой двор, то обнаружила, что внутри комнаты сидели несколько человек.
Когда госпожа Фан вошла в комнату, три молодых мисс и две другие
женщины встали, чтобы поклониться ей в соответствии с приличиями.
«Как идут дела?», спросила госпожа. Служанки помогли ей
переодеться, а она тем временем расспрашивала своих дочерей об их
ежедневных обязанностях.
«Управляющий Гао принес хорошие новости», улыбаясь ответила Фан Юньсю.
«Другие могут говорить, что все идет хорошо, но вы должны верить в это лишь на половину», мягко сказала госпожа Фан.
«Мама, расслабься. Мы не Цзюнь Чжэньчжэнь», вмешалась Фан Цзиньсю.
«Если ты так о ней говоришь, то ничем от нее не отличаешься», отчитала ее госпожа Фан.
Фан Цзиньсю не рассердилась, вместо этого она почтительно согласилась с ее словами.
«Хорошо, вы сегодня много работали. Идите в свой двор и поешьте», сказала госпожа Фан с улыбкой.
«Куда приятней обедать вместе с матерью», сказала Фан Цзиньсю.
«Мама говорит, что за едой мы всегда ее беспокоим, смеясь ответила Фан Юйсю.
Брови госпожи Фан слега изогнулись полумесяцем, на ее лице появилась улыбка.
«Прекратите шутить, вторая мисс. Скоро новый год, скоро на вас упадет еще больше работы. Вам стоит быть внимательнее».
Это была наложница Юань.
Фан Юйсю улыбнулась, но больше ничего не сказала. Три сестры попрощались с Госпожой Фан и уже были готовы уйти.
«Мама, Цзюнь Чжэньчжэнь…», начала было Фан Цзиньсю.
«Тебе и твоим сестрам нужно просто заниматься своей работой. Я
разберусь с ней. Тебе не нужно беспокоиться и опускаться до ее уровня»,
прервала ее Госпожа Фан.
Другая женщина, стоявшая рядом с госпожой, помахала Фан Цзиньсю.
Это была ее мать, наложница Су. Она была полной противоположностью
огненному темпераменту Фан Цзиньсю. Она была очень нежной и лаконичной.
Фан Цзиньсю больше ничего не сказала и ушла вместе со своими сестрами.
Три молодые мисс забрали вместе с собой и своих слуг. Комната опустела.
«Когда мама позволила мастеру иметь так много наложниц, я не была
счастлива, но сейчас я жалею, что позволила взять так мало», сказала
Госпожа Фан: «Если бы он взял больше, то у нас было бы больше детей и
дом был бы более оживленным».
Наложница Юань усмехнулась.
«Госпожа, вы так и не смогли простить его. Тогда зачем он вам вообще был нужен?», сказал она.
«Когда-то я тоже так говорила. Я не смотрела не него несколько
дней, после того как он провел ночь с другой женщиной», она рассмеялась и
посмотрела на двух наложниц: «В результате родила только наложница Су.
Мастера больше нет с нами, а остальные ушли».
Эти слова ее расстроили.
«Остались только две, чтобы помогать мне с делами семьи. Я даже не знаю повезло мне или нет».
Наложница Су принесла толстую бухгалтерскую книгу.
«Хорошо или плохо…это не то над чем властен человек», сказала
она. Она не была предрасположена к разговорам, после тих слов она
сделала небольшую паузу: «В любом случае я счастлива там, где я
нахожусь».
Наложница Юань вытащила счетные палочки, разложила бумагу и поставила чернильницу. Улыбнувшись она села.
«Госпожа, судьба человека уже предопределена. Не зацикливайтесь
на том, что уже произошло. По жизни всем тяжело идти», сказала она:
«Старая госпожа сказала, что женщины из семьи Фан не могут себе
позволить бояться невзгод, потому что несмотря на невзгоды, мы можем
испытывать и счастье».
Она перебирала счетные палочки, говоря эти слова.
Это было то, чем они занимались каждый день в течении последних
десяти лет. Когда мастер заболел и умер, а люди из семьи Цао и из
Шаньдун стали претендовать на их собственность, все говорили, что группа
женщин не способна вести дела и они просто потеряют бизнес. Старая
госпожа ударила по столу и сказала, что они покажут им всем, что женщины
ничем не отличаются от мужчин. С того дня в этом доме счетами
занимались женщины.
Наложница Су была приглашена в семью Фан лишь для продолжения
рода, и никогда не имела дел с деньгами. Если бы она вернулась домой, то
ей пришлось бы выйти замуж, но семья Су не вмешивалась в это.
Конечно она не должна была уходить, если не хотела. Наложница
Юань решила не уходить. Она училась счетоводству и справлялась с прочими
делами.
Госпожа Фан подняла бухгалтерскую книгу.
«Как можно найти этих людей?», спросила она.
Наложница Юань положила книгу и на ее лице появилась широкая улыбка.
«Госпожа, Старая госпожа согласилась?», спросила она.
Наложница Су отложила свои дела и посмотрела на них.
Госпожа Фан кивнула.
«Это ее решение, она не может обвинить ее во всем лишь для того, чтобы защитить себя», сказала она.
Наложница Юань засияла.
«Защитить? Она защитит ее, когда выдаст замуж. Если Старая
госпожа не позволит ей выйти замуж, то она не защитит ее», она
улыбнулась: «Я просмотрела кандидатов и наконец выбрала семью».
«Давайте посмотрим», взволнованно сказала Госпожа Фан.
«Это ученый из префектуры Цзао», сказала наложница юань.
Префектура Цзао?
Госпожа Фан слегка нахмурилась.
«Разве этот район сейчас не охвачен беспокойствами?», спросила она.
Этот район был достаточно далеко, но обстановка там была нестабильной.
Префектура Цзао была частью пути Хэбэй. Династии боролись за эту
территорию многие годы. В этом районе постоянно были конфликты, жизнь
там не была спокойной.
«Госпожа, там сейчас Герцог Ченго. Эти земли уже безопасны много лет», улыбаясь сказала наложница юань.
Хоть они и не были на севере, но слышали об этом человеке.
Герцог Ченго, Чжу Шань, вырвал эти земли из рук противника. Он
был из семьи военных и добился бесчисленных побед. Он заслужил глубокое
уважение императора и получил титул герцога.
В настоящее время он уже шесть лет занимался защитой дороги Хэбэй. Северные земли были действительно в безопасности.
Госпожа Фан перестала хмуриться.
«Более того, он ученый», продолжала Юань: «У его семьи есть богатые владения, но он хочет снова жениться»
Госпожа Фан снова нахмурилась. Она поглаживала книгу и размышляла.
«Так значит у этой семьи уже есть наследник», сказала она.
Наложница улыбнулась и кивнула.
«Поэтому им все равно сможет ли эта женщина продолжить их род,
они ищут того, кто будет им близок и сможет о них позаботиться», сказала
она.
Если говорит честно, они искали молодую и красивую девушку,
которая будет их развлекать, поэтому их совсем не волновало ее прошлое.
Этих людей вовсе не будут интересовать статус Чжэньчжэнь и е дела с семьей Нин.
«Ладно, оставь это мне», сказал госпожа Фан.
Наложница Юань улыбнулась и согласилась. У наложницы Су не было
никаких мыслей по этому поводу. Они замолчали. Казалось, что это было
совсем мелким делом, но на самом деле это было не так. Все опустили
головы и погрузились в свою работу.
Служанки тихо ждали и лишь иногда приносили чай. В эту зимнюю ночь в комнате сидели три девушки.
Мисс Цзюнь не знала что сейчас они осуждали то, что изменит ее жизнь, но даже если бы она знала, то ее бы это не удивило.
В нынешних обстоятельствах ее будущее было вполне ясным.
Служанки у ворот получили новые указания, они больше не дожидались мисс Цзюнь и немедленно покинули окрестности.
Вскоре после этого мисс Цзюнь вышла на задний двор.
Служанки, которые работали в саду получили новости слишком поздно и поэтому дрожали от страха.
Мисс Цзюнь считалась иррациональной. Хоть она и не смотрела на
них с презрением как раньше, она все равно не выглядела
доброжелательной.
«Мисс Цзюнь, сегодня холодны день. Почему тебе захотелось погулять в саду?», спросила Лю.
Молодая мисс шла очень быстро, поэтому казалось, что на улице еще холоднее.
Поскольку мисс Цзюнь была очень слабой, ей нужно было увеличить
физические нагрузки, чтобы укрепить свое тело. Даже ели она не может
кататься на лошади или стрелять из лука, то длинные прогулки ей никто не
запрещал.
Столица была очень далеко. Туда будет непросто дойти.
«Это полезно для тела», сказала она.
Лю кивнула.
«Старый небесный отец действительно не справедлив, ведь он позволяет жить в роскоши людям, которые этого не достойны!»
Мисс Цзюнь остановилась. В саду, по которому она гуляла появился мальчик двенадцати или тринадцати лет.
У этого мальчика был утонченный вид, его глаза сияли. Но его
телосложение было таким щуплым, словно веточка. У него была
грациозность молодого юноши, но он не мог стоять. Он сидел в инвалидном
кресле, укрытый толстым одеялом, скрывавшим ее кривое тело.
Это был молодой господин семьи Фан, который не доживет и до пятнадцати лет.
Мисс Цзюнь не испытывала никаких чувств к своему двоюродному брату.
Она знала о нем лишь то, что он был калекой. Она его ни разу не видела с
тех пор как приехала в дом семьи Фан.
Это был единственный внук старой госпожи Фан, единственный
наследник семьи Фан. Когда он родился, он был здоров, но заболел еще в
совсем маленьком возрасте. Врачи предполагают, что он не доживет до
пятнадцати лет.
Мисс Цзюнь наблюдала за молодым мастером семьи Фан. Этот ребенок был очень непослушен. Как ему удалось забраться на этот холм?
Когда молодой мастер заметил, что мисс Цзюнь наблюдает за ним, на его лице появилась улыба.
«Мисс Цзюнь наконец увидела меня», сказал он хриплым голосом: «Третий Дао, иди на кухню и попроси сегодня больше еды».
Позади него стоял слуга, посмотрев на молодого мастера и мисс Цзюнь, он отдал приказ другим слугам.
Мисс Цзюнь ничего не сказала, однако ее служанка не держала язык за зубами.
«Как жаль, что мы наткнулись на этого недолговечного призрака»,
сказала она, поджимая губы, она даже не пыталась скрыть своей насмешки.
Она протянула руку мисс Цзюнь: «Молодая мисс, давайте скорее уйдем».
Очевидно, что мальчик расслышал слова про недолговечного
призрака, но он вел себя так, будто ничего не произошло и продолжал
улыбаться.
Но мисс Цзюнь уловила ауру, исходящую от его глаз.
Она знала ее. Будто он все знал и хотел убить. Она видела это выражение лица в своем отражении в зеркале.
Гнев и нежелание. Огонь, бушующий в сердце. Как было бы прекрасно, если бы все можно было просто сжечь.
Но он делал все возможное, чтобы подавить в себе это желание.
Тогда она не скрывала своих намерений, поэтому люди понимали что
она хотела сделать, именно это послужило источником ее неприятностей.
Этот молодой юноша испытывал столь озлобленный цинизм, это хорошо.
«Как тебя зовут?», спросила мисс Цзюнь.
Молодой мастер Фан стал улыбаться еще шире.
«Это честь, что юная мисс Цзюнь интересуется моим именем», сказал он: «Третий Дао, попроси еще принести горошка и вина».
Он видел, что мисс Цзюнь все еще была спокойной, будто она не распознала насмешки в его словах.
А может он неправильно все понял, и она была безмозглой идиоткой.
Его интерес немного ослабел.
О чем он мог говорить с этой женщиной? А может все дело в ее выражении лица?
Это выражение спокойствия, будто все было под ее контролем. Похоже, что насмешки никак не могли повлиять на эту девушку.
«Разве мертвому человеку нужно имя?», спокойно спросил он. Он наклонился к своему слуге: «Поехали».
Молодой слуга быстро убрал одеяло и повесил его на спинку, другой мальчик бросился вперед, чтобы помочь с инвалидным креслом.
Рот Лю искривился в насмешке. Мисс Цзюнь неподвижно стояла на своем месте.
«Конечно мертвому человеку нужно имя», сказала она: «Когда люди
умирают, они все еще остаются в сердцах других людей. Но некоторым из
живых не обязательно иметь имя, ведь их жизнь похожа на смерть».
Раньше, когда она была жива, о ней никто не заботился. Но сейчас,
после того как она умерла и вновь ожила, ее имя засело в сердцах других
людей и стало для них кошмаром.
Молодой мастер Фан положил руку на плечо слуги. Голос девушки был не быстрым и не медленным, когда она продолжила.
«Продолжительность жизни человека не имеет значения. Фейерверки
недолговечны, но ослепительны. Мертвые деревья стоят еще очень долго,
но внутри они гнилые».
Эта глупая женщина действительно могла сказать нечто подобное?
Молодой мастер Фан обернулся.
Теперь он не мог сказать, что у нее была солома вместо мозгов. В
любом случае она была дочерью из семьи ученых. Она должно быть прочитала
много книг, раз обладает такими знаниями.
Мисс Цзюнь смотрела на него.
«У живых мертвецов нет имен. Поэтому отныне не говори о себе подобного, маленький брат», легкомысленно сказала она.
Молодой мастер Фан не мог не улыбнуться.
Маленький брат? Его так почти не называли, это была насмешка?
«Слова старшей сестры верны», с улыбкой сказал молодой мастер
Фан: «Это я ошибся. Мне все еще нужно мое имя. Однако, старшая сестра,
тебе оно не нужно».
«Что за чушь ты говоришь?», начала Лю: «С чего бы молодой мисс не нуждаться в имени?»
«Потому что я умру, а молодая мисс вашей семьи нет», серьезно сказал молодой мастер Фан.
Лю смутилась.
«У тебя дыра вместо мозга?», спросила она: «Ты умрешь, но тебе нужно имя, а молодая мисс нет, и ей не нужно?»
Не удивительно, что этот калека никогда не появлялся на глаза. Он был не только калекой, но и сумасшедшим.
Семья Фан была слишком ужасающей.
Молодой мастер Фан ухватился за плечи молодого слуги, заставив его помочь ему приподняться.
«Все потому что молодая мисс вашей семьи еще будет жить очень
долго», сказал он: «Я умру, но мама и бабушка все равно позволяют мне
безрассудно растрачивать деньги семьи, которые они зарабатывают,
занимаясь бизнесом. Но они тоже стареют. Они умрут прежде чем умрет ваша
молодая мисс. Когда они умрут, то большое дерево семьи Фан…рухнет»
Он хлопнул в ладоши и быстро развел руки.
«Когда дерево рухнет, тебе будет негде прятаться. Старшая сестра,
ты красивая девушка. Но ты разрушила свой брак и начала войну с семьей
Нин, у тебя нет защиты. Ты не сможешь беззаботно жить…», он посмотрел на
мисс Цзюнь и покачал головой, его лицо было полно жалости и печали:
«Старшая сестра, я не могу представить как несчастны дни тех, кто
лишился защиты своей семьи».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Младший брат, ты говоришь о себе», сказала она.
Губы Лю искривились.
«О чем ты говоришь? Наша молодя мисс не нуждается в семье Фан. Скорее это ты тащишь ее вниз», фыркнула она.
Молодой мастер Фан рассмеялся.
Да, как он мог забыть? Они обе насмехались над семьей Фан. Они
верили, что спустились с небес. Ему было забавно разговаривать с ними.
Вероятно, это из-за того, что он давно ни с кем не разговаривал, поэтому он решил пообщаться со столь низкосортной женщиной.
Еще смешнее было то, что он говорил глупости, но они все же отражали горе в его сердце.
Кончалась жизнь, которая еще не успела начаться. Последние
несколько лет он считал, что принял свою судьбу и опустил ее, но
оказалось, что нет.
Неужели семья Фан действительно была проклята? Все их богатства
растащат другие семьи? Их род прервется лишь из-за того, то их прадед
поступил весьма бессердечно по отношению к своим же детям?
Дедушка и отец были несчастны, они прожили лишь половину жизни.
Но что делать ему? Он только научился ходить и вот попал в инвалидное
кресло. Его жизнь еще не началась, но уже подходила к концу. За что
небеса дали ему такую жизнь?
Почему они не позволили ему жить и заставляют умереть, почему они заставляют его переживать такие мучения?
Руки мальчика сильнее обхватили плечи слуги, в его теле почти не было сил.
Он отвел взгляд и больше не смотрел на мисс Цзюнь.
«Да, я просто говорил о себе. Мне очень повезло. Я смогу уйти
через год и мне не придется умчаться дальше», он невольно улыбнулся:
«Мисс Цзюнь тоже очень повезло, скоро семейство Фан перестанет ее
обременять».
Лю усмехнулась.
«Молода мисс, пойдем. Не обращай на него внимания», сказала она.
Мисс Цзюнь неподвижно стояла. Она смотрела на молодого мастера Фан и на слугу, казалось она задумалась о чем-то.
«Молодая мисс, о чем ты думаешь?», взволнованно спросила Лю: «Не обращая внимания на слова калеки».
«Я умаю о том, хочу ли я плыть на лодке семьи Фан», сказала она.
Лодка семьи Фан?
Семья Фан владела биржевой фирмой и не занималась судоходством. Какая лодка?
Лю не понимала. Неужели слова калеки как-то повлияли на нее?
Мисс Цзюнь посмотрела на молодого мастера семьи Фан, который уходил с горы.
Двое мальчиков слуг аккуратно посадили его в кресло. Его спина была неподвижна, они переносили его как куклу.
Двое слуг недовольством посмотрели на мисс Цзюнь. Однако было непонятно был ли молодой мастер Фан спокоен также, как и прежде.
«Простите меня за грязные слова, мисс Цзюнь», сказал он: «Должно быть вам тяжело жить в том же доме, что и я».
Взгляд мисс Цзюнь продвигался дюйм за дюймом.
«Мне действительно жаль, что живу с тобой. Если я смогу вылечить
твою болезнь и если ты не умрешь через два года, превратится ли неудача
в удачу?»
Слова, сказанные мисс Цзюнь, повергли всех в шок.
Способна вылечить его болезнь и предотвратить его смерть. Семья
Фан могла об этом лишь мечтать. Если бы кто-то бы смог это осуществить,
Старая госпожа Сан и Соспожа Сан отдали бы даже свои жизни ради этого.
Однако эти слова, сказанные именно этой девушкой, не повергли никого во восторг.
Молодой мастер Фан рассмеялся.
«Мисс Цзюнь, такая пугающая угроза», сказал он.
Мисс Цзюнь улыбнулась и схватила его за запястье.
Поскольку он был парализован, руки молодого мастера были очень
холодными. Когда одна из них вступила в контакт с теплой рукой, тем
более с нежной рукой девушки, его не могло это не взволновать.
Мисс Цзюнь уже перевернула его руку и ее пальцы нащупали его пульс.
Молодой мастер Фан чувствовал, как по его телу стало распространяться тепло. На его лице появились злость и унижение.
Эта женщина посмела дотронуться до него.
Он знал, что другие люди не посмеют сказать ему в лицо, но внутри
они все отвергли его из-за его слабого тела. А если кто-то отвергал
его, то он отвергал этого человека в ответ.
Если люди думали, что его тело грязное, то он думал о них так же.
Молодой мастер Фан хотел избавиться от руки мисс Цзюнь, но она уже сама отпустила его.
«Ты не болен», сказала она: «Тебя отравили».
На лице молодого мастера Фан появилась усмешка.
«Мусор», сказал он.
Все знали, что он болел с самого детства. Когда мать вынашивала
его, она была поглощена скорбью по его отцу и чуть не потеряла ребенка.
Его едва спасли, он родился преждевременно. До пяти лет он жил без
всяких проблем, а потом заболел.
Отравлен, эта девушка думает, что он ребенок, которого так просто одурачить?
Мисс Цзюнь больше ничего не говорила и отступила на несколько шагов назад.
«Я вернусь и подумаю об этом. Вероятно, я смогу найти способ
обезвредить этот яд», сказала она. Она ушла не дождавшись ответа
молодого мастера Фан.
Она шла очень ловко и проворно, в то время как молодому мастеру помогали слуги. Его выражение лица было очень задумчивым.
Как смешно.
Что с ним сегодня случилось? Он не просто поднялся, чтобы поговорить с этой женщиной, но еще и слушал ее слова.
За последние десять лет его бабушка и мать приводили к нему
знаменитых докторов, чтобы они излечили его болезнь. И никто из них не
сказал, что его можно вылечить. Но теперь эта невежественная женщина
сказала, что сможет и сама с этим справиться?
Еще более забавным было то, что на мгновение его тронули ее слова.
Его тронуло то, что у него еще есть шанс излечиться? Он действительно поверил ей.
Когда его время было уже почти на исходе, он думал, что уже не
боится. Он думал, что то, что он уже десять лет знал о своей смерти,
поможет ему принять ее. Но оказалось, что это не так.
Приближаясь к этому моменту, он был так напуган, что хватался за
любую соломинку, которая может спасти ему жизнь. Даже за слова этой
женщины.
Наблюдая за тем, как уходит эта девушка он рассмеялся, но в итоге сильно закашлялся.
«Пошли», спокойно сказал он.
Двое мальчиков поспешили помочь ему. В этот зимний день единственным звуком в саду был скрип его кресла.
«Молодая мисс, молодая мисс, твои способы действительно хороши», с восторгом сказала Лю.
Мисс Цзюнь непонимающе на нее посмотрела.
«Ты обманула этого жалкого мальчишку», сказала она.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но ничего не сказала. Пройдя немного она остановилась на небольшом пустыре.
Казалось это была площадка для тренировок боевых искусств.
У всех богатых семей были учебные площадки, а члены семей
практиковали шесть конфуцианских искусств. В префектуре Цзэ было много
семей, который пытались им подрожать, поэтому они никогда не
пренебрегали тренировками и оттачиванием своих навыков.
Хоть в семье Фан и не было мужчин, эта площадка часто использовалась.
«Молодая мисс, молодая мисс, пойдемте посмотрим. Это столб Старой госпожи», Лю стояла перед деревянным столбом.
Мисс Цзюнь подошла, чтобы посмотреть на столб, на котором Старая
госпожа оттачивала свои удары. Он не выглядел так грандиозно, как его
раньше описывала Лю. Она улыбнулась и ударила столб.
«Юная мисс, будьте осторожны, не повредите свои руки», поспешно сказала Лю.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Это место весьма неплохое», сказала она: «Тут стоит повесить мишень для стрельбы из лука».
Лю не понимала.
«Зачем тебе эта мишень?», спросила она.
«Для тренировок», сказала мисс Цзюнь, вновь ударив по деревянному столбу.
Путешествие на этой лодке не будет легким. По крайней мере она должна подготовиться к любым волнам и тряске.
Лю не была рада тренировкам, но внимательно слушала каждое слово
юной мисс. Она немедленно нашла слуг, который создали соломенную цель и
нашли ей лук и стрелы.
Слуги семьи Фан никогда и подумать не могли, что они могут
попросить о чем-то подобном. Им не разрешалось разговаривать с ними и не
разрешалось выпускать куда-либо из резиденции.
Но сейчас мисс Цзюнь не спрашивала о делах их семьи и не пыталась
вырваться за ворота. Ведь они должны исполнить ее просьбу, верно?
Слуги сделали вид, что пошли исполнять ее указания, но на самом деле они пошли доложить об этом госпоже Фан.
«Что она хочет делать?», хмуро спросила наложница Юань: «Она хочет тренироваться? Хочет стать сильнее?»
Наложница Юань явно намекала на что-то. Когда мисс Цзюнь и Фан
Цзиньсю подрались из-за носового платка, хоть Цзиньсю и была очень
жестока, мисс Цзюнь не была в проигрыше. Она вырвала у Фан Цзиньсю клок
волос.
«Это хорошо, от безделья она лишь опять начнет придумывать себе
неприятности», сказала госпожа Фан: «Сделайте то, о чем вас попросила
мисс Цзюнь».
Служанка согласилась с ней, но не ушла.
«Госпожа, мисс Цзюнь встретила в саду молодого мастера», сказала
она: «Я не знаю может ли это быть причиной ее нынешних действий».
Госпожа Фан остолбенела, когда речь зашла о ее сыне.
«Кто позволил ей появиться перед молодым мастером?», с
беспокойством спросила наложница Юань: «Нет, уже не важно, как это
произошло. Меня беспокоит лишь то что она могла ему сказать при
встрече».
«Что бы она не сказала, ее слова будут высмеивать его как калеку».
Госпожа Фан вздохнула и откинулась на спинку кресла.
«Чэнъюй знает кто она такая. Не стоит так волноваться об этом»,
сказал она: «Я пойду и поговорю с ним. Мисс Цзюнь гостья, она просто
решила прогуляться по саду».
Наложнице Юань оставалось лишь беспомощно вдохнуть.
«Чистое зло. Как дочь старой госпожи могла вырастить такого ребенка», сказал она.
Служанка отвернулась.
Госпожа Фан все еще медленно просматривала книги. Но наложница
Юань знала, что ее настроение теперь изменилось. Как и ожидалось,
закончив одну из бухгалтерских книг она поднялась.
«Я поговорю со Старой госпожой о префектуре Чжао», сказала она,
глядя на наложницу Юань: «А вы поговорите с ними и постарайтесь
организовать брак до конца этого года».
До конца года? Наложница Юань не могла не прийти в шок.
До конца года оставалось меньше месяца. Похоже этот брак должен был случиться очень скоро.
«Это вовсе не внезапно, еще целый месяц, но было бы неплохо
выдать ее замуж как можно скорее. Неужели наша семья Фан не может
устроить это?», спросила госпожа Фан.
Это означало, что ее решение не подлежит обсуждению, она ушла.
Наложница Юань больше ничего не сказал. Она помогла госпоже
одеться и проводила ее. Затем она несколько секунд стояла у двери,
прежде чем подозвать служанку.
«Поговорите с третьей молодой мисс. Мисс Цзюнь оскорбила молодого мастера в саду», тихо сказала она.
Маленькая служанка кивнула ей и ушла.
Третьей мисс Фан Цзиньсю не оказалось в ее комнате, она занималась вопросами фирмы вместе с Фан Юйсю.
Это было ежедневной обязанностью девушек семьи Фан. Их не обучали
классическим женским навыкам, игре в го, каллиграфии, живописи и игре
на цитре. Их обучали управлять бизнесом.
Молодые служанки стояли около окна и болтали о том, как всем
запретили ходить в сад после того, как мисс Цзюнь оскорбила там молодого
мастера. Естественно новости дошли и до ушей Фан Цзиньсю.
Фан Цзиньсю бросила свою книгу и поспешно вскочила с кровати. Фан Юйсю поспешила ее остановить.
«Мама уже вынесла свое решение, не ходи», сказала она, глядя в окно: «Это служанка наложницы Юань».
Она хотела что-то сказать, но не смогла. В конце концов наложница Юань хотела защитить госпожу.
Фан Цзиньсю тоже посмотрела в окно.
«Я знаю, я очень вспыльчива, поэтому она любит меня
использовать», сказала она: «Все из-за того, что мама совсем не
рассказывает о некоторых вещах. Но она действует ради интересов госпожи и
я должна. Если это принесет пользу семье, то я не против того, чтобы
меня использовали».
Фан Юйсю улыбнулась.
«Тогда иди, но возвращайся поскорее», сказала она, снова взяв книгу: «Мы еще не закончили работу».
Когда Фан Цзиньсю вошла в комнату Старой госпожи, Старая госпожа Фан и госпожа Фан обсуждали ученого из префектуры Чжао.
«….такой возраст, еще и вдовец, я не думаю, что это хороший
вариант», сказала она: «Трудно будет найти кого-то до конца года.
Подождем нового года, а там найдем сваху, которая нам поможет в этом
вопросе».
Старая госпожа Фан холодно засмеялась.
«Она могла бы выбрать и кого-то получше», сказала она: «Есть и другие варианты».
После этих слов она сделала паузу.
«Префектура Чжао…»
Префектура Чжао была очень далеко, да и к тому же на севере.
Госпожа Фан опустила голову, Фан Цзиньсю вошла в комнату именно в этот момент.
Они не могли обсуждать вопросы, связанные с браком в присутствии этой девушки. Больше они не говорили на эту тему.
«Бабушка, мы можем переехать в другой двор?», прямо спросила она:
«Будет лучше, если Чжэньчжэнь не сможет выходить хоть куда-то, и мы не
будем попадаться ей на глаза».
«Что она сделала?», спросила Старая госпожа Фан.
Госпожа Фан посмотрела на Фан Цзиньсю.
«Ничего, она просто хочет использовать сад в качестве
тренировочной площадки для стрельбы из лука», Госпожа Фан перестала
улыбаться: «Пусть лучше так, чем сидеть в четырех стенах и придаваться
своим фантазиям».
«Мама, почему ты ей позволяешь это? Она не хочет учиться стрельбе
из лука, она просто хочет доставить нам больше неприятностей. Она
оскорбила Чэнъюй в саду. Теперь ему нельзя ходить в сад, а ей можно
заниматься чем угодно?», в замешательстве сказала Фан Цзиньсю.
Старая госпожа недовольно посмотрела на Госпожу Фан.
Госпожа Фан поспешила объяснить: «Это было всего лишь совпадение.
Они лишь обменялись несколькими фразами. Я говорила с ним об этом,
конфликта не было».
«Мама, у младшего брата приятный характер, он не будет лезть в
драку, так почему ты позволяешь его высмеивать?», спросила Фан Цзиньсю,
ее глаза покраснели: «Она назвала его калекой! Неужели в ней нет ни
капли человечности?»
Калека. Эти слова были пощечиной для Старой госпожи Фан.
Она взяла чашку чая и попыталась скрыть дрожь.
«Если это так, тогда семья из Чжао подходит», она посмотрела на Госпожу фан: «Сделайте все возможное, чтобы это устроить».
Госпожа Фан согласилась.
«Этот ученый вернется из путешествия и прибудет сюда так скоро, как это возможно».
Старая госпожа Фан поднесла чашку ко рту.
«Поскольку он приедет после нового года, не будем ничего
откладывать. Устройте все до конца года. Тогда муж и жена вместе
вернуться домой», холодно сказала она.
Госпожа Фан с трудом согласилась на это.
Фан Цзиньсю не знала о каком ученом из префектуры Чжао они
говорили. Ей казалось, что они говорят о покупке бизнеса для семьи,
поэтому он решила спросить.
«Бабушка», поспешно сказала она: «Вы слышали что я сказала? Вы
позволите нам переехать? Я больше не хочу с ней видеться. Хоть дом и
большой, ей будет некуда идти. Она умудрилась побеспокоить даже младшего
брата и рада этому. Она дразнила его, говоря, что сможет его вылечить.
Если она действительно захочет напоить его каким-то лекарством, ты
остановишь ее?»
«От нее не будет никаких неприятностей», сказала Госпожа Фан.
Вспоминая слова мальчиков-слуг, Фан Цзиньсю разозлилась: «Мама,
разве она не способна? Она сказала, что младший брат не болен, а
отравлен», сказала она.
Самая жестокая шутка, которую можно было сказать, это пообещать смертельно больному вылечить его.
«У нее действительно нет и капли человечности…», тихо сказала
Старая госпожа Фан. Чашка упала на пол и раскололась, по полу разлился
чай. На платье Фан Цзиньсю тоже попали брызги.
Бабушка рассердилась?
Фан Цзиньсю поспешно посмотрела на лицо своей бабушки, но вместо гнева увидела изумление. Ее рука зависла в воздухе.
Было очевидно, что она не сломала чашку в гневе, она выронила ее из руки.
«Что она сказала?», спросила Госпожа Фан: «Ченъюй отравлен?»
Фан Цзиньсю нахмурилась.
«Бабушка, только не говори мне что ты веришь в этот вздор?
Старая госпожа ей ничего не ответила, но повернулась к Госпоже
Фан. Госпожа Фан смотрела на нее в ответ, на их лицах были странные
выражения.
Не то, чтобы они ей поверили, но сейчас Чжэньчжэнь вовсе не говорила чушь.
Никто не знал, но они знали, что болезнь Чэнъюй была вызвана именно ядом.
Поскольку ситуация была сложной. Они хранили это в секрете. Было
совсем не много тех, кто знал эту тайну и Чжэньчжэнь не была одной из
них.
Как она узнала об этом?
………………………………………………
На улице зажгли фонари, наложница Юань потерла глаза и закрыла книгу.
«Госпожа еще не вернулась?», спросила она.
В последние несколько лет Старой госпоже становилось не хорошо и Госпожа Фан оставалась вместе с ней.
Служанка, которая раньше сидела в комнате, пошла выяснить этот момент. Вернувшись, она покачала головой.
«Госпожа ничего не сказала», сказал она.
Наложница Юань нахмурилась. В доме что-то происходило.
«Третья мисс встречалась со Старой госпожой?», спросила она.
Служанка кивнула.
«Она ходила к ней сегодня днем», сказала она.
Тогда что именно произошло? Старая госпожа согласилась на брак
мисс Цзюнь. Семья, которую она выбрала имела соответствующее прошлое.
Было бы разумно предположить, что Старая госпожа не хотела расставаться с
этой девушкой. Более того, она даже спровоцировала Фан Чэнъюй. Итак,
как же сложно будет убедить мисс Цзюнь выйти замуж?
Во дворе уже было полно слуг Старой госпожи Фан, когда вновь взошло солнце.
Старая госпожа Фан была очень дисциплинированным человеком. С тех
пор как пятнадцать лет назад умер мастер Фан, она всегда рано отходила
ко сну и рано просыпалась. Она ела два раза в день, а раз в три дня
тренировалась в саду, не важно было ли холодно, дождливо или ветрено.
Но сегодня Старая госпожа Фан встала так же рано, но не была спокойна. Это из-за того, что она очень поздно легла спать.
Госпожа Фан выглядела еще хуже. Она не спала всю ночь.
«Это была шутка или она сказала это неосознанно?
Сидя за столом, Госпожа Фан и Старая госпожа Фан обсуждали события прошлого вечера.
Госпожа Фан взяла палочки для еды.
«Но она почувствовала его пульс», сказала она.
«Это было частью ее плана», решительно сказала Старая госпожа Фан: «Точно так же она привезла и веревку в гостиницу в Бейлу».
На лице Госпожи Фан было разочарование.
«Мы слишком много об этом думали. Если бы она действительно была
бы на что-то способна, то сейчас она бы уже выдвинула нам свои условия»,
медленно сказала Старая госпожа Фан: «Этот концерт только будет сводить
нас с ума. Она сказала лишь одну фразу, а наши умы уже пришли в
беспорядок. Это действительно смешно».
Ситуация была смешной. Госпожа Фан горько улыбнулась и кивнула.
«Поешь», сказала Старая госпожа Фан: «После еды пойди и
договорись о женитьбе мисс Цзюнь. А я займусь делами фирмы, мы будем
делать то, что должны делать».
Госпожа Фан согласилась. Она встала, чтобы положить еды старой госпоже. Сев на место, они погрузились в тишину.
После еды Старая госпожа Фан принялась за дела фирмы, а Госпожа
Фан вернулась свой внутренний двор. Она отдала приказы слугам и
попросила коляску. Вернувшись во внутренний двор, она дала указания
наложнице Юань. Та немедленно ушла. Как только та ушла, Госпожа Фан
отправилась лично поверить задание, которое выполняли молодые девушки.
Для них это был обычный рабочий день.
Но Госпожа Фан не смогла просто так пересечь двор.
«Что делает мисс Цзюнь?», спросила она.
Была служанка, которая следила за мисс Цзюнь, она мгновенно ответила Госпоже.
«Проснувшись, мисс Цзюнь отправилась на прогулку в сад. Потом она
била столб и занималась стрельбой из лука. Затем она пошла в свою
комнату, чтобы поесть», сказала служанка.
На спокойном лице Госпожи Фан появилось странное выражение.
«А сейчас?», недоверчиво спросила она.
«Сейчас она читает книгу», сказала служанка, после паузы она добавила: «А еще она ищет иглы для иглоукалывания».
Иглоукалывание.
Его используют только в медицинских целях.
Настроение госпожи Фан изменилось, словно иголки воткнули в ее сердце.
Она обернулась. На глазах множества служанок, она пошла во внутренний двор мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь сидела за столом в своей комнате.
Она только что закончила читать книгу и как и ожидалось не смогла найти того, что ей было нужно.
Медицинские книги мастера не могли сравниться с литературой, которая доступна всему миру.
У нее еще остались незаконченные дела, такие как упаковка книг
мастера. В общем, эти знания помогли бы ей жить и без его
покровительства.
Лю зевнула, глядя на иглы для иглоукалывания в руках мисс Цзюнь.
«Молодая мисс, во что ты играешь?», спросил она.
Мисс Цзюнь сегодня развлекалась с самого утра, Лю утомилась.
«Это не игра», сказала мисс Цзюнь, перебирая пальцами иглы. Она
обернулась, чтобы взглянуть в окно. Во дворе стояла госпожа Фан, она
чувствовала легкое головокружение.
Но вовсе не иглы вывели ее из равновесия.
Она прилагала много усилий, действовала осторожно, чтобы вытащить
наружу ту девушку из семьи Фан, но одна фраза разрушила все ее
старания.
Госпожа Фан почувствовала, что все, что она делала, похоже на
гигантский пузырь. Выглядело все это потрясающе, но пузырь не мог
выдержать и одного удара со стороны этой девушки.
Госпожа Фан глубоко вздохнула. Это было очень смешно. Как и
сказала Старая госпожа Фан, должно быть это просто совпадение, фраза,
которую девушку обронила случайно. Она должна забыть об этом и
продолжать свою работу.
Но она не могла уйти.
«Госпожа».
Изнутри донесся голос Лю. Госпожа Фан взглянула на лицо девочки через окно. Через мгновение окно распахнулось.
«Госпожа, что вы здесь делаете?»
Служанка не приветствовала ее как раньше, вместо этого она даже
выказывала некоторое беспокойство из-за того, что их побеспокоили.
Мисс Цзюнь тоже взглянула на госпожу. Она не была удивлена или недовольна ее прибытием. Она положила иглы и встала.
«Тетушка», поклонившись поприветствовала она. Она посмотрела на нее своими бесстрастными большими глазами.
Казалось эти глаза сами спрашивали обо всем.
Госпожа Фан сразу почувствовала, что этот сценарий был уже знаком.
Когда она узнала о том, что ее муж умер, а сын неизлечимо болен
ей не хотелось просыпаться по утрам. Когда она представляла, что ей
придется встать и предстать перед миром, ей хотелось умереть.
Но тогда из глубины души раздался голос: «Проснись и подумай,
можешь ли ты действительно умереть», она открыла глаза и заставила себя
дожить до сегодняшнего дня.
Прямо сейчас все было точно также. Она хотела задать этой девушке ряд вопросов, но колебалась начать.
Вместо того, чтобы переживать все эти страдания, она должна
просто спросить ее, действительно ли это было сказано неосознанно. Не
нужно было все усложнять.
Мисс Цзюнь приказала открыть занавески, и Госпожа Фан вошла без малейших колебаний.
«Чжэньчжэнь, ты виделась вчера с Чэнъюй?», спросила она.
Лю стала улыбаться.
«Так калека сразу побежал жаловаться», пробормотала она.
Госпожу Фан никогда не волновали слуги. Все, что она могла сделать, было ниже ее статуса.
«Да», сказала мисс Цзюнь: «Тетушка, ты хочешь знать подробности?»
Госпожа Фан согласилась и мисс Цзюнь приказала слугам выйти.
«Идите», сказала она.
Все слуги были этим шокированы.
Мисс Цзюнь была инициатором предложения вывести из комнаты всех
посторонних, неужели у нее и Госпожи Фан могли быть какие-то секреты?
Эта девушка с самого начала так все запланировала? Или у госпожи был скрытый мотив?
«Иди и приготовь нам чаю», сказала мисс Цзюнь Лю. Через мгновение
она продолжила: «Иди на улицу и убедись, что те, кто там находится не
подслушают то, что я сейчас собираюсь сказать».
Опечаленная Лю мгновенно пришла в восторг и с энтузиазмом
кинулась на улицу. Мисс Цзюнь доверила ей важное задание. На слуг из
семьи Фан нельзя полагаться. Она определенно защитит мисс и не позволит
кому-либо приблизиться.
Госпожа Фан поджала губы, когда увидела раззадоренную Лю, но ничего не сказала.
В комнате остались только мисс Цзюнь и Госпожа Фан.
«Тетушка, пожалуйста, сядьте», сказала мисс Цзюнь.
Госпожа Фан села, а мисс Цзюнь села напротив нее. Она заняла такую позицию, когда внимательно слушают старших.
Госпожа Фан не знала что сказать. Она и мисс Цзюнь не проводили
много времени в обществ друг друга. Она не могла вспомнить, когда еще
мисс Цзюнь была такой послушной.
«Чжэньчжэнь, я слышала, что ты сказала, что сможешь излечить яд
Чэнъюй», сказала госпожа Фан глядя на мисс Цзюнь: «В чем был смысл этих
слов?»
Мисс Цзюнь усмехнулась.
«Раньше я не видела маленького бата. Я обнаружила некую аномалию,
но я не была в этом уверена, поэтом мне захотелось сначала проверить и
поразмыслить об этом. Именно поэтому я не обсуждала этот вопрос с
тетушкой или с бабушкой», сказала она.
Сердце Госпожи Фан дико стучало.
Итак, она говорит, что она не ляпнула это в качестве глупости и
что она не приходила к ним, чтобы детальнее рассмотреть этот вопрос.
«Что ты имела ввиду? Что ты имеешь ввиду под отравлением?», она крепко сжала колени.
«Тетя, неужели вы не понимаете нынешнее состояние маленького
брата?», спросила мисс Цзюнь, глядя на Госпожу Фан: «Может быть вы сами
дали ему этот яд?»
Она!
Госпожа Фан чувствовала, как эта девчонка вонзает иглы ей в сердце.
Ей казалось, что она сможет деликатно прояснить ее намерения и
все разузнать. Другими словами, она не хотела показывать какое значение
она придает этому вопросу. Но эта девчонка все разрушила лишь двумя
фразами.
Ее последняя фраза была еще страшнее той, где она говорила про яд, Госпожа Фан вышла из себя. Она яростно поднялась.
Она почти наткнулась на Лю, которая стоял снаружи.
«Что ты делаешь?», закричала она.
Госпожу не заботило то, где она шаталась до тех пор, пока ей не
позволяли выйти за ворота. Сзади доносились голоса всех остальных слуг.
Госпожа только вошла в дом, а они остались снаружи. Так почему же Госпожа вышла так скоро. Да еще и с таким выражением лица?
Они не слышали, чтобы мисс Цзюнь плакала или кричала.
Так что же произошло? Они пошли за Госпожой Фан.
Лю вошла в комнату.
«Молодая мисс, что ты сказала, что Госпожа Фан пустилась в
бегство?», с любопытством спросила она: «Молодая мисс, ты слишком
изумительна. Ты смогла так просто сделать нечто подобное. Это научит ее
больше к нам не соваться»
Мисс Цзюнь не думала, что ее слова могут так потрясти Госпожу Фан.
«Возможно я говорила слишком агрессивно. Я должна была сделать
все более деликатно», сказала она, покачав головой: «Как жаль, что
столько времени потрачено впустую».
………………………………………………
«Разве я не говорила, что ты не должна придавать этому слишком
большое значение? Почему ты пошла разговаривать с ней?», решительно
говорила Старая госпожа, отчитывая плачущую Госпожу Фан, стоящую перед
ней на коленях.
Госпожа Фан не плакала уже много лет.
«Цзюнь Чжэньчжэнь, смерть дала тебе потрясающие навыки», подумала Старая госпожа Фан.
«Мама», Госпожа Фан схватила ее за руку, всхлипывая: «Она знает,
она знает, что это я навредила ему. Она знает, что это я дала яд
Чэнъюй».
Руки старой госпожи стали холодными.
Эти разговоры о яде не были просто необоснованными предположениями.
Но кто ей сказал? С какой целью ей это рассказали?
Старая госпожа Фан схватила за руку Госпожу Фан и внимательно посмотрела на нее.
«Дитя, не ты навредила Чэнъюй. Мы все были жертвами», сказала
она: «Не плачь, это бесполезно. Мы пойдем и спросим что она собирается
теперь делать».
Лю снова оказалась за дверью. Хоть юная мисс и сказала, что она
должна помешать другим людям подслушать их разговор, она все равно была
недовольна.
На людей семьи Фан действительно нельзя было полагаться. Они тут же бежали жаловаться, если их обижали.
Фан Цзиньсю была такой, калека был таким, а сейчас даже Старая госпожа Фан была такой.
«Возможно через мгновение Старая госпожа Фан оскорбится
поведением мисс Цзюнь и убежит, чтобы рассказать кому-то о случившемся»,
подумала Лю, черпая удовлетворение в чужом горе.
Молодая мисс была из воспитанной семьи, так как же она могла быть
так сурова в своих высказываниях Старой госпоже Фан, которая была из
семьи торговцев и вела себя как мужчина, показывая себя управляя
бизнесом?
Поэтому она и не была счастлива. Молодая мисс должна позволить ей остаться, чтобы помочь.
С тех пор, как она оказалась с молодой мисс, она сражалась и
отступала вместе с ней. Прибыв в Янчэн юная мисс смело возглавляла
войска. Но похоже, что сейчас юная мисс совсем не нуждалась в ней.
Как может быть хорошая служанка не нужна своей хозяйке?
Лю ощущала страдания, она грустила из-за этого. Она еще пристальнее смотрела на слуг, стоящих во дворе.
В комнате все еще было тихо. Казалось, что там никого нет.
Старая госпожа Фан посмотрела на мисс Цзюнь и поставила чашку.
«Ты верно говоришь. Чэнъюй был отравлен, и мы лично отравили
его», спокойно сказала она: «Более того, он по сей день принимает яд,
так что через год, когда ему исполнится пятнадцать, он умрет».
На лице мисс Цзюнь не было самодовольной улыбки, вместо этого она просто кивнула.
«Когда ему было пять лет, он заболел», сказала она: «Слуги
сказали, что хоть он и был слабым, но родился он здоровым. Когда ему
было пять вы дали ему лекарство. Это лекарство излечило болезнь, но
поставило под угрозу всю его жизнь».
Она сделала паузу.
«Чэнъюй единственный наследник вашего клана. Если бы он заболел,
то вы бы позволили заботиться о нем лишь самым близким людям. Любые
лекарства должны были очень тщательно проверяться, чтобы убедиться, что
они абсолютно безопасны».
Вот почему она сказала Госпоже Фан, что скорее всего именно она дала ему яд.
Они хотели обсудить с ней другое. Губы Старой госпожи Фан
дрожали. Она хотела прямо допросить мисс Цзюнь и выяснить каковы ее
намерения.
«Это был токсин», сказала Госпожа Фан.
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Этот токсин должен оказаться великолепным лекарством», сказала она: «Иначе это лишь самообман».
«Да», сказала Старая госпожа Фан: «Это лекарство подходило для исцеления Чэнъюй».
«Но после того, как оно вылечило одну болезнь, оно переросло в
другую. Препарат разъедает его кровеносные сосуды. Чтобы предотвратить
их полное разрушение вам пришлось снова дать ему этот яд. Если бы вы ему
не дали его, то болезнь вспыхнула бы с новой силой», сказала мисс
Цзюнь.
Если бы он не употреблял его, то сразу бы умер. Но если он будет
его принимать, то умрет медленно. В конце концов он все рано умрет, но
никто не хочет умирать так долго. Хоть он и знает, чем все это кончится,
у него нет выбора, кроме как продолжать глотать этот яд, надеясь, что
случится чудо.
Отсутствие всякой надежды мучительнее, чем отчаяние.
Мисс Цзюнь нежно посмотрела на Старую госпожу Фан и Госпожу Фан.
«Это не мучаем маленького брата. Это мучает вас», сказала она.
Госпожа Фан попыталась вытереть рукой свои слезы. Для матери было
невероятно тяжело кормить собственного сына ядом. Она никогда не
осмеливалась рассказать об этом своему сыну.
«Когда я была беременна, у меня чуть не случился выкидыш. Я не
думала, что после его рождения, я сама стану его палачом», задыхалась
она: «Его изначальная болезнь не была такой страшной. Я хотела, чтобы он
жил, а в итоге сама забрала его жизнь».
«Тетя, почему ты так думаешь?», спросила мисс Цзюнь: «Очевидно,
что вина на ком-то другом, кто не заботился о вас. Тебе не стоит винить
себя».
«Если бы я была бы более осторожна, разве я бы позволила Чэнъюй съесть токсин?», спросила Госпожа Фан со стеклянным лицом.
«Можно тысячу дней обороняться от зла, но нельзя укрыться на
тысячу дней от воров», голос мисс Цзюнь стал мягче, но все еще оставался
твёрдым: «Поскольку это другие люди хотели причинить вам вред, если бы
это не убило его, то с ним случилось бы что-то, от чего вы бы не смогли
защититься».
Сказав это в ее глазах вспыхнула печаль, она сделала паузу.
«Более того, вероятно, что человек, который хотел навредить вам, был кем-то, перед которым у вас не было никакой защиты».
Госпожа Фан подавила рыдания. Старая госпожа вздрогнула, посмотрев на мисс Цзюнь.
«Мы признаем, что твои слова верны. Не могла бы там нам рассказать, кто рассказал тебе обо всем этом?», холодно спросила она.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее и улыбнулась.
«Бабушка, вы неправильно поняли», сказала она: «Никто мне не говорил. Я сама все увидела».
Старая госпожа вновь взглянула на нее.
«Я не знала, что ты родилась с глазами, которые могут видеть прошлое», с насмешкой сказала она.
«У меня нет глаз, которые могут видеть прошлое», с улыбкой
сказала мисс Цзюнь: «Бабушка, ты забыла, что много поколений моей семьи
были врачами».
Старую госпожу Фан передернуло.
Это правда, семья Цзюнь была семьей врачей, но как это было связано с мисс Цзюнь?
«Мой отец в молодости учился медицине, и хоть он и стал
чиновником, но не отказался от прежних начинаний. Мой дед и отец обучили
меня», сказал мисс Цзюнь.
Поскольку они почти никак не контактировали с семьей Цзюнь,
Старая госпожа почти ничего е знала о детстве мисс Цзюнь. Но возможно
ли, что эти уроки могли раскрыть ее талант?
«Вчера ты видела Чэнъюй, ты узнала обо всем этом лишь прощупав
его пульс?», спросила Госпожа Фан, глядя на мисс Цзюнь: «Я никогда не
думала, что твоя семья обладает такими божественными навыками в
медицине».
Мисс Цзюнь кивнула.
«Да», сказала она: «Наша семья Цзюнь имеет выдающиеся медицинские
навыки. Иначе, как мой дедушка смог излечить мастера Нин так, что он
был готов отдать ему своего внука?»
Она преувеличивал.
Голос Старой госпожи Фан был хриплым.
«Это не то, что обязательно хранить в секрете», она не обращала
внимания на хвастовство мисс Цзюнь: «Только мы до сих пор не знаем кто
наш враг, поэтому, чтобы воевать со змей, а не с травой, мы вели себя
так, будто ни о чем не догадываемся. Мы сказали, что Чэнъюй с самого
начала родился больным».
До сих пор, они до сих пор не знали то именно их враг. Мисс Цзюнь с жалостью посмотрела на Старую госпожу Фан.
Старая госпожа Фан не заметила ее взгляда.
«Однако, это все же не великая тайна», сказала она: «Поскольку
большинство и так об этом знают, то публичное объявление об этом ничего
не изменит. Поэтому не думай, что ты смоешь использовать это, чтобы
шантажировать нас. Избавься от этой мысли».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Бабушка», сказала она: «Вы ошибаетесь. Ты забыла? Я сказала маленькому брату, что он отравлен, но я сказал ему кое-что еще».
Старая госпожа Фан покраснела, она вспомнила, что ей рассказывали слуги о произошедшем в саду.
«Мисс Цзюнь осмотрела молодо мастера, а потом сказала, что подумает над этим и вернется».
Это предложение?
«Ты, что ты имеешь ввиду?», сказала Старая госпожа Фан.
Это не могло быть тем, о чем она думала.
«Я вернулась, чтобы подумать о проблеме, и я нашла способ избавить маленького брата от этого яда», сказала она.
«Это невозможно», выпалила Госпожа Фан: «Как ты можешь это сделать?»
«Цзюнь Чжэньчжэнь, нет смысла играть в эти игры. Мы многие годы
наблюдали за его болезнью, привадили к нему всех врачей, которых только
могли найти. И никто из них не сказал, что может вылечить его…»,
категорично заявила Старая госпожа Фан. Она сделала паузу и вновь
продолжила: «Возможно, что лишь Божественный доктор сможет ему помочь».
Возможно ли, что семья Цзюнь так же талантлива, как и божественный доктор?
Хоть Старая госпожа и не сказала последней фразы, ее тон это подразумевал.
«Божественный доктор Чжан», повторила мисс Цзюнь.
"Ты знаешь о нем?», спросила Старая госпожа Фан, немного
насмехаясь: «Он не похож на членов вашей семьи, которые хранят все свои
медицинские навыки в тайне. О его способностях говорят по всей земле».
Конечно она знала о божественном докторе Чжан. Будучи его
единственным учеником, она следовала за ним шесть лет. Она знала его
навыки лучше, чем кто-либо еще.
Мисс Цзюнь замолчала, подумав о своем учителе.
Поскольку она была реинкарнирована, она делала все возможное,
чтобы не думать о вещах и людях из прошлого, но был один человек,
которого она действительно упустила.
Это был ее учитель, которого можно было назвать и ее отцом, и другом.
Когда она увидела, что мисс Цзюнь замолчала, Старая госпожа Фан
выдохнула. Все же в ней была хоть капля рассудительности. Однако в
следующий момент мисс Цзюнь снова оживилась.
«Раз божественный доктор Чжан может излечить его, то и я могу сегодня же избавиться от его яда», сказала она.
Эти слова были бесстыдным хвастовством. Но в ее голосе почему-то было разочарование.
Такой тон заставлял людей думать, что ее слова были вполне разумными.
Старая госпожа Фан была ошеломлена, но и одновременно пришла в ярость.
«Что?», спросила она: «Как ты сможешь это сделать?»
Ведь божественного доктора Чжан больше не было.
Три года назад он наконец отыскал траву, которая был так ему необходима, но за это он поплатился падением с обрыва.
Руки мисс Цзюнь, которые всегда лежали у нее на коленях, внезапно задрожали. Она пыталась подавить в себе эмоции.
«..Цзюнь Чжэньчжэнь, что ты имеешь ввиду…за кого ты нас принимаешь?», спросила Старая госпожа Фан.
Громкий стук перебил Старую госпожу Фан.
Мисс Цзюнь ударила по столу.
Тот жест был очень грубым, и они не знали, как вести себя с этой
девушкой. В голове Старой госпожи Фан мелькнула мысли, что эта девушка
просто удивительна.
Но тайна заключалась в том, что раньше Чжэньчжэнь всегда вела
себя очень грубо. Так почему на от раз это показалось столь
удивительным?
«Я ничего не имею ввиду. Вы обращаетесь с ним, как с куском мяса.
Если вы н хотите, чтобы я не контактировала с ним, то я не буду. Нет
смысла обсуждать это дальше», сказала мисс Цзюнь. Ее голос был все таким
же теплым, но интонация изменилась. Очевидно, что она рассердилась.
Госпожа Фан не смогла сдержаться от волнения.
Злая Цзюнь Чжэньчжэнь не была редким явлением. На самом деле
можно сказать, что случаев, когда она не приходила в ярость перед ними
почти не было.
Но сейчас Госпожа Фан была встревожена злостью Чжэньчжэнь.
Наверное, потому что все это было связано с ее сыном.
Даже если это был холодный, бесчувственный человек, если дело касалось детей, она не жалела себя.
«Чжэньчжэнь, это вовсе не значит, что мы не хотим его вылечить»,
поспешно сказал она: «Но болезнь Чэнъюй слишком серьезная. Уже очень
много людей сказали, что его нельзя вылечить. Конечно это удивительно
слышать от тебя, что ты можешь его излечить».
Мисс Цзюнь взглянула на нее.
«Людей удивило бы то, что тетя сама приносит брату этот яд», сказала она.
Лицо Госпожи Фан побледнело.
Хоть мисс Цзюнь не стал рыдать, привлекая всеобщее внимание как раньше, ее лова заставляли людей задыхаться от гнева.
Госпожа Фан вдруг вспомнила о том, что рассказывала служанка,
оставшаяся в Бейлу, семья Нин называла мисс Цзюнь вымогательницей. По
логике, отказ от брака лишь осчастливил семью Нин. Почему они злились?
Прямо сейчас она поняла, что они злились на нее, потому что она смогла оскорбить их.
«Вне зависимости от того, что ты скажешь, для нас нормально быть
подозрительными. Тебе не стоит сердиться». Холодно сказала Старая
госпожа Фан: «Ты сказала, что разглядела яд и можешь вылечить его, но ты
не дала нам шанса проверить тебя».
Мисс Цзюнь рассмеялась.
«Верите вы в это или нет, это ваша проблема. Могу ли я
действительно это сделать или нет, уже моя. Я могу спасти его прямо
сейчас, но у меня нет причин подчиняться вам», сказал она.
«Тогда это не спасет Чэнъюй…», вымолвила Госпожа Фан.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее
«Разве для вас это потеря?», тихо спросила она.
Фан Чэнъюй все равно умрет.
У Госпожи Фан снова перехватило дыхание от ее слов.
Она чувствовала, что было бы лучше, если бы юная мисс пришла в ярость. Ее громкие вопли вызывали отвращение.
Старая госпожа посмотрела на мисс Цзюнь и пробормотала: «Твои
слова верны. Я не могу спросит откуда ты все это узнала или ка ты
можешь излечить его», начала она: «Но я должна спросить, зачем ты вообще
за это взялась?
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Я думала, что я одна не знаю, но оказывается, что бабушка тоже»,
сказала она. Она проложила не дожидаясь ответа от Старой госпожи Фан:
«Это все потому что маленький брат сказал, что мне необходимо это
сделать».
Маленький брат? Фан Чэнъюй?
Старая госпожа слегка нахмурилась.
«Маленький брат сказал, что после его смерти все заботы рухнут на
плечи тети и бабушки. Но вы уже не молоды и после вашей смерти род
семьи Фан исчезнет. Я же полагаюсь на семью Фан, чтобы выжить. Без
семьи Фан, мне придется нелегко», сказала мисс Цзюнь. Она немного
вздохнула: «Мои родители умерли, так что мои дни уже нельзя назвать
радужными. Я бы не хотела, чтобы мое будущее было еще хуже. Итак, если
не умрет маленький брат, то не исчезнет и семья Фан».
На лицах Старой госпожи Фан и Госпожи Фан появились странные выражения.
Это настоящая причина?
Они уже много раз просили слуг Фан Чэнъюй передать им каждое
слово из их разговора в саду. Естественно они знали, что Фан Чэнъюй
действительно сказал это.
Это лежало на поверхности и оказалось правдой. Однако не только
слова Фан Чэнъюй повлияли на нее. Когда Цзюнь Чжэньчжэнь приехала в
Янчэн, семья Нин оскорбляла ее за то, что она имел связи с низшей
кастой. Фан Цзиньсю тоже говорила нечто подобное, даже старя госпожа
пыталась ей это объяснить.
Но почему она не думала об этом раньше?
«Потому что в то время семья Фан была для меня лишь временным
убежищем», мягко сказал мисс Цзюнь. Ее голос не содержал ни намека на
презрения. Казалось, что она терпелив пыталась донести до Старой госпожи
Фан и Госпожи Фан очень простую причину.
Презрение, терпимость. Старая госпожа могла прочувствовать ее
слова, ведь они были чем-то очевидным, о чем мог бы подумать каждый.
Упустить такую очевидную вещь было действительно смешно.
Разумеется, мисс Цзюнь не воспринимала семью Фан как родственников, на которых можно положиться.
«Я всецело хотела покинуть эту семью, так же как и вы хотели избавиться от меня»», сказала она.
Эти слова оживили в Строй госпоже Фан знакомое чувство.
Не так давно, когда она узнала, что у этой девушки был брачный
контракт и она спросила ее почему она не показала его раньше, девушка
спросила ее, а изменило бы это что-либо?
«Я вам не нравлюсь, я знаю».
Это была холодная, безжалостная, жестокая реальность. Она это знала и спокойно принимала.
Старую госпожу Фан проклинали собственные члены семьи за то, что
она была холодна и безжалостна. Но сейчас, она чувствовала, что ее
яблочки ее щек покраснели.
Она чувствовала себя смущенной, бросив эту девушку, заставив ее почувствовать, что во всех ее действиях нет смысла.
Вероятно, это было связано с жизнью ее внука. Всякий раз, когда
кто-то проявлял заботу по этому поводу, они становились мягче, а значит и
снисходительнее.
Внезапно она почувствовала, что, если молодая мисс станет кричать, ей станет от этого приятнее.
«Но сейчас у меня нет своего места. Семья Фан – единственное, на
что я могу положиться. Я бы не хотела лишиться этой поддержки», сказала
мисс Цзюнь.
Старая госпожа Фан улыбнулась.
«Так все обстоит так», сказала она: «Ты и Чэнъюй еще очень
молоды. Вам легко взяться за небольшое дело и думать о нем так, что это
что-то огромное. В общем-то, в этом нет смысла».
Она вздохнула, сказав эти слова.
«Когда твой дед умер, я думала, что рухнуло небо, что рухнет и
семья Фан. Но это не так. Впоследствии умер и твой дядя, я опять
подумала, что на нас обрушились небеса, что сейчас и умрет семья Фан, но
как ты видишь, все в порядке».
Она поджала губы и посмотрела на мисс Цзюнь.
«Даже если Чэнъюй умрет, наша семья не рухнет. Ты можешь
расслабиться. Мы хотели, чтобы ты уехала как можно раньше, потому что ты
и сама хотела уйти. Но раз ты не хочешь уезжать, то ты можешь остаться.
Тебе не нужно обещать спасти Чэнъюй».
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Я в это не верю», сказал она.
Старая госпожа Фан улыбнулась.
«Я твоя бабушка. Если я не могу заставить тебя поверить в то, что
ты можешь остаться в семье Фан, то никто не сможет убедить тебя в
этом».
Мисс Цзюнь снова покачала головой.
«Бабушка, я вовсе не говорю, что не верю твоим словам. Я просто
не верю, что ты можешь помешать семье Фан исчезнуть», тихо сказал она:
«Видите ли, вашему врагу уже удалось убить дедушку и дядю, а маленький
брат вот-вот расстанется со своей жизнью, ведь вы даже не знаете кто он.
Вы не думаете, что это дело рук человека, но удивляетесь тому, что я
вам не верю»,
Она посмотрела на ошеломлённую Старую госпожу Фан с несколько неловким выражением на лице.
«Очевидно, что семья Фан это мышь, которую пытается поймать
кошка. Вы думаете, что сможете убежать, но на самом деле, кошка пока
только играет с вами. Бабушка, вы сказали, что я могу расслабиться и
положиться на вашу семью, но я с трудом верю в это».
Мисс Цзюнь все еще говорила мягко. Однако, когда она замолчала, казалось, что комната заполнилась необъяснимой тишиной.
Старя госпожа Фан и Госпожа Фан чувствовали жужжание в ушах. Их умы были взволнованы и в голове мелькало много мыслей.
«Бред какой-то».
Лю, стоявшая в коридоре, могла отчётливо расслышать голос Госпожи
Фан. Раньше, хоть из комнаты и доносились голоса, они были очень
приглушенными. По сравнению с другими днями, там даже не было боевых
действий.
Но сейчас голос, хоть и наполненный горем, содержал в себе нотки
гнева, печали и страха. Лю была слишком молода, чтобы различить все это,
но она знала, что Госпожа Фан была рассержена и взволнована.
Все еще полагая, что юная мисс вытерпела больше несправедливости,
чем любой обычный человек, Лю воодушевилась и ожидала, что молодая мисс
позовет ее на помощь.
Голоса мисс Цзюнь не было слышно. Она ничего не сказала, она просто смотрела на Госпожу Фан, вскочившую со стула.
Мисс Цзюнь не была высокой для своего возраста, а сейчас она
сидела, что делало ее еще меньше. Однако, даже встав, Госпожа Фан
чувствовала, будто мисс Цзюнь смотрит на нее сверху вниз.
В глазах девушки было презрение или это были жалось и сочувствие, даже немного горя.
Эти непонятные и противоречивые чувства заставляли Госпожу Фан злиться ее больше.
«Чжэньчжэнь, ты слишком много думаешь», сказал она, скрывая свои эмоции.
«Это вы слишком много думаете. Если вы и не собираете понимать,
тогда и не думайте», мисс Цзюнь покачала головой, заговорив: «Но
перестав, ы сразу же все поймете».
Старый мастер Фан умер от болезни. Хоть его болезнь и была очень
внезапной и тяжелой, даже людям, которые едят много сортов зерна [1]
невозможно избежать цикла рождения, болезни, старания и смерти.
Некоторые болезни и вовсе не имеют предупреждающих симптомов, но
являются очень опасными.
Есть люди, умирают, нечаянно споткнувшись, а есть и те, кто
ложится спать, но уже не просыпается. Есть и те, кто весело смеется, но
начинает кашлять, а потом и вовсе задыхается.
Поэтому, хоть они и были подозрительны, они не задумывались над этим.
Потом умер и Фан Няньцзюнь. На этот раз это была не болезнь, а
неудачная встреча. Северная часть Желтой реки не была спокойным районом.
Когда путешествуешь, будущее становится слишком непредсказуемым. Хоть
семья Фан и имела достаточно денег и могла использовать превосходную
охрану для защиты, но как говорится даже хорошая собака не может
остановит плохих собак. Это как пытаться защититься себя лишь верой
против безжалостных убийц.
После того, как с Фан Няньцзюнь приключился несчастный случай,
семья Фан использовала свои деньги, чтобы убедить власти истребить всех
горных бандитов. Армию мобилизовали и в итоге один из пойманных бандитов
признался, что нападение на Фан Няньцзюнь не было случайностью. Они
знали, что у семьи Фан было много денег, поэтому они хотели похитить его
с целью выкупа. Однако у Фан Няньцзюнь оказалось много охранников, они
были очень способными и достойными противниками. Это привело к
смертельной битве. В конце концов бандиты забыли об их первоначальной
цели, а охранники об отступлении.
Пока Старая госпожа Фан и Госпожа Фан были заняты подозрениями, они даже не задумывались над этим.
Потом настала очередь и Фан Чэнъюй. На этот раз они уже знали, что это дело рук другого человека.
«Но уже слишком поздно», сказала мисс Цзюнь: «Если вас нужно
ударить три раза, чтобы вы поняли, что вас ударили, разве это не
тупость? Что вам было не понятно?»
Старя госпожа Фан не вскочила, но крепко вцепилась в подлокотник.
«Твои слова разумны», сказала она.
Госпожа Фан непонимающе посмотрела на нее.
«Мама!», она не могла не закричать.
«Для вас эти мысли вовсе не являются странными», сказала Старая
госпожа Фан: «Однако на все есть причина. Почему кто-то хочет навредить
трем поколениям наследников семьи Фан? Почему они хотят навредить членам
нашей семьи?»
«Это не из-за ненависти, это из-за денег», сказала мисс Цзюнь.
Старая госпожа Фан улыбнулась.
«Все в бизнесе нас ненавидят. Наша семья Фан управляет биржевой
фирмой, которая очень хорошо работает. За несколько лет мы превзошли
многие фирмы в Шаньси. Считаю, что каждая из этих фирм желает нам
смерти. Наша семья Фан богата, а бедным необходимо ненавидеть богатых.
Нашей смерти желает огромное количество людей», сказала она. Она
посмотрел на мисс Цзюнь с снисходительной добротой старшего: «Но знаешь
ли, Чжэньчжэнь, в этом мире много людей, которые ведут бизнес и живут
хорошо. Более того, новые предприятия не перестают открываться, а значит
все больше людей живут лучше и становятся богатыми».
Мисс Цзюнь взглянула на нее, ничего не сказав.
«Таким образом, мир очень опасен, но не настолько опасен»,
сказала Старая госпожа фан: «Ты не можешь верить в то, что мир состоит
лишь из плохих людей лишь потому что семья Нин отказалась от тебя, а
семья Фан не протянула руку помощи. Это не значит, что все это заговор».
«Но это заговор. Три поколения твоей семьи умерли. Ваша семья Фан
подвергается нападению со стороны человека, значит и разобраться с этим
должен другой человек», сказала мисс Цзюнь. Е выражение лица все еще
было спокойным, но теперь более упрямым: «И я стану этим человеком».
Госпоже Фан вдруг захотелось засмеяться, но она сумела себя сдержать.
«То, что случилось с Чэнъюй дело рук человека, но то, что
случилось с семьёй Фан, нет», снова сказала старая госпожа Фан,
терпеливо усмиряя этого ребенка.
Она не была слишком трепливым человеком. Она была слишком занята и у нее не было времени на подобные вещи.
«Дет, отец и внук, двое и них уже умерли, а оставшийся скоро
присоединится. Это не может быть совпадением. Есть кто-то, кто хочет вам
навредить», упрямясь сказала мисс Цзюнь.
«Дедушка, отец и внук стали жертвами несчастных случаев, но наша
семья Фан не пала. Даже если наследник мужского пола встречался
несчастьем, мы все еще в безопасности. Более того, мы сможем выбрать
наследника из числа затей, ведь у меня есть три внучки. У этих девочек
будет как минимум девять детей, а эти дети вновь продолжат род. Наша
семья Фан, словно ветка дерева, она не рухнет», сказала Старая госпожа
Фан: «Так что это за человеческая катастрофа?»
«Человеческая катастрофа – это человеческая катастрофа. Если вы
не видите заговора, это не значит, что его нет», сказала мисс Цзюнь.
В глазах строй госпожи больше не оставалось терпения.
«Это не человеческая катастрофа. То, что произошло с семье Фан –
воля небес. За исключением небес никто не сможет это остановить»
«Какая вол небес?», переспросила мисс Цзюнь.
«Небеса…», начала Старая госпожа Фан, но остановилась. Вскоре она успокоилась и замолчала.
Поскольку она стала слишком агрессивной, она прикусила язык. Она
выглядела уставшей, ее пробил холодный пот. Она с удивлением посмотрела
на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь казалось не замечала ее состояния.
«Что за воля небес. Небеса беспристрастны, однако люди используют
волю небес в качестве предлога», сказала она с благородностью ребенка,
который считает себя непогрешимым.
Старая госпожа Фан улыбнулась.
«Воля твоя», сказала она: «Но что ты собираешься делать?»
Госпожа Фан почувствовала. Что атмосфера в комнате изменилась.
Хоть ничего и не было сказано, она стала чувствовать, что прислушивается
к этой истории. Но слова старой госпожи в мгновение ока перевернули
страницу.
Этой семьи были секреты, было жаль, что Старая госпожа одернула себя и так и не произнесла их.
В сердце мисс Цзюнь закралось сожаление, уже хорошо, что они
согласились с ее словами. Кроме того, в будущем она сможет узнать еще
более важную тайну. Этого было достаточно.
Учитель говорил, что люди не могут быть жадными, иначе они бы
откусывали больше, чем могут прожевать, поэтому он обучал ее по одному
навыку каждый год.
«Я сказала, что могу спасти маленького брата и я спасу его»,
сказала она: «Но может быть вы не хотите, чтобы маленький брат жил?»
Ее выражение лица было спокойным, будто это был привычный для всех вопрос.
[1] Придерживаться здоровой диеты.
«Ты действительно можешь его спасти?», спросила Старая госпожа Фан.
Поскольку она поняла, о чем говорила мисс Цзюнь, она впервые попросила ее о чем-то. Ведь просить о чем-то значило верить ей.
«Я хочу попробовать, ради себя», сказала она: «Я ведь уже умерла».
Сказав это она сделала паузу и казалось задумалась. Ее голос был уже не таким веселым.
Он говорила про тот случай. Когда она повесилась в гостинице. Смерть определенно не была радостной темой.
Старая госпожа и госпожа Фан вспомнили о докторе, который
осматривал Чжэньчжэнь после того, как она вернулась из Бейлу. Доктор
описывал отметины, оставшиеся у нее на шее.
Достаточно смертельно.
Должно быть мучительно ощущать то, что человек ощущает перед смертью.
«Я не хочу испробовать это еще раз», продолжила мисс Цзюнь: «Я
хочу жить хорошо и счастливо. Вот почему я должна спасти маленького
брата и позволить ему возглавить семью Фан, только так я смогу
полагаться на вас».
Это было не ради нее. Не из-за каких-о семейных чувств или
благородства. Она просто сказала, что попробует это сделать ради себя.
Она была очень простым человеком.
«Тогда ты можешь попробовать», сказала Старая госпожа Фан после
минуты молчания: «В любом случает, если ты потерпишь неудачу, мы ничего
не потеряем».
Сказав это, она встала.
«Обсуди с тетушкой то, что ты собираешься делать».
Госпожа Фан внезапно пришла в себя.
«Хорошо», ответила мисс Цзюнь.
Старая госпожа Фан хотела выйти наружу. Госпожа Фан не
последовала за ней. С одной стороны, Старая госпожа переложила на нее
все заботы по тому поводу, а с другой она хотела знать, что именно
собирается сделать мисс Цзюнь, чтобы вылечит ьее сына.
«Какие лекарства тебе нужны?», спросила она.
«Я должна подумать», сказал мисс Цзюнь: «Мне понадобятся кое-какие записи».
«Медицинская книга? У нас много подобной литературы», поспешно ответила Госпожа Фан: «У нас большая библиотека».
Пока они говорили, Старая госпожа Фан уже почти дошла до двери.
«Цзюнь Чжэньчжэнь», крикнула она.
Госпожа Фан не заметила, но мисс Цзюнь легко кивнула в ответ на ее слова.
«У бабушки будут какие-то указания», спросила она.
«Тебе нужно держать это в секрете?»
Они забыли обсудить это. Поскольку отравление Фан Чэнъюй было
частью плана врага, местонахождение которого пока все еще было
неизвестно, то исцеление от этого яда должно быть секретно, чтобы враги
ни о чем не узнал».
Госпожа Фан поспешила посмотреть на реакцию мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь кивнула.
«Это нужно держать в тайне», сказал она: «Кошка играет с мышью, потому что мышь ни о чем не догадывается».
Этот человек сжалился над женщинами семьи Фан и наносил удары
лишь по наследникам мужского пола. Естественно его целью было полное
уничтожение этой семьи.
Сейчас он уже преуспел и вероятно расслабился. Если он обнаружит,
что его цель исцелена, он снова нападет на семью Фан. Если это
случится, то семья Фан окажется в еще большей опасности.
«Об отравлении известно лишь нам и тебе. С этого момента все будут знать лишь три человека», сказала Старая госпожа Фан.
Конечно третьим человеком была Цзюнь Чжэньчжэнь.
«То, что было сказано в этой комнате будет известно лишь нам», продолжила Старая госпожа.
Госпожа Фан кивнула. Старая госпожа Фан проложила свой путь, но после двух шагов вновь остановилась.
«Измени метафору», сказала она, глядя на мисс Цзюнь: «Мне не нравится мышь».
Казалось, что мисс Цзюнь не ожидала чего—то подобного. На ее лице появилось удивление, но через мгновение она уже согласилась.
«Что бы ты не хотела сделать, расскажи мне об этом», сказала
Госпожа Фан после некоторых колебаний. Она последовала за Старой
госпожой, лично отодвинув ей занавеску. Свекровь и невестка ушли.
Лю немедленно пошла посмотреть, услышав звуки движения. Ее сердце
стало невольно биться сильнее, когда Старая госпожа Фан и Госпожа Фан
вышли наружу.
Лицо Госпожи Фан было немного бледным, будто ей было страшно, но она не потеряла самообладания.
Старая госпожа Фан выглядела еще более ошеломленной.
Она знала, что молодая мисс не сможет победить их двоих. Лю не
хотела удостаивать их еще хоть одним взглядом и поспешно зашла внутрь.
Мисс Цзюнь уже поднялась сов своего места.
«Молодая мисс», обеспокоенно сказала Лю.
Выражение лица мисс Цзюнь оставалось неизменным, он почтительно провожала Старую госпожу и Госпожу Фан.
Госпожа Фан, стоявшая лицом к воротам, оглянулась. Мисс Цзюнь
стояла рядом с дверью, как и младшие члены семьи и почтительно наблюдала
за уходом старших.
«Чжэньчжэнь действительно весьма рассудительна», сказала она.
Она почтительно их провожает?
Старая госпожа тоже обернулась. Она чувствовала, что девушка
вовсе не собиралась проявлять свое уважение. Она просто наблюдала за
ними. Если бы Старой госпоже пришлось это описать, то она вела себя,
скорее, как зритель.
Сердце Старой госпожи забилось сильнее.
Кем она была?
Действительно ли это была Цзюнь Чжэньчжэнь?
В этом человеке от Цзюнь Чжэньчжэнь была только внешность.
Она сказала, что поняла все, однажды умерев.
Но возможно ли что после того, как она умерла, в нее вселилась одинокая блуждающая душа.
Старая госпожа задумалась о том, что сказал врач по поводу ее
следов на шее, они были достаточно сильными. Возможно Цзюнь Чжэньчжэнь
действительно умерла, и прямо сейчас перед ними стояла вовсе не Цзюнь
Чжэньчжэнь.
Вот почему она воспользовалась моментом, когда она разговаривала с Госпожой Фан и выкрикнула имя Цзюнь Чжэньчжэнь.
Говорят, что человек наиболее чувствителен к собственному имени и куда медленнее реагирует на имена других людей.
Но Цзюнь Чжэньчжэнь немедленно обернулась и ответила ей.
«Мама?»
Голос Госпожи Фан прервал раздумья старой госпожи.
Старая госпожа взглянула на нее.
«Мама, она настоящая или фальшивая?», спросила она.
«Не знаю», пробормотал Старая госпожа Фан.
Если бы она не была Цзюнь Чжэньчжэнь, тогда это было бы слишком
возмутительно. Если это она, то возможно ли, что человек, который обрел
просвещение, словно пробудится ото сна, задавит ее отказаться от ее
смертного тела [1]?
«Тогда что нам делать?», тихо спросила Госпожа Фан.
«Что ты имеешь ввиду?», не понимая спросила Старая госпожа Фан.
Этот ответ показал, что она думала вовсе не о том, что сейчас беспокоило
госпожу Фан.
Действительно, Старая госпожа была сейчас очень рассеяна, но то,
что только что произошло было чем-то удивительным. Все это время они
думали о случившемся как об иллюзии.
«Можем ли мы позволить ей лечить Чэнъюй, если мы не знаем настоящая ли она?», шепотом спросила Госпожа Фан.
Слуги были далеко впереди.
Старая госпожа Фан посмотрела на нее.
«Мы узнает это только если она сможет его вылечить», сказала она.
………………………………
Цзюнь Чжэньчжэнь сказала, что знает, как вылечить его. Во всяком случае, если ей не удастся, они ничего не потеряют.
Старая госпожа уже говорила об этом сегодня.
Поэтому этот вопрос был решен.
Госпожа Фан внезапно почувствовала радость, ощутив лёгкий порыв ветра во дворе.
Наложница Юань уже ждала их…
«Госпожа, что случилось?», поспешно спросила она.
«Нечего», не задумываясь ответила она.
Наложница Юань почувствовала себя неловко.
Начиная со вчерашнего обеда и до сегодняшнего дня, ее выражение
лица не могло скрывать, что что-то происходит. А вчера и слуги стали
свидетелями того, как она плача выбежала со двора Чжэньчжэнь.
А теперь она говорит, что ничего не происходит?
После смерти старого мастера она была Госпоже Фан, как сестра. Но
она знала, что в сердце Госпожи Фан она все еще была служанкой, ведь
она наложница.
В конце концов, она даже не пыталась врать ей.
Знать это было одним, но видеть и слышать совсем другим.
Наложница Юань натянуто улыбнулась.
«Хорошо», вздохнув сказа она, открывая перед ней занавески: «Мы
отправили счета за этот месяц. Управляющие других семей тоже сделали
свою работу. Госпожа, ты хочешь взглянуть? Я уже все устроила».
Она сразу же сменила тему, будто ни о чем и не спрашивала.
Госпожа Фан молчала, она села и взяла чай у наложницы Юань.
«Старая госпожа безжалостна», сказал она.
Эта фраза не получила ответа. Затем она махнула слуги, и они в спешке вышли из комнаты.
«Госпожа, почему Старая госпожа безжалостна?», мягко спросила наложница Юань.
Выражение лица госпожи было рассеянным.
«Я не знаю, как об этом сказать», пробормотала она: «Старая
госпожа не позволяет нам обсуждать это, она хочет, чтобы я сохранила это
в секрете»
Глаза наложницы Юань заблестели.
Теперь понятно смятение Госпожи Фан, ведь ей сказали держать все в
тайне. Тем не менее, ей было невероятно тяжело находиться с этой мыслью
наедине, поэтому она нехотя, но отвечала, если ее спаривали об этом.
Что же случилось со Старой госпожой, что она передумала отрылась замуж ненавистную внучку?
«Госпожа, вам не нужно ничего говорить», сказала наложница: «Вы
очень устали, сначала отдохните. Сегодня не стоит заниматься счетами».
Сказав это, она отступила, но слова Госпожи Фан ее остановили.
«Она сказала, что может вылечить Чэнъюй», сказала госпожа.
Она могла вылечить Чэнъюй. Эти слова были удивительными, но они были просто смешны.
«Старая госпожа, она…», выпалила Юань, но быстро замолкла.
Госпожа Фан знала что она хочет сказать.
Старая госпожа выжила из ума?
Во-первых, статус наложницы не позволял Юань неуважительно
говорить о Старой госпоже, во-вторых, она конечно же не выжила из ума.
Наложница задумалась о том, что произошло вчера.
Причина, по которой госпожа была так взволнована, это организация свадьбы Цзюнь Чжэньчжэнь из-за ее конфликта с Чэнъюй.
Все детали были широко известны по всему дому, но она знала, что
был какой-то особенный повод из-за которого Старая госпожа и Госпожа
Фан так дотошно допрашивали слугу.
Цзюнь Чжэньчжэнь сказала, что Фан Чэнъюй отравлен и что она может его вылечить.
Это было просто смешно, об этом бы быстро забыли, но если кто-то в это поверит, то это вызовет беспокойство внутри семьи Фан.
Наложница Юань все поняла и удивилась.
«Старая госпожа, она…»,она не могла этого сделать. Она снова замолчала еле сдерживая поток слов.
Старая госпожа действительно выжила из ума?
Неудивительно, что Госпожа Фан ведет себя так странно. Ситуация слишком неопределенная.
Как можно было поверить этим словам.
«Она сказала, что дедушка передал ей все свои познания в
медицине», сказала Госпожа Фан, потирая рукой свой лоб. Она выглядела
так, будто хотела закрыть свое лицо, но не могла потерять достоинство:
«В любом случае, Старая госпожа поверила ей».
Наложница Юань не знала что ей ответить.
«Отчаяние сводит с ума. Молодой мастер - больное место Старой
госпожи. Если ты болен, то пойдешь к любому врачу. Это ничего не
значит», подумала она, а потом сказала: «Госпожа, не волнуйтесь», сказав
это она сделала паузу.
Она думала, как сказать о том, что ложь Чжэньчжэнь раскроется, когда молодой мастер умрет.
Однако такие слова никого бы не утешили.
Она действительно не знала, как это сказать.
«Вне зависимости от того, что ты скажешь, деньги не могут
заменить счастья», мягко сказал она: «Старую госпожу заботит лишь это,
она будет делать все что ей заблагорассудится ради молодого мастера».
Госпожа Фан стала совсем бледной: «Я не знаю что делать».
«Тогда я улажу вопросы связанные с браком с ученым из Чжао», сказала Юань.
По крайней мере в этом году она не выйдет замуж.
«Что касается семьи Нин…», продолжила она.
Это было неподходящее время для разговоров. Госпожа Фан нуждалась
в спокойном отдыхе. Когда Фан Няньцзюнь был жив, Юань была его любимой
наложницей. Теперь, когда он умер, она все еще оставалась любимой
наложницей, потому что она была очень внимательным человеком.
«Ничего срочного», спокойно сказала она. Юань закончила разговор и ушла.
Когда она уходила, Госпожа Фан внезапно почувствовала прилив сил.
«Держи это в секрете», сказала она.
«Естественно, такое нельзя никому рассказывать», сказала Юань, а затем ушла.
Когда Госпожа Фан увидела, что дверь закрыта она ровно села и была в некотором недоумении.
Держать в секрете. Были вещи, которые могли отесаться в секрете, а некоторые не могли.
То, что было сказано между Чжэньчжэнь и Чэнъюй не могло быть
тайной, поэтому она не могла этого скрыть от наложницы Юань. И она
должна была как-то объяснить почему откладывается брак мисс Цзюнь.
Так что мисс Цзюнь, пытающаяся вылечить Чэнъюй не могла быть тайной. Было бы глупо пытаться это скрыть.
Госпожа Фан не была такой глупой.
«Я чувствую, что я яркая личность», пробормотала она, но после паузы она добавила еще: «Может быть?»
Но когда она подумала о Чжэньчжэнь и о том, что случилось на этот
раз… она все так тщательно продумала, но внезапно все ее планы нарушила
Чжэньчжэнь.
Она чувствовала себя немного глупо.
………………………………………
Поскольку они договорились все держать в тайне, Госпожа Фан и
Старая госпожа Фан больше не контактировали с мисс Цзюнь. Они
встретились лишь когда нужно было обсудить дела, связанные с отменой
брака, все правила остались в силе. Фан Цзиньсю по-прежнему жаловалась, а
слуги как обычно сплетничали.
Мисс Цзюнь как и раньше продолжала пользоваться привилегиями. Ее
утренняя тренировка стала привычкой, она часто использовала свой лук.
Когда Лю видела, что стрелы попали в цель, она принималось громко аплодировать.
«Молодая мисс, твои руки стали очень грубыми», обеспокоенно сказала она.
Мисс Цзюнь засмеялась и вытерла рукавом пот со лба.
«Молодая мисс, как ты всему этому научилась?», спросила Лю.
Мисс Цзюнь посмотрела на цель, из центра которой торчала стрела.
«На самом деле мне всегда это было интересно», сказала она.
Хоть она и умудрялась попадать в цель, раньше ей не доводилось
стрелять. Такие уроки ей тяжело давались. Раньше ее обучали метанию, но,
когда она должна была приступить к практике стрельбы из лука, ее
учитель скончался.
Лю не понимала значения ее слов, но не стала спрашивать. Она зевнула и укутала молодую мисс плащом.
«Вернемся», сказала она.
Мисс Цзюнь не хотела возвращаться, вместо этого он подозвала слуг, которые были неподалеку и приказала им подготовить кабинет.
Слугам были даны указания не выпускать мисс Цзюнь со двора и не
говорить о делах семьи Фан. Но поскольку правила не были нарушены, они
должны были ей подчиняться.
«Молодая мисс, что ты хочешь делать в кабинете?», спросила Лю.
Хоть дети из благородных семей и были образованны, аристократы
считали, что женщина не может иметь таланта в литературе. Молодые люди,
которые умели писать уже считались образованными, а если они еще и
могли писать стихи, то их считали гениями. Большинство девушек
предпочитали обучаться классическим женским искусствам, и литература
оставалась нетронутой. Читали лишь те, кто вырос в семье ученых или
члены королевской семьи.
Мисс Цзюнь была сомой обыкновенной из благородных девушек. Все книги были выброшены, как только она научилась писать и читать.
Вышивать мешок для специй считалось более почетным занятием, чем читать.
Таким образом все книги в ее доме стали декоративными.
«Чтобы почитать», сказала мисс Цзюнь.
Она хочет взглянуть на научные труды или художественную литературу? Она не уточнила.
Молодая мисс была потрясающей. Лю будет выполнять все, что только захочет молодая мисс.
Когда они подошли к кабинету, мисс Цзюнь вспомнила о словах Госпожи Фан, про их большую библиотеку.
Она действительно была большой.
Однако, она была лишь украшением семьи Фан. Женщины были заняты бизнесом, а единственный наследник мужского пола был болен.
В библиотеке был лишь один слуга, который следил за вратами и
подметал пол. Когда слуга увидел, что пришла мисс Цзюнь, он спрятался,
опасаясь того, что если он с ней встретится то у него будут проблемы.
Мисс Цзюнь вошла в библиотеку и на ее лице появилось удивление.
Двухэтажное здание было очень просторным. Там было два набора
лестниц, которые больше похожи на рампы. Они крутились по спирали вокруг
комнаты, а книги стояли на стеллажах вдоль стен.
Это было похоже на библиотеку храма, но там использовали обычные лестницы. Это зрелище было уникальным.
«Это для…», вымолвила мисс Цзюнь.
Ее слова были кем-то прерваны.
«Для меня, калеки».
Мисс Цзюнь подняла голову и увидела Фан Чэнъюй в своем инвалидном кресле, который медленно спускался по рампе.
«Почему ты здесь?», неуверенно спросила Лю.
Фан Чэнъюй улыбнулся.
«Мой промах. Это место далеко от дома. Я подумал, что тут я не наткнусь на мисс Цзюнь», сказал он.
Было ли это насмешкой над тем, что мисс Цзюнь не читала книг?
«Этот калека и может, что только читать. Молодая мисс, для него это единственное место», сказала Лю, прислоняясь к мисс Цзюнь.
Служанка Лю никогда не пыталась вести себя тихо в резиденции Фан.
Несмотря на то, что сейчас она говорила довольно тихо, ее слова были
слышны во всей библиотеке.
Мисс Цзюнь рассмеялась и погладила ее по голове.
Раньше ее слишком много травили. Человек, над которым издевались
перестает что-либо чувствовать, как и те, кто над ним издевался.
Выражение на лице молодого мастера все еще было спокойным.
«Мисс Цзюнь, пожалуйста, подождите немного и я уйду с ваших
глаз», сказал он. Потом он не на долго задумался и продолжил: «Теперь
мисс Цзюнь будет часто пользоваться библиотекой?»
Он говорил очень вежливо. Но его вежливость была неестественной.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Вам нет нужды уходить. Я просто пришла почитать», сказала она,
осмотрев библиотеку: «Как только я осмотрю тут все, что меня интересует,
у меня не будет нужды сюда возвращаться, это займет всего пол дня».
Она прочитает все книги за пол дня?
Он читал книги из этой библиотеки уже семь лет, но так и не закончил.
Фан Чэнъюй рассмеялся. Почему он вообще вновь заговорил с этой женщиной? Он выглядел жалким.
«Как и ожидалось, мисс Цзюнь обладает талантом, дарованным ей небесами», сказал он, достав очередную книгу.
Мисс Цзюнь больше не обращала на него внимания и осматривала книжные полки. Лю зевнула и облокотилась на один из стеллажей.
В комнате воцарилась тишина.
Фан Чэнъюй не мог поверить, что она действительно пришла сюда
чтобы почитать. Он и представить не мог, что она больше не попытается с
ним заговорить. Он посматривал за ней и видел, как она шла вдоль книжных
полок, поглаживая пальцами корешки книг.
Она тут, чтобы найти определенную книгу?
Фан Чэнъюй опустил голову и больше не обращал на нее внимания.
В комнате было тихо, раздавался лишь шелест с страниц и шелест ее
платья. Когда он снова поднял голову, то увидел, что мисс Цзюнь как и
раньше стоит перед книжной полкой на третьем ярусе.
Она не гуляла по библиотеке и не пыталась его спровоцировать.
«Что ты ищешь?», Фан Чэнъюй не смог удержаться от вопроса.
«Я не ищу», сказала мисс Цзюнь: «Я читаю».
Читает?
Фан Чэнъюй взглянул на нее.
Мисс Цзюнь посмотрела на него. Ее рука постукивала по книжным
корешкам, а взгляд изучал обложки. Она быстро пробиралась сквозь книжные
полки на третьем ярусе. Она поднялась на четвертый и встала перед Фан
Чэнъюй.
«Читаю», снова сказала она.
Она протянула руку и перевернула книгу в руках Фан Чэнъюй, чтобы взглянуть на обложку.
Таким было ее чтение!
Фан Чэнъюй вновь взглянул на нее: «Ты больна», сказал он.
………………………………………
Всегда изящный и элегантный молодой мастер рассердился.
Мало того, что его лицо теперь не могло скрыть его гнева, так он
еще и некультурно выражался. Более того, его сердце просто кипело от
гнева.
Чтение книг.
Она могла относиться к книгам подобным образом.
Что касается него, он не мог заниматься ничем кроме чтения книг, он никогда бы не стал обращаться с ними таким образом.
Он проводил тут каждый день. Но если бы он до конца жизни остался
в этой библиотеке, то все равно не смог бы прочитать всех книг до своей
смерти.
Чтение книг? Она пыталась спровоцировать его, хвастаясь своими возможностями.
Она могла хвастаться, читать, безрассудно тратить время, ведь ее жизнь была очень длинной.
Она могла делать все что захочется и не делать того, что ей не нравится.
Он посмотрел на мисс Цзюнь в тот момент, когда она оглянулась. Казалось, будто она не видела гнева на его лице.
«Нет», мягко ответила она.
Хоть она и стояла, но она была с ним наравне.
«Это ты болен», серьезно сказала она.
……………………………….
Слуга, державший инвалидное кресло покраснел. Его руки дрожали, потому что он прилагал много сил, чтобы удержать ее.
Это издевательство было невыносимым, по-настоящему невыносимым.
Для мисс Цзюнь было нормой запугивать людей. Ей прекрасно
удавалось запугивать молодых мисс, Старую госпожу, слуг. Но как она
могла запугивать молодого мастера?
Она не сжалилась и над ним. В ней действительно не было и капли человечности.
Молодой слуга уже думал о том, что если мисс Цзюнь осмелится
сказать еще хоть слово, то он проигнорирует указания Госпожи Фан и
защитит молодого мастера. Он будет драться с мисс Цзюнь.
Глаза Фан Чэнъюй были красными, но его гнев превратился в улыбку.
«Правильно, твои слова верны. Я болен», сказал он: «Я не могу тебя осуждать, задорого человека. Тебе не стоит тратить время».
«Ты думаешь, что я трачу время?», спросила мисс Цзюнь, внезапно
улыбнувшись и покачав головой: «Вовсе нет. Я читаю, такое чтение очень
полезно для меня, это вовсе не пустая трата времени».
Говоря это, она продолжала рассматривать книги на полках.
«Как это может быть полезно?», с улыбкой спросил Фан Чэнъюй: «О,
наверное, это для того, чтобы мисс Цзюнь почувствовала себя счастливой».
«Это не ради забавы. Мое время очень ценно. Мне не нравится
тратить время», сказала она, не оборачиваясь: «Я бы не стала заниматься
чем-то бесполезным».
Ее время ценно?
Фан Чэнъюй засмеялся. Он хотел что-то сказать, но остановился.
Время было ценным. Почему он тратил время на такую женщину? Кого
она волновала? Чем дольше он смотрел на нее, тем больше времени он
терял.
«Пошли» сказал он, взяв книгу.
Слуга согласился, и коляска медленно поехала.
Фан Чэнъюй не оглянулся, поэтому он не знал смотрела ли мисс
Цзюнь ему в вслед. Но он знал, что сегодня вечером с ним захочет
встретиться Госпожа Фан.
Но этой ночью к нему пришла не только Госпожа Фан, но и Старая госпожа Фан.
«Мама, я знаю. Я могу просто взять книги, которые хочу прочесть и мне не нужно будет ходить в библиотеку», сказал он.
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан переглянулись.
«Чэнъюй, она действительно ходила туда, чтобы читать?», спросила Госпожа Фан.
Эти слова были несколько странными. Казалось она пришла не чтобы
успокоить его или дать новые указания, а чтобы убедиться в чем-то.
«Мама, она с тобой говорила?», с улыбкой спросил Фан Чэнъюй: «Почему мама мне ничего не рассказывает?»
Госпожа Фан больше ничего не сказала, она лишь посмотрела на Старую Госпожу Фан.
«Мама, она действительно приходила за этим», сказала она, дрожащим голосом.
Старая госпожа Фан ничего не ответила ей, но выражение ее лица изменилось.
Что-то было не так. Фан Чэнъюй нахмурился.
«Бабушка, мама, что она пообещала вам? Зачем она ходила в библиотеку?», спросил он.
Госпожа Фан посмотрела на Старую госпожу Фан. Ей не нужно было отвечать. Фан Чэнъюй знал ответ.
«Что?», сказал он.
Ситуация была необычной. Мама и бабушка ненавидели эту девушку.
Они никогда не прислушивались к тому, что она говорила, а то, что они
пришли сюда. чтобы что-то подтвердить было еще менее вероятным.
«Чэнъюй», госпожа Фан получила одобрение Старой госпожи Фан
прежде чем начать говорить, будто ей было стыдно за то, что она сейчас
скажет: «Она сказала, что может вылечить тебя».
Фан Чэнъюй был немного ошеломлен. Хоть он и был удивлен, он очень
быстро понял смысл этой фразы и причину, по которой она была
произнесена.
«Я знаю, она сказала это мне, но как смогла вас убедить?», он не
пытался скрыть своих истинных эмоций, но все же постарался спокойно
задать вопрос.
В таком молодом возрасте он уже мог прекрасно контролировать свои
эмоции и имел критический взгляд на вещи. Старая госпожа Фан и Госпожа
Фан не могли скрыть свою гордость. Но когда они думали о том, что
ребенку, которым они гордились, осталось жить два года, они чувствовали,
как утопают в горе и гневе.
Вот почему, в конце концов они согласились с предложением мисс Цзюнь.
«Чэнъюй, мы хотим попробовать», сказала Старая госпожа Фан.
Эта фраза содержала в себе бесконечную скорбь.
Фан Чэнъюй все еще был спокоен.
«Она стоит того, чтобы мы попытались?», спросил он.
«Она сказала, что дед передал ей свои медицинские навыки. Она
была очень деликатна, пытаясь сказать, что обладает секретными
техниками», нетерпеливо сказала Госпожа Фан: «Кроме того, она
действительно ходила читать».
Когда Фан Чэнъюй снова услышал о чтении в нем вновь проснулась ярость.
«Что она понимает под чтением книг? Она…», он опустил голову и остановился. Взглянув на маму и бабушку его вдруг осенило.
Чтение полезно для меня, я не люблю впустую тратить время.
Естественно, это полезно для нее, ведь мама и бабушка станут
больше верить ее словам, ведь они бы не узнали каким именно образом она
их читала.
Какая коварная женщина!
«Что она?», спросила Госпожа Фан, увидев, что ее сын взволнован.
«Негодяйка», прошипел Фан Чэнъюй сквозь стиснутые зубы.
Фан Чэнъюй сидел в своем инвалидном кресле, рядом с ним на маленьком столике стояла чашка чая.
Сейчас он был очень зол.
Если бы рассердился кто-то другой, он бы уже разбил эту чашку о землю, чтобы показать свои эмоции.
Но он не мог. У него оставалось все меньше и меньше сил. Ему было
трудно держать что-либо. Все, что он мог сделать, так это использовать
ложку, чтобы пить чай из чашки и переворачивать страницы книг. Удар по
столу или швыряние чашки отняли бы у него слишком много сил.
Его энергия была похожа на его время. Они были дорогими и их нельзя было растрачивать попусту.
Поэтому, вне зависимости от того насколько он был зол, он старался сохранять спокойствие.
Люди в этом доме восхищались его способностью сохранять
спокойствие. Это спокойствие не было врожденным, оно было отполировано
отчаянием.
«Почему?», спросил он.
Зачем ей верить?
Когда люди болеют, они обращаются ко врачам. Цзюнь Чжэньчжэнь же в свою очередь была ничем.
«Она сказала, что сможет вылечить меня, она определено сказала
что-то, что заставило бы вас поверить ей», он посмотрел на Старую
госпожу Фан: «Бабушка, что она сказала?»
Конечно все это было из-за того, что она сказала, что Фан Чэнъюй не болен, а отравлен.
Губы Госпожи Фан задрожали, ее лицо стало бледным. Ведь именно она давала ему этот яд. Она кормила его ядом каждый день.
«Нет причин», ответила Старая госпожа Фан, когда Госпожа Фан уже хотела что-то сказать.
«Если тебе нужна причина, то все из-за того, что тебе уже 14 лет,
у тебя остался всего лишь год. Мы не смогли найти божественного доктора
Чжана, поэтому мы не можем упустить любую возможность. Не имеет
значения какую бессмыслицу она говорит или какие цели преследует, я буду
верить ей пока она говорит, что может это сделать».
Она предупредительно дотронулась до руки Госпожи Фан.
«В любом случае нам нечего терять. Возможно у нас вновь появится надежда. Я не откажусь от нее, пока есть хоть один шанс».
Не дожидаясь ответа Фан Чэнъюй, Старая госпожа взяла за руку Госпожу Фан и вывела ее из комнаты.
Фан Чэнъюй молча сидел в своем кресле.
«В любом случае, терять нечего», рассмеялся он.
Лампы в комнате почти потухли. Молодой человек погружался в темноту.
……………………………..
«Мама, почему….», вымолвила Госпожа Фан. Старая Госпожа посмотрела на нее и ее голос затих.
Хоть слуги и были достаточно далеко, этот вопрос не стоило обсуждать в присутствии других людей.
Эта тайна должна была храниться лишь в ее сердце и мучать ее каждый день.
«Есть вещи, которые стоит воспринимать как волю небес, а не деле
рук человека», сказала Старая госпожа, беря Госпожу Фан за руку: «Я
знаю. Что ты боишься, что он возненавидит тебя и обвинит во всем, но ты
знаешь, что этот ребенок не сможет нас в чем-либо обвинить. Он не будет
обвинять на с в том, что его жизнь…невыносима».
Госпожа Фан кивнула и прекратила всхлипывать.
«Мама, у меня есть идея как сохранить это в секрете», сказал она.
«Говори», ответила Старая госпожа Фан.
«Поддельная свадьба Чжэньчжэнь и Чэнъюй», казала Госпожа Фан.
Старая госпожа уставилась на нее.
«Сейчас мы не знаем кто именно наш враг. Есть вероятность. Что
этот человек внутри семьи», тихо сказала Госпожа Фан: «Раньше мы уже
поднимали вопрос о свадьбе Чжэньчжэнь. Эта версия объяснит резкую отмену
прошлых договоренностей».
Старая госпожа Фан ничего не сказала и продолжала медленно идти вперед. Госпожа Фан следовала за не.
«Брак, который смог излечить болезнь. Так она сможет находиться
рядом с Чэнъюй, а когда она вылечит его, это никому не покажется
подозрительным», тихо сказала она.
«Кроме того, это наконец успокоит семью Нин», добавила Старая Госпожа Фан.
Они остановились и посмотрели друг на друга.
«Да», сказал она: «Это решит вопрос о браке Чжэньчжэнь и куда лучше, чем отправлять ее далеко».
Если ей не удастся вылечить Чэнъюй, станут ли дни Чжэньчжэнь в резиденции более приятными?
Люди должны нести ответственность за свои действия.
Если она излечит его, то получит все, что захочет. Если нет, то она заплатит за это.
Госпожа Фан не отводила взгляда от Старой госпожи.
«Конечно, она сама должна разобраться с этим».
Какой бы путь она не выбрала, это ее решение. Она не может обвинить в этом других.
Старя госпожа Фан кивнула.
«Ладно, тогда пойдем и поговорим с ней», сказала она.
Лю была не довольна, когда увидела, что старая Госпожа Фан и ее невестка пришли к ним в дом ночью.
Неужели они пришли сейчас, потому что раньше не понимали кто победитель, а кто проигравший?
«Молодая мисс хочет спать», сказала Лю не пропуская их внутрь.
«Все хорошо. Позволь им войти. Сон сейчас не столь важен», сказала мисс Цзюнь.
Лю открыла им верь лишь потому что ее об этом попросила молодая
мисс. На этот раз она не стала дожидаться инструкций и сразу вышла на
улицу, встав охранять дверь.
Мисс Цзюнь уже успела переодеться в ночное платье, умыться и распустить волосы.
Возможно это из-за легкого аромата в комнате или из-за
приглушенного света, но люди в этой комнате чувствовали себя очень
легко. Атмосфера отличаюсь от той, что была тут раньше.
Старя госпожа остановилась. Честно говоря, она не чувствовала
себя комфортно, когда приходила в эту комнату раньше и ей не хотелось
тут долго оставаться.
Ей стало некомфортно от такой резкой перемены атмосферы в комнате, и она открыла оно, чтобы взглянуть на гору.
«Все зависит от того, как ты собираешься его лечить», сказал она:
«Если нет надобности в частых контактах с ним, тогда в том нет
необходимости».
«Ты думала о том как собираешься его лечить?», спросила Госпожа Фан.
Мисс Цзюнь улыбнулась и кивнула.
«Да», сказал она.
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан не могли не занервничать, они так волновались, что даже не могли расспросить о подробностях.
«С помощью целебного отвара, а потом я буду использовать иглы для
иглоукалывания, чтобы прочистить его вены. Хоть он и не сразу станет
таким же бодрым, как и раньше, но по крайней мере он не умрет через
год», сказала мисс Цзюнь не дожидаясь расспросов.
Старая госпожа и Госпожа Фан все еще молчали, не зная что ответить.
«Так что, бабушка, твое предложение очень хорошее. Я тоже думала о
том, как не дать людям понять что происходит», улыбнувшись сказала мисс
Цзюнь: «Брак хорошо для этого подходит».
Госпожа Фан и Старая госпожа Фан потеряли дар речи.
Цзюнь Чжэньчжэнь, которая раньше считала постыдным даже смотреть
на них теперь согласилась выйти замуж за члена и семьи. Более того, это
бы инвалид из семьи торговцев.
«Чжэньчжэнь, ты слишком прямолинейна, сказала Госпожа Фан.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Какие-то трудности?», спросила она: «Разве это не фикция?»
Да, это была фикция.
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан уже и сами позабыли об этом.
«Мы знаем, что это фикция, но другие люди не будут этого знать.
Твоя репутация пострадает», мягко сказала Госпожа Фан: «Мы можем
осуществить это немного по-другому».
Если был другой способ, то почему они сразу не озвучили его?
То, что вы показываете человеку второй путь и позволяете ему
сделать собственный выбор, вовсе не делает вас хорошими людьми, разве
нет?
Мисс Цзюнь покачала головой и улыбнулась.
«Не нужно. Люди, которые уже однажды умерли не заботятся о
репутации», сказала она: «Куда более важно делать то, что выгодно именно
себе».
Этот вопрос был легко улажен.
Госпожа Фан чувствовала, как из нее уходит энергия, будто эта
девушка проткнула ее своей иглой. Это заставило ее почувствовать, что
предложение альтернативного варианта выглядело очень глупо.
«Чжэньчжэнь», она внезапно поднялась и поклонилась мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь оставалась на своем месте и старалась следовать этикету.
«Если у Чэнъюй действительна останется его жизнь, я надеюсь, что он передаст тебе все, что имеет сам», сказала Госпожа Фан.
Фан Чэнъюй был наследником семьи Фан. Ему принадлежало все, чем владела семья Фан.
Это обещание означало, что вся собственность семьи Фан будет в ее распоряжении.
Старая госпожа Фан удивилась сказанным словам, но ничего не сказала.
Мисс Цзюнь улыбнулась, на этот раз она не собиралась отказываться от предложения.
«Очень хорошо», сказала она, сказала она с серьезностью играющего ребенка: «Тетя, не забудьте этих слов».
С приближением Новогоднего фестиваля, погода становилась еще
холоднее. Тем не менее, в комнатах молодых мисс семьи Нин все еще была
весна.
На небольшой глиняной печи в кувшине закипала вода.
Молодая девушка сидела перед столом, ее рукава были завернуты
так, что были видны ее белые запястья. Ее три золотых браслета
зазвенели, когда она подняла кувшин с чаем, по комнате распространился
слабый аромат.
«Чай с цветами горной сливы очень ароматный», сказала вздохнув девушка, которая сидела перед ней.
Бамбуковая стрела мягко ударилась о глиняный горшок, заставляя его слегка покачиваться.
«Семнадцатая сестра просто удивительна!», восхищалась девушка.
Нин Яньянь закатала рукава и взяла платок у служанки, чтобы вытереть пот.
«Это не имеет большого значения. Утомляет каждый день играет в
одно и то же», сказала она. Она подошла к тому месту, где сестры пили
чай и выпила залпом всю чашку.
«Яньянь, пей медленнее. Это хороший чай, Десятый брат привез его
из столицы специально для нас», упрекнула ее девушка, которая заваривала
чай.
Нин Юньчжао оживилась, как только упомянули десятого сына.
«Старший брат должен покинуть столицу и вернуться домой. Он уже должен был оттуда уехать», сказала она.
«Второй дядя возвращается вместе с ним?», спросила другая девушка?
Во время нового года вся семья Нин должна была собраться вместе
чтобы поднести жертву своим предкам. Даже если Нин Ян и не может
отлучиться со своего поста, но его жена и дети обязаны приехать.
«Да», улыбнулась Нин Яньянь, втайне радуясь.
У них были тесные связи с семьей второго дяди. У семьи было много сыновей, но со вторым дядей пошел только десятый брат.
«На этот раз десятый брат сможет спокойно отметить новый год», сказала одна из сестер: «Совсем не как осенний фестиваль»».
Нин Яньянь сделала недовольное лицо, когда об этом упомянули.
В середине осени в Янчэн появилась Цзюнь Чжэньчжэнь, всей семье
приходилось ее избегать. Члены семьи не смогли спокойно насладиться
праздником фонарей.
Но сейчас все было хорошо. Все кончилось и теперь им не нужно было быть такими острожными.
«Из-за того случая десятого брата подняли на смех. Все из-за Цзюнь Чжэньчжэнь», сказала она.
«Яньянь, не думай об этом так много. Теперь весь город знает, что
мисс Цзюнь вымогала у нашей семьи деньги, у нее больше нет брачного
контракта с десятым братом», успокоила ее одна из девушек: «Она
негодяйка. Не наша вина в том, что она появилась в нашей жизни».
«Да, семнадцатая сестра. Вы не знаете, но с тех пор Цзюнь Чжэньчжэнь больше никто не видел», сказала другая сестра.
Нин Яньянь все еще злилась.
«Но рано или поздно она появится», сказала она, ее глаза сверкнули.
Вперед вышла одна из служанок.
«Младшая мисс, не волнуйтесь. Третья мадам сказала, что семья Фан
ищет кого-то, чтобы организовать брак мисс Цзюнь. она выйдет замуж до
конца года и уедет», тихо сказала она.
Эту служанку отправила мадам. На ней лежали некоторые обязанности
по воспитанию. Поскольку она была ненамного старше ин Яньянь, ей было
легче с ней общаться.
Хоть молодые мисс и были воспитанными, они все еще были слишком
молоды. Молодые люди всегда были охвачены духом соперничеств и вели себя
импульсивно.
Служанка должна была своевременно это подавлять.
Как и ожидалось, настроение Нин Яньянь изменилось, когда она это
услышала. Плохая репутация теперь была не только у Чжэньчжэнь, но и у
семьи Фан.
«Семья Фан должна была сделать это раньше», фыркнула она: «Почему они ждали до нового года?»
Одна из сестер положила руку ей на плечо.
«Не стоит обсуждать это дальше. Нам лучше продолжить игру», с
улыбкой сказала она: «Если мы будем практиковаться, то сможем выиграть
на фестивале в зале Цзинь Юнь».
Горничная воспользовалась возможностью и отступила в тень будто ее и не было в комнате.
Пока девушки играли в комнату вошла служанка, которая поспешила что-то рассказать горничной.
«Как это могло произойти?», удивлено выпалила горничная.
Нин Яньянь уже собиралась бросить свою стрелу, но обернулась,
услышав эти слова. Она знала, то эта девушка была одной из служанок ее
матери.
«Что происходит?», спросила она.
Горничная была несколько нерешительной.
«Молодая мисс, мисс Цзюнь помолвлена», сказала она. Но что в этом было удивительного? Разве они только что это не обсудили?
«С молодым мастером семьи Фан», добавила горничная.
Молодой мастер семьи Фан?
На мгновение все девушки были ошеломлены.
«Кто такой молодой мастер семьи Фан?», выпалил кто-то.
……………………………….
По сравнению с семьей Нин, члены которой были ошеломлены новостью, члены семьи Фан в Янчэн были в шоке.
Лишь утром Старая госпожа внезапно объявила о браке Фан Чэнъюй и
Цзюнь Чжэньчжэнь. Более того, она немедленно вызвала лавочников и
управляющего фирмой чтобы обсудить организацию брака. Эта новость
разнеслась по семье Фан словно ветер.
«Почему?»
Это был единственный вопрос Фан Цзиньсю, когда она ворвалась в комнату Старой Госпожи ее глаза были красными от гнева.
Хоть Фан Юйсю и Фан Юньсю ничего не говорили, они тоже смотрели на Старую Госпожу.
«Как ты можешь говорить таким тоном со Старой госпожой?», ругалась Госпожа Фан.
Фан Цзиньсю вдохнула.
«Да, я знаю. Неуважительно допрашивать бабушку, но я просто хочу узнать почему», сказала она.
Старая госпожа Фан сохраняла спокойствие.
«Потому что в следующем году вашему брату исполниться четырнадцать лет», сказала она.
Врачи говорили, что Фан Чэнъюй доживет до пятнадцати.
«Я хочу подарить ему брак, чтобы отогнать неудачу», сказала Старая госпожа Фан.
Чтобы отогнать неудачу?
Фае Цзиньсю и сестры были поражены.
«Бабушка, как ты можешь в это верить?», поспешно выпалила Фан Цзиньсю.
«Я верю», мгновенно ответила Старая госпожа, ее лицо было холодным и суровым.
Старая госпожа была одержима жизнью Фан Чэнъюй. Она теряла рассудок, когда дело касалось его выздоровления.
Фан Юйсю дернула Фан Цзиньсю за рукав.
Госпожа Фан была той, кто давал Фан Чэнъюй ладанную золу из храма Наньтун.
Но это была Госпожа Фан. Старая госпожа фан не делала ничего
подобного. Она даже не ладила с монахами и даосами, которые так
нравились другим женщинам. Очевидно, что не верила в оккультизм.
Фан Цзиньсю закусила губу.
Неужели с приближением гильотины ее выдержка становилась все слабее?
Смерти деда и отца были сильными ударами, но это произошло
неожиданно. Они скорбели. Но болезнь Чэнъюй заставляла их наблюдать за
тем, как нож вонзается в его сердце, а они ничего не могут с этим
поделать. Такие мучения заставляли людей сходить с ума.
«Даже если нам и нужен брак, чтобы отогнать неудачу, то почему бы
не найти на роль жены другую девушку?», она вздохнула и продолжила:
«Почему именно она? Это одно из ее требований, верно?»
Все из-за Чжэньчжэнь. Если бы она была не согласна на этот брак, то кому было бы под силу его организовать?
Так рассуждали все члены семьи. Старая госпожа на мгновение замолчала.
«Она это одобрила», сказал она.
Она не сказала кто это предложил. Фан Цзиньсю топнула.
«Бабушка, раз она этого захотела, то теперь она имеет власть над
нашей семьей? Подождите, когда Фан Чэнъюй умрет. Тогда будучи молодой
госпожой семьи она получит себе всю власть?», сказала она. Внезапно ее
сердце наполнилось ненавистью: «Вот почему она говорила с управляющим
фирмы, она хочет знать о том, как она будет развиваться в будущем. Она
хочет остаться в семье Фан. Как мило с ее стороны!».
Внезапно она замолкла. Старая госпожа бросила чашку на землю.
Осколки разлетелись повсюду. Люди, стоящие рядом поспешили отступить.
«Я тоже этого хочу», закричала она, глядя на Фан Цзиньсю: «Ты
можешь остаться в этой семье потому что в твоих жилах течет кровь семьи
Фан. В теле Цзюнь Чжэньчжэнь тоже есть кровь семьи Фан. Так почему она
не может остаться? Она единственная дочь твоей тети, так почему ты не
можешь ее терпеть? Ты хочешь выставить ее вон даже не подумав о ее
благополучии?»
Хоть родственники и считали Старую госпожу Фан хладнокровной, она никогда прежде так не сердилась на детей своей семьи.
Все в комнате упали на колени.
Только Фан Цзиньсю все еще стояла, ошеломленная страхом.
«Цзиньсю», поспешно сказала госпожа Фан: «Скорее признай свою вину».
Фан Юйсю и Фан Юньсю схватили ее за лацканы.
Красные глаза Фан Цзиньсю стали мокрыми, а грудь тяжело
вздымалась. Она стряхнула руки сестер и выбежала из дома, не обращая
внимания на крики Госпожи Фан.
Фан Цзиньсю бежала на ходу вытирая слезы.
Они связали жизнь самого любимого человека с той, кого они ненавидели. Это было действительно бессмысленно.
Фан Цзиньсю молча пришла в дом Фан Чэнъюй. Она села и продолжила плакать.
«Третья сестра, я еще жив, ты слишком рано плачешь», сказал он. Сейчас он был занят прочтением книги.
Фан Цзиньсю заплакала еще сильнее.
Фан Чэнъюй взял свой носовой платок и кинул его Фан Цзиньсю. Он ничего не говорил и просто смотрел как она плачет.
«Ты знаешь?», задыхалась она.
Фан Чэнъюй улыбнулся.
«Я знаю. Третья сестра не поздравит меня?», шутил он.
Когда она увидела Фан Чэнъюй, который был достаточно спокоен, чтобы шутить, Фан Цзиньсю стала одновременно сердитой и грустной.
«Перестань дразнить. Я еще сильнее грущу, когда ты ведешь себя так: «Это просто издевательство».
Фан Чэнъюй улыбнулся.
«Когда все узнают, что я женюсь на такой девушке как Цзюнь Чжэньчжэнь все будут думать, что это над ей издеваются», сказал она.
«Такой как она? Чего она стоит? Младший брат, если бы не…болезнь,
учитывая твои наваги и талант ты стал бы одним из лучших в Янчэн»,
сказала Фан Цзиньсю: «Даже с болезнью ты все равно являешься
удивительным человеком. Все что есть у нее, это статус, оставленный ее
отцом. Она совершенно бесполезна».
Но он был болен.
Фан Чэнъюй ничего не сказал.
«Чэнъюй, она выдумала все это чтобы выйти за тебя замуж, она
хочет получить власть над нашей семьей», продолжала Фан Цзиньсю: «Может
кто-то этого и не знает, но в нашей семье всем уже давно это известно».
Сказав это, она не могла и дальше сдерживать слезы.
«Раз все об этом узнают, значит это не так уж и плохо», сказал
Фан Чэнъюй: «Пока ты и мама рядом, мне не о чем беспокоиться. Это просто
смешно».
Они считали, что для Чжэньчжэнь нормально вести себя подобным
образом. Хоть Старая госпожа и помогала ей сейчас, но не сможет же она
прожить всю свою жизнь под ее покровительством?
Неужели она действительно верила, что станет хозяйкой семьи Фан просто выйдя замуж за Чэнъюй?
Это действительно было забавно.
Она достала платок, чтобы вытереть слезы, и на ее лице появилась слабая улыбка.
«Больше всего меня расстраивает вера бабушки. Зачем она дает ложные надежды…», сказал она.
«Она считает меня своим внуком. Даже если предложение и будет
нелепым, она согласится, если это спасет мою жизнь», сказал Фан Чэнъюй:
«Третья сестра, не вини бабушку. То, что она делает разумно и
справедливо».
Фан Цзиньсю вытерла глаза платком.
«Все думают, что в этом есть толк. У бабушки тоже есть на это
свои причины, но никто не думает о тебе, младший брат», тихо сказала
она: «Они не думают о твоих желаниях и о том, как ты будешь себя
чувствовать».
Фан Чэнъюй ничего не сказал, но его кулаки сжались плотнее.
Думать о нем. Все обладали знаниями, чтобы рассуждать о его состоянии.
Его жизнь была пропитана печалью. Они пробовали разными способами
выгнать эту печаль из его сердца. Но он просто хотел, чтобы все
замолчали.
Свадьба.
Он никогда не думал, что женится. Человек, который едва мог
управлять пальцами рук едва считался человеком, что уж говорить об
остальном.
Он читал много книг. Иногда он представлял, что существует
женщина нежная как вода, изысканная как цветок, прекрасная словно
нефрит.
Но Цзюнь Чжэньчжэнь определённо не была такой женщиной.
………………………………………….
Пока Фан Цзиньсю плакала, покои мисс Цзюнь тоже были затоплены слезами.
«Молодая мисс, как ты можешь выйти замуж за этого калеку?», Лю
обливалась слезами: «Небеса и вся семья Фан издеваются над нами, вы же
всего лишь сирота. Брак с эти умирающим калекой превратит вас во вдову».
Служанка упала на колени и схватила мисс Цзюнь за руку.
«Молодая мисс, давайте обратимся к властям!».
Мисс Цзюнь улыбнулась и втерла слезы с лица Лю.
«Это подделка», сказал она.
Лю была ошеломлена.
«Что подделка?», спросила она.
«Свадьба конечно», ответила мисс Цзюнь: «Это нужно чтобы обмануть их».
Лю была ошарашена, она была поражена до глубины сознания.
Верно! Что еще могло связывать молодую мисс и этого калеку?
«Молодая мисс, ты хочешь их обмануть?», тихо спросила она. Хоть
ей и стало легче, но она все еще не понимала, что именно происходит.
Очевидно, что под «ними» Лю понимала семью Фан, но мисс Цзюнь
говорила вовсе не о семье Фан, а об их неизвестном враге. Мисс Цзюнь
улыбнулась, не было смысла рассказывать все подробности маленькой
служанке.
Она погладила Лю по голове.
«Ради денег», сказала она.
Денег?
Лю вспомнила о том, что молодая мисс обменяла на деньги брачный
контракт с семьей Нин. Сейчас она тоже использовала брак чтобы получить
деньги от семьи Фан.
«Молодая мисс, тебе действительно нужны деньги?», спросила она.
Раньше молодую мисс не заботили подобные вещи.
«Да, чтобы чем-то заниматься нужны деньги и люди», сказала мисс Цзюнь.
«Чем хочет заниматься молодая мисс?», не понимая спросила Лю.
Мисс Цзюнь промолчала.
«Отправиться в столицу», сказала она, глядя на девочку.
Ей было тяжело держась все в себе и было приятно поговорить с кем-то о грядущих планах.
Лю не удивилась, она вспомнила, что молодая мисс и раньше говорила об этом.
Молодая мисс хотела поехать в столицу.
Было так бесполезно находиться в Янчэн. Тут ничего не было. А столица процветала, было бы неплохо отправиться туда.
«Молодая мисс, мы копим деньги, чтобы отправиться в столицу и
наша жизнь стала лучше…Тогда нам стоит скорее от них избавиться», сказал
она.
Мисс Цзюнь была ей поражена.
Она отправлялась в столицу не за красивой жизнью. Вероятно, что там ей будет еще тяжелее.
«Да», с улыбкой сказала она: «Не забудь сохранить это в тайне. Не говори никому».
Узнав. Что молодая мисс не выходит заму за калеку и не станет
вдовой, Лю успокоилась. Она вытерла слезы, поднялась и ударила себя в
грудь.
«Молодая мисс, тебе не о чем волноваться».
………………………………………
Фан Цзиньсю считала, что мисс Цзюнь делает это, чтобы досадить
семье Фан. Лю думала, что это ради денег. Но Нин Яньянь, которая была
вдали от города Бейлу, была другого мнения.
«Она делает это, чтобы остаться в Янчэн», с гневом сказал она.
Она слышала от старшей мадам Нин подробную версию новостей, подтверждавшую брак между Чжэньчжэнь и семьей Фан.
«Отогнать неудачу», Нин Яньянь холодно улыбнулась: «Это определенно была схема Цзюнь Чжэньчжэнь».
«Почему она хочет остаться в Янчэн?», спросила другая сестра: «Это определенно испортит ее репутацию».
На лице Нин Яньянь было презрение.
«Конечно это все из-за нашей семьи», сказал она.
Сестры обменялись взглядами.
«Неужели это правда? Что говорить о ней, но даже семья Фан не может сравниться с нашей семьей», все засмеялись.
«Кто она? Она просто собака», холодно сказала Нин Яньянь: «Просто отвратительно».
Некоторые из девушек воспользовались носовыми платками чобы скрыть ужасные выражения на их лицах.
«Подумайте, она остается в Янчэн и становится госпожой семьи Фан.
Как только калека умрет, она получит всю власть», холодно засмеялась
Нин Яньянь: «Она так и собирается сделать. Когда придет время она
расскажет людям что случилось между ней и нашей семьей. Она выставит все
так, будто у нее уже был отношения с десятым братом, а мы разлучили их.
Чжэньчжэнь бесстыдница, которую ничто не остановит».
Сестры переглянулись. Цзюнь Чжэньчжэнь могла сделать что-то подобное.
Чжэньчжэнь не знала слова позор.
Девушкам стало неловко.
«Но что можно сделать? Это дело семьи Фан, кто сможет это остановить?», сказали они.
Выражение лица Нин Яньянь было холодным. Она крепко сжала стрелу.
«Семья Фан нуждается в том, чтобы им кто-то открыл глаза», сказал она, отбросив стрелу: «Я пойду туда».
Старая госпожа Фан никогда не изменится, не важно сколько людей будут
ей противостоять, даже если на кон будет поставлена ее жизнь, она не
уступит бизнес семье Цао и не даст никому вмешиваться в дела семьи Фан.
Все были заняты подготовкой к церемонии.
Серебро лилось словно вода. Каких только вещей не появилось в
доме. Вне зависимости от того была церемония фальшивой или настоящей,
семья Фан была в восторге от торжества.
Однако такие приготовления казались странными. В конце концов,
жених был бесполезным мусором, которому оставалось жить всего лишь год.
Весь брак организовывался лишь ради того, чтобы отогнать от него
неудачу.
Госпожа Фан запретила Фан Цзиньсю выходить в город, наказав ее за то, что та проявила неуважение к Старой госпоже Фан.
Никто в семье Фан не осмеливался обсуждать происходящее, но это
вовсе не значило, что посторонние люди не будут это обсуждать. После
того, как все же произошла утечка новостей, шум вокруг этого брака
усилился в разы. Однако по этому поводу существовали две точки зрения.
Первая, что семья Фан решила поиздеваться над девочкой-сиротой и
выдать ее замуж за умирающего калеку. Никто не хотел быть вдовой всю
свою жизнь. А мисс Цзюнь было некуда пойти, ведь семья Фан были ее
единственными родственниками. Таким образом они решили использовать ее в
своих целях.
Кто-то даже говорил, что мисс Цзюнь в семье Фан как в тюрьме.
Другие люди презирали такое поведение.
«Магистр Цзюнь полностью посвящал свою жизнь стране и народу, его
кости еще не остыли, а его единственную дочь уже раздирают тигры. Где
справедливость небес? Где мораль? Закон?»
«Семья Фан – семья торговцев, но они посмели унизить семью чиновника, это очень безрассудно».
«Об этом стоит сообщить властям. В противном случае никто не
захочет обучаться грамоте и служить свой стране, если после смерти никто
не защитит твою семью, а дети останутся бездомными сиротами».
Ученые из Янчэн были полны праведного негодования. Они
действительно хотели написать петицию чиновникам, но в то же время
существовала и другая точка зрения.
«Есть ли человек, которому не известна репутация мисс Цзюнь в
Янчэн? Разве она страдает? Скорее она стремится заполучить власть».
«Сначала она хотела положиться на дружбу старших поколений с
семьей Нин, но после отказа вымогательством получила от них деньги. Это
недостойное поведение. Лицо ее семьи потеряно».
«Подумайте, кто мог заставить ее выйти за него замуж, если она
сама не захочет? Когда у нее был конфликт с дочерями Фан, она была
готова пойти жаловаться чиновникам. Госпожа Фан уговаривала ее
остановиться».
«Очевидно, что теперь она часть семьи Фан. В любом случае, их
молодой мастер – умирающий калека. Если после брака она станет госпожой
Фан и сможет усыновить ребенка, тогда все богатства семьи Фан перейдут в
ее руки».
Эта точка зрения больше всего была распространена среди богатых.
Разве мисс Цзюнь похожа на сироту, над которой издеваются? Очевидно, что
это она пользовалась другими.
Тогда мнение о том, что она беззащитная сирота, а ее отец был
предан государству, ослабевало. В итоге она получила именно то, чего и
хотела.
Богатые торговцы выражали свое сочувствие. Будучи связанными с такой девушкой, семье Фан действительно не повезло.
Такие разговоры становились более популярными. Чтобы узнать чье
мнение верно, каждый пытался найти доказательства, поэтому люди стали
капаться в прошлом мисс Цзюнь и семьи Фан. Естественно истинные события
сильно преувеличивали.
«Похоже, что эти меры самозащиты обернулись против нас», сказала Госпожа Фан: «Страдают репутации и семьи Фан и Чжэньчжэнь».
Старая госпожа Фан оставалась непреклонной.
«Там, где нет ветра, нет и волн. Никто не просыпается рано там,
где нет прибыли», сказала он: «Если нет никого, кому были выгодны эти
сплетни, разве люди стали бы это так обсуждать?»
Госпожа Фан на мгновение замолчала.
«Это они?», тихо спросила она: «Они не хотят допустит даже свадьбы Чэнъюй?»
«Не думаю», внезапно сказала мисс Цзюнь.
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан обернулись, чтобы посмотреть на нее.
«Ваши враги предпочитают выставить все, как проклятье», сказала мисс Цзюнь: «Они предпочитают забирать жизни».
Такие драматические слова заставляли сердца людей на мгновение остановиться.
Старя госпожа Фан и Госпожа Фан на мгновение потеряли дар речи, а мисс Цзюнь, казалось, была очарована собственными словами.
Это правда. Все это время, помимо распускания слухов о проклятье
на наследниках семьи, они наслаждались ее хорошей репутацией. Короткие
жизни наследников были для них лишь предлогом.
До сих пор казалось, что бизнес шел хорошо. Похоже, что враг не намеревался нанести урон бизнесу и репутации семьи Фан.
«Интересно», сказала мисс Цзюнь.
«Что интересно?», спросила Госпожа Фан: «Скажи, ты знаешь чьих рук это дело?»
«Это семья Нин, это они хотят испортить нам репутацию».
Ах, семья Нин.
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан кивнули и горько улыбнулись, покачав головами.
«Ничего», сказала мисс Цзюнь, доставая лист бумаги: «Это
лекарства, которые необходимы младшему брату. Воспользуетесь этой суетой
и закажите их, разбросайте их по разным спискам с покупками для
церемонии, чтобы никто не обратил на это внимания».
Фан Чэнъюй уже был похож на горшок с лекарствами. Покупка
лекарств не казалась чем-то подозрительным. Эти лекарства помогли бы ему
продержаться во время церемонии, ведь ему придется стоять на коленях.
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан оживились.
«Чжэньчжэнь, это действительно лекарства?», спросила Госпожа Фан.
Может быть Чэнъюй действительно можно вылечить?
«Конечно», с улыбкой сказал мисс Цзюнь: «Я не могу вылечить его без лекарств. В конце концов, я не бог».
Она редко шутила, но Старая госпожа Фан и Госпожа Фан не засмеялись. Их лица были серьезными.
Они до сих пор по-настоящему не верили, что Цзюнь Чжэньчжэнь
действительно хочет излечить болезнь Фан Чэнъюй, не говоря уже о том,
что ей действительно удастся это сделать.
Сегодня они пришли к ней, чтобы обсудить некоторые слухи. Они
хотели рассказать о них ей ,чтобы оценить ее реакцию. Они хотели
посмотреть на ее эмоции, что она почувствуют, ощущая себя частью семья
Фан.
Но похоже, что она не сердилась и не обижалась. Она не плакала.
Ее выражение лица оставалось спокойным. Вместо этого она старалась
проанализировать кто стоял за всем этим.
То, что она сказала тоже было очень разумным.
На самом деле она была не такой как раньше.
Старая госпожа Фан не могла не смотреть на девушку, сидящую перед
ней. Она сидела с прямой спиной, ее глаза были спокойными и теплыми.
Могла ли она действительно излечить Чэнъюй?
Старая госпожа смотрела на лист бумаги и многочисленные названия лекарственных компонентов, написанных на нем.
Красивый почерк.
«Хорошо», она отложила бумагу и встала.
Мисс Цзюнь с уважением проводила их, наблюдая за тем, как они удаляются.
…………………………………
Старая госпожа Фан передала список с лекарствами Госпоже Фан.
«Должны ли мы найти врачей и показать им этот список?», тихо спросила она.
«Узнайте, когда обычно заказывают лекарства», сказала Старая госпожа Фан.
Естественно Госпожа Фан была осведомлена в этом вопросе. Хоть
разговоры снаружи и не влияли на семью Фан, им все равно следовало
принять меры предосторожности. У нее было много дел.
Старая госпожа Фан планировал отдохнуть и позвала своего личного слугу.
«Найдите образцы почерка мисс Цзюнь», приказала она.
Служанка, казалось, была ошеломлена, но согласилась, не сказав ни слова.
Было здорово, что на улице было очень шумно. Подготовка к браку
продолжалась. Все это никак не повлияло на мисс Цзюнь. Она продолжала
заниматься тем, чем хотела. Однако очень скоро Госпожа Фан отправилась
на ее поиски.
«Эти лекарственные препараты не известны аптекарям», сказала она, указывая на некоторые названия из списка.
Мисс Цзюнь слегка нахмурилась. Она вспомнила, что они были
открыты совсем недавно. Доктора на юге только начали их использовать,
очевидно, что на севере они появятся еще не скоро.
Возможно в аптеке был этот ингредиент, но название отличалось.
«Я найду его», сказала она: «Название может быть другим, но я узнаю его, если взгляну».
Это был единственный способ, поэтому Госпожа Фан согласилась.
«Ты выходишь замуж. Нет ничего подозрительно в том, что ты
выйдешь из дома, чтобы совершить покупки», сказала она, она повернулась и
дала указания: «Приведите трех молодых мисс…»
Она сделала небольшую паузу.
Третья мисс, Фан Цзиньсю, не могла сопровождать ее. Если они встретятся, то будут сражаться до потери пульса.
«Пусть старшая молодая мисс и вторая молодая мисс сопроводят мисс Цзюнь на прогулке».
Все три девушки, Фан Цзиньсю, Фан Юйсю и Фан Юньсю, были в комнате,
когда им пришли доложить об указаниях. Фан Цзиньсю запрещалось покидать
свой двор, но домашних дел никто не отменял, поэтому сестры пришли
заниматься к ней.
Фан Цзиньсю холодно засмеялась, но ничего не сказала.
Фан Юйсю подумала, а затем встала: «Старшая сестра, не ходи, я сама справлюсь», предложила она.
Характер Фан Юньсю был простым и добрым. После той ужасной драки
между мисс Цзюнь и Фан Цзиньсю, она была готова проводить мисс Цзюнь, но
мисс Цзюнь написала о ней смешные стихи и их увидели все молодые
господа богатых семей. Она приклеила их ей на спину, так что она долго
ходила с ними по комнате, ничего не замечая.
Хоть она и не говорила плохо о мисс Цзюнь, с тех пор она старалась общаться с ней как можно меньше.
«Ты?», Фан Юньсю заволновалась.
«Старшая сестра, не волнуйся так о второй сестре. Она
потрясающая. Только вот таким людям как мисс Цзюнь этого не понять. Если
бы вторая сестра действительно захотела прогуляться, мисс Цзюнь будет
недостойной компанией для нее», сказала Фан Цзиньсю: «Вторая сестра,
выпусти эту ярость, покажи ей ее».
Фан Юньсю уступила.
«Она не захочет меня видеть, я не пойду», сказала она: «Вы должны быть осторожны. Прими ее удары, но не опустись до ее уровня».
Фан Юйсю улыбнулась и кивнула.
Старая госпожа Фан знала, что мисс Цзюнь выйдет на улицу, но ничего не сказал. Она взяла бумаги, которые передала ей служанка.
«Мисс Цзюнь много писала. В прошлом месяце она написала несколько стихотворений», тихо сказала служанка.
Старая госпожа Фан взглянула на стихи. Почерк в списке лекарств
был таким же, очень красивым. Стих были о печали, вызванной сменой
времен года и ее чувствах к десятому благородному сыну Нин.
«Верните их на место», сказала она, отдав обратно служанке.
Нахмурившись она тихо пробормотала: «Лучше бы она не писала таких
стихов».
Такие тонкие и изысканные стихи действительно влияли на людей.
………………………
Когда вышла мисс Цзюнь, Фан Юйсю уже стояла у кареты и ждала ее.
Мисс Цзюнь перестала размышлять. Это был первый раз, когда она
увидела дочь семьи Фан. У оригинальной мисс Цзюнь не было о них много
воспоминаний, поэтому сестры казались ей незнакомыми людьми.
Фан Юйсю была второй дочерью, рожденной от законной жены, госпожи
Фан. Она выглядела как госпожа Фан, нежная и изысканная. Она была
единственной в семье, кто еще ни разу не встречался с мисс Цзюнь.
Она редко ее видела.
Когда она увидела, что мисс Цзюнь появилась, она почтительно поклонилась ей.
Согласно обычаю, ее нужно было звать младшей сестрой, но мисс Цзюнь не хотела ему следовать.
Мисс Цзюнь никак к ней не обратилась. Выражение Фан Юйсю осталось
прежним. Она не была похожа на Фан Юньсю, которая чувствовала, что мисс
Цзюнь злиться, когда смотрит на них, и она не была похожа на Фан
Цзиньсю, которой пришлось отступить. Она больше ничего не говорила и
стала садиться в карету.
Лю жестом пригласила мисс Цзюнь, желая, чтобы она поехала в отдельной карете, но мисс Цзюнь сказала, что поедет так».
«Нет необходимости в еще одной карете».
Раньше мисс Цзюнь никогда не ездила в одной карете с молодыми
мисс семьи Фан, поэтому представители семьи Фан ехали обычно в одной
карете, а мисс Цзюнь со служанкой в другой. Остальные служанки были в
третьей карете.
Если мисс Цзюнь поедет с мисс Фан, то двум служанка и двум горничным придется ютиться в другой карете.
«Нам стоит держаться как семья, быть ближе друг к другу», добавила мисс Цзюнь.
Да, если они играли, то нужно было играть до конца.
Лю все поняла и кивнула мисс Цзюнь.
«Молодая мисс, просто расслабьтесь, я знаю, что делать», тихо сказала она.
Она повернулась и потянула за собой служанку Фан Юйсю.
Служанка удалялась неохотно.
Фан Юйсю уже была в карете и оставалась невозмутимой. Не ее лице
чуть-чуть промелькнула усмешка. Она посмотрела на мисс Цзюнь, а потом на
свою служанку. Служанка шла с Лю.
Фан Юйсю не удивилась приходу мисс Цзюнь. она вела себя так,
будто все было как обычно. После того, как все уселись, две кареты
направились к воротам.
Резиденция семьи Фан была расположена в деловом районе, который
был самым оживлённым местом в городе. Им не потребовалось много времени,
чтобы добраться до главной дороги, выйдя за ворота, они погрузились в
гул.
Мисс Цзюнь отодвинула занавески экипажа.
В настоящее время границы между семьями торговцев и аристократами
были очень четкими. Хоть резиденция семьи Фан была прекрасна, мисс
Цзюнь всегда было стыдно выходить оттуда, боясь осуждения других людей.
Она старалась забиться как можно глубже в карету.
То, что сейчас она открыла занавески, было новым явлением.
Это было похоже на то, что она демонстрировал свою связь с семьей торговцев.
Выражение лица Фан Юйсю было теплым, она наливала чай.
«Не хочется ли мисс Цзюнь выпить чаю», спросила она.
Мисс Цзюнь не стала отказываться от ее предложения, она отпустила занавески, чтобы взять чашку.
«Куда мы поедем сначала?», спросила она.
Мисс Цзюнь очень редко брала на себя инициативу в разговоре с
молодыми мисс семьи Фан. Однако Фан Юйсю оставалась невозмутимой, будто
бы они всегда так общались.
«Нам нужно будет купить украшения для волос, поэтому сначала мы
пойдем в павильон Цзинь», она не стала уклоняться от вопроса и
предложила серьезный вариант.
Покупка этих вещей была всего лишь прикрытием. Конечная цель состояла в том, чтобы оказаться в большой аптеке.
Мисс Цзюнь улыбнулась и кивнула.
Фан Юйсю отдала указания кучеру. Вскоре они остановились.
«Это подойдет?», спросила Фан Юйсю, выглядывая из-за занавески.
Мисс Цзюнь бросила беглый взгляд в окно. Павильон Цзинь был
ослепительным. Там было много людей, очевидно этот магазин был очень
популярен.
Мисс Цзюнь неуклюже кивнула в ответ и первой вышла из кареты.
Лю быстро подбежала к ней и тихонько потянула за рукав.
«Молодая мисс, тут много людей», тихо сказала она.
«Ну и что, что тут много людей?», спросила мисс Цзюнь.
Лю повернулась к Фан Юйсю, которая выходила из кареты.
Она думала, что если они обе выйдут из одной кареты, то это будет
позором и нанесет удар по репутации молодой мисс, но, когда она
вспомнила о словах мисс Цзюнь, что они должны притворяться семьей, она
замолчала и ничего больше не говорила.
«Тут много людей, все они занимаются своими делами», пробормотала она.
Мисс Цзюнь улыбнулась и больше ничего не сказала. Фан Юйсю тоже улыбалась.
Да, сейчас в этом павильоне было очень много людей.
Перед входом в магазин была целая толпа.
С одной стороны, тут были люди, которых интересовала семья Фан. С
другой, приехало много молодых людей и семей учёных, которые выбирали
украшения, везде были представители элиты. Мисс Цзюнь была широко
известна во всем Янчэн, так что многие ее знали. Вскоре все знали о ее
прибытии.
Все внимание мгновенно сосредоточилось вокруг нее.
Это был первый раз, когда мисс Цзюнь появилась в обществе, как
Цзюнь Чжэньчжэнь. Ее воспоминания говорили о том, что молодые люди Янчэн
восхищались ей. Она не знала были ли эти воспоминания ошибочными или
нет, из-за слухов мнения менялись.
Но вспомнив об этом, она ухмыльнулась.
Глупый ребенок.
Как бы тяжело ни было, быть живым уже счастье.
Мисс Цзюнь рассмеялась. Она ничего не сказала и не обращала ни на кого внимания.
«Мисс Цзюнь, что ты об этом думаешь?», Фан Юйсю была теплой и
доброй, она указала на заколку в руках одного из продавцов магазина.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее.
«Недостаточно красивая», ответила она.
Фан Юйсю ожидала этого. Она с улыбкой посмотрела на продавца, и он принес другую заколку.
Мисс Цзюнь отвергла еще три, пока четвертая не привлекла ее внимание.
«Вот эту», сказала она.
Но появилась еще одна рука.
«Я хочу вот эту», сказал еще один женский голос.
Мисс Цзюнь почувствовала аромат духов и повернулась, чтобы посмотреть на девушку, стоящую рядом.
Девушке было шестнадцать или семнадцать лет, она была очень красива.
Цао Яньчжи.
В голове мисс Цзюнь моментально промелькнули воспоминания. Эти воспоминания были куда яснее воспоминаний о семье Фан.
Это было не из-за того, что мисс Цао была молодой мисс из богатой
семьи, которая так нравилась мисс Цзюнь, а потому что Старая мадам Нин
была ее тетушкой.
Она была ей знакома лишь потому что была родственницей семье Нин,
Цзюнь Чжэньчжэнь пыталась подружиться с ней. Однако мисс Цао избегала
ее.
Мисс Цзюнь улыбнулась и убрала руку, указав на другую заколку.
«Хочу эту», сказала она.
Цао Яньчжи тоже поменяла свое мнение и захотела другую заколку.
«Я тоже хочу ее», сказала она.
Все видели что происходит. Атмосфера становилась напряженной. Фан Юйсю молчаливо стояла рядом с мисс Цзюнь.
«Мисс Цао, чего вы этим хотите добиться?», спросила мисс Цзюнь не сердясь, но и не отступая.
«Ничего, я просто хочу купить эти заколки», улыбаясь сказала мисс Цзюнь.
Купить заколку.
Мисс Цзюнь рассмеялась.
«Мисс Цао может выбирать первой», предложила она отступая.
Цао Яньчжи схватила ее за руку.
«Как я могу это допустить?», сказала она с милой улыбкой.
Мисс Цао хотела, чтобы мисс Цзюнь обратила на нее внимание.
Однако лицо мисс Цзюнь было бесстрастным, ни счастливым, ни грустным.
«Мисс Цзюнь, хоть ты и живешь с торговцами, с семьей Фан, ты все
еще не замужем. Сейчас ты не торговка, я не могу тебя запугать», с
улыбкой сказала мисс Цао: «Мы обе обладаем положением, которое позволяет
нам первыми выбирать украшения».
Она сделала особое ударение на слова о семье торговцев.
Ты говоришь, что не будешь красть мой выбор, но разве ты уже этого не сделала? Разве это не издевательство?
Эти девушки, они издевались над другими с такой надменностью, будто были принцессами.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
Цао Яньчжи была удивлена тем, что мисс Цзюнь все еще могла
улыбаться. Учитывая ее характер, разве она не должна была сейчас выйти
из себя?
«Тогда чего ты добиваешься? Когда я позволяю тебе выбирать, ты не
хочешь, но как только я делаю свой выбор, ты хочешь получить эту вещь»,
несколько беспомощно сказала мисс Цзюнь.
«Это справедливо», сказала мисс Цао: «У нас равные права на получение любой вещи здесь».
Мисс Цзюнь молчала.
«Я надеюсь, что мисс Цзюнь сможет простить меня. Мои старшие
родственники приехали из столицы, чтобы вручить мне подарки, в том числе
и от мисс Ян. Так что в этот новый год мне бы хотело выбрать подарки и
для них», сказала мисс Цао, немного улыбнувшись.
Без сомнения, эта глупая девчонка должна была заглотить приманку.
Хоть они и давно не виделись, Цао Яньчжи была близка с Цзюнь Чжэньчжэнь. Фактически, весь Янчэн был осведомлен о ее жизни.
Невежество и глупость этой девушки были отвратительны.
Но что еще хуже, так это то, что та возомнила себя невесткой
семьи Нин. Как десятый благородный сын Нин мог быть ровней такой как
она?
После всех этих страданий она решила покончить с собой, но не умерла.
Ее смерть не увенчалась успехом, семья Фан решила выдать ее замуж
и выслать куда-то далеко. Но потом они неожиданно увидели в ней жену
для своего молодого мастера. Как эта женщина могла управлять всеми ими?
Ты должна жить в позоре, ты сама выбрала этот путь.
Сказав это мисс Цао посмотрела на мисс Цзюнь и увидела, как меняется ее выражение лица.
По слухам, мисс Ян была в браке с десятым благородным сыном Нин. Говорили, что он влюблен в нее.
Когда мисс Цзюнь услышала эту новость, она решила повеситься.
«Хорошо», сказал мисс Цзюнь, улыбаясь. Однако, по мнению мисс
Цао, эта улыбка скрывала боль и гнев: «Раз мисс Цао так заботлива, я
думаю, что ей пригодится моя помощь».
Цао Яньчжи усмехнулась. Фан Юйсю вела себя так, будто ничего не слышала, она молча стояла в стороне.
Мисс Цзюнь решила отомстить Фан Цзиньсю лишь из-за того, что та
прервала ее разговор с другими молодыми мисс из благородных семей.
На самом деле она никого не перебивала. Она просто хотела сказать мисс Цзюнь о том, что эти молодые мисс дразнят ее.
Но для мисс Цзюнь эти молодые мисс были более близкими людьми. Сестры Фан для нее ничего не значили.
«Вот эта шпилька», сказала мисс Цзюнь, указывая на одно из
ювелирных изделий, которые держал слуга: «Мне она нравится. Что скажет
мисс Цао?»
Цао Яньчжи взглянула на нее, в ее глазах вспыхнула насмешка.
Эта шпилька выглядела изысканно, но на самом деле это был
низкокачественный лакированный материал. Чжэньчжэнь идиотка, ни мозгов,
ни проницательности.
Цао Яньчжи посмотрела на Цзюнь Чжэньчжэнь. Если быть
справедливым, то Чжэньчжэнь была очень красива. Тем не менее, она была
похожа на шпильку, которую она выбрала, блестящий кусок ослиного навоза.
«Мисс Цзюнь очень проницательна», сказала она, делая довольное
выражение лица. Она подняла узорчатую шпильку и сказала: «Мне она тоже
нравится».
«Молодая мисс, она стоит пять таэлей серебром», продавец не
обращал внимания на споры двух девушек. Больше всего его интересовал
лишь бизнес, поэтому он поспешил озвучить цену.
«Я заплачу десять таэлей», немедленно сказала мисс Цзюнь.
«Я заплачу двадцать», сказала мисс Цао.
Спор за прилавком привлекал всеобщее внимание. В отдельной
комнате на втором этаже, мужчина отодвинул занавески, чтобы посмотреть
что происходит.
Его выражение лица было мрачным. Казалось он был недоволен всей этой суетой внизу.
«Мастер Цзинь, две молодые мисс ссорятся», сказал человек похожий на лавочника: «Такое часто бывает», сказал он указывая вниз.
«Это мисс Цзюнь из семьи Фан и молодая мисс Цао, которая в родстве с семьей Нин».
Очевидно мужчина знал, что это за девушки. Семьи Нин и Фан были известны на весь Янчэн.
«Ужасные дети», апатично сказал он.
По мере того, как ставки становились все выше, атмосфера между
мисс Цао и мисс Цзюнь становилась все напряжение. Мисс Цао повелась на
ход мисс Цзюнь.
Фан Юйсю никак не реагировала на происходящее, наблюдая за всем, как обычный зритель.
«Сто таэлей!», сказала мисс Цзюнь.
Мисс Цао глубоко вздохнула: «150 таэлей!», она отказывалась сдаться.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее, казалось в ее глазах были слезы.
*Не в состоянии пережить это? Сердечный приступ?*
«Да, мисс Ян очень мила и любезна. Такую как она трудно найти»,
мисс Цао подошла к мисс Цзюнь и понизив голос, сказала: «Мисс Цзюнь,
отступи».
Конечно, в эти слова она вкладывала особый смысл.
Она ждала момента, когда цена поднимается еще выше.
Неужели семья Фан полагает, что может делать все, что ей
вздумается только потому что у нее есть деньги? Разве они не видят, что
приютили у себя мусор?
Мисс Цзюнь смотрела на нее, по ее лицу текли слезы, но она молчала.
«Тогда, я отступлю», вздохнула она: «Я хочу, чтобы эта шпилька
оказалась в волосах благородной дамы и сопровождала ее до конца ее дней,
пока ее волосы не подернуться сединой».
Улыбка Цао Яньчжи застыла.
Толпа была ошеломлена, но вскоре люди рассмеялись. Конечно они все поняли, что только что произошло.
В это время, человек на втором этаже не мог остановить поток смеха.
«Эти дети», он последний раз взглянул на мисс Цзюнь и закрыл штору.
У мисс Цзюнь было теплое выражение лица, когда она смотрела на мисс Цао.
«Тратить 150 таэлей на шпильку, которая стоила всего пять», мягко
сказала она: «Мисс Цао, Мисс Ян определено почувствует твою
искренность».
Она слегка поклонилась в знак уважения. Не дожидаясь ответа Цао Яньчжи, она ушла.
«Поздравляю мисс Цао», подхватила Лю, следую за мисс Цзюнь с самодовольным видом.
Фан Юйсю последовала за ними.
«Ты!», Цао Яньчжи только опомнилась и хотела последовать за ними.
«Мисс Цао, эта шпилька ваша», сказал сотрудник магазина, пытаясь остановить ее: «Она ваша за 150 таэлей!»
«Как этот мусор может стоить 150 таэлей?», закричала она, ее лицо покраснело.
Продавцу не нравилось слышать подобные вещи.
«Мисс Цао, это не так цена, которую мы просили. Эту цену ей дали
вы. Разве вы не знаете, чего она стоит на самом деле?», фыркнул он.
Она уже хотела было ответить, что лишь дьявол дал бы за нее такую
цену, но он был прав. Она видела презрительные взгляды, которые бросали
на нее сотрудники магазина. В павильоне Цзинь не любили людей, которые
причиняют излишнее беспокойство.
Именно поэтому она решила именно здесь спровоцировать Цзюнь Чжэньчжэнь.
Она ждала того, что та не придаст значения установленным правилам и в итоге вновь найдет себе неприятностей.
Она не думала, что сама упадет в эту дыру.
Она могла оплатить это.
Но 150.
Таэлей…
150 таэлей это крупная сумма для нее. Это были не только деньги.
После сегодняшнего происшествия, новость о том, что Цао Яньчжи потратила
150 таэлей на покупку шпильки распространится повсеместно.
Она огляделась вокруг, окружающие молодые люди наблюдали за ней и перешептывались.
Она, Цао Яньчжи, стала посмешищем.
Цзюнь Чжэньчжэнь.
Эта дешевка обыграла ее.
Цао Яньчжи посмотрела на мисс Цзюнь и до крови прикусила губу.
«Заплати, мы уезжаем!», закричала она.
Служанка, стоявшая рядом с ней начала шарить в сумке в поисках
денег. Молодая мисс просто хотела прогуляться, никто не взял с собой так
много денег. В конце концов, служанке пришлось побежать домой, чтобы
взять недостающую сумму, а другую служанку оставить в качестве залога в
магазине.
Семья Цао бала известна в Янчэн, поэтому они определено не могли не заплатить.
«Мисс Цао, пожалуйста, приходите еще», радостно сказал служащий, заворачивая покупку»: «Вот ваша шпилька, можете идти».
Мисс Цао выхватила шпильку и швырнула ее на землю. Она села в экипаж и поспешно уехала.
Приходите еще…она до конца своих дней больше не появится в этом магазине.
Цао Яньчжи была в отчаянии, а мисс Цзюнь, которая оказалась на шаг впереди, теперь спокойно сидела в карете.
Фан Юйсю задумалась.
«Похоже мисс Цао получила то, что хотела», с улыбкой сказала она:
«Или лучше будет сказать, что она сломала ногу, пытаясь пнуть камень в
сторону своего врага?»
Она сказала это так томно, будто была заговорщицей, а не свидетелем.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Дело не в том, что мисс Цао слишком увлеклась. На самом деле, это я издевалась над ней», сказала она.
Что она мела ввиду?
Цао Яньчжи явно хотела поиздеваться над ней, но в конце концов она сама стала объектом издевок сто стороны Цзюнь Чжэньчжэнь.
Фан Юйсю смущенно посмотрела на нее.
Причина, по которой Цао Яньчжи затеяла все это, заключалась в
том, что она рассчитывала на прежнее поведение мисс Цзюнь. но она не
знала, что нынешняя мисс Цзюнь сильно отличается от той, что была
прежде.
Сейчас Цзюнь Чжэньчжэнь не повелась бы на такой неуклюжий трюк. Вместо этого, она засадила Цао Яньчжи в ее же яму.
Очевидно, что она именно это подразумевала под издевательством.
Если бы мисс Цао знала, что мисс Цзюнь теперь другая, она бы не стала
нарываться на неприятности.
Конечно, мисс Цзюнь не могла сказать этого Фан Юйсю, поэтому она просто улыбнулась.
«Она не знала, что у меня действительно нет желания заполучить
десятого благородного сына Нин», сказала она: «Так что все, что она
делала, никак не могло меня спровоцировать. Как меня может одурачить то,
на что мне все равно?»
Все равно?
Фан Юйсю взглянула на нее.
«Вы говорите о десятом благородном сыне Нин или о свой репутации?», спросила она.
«Старшая сестра, как может идти речь о моей репутации? Я бы
потеряла ее, если бы и вправду купила ту заколку!», смеясь сказала мисс
Цзюнь: «Что касается десятого благородного сына Нин…»
Она посмотрела на Фан Юйсю и ее губы изогнулись в улыбке.
«Кто он такой?», спросила она.
Фан Юйсю ухмыльнулась.
«Это правильно?», с одобрением сказала она. Для мисс Цзюнь ничего не значила искренность этих слов.
«Отправимся в другой ювелирный магазин», предложила Фан Юйсю.
Мисс Цзюнь выглянула из кареты и увидела аптеку.
«Давайте сначала зайдем в аптеку и посмотрим продают ли там горные лекарственные травы», сказала она.
Мисс Цзюнь собиралась сделать то, что хотела. У Фан Юйсю не было
никаких возражений. Она с улыбкой приказала кучеру остановить карету.
…………………………
Во дворе Янчэн.
Хоть и была зима, озеро не замерзло, на его поверхности была
рябь. В павильоне стояло несколько красивых девушке, которые окружили
ту, что ловила рыбу.
Девушки пришли издалека и нарушили покой этого пейзажа.
«Семнадцатая мисс, семнадцатая мисс», всхлипывала Цао Яньчжи, когда прибежала туда.
Все девушки обернулись. Нин Яньянь осталась неподвижной, она наблюдала за поверхность озера.
«Цао Яньчжи, что ты натворила?»
«Куда ты ходила? Почему так поздно?»
Другие девушки завалили ее своими вопросами.
«Хватит болтать, я кое-что узнала и хотела это рассказать.
Конечно я хотела навестить и семнадцатую сестру…», сказала Цао Яньчжи:
«Но в результате я столкнулась с Цзюнь Чжэньчжэнь».
Цзюнь Чжэньчжэнь?
Девушки были несколько удивлены. Лицо Нин Яньянь тоже изменилось.
«Цзюнь Чжэньчжэнь. Она осмелилась выйти в такое время?», спросил кто-то.
«Что? Осмелилась выйти? Она…», сказав это по ее лицу вновь побежали слезы: «Семнадцатая сестра, она издевалась надо мной».
Девушки удивились еще больше.
«Она посмела запугивать тебя?»
«Разве она не хотела дружить с тобой?»
Нин Яньянь бросила свою удочку в озеро.
«Так ты хочешь сказать, что над тобой издеваются из-за нашей семьи?», спросила она.
«Из-за того, что у нее больше нет контракта, она решила отыграться на тебе?», спросила другая девушка.
Цао Яньчжи снова начла плакать, подумав о том, что только что произошло.
«Она ужасно издевалась надо мной», всхлипнула она.
Это были настоящие слезы, не ради того, чтобы они проявили сочувствие.
Цао Яньчжи была очень высокомерной. С ее прошлым она могла
издеваться над любым в Янчэн. У этого вопроса прежде была только одна
сторона. Даже если она кому-то не нравилась, люди помнили, что она в
родстве с семьей Нин. Они бы не посмели по-настоящему ее обидеть.
Учитывая, как она сейчас выглядит, должно быть над ней всерьез издевались.
Девушки принялись расспрашивать что произошло.
Цао Яньчжи кипела от возмущения и связала это событие со всеми
остальными. Когда девушки услышали что произошло, они были ошарашены.
Нин Яньянь плюнула.
«Ты все еще ревешь? Чтобы издеваться над такой идиоткой, как
Цзюнь Чжэньчжэнь, надо самой быть идиоткой», сказала она: «Ты пришла,
чтобы пожаловаться нам на то, что проиграла ей, когда сама затеяла все
это?», язвительно ответила она.
Цао Яньчжи больше не возмущалась, она неловко стояла в стороне.
Остальные девушки еле сдерживали смех.
«Яньчжи, ты действительно потратила 150 таэлей, чтобы купить шпильку для волос?», спросила одна из девушек.
Когда она спросила об этом, другие девушки не могли не рассмеяться.
Цао Яньчжи чувствовала себя еще более униженной и злой. Она топнула ногой и отошла.
Но несмотря на то, что Нин Яньянь оскорбила ее, она тут же приказала служанке дать ей 200 таэлей и забрать эту шпильку.
«Ты заботишься о ней?», спросила ее другая девушка.
«Это не то. Она связана с семьей Нин, а мисс Цзюнь посмела издеваться над ней», сказала она.
Связана? Цао Яньчжи пыталась добиться одобрения Нин Яньянь, запугивая мисс Цзюнь.
Однако, это было лишь небольшое происшествие. Реальная проблема
заключалась в том, что Цзюнь Чжэньчжэнь посмела отбиваться и даже
загнала мисс Цао в ее же ловушку. Это было ей не свойственно.
«Эта мисс Цзюнь опускается все ниже и ниже с каждым днем», пренебрежительно сказали другие девушки.
«Что за репутация. Она выйдет замуж за умирающего торгаша»,
презрительно ответила Нин Яньянь: «Это ее разрыв с нашей семьей. Она
сама положила этому начало».
Она швырнула шпильку на стол.
«150 таэлей», прорычала она: «Цзюнь Чжэньчжэнь, ты не боишься быть заколотой?»
В настоящее время мисс Цзюнь возвращалась домой.
В той аптеке она нашла необходимое ей лекарство. Как и ожидалось
оно было под другим названием и было в ограниченном количестве. Получив
его, она больше не хотела никуда ходить и успокоилась.
Фан Юйсю подумала, что это связано с конфликтом с мисс Цао. Она не увидела ничего странного в ее желании вернуться домой.
Мисс Цзюнь была не против.
«Мы можем выйти снова в другой день. Сегодняшний оказался очень утомительным», сказала она.
Фан Юйсю улыбнулась и приказал кучеру развернуть карету.
Слухи о конфликте мисс Цао и мисс Цзюнь уже распространились. Когда они вернулись, их ждала Старая госпожа Фан.
«Почему ты спровоцировала мисс Цао?», нахмурившись спросила она. Она даже не поинтересовалась покупкой лекарств.
Они не знали кто хотел навредить Чэнъюй. Они не знали сколько у них врагов, а она просто пошла и спровоцировал семью Нин.
Она думала, что та повзрослела, но в итоге она посмела спровоцировать другую.
«Ты жаловалась, что мы не поддержали тебя из-за того, что хотели
избежать проблем с семьей Нин. Это потому что семья Нин не относится к
тем людям, которых можно шантажировать или запугать. Ты веришь в то, что
они могут заставить тебя исчезнуть? Более того, семья Фан ничего не
сможет с этим поделать», ругалась Старая госпожа Фан: «Почему ты
спровоцировала их на этот раз?»
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Бабушка, я уже говорила, что не буду провоцировать семью Нин.
Это семья Нин провоцирует меня. Я не могла проявить слабость», ответила
она: «Уже есть люди перед которыми вы проявили слабость, те что убили
дедушку и дядю, а вскоре и младшего брата. Показ слабости может
парализовать противника. Но есть люди, по отношению к которым не стоит
проявлять слабость, семья Нин в их числе».
«Значит ты не могла просто замолчать?», равнодушно спросила Старая госпожа Фан.
«Дело не в этом. Было бессмысленно проявлять слабость». Мягко
сказала мисс Цзюнь: «Какое толк делать то, что оказывается бесполезным? Я
занята, у меня нет времени на пустые разговоры».
Бесполезно?
Госпожа Фан задумчиво смотрела на нее.
«Как это бесполезно? Разве не полезно то, что семья Нин не будет
воспринимать тебя как своего врага? Разве чем меньше врагов, там не
лучше?», спросила она нахмурившись.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Конечно будет полезно, если семья Нин не будет видеть во мне
врага, но я не добьюсь этого, проявляя слабость», сказала она: «Люди, к
которым я отношусь с подозрением, не поменяют моего мнения о них,
проявляя слабость. Полагаю, что вместо это у меня есть план получше».
Важнее было то, что все эти язвительные молодые барышни хотели заставить ее быть слабой.
Если она проявит слабость по отношению к ним, то как же она
сможет противостоять им в будущем? Ей придется просто встать на колени и
признать поражение?
Мисс Цзюнь взяла чашку и покурила ее в руках.
«Когда вы имеете дело с такими людьми, вы определенно не можете
отступить. Лучше дать им понять, что вам известны их планы. Вы знаете,
что вы им не нравитесь, но вы не боитесь их расстроить», добавила она:
«Вы так же хотели бы, чтобы все у знали о том, что они, поэтому в глазах
остальных людей вы превращаетесь во врагов. Это сковывает их, если
что-то случится, их сразу начнут подозревать».
Это не касалось врагов семьи Фан. Даже если они вредят семье, все думают, что это проклятье.
Тем не менее, это было очень логично.
Выражение лица Старой госпожи Фан было задумчивым.
«Это все лишь спор между молодым и девушками, и только», мягко
сказала мисс Цзюнь: «Это не большая проблема. Какая молодая мисс время
от времени не сердится?»
Старая госпожа Фан посмотрела на нее.
«Не стоит часто показывать характер», сказала она: «Если это будет происходить часто, то все перерастет уже в большую проблему».
Мисс Цзюнь кивнула: «Хорошо», ответила она.
Она сказала хорошо, но не таким тоном, как обычно. Похоже, что она не подчинялась команде, а одобряла ее.
Она поддерживает это?
Старая госпожа немного нахмурилась.
Сейчас эта девушка вела себя очень странно. Если она искренна в своих намерения, то это должно быть хорошо, верно?
«ТЫ нашла лекарство?», спросила Старая госпожа Фан, отбросив прочие мысли и вернувшись к главной проблеме.
Мисс Цзюнь ответила, что нашла.
«Но из-за конфликта между мной и мисс Цао, мне не удалось найти
всего, я не хотела вызывать подозрений», сказала она: «Завтра мне нужно
выйти снова».
Очевидно, что после ссоры с кем-то было бы подозрительно, если бы она отправилась на прогулку или за покупкой вещей.
Старая госпожа Фан кивнула.
Казалось, она действительно все продумала.
«Тогда Юйсю проводит тебя и завтра», сказала она, но задумалась: «С Юйсю сегодня все было хорошо?»
Раньше мисс Цзюнь не очень хорошо ладила с сестрами. Хоть Юйсю и
была самой яркой из ее внучек, такой блеск не мог сравниться со
странностями мисс Цзюнь. Она даже не узнала у слуг были ли сегодня
между ними какие-то конфликты.
«Все хорошо, она очень тихая и не ввязывалась в конфликт», сказала мисс Цзюнь.
Тихая, не ввязывалась в конфликт?
Эти замечания…
Старая госпожа Фан знала, что она ответит, поэтому не стала
больше спрашивать. Она шала служанку, которая должна была сообщить Фан
Юйсю о завтрашней прогулке и о комментариях мисс Цзюнь в ее адрес.
Когда пришла служанка, сестры стали ее допрашивать.
«Она на самом деле сказала, что ты спокойная и не ввязалась в конфликты? Она идиотка?», воскликнула Фан Цзиньсю.
Фан Юйсю умышленно отправила ее в переполненный магазин. Когда
она ввязалась в конфликт с мисс Цао, Юйсю молча стояла в стороне и
торжествовала. Но мисс Цзюнь ничего не сказала об этом старой госпожа
Фан, а напротив, похвалила Фан Юйсю.
«Вторая сестра очень спокойная. Разумеется, они должны были
отправиться в лучший магазин за покупками. А что касается конфликта
между молодыми мисс, у второй сестры не хватает квалификации, чтобы
комментировать произошедшее», сказала Фан Юньсю.
Неужели она ничего не поняла.
Фан Цзиньсю закусила губу.
«Вторая сестра, плохо, что твои действия оказались слишком хитрыми. Эта идиотка ничего не поняла. Это скучно», сказала она.
Фан Юйсю улыбнулась, а затем задумчиво нахмурилась.
«Что?», спросила Фан Цзиньсю: «Если ты не хочешь идти завтра, то я
могу. Я скажу, что хочу проявить понимание и сделать ей подарок».
Фан Юйсю улыбнулась и покачала головой.
«Ничего. Раз она довольна, то я поеду с ней», сказала она: «Я чувствую, что на самом деле она все поняла».
Поняла? Но Цзюнь Чжэньчжэнь всегда была идиоткой вместе со своей
служанкой, она была не в силах отличить комплимент от оскорбления. Но
оказавшись со своими сёстрами она вдруг стала искать кости в куриных
яйцах, слушать дождь по ветру и видеть ветер под дождем.
Она определенно бы нашла зацепку в поведении Фан Юйсю, даже если бы ее и не было на само деле.
«Да, она действительно прилагает не мало усилий, чтобы соответствовать роли госпожи семьи Фан», сказала она.
Фан Юйсю нахмурилась.
«Может ей все равно?», пробормотала она.
Фан Цзиньсю усмехнулась.
«Не думать об этом было бы странным», сказала она: «Если бы ей
было все равно, она стала бы обманывать мисс Цао из-за 150 таэлей?»
Когда она сказала это, то вспомнила рассказ Юйсю. На нее опять накатывали приступы смеха, один за другим.
Хоть Цзюнь Чжэньчжэнь была ей неприятна, то что она сделала на этот раз, было не плохо.
Фан Юньсю тоже нахмурилась.
«Я думаю, что это так», сказала она, немного подумав: «Сегодня
она столкнулась с Цао Яньчжи, зная Яньчжи, она не оставит этого просто
так. Более того, у нее много знакомых. Сколько людей будут готовы
сразиться с Цзюнь Чжэньчжэнь. И она не собирается избегать их, она
сказала, что вновь выйдет завтра».
Сказав это, она посмотрела на Фан Юйсю.
«Она может взять тебя с собой ради того, чтобы над тобой тоже издевались».
Фан Юйсю засмеялась.
«Она не боится, значит и мне не стоит бояться запугивания», сказала она.
Если это действительно было так, то она не могла позволить
младшей или старшей сестре сопровождать мисс Цзюнь. над старшей уже
издевались, а младшая слишком импульсивна и закатит сцену.
«Расслабьтесь, она назвала мое имя. Если я откажусь, разве я ее
не разочарую?», засмеялась Фан Юйсю: «Я не позволю ей взять то, что она
хочет. Я не настолько глупа».
……………………………………………………..
На второй день мисс Цзюнь и Юсю вышли из ворот, как и раньше.
Никто из них не упоминал о том, что произошло вчера, будто ничего и не
было.
Фан Юйсю снова предложила поехать в хороший ювелирный магазин. Мисс Цзюнь не стали игнорировать это предложение.
На этот раз там было еще больше молодых девушек, которые их
узнали, но никто не осмелился спровоцировать их, как это сделала мисс
Цао. Хоть и было неловко от этих острых взглядов, мисс Цзюнь продолжила
выбор аксессуаров, а затем спокойно вышла из магазина
Все шло гладка, но Фан Юйсю не знавал стоит ли ей расслабить или наоборот стать более бдительной.
«У западной дороги есть еще один ювелирный магазин. Мы можем
пойти туда», сказала она, садясь в карету. Однако она увидела, что мисс
Цзюнь остановилась позади нее.
Мисс Цзюнь внимательно смотрела в противоположном направлении.
«Что такое?», спросила Фан Юйсю. Она смотрела в ту же сторону, что и мисс Цзюнь.
Там не было девушек или других людей, связанных с семьей Нин. Она
смотрела на чайный дом. В это время года там было много людей. Кто-то
уже рассказывал историю. Обед еще не начался.
«Ты хочешь выпить чаю и отдохнуть?», спросила Фан Юйсю.
Она не успела договорить, как мисс Цзюнь направилась к чайной.
Фан Юйсю последовала за ней, не сказав ни слова.
Мисс Цзюнь не стала пересекать порог, она остановилась снаружи и наблюдала за тем, что происходило внутри.
Рассказчик так эмоционально говорил, что слюна летела во все стороны.
«…Верно. Верно вы слышали. То, о чем я вам расскажу, является
громкой новостью в столице…наш управлявший северным судом, командир Лу
женится на принцессе…».
Когда Фан Юйсю услышала о северном суде, она вздрогнула. Люди поднялись со своих мест.
Некогда оживленная чайная замерла.
Все люди в чайной комнате притихли, лишь рассказчик активно жестикулировал руками.
«…это высшая честь, воля небес…это знак того, что его величество
придает командующему Лу огромное значение, это благосклонность самого
императора…»
Его дрожащий голос звучал во всей чайной.
Он действительно больше не хотел жить. Как он мог стать настолько смелым, чтобы прокричать имя Цзиньвэй на всю улицу?
Он даже говорил о знаменитом командующем Тысячелетнем дьяволе Лу.
После всепоглощающей тишины в чайной заскрипели столы и стулья,
стали раздаваться шаги клиентов, которые раньше пили чай и весело
смеялись, все шли к выходу.
Казалось, что рассказчик не видел, что происходит и продолжал свой рассказ.
Мисс Цзюнь видела, как поспешно уходят люди, но сама не сдвинулась с верного проема.
Неужели она тоже испугалась?
Кто бы знал, что в этой чайной такой сумасшедший рассказчик?
Фан Юйсю потянула мисс Цзюнь, желая убрать ее с пути, но мисс Цзюнь не только не отступила, а наоборот, вошла внутрь.
Что же он наделала?
Фан Юйсю почти вскрикнула. Люди выбегали из чайной, разделив ее и мисс Цзюнь.
Эта девушка не могла удержаться от сплетен из столицы?
Даже если бы она хотела узнать что-то, это можно было бы сделать совсем иначе.
Теперь люди даже в собственных домах не осмеливались произносить
имя Цзиньвэй. Они были повсюду. Если говорить о них сегодня, то завтра
они постучатся в вашу дверь. А сейчас кто-то осмелился говорить о них в
общественном месте…но кто знал сколько из них были сейчас на улице и
сколько были готовы напасть прямо сейчас? Любой, кто окажется рядом с
этим местом будет вовлечен.
Если мисс Цзюнь будет признана виновной, то это вычеркнет ее из
жизни семьи Фан и Фан Юйсю действительно хотела это увидеть. Разве семья
Фан и мисс Цзюнь не родственники, а?
Фан Юйсю бросилась за ней, но потом остановилась. Даже если они и
родственники — это ведь не обязательно должно означать, что они тоже
замешаны во всем этом, не так ли? У мисс Цзюнь была плохая репутация,
так что окружающих совсем бы не удивил этот случай.
Если нужно было заплатить эту цену чтобы избавиться от Цзюнь Чжэньчжэнь, разве это того не стоило?
Фан Юйсю посмотрела на хрупкую фигуру девушки, которая все больше и больше вглядывалась в толпу.
Неважно.
Она тоже окажется вовлеченной.
«Мы должны идти, нам нужно идти. Эти вещи нельзя слушать», убеждала она, хватая мисс Цзюнь.
«Я не могу уйти», сказала мисс Цзюнь.
Почему?
Именно этот вопрос мысленно прозвучал в голове Фан Юйсю, она не
могла сказать этого вслух, ведь вокруг было слишком тихо. На втором
этаже появились фигуры людей в черном. На их поясах сверкали мечи.
Их взгляды охватили главный зал, и толпа застыла.
Цзиньвэй.
Как и ожидалось, они пришли.
Фан Юйсю автоматически схватила мисс Цзюнь за руку, но почувствовала сопротивление.
Мисс Цзюнь все еще шла вперед.
В густой замершей толпе девушка, которая шла против потока
особенно привлекала внимание. Через несколько шагов Фан Юйсю замерла,
она чувствовала на себе взгляды Цзиньвэй.
Их взгляды были похожи на их одежду. На их талиях были мечи, а выражение лиц были такими холодными, словно дремучий лес.
В их глазах людьми были лишь император и их командир.
Голос рассказчика все еще звучал. Фан Юйсю не могла разобрать что он говорил, но вдруг она услышала мягкий женский голос.
«На каком принцессе женился командующий Лу?»
Фан Юйсю подняла голову и увидела мисс Цзюнь, стоявшую перед рассказчиком.
Сумасшедшая…
Лицо Фан Юйсю замерло, она не знала что делать.
Казалось, рассказчик не ожидал, что кто-то задаст ему вопрос. Это заставило его замолчать.
Сверху раздался свист, мужчины со второго этажа устремились вниз.
«Да, на какой принцессе женился командующий Лу?», спросил жуткий
голос одного из людей: «Все хотят знать, так что скажи. Это ведь
счастливое событие в жизни командующего Лу, все должны об этом знать».
Все должны знать?
Люди были ошеломлены.
То есть его попросили рассказать об этом? Он не был сумасшедшим?
«Неужели это вранье?», продолжил другой жуткий голос: «Вы не
хотите услышать? Разве вы не бежали к выходу, чтобы поскорее рассказать
об этом семье и друзьям:»
Толпа пришла в хаос.
На этот раз не было сумасшедшей спешки, но безумие вернулось.
«Да, да, расскажи нам подробности. Мы не хотим понять что-то
неправильно, расскажи нам больше, чтобы мы могли рассказать об этом
другим», заскулил кто-то.
Сейчас решение Фан Юйсю было очевидным, теперь никто не мог отсюда уйти.
Было бы странным, что кто-то по своей воле начал бы рассказ о
командующем Цзиньвэй. И не удивительно, что они оказались рядом с этим
местом.
Все стали убегать, как только услышали, что командир Лу не приносит счастья Цзиньвэй.
Фан Юйсю не осмеливалась гадать, что было бы с остальными людьми,
но мисс Цзюнь, которая бросилась вперед, определенно была бы в порядке.
Фан Юйсю чувствовала, как потею ее руки, когда Цзиньвэй
оглядывали толпу. Она действовала так, будто она с интересом слушала
рассказ. Но на самом деле до ее сознания не доносилось ни слова.
Какая ей разница женат командующий Лу или нет?
Она посматривала на мисс Цзюнь, которая была рядом с ней.
Внимание мисс Цзюнь было сосредоточено на сцене.
«Так на ком он женился?», снова спросила она, но уже громче, чтобы ее все услышали.
Ей действительно было интересно? Или она намеренно нарывалась на неприятности? Она была умна или глупа?
Фан Юйсю не могла не задать себе этот вопрос.
После слов мисс Цзюнь многие тоже кинулись с энтузиазмом расспрашивать.
На лицах Цзиньвэй появилось удовлетворение. Несколько взглядов на мгновение остановились на мисс Цзюнь.
Рассказчик уже пришел в себя. Когда он услышал вопросы, то решил даже приукрасить свой рассказ.
«Это не обычный человек, это принцесса. Она та, комы император лично вручил титул принцессы Цзюли».
Кто-то пришел в восторг от его слов, а кто-то наоборот задумался.
Принцесса Цзюли.
«…когда мы говорим о принцессе Цзюли, мы не можем не говорить о
ее титуле. В то время военный министр командовал новой армией, но по
какой-то причине он не смог добиться успеха. Как только война
закончилась, родилась принцесса Цзюли. Император был так рад этому, ведь
древнее племя Цзюли обладало мистическими навыками в военном деле, он
посчитал этого ребенка предзнаменованием».
Эту историю слышала каждая молодая девушка. Фан Юйсю продолжала следить за мисс Цзюнь.
Выражение лица мисс Цзюнь было спокойным. В ее руках даже как-то оказалась чашка с чаем.
Раньше все спешили убежать, а теперь наоборот. Все люди
перемешались, так что было очевидно, что эта чашка раньше принадлежала
кому-то другому.
Зачем она вообще взяла ее в руки?
Это из-а того, что она сильно нервничала?
Фан Юйсю попыталась взять ее за руку.
Мисс Цзюнь безмятежно посмотрела на нее.
Как и ожидалось, она полностью погрузилась в рассказ. Фан Юсю села позади нее.
«Эта принцесса дочь его величества?», тихо спросила она.
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Нет», ответила она.
Значит она все знала. Фан Юйсю просто хотела сменить тему. Она не
думала, что получит ответ на свой вопрос. Молодое поколение знатных
семей любило поговорить о других, особенно о богатых, которые презирали
бедных.
Определенно жизнь королевской семьи была для них наиболее интересной.
«тогда чья она дочь? Бывшего императора?», спросила Фан Юйсю.
Мисс Цзюнь вновь посмотрела на рассказчика.
«Нет», сказала она: «Она – ее величество», дочь наследного принца, сестра принца Хуань».
Наследный принц? Дочь наследного принца!
Фан Юйсю была ошеломлена. Неудивительно, что многие люди в этом зале всерьез задумались.
Она была ребенком уже мертвых наследного принца и принцессы. Рассказчик на сцене ответил точно так же.
Весь зал погрузился в тишину.
«Командующий Лу уже и раньше женился на принцессе, принцесса Цзюли сестра бывшей жены командующего Лу».
Казалось, рассказчик не заметил гробового молчания в зале.
«Принцесса, умершая от болезни, ее звали Цзюлинь, младшая сестра принцессы Цзюли».
После смерти наследного принца всем принцессам были даны разные титулы, а его сын получил титул принца Хуай.
Принцесса Цзюли и принцесса Цзюлин получили наивысший статус.
Когда родилась Цзюли, императору удалось соорудить новое оружие, поэтому он дал принцессе древнее имя.
Два года спустя родилась Цзюлин. Ничего особенного в это время не
произошло. Вместо этого ее рождение заставило людей потерять надежду.
Наследный принц и принцесса были женаты уже четыре года. У них
уже была дочь, поэтому теперь они ждали сына. Так как это касалось
продолжения рода императорской семьи, а наследный принц был слаб,
появление сына успокоило бы всех.
Но с рождением второй дочери бывший император стал еще больше
волноваться о здоровье коронованного принца. Все впадали в меланхолию,
поэтому он решил дать ей имя полное надежды.
Цзюлин, король говорил, что мечтает дожить до девяноста лет, она была предзнаменованием долголетия.
Но наследный принц этого долголетия не увидел. Бывшему императору
тоже этого не удалось. От принцессы Цзюлин не было никакой пользы.
Конечно же рассказчик не мог этого озвучить. Он лишь упомянул о красоте принцессы Цзюлин.
«…после смерти принцессы командир Лу был в трауре…»
Ах.
Мисс Цзюнь прикрыла свой рот рукавом.
Из-за того, что история была связана и с жизнью наследного
принца, атмосфера в зале была напряженной. Сверху за всем наблюдали
Цзиньвэй и никто не знал должны ли они радоваться или порицать. Все
молча сидели на своих местах.
«…император тоже очень грустил. Тогда императрица предложила
командиру Лу вновь жениться…принцесса Цзюли была словно мать и
занималась воспитанием принца Хаунь, она никогда не была замужем…»
Ах.
Мисс Цзюнь крепче схватилась за угол стола.
«…император поговорил об этом с принцессой Цзюли. Она сказала,
что согласна выйти за командира Лу зкамуж, что прониклась к нему
любовью, когда он защищал наследного принца и принцессу…»
Ах.
Мисс Цзюнь чувствовала, как впиваются ее пальцы. Возможно, что
один из ее ногтей сломался и остался у нее в ладони. Это возможно, но
она не чувствовала боли.
«…вот так они и стали еще ближе…»
Слюна рассказчика летела во все стороны.
«…командир Лу хотел скорбеть по смерти принцессы Цзюлин три года,
но император не захотел, чтобы принцесса Цзюли так долго ждала.
Принцессу Цзюли угнетал столь долгий траур, поэтому его решили держать
пол года. Свадьба будет в следующем июне».
«И вот я вам поведал об этом счастливом событии в столице…»
На этом рассказчик закончил, весь зал был неподвижен.
«Это очень счастливое событие?», спросил один из Цзиньвэй. Его
голос сливался со звоном мечей. людям внизу казалось, что у них волосы
встают дыбом.
«Это очень счастливое событие!», поспешил кто-то выкрикнуть в ответ.
После него опомнились и другие и стали бурно радоваться.
Во всяком случае это было то, что никак их не касалось. Им было
все равно на ком женился командир Лу. Эти Цзиньвэй просто хотели
выделиться перед своим начальником.
Ворваться сюда и немного оживить людей не было для них чем-то сложным.
Атмосфера в зале значительно оживилась.
Но даже сейчас были люди, которые не могли вымолвить и слова. Фан
Юйсю просто не могла раскрыть рот. Когда она увидела, то мисс Цзюнь
намеревалась что-то сделать, она поспешила остановить ее.
Мисс Цзюнь обернулась.
«Это действительно счастливое событие», сказала Фан Юйсю.
Она велела ей повторить ее слова.
Это действительно счастливое событие.
Им было мало одного, они хотели всех.
Они хотели, чтобы ими восторгались, чтобы люди были довольны тем, что они счастливы.
Мисс Цзюнь чувствовала, как в ее сердце бушует море. Ей хотелось протестовать.
Ее рука сжалась еще крепче.
«Это действительно очень счастливое событие», медленно произнесла она.
Реакция людей внизу обрадовала Цзиньвэй и они спустились вниз. Двое из них подошли к рассказчику и дали ему мешок с серебром.
«Хорошо рассказал», сказали они: «Расскажи об этом как можно
большему количеству людей в ближайшие дни. Пусть все знают, что командир
Лу дважды женился на принцессах. Это как благословение самого
императора. Граждане Янчэн должны этому радоваться».
Рассказчик согласился.
Цзиньвэй обернулись и наблюдали за людьми в зале.
«Все счастливы. Если вы счастливы, то вы должны смеяться. Смейтесь…»
Люди в зале сразу засмеялись.
Цзиньвэй ходили по толпе, на их лицах были большие улыбки, но они все равно злобно осматривали толпу.
Фан Юйсю приподняла рукав, закрыв им лицо, и рассмеялась. Мисс
Цзюнь сидела рядом с ней с деревянным выражением лица. Фан Юйсю пришлось
снова толкнуть ее.
Мисс Цзюнь увидела приближающихся Цзиньвэй и на е лице стала медленно расплываться улыбка.
Цзиньвэй прошли мимо них прямиком к выходу.
Главный зал был шумным. Глаза людей горели, они громко смеялись.
Наконец кто-то сказал, что они уже далеко. Все поникли, будто из них
высосали все силы. Не в силах хоть как-то отреагировать на произошедшее,
они вяло следовали один за другим к выходу. В мгновение ока чайхана
опустела.
Лицо Фан Юйсю было бледным, она вздохнула и поднялась на ноги.
«Пойдем отсюда», сказала она.
Мисс Цзюнь все еще неподвижно сидела. На ее лице застыла улыбка.
Неужели она так испугалась?
Неужели она совсем глупая. Она знала, когда надо притворяться, а когда нет.
Фан Юйсю потрясла ее за плечо.
«Ладно. Прекрати улыбаться, все кончено», сказала она: «Пойдем».
Кончено?
Это не конец, а начало.
Мисс Цзюнь сделала глубокий вдох, а потом оперлась на стол и встала.
Фан Юйсю неосознанно протянула ей руку, чтобы помочь и поняла, что та немного дрожит, она шатаясь сделала шаг вперед.
Ее лицо не отражало того, что творилось у нее внутри.
«Я прикажу слугам подготовиться к отъезду», сказала она.
Когда мисс Цзюнь вдруг бросилась к чайному дому, служанки не
последовали за ними. Когда они дошли до дверей, то поняли, что там
говорят о том, о чем им не стоит знать и остались ждать снаружи вместе
со всеми остальными слугами.
Мисс Цзюнь схватила Фан Юйсю за запястье.
«Не нужно, я могу самостоятельно идти», сказал она.
Она боялась потерять лицо. Фан Юйсю больше не предлагала помощи, а хватка мисс Цзюнь вскоре ослабла.
Они вышли из чайного дома.
Сотрудники чайханы стали собирать разбросанные стулья и чашки.
Хоть Цзиньвэй и внушали страх, сотрудники поняли, что на этот раз их
целью не был разбой и они должны продолжать выполнять свои обязанности.
Испуганные люди уже исчезли, вскоре появятся новые клиенты.
Они услышали шаги и смех. Когда мисс Цзюнь и Фан Юйсю столкнулись с этими девушками, обе стороны замолчали.
Нин Яньянь сняла капюшон и улыбнулась им своей рядовой улыбкой.
Она ничего не сказала и не предпринимала никаких шагов. Казалось,
что она позволит мисс Цзюнь пройти первой. Это то, что раньше делала
сама мисс Цзюнь.
Обе стороны молчали, между ними был лишь дверной проем.
На этот раз мисс Цзюнь опустила взгляд и сделала шаг вперед. Фан Юйсю немного колебалась, но все же последовала за ней.
Когда те девушки увидели, как мисс Цзюнь собирается уйти подобным образом, они нахмурились.
«Мисс Цзюнь, убирайся с дороги», холодно сказала одна из девушек.
«Я должна пройти через эту дверь».
Девушка подсознательно сделала шаг назад.
Это еще больше разгневало Нин Яньянь.
«У тебя что, глаз нет? Смотри, куда идешь!», крикнула она. Она захотела толкнуть ее.
У девушки не было выбора, как сделать шаг вперед. Она должна была
броситься на огнь. Она смотрела на мисс Цзюнь с необузданной
ненавистью.
Но борьба с мисс Цзюнь плохо бы отразилась на ее репутации. Ей бы следовало наоборот…
Взгляд девушки упал на Фан Юйсю, которая только что переступила через порог за мисс Цзюнь.
Теперь семье Фан не отвертеться. Они решили жениться на Цзюнь
Чжэньчжэнь, это все из-за нее, теперь на их долю выпадет куда больше
неприятностей.
Девушка замахнулась на Фан Юйсю.
«Разуй глаза, или как ты собираешься стать торговкой?», проклинала она.
Как и ожидалось, сегодня все же случилось что-то неприятное.
Хоть Фан Юйсю и шла с опущенной головой, она обращала внимание на
то, что происходило вокруг. Девушка отступила назад, она старалась быть
непричастной к нежеланию мисс Цзюнь уступить. Но эта робость лишь
разозлила Нин Яньянь.
В конце концов мисс Цзюнь была родом из семьи чиновников. Более
того, ее отец был верен и предан стране и ее народу. Хоть она и была
глупой, но не была как мягкая хурма, чтобы делать с ней все, что
вздумается.
Это значило, что весь гнев обрушится на Фан Юйсю.
Хорошо, что пришла именно она. Если бы тут была старшая сестра,
то она бы снова получила пощечину, если бы младшая, она бы безрассудно
кинулась в бой и ситуация стала бы еще хуже.
Что касается Цзюнь Чжэньчжэнь, Фан Юйсю не могла рассчитывать на нее. Она бы лишь пришла в восторг от таких запугиваний.
Фан Юйсю медленно смотрела по сторонам.
Ладонь хлопнула. Если бы она увернулась, но рука ударила бы ее по плечу.
Эта пощечина была не слишком постыдной для нее, а эта девушка вряд ли зайдет так далеко, чтобы ударить ее снова.
Но поскольку она увернулась, как она и планировала рука обрушилась на ее плечо. Вдруг раздался вопль и звук падения.
Все присутствующие были ошеломлены случившимся, затем последовал смех.
Фан Юйсю в шоке подняла глаза.
Мисс Цзюнь стояла рядом с ней и громко смеялась над девушкой на
земле. Естественно и ее служанка Лю не отставала. Она смеялась еще
громче.
«Эффектное падение», сказала Лю.
Такой смех привлекал и внимание прохожих. Собралось уже куда больше людей, чем было в начале.
В конце концов зрелище растянувшейся на земле молодой девушки было очень редким.
Все остальные девушки залились краской и старались держаться подальше от этого места, хоть это и не они упали.
Девушка на земле чуть не упала в обморок, то ли от падения, то ли от стыда, она не могла подняться. Ей помогли слуги.
Мисс Цзюнь и Лю все еще смеялись.
Нин Яньянь чувствовала, как горят ее уши.
«Чего вы смеетесь?», закричала она.
Мисс Цзюнь повернулась к ней с улыбкой.
«Я счастлива. А когда я счастлива, я смеюсь. Неужели ты запретишь
мне смеяться?», сказала он, глядя на девушку. Она снова засмеялась.
Она смотрела на Нин Яньянь, это взгляд был явной провокацией.
Лицо Нин Яньянь становилось то красным, то белым.
«Тебе нельзя смеяться», сказала она: «Это непозволительно».
«Чего вы смеетесь?»
«Заткнитесь!»
Сотрудники чайной попрятались, когда увидели схватку этих
девушек. Они не смели попытаться остановить их или выгнать из заведения.
Их нельзя было назвать юными девушками. Их битвы были более ожесточенными, чем у молодых мастеров.
Мисс Цзюнь видела сердитые взгляды девушек, но на ее лице по-прежнему была улыбка.
«Ты на самом деле хочешь контролировать мою жизнь? Кто ты, чтобы
решать кто может смеяться, а кто нет? И что, если я смеюсь? Я мешаю
тебе? Или ты чувствуешь себя неловко?»
Разве это не просто слова?
Девушки сердито впились в нее взглядами.
«Твой смех заставляет людей чувствовать себя неудобно», сказала одна из девушек: «Цзюнь Чжэньчжэнь, это уже слишком».
Мисс Цзюнь закатила глаза.
«Так мой смех заставляет вас чувствовать себя неловко», сказала
она: «Но я ничего не могу с этим поделать. Когда я счастлива, мне
постоянно хочется смеяться».
Лю сразу же засмеялась еще громче, она самодовольно смотрела на молодых мисс.
Вот негодяйка.
Нин Яньянь яростно сжимала в руках носовой платок, но ничего не
сказала. Однако она многозначительно посмотрела на девушку, стоящую
рядом.
Та сразу все поняла.
«Ты можешь посмеяться. Ты ведь вымогательницы, это уже смешно.
Хватит чтобы смеяться всю свою жизнь», сказала одна из девушек с
холодной ухмылкой.
На лице мисс Цзюнь больше не было улыбки.
Как и рассчитывали те молодые мисс, они навлекли на себя ее гнев.
Она делала такие бесстыдные вещи, а теперь смеет так нагло
позорить других. Неужели она действительно считала, что ей это сойдет с
рук? Репутация ее отца тут ей не поможет. Даже если бы он был высоко
уважаемым человеком, она уже уничтожила всю репутацию, что только могла.
«Что ты сказала?», спросила мисс Цзюнь.
Она не скрывала своей злости, но девушка вовсе ее не боялась.
«Не говори, что это не так. Нам нельзя говорить о том, что ты
сделала? Разве ты не вымогала деньги у семьи Нин?», фыркнула она, глядя
на людей, которые их окружали.
Эти слухи уже распространились по всему Янчэн. Когда люди
услышали, что кто-то поднял эту тему, то по толпе прошел низкий гул. Все
взгляды были прикованы к мисс Цзюнь.
Это была именно там мисс Цзюнь.
Фан Юйсю уже отступила. Ее служанка чувствовала нарастающее в толпе недовольство и тихонько потянула ее за рукав.
Стоит выбираться отсюда. Не стоит начинать драки, это слишком постыдно.
Фан Юйсю знала, что ее служанка хотела ей помочь, но стояла неподвижно.
Ты говоришь глупости!», сердито сказала мисс Цзюнь: «Я не вымогала серебро у семьи Нин».
Девушки перед ней презрительно зафыркали.
«В таком случае тебе не о чем беспокоиться. Давайте не будем говорить об этом», сказала Нин Яньянь: «Давайте попьем чаю».
Такое пренебрежительно отношение к мисс Цзюнь было подтверждением ходивших слухов.
Мисс Цзюнь сделала шаг вперед.
«Это непозволительно», сказала она, повысив голос.
Она идиотка, впадая в ярость она лишь больше унижает себя.
Губы девушек скривились.
«Нам нельзя это обсуждать?»
«Хочешь сразиться с нами?»
Девушки стали говорить хором.
Атмосфера стала напряженной. Сотрудники чайной забеспокоились. Было бы ужасно, если бы эти молодые девушки начали драться здесь.
Публика была взбудоражена.
Но мисс Цзюнь снова обрела спокойствие.
«Вы были недовольны тем, что я рассмеялась, вы хотите, чтобы я извинилась?», спросила она, ее голос был мягким, но сильным.
Нин Яньянь насмешливо рассмеялась, даже не удостоив ее взглядом.
«Ты была не права, когда рассмеялась, ты должна за это
извиниться. Ты была не права, когда вымогала деньги, ты должна
извиниться и за это», с улыбкой сказала девушка.
Мисс Цзюнь пристально посмотрела на нее.
«Вы хотите чтобы я извинилась именно ха это. Не стоит
использовать стол необоснованные ходы, чтобы унизить меня и оклеветать»,
сказала она: «Если вы унижаете меня, то унижаете и моих предков. Это
уже слишком».
Девушки засмеялись.
«Унижаем? Цзюнь Чжэньчжэнь, не говори, что ты не делала того же»,
сказала одна из девушек, ее губы скривились: «Ты посмеешь сказать, что
не получала денег от семьи Нин?»
Мисс Цзюнь кивнула.
«У меня есть деньги», сказала она, ее выражение было спокойным и
непоколебимым, как и прежде: «У Меня есть пять тысяч таэлей серебром».
С этими словами толпа загалдела еще больше.
Пять тысяч таэлей серебром.
Она сама это признала, Нин Яньянь улыбалась.
«Потому что это награда за лечение, мой дед вылечил старого мастера Нин», сказала мисс Цзюнь.
Какая болезнь могла стоить пять тысяч таэлей? Она взяла награду так много лет спустя…
Девушкам было все равно. В конце концов это были лишь слова, как и ожидалось, они были довольны тем, что произошло.
«Он не смог тогда оплатить лечение, поэтому Старый мастер Нин дал
моему дедушке брачный контракт», казалось, что мисс Цзюнь был
безразличен гомон окружающей ее толпы, она была спокойна, как и прежде:
«Поэтому я принесла брачный контракт и отыскала семью Нин. Однако, семья
Нин не хотела этого брака, и я не стала принуждать их».
Не стала принуждать их. Эти слова были действительно смешными.
Кто не знал о том, как Цзюнь Чжэньчжэнь была одержима этим браком?
Все девушки весело смеялись.
Фан Юйсю была спокойна. Ее слуги не могли ничего сделать.
«Эти деньги для погашения долга, это нормально. Поскольку семья
Нин отказалась от брака, долг по-прежнему нужно было погасить. Да,
старый мастер Нин никогда не говорил о том, сколько он должен моей
семье. Эти пять тысяч таэлей были моей собственной ценой», продолжала
мисс Цзюнь: «Поскольку старый мастер Нин хотел использовать внука для
погашения долга, очевидно, что он высоко ценил его».
Нин Яньянь слегка нахмурилась. Девушки вокруг нее продолжали
хихикать, но она чувствовала, что что-то уже идет не так. Ей стало не по
себе.
«…поэтому я решила оценить десятого благородного сына Нин. Я не
хотела освещать намерения старого мастера Нин, это бы противоречило
принципу доброты нашей семьи. Я слышала, что куртизанка Ву Сяоци из
столицы стоит три тысячи таэлей. Десятый благородный сын выглядит весьма
внушительно, поэтому его цена должна быть где-то около пяти тысяч»,
сказала мисс Цзюнь.
Когда она сказала это, все были ошеломлены.
Нин Яньянь чувствовала, как ее мозг взорвался, будто с нее собрали кожу. Она чувствовала, как горит.
Куртизанка из столицы… стоит три тысячи таэлей…десятый благородный сын Нин…стоит пять тысяч таэлей…
Эти слова раздавались эхом в ушах Нин Яньянь.
Безобразие! Это просто позор!
Вначале она подумала, что та просто пытается привлечь внимание,
потом, что решила просто ответить им, а потом, что она пытается
прояснить ситуацию.
Она не ожидала того, что она скажет это так невозмутимо. Она оскорбила их всех.
Если Нин Яньянь знала, что она хочет оскорбить их, так почему она позволила ей так много говорить?
Эти оскорбления было тяжело слушать.
Она фактически сравнила ее старшего брата с женщиной из борделя. И это сказала девушка?
Негодяйка, просто мусор!
Нин Яньянь сходила с ума от гнева. Другие девушки были настолько поражены, что не могли ничего сказать.
Но люди ответили вместо них, повсюду раздался смех.
«Вот его цена!», кто-то издал громкий вопль.
За эти возгласом и последовал шквал смеха.
Посреди всего этого шума мисс Цзюнь оставалась спокойной и нежной, наблюдая за молодыми мисс.
«Чжэньчжэнь, твое лицо тебя совсем не заботит!», орала Нин Яньянь указывая на нее пальцем, ее лицо было красным от гнева.
«Меня не заботит собственное лицо? Я сделала это, потому что
хотела его сохранить», сказала мисс Цзюнь: «Если вы были недовольны тем,
что я рассмеялась и хотели, чтобы я извинилась, тогда пришлите мне
официальную бумагу и заставьте меня встать перед вами на колени и
извиниться. Но не смейте унижать моих предков».
Она уже развернулась и пошла прочь, но сделав пару шагов остановилась. Она посмотрела на молодых мисс.
«Девушки, у меня нет для этого настроения. Подумайте, прежде чем что-то делать, иначе последствия будут плачевны».
Какой позор.
Нин Яньянь была так зла, что хотела наброситься на нее. Мисс
Цзюнь уже сделала шаг вперед, а ее служанка преградила путь Нин Яньянь.
«Мы подумаем об этом», громко заявила она, подняв нос.
Фан Юйсю посмотрела на служанок и сделала шаг вперед.
Служанки пошли вперед, пробивая путь в толпе и преграждая путь
Нин Яньянь. Они поспешно следовали за мисс Цзюнь к каретам и немедленно
уехали.
«Ты просто отпустишь ее?», спросила одна из девушек, тяжело дыша.
Нин Яньянь сжала кулаки.
«И что, если нет? Драться с ней на дороге?», сказала она, глядя
на уходящие экипажи: «Если она думает, что может спокойно оскорблять
людей, то сильно ошибается. Но если мы ввяжемся с ней в драку, то это
будет уже наш промах».
Девушки не осмеливались сказать что-либо еще.
Одна из них вдруг заплакала.
«Почему ты плачешь?», недоверчиво спросила Нин Яньянь, глядя на девушку, которая рухнула на колени.
«Кто-то толкнул меня», всхлипнула она.
Что?
Девочки тупо уставились на нее.
«Ты говоришь, что упала из-за того, что тебя кто-то толкнул?», спросила Нин Яньянь.
Девушка кивнула, вытирая с лица слезы.
«Кто-то поставил мне подножку», закричала она.
Нин Яньянь едва не вырвала себе ноготь.
«Кто это был?», сказал она, скрипя зубами.
«Яньянь, это была Чжэньчжэнь», воскликнула девушка.
Цзюнь Чжэньчжэнь.
Все снова были потрясены.
Из-за того, что Цзюнь Чжэньчжэнь спокойно прошла в дверь, все
знали, что целью атаки станет Фан Юйсю, поэтому никто не обращал
внимания на мисс Цзюнь, особенно в момент удара. Поэтому никто и не
увидел, как мисс Цзюнь сделала свой ход.
Все думали, что девушка упала из-за того, что не твердо стояла на ногах. Но все это время преступницей была Цзюнь Чжэньчжэнь.
Нин Яньянь почти потеряла сознание.
Цзюнь Чжэньчжэнь!
Все уже были готовы обрушить на них свою ярость, но карета уже скрылась из виду.
Она никогда не хотела вступать в контакт с Цзюнь Чжэньчжэнь.
Когда она приехала в город, то не планировала вступать с ней в бой. Она
просто хотела стать свидетелем того, как молодые мисс смогут преподать
мисс Цзюнь урок.
Она не думала, что они окажутся лицом к лицу и она понесёт такие потери.
Верно, как и ожидалось от этой негодяйки.
Но не могла ли она сделать того, чего они желали на самом деле?
«Она сказала, что если мы хотим ее извинений, то нам стоит
отправить ей бумагу», сказала Нин Яньянь скрипя зубами: «Подожди, я
брошу это приглашение тебе в лицо».
…………………………
Сегодня много что случилось. Фан Юйсю не притворялась спокойной. Она была спокойной на самом деле.
Когда кареты наконец достигли двора, они вышли из них, мисс Цзюнь отдала Фан Юйсю свое почтение прежде чем уйти в свой двор.
«Мисс Цзюнь», крикнула Фан Юйсю, впервые заговорив. Мисс Цзюнь удивленно посмотрела на нее.
«Давай пойдем и поговорим о случившемся со Старой госпожой», предложила Фан Юйсю.
«Нет необходимости. Тут не о чем говорить», беззаботно сказала мисс Цзюнь.
Не о чем говорить?
Фан Юйсю была ошеломлена.
Они встретились с цзиньвэй, а потом сравнили десятого
благородного сына Нин с девушкой из борделя. Разве не стоило рассказать
об этих вещах?
Фан Юйсю была очень острожным человеком и никогда не отличалась
многословностью. Она лишь наблюдала за тем, как мисс Цзюнь уходит вместе
со своей служанкой, а за тем посмотрела в сторону жилых помещений
Старой госпожи Фан.
«Пойди и скажи Старой госпоже, что мы вернулись», сказала она: «Сначала я хочу переодеться».
Слуги рассказали Старой госпоже о том, что произошло во время их отъезда, а Фан Юйсю ушла в свои покои.
В конце концов все дело было в мисс Цзюнь. если бы она ничего не
сказала, а вторая мисс Фан вступила в конфликт, все бы все равно думали,
что во всем виновата мисс Цзюнь. ведь с ней это происходит уже не в
первый раз.
Слуги понимающе кивнули и ушли.
Фан Юйсю еще не успела вернуться в свои покои, когда к ней подошла Фан Цзиньсю.
Фан Цзиньсю и Фан Юньсю уже знали, что она вернулась и с нетерпением ждали рассказа.
«Скорее, расскажи нам что сегодня произошло?», нетерпеливо спросила Фан Цзиньсю.
Фан Юйсю взглянула на нее.
«Сегодня не было конца боям и оскорблениям», сказала она с горькой улыбкой.
Фан Юньсю расстроилась, а Фан Цзиньсю засмеялась.
«Расскажи нам», сказала она.
«Ты пострадала из-за этого?», с беспокойством спросила Фан Юньсю, наблюдая за Фан Юйсю.
Фан Юйсю покачала головой и рассказала о том, что сегодня произошло.
Хоть они и догадывались о произошедшем, рассказ Фан Юйсю потряс
сестер, особенно о том, как цзиньвэй заставили рассказчика объявить о
новостях в чайном доме.
Сестер не заботила свадьба командира Лу на принцессе, их беспокоило поведение цзиньвэй.
Фан Цзиньсю задумалась о том, что происходило раньше.
«Она сумасшедшая, раз решила спросить о том, что произошло в
столице», сказала она: «Спрашивать об императоре и принце Хуай, то же
самое, что прибежать к цзиньвэй. Она сошла с ума от тупости».
Фан Юньсю похлопала по груди, пытаясь развеять страх в своем сердце.
Она покачала головой.
«Я так не думаю. Она наоборот кажется очень умной», сказала она,
задумавшись над поведением Цзюнь Чжэньчжэнь: «В этой ситуации ее
поведение оказалось наилучшим, она не вызвала лишних проблем».
«Не вызвала проблем? Если бы она не хотела вызывать проблемы, то
не обратила бы внимания на шум в чайной и не пошла бы туда», сказала Фан
Цзиньсю: «Сестра, ты переоцениваешь ее, она не может быть такой, как ты
думаешь».
Но это было так.
Когда она хотела уже уезжать, но наткнулась на чайную. Она определенно хотела услышать о том, что происходит.
Что происходит в столице.
В тот раз она пыталась расспросить управляющего фирмой. Хоть она
больше и не поднимала этого вопроса, но возможно она не переставала об
этом думать.
Тогда нельзя было сказать глупа она или умна.
Фан Юйсю не на долго замолчала.
«Тем не менее она подставила подножку той девушке, что собиралась меня ударить», сказала она.
Фан Цзиньсю фыркнула еще сильнее.
«Сестра, она сделала это только ради того, чтобы поглумиться над
той девушкой. Думаешь это было ради тебя?», возразила она, нахмурившись.
«Сестра, почему мне кажется, что она тебе нравится?»
Фан Юйсю рассмеялась.
«О чем ты говоришь?», спросила она.
«Когда тебе кто-то нравится, ты постоянно о нем говоришь», сказала Фан Цзиньсю.
«Цзюнь Чжэньчжэнь, о которой ты рассказываешь…неужели это ты Цзюнь Чжэньчжэнь, которую мы знаем?»
Фан Юйсю рассмеялась, а затем задумчиво наклонила голову.
«Может быть раньше ты была слишком предвзятой к ней?», предложила она.
«Посмотри на себя. Ты говоришь, что не любишь ее, но прямо сейчас ты сомневаешься в нас», фыркнула Фан Цзиньсю.
Фан Юйсю улыбнулась.
«Я всего лишь дразню тебя», сказала она.
Фан Цзиньсю посмотрела на Фан Юйсю, она не улыбалась и не хмурилась.
«Однако», сказала она, поджав губы: «Я не думала, что она сравнит десятого благородного сына Нин с шлюхой из борделя».
Это была даже лучше, чем заставить заплатить за заколку 150 таэлей.
Десятый благородный сын Нин чуть дороже куртизанки.
Думая об этом Фан Цзиньсю не могла не рассмеяться.
Когда Старая госпожа Фан услышала об этом, она не посчитала это
забавным, вместо этого она так испугалась, что по ее спине побежал
холодный пот.
Этот рот был слишком ядовитым. Это было через чур.
Старая госпожа Фан внезапно ощутила сильную головной боль и поднесла руку ко лбу.
Почему она решила, что этот ребенок может измениться? Сейчас,
кажется, она вызывает проблемы так же, как и раньше. Она даже усиливает
уже существующие конфликты…
Старая госпожа Фан не рассчитывала на то, что мисс Цзюнь сама
придет к ней, чтобы рассказать о случившемся, поэтому она сама решила
пойти к мисс Цзюнь.
Лю чуть ли не бросила чайную чашку на стол.
«Вот чай, который вы просили, Старая госпожа», сказала она.
Лю никогда раньше не прислуживала Старой госпоже, но выражение ее лица говорило о том, что ее отношение к ней не изменилось.
«Молодая мисс спит, она скоро выйдет».
Старую госпожу не волновало недовольство служанки.
Пришла и сразу заснула? Знает ли она, что она причинила неприятности и пыталась спрятаться или просто утомилась?
В эти дни Старая госпожа так колотила по своему деревянному столбу, что он рухнул на землю.
Задумавшись об этом, она услышала звук шагов. Вышла мисс Цзюнь, одетая в зеленое платье.
Она действительно спала?
«Ничего. Бабушка, тебе не о чем беспокоиться», сказала мисс Цзюнь: «Это всего лишь спор между девушками. Все уже кончено».
Казалось, что она была уставшей, но голос все еще был нежным.
Старая госпожа Фан вдруг почувствовала, что она была ребенком, а
мисс Цзюнь взрослой управленницей. Она устала, но все равно успокаивала
суетливых детей.
Что за глупость.
Старая госпожа Фан поставила свою чашку на стол.
Честно говоря, они еще не совсем знали, о чем думает эта девушка.
«Как ты могла сказать, что цзиньвей это незначительный вопрос?
Если ты спровоцируешь этих людей им будет все равно какие цели ты
преследовала», прохладно сказала она.
«Они не рассержены. Это…счастливый случай», сказала мисс Цзюнь
поднимая чашку со стола: «Я должна быть в восторге от такого случая. Так
как я взволнована, почему они должны злиться?»
Счастливый случай.
Старая госпожа на мгновение замолчала.
«Как только ты попадешь в подобную ситуацию, не нужно пытаться
получить из нее выгоду. Нет смысла заискивать перед этими людьми. Это
стая собак и волков, холодная, безжалостная и враждебная. Сейчас с тобой
все хорошо, но они с легкостью могут убить тебя позже», сказала она.
Мисс Цзюнь показала, что поняла.
«Жениться на принцессе…Командиру Лу действительно повезло», пробормотала Старая госпожа Фан: «Вот только эта принцесса…»
«Молодые мисс семьи Нин и наш спор не должны беспокоить бабушку», внезапно сказала мисс Цзюнь, прервав ее.
Было нехорошо обсуждать дела цзиньвей, даже дома.
Старая госпожа Фан вздохнула, он хотела продолжить, но замолчала.
Вспоминая о рассказе слуг и о том, как мисс Цзюнь оскорбила десятого
благородного сына Нин, она снова пришла в себя.
«Ты не можешь свободно говорить о таких людях», упрекала ее она.
«Тогда почему они могут так говорить обо мне?», спросила мисс Цзюнь.
Ее голос был мягким, ее выражение лица было теплым, но говорила она твердо.
Она была как раньше. То, что она могла сказать, доводило людей до
полусмерти. Раньше она хотела стать госпожой семьи Нин, поэтому она
отлично изучило молодых господ и пыталась угодить им. Но сейчас она
намеревалась уничтожить их, поэтому ее слова вызывали у них гнев.
Старая госпожа Фан улыбнулась.
«Они могут, но ты не нет», сказала она: «Я знаю, что ты н хочешь этого принять, но этот мир полон несправедливости».
«Нет, мир очень справедлив», серьезно сказала мисс Цзюнь: «Поэтому они не могут так говорить обо мне».
Похоже, что она разговаривала с упрямым ребенком, который отказывался понимать логику.
Старая госпожа Фан нахмурилась.
«Если ты и дальше будешь продолжать оскорблять и насмехаться над
десятым благородным сыном Нин, то семья Нин этого просто так не
оставит», сказала она: «Если ты не хочешь идти, то ничего страшного. Я
отправляю твою тетю вместе с компенсацией для семьи Нин».
«Бабушка, это всего лишь спор между молодыми девушками. Взрослым не нужно в это вмешиваться», сказала мисс Цзюнь.
Старая госпожа Фан приподняла брови.
«Ты заявила, что молодые господа должны лично призвать тебя к
ответу и заставить извиниться. Думаешь они не посмеют? Это все еще будет
всего лишь спором девушек, когда семья Нин пришлет нам официальную
бумагу?», сказала она.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Тогда это уже действительно не детская ссора», сказала она.
Старая госпожа Фан усмехнулась про себя.
Ничего страшного в том, что у нее случился конфликт с Нин Яньянь.
Но десятый благородный сын Нин был лицом семьи Нин. Если кто-то посмеет
очернить это лицо, то семья Нин этого просто так не оставит.
Мисс Цзюнь выглядела так, будто не знала, что она на самом деле
сделала и что это было очень серьезно. Старая госпожа уже открыла рот и
хотела что-то сказать, как вдруг улыбка исчезла с лица мисс Цзюнь.
«Они не посмеют», сказала она.
Слова Старой госпожи Фан комом застряли у нее в горле.
«С чего бы они не посмеют?», спросила она, подавляя в себе желание наброситься на нее.
«После того, как они всерьез задумаются над этим предложением, они не посмеют», сказала мисс Цзюнь.
Старая госпожа Фан чувствовала, что ее голос звучит так, будто
она старается нес сердиться, что она терпеливо говорит с ребенком,
который отказывается что-либо понимать.
Как эта девушка могла заставлять людей так злиться?
«Что ты хочешь этим сказать? Это ведь мы…», она больше не могла
терпеть, она была в гневе. Однако она не успела договорить фразу, в ее
голову пришла мысли, которая привела ее в шок.
Мисс Цзюнь ничего не сказала, она просто поставила чашку обратно на стол.
«Эта молодая девушка, это ты толкнула ее?»
Когда Лю услышал предположение Старой госпожи, ее губы скривились.
Несмотря на все слухи и сплетни, лично той молодой мисс была не
ясна, но это не имело значения. Та девушка не была ее драгоценной
внучкой, это была не Юйсю. Кто будет вмешиваться ради чужого человека?
«Все говорят об этом. Они сказали, что это была я, я сказала, что нет. Эти аргументы бессмысленны».
Лю услышала слова мисс Цзюнь и усмехнулась.
Это действительно так. Люди говорят, что эта их молодая мисс
толкнула ее, но кто это видел? Кто сможет это подтвердить? Если вы не
поймали кого-то на месте, то обвинить его в чем-то будет очень трудно.
Лю светилась улыбкой, глядя на мисс Цзюнь.
Однако мисс Цзюнь не улыбалась.
«Я надеюсь, что они не посмеют», сказала она.
Ее голос все еще был мягким, но Лю почувствовала, что он изменился, ее настроение стало плохим.
Ее настроение определенно было плохим. Она устала после поездки, а
ее отдых был прерван, да и пришлось еще выслушивать наставления Старой
госпожи.
Лю надулась и посмотрела на Старую госпожу.
Старая госпожа Фан неподвижно стояла на своем месте, у нее было задумчивое выражение лица, но она ничего не говорила.
Семья Фан с головы до ног была занята подготовкой к свадьбе
молодого мастера. Они особо не обращали внимания на мисс Цзюнь. даже
если бы они услышали, что мисс Цзюнь подралась с кем-то на улице, это их
не удивило, это не было редкостью. Однако на этот раз новость
распространилась как ветер.
………………………………….
Из-за приближающихся новогодних праздников, жизнь в Янчэн бурлила
еще сильнее. Городские ворота не закрывались ни днем, ни ночью. По
всем улицам появлялись палатки и ларьки, запах чая и выпечки наполнял
воздух.
Одна из уютных хижин была полна людей. Старая супружеская пара,
которая владела этим предприятием, будто парила в воздухе, обслуживая
своих гостей, поднося им жареное мясо и чай.
В глубине зала сидели двое юношей. Увидев, что им принесли блюда,
один из них снял капюшон. Подняв чашу он сделал большой глоток. Хоть
его лицо и нельзя было четко рассмотреть, его тело двигалось с
неповторимой грацией.
«У этого мяса очень приятный привкус», сказал она, его колос был ясным и ярким.
Человек напротив еще сильнее втянул голову в капюшон. Ему было не
больше семнадцати или восемнадцати лет, в нем искрилась энергия
молодости. В общем, у него был очень величественный вид.
«Десятый брат, ты пришел сюда, но так и не осмелился снять свой
капюшон. Ты действительно видишь в них шпионов?», поддразнил его юноша:
«Просто расслабься, это простые старики. Даже если они увидят тебя, они
не соберутся толпой вокруг и не будут бросать цветы к твоим ногам».
Это заставило скрытного юношу немного улыбнуться.
«Ешь свою еду», сказал он.
Молодой человек больше не стал его дразнить. Он просто увлекся поглощением своего блюда.
Юноша в капюшоне взял чашку чая и стал наблюдать за городскими воротами. Улицы там были полны людей и неразличимых звуков.
«Раньше такого досмотра не было», сказал он.
Хозяин услышал его слова и поспешил ответить.
«Да, раньше не было необходимости, а теперь герцог Ченго приказал», ответил он.
«Герцог Ченго?», молодой человек был удивлен. Он слегка поднял
голову к хозяину заведения: «С каких пор герцог Ченго контролирует
дорогу Шанси?»
Хозяин не мог понять странный под тон в его голосе.
«он не стал, не стал», громко засмеявшись ответил он: «Просто
герцог сказал, что этот район беспокойный. Так как скоро новый год, а
северные территории находятся под контролем военных, он сказал, что
регионы, расположенные ближе к северу должны быть более осторожными и не
пропускать шпионов. Поэтому старые мастер решили проводить досмотр у
городских ворот».
После этого хозяин ушел. Молодой человек держал свои палочки для еды и созерцал происходящее вокруг.
«Несмотря на это, герцог обладает слишком сильной властью. Кроме
того, эти люди действительно послушали его», прокомментировал он.
Молодой человек, обгладывавший кость громко сглотнул.
«Он просто генерал. Он не сможет поднять больших волнений, так
что не стоит обращать н него внимания», небрежно сказал он, подталкивая
тарелку вперед: «Десятый брат, съешь мяса».
«Жаль, что тут нет алкоголя», с сожалением сказал он.
«Дядя и тетя неоднократно предупреждали нас, чтобы мы не пили в
пути», спокойно ответил молодой человек, известный как десятый брат:
«Алкоголь - это не то, что можно назвать хорошим. Если ты выкинешь
что-то подобное, как Чжу Цзань, дядя не будет защищать тебя, как это
сделала герцог Ченго».
Молодой человек нахмурился.
«Десятый брат, я называю тебя старшим братом, но на самом деле я
не думаю, что ты старший брат. Ты старше меня всего на три дня. Не
притворяйся, что уже такой взрослый», сказал он высунув руку и показав
три пальца.
«Три дня», ответил тот с улыбкой.
Молодой человек покачал головой.
«Тем не менее, Чжу Цзань действительно действовал слишком
необоснованно. Все видели, что он был пьян и набросился на чей-то
экипаж, но он еще осмеливается хвастаться тем, что управляет разведкой и
может подослать их к каждому», засмеялся он: «Его талан врать просто
замечателен»
«Однако его слова все же подкреплены властью», добавил десятый
брат, сделав еще один глоток, он собирался продолжить, но вдруг рядом
раздался хохот.
«….вы говорите о десятом благородном сыне Нин?»
Услышав это молодые люди повернули головы и увидели смеющихся носильщиков.
«Хоть человек и скрывается, но сам Янчэн распространяет о тебе
легенды», сказал молодой человек, подмигнув другому: «Лучше снять
капюшон и пусть все увидят твой блеск».
Юноша в капюшоне совсем не обратил внимания на его слова.
Другому юноше оставалось лишь покачать головой.
«Как нелепо», сказал он, делая глоток чая», он успел его проглотить, когда до него донеслись новые слова.
«…десятый благородный сын Нин определенно стоит больше, чем женщина из борделя, но пять тысяч таэлей это не так уж и много…»
Молодой человек прыснул чаем и закашлялся.
Другие люди стали оборачиваться на эту фразу.
Пять тысяч таэлей?
Нин Яньянь облокотилась на кровать и всхлипывала.
«Почему ты плачешь? Это не тебя оскорбили и это не ты допустила ошибку».
Спокойно сказала третья госпожа Нин.
Но конечно же она не была спокойна из-за Нин Яньянь.
«Я плачу из-за того, что я втянула в это старшего брата и из-за
меня его унизили», сетовала Нин Яньянь. Подумав об этом снова, ее слезы
потекли с новой силой.
Лица третьей и четвертой госпожи исказились.
«Она сравнила десятого брата с проституткой. Она хочет назвать
нашу семью Нин – борделем?», сказала четвертая госпожа Нин: «Кто
воспитал такого ребенка? У нее такой грязный рот».
Старшая госпожа Нин сидела рядом, она не была ни сердитой, ни
раздраженной. Немного нахмурившись она посмотрела на Нин Яньянь и
покачала головой.
«Когда ты отправилась в город, я много раз предупреждала тебя,
чтобы ты не провоцировала ее. Ее брак с нашей семьей не состоялся,
поэтому она несчастна. Если она увидит тебя, то определенно попытается
вывести из себя. Ты должна была избегать ее, но не послушала меня. Если
бы я раньше узнала об этом, то не отпустила бы тебя», сказала она.
Услышав ворчание своей матери, крики Яньянь стали еще более пронзительными. Третья и четвертая госпожи Нин тоже забеспокоились.
«Старшая сестра, почему мы должны ее избегать?», недовольно спросила третья госпожа Нин.
«Мама, я пыталась ее избегать, но я ничего не могу поделать, если
она сама провоцирует меня», сердито кричала Нин Яньянь: «Янчэн большой
город, я не думала, что встречу ее. Кто бы мог подумать, что она решит
гулять, когда следует готовиться к свадьбе. Я хотела избегать ее, но
когда мы встретились у порога, она сознательно спровоцировала меня».
Когда она думала о том, что случилось, Нин Яньянь хотелось выть от обиды.
«Меня бесит то, что она так быстро убежала, теперь у меня репутация девушки, которая дерется на дороге», сказала она.
Четвертая госпожа Нин успокаивающе погладила ее руки.
«Дитя мое, разве ты можешь быть такой же как она?», утешала она.
«Теперь тебе запрещено выходить», сказала старшая госпожа Нин.
Третья госпожа уже поднялась со своего места.
«Нет, мы не можем позволить всему происходить именно так»,
сказала она: «Если семья Фан не вразумит этого ребенка, то нам следует
это сделать за них».
Поэтому они и собирались отправиться в семью Фан. Нин Яньянь повеселела, а старшая госпожа Нин нахмурилась.
«Это не хорошо, тогда нас будут воспринимать как тех, кто пытается принести неприятности во время свадьбы», сказала она.
Когда замолчал ее голос, можно было услышать доносящиеся снаружи шаги слуг.
«Госпожа, старая госпожа обо всем узнала. Она приказала снарядить коляску в Янчэн», с тревогой сказали они.
Сестры сразу запаниковали.
«Кто рассказал ей?»
«Скорее остановите ее».
«Кто сможет остановить старую госпожу?»
«Быстрее найди старых мастеров и позови их».
Все в комнате были шокирована, а старшая госпожа поспешно ушла. Нин Яньянь осталась в комнате, но она больше не плакала.
Бабушка была одной из самых влиятельных мадам в Янчэн. Когда она
услышала, что ее внука сравнили с проституткой, было бы очень странно,
если бы она не попыталась уничтожить людей, которые посмели сказать
подобное.
Если бабушку что-то волновало, то это был повод для беспокойства
отца и дяди. Кроме того, такие оскорбления говорила какая-то ничтожная
девчонка. Никто не поверит, что семья Нин оставит это без внимания.
Теперь приглашение было доставлено прямо к входной двери семьи Фан. Давайте просто посмотрим, что они с этим будут делать.
Нин Яньянь немного закашлялась, она наблюдала за старой госпожой Нин в то время, как из двора раздался мужской голос.
«Мама, тетя, куда вы так спешите?»
Это заставило Нин Яньянь подняться и броситься к окну. Через стекло она увидела, как во двор зашел молодой человек.
Молодой человек нес плащ. На нем была серо-зеленая мантия,
которая демонстрировала его тонкое тело, подчеркивала его талию и плечи.
У него были красивые черты лица. Когда он вошел, госпожа улыбнулась.
Солнечный свет делал его еще более ослепительным.
«Старший брат!», заорала Нин Яньянь. У госпожи значительно улучшилось настроение.
«Почему ты вернулся?»
«Почему ты ничего не сказал?»
«Ты один? А где вторая сестра и остальные?»
Вопросы посыпались со всех сторон.
Нин Яньянь схватила Нин Юньчжао за рукав и расплакалась.
«Старший брат, я тебя подвела», всхлипывала она.
Нин Юньчжао улыбнулся и погладил ее по голове.
Третья госпожа и четвертая госпожа о чем-то задумались.
«Юньчжао, иди и отдохни для начала. У нас есть дело, о котором
нужно позаботиться, мы скоро вернемся», сказали они, взглянув на старшую
госпожу Нин.
Нин Юньчжао только что вернулся домой, поэтому они не должны дать
ему узнать о некоторых вещах. Было бы лучше, если бы он просто пошел
спать.
Старшая госпожа Нин все поняла, она улыбнулась и кивнула.
«Поторопись, только дайте Юньчжао минутку поприветствовать дядю», сказал она.
Нин Юньчжао улыбнулся.
«Третья тетя, четвертая тетя, вы должны пойти к бабушке», сказал он.
Третья госпожа и четвертая госпожа все еще думали, как скрыть от него все новости. Нин Юньчжао снова улыбнулся.
«Я приехал сюда вместе с одиннадцатым, и мы уже уговорили бабушку
никуда не ехать. Он сейчас вместе с бабушкой играет в маджонг», сказал
он: «Вы тоже должны пойти с ней и немного поиграть».
Одиннадцатый благородный сын Нин – второй сын дяди Юньчжао.
Услышав эти слова, они были потрясены.
«Юньчжао, ты уже знаешь о том, что случилось?», спросила старшая госпожа Нин.
Юньчжао улыбнулся и кивнул.
«Я уже слышал, в городе многие говорят об этом, а потом я услышал, как это обсуждают и в нашем доме».
Нин Яньянь посмотрела на его лицо и заплакала.
……………………….
В комнате царила мрачная атмосфера. На лице старшой госпожи Нин
было написано беспокойство, а третья и четвертая были в гневе. Нин
Яньянь стояла рядом с Нин Юньчжао и иногда вытирала слезы.
Нин Юньчжао слышал как это обсуждали на улице. Очевидно, об этом уже знал весь Янчэн.
Нин Юньчжао всегда был очень популярен в Янчэн. Теперь, когда его
оскорбили, это определенно станет главной темой для разговоров в
городе.
«Я слышал о том, как люди говорят, что мисс Цзюнь вымогала серебро у нашей семьи», спокойно сказал Нин Юньчжао.
По сравнению с другими людьми, тот, кого сравнили с проституткой, держался позиции зрителя во всей этой ситуации.
«Она вымогала», сердито сказала Нин Яньянь: «Она отказывается это признавать».
«Да, как и сказала Яньянь, она действительно говорила о том, что
наша семья должна ей и теперь она хочет взять плату, которая
предназначалась ее деду от нашего старого мастера», сказала третья
госпожа холодно улыбнувшись: «Это все ерунда. Она зря это сказала. Не
говори мне, что думаешь, что ей кто-то поверит».
Старшая госпожа Нин вздохнула, но ничего не сказала.
«Неважно правда это или вымысел, мы больше не должны об этом говорить», сказал Нин Юньчжао.
Люди в комнате были ошеломлены.
«Старший брат, но это не м допустили ошибку, не мы», выпалила Нин Яньянь.
Она чувствовала себя несчастной, когда говорила это. Старший брат
запрещает им говорить об этой девушке, потому что хочет ее защитить?
Нин Юньчжао рассмеялся.
«Эта не та ситуация где важно кто виноват, а кто нет», сказал он: «В конце концов это никого не заботит, всем интересен я».
Люди в комнате снова затихли, но в следующий момент разразились гневом.
Верно, это оскорбление Цзюнь Чжэньчжэнь…Десятый благородный сын
Нин популярен очень долго, значит слухи о его оскорблении так скоро не
прекратятся.
В конце концов для масс безразлично кто прав, а кто нет. Им интересней наблюдать за людьми, попавшими в неприятности.
Теперь, когда кто-то будет говорить о том, как Чжэньчжэнь
вымогала у семьи Нин пять тысяч таэлей, первое, о чем они вспомнят, и не
важно правда это или нет, будет то, что это цена десятого благородного
сына Нин.
Когда они подумали об этом, то уже увидели смеющиеся лица толпы.
Третья госпожа Нин уже хотела опрокинуть стол.
Когда они стали распространять этот слух, они хотели унизить
Цзюнь Чжэньчжэнь. Они не думали, что все это обернется унижением для
них.
Именно они пустили этот слух в городе, но теперь они не знали как его остановить.
Это было….
Это было тем, чего они совершенно не ожидали.
Старшая госпожа Нин крепко сжимала чашку чая.
«Нет, мы не можем просто так все это оставить», встала третья
госпожа Нин: «Оскорбление никогда не было выходом из ситуации, тем более
такое грубое. Если мы оставим все так, то что будут думать о семье Нин.
Я пойду в семью Фан и поинтересуюсь, как они собираются ее
воспитывать».
Нин Яньянь энергично закивала.
Нин Юньчжао закашлялся.
«Третья тетя, тебе не стоит ходить», сказал он.
Почему он хотел остановить ее?
Нин Яньянь прикусила губу и посмотрела на него.
Опять? Он опять пытается защитить Цзюнь Чжэньчжэнь?
«Тетя, это ссора между девушками, взрослые не должны вмешиваться».
Голос Нин Юньчжао был хриплым, но мягким.
«Значит ты именно это сказал бабушке», сказала она.
«Мама, бабушка уже стара, но она не сумасшедшая», сказал Нин
Яньянь: «Не стоит усиливать столь ничтожную ссору, было и так сказано
уже слишком много грубостей».
Третья госпожа Нин покачала головой.
«Это уже не спор детей, это касается семьи Нин, касается всех нас…», сказала она.
Она сказала такую пошлость, какую позволяют себе говорить только
маленькие мальчики. Четвертая госпожа Нин волновалась, но казалось, что
Нин Юньчжао происходящее совершенно не заботит: «Тетя, послушай то, что я
должен вам сказать», сказал он. Его голос звучал нежно, он не был
нетерпелив, тети и сестра молча его слушали.
«Я слышал о том, что произошло, мисс Цзюнь рассмеялась и это вызвало
недовольство у Яньянь и других людей в чайной, а затем обе стороны
разразились взаимными проклятьями».
Когда она услышала это от Нин Юньчжао, Нин Яньянь встала на ноги.
«Что?», сердито сказала она: «Все из-за того, что она поставила подножку Ланьфан».
«Это седьмая молодая мисс семьи Ху», объяснил Нин Юньчжао Старшей госпоже Нин.
В глазах Нин Юньчжао появилось удивление.
«Я знаю, что падение девушки рассмешило мисс Цзюнь, но почему ты говоришь, что именно она поставила ей подножку?», спросил он.
Нин Яньянь фыркнула.
«Она могла бы сделать что-то подобное», выплюнула она: «Она
действует хитро. Другие люди могли и не заметить, но как этого мог не
заметить человек, который упал? Она даже не хочет этого признавать».
Хоть старший брат и не встречался с Цзюнь Чжэньчжэнь, он слышал
разговоры о ней, особенно с прошлой середины осени. Она написала
бессмысленное и глупое стихотворение, и зачитала его на весь Янчэн. Она
была примером ходячей шутки для многих людей.
Было очевидно, что она сумасшедшая и грубая девушка.
Однако он не увидел на лице Нин Яньянь презрения или удивления. Теперь он задумался.
«Так это было так», сказал он, сведя брови: «Она поставила ей подножку, но никто не обратил на это внимания?»
«Когда она выходила, мы собирались войти. Мы не беспокоили ее.
Кто-то должен был это увидеть и все узнают какое у нее черствое сердце»,
сказала Нин Яньянь, ее глаза опасно блестели, она хотела скрыть тот
факт, что молодая мисс Ху хотела ударить Фан Юйсю.
В любом случае она ее не ударила. Так что эти события не были связаны между собой.
Нин Юньчжао видел ее реакцию и улыбнулся.
«Значит она рассмеялась?», он не стал продолжать эту тему, но все же задал вопрос.
Нин Яньянь кивнула.
«Но другие люди не знают. Они лишь видели, как она рассмеялась и как ты пыталась запретить ей смеяться», продолжил Нин Юньчжао.
«Она смеялась из-за того, что Ланьфан упала. Конечно мне не хотелось, чтобы она смеялась», сказала Нин Яньянь.
Нин Юньчжао постучал пальцами по столу.
«Ты сказала, что она поставила подножку молодой мисс семьи Ху.
Было ли это намеренно или это был несчастный случай?», пробормотал он.
«Конечно она сделала это намеренно», раздраженно сказала Нин Яньянь: «Старший брат, почему ты защищаешь ее?»
Нин Юньчжао покачал головой.
«Я не спрашивал добивалась ли она только этого», он посмотрел на свою сестру: «Я определенно не буду защищать ее».
Сказав это он повернулся к старшей госпоже Нин и двум тетям.
«Этот вопрос должен восприниматься как ссора двух девушек. Мама,
тетушки, вы, как взрослые, не можете в это вмешиваться. Если не…»
Когда они это услышали, в глазах старшей госпожи Нин вспыхнуло презрение, а брови третье госпожи Нин взлетели до лба.
«Если нет, то что тогда?», сказала она.
«Если нет, то это будет не просто детская ссора», сказал Нин Юньчжао.
Четвертая госпожа Нин не улыбалась.
Нин Яньянь даже топнула ногой.
«Старший брат, это никогда и не было детской ссорой», закричала она.
Третья госпожа Нин стала и указала пальцем на Нин Юньчжао.
«Десятый брат, тебе не стоит беспокоиться об этом. Это вопрос
женщин. Вам, мужчинам не нужно в это вмешиваться. У нас есть способ
справиться с этим. Мы не хотели бы, чтобы другие люди говорили, что
мужчины из семьи Нин задирают женщин и детей», сказала она.
Нин Юньчжао тоже поспешил встать.
«Третья тетя, это не женское дело. Если этот вопрос обострится,
то он превратится в судебный процесс», сказал он с торжественным
выражением лица: «Это будет судебный процесс, связанный с Цзиньвей».
Цзиньвей?
Все были ошеломлены.
«Может ли семья Фан противостоять Цзиньвей?», третья госпожа Нин
холодно рассмеялась: «Хотела бы я посмотреть, как они попытаются на них
повлиять. Они собираются использовать деньги?»
«Им не нужны деньги», сказал Нин Юньчжао: «Им нужно лишь сказать,
что Нин Яньянь не позволяла мисс Цзюнь смеяться, что наша семья хотела
добиться извинений, а потом сама стала предметом смеха».
Какая в этом была логика?
Все чувствовали себя смущенно.
«Это совершенно не логично. Если быть точными, то это всего лишь
совпадение», сказала Нин Юньчжао, глядя на них: «До того, как
встретились мисс Цзюнь и младшая сестра, Цзиньвей заставили рассказчика в
чайной объявить о браке Лу Юньци и принцессы Цзюли».
Брак между Лю Юньци и принцессой Цзюли. Очевидно, что женщины из
семьи Нин уже знали об этих новостях, они были поражены тем, что
император так высоко оценивал Лу Юньци. Хоть они и говорили о коррупции
среди чиновников, от которых трудно избавиться, но обсуждать подобное
при Цзиньвей было запрещено.
Они не представляли, что здесь, в Янчэн, Цзиньвей могут вызвать такое беспокойство.
«Чтобы продвинуть Лу Юньци, укрепить свои позиции, а также
объявить об отношении к ним императора, они представили эти события как
небесную милость», сказал Нин Юньчжао.
То есть они хотели вызвать эту суету. Император по большей части
ругал их за их легкомыслие, но на самом деле он не был ими недоволен.
Было сказано, что Лу Юньци был низкого происхождения, хоть его
отец и был командиров взвода Цзиньвей. После его смерти Лу Юньци
последовал по стопам своего отца.
Хоть Цзиньвей и были очень жестоки, а все вокруг их боялись, не
каждый боец Цзиньвей мог вести себя высокомерно. Низшие слои Цзиньвей
назначались на охрану дорог и их никто не сменял. Они даже и мечтать не
могли о том, чтобы кого-то запугивать.
Лу Юньци был своего рода куклой, его нельзя было заметить в толпе обычных людей.
Но внезапно он получил благосклонность императора и быстро
поработил почти весь мир. Он даже женился на двух принцессах, хоть
статусы этих принцесс и не были очень высокими, а некоторые люди
избегали их, все же эти две женщины были принцессами.
Все женщины семьи Нин были в ступоре, но постепенно они начали приходить в себя.
«Но какое они имеют к этому отношение?», спросила четвертая госпожа Нин хмурясь.
«Когда Цзиньвей заставили присутствующих радоваться браку и
смеяться от счастья, мисс Цзюнь была в чайной», сказал Нин Юньчжао глядя
на госпожу и Нин Яньянь.
«И что с того, что она была там?», выпалила Нин Яньянь: «Эти Цзиньвей как-то связаны с ней?»
Нин Юньчжао посмотрел на нее.
«Отношения такие, что она рассмеялась потому что так выражала
радость за брак между принцессой и командиром Лу», объяснил он: «А ты
осмелилась критиковать ее смех, показывая, что ты не довольна этим
браком».
Все в комнате были шокированы.
«Старший брат, но она засмеялась из-за того, что Ланьфан споткнулась», вопила Нин Яньянь: «О Чем ты вообще говоришь?»
Старшая госпожа Нин, третья и четвертая госпожи Нин ничего не говорили, выражения их лиц были очень серьезными.
«Младшая сестра, разве ты не сказала, что не видела ее подножки?
Раз ты не видела, то не видели и другие люди», сказал Нин Юньчжао еще
более терпеливым тоном.
«Теперь если она скажет, что этого не делала, то все в это
поверят? Ланьфан сказала, что это она, как это может быть неправдой?»,
сердито сказала Нин Яньянь, топнув ногой.
«Она могла это сделать, технически, все что ты говоришь могло
действительно случиться», сказал Нин Юньчжао: «Но суть дела в том, что
ты можешь сказать все что угодно, а другие люди могут все что угодно в
этом услышать. Они могут думать обо всем., что им вздумается, но в этот
раз они будут вспоминать Цзиньвей. И вот если Цзиньвей вспомнит об этом,
все будет обстоять не очень хорошо».
Цзиньвей были очень подозрительными людьми, поэтому о них мало что можно было сказать.
Нин Яньянь не знала, что ответить, она чувствовала, что все ее мысли были в смятении.
«Старший брат, я действительно не понимаю», сказала она: «Как это получается? Как это связано с Цзиньвей?»
«Как я уже говорил, это лишь совпадение», сказал Нин Юньчжао:
«Всего лишь совпадение, что именно в той чайной Цзиньвей заставили людей
радоваться свадьбе. Совпадение, что она была там и встретила тебя,
когда уходила. И еще больше совпадение в том, что предметом вашей вражды
стал смех».
Сказав это, он сделал паузу.
«Вам обоим хорошо известна причина этого смеха, но люди вокруг
могли подумать иначе. Яньянь, по всему Янчэну говорят о том, что тебя
разозлил смех мисс Цзюнь».
Губы Нин Яньянь задрожали, но Нин Юньчжао не дал ей возможности высказаться.
«Верно. Если ты продолжишь расспрашивать, то люди ответят, что
все из-за того, что упала мисс Ху, а мисс Цзюнь рассмеялась из-за этого,
но никто не знает, что она упала из-за нее», добавил он.
Старшая госпожа Нин поставила чашку на стол.
«Юньчжао, хочешь сказать, что она может заявить, что рассмеялась
не из-за падения мисс Ху, а из-за брака командира Лу и принцессы?»
«А потом Яньянь запретила ей смеяться, она будто ругала Цзиньвей
за то, что те заставили людей радоваться», с удивлением вымолвила третья
госпожа Нин.
«Или что она рассердилась из-за свадьбы командира Лу и принцессы?», пробормотала четвертая госпожа Нин.
Нин Яньянь была ошеломлены еще больше.
«Но разве это не чепуха? У меня не было таких намерений. Я не
знала, что в этой чайной были Цзиньвей. Вне зависимости от того
заставили они ее плакать или смеяться, ко мне это не имеет никакого
отношения», с тревогой сказала она.
Выражение лица четвертой госпожи Нин постоянно менялось.
«Юньчжао, не слишком ли много ты об этом думаешь?»
Могла ли Чжэньчжэнь действительно заявить нечто подобное.
«Четвертое тетя, это не лишние раздумья. Страх есть страх. Если
мы пойдем в семью Фан, чтобы спорить из-за случившегося, кто-то из семьи
вполне может выдвинуть эту версию», сказал он: «Если я смог до этого
додуматься, то сможет и семья Фан. Если дело дойдет до драки, то они
заявят, что она смеялась из-за приказа Цзиньвей, а семья Нин посмела
критиковать ее потому что недовольна действиями Цзиньвей или вообще
браком командира и принцессы».
Критиковать действия Цзиньвей и выражать недовольство по поводу решения императора о браке командира Лу и принцессы.
На этот раз побледнели не только три госпожи, но и сама Нин Яньянь.
Нин Юньчжао наблюдал за ними, он спокойно сказал.
«Мама, тетя, нужно думать об этом как о решенном вопросе, это всего лишь спор между двумя девушками».
Нин Яньянь чувствовала, что происходящее было слишком абсурдным.
Мелкие споры между девушками могли как-то привести к неудовлетворенности императором?
«Это невозможно», выпалила она.
«Нет ничего невозможного», возразил Нин Юньчжао, наблюдая за Нин
Яньянь: «Яньянь, разве ты не говорила, что мисс Цзюнь поставила подножку
молодой мисс из семьи Ху?»
«Да, да, да», закивала Нин Яньянь: «Так…»
«Значит мисс Цзюнь уже подумала о том, о чем мы с вами сейчас
рассуждаем», прервал ее Нин Юньчжао. Он улыбнулся: «Может быть сейчас
она ждет, когда наша семья явится в ее дом».
Поэтому она поставила подножку мисс Ху, у нее есть оправдание
смеху, а потом она провоцировала Нин Яньянь, а теперь она получила
возможность запятнать репутацию семьи Нин.
«Не…невозможно», сказала Нин Яньянь, она была в шоке.
Цзюнь Чжэньчжэнь? Эта идиотка Цзюнь Чжэньчжэнь?
«Яньянь, ты помнишь что мисс Цзюнь сказала перед отъездом?», спросил он.
В то время она уже потеряла счет оскорблениям и ей было все равно
на то, что она говорила в начале. Она помнила лишь о том, что у них
есть возможность потребовать с нее извинений.
Нин Яньянь не ответила.
«Ты, возможно, не помнишь, но люди в Янчэн помнят. Все помнят
слова мисс Цзюнь: Вы несчастны из-за того, что я смеюсь. Напишите мне
письменное приглашение, чтобы я пришла и преклонила перед вами колени»»,
сказал Нин Юньчжао: «Видишь, она подчеркнула то, что ты была недовольна
ее смехом. Эти слова были не для тебя, а для людей вокруг, а также для
Цзиньвей».
Губы Нин Яньянь задрожали, она чувствовала, как гудит ее голова. Она прикусила губу.
«Мама, тетя, все вокруг думают, что мы недовольны ее смехом. А
что касается причины этого смеха, то у нас своя история, у нее своя, а
сплетни сочетают две. Мы не можем позволить людям обсуждать эту
ситуацию», сказал Нин Юньчжао: «Даже если Цзиньвей не будут нас
допрашивать в Янчэн, никто не может гарантировать того, что это не
дойдет до столицы».
Дойдет до столицы.
Выражение лица Старшей госпожи Нин стало холодным.
«Все вы знаете что за люди эти Цзиньвей. Самый способный из них с
легкость избавится от каждого из нас, а самый рядовой перекрутит все
наши слова в нужном им свете. Когда придет время, ссора двух девушек
может перерасти в нечто большее…», Нин Юньчжао посмотрел на свою мать,
но его тон стал еще более серьезным. С горькой улыбкой он сказал:
«Наверное, я действительно переусердствовал, но мама, просто подумай.
Если мы действительно пойдем в семью Фан, мисс Цзюнь и семья Фан не
захочет склонить перед нами головы. Неужели они не подумали о пути для
отступления?»
Просто подумай.
Старшая госпожа Нин вспомнила о том, как мисс Цзюнь получила пять
тысяч таэлей и как та смогла так сильно разозлить ее долгожданным
отказом от брака, что она не могла три дня спать.
Она подумала о словах Яньянь, что та перед всеми сравнила десятого благородного сына Нин с проституткой.
«Нет смысла думать об этом», она глубоко вздохнула и закрыла глаза: «Она негодяйка. На этот раз мы были слишком небрежны».
На этот раз?
Что значит на этот раз? Значит уже несколько раз такое случалось?
Более того, в этот раз был замешан даже старший брат и его репутация пострадала.
Даже старший брат был беспомощен.
Нин Яньянь сжала кулаки и задрожала, сквозь скрежет зубов доносились всхлипы.
……………………………..
Нин Яньянь засыпала рыдая. Старшая госпожа Нин была в изнеможении
и хотела уйти в свои комнаты, когда Нин Юньчжао поднялся на ноги.
Старшая госпожа Нин увидела книгу в его руках и чернила с кистью
на столе. Очевидно, он не просто думал о прошлом, он смотрел в будущее.
На лице старшей госпожи Нин появилась улыбка.
Ее сын был непоколебим, как гора, суматоха внешнего мира его не трогала.
«Должно быть ты устал после путешествия. Возвращайся в свои комнаты и отдохни», мягко сказала она.
«Я молод и мое тело еще полно сил. Я не устаю от путешествий»,
сказал Нин Юньчжао: «Только вот, мама, ты должна внимательнее следить за
Яньянь. Не позволяй ей снова конфликтовать с мисс Цзюнь».
Старшая госпожа Нин вздохнула.
«Она молода и вспыльчива, особенно в присутствии мисс Цзюнь», сказала она: «Она не может смириться с этой несправедливостью».
Нин Юньчжао улыбнулся, он понял, о чем она думала, но не стал ее выдавать
Он протянул ей руку. Чтобы сопроводить в покои. За ними последовали и слуги.
«Этот ребенок просто возмутителен», тихо сказала старшая госпожа
Нин: «Я уже даже не знаю кто кому причинил зло в прошлом, мы им или
семья Цзюнь нам».
Нин Юньчжао улыбнулся.
«Так то оно так, мама, ты тем более должна убедить младшую сестру
не ввязываться в неприятности с мисс Цзюнь, а то сама она не может»,
сказал он: «Мисс Цзюнь беспокоит нас потому что чувствует, что мы должны
ей. Если младшая сестра не сможет принять эту несправедливость, тогда
она сама станет источником неприятностей для нас».
Старшая госпожа Нин тоже улыбнулась. Его слова были правдой. В этот раз чтобы продвинуться нужно отступить.
«Как твоя младшая сестра может поладить с таким человеком? Ты не
знаешь, но..», сказал она. Ее голос был мягким, но она не могла скрыть
своего презрения. Она хотела сказать что-то еще, но проглотила эти
слова.
Хоть она и знала, что такой человек никогда не получит место в
жизни ее сына, она все равно не хотела говорить об этом перед ним.
От этих слов вяли уши.
«Я знаю что ты хочешь сказать. Вам не нужно кричать, пока вы
знаете правду», она погладила Нин Юньчжао по руке и серьезно сказала:
«Вразуми Яньянь».
Она не могла не добавить: «Как тонкий фарфор может противостоять такому щебню как она».
Нин Юньчжао улыбнулся и кивнул. Старшая госпожа Нин взяла его за
руку и стала расспрашивать о деталях его поездки, о моде и домах в
столице.
Нин Юньчжао отвечал на все вопросы матери, но его сердце было занято другим. Он думал о том, кто такая эта мисс Цзюнь?
Если бы Яньянь не сказал о том, что она поставила подножку мисс
Ху, то мисс Цзюнь не заинтересовала бы его. Из-за этого он отговорил
всю семью от визита к семье Фан. Он не хотел, чтобы эти неприятности
запутались еще больше.
Сейчас был очень ответственный момент для карьеры дяди. Все они
должны вести себя очень осторожно. Хоть семья Фан и купеческая семья,
группа детей и женщин не смогла бы продержаться так долго, если бы они
были трусливыми и робкими.
Но после того, как он узнал о том, что это мисс Цзюнь поставила
подножку мисс Ху, он понял, что тот, к кому надо присмотреться, это не
семейство Фан, это мисс Цзюнь.
Она это сделала специально или нет?
Думали ли она так же как он?
Какой она была?
Однако, если она сделала это специально, то она действительно была той, кто может сделать других несчастными.
Однако это была всего лишь ссора между девушками. Это не зашло слишком далеко.
Уничтожающая? Ядовитая? Вредоносная?
Он покачал головой и попытался прогнать эти мысли. Независимо от того кем она была, это никак не было связано с ним.
В этом году ему исполнялось восемнадцать лет. В следующем году он будет сдавать имперский экзамен на государственного служащего.
Нин Юньчжао опустил голову и сосредоточился на словах старшей госпожи Нин, они медленно шли по тропинке.
…………………….
Мисс Цзюнь стояла на пороге и смотрела на бегущую Старую госпожу Фан.
«Прислала ли семья Нин кого-то за нами или нет?», спросила она.
Старая госпожа Фан услышала ее слова и почувствовала некоторое сожаление.
Может она все еще ждала, что семья Нин действительно придет к ним?
Она не переставала спрашивать об этом, но выглядела терпеливой, как и всегда.
«Уже седьмой день, скоро новый год. Думаю, что этот вопрос решен», сказала она.
«О», сказал мисс Цзюнь и ударила по деревянному колу.
Настал момент молчания.
«Не важно, отныне ты не можешь так поступать. На этот раз это
было всего лишь совпадение», сказала Старая госпожа Фан, на ее лице было
недовольство.
Она не закончила говорить, когда встряла мисс Цзюнь.
«Это не так», прервала ее он: «Это не случайность, а справедливость небес».
Какое отношение это имело к небесам?
Старая госпожа Фан нахмурилась.
«В противном случае такой возможности бы не было, случайность —
это то, что они решили вести себя таким образом», серьезно сказала мисс
Цзюнь, глядя на нее: «Поэтому я и говорю, что все это устроил небесный
отец».
Когда люди из Цзиньвей заставили рассказчика говорить об известиях из столицы, было ли это случайностью?
Иногда ее интеллектуальные способности были просто пугающими, а
иногда она становилась упрямым ребенком, который не понимает истин этого
мира.
Старая госпожа Фан все еще хмурилась.
Мисс Цзюнь больше ничего не говорила. Она просто вежливо ушла.
Старая госпожа Фан покачала головой. Ей казалось, что она может
теперь вздохнуть спокойно, но она чувствовала, что все еще не кончено.
Между семьями Нин и Фан до сих пор существовала ненависть.
Однако это не было столь значительно. Ненависть была и раньше, ненависть есть и сейчас.
Нет, это не было чем-то неразрешимым. Может быть если бы не эта девушка…
Мысли Старой госпожи Фан были окрашены неописуемым чувством. Когда она посмотрела на деревянный столб, ее брови поднялись.
«Кто-то тут был. Столб расшатался», недовольно сказал она.
«Мы сможем это исправить, сможем исправить», осторожно бормотала она.
Старая госпожа еще несколько мгновений внимательно смотрела на деревянный кол.
«Вбейте новый деревянный столб», затем она добавила: «сколько же силы нужно было приложить, чтобы расшатать мой столб».
Она посмотрела вслед девушке, которая уже была далеко. Хоть
сейчас был зима и она была одета в теплую одежду, она не казалась толще.
Когда она шла, она была тонкой и изящной, как и всегда.
Мисс Цзюнь шла очень уверенно. Верно, это была справедливость небесного отца. В противном случае, почему она еще жива?
Она должна принести справедливость.
Было так грустно, что женщины из семьи Нин не приехали в гости.
Было бы разумно думать, что действия девушки, тем более ребенка
весьма просты. Не было нужды в том, чтобы привлекать к этому мужчин.
Тогда почему они так тщательно думали об этом? Судя по ее прошлым
контактам с женщинами семьи Нин, они бы не стали так долго об этом
рассуждать.
Кто заставил их понять чего она добивается?
не важно кто, этот человек мог быть проблемой.
Мисс Цзюнь подняла голову, чтобы взглянуть на зимнее небо, ее
дыхание было словно дым после фейерверка. Впервые на лице этой девушки
были следы недовольства.
Она не была стара, но умерла на один раз больше, чем все остальные, поэтому она чувствовала усталость в своей душе.
Она хотело использовать это как предлог, чтобы семья Нин
встретилась с Лу Юньци, она хотела использовать семью Нин как оружие в
борьбе против Лу Юньци, но ее желания остались неисполненными.
У них был такой высокий статус, и они так тщательно все
продумывали. Против таких влиятельных людей ее трюки были как муравей,
пытающийся свалить дерево.
Однако это не было поводом для отступления. Разве не говорили,
что «Тысячи миль набережной может уничтожить нора муравья?». Хоть она и
была незначительным человеком, ее цель не была недостижима.
Мисс Цзюнь покачала головой, пытаясь отбросить отчаяние. Она неуклонно двигалась вперед.
Старый небесный отец позволил ей умереть и возродиться. Кто мог теперь ее остановить?
Под грохот фейерверков наступил четвертый год Тайкан.
Семья Фан не была уже такой живой, как в прошлые годы. На их
плечи наваливалось все больше и больше беспокойств. Свадьба молодого
мастера Фан и мисс Цзюнь была назначена на 10 день 2 месяца.
Было бы очень трудно найти швею в первый месяц, поэтому одежду
для мисс Цзюнь подготовили заранее, еще до нового года. Все висело у нее
в шкафу.
«Если вы чем-то недовольны, то еще есть целый месяц, чтобы что-то исправить», сказала госпожа Фан.
Мисс Цзюнь быстро взглянула на прежде чем кивнуть и ответить, что все в порядке и ничего менять не нужно.
Она не вела себя так же застенчиво, как все девушки перед свадьбой, она не выглядела и счастливой.
В конце концов все это с самого начала было фальшивкой. Госпожа Фан чувствовала себя несколько смущенной.
Все это было подделкой, чтобы скрыть лечение Чэнъюй, но в глазах
остальных они будут женаты. В будущем, если Чэнъюй поправится, разве это
не станет реальностью?
«Конечно нет. Как Чэнъюй может что-то значить для нее», сказала
Старая госпожа Фан: «Раньше она презирала его. Если она сможет его
вылечить, при условии, что все остальные врачи от него отказались, она
будет смотреть на него еще более пренебрежительно», сказала она, делая
особый акцент на слове «вылечит».
Это было правдой.
Госпожа Фан на мгновение замолчала.
«Мама, ты действительно чувствуешь, что Чэнъюй можно вылечить?», сказала она.
Неожиданно голос Старой госпожи Фан дрогнул. Более того, в
последние дни мисс Цзюнь не делала ничего хорошего. Она не держала обид
на эту молодую девушку, но снаружи, в Янчэн, она все так же приносила
неприятности. Она была той, кем она была и раньше.
Мнение Старой госпожи Фан изменилось.
Казалось, что она знала обо все, что происходит.
«Я не знаю», сказала она.
Она не знала почему изменилось ее отношение к мисс Цзюнь или можно ли вылечить Чэнъюй?
Госпожа Фан больше ни о чем не спрашивала.
Из-за нового года семья была очень занята. Госпожа Фан в спешке
ушла, а Старая госпожа Фан еще несколько мгновение сидела в одиночестве,
прежде чем отправиться к Фан Чэнъюй.
Фан Чэнъюй был перемещен в другие жилые помещения. Его прежняя
комната стала свадебной. Как только он женится, он сможет туда
вернуться.
Комнаты Фан Чэнъюй были очень оживленными. По его комнате бегали
три сестры, играя в маджонг с семенами дыни. В комнате обедали слуги.
Везде царил беспорядок, но все было пропитано праздничной новогодней
атмосферой.
Из-за того, что он заранее знал о свадьбе на Цзюнь Чжэньчжэнь,
Фан Чэнъюй почти не реагировал на происходящее. Он сказал, что во всем
будет подчиняться бабушке и матери, как будто это просто очередной прием
лекарства. Он принимал все их решения. Он не задавал вопросы и не
жаловался.
Он делал это не ради себя, ради того, чтобы успокоить их.
Старая госпожа Фан посмотрела на детей в комнате, а потом
подумала о том, что в следующем году она уже не сможет увидеть
подобного. Она почувствовала, как защипали ее глаза и развернулась,
чтобы уйти.
Резиденция семьи Фан была украшена. Все были снисходительны друг к
другу, звуки смеха и счастья звенели по всему дому. Каждый вечер
раздавался грохот фейерверков.
Старая госпожа прошла через сад, принимая поздравления. Однако в
ее сердце по прежнему была грусть. Когда она поняла, что все ее старания
скорее всего были тщетны. Она заметила, что подошла к дому мисс Цзюнь.
Почему она пришла сюда?
Дом мисс Цзюнь был таким же, как и раньше. Тут не было кучи
служанок или горничных. Несмотря на то, что фонари горели очень ярко,
это место казалось холодным.
«Чем занята мисс Цзюнь?», спросила Старая госпожа у служанки, которая была во дворе.
Слуги покачали головой не в силах ответить.
Мисс Цзюнь не любила слуг и не позволяла им все время
сопровождать ее. Хоть в настоящий момент она не ругалась на них и ее тон
всегда был дружелюбным, Фан Цзиньсю сказала, что так она хочет провести
всю семью Фан. Она ждала, когда станет молодой госпожой дома, чтобы
разоблачить ее, но до этого, она не осмеливалась сделать шаг вперед.
Она вошла, отдав служанке указания. Занавески не были закрыты. Через стекло было видно светлую комнату.
Молода мисс была одета в новогодний наряд и сидела на кровати.
Она подпирала свою щеку рукой, разглядывая то, что было перед ней.
Старая госпожа не понимала на что она смотрит. Мерцающий свет ламп
отражался в зеркалах. Она выглядело такой безмятежной и спокойной, будто
это спокойствие исходило у нее из души.
Мысль о том, что мисс Цзюнь могла успокоить чье-то сердце была действительно смешной.
Старая госпожа Фан посмеялась сама над собой, ее шаги раздались эхом, когда она вошла.
В комнате была лишь хозяйка и слуга. Лю тоже была одета в
новогоднюю одежду, она сидела у окна и играла с теневой марионеткой и
фонарем. Она сияла от радости.
Очевидно, что им было одиноко, но Старая госпожа не испытывала
страданий по этому поводу. Вместо этого она чувствовала, что в комнате
царило спокойствие, которое отражалось на лице этой девушки.
«Бабушка, ты пришла», сказала мисс Цзюнь, встав с кровати.
Лю С трудом спрятала куклу.
«Поиграй», сказала Старая госпожа Фан, глядя в ее сторону, но не
на нее. Она увидела, что мисс Цзюнь играла в Го, сидя на кровати.
Белые и черные жетоны были удивительно заперты.
«Ты играешь?», спросила она.
Мисс Цзюнь махнула рукой Лю. Лю, думая лишь о своих заботах пошла
играть дальше. Мисс Цзюнь купила ей эту игрушку и научила ее в нее
играть. Это делало ее очень счастливой.
Мисс Цзюнь одобрительно кивнула и поставила на доску еще один черный жетон.
Старая госпожа Фан увидела, что белый, который занимал доминирующую позицию, теперь был замешан в ожесточенном бою.
Когда она была молода, ее семья была очень обеспечена. Хоть они и
были купеческой семьей, девочек обучали четырем искусствам: Го,
живописи, каллиграфии и цитре, как и девушке из семей чиновников. Просто
ее прошлое было немного слабым. Старейшины либо не увлекались
преподаванием, либо не очень хорошо учили. Приглашенные учителя тоже
были безразличны к своим ученикам, поэтому у нее были только
поверхностные знания. После того, как она вышла замуж, у нее не было
времени играть, поэтому она растеряла все полученные ранее навыки.
Вскоре после этого умер старый мастер Фан и она взяла на себя все
дела, у нее не было времени думать о чем-то другом. Она слышала, как
другие говорили о том, как эти четыре искусства влияют на характер
человека, но эти искусства никак не трогали ее сердце. Поэтому
столкнувшись с доской для Го, она была в некотором недоумении.
Старая госпожа Фан посмотрела на доску, но ничего не сказала.
Мисс Цзюнь тоже была молчалива, она лишь сделала еще один ход белыми.
Комната погрузилась в тишину, иногда прерываемую смехом Лю. Через четверть часа мисс Цзюнь наконец одержала победу черными.
«На этот раз белые проиграли», вздохнула мисс Цзюнь.
Старая госпожа Фан не могла не рассмеяться.
«Решение о том, кто победит, а кто проиграет все равно принимаешь ты», сказала она.
Мисс Цзюнь вздохнула.
«Если бы это было действительно так, то все было бы замечательно», сказала она.
Слова ребенка. Ее слова были очень легкими.
Старая госпожа Фан улыбнулась.
«Юйсю тоже играет в Го. Я скажу ей, чтобы она поиграла с тобой», сказала она.
Играть в Го одной было очень скучно.
Жаль, что у нее не было хороших отношений с девушками дома. Тем
не менее, она несколько раз выезжала в город вместе с Фан Юйсю, и они
хорошо ладили, а это значило, что у них не было ссор и конфликтов.
«Не нужно. Играть одной у меня уже вошло в привычку», с улыбкой ответила мисс Цзюнь.
Неужели с ней никто не играл, когда она была в Фаннин? Возможно
люди недолюбливали ее из-за ее характера. Хотя, когда речь шла о мисс
Цзюнь, была вероятность того, что этой ей не нравились окружающие,
поэтому она предпочитала играть одна.
Старая госпожа Фан ничего на это не ответила
Лю все еще играла с теневыми куклами, но презрительно поглядывала на Старую госпожу.
В прошлый новый год мисс не играла в одиночестве. Вернувшись в
Фаннин она была окружена людьми: бездушными землевладельцами, скромными
чиновниками, и молодыми мисс Фаннин, которым нужно было держать лицо.
Однако, мисс Цзюнь говорила все это, чтобы обмануть семью Фан.
Очевидно, что она пыталась выглядеть жалкой, поэтому Лю решила не
обращать на это внимания.
Комната вновь погрузилась в тишину, но эта тишина не заставляла людей ощущать грусть или одиночество.
Старая госпожа Фан еще немного постояла в комнате, прежде чем попрощаться и уйти. Мисс Цзюнь проводила ее до двери.
«Зачем приходила Старая госпожа?» чтобы посмотреть, как мисс играет в Го?», с любопытством спросила Лю.
«Скорее всего», сказала мисс Цзюнь.
«Кажется, что ей нечем заняться», сказала Лю, кривя губы.
Эта девушка!
Мисс Цзюнь не могла сдержать смех, наблюдая за уходящей фигурой Старой госпожи Фан.
«Это довольно жалко», сказала она.
Ни одного сына, зато пачка внучек. Ее невестка имела сына, ее
семья была гармоничной, она обладала большим богатством, и она была
верна своему слову. Но если бы Старая госпожа услышала бы, как слабая,
не имеющая семьи и оставленная всеми ее внучка называет ее жалкой, он,
вероятно не знала, смеяться ей или плакать.
Лю лишь кивала хозяйке.
«Однажды я подумала, что я самый жалкий человек под этими
небесами, но подумав об этом еще раз, я поняла, что на земле есть много
куда более жалких людей, чем я», продолжила она, возвращаясь в комнату
вместе с Лю: «Если страдают все, то это вовсе и не страдания».
Лю поняла ее слова лишь наполовину, но серьезно кивнула: «Молодая мисс верно говорит».
В любом случае, то что слова мисс Цзюнь верны, было правдой.
Мисс Цзюнь погладила ее по голове.
«Тебе было весело с теневыми марионетками?», спросила она: «Ты научилась с ними играть?»
Лю с энтузиазмом кивнула.
«Это очень весело. Я устрою для мисс спектакль», сказала она. Тут
ее голос стал грустным: «Но я никогда раньше не видела спектаклей и
поэтому не знаю, как это сделать».
«На фестивале фонарей будет карнавал. Там определённо должен быть
спектакль, так что будет хорошо, если ты сможешь его посмотреть»,
сказала мисс Цзюнь.
«Я правда смогу?», взволнованно спросила Лю.
«Конечно сможешь», сказала мисс Цзюнь.
У нее было много дел, которыми сейчас было сложно заниматься, но
отправить служанку на фестиваль, чтобы посмотреть теневую пьесу не было
одним из них.
Пока мисс Цзюнь разрешала служанке отправиться на Фестиваль фонарей, Старая госпожа выслушивала такую же просьбу.
«Хочешь посмотреть на фестиваль фонарей?», удивленно спросила она юношу в инвалидной коляске.
Фан Чэнъюй кивнул.
«Я помню, что уже однажды видел его, когда был маленьким», у него
было нежное выражение лица, он улыбался: «В этом году я чувствую себя
лучше, поэтому хочу снова посмотреть фестиваль».
Наверное, для него это был последний шанс.
Фан Чэнъюй редко просил о чем-то.
Он заболел, когда ему было пять. Он должен был принимать свое
лекарство и следовать строгой диете. Как ребенок, попробовавший
деликатесы со всего мира, мог устоять перед вкусной едой?
Но члены семьи не позволяли ему есть то, что ему захочется. Они
спрятали все по шкафам, заперли их и запретили ему. У Фан Чэнъюй был
потрясающий аппетит. Когда он увидел, как у слуги на землю упал кусок
пирога, он просто выполз из постели, поднял кусок и съел его. Когда это
увидела госпожа Фан она не могла остановить слезы. Она три дня лежала в
постели.
С тех пор Фан Чэнъюй не доставлял никаких беспокойств. Он ел то,
что его позволяли мама и Старая госпожа и делал только то, что они ему
позволяли.
Он почти девять лет не выходил из дома, не говоря уже о походах в
город или на фестиваль. Он был полностью отрезан от остального мира.
Все из-за того, что он не хотел, чтобы его семье беспокоилась
из-за него. Поэтому он ничего не просил, единственное, чего он хотел,
так это спокойствия для своей семьи.
Но он все еще был живым человеком. Как человек мог не иметь ни одного желания?
Он многие годы жил под постоянным давлением. Но понимая, что его
жизнь подходит к концу, ему хотелось сделать что-то безрассудное.
Старая госпожа Фан видела печаль в его глазах.
«Хорошо», сказала она: «Каждый год наша семья Фан отвечает за фонари на улицах. На этот раз мы сделаем еще один».
Фан Юньсю захлопала в ладоши.
«Отлично!», она немного преувеличивала свой энтузиазм, но затем
нахмурилась: «Разве нам не нужно было делать больше фонарей в этом
году?»
Казалось, что Фан Юньсю испугалась, что Фан Чэнъюй мог чего-то не знать.
«Каждый фестиваль фонарей, члены нашей семьи лично делают фонари», с улыбкой объяснила она.
В начале все веселились, но в конце они должны были прочитать молитву и загадать желание.
Конечно они не могли заставить Фан Чэнъюй заниматься этим.
Он кивнул и засмеялся.
«Я знаю. На этот раз я сам попробую сделать один», сказал он.
«Тогда в этот раз мы сделаем много фонарей. Это слишком хорошо!», внезапно сказала Фан Юйсю.
Фестиваль фонарей шел всего десять дней. Все остальные фонари уже
были сделаны на заказ. Даже если бы они украшали другую улицу, проблема
была не в том, что им приходилось тратить деньги. Это было не важно.
Трудности заключались в том, что им приходилось работать вместе. Хоть
все материалы и были приготовлены они все равно тратили на то достаточно
много времени.
Все непонимающе смотрели на Фан Юйсю.
«Нам не нужно будет заниматься привычными делами. Мы можем
использовать изготовление фонарей в качестве оправдания», сказала Фан
Юйсю.
Все в комнате засмеялись.
Старая госпожа Фан улыбнулась, но в ее сердце была горечь.
У ее внучек не было времени на развлечения. Каждый день они работали, чтобы нести тяжелое бремя своей семьи.
«Как хочешь. Это не должно помешать твоей работе», сказала она, делая недовольный вид.
Сказав это, она посмотрела на слуг и махнула им рукой.
«Все будут делать фонари. В этом году семья Фан позаботится о
фестивале. Тот, кто сделает лучший фонарь, победит на фестивале. А
наградой будет тысяча таэлей серебром».
Когда она сказала это, слуги бешено заметались по комнате.
Целая тысяча таэлей.
В прошлые годы тоже выбирали лучший фонарь, но это была лишь
формальность. На этот раз семья Фан давала награду в тысячу таэлей.
Раньше в Янчэн ничего подобного не случалось.
Когда об этом услышала Госпожа Фан, она мигом примчалась.
«Мама, это нехорошо», сказала она.
Раньше Госпожа Фан никогда не спорила со Старой госпожой Фан, тем
более при свидетелях. Все в комнате замолчали, а слуги поспешно увели
молодых девушек.
«Мама, мы можем отправить на охрану дороги еще больше слуг», с тревогой сказал Фан Юйсю.
Больше слуг?
Они даже не знали кто их враг и от кого обороняться. Разве такая охрана может быть полезной?
Госпожа Фан посмотрела на нее, но ничего не сказала. Вместо этого она умоляюще посмотрела на Старую госпожу Фан.
Естественно они думали об одном и том же. Ее выражение лица стало более мрачным.
Фан Чэнъюй увидел это и засмеялся.
«Я просто случайно это предложил. Каждый год мы украшаем фонарями и дом. Они ведь такие же, как и на улице», сказал он.
Фан Цзиньсю была очень взволнованна. Фан Юйсю и Фан Юньсю смотрела на Старую госпожу не скрывая мольбы.
Выражение лица Старой госпожи было задумчивым.
«Иди и спроси мисс Цзюнь», внезапно сказала она.
Фан Цзиньсю и остальные были шокированы.
Что это значит?
Не могло же быть, что Старая госпожа Фан нуждалась в одобрении или неодобрении мисс Цзюнь?
Она шутит?
Но очевидно, это не было шуткой. И им не послышалось что ответила ей на это госпожа Фан.
«Ладно, я пойду спрошу ее», сказала она. Не дожидаясь слов остальных, она поспешила прочь.
Фан Цзиньсю и ее сестры были в шоке.
По сравнению с сестрами Фан Чэнъюй был спокоен. Прежде чем он опустил взгляд, в его глазах успели сверкнуть слезы презрения.
Когда Госпожа Фан рассказывала мисс Цзюнь о решение Старой
госпожи, выражение лица мисс Цзюнь было очень спокойным. Она не
выглядела нетерпеливо или восхищенно.
«Конечно можно», сказала она, серьезно подумав.
«Но, если кто-то воспользуется возможностью навредить Чэнъюй…», с беспокойством продолжила она.
Если ты исцелишь его от яда, н после этого он погибнет, все это все равно будет напрасно.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Вам не нужно волноваться. Для этих людей Чэнъюй сейчас ходячий
труп. Им все равно», сказала она: «Они знают, что чтобы вы не делали ему
он едва дотянет до осени. Для них это удовольствие, а не повод для
беспокойства»
Должны ли эти слова утешить ее? Эти слова были действительно уродливыми.
Госпожа Фан слегка нахмурилась.
Мисс Цзюнь было все равно, что Госпожа Фан недовольна. Ее выражение лица было очень нежным, она продолжила свои объяснения.
«Итак, с браком все в порядке, с фестивалем фонарей тоже. Вы
можете делать все, что захотите. Большая оживленность в доме только на
пользу. Это запутает их еще больше, они будут думать, что вы бросите все
свои силы на последний выход», сказала она.
Госпожа Фан не хотела больше об этом говорить.
«А тело Чэнъюй сможет это выдержать?», спросила она.
«Если он сейчас начнет принимать мое лекарство, то к началу фестиваля он уже сможет самостоятельно гулять», сказала мисс Цзюнь.
Начнет принимать лекарство?
Все ингредиенты, которые просила мисс Цзюнь, были куплены. Все
они хранились на одном из складов. Они не выглядели как-то особенно и
терялись в общей массе медикаментов, и она не сказала, как собирается
лечить Чэнъюй.
А теперь она сказала, что можно начать детоксикацию яда.
Госпожа Фан сжала кулаки, ее сердце начало бешено биться.
Фактически, когда она попыталась остановить Старую госпожу Фан,
она начала верить в то, что Чжэньчжэнь действительно сможет вылечить
Чэнъюй.
Вероятно, это была лишь случайность, но люди, которые были в отчаянии, не могли контролировать свои порывы.
Госпожа Фан была взволнована, а Лю радостно вскочила.
«Молодая мисс, мы можем пойти посмотреть на фонари», сказала она,
сияя: «Фонари на последнем фестивале той осенью были очень красивыми,
но тогда сказали, что фестиваль первого месяца намного лучше».
Мисс Цзюнь вспомнила осень. Ее воспоминания были очень
счастливыми, но не из-за фонарей, а из-за того, что там она увидела
десятого благородного сына Нин.
Не важно насколько хороши были фонари, бля бывшей мисс Цзюнь это
не имело значения. Настоящую мисс Цзюнь это тоже не волновало, потому
что в данные момент ее больше интересовали другие вещи.
«Я слышала, что во время фестиваля фонарей проводятся какие-то азартные игры», сказала она.
Лю кивнула.
«Да, все верно. Но на фестивале не так уже много азартных игр. Я
слышала, как другие люди говорили о том, что на 3 день 3 месяца прибыли
от азартных игр действительно велика», сказала она и тихо добавила: «В
это время в павильон Цзиюнь зарабатывает лишь азартными играми».
Цзиюнь, 3 день 3 месяца?
Этого не было в воспоминаниях мисс Цзюнь, потому что в то время
ее не было в Янчэн. Она догадалась, что Лю должно быть слышала об этом
от других слуг. Что касается мисс Цзюнь, тогда ее сердце было занято
лишь браком с семьей Нин. Естественно ей было все равно.
«Жаль, что я не смогу сделать фонари», сказала мисс Цзюнь.
«Молодая мисс, ты хочешь выиграть тысячу таэлей, которую пообещала Старая госпожа?», спросила Лю широко раскрыв глаза.
Верно. Похоже, что теперь молодой мисс нравились деньги.
«Для чего они тебе? Это деньги семьи Фан. Если ты чего-то хочешь,
то ты можешь просто попросить об этом», поспешила ей напомнить Лю.
Конечно деньги семьи Фан были и их деньгами.
Лю почувствовала, что в происходящем есть смысл. Если бы молодая
мисс просто так попросила у бабушки денег, могла ли та ей в этом
отказать? Это было бы слишком беспощадно и бесчеловечно.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
Это был вопрос кошелька.
«Я просто хочу получить выгоду от других», сказала она.
Лю не понимала ее.
«Какую выгоду?», спросила она.
Мисс Цзюнь не стала уточнять.
«Я думаю над этим. У нас еще есть время, не нужно спешить», сказала она.
………………………
Не став разочаровывать трех сестре Фан, Старая госпожа Фан наконец одобрила выход Фан Чэнъюй на фестиваль.
Это должно было стать счастливым событием, но сестры Фан приняли хорошие новости с задумчивым видом.
«Я попросила разъяснений. Мама действительно ходила спросить у Цзюнь Чжэньчжэнь, а та дала согласие», сказала Фан Юньсю.
Фан Цзиньсю дважды ударила по столу.
«Что происходит?», сказала она: «Теперь Цзюнь Чжэньчжэнь будет указывать нам куда ходить?»
«Она сказала, что тело Чэнъюй в порядке и он может сходить
посмотреть на фонари», Фан Юньсю с горечью улыбнулась: «Ты же знаешь,
что бабушка и мама верят в то, что она может вылечить Чэнъюй. Поэтому
позволение выйти из дома должна дать именно она».
Фан Цзиньсю снова ударила по столу.
«Что происходит?», снова повторила она.
Через мгновение она подняла голову и о чем-то задумалась.
«Вторая сестра, а что ты скажешь?»
С тех пор, как она услышала, что Старая госпожа Фан и мама хотят посоветоваться с мисс Цзюнь, она молчала.
Она все же подняла голову, услышав резкий тон Фан Цзиньсю.
«Семья Нин не пришла к нам, хоть Нин Яньянь и говорила, что они обязательно это сделают», сказала она.
Это фраза выбивала Фан Цзиньсю и Фан Юньсю из контекста прежнего разговора, но потом они задумались над этими словами.
Фан Юйсю рассказала им, что после того, как мисс Цзюнь оскорбила
десятого благородного сына Нин, Нин Яньянь чуть не сошла с ума от
ярости. Она сказала, что обязательно придут к ним и потребуют извинений.
Но с 12 месяца к ним не пришло ни одного человека из семьи Нин.
«Семья Нин опустилась до уровня Цзюнь Чжэньчжэнь», фыркнула Фан
Цзиньсю: «Если бы они пришли сюда, чтобы ругаться с Цзюнь Чжэньчжэнь,
это бы существенно понизило их статус».
Это было разумно.
Фан Юйсю снова замолчала.
«И молодые господа из семьи Нин больше не возвращались в Янчэн», тихо добавила она.
И это касалось не только молодых мисс семьи Нин, а также семей Ху
и Цзо. Будто они исчезли после того вечера. Через два дня после
случившегося, они с Чжэньчжэнь снова отправились в город и не встретили
ни одной девушки из этих семей.
На улице не хватало молодых мисс, словно в городе появилась дыра.
«Они просто не хотят с ней связываться», насмешливо сказала Фан Цзиньсю.
Это правда?
«Что еще? Что еще ты об этом думаешь?», спросила Фан Цзиньсю.
Фан Юйсю ничего не сказала, но выглядела задумчивой.
Она подумала, что бабушка и мама не могли находить в столь
сильном отчаянии, чтобы позволить ей делать все что вздумается, если та
сможет вылечить Чэнъюй. Нин Яньянь сказала, что разгневана так, что не
оставит этот вопрос просто так, семья Нин отказалась от затеи с визитом
не только из-за того, что это могло понизить их статус.
Есть Чжэньчжэнь, о которой рассказывают в городе, но какая она на самом деле?
Чтобы отвлечь сердца сестер от беспокойства, Старая госпожа Фан назначила награду за лучший фонарь.
Как и сказала мисс Цзюнь, когда все узнали об экстравагантной
награде, которую предлагала семья Фан, люди решили, что семья не
серьезно относится к браку молодого мастера, чтобы отогнать беду.
«В любом случае он скоро станет трупом. Все эти деньги пущены на ветер», говори все.
Раньше, помимо семей чиновников, только владельцы крупных фирм
могли делать фонари для фестиваля. Заработная плата ремесленников
зависела от торговцев. Но на этот раз семья Фан назначила приз. У
ремесленников появилась возможность заработать сверх обычного. Эти
деньги не должны были попасть обратно к торговцам. Все были счастливы.
Когда власти и ремесленники начали участвовать в забаве, приз
разделили на несколько уровней. В любом случае, теперь была награда ради
которой все работали как бешеные.
Поскольку все хотели выиграть приз, Старая госпожа Фан позволила
участвовать в конкурсе и своим слугам, которые бросились обновлять
фонари по всему дому. Дом был еще оживленнее, чем на новый год.
Это был первый раз, когда мисс Цзюнь делала фонарь.
«Только не занимайся этим в доме. Лучше иди в магазин фонарей», сказала Госпожа Фан.
Старая госпожа Фан уже знала, что мисс Цзюнь начала готовить
лекарство для Чэнъюй. Ее ум был занят только этим. Кроме того, магазин
фонарей принадлежал их семье, поэтому можно было не бояться визитов
молодых мисс из других семей. Благодаря этому они могли с легкостью
отправить ее туда.
«Она определенно хочет быть подальше от нас», сказала Фан
Цзиньсю, сжав губы: «Это потому что десятый благородный сын Нин
вернулся».
Фан Цзиньсю прекратила обрабатывать красный муслин, который она использовала для своего фонаря.
«Но он так оскорбила его. Десятый благородный сын Нин теперь не приедет в Янчэн, чтобы полюбоваться фонарями», сказала она.
Сравнение десятого благородного сына Нин с женщиной из борделя
никто не забудет. Эти слова сопровождались то смехом, то гневом, но были
известны повсюду.
Определенно десятый благородный сын Нин хотел бы избежать такой среды.
Фан Цзиньсю засмеялась.
«Даже если она и не увидит его, кто знает жалеет ли она о том,
что оскорбляет других или нет», она насмешливо покачала головой: «Может
она надеется, что он приедет и станет проклинать ее. Она вообще не
думает. Как можно быть такой же наглой, как она?»
«Она же не могла оскорбить десятого благородного сына Нин именно по этой причине, верно?», подумала Фан Юйсю.
Теперь казалось, что люди из семьи Нин избегают Янчэн. А сплетни о том, как мисс Цзюнь вымогала серебро у их семьи, исчезли.
«Какой фонарь хочет сделать мисс Цзюнь?», спросила она, сменив тему.
Фан Цзиньсю тоже было любопытно. Она попросила служанок разузнать и те скоро вернулись.
«Говорят, что она делает фонарь, которого никто раньше не видел, он очень большой», сказала служанка.
Очень большой.
Фан Цзиньсю поджала губы.
«Я же сказала, что она делает все это только чтобы привлечь к себе внимание», сказала она, глядя на фонарь в своих руках.
Это был маленький фонарь лотос. Она сама обрабатывала красный
муслин. Она так же нарисовала на нем Гуаньина. Она наполнила его
молитвами о том, что все хорошее будет продолжаться и Фан Чэнъюй сможет
излечиться и жить счастливой жизнью. Но даже если он останется калекой,
она хотела, чтобы он мог жить.
Когда она подумала об этом, у нее закололо сердце. Теперь у нее
не было настроения говорить о чем-либо, и она сосредоточилась на своем
фонаре.
В это время мисс Цзюнь тоже сосредоточенно занималась фонарем.
Хотя было бы вернее сказать, что она наблюдала за тем, как их делают
другие. Но вне зависимости от того делала ли она его сама или наблюдала
за тем, как делают другие, ее серьезность была реальной.
Эта мастерская фонарей была куплена семьей Фан, но это была всего лишь мастерская, а не магазин.
Семья Фан не была похожа на остальные купеческие семьи, они
продолжали расширять свой бизнес и после того, как стали богатыми. Они
всегда были сосредоточены на делах биржевой фирмы и в основном покупали
лишь земли.
Эту лавку они купили вместе с землей и открывали ее только тогда, когда нужно было изготовить большое количество фонарей.
Все ремесленники нанимались на временную работу. Конечно же чтобы
заинтересовать семью Фан они должны были быть лучшими ремесленниками в
городе.
Однако прямо сейчас ремесленники класса А не решались выполнить просьбы молодой мисс.
«Это очень сложно сделать?», спросила мисс Цзюнь.
Управляющий Гао стоял рядом с ней и очень сильно нервничал.
Характер мисс Цзюнь был взрывным.
После того как мисс Цзюнь и госпожа Фан решили, что она пойдет в
мастерскую, Старая госпожа Фан решила, что в этот раз Фан Юйсю
неподходящая компания и попросила управляющего Гао присмотреть за ней.
Во-первых, мисс Цзюнь уже была с ним знакома, а во-вторых именно
он рассказал Старой госпоже о том, что мисс Цзюнь интересуется
происходящим в столице.
Оставив ее с таким проницательным человеком, Старая госпожа мгла быть спокойна.
Она все еще не доверяла мисс Цзюнь. но молодая мисс не возражала
против этого. Она спокойно приняла сопровождение управляющего Гао. Может
она не понимала намерений Старой госпожи или ей просто было все равно.
Молодые мисс и слуги делали фонари у себя дома, все материалы
были заранее подготовлены. Но мисс Цзюнь настояла на том чтобы пойти в
мастерскую и нарисовать особый дизайн.
Из прошлого было ясно, что мисс Цзюнь любила находиться в центре внимания и фестиваль фонарей не должен был быть исключением.
Прямо сейчас все мастера были немного смущены. Мисс Цзюнь определенно была недовольна.
Управляющий Гао внимательно посмотрел на девушку и увидел, что ее лицо было по прежнему спокойным.
«Разве я все подробно не объяснила?», мягко сказала она: «Я
никогда не делала фонари и поэтому не знаю возможно ли сделать то, что я
задумала. Если что-то пойдет не так просто скажите мне, и мы подумаем,
как это решить».
Управляющий Гао посмотрел на мастеров.
Ранее он говорил, что мисс Цзюнь была очень скрытной. Ее
терпеливый темперамент помогал ей получать те ответы, которые ей были
нужны.
Манера и тон ее речи успокаивали мастеров.
«Юная мисс все подробно объяснила», сказал один из старших
мастеров, его лицо было красным: «Мы не решаемся не потому что не можем
этого сделать, а потому что это может выглядеть не очень хорошо».
Управляющий Гао посмотрел на макет, который лежал рядом. Хоть он и
не был мастером и вообще не любил фонари, он чувствовал, что дизайн
этого фонаря не очень эстетичен.
Однако, из-за оживленности мисс Цзюнь он не мог сказать, что фонарь был уродливым.
У этой девушки был характер. Если слова не были похвалой, то она
определенно не стала бы от них счастлива. Эти мастера были слишком
честными.
Мисс Цзюнь улыбнулась, ее выражение лица стало мягче.
«Если это так, тогда это не проблема», сказала она: «Красота не должна быть на первом месте».
Эти слова ошеломили всех.
Фонари не должны быть красивыми? Тогда зачем она вообще просила их сделать его? Он будет использоваться только для освещения?
Мисс Цзюнь была странной.
Раз она так сказала, ремесленники решили больше не спорить.
Управляющий Гао отправил мисс Цзюнь домой. Когда они подошли ко входу
управляющий Гао задумался, а потом передал ей свиток.
«В прошлый раз мисс Цзюнь спрашивала меня об интересных событиях в
столице. Хоть я и не слишком много знаю, но у меня есть кое-что
интересное. Недавно кое-кто поехал в столицу, и кое-что купил», с
улыбкой сказал он.
Что-то интересное из столицы?
Мисс Цзюнь взяла свиток и развернула его. Лю наклонилась поближе.
«Что это?», спросила она.
«Карта дорог, ведущих в столицу», ответила мисс Цзюнь.
Управляющий Гао удивленно закрыл рот и проглотил имя, которое хотел сказать.
«Значит мисс Цзюнь уже об этом знает», улыбнулся он: «Я видел, как его продавали на почтовой станции и решил купить один».
Мисс Цзюнь разглядывала кару в своих руках.
Эта карта была нарисована грубо и ее явно нельзя было назвать
предметом искусства. Но там были указаны места, где можно повеселиться в
столице и даже отмечены туалеты.
Это был первый раз, когда она видела такой четкий и понятный путеводитель по столице.
Неизвестно кто был первым человеком, который нарисовал ее, но ее
перерисовали со скорость всхода побегов бамбука после дождя. Позже об
этой карте узнал даже император. Император был в ярости, он думал, что
ее создали для того, чтобы Цзюйчэнь узнали больше об устройстве города.
Его это беспокоило.
Власти приказали начать расследование. Хоть оно и было секретным, оно не прекращалось.
Собственно, эта карта и географическая карта разительно
отличались. Эта карта не ставила под угрозу оборону столицы. Она
рекламировала развлечения и заманивала туда гостей.
Раньше она видела ее, но она была ей не нужна, ведь она и так могла ходить в столице туда, куда ей захочется.
Она не думала что умрет и окажется в другом месте. Если бы ей
сейчас захотелось посетить одно из этих мест, то путь был бы долгим.
Мисс Цзюнь провела пальцем по каждой отметке на карте.
«Значит вы купили ее на почтовой станции», прокомментировала она.
Это действительно подходящее место. Не удивительно, что там никого не обыскивали.
«Да. Она стоила не очень дорого, хоть я и понятия не имею кто ее
придумал. Она выглядит неприглядно, но вероятно она приносит большую
пользу», смеясь сказал управляющий Гао.
Сказав это, он немного засмущался.
Он привык говорить о делах и вещах, связанных с деньгами, но это
было именно то поведение торгашей, которое мисс Цзюнь ненавидела больше
всего.
«Но самое главное, что был кто-то, кто увидел спрос на такой
товар и создал его. Он определенно очень умен», поспешно добавил он.
Мисс Цзюнь кивнула и улыбнулась, выражая свое одобрение.
Менеджер Гао не мог перестать думать том, что она рассуждает об его истинных мыслях.
После того как мастера начали работу, им больше не требовалось
никаких указаний. Мисс Цзюнь не ходила в мастерскую каждый день, она
дождалась 12 числа 1 месяца, чтобы посмотреть на заключительный этап
работ. Мисс Цзюнь сделала этот фонарь с той же целью, что делались и все
остальные…приветствовать начало фестиваля фонарей.
Миссия управляющего Гао была завершена. Мисс Цзюнь не спрашивала
его о том, что происходило в столице, будто никогда не интересовалась
этим раньше.
До фестиваля фонарей оставалось всего три дня. Фан Чэнъюй смотрел на свое лекарство.
Он уже принимал его три дня.
Хоть раньше ему уже давали всевозможные фантастические лекарства, он ни разу не ел такого неприятного.
«Если ты примешь это лекарство, то сможешь пойти посмотреть на фонари», говорила ему Госпожа Фан.
Это лекарство приготовила женщина.
Фан Чэнъюй рассмеялся.
Теперь чтобы пойти на фестиваль фонарей им нужно было ее
согласие, и они заставляли его принимать лекарство, которое было сделано
без капли заботы.
Он поднял миску с лекарством и выпил его залпом, несмотря на то, что эта смесь жгла как огонь.
«Видишь, у тебя хватает сил, чтобы выпить целую миску лекарства.
Это лекарство действительно работает», радостно сказала Госпожа Фан:
«Чэнъюй, мы сможем вместе пойти на фестиваль фонарей».
Фан Чэнъюй уже не хотел посмотреть на фонари и уже жалел о том, что просил об этом.
Как фонари могут быть красивыми, какое это имеет значение, если он все равно умрет?
Нин Яньянь, которая сейчас была в Бейлу действительно хотела поехать в
Янчэн, чтобы посмотреть на фонари. Но она не могла этого сделать, и это
сердило ее.
«В нашем городе фонари тоже очень красивые. Янчэн далеко и там
так холодно. Нет необходимости в том, чтобы туда ехать», любезно сказала
старшая госпожа Нин, поглаживая дочь по голове.
Нин Яньянь обернулась.
«Я не могу смириться с этой несправедливостью», сказала она.
Все семья Нин в этом году отказалась от приглашений своих друзей и
других семей. Между тем новости о вознаграждении семьи Фан в тысячу
таэлей распространились повсюду.
Старшая госпожа Нин улыбнулась.
«Нет необходимости бороться с соломенным червяком весной»,
сказала она. Несмотря на то, что она улыбалась, в ее глазах был холод:
«Твой брат прав. Мы должны избегать их и позволить всем увидеть какие
они легкомысленные. Что касается урока, нам не стоит этого делать
сейчас. Впереди еще много дней».
Услышав о том, что это делание ее брата, Нин Яньянь смягчилась.
Впереди еще много дней, она определенно будет со старшим братом. Она
коротко кивнула.
«Тогда как насчет старшего брата? Он пойдет с нами чтобы посмотреть на фонари?», спросила она.
Старшая госпожа Нин покачала головой.
«Твой старший брат встретился со своими бывшими одноклассниками,
чтобы навестить учителя. Он не успеет вернуться к тому дню», сказала
она.
В новый год приехало много родственников, особенно семья второго
дяди. В этом раз дом был полон гостей. Старший брат решил уехать, потому
что везде ходили сплетни о том, как его сравнили с проституткой.
Эти сплетни распространялись не только в Янчэн. Это было известно и в Бейлу, все их родственники слышали об этом.
Нин Яньянь опустила голову, злобно сжав носовой платок.
Цзюнь Чжэньчжэнь, впереди еще много дней, просто жди и смотри.
………………………
Фестиваль фонарей наступил в мгновение ока.
Три молодых мисс семьи Фан одели новые платья. Фан Чэнъюй тоже был одет в новый костюм, который скрывал плащ.
Госпожа Фан сильно беспокоилась и пыталась укутать его еще одним слоем одежды.
«Мама, у нас уже все есть. В карете уже растопили обогреватель», сказала Фан Цзиньсю.
«Ночью холодно», сказала Госпожа Фан, в третий раз растирая руки
Фан Чэнъюй. Когда она почувствовала, что они согрелись, ей стало немного
легче.
Чэнъюй был не таким, как все остальные. Его кровеносные сосуды
были повреждены, поэтому кровь в его теле не текла так плавно. Холод был
для него опаснее, чем другие люди вокруг.
Конечно этого никто не мог сказать вслух.
Фан Чэнъюй улыбнулся, глядя на то, как тщательно мать разогревает его ладони.
«И не ходите слишком далеко. Не уходите дальше главной улицы перед нашей резиденцией», сказала Старая госпожа Фан.
Раньше семья Фан занималась украшением самого заметного места в
Янчэн, лицей Храма Огня. Но из-за того, что в этом году Чэнъюй захотел
посмотреть на фонари, они украсили еще одну улицу перед своей
резиденцией, помимо улицы Храма Огня.
У ворот стояла только одна карета. Если они захотят посмотреть на
фонари на улице Храма огня, то они смогут посмотреть на них из кареты,
но в этом году это можно было сделать даже не отходя далеко от дома.
Этот экипаж был только ради Чэнъюй.
Несколько мальчиков помогли ему забраться внутрь, а госпожа Фан последовала следом за ним.
«Хорошо», сказала Старая госпожа Фан, глядя на них.
Три внучки стояли рядом с ней, а за ними стояли наложницы Юань и Су, а дальше всех стояли Цзюнь Чжэньчжэнь и ее служанка.
Взгляд цеплялся за роскошные ювелирные шпильки и браслеты. Тут совсем не было мужчин.
«Откройте ворота. Мы хотим посмотреть на фонари», сказала Старая госпожа Фан. Она шагнула вперед.
Многие слуги моментально пошли исполнять ее приказ.
Свет и шум толпы затопил улицу.
«Они вышли!»
Открытие ворот семьи Фан привлекло внимание толпы.
Молодой мастер Фан последний раз выходил из дома почти десять лет назад. Для многих в Янчэн он существовал лишь в слухах.
«Так у них есть деньги, но какая от них польза? У калеки есть деньги, но он все равно умрет».
Сегодня этот калека вышел, чтобы посмотреть на фонари. Многие
люди стремились заглянуть в карету, чтобы посмотреть, как он выглядит.
Семья Фан ожидала подобного поведение, хоть это была глупая ситуация, Старя госпожа стояла неподвижно.
«Это действительно слишком унизительно», сказала Лю скривив губы: «Молодая мисс, пойдемте в другую сторону.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но ничего не сказала и не сдвинулась с места. Ее глаза осматривали толпу.
Пространство перед воротами было расчищено от людей слугами семьи
Фан, которые оттесняли людей в разные стороны. В дополнении к слугам
рядом стояла группа красивых мужчин и женщин. Когда они увидели Старую
госпожу Фан, они подошли ближе.
«Это владельцы лавок, принадлежащих биржевой фирме?», тихо спросила мисс Цзюнь.
Лю это вообще не волновало, но она была послушной и ответственной служанкой. Она немедленно пошла расспрашивать других слуг.
«Да», ответили ей.
Взгляд мисс Цзюнь упал на пожилого человека, почтительно
приветствующего Старую госпожу Фан. Остальные стояли позади него.
Очевидно, они уважали его.
«Это главный владелец магазина, Сон», сказала служанка: «Он старый сотрудник, еще со времен Старого учителя».
Начальник магазина и Старая госпожа Фан были примерно одного
возраста. Мисс Цзюнь наблюдала за тем, как ты дружески ему улыбалась, а
потом обратилась к пожилой женщине, которая стояла за ним.
Очевидно, что у них были очень близкие отношения.
Мисс Цзюнь взглянула на улицу.
Там скапливалось все больше людей.
«Мы так и не сдвинулись с места. Мы будем смотреть на фонари или разговаривать?», громко жаловалась Лю.
К сожалению было очень шумно. Вдали взрывались фейерверки,
заглушающие все голоса. Старая госпожа Фан уже закончила все разговоры и
сделал шаг в сторону улицы под бдительным взглядом толпы.
Три сестры внимательно следили за Старой госпожой Фан. Они знали,
что хотели увидеть эти люди, но хоть они и нервничали под их взглядами,
они не были робкими.
«Вторая сестра, мой фонарь висит в начале», с улыбкой сказала Фан Цзиньсю. Она указала в сторону экипажа.
Ей хотелось окликнуть младшего брата, но она проглотила свои слова.
Она сдержалась, но люди в толпе не сдерживались.
«Молодой мастер Фан!»
«Молодой мастер Фан!»
Карета семьи Фан была очень красива, но занавески мешали разглядеть людей внутри. Сейчас никого не интересовала сама карета.
«Как он может оттуда смотреть на фонари?»
«Отдерните занавески!»
«Молодой мастер Фан, посмотри на фонари, которые я сделал!»
Никто не сдерживал свои саркастические и неискренние крики.
Сидя в карете Госпожа Фан вспомнила историю об очень красивом
человеке на которого смотрели до тез пор, пока тот не умер. Тело Фан
Чэнъюй все еще было слабым, люди смотрели на него не для того, чтобы
восхититься его красотой.
«Езжайте быстрее», отдала приказ Госпожа Фан.
Фан Чэнъюй поднял руку, чтобы отодвинуть занавески.
Это движение было настолько неожиданным, что Госпожа Фан невольно
вскрикнула. Когда люди снаружи увидели, как задвигались занавески,
крики усилились.
«Чэнъюй», Госпожа Фан схватила занавески, она была очень встревожена.
Она была обеспокоена тем, что ей сын стал забавой и развлечением для других людей.
Рука Фан Чэнъюй тоже не выпустила занавеску.
«Мама, я не делаю ничего плохого», сказал он: «Мне нечего стыдиться».
Да, он не сделал ничего плохого. Почему он не может смотреть на
людей, почему он их боится, почему в их глазах он не может выглядеть
сильным и праведным?
Госпожа Фан еще мгновение посмотрела на него, а потом открыла занавески.
«Хорошо, Чэнъюй, можешь посмотреть на фонари», мягко сказала она.
На лице Фан Чэнъюй появилась улыбка.
В этот момент они уже доехали до первой волны фонарей. Тут была
установлена высокая рама, на которой они были подвешены. Девяносто
девять фонарей свисали и искрились, а центральная часть вращалась, что
приводило к ослепительно свету.
Все взгляды были прикованы к карете. Занавески открылись и
показали молодого человека в черном плаще, который закрывал его бледное
лицо. Но под таким освещение его кожа стала блестеть и светиться.
Никто не мог думать ни о чем другом кроме лучей света падающих на лицо этого юноши. На мгновение все были ошеломлены.
Этот калека не был уродливым и подавленным, как они думали, на самом деле он был нефритом.
Нефритовый человек, который умрет в этом году.
«Как жаль», думал каждый в этой толпе.
На самом деле появление Фан Чэнъюй не было настолько ошеломительным, чтобы привлечь всеобщее внимание.
Оно просто совпало с фестивалем фонарей. Когда карета
проскользнула мимо них, все вернулось на круги своя. Все пришли в себя и
поняли, что увидели особенного юношу.
Это знание было шокирующим. Толпа становилась все гуще.
«Молодой мастер Фан!», крики все не стихали.
Старая госпожа Фан и остальные внимательно за ними следили. Они
очень нервничали, когда Фан Чэнъюй отодвинул занавески. Они ждали,
затаив дыхание, а Чэнъюй встретился лицом к лицу с толпой.
Фонари в этом городе были особо великолепными и красивыми, но это заставило их самих почувствовать себя ничтожествами.
Вся семья Фан двинулась вперед, окруженная толпой с обеих сторон.
В этом году на фестивале смотрели не на фонари, а на человека,
который никогда не выходил на улицу, на того, кто должен был умереть.
Так же как и ночной кактус, цветущий только один раз, словно самый ослепительный фейерверк.
Но это не имело значения. Сейчас люди смотрели на него, как на
того, кто смотрел на фонари, на того, кто был украшением из фольги для
этой женщины.
Его единственным желанием было быть одному, чтобы не приносить страдания другим людям.
Фан Чэнъюй смотрел на висящие на улице фонари и слушал крики и смех.
«Это действительно красиво», пробормотал он не в силах сдержаться, чтобы обернуться назад.
Толпа становилась все оживленнее и он заметил, как одна девушка стояла рядом с фонарями.
Ее случайно оттеснили назад или она сама не хотела, чтобы ее заметили?
Эту девушку стало видно, потому что толпа продолжала следовать за каретой и вокруг нее образовалась пустота.
Она стояла и смотрела на фонари. Она казалась изысканной, но одинокой в их свете.
Но в мгновении ока толпа скрыла ее из виду.
Лю громко хрустела дыней.
«Молодая мисс, они уже далеко уехали. Разве мы не пойдем за ними?», спросила она.
Мисс Цзюнь посмотрела на оживленную улицу.
«Храм Огня тоже украшен фонарями. Мы должны пойти туда и посмотреть», предложила она.
Лю радостно выкинула все дынные семечки.
«Ладно, ладно! Тут никто не смотрит на фонари, все смотрят на эту обезьяну. Так унизительно», сказала она.
«Не унизительно», сказала мисс Цзюнь: «Это довольно хорошо»,
Лю показала мисс Цзюнь язык.
«Молодая мисс, они уже далеко. Они нас не услышат. Вам не нужно
говорить что-то хорошее, чтобы обмануть их», она тихо захихикала.
Мисс Цзюнь улыбнулась и почесала голову.
«Пойдем», сказала она: «Каждый что-то ищет. Вот и я хочу поискать то, что хочу».
Через несколько мгновений кто-то вытеснил их из толпы. Человек нес ботинки. В тенях нельзя было увидеть его лица.
«Эти люди в Янчэн неправильные. Я думал, что они хотят посмотреть
на красивую женщину, а это чертов мужик. Он бесполезен. Они даже
повредили папочкины туфли», бормотал он из тени. Затем он ушел.
……………………….
Улица Храма Огня была великолепно освещена. В эти дни погода была ясной, ночное небо лунным.
По улице шли толпы, но не для того, чтобы посмотреть на фонари.
«Скорее, калека из семьи Фан вышел!», кричал кто-то на улице.
Некоторые молодые люди врезались друг в друга.
«Зачем ты бежишь? Этот калека не умрет прямо сейчас», сказал один из молодых людей нахмурившись.
Другой юноша похлопал его по плечу.
«Брат Вэньмин, не будь таким суровым», сказал другой.
Молодой человек по имени Вэньмин фыркнул.
«Я суров?», сказал он, чтобы посмотреть на юношу позади него: «Юньчжао, я был суров?»
За ним стоял молодой человек в сапфировом плаще и синем капюшоне. Сейчас он собирал книги, разбросанные по земле.
«Ты не имеешь к нему никакого отношения», сказал он, поправляясь.
Свет от фонарей освещал половину его лица. Это был Нин Юньчжао.
Очевидно, что он говорил о молодом мастере семьи Фан.
«А с тобой он связана?», вскричал другой.
Это был калека из семьи Фан. Весь город хотел посмотреть на него.
Конечно сам калека этого не хотел, но происходящее никак от него не
зависело.
В это время в семья Фан появился человек, который пустил шутку о том, сколько он стоит.
Нин Юньчжао посмотрел на него.
«Как это связано со мной?», с улыбкой спросил он.
Если другие обсуждают меня, то имеет ко мне отношение.
Остальные молодые люди от души рассмеялись.
«Твоя семья определенно и подумать не могла, что ты приедешь в
Янчэн, чтобы посмотреть на фонари, они думают, ты хочешь избежать всего
этого».
«Это действительно так. Но так думают другие люди обо мне. Мы просто должны делать то, что хотим и не думать об этом».
Все засмеялись и продолжили идти вперед.
«Так-то лучше», сказал один молодой человек, хлопнув в ладоши:
«Раньше в Храме Огня было столько народу, что даже капле воды было
некуда упасть, а теперь, благодаря молодому мастеру Фан, мы можем
спокойно гулять здесь».
Все из-за того, что молодой мастер Фан сейчас смотрел на фонари в
другой части улицы и все люди ушли туда, чтобы посмотреть на него.
Улица Храма Огня в этом месте стала намного спокойнее.
Прямо сейчас они проходили мимо уличных артистов. Чтобы привлечь
аудиторию, они украсили свою сцену фонарями. Так же там стояли две
молодые девушки, крутящие фонари. Выглядело все это очень красиво.
Жаль, что это увидит не так много людей.
Нин Юньчжао и его друзья стояли и аплодировали и каждый из них
бросил что-то в корзинку музыкантам. Их лидер даже поклонился им в знак
благодарности.
Группа продолжала, не спеша продвигаться вперед. Вскоре они дошли до фонарей с загадками. Это место было более оживленным.
Фонари с загадками требовали наличия ума. Обычным людям они не
нравились и чаще всего тут гуляли образованные люди. Тут гуляли те, кому
было не интересно смотреть на молодого мастера.
Нин Юньчжао и его друзьям понравилось это место.
«Давайте посмотрим кто сегодня выиграет», сказал один из молодых людей.
Если они правильно отвечали на вопрос, то получали фонарь. Надевать фонари на веревку было очень ярким и популярным обычаем.
Все они смеялись. Очень скоро их руки были наполнены
разнообразными фонарями, они привлекли несколько человек, которым было
интересно наблюдать за тем, как они решали загадки.
Руки Нин Юньчжао были пусты. Он лишь стоял в стороне и наблюдал.
«Если ты и дальше так будешь себя вести, нам будет неудобно», недовольно сказал один из юношей.
Люди, которые шли за ними, посмотрели на Юньчжао, который
по-прежнему закрывал лицо капюшоном. В свете фонарей его никто не мог
узнать.
Но его поза и фигура уже создавали о нем благоприятное впечатление.
«Многие люди не могут ответить на эти вопросы», сказали прохожие.
«Дело не в том, что он не знает ответа. Он просто притворяется»,
смеясь ответил юноша: «Не думай, что мы не знаем. Если даже мы можем
ответить, то он и подавно. Он просто не хочет говорить».
Нин Юньчжао улыбнулся. Пока они говорили, он подошел к одному из фонарей и начал писать на нем.
Люди, которые шли за ними, поспешили прочитать надпись.
«Видите, я не лгал», сказал юноша.
Нин Юньчжао улыбнулся и безмолвно принял фонарь.
Это был фонарь с Ченъэ летящей на луну. Картинка была изысканной и очень реалистичной.
Нин Юньчжао заметил девушку, стоящую в стороне.
«Возьми его», сказал он.
Девочке было семнадцать или восемнадцать лет. Ее голова была завернута шарфом. Очевидно она была помощницей в этом латке.
Из-за появления этих сыновей из благородных семей и их
неординарного поведения, она не могла не подняться со своего места,
чтобы посмотреть на них. Она не думала, что ей отдадут фонарь. Ее лицо
сразу же стало красным, и она замахала руками.
«Сегодня ведь праздник, так что просто прими его», сказал Нин Юньчжао с улыбкой.
Девушка с красным лицом приняла фонарь. Она очень вежливо его
поблагодарила. Нин Юньчжао ушел прежде чем получить обратный подарок.
Эту девушку сразу же обступили сестры. Смеялись они наблюдали за тем, как Нин Юньчжао уходит.
Для таких как она, эти эмоции и воспоминания никогда не будут
забыты. Более того, это будет одним из самых радостных событий,
освещающих всю ее жизнь.
Глаза молодых девушек были прикованы лишь к одной фигуре.
«Я же сказал, что этот парень самый большой подстрекатель. Хоть
он был в капюшоне и нельзя было увидеть его лица, он мигом стал центром
внимания», насмешливо сказал один из молодых людей.
Нин Юньчжао рассмеялся, но ничего не сказал. Несмотря на
поддразнивания своих товарищей, он продолжал идти вперед. Очень скоро
они остановились.
Они прошли фонари с загадками и дошли до того места, где люди играли в Го.
Фонари с загадками организовывали власти и тот стенд, где
отгадали меньше всего загадок получал дополнительную награду. Поэтому
владельцы стендов старались придумывать максимально сложные вопросы.
Один из владельцев поставил доску для Го и сказал, что отдаст фонарь тому, что сможет его победить.
Играть в Го было намного сложнее, чем отгадывать загадки, так что зрителей тут было больше, но людей с фонарями меньше.
Как могла группа молодых людей упустить эту возможность? Они потерли руки и немедленно пошли вперед.
«На этот раз тебе лучше отступить, просто подожди пока мы выиграем», предупредили они Юньчжао.
Нин Юньчжао улыбнулся и отступил назад, просто наблюдая за ними.
Хоть победителей было мало, зрителей стояло достаточно. Тут были и юноши, и девушки, и старики.
Владелец стенда явно хотел отдать награду справедливо. У него был
очень большая доска для Го и он соорудил сцену, чтобы зрители могли
наблюдать за происходящим. Таким образом и не нужно было протискиваться
вперед.
Нин Юньчжао посмотрел на доску с обоих сторон, а затем ушел под
большое дерево. Тут ему не нужно было проявлять себя, он просто следил
за игрой.
На доске черные и белые фишки были заперты в хитроумные комбинации.
Нин Юньчжао оглядел все и кивнул. Владелец пригласил для игры
эксперта, обычному человеку было бы сложно его победить. Как и
ожидалось, соперники проигрывали через несколько минут.
Другой юноша подошел, чтобы принять вызов, но пока он пил чай,
тот потерял всего три или четыре хода. Пока Нин Юньчжао смотрел за свои
товарищем, он понял, что конфигурация на доске изменилась.
Нин Юньчжао следил за своим товарищем, когда тот положил еще одну фишку. Он нахмурился.
«Неправильно», раздался рядом женский голос.
Нин Юньчжао повернул голову. В какой-то момент с другой стороны
дерева, в тени, появилась девушка. Она тоже наблюдала за игрой в Го.
Она тоже носила плащ и ее лицо было скрыто капюшоном. Ее фигура была стройной и изящной.
«Строка 10, 9, вырезать», сказал мягкий голос.
Нин Юньчжао повернулся обратно к доске для Го и посмотрел на своего товарища.
Строка 10, 9, вырезать. Хоть он подумал не об этом, но это решение не было бы неверным.
Однако что если противник ответит рядом пятнадцать. Шесть?
Он озвучил свои мысли.
«Строка 14, 5», сразу ответила девушка.
Это имело смысл.
Нин Юньчжао сосредоточился на доске.
«Строка 11, 3», сказал он.
«Строка 17, 5», моментально ответила девушка.
Если бы кто-то услышал их разговор, то он бы подумал, что они
говорят о совершенно другой игре, не о той, что происходит сейчас. После
строк десять, девять и пятнадцать, шесть, у них началась своя игра.
На доске сражались черные и белые фишки, но два зрителя затеяли
свое сражение. Битва, которую было не видно, но она была в сердцах.
Слепое Го.
Согласно древней легенде, бессмертные рисовали линии на песке,
чтобы создать карту для игры с белыми и черными фишками. Эта игра и
получила название Го.
Доска была квадратной и неподвижной, а камни круглыми и подвижными.
Небеса и земля вдохновили на эту игру. Никто на земле не мог ее полностью понять.
Есть девять рангов среди игроков в Го: ранг 1 –«Быть в духе»,
ранг 2-«Сидеть в просвещении», ранг 3 – «Конкретность», ранг 4 –
«Понимание изменений», ранг 5 – «Применение мудрости», ранг 6 –
«Способность», ранг 7 – «Боевая сила», ранг 8 – «Быть немного неумелым»,
ранг 9 – «Быть глупым».
У Нин Юньчжао были выдающиеся навыки игры в Го еще с малых лет.
Когда ему было всего восемь он мог запомнить всю доску, лишь однажды
взглянув на нее, говорили, что в двадцать он может уже получить ранг
«понимание изменений».
Это значило, что, когда играешь с экспертом, лучший игрок всегда
даст худшему откусить пару кусков в самом начале. Когда наступит время
он будет понимать стоит ли вмешиваться в бой. Он чувствовал изменения
своим сердцем.
Нин Юньчжао всегда был очень скромным человеком, но он считал, что получит ранг «Понимания изменений», еще до двадцати лет
Нин Юньчжао, который всегда верил в это, сейчас был потрясен.
Казалось, что за это время можно лишь собраться с духом, но этот юноша и девушка уже сделали сотню ходов.
Победа и поражение еще не были определены, но девушка наступала все сильнее и сильнее.
«Строка 1, 4, диагональ», сказал он, глядя на доску.
Белые и черные сражались у дальнего борта, но он не смотрел на эту битву, его интересовала лишь доска.
«Строка 1, 5», ответила она.
Нин Юньчжао осторожно сжал кулак.
«Строка 13,7»
«Строка 13, 6», девушка была спокойна.
Ее голос совершенно не соответствовал ее стилю игры. Сейчас на
доске эта нежная девушка походила на мускулистого мужчину,
размахивающего мечом.
«Строка, 14, 6, сагари», Нин Юньчжао не мог играть безрассудно. Он задумывался и медленно произносил ответ.
Девушка тоже на мгновение замолчала.
«Строка 12, 5, один прыжок», сказала она.
С рамы сняли фонарь и вручили молодому человеку, который радостно принял его. Он громко смеялся, а толпа аплодировала ему.
На лице Нин Юньчжао появилась улыбка.
«Строка 13, 5», сказал он.
Сказав это, он увидел, как небеса разверзлись над его игровой доской, он облегченно вздохнул.
Он взглянул на нее лишь однажды, пока они делали более сотни ходов он не посмотрел на нее второй раз.
Он уважал своего противника и целиком сосредоточился на игре, не расспрашивая о человеке.
На этот раз она сделала паузу дольше, чем обычно.
«Строка 12, 6», тихо сказала она.
Опять же все реки и моря изменили эту доску. Нин Юньчжао не мог удержаться от вздоха.
С этой девушкой было действительно трудно играть. Она как и его
сестры, цеплялась за рукава, когда не могла сдаться, но и не могла
достигнуть своей цели.
У нее есть старший брат?
Нин Юньчжао пристально посмотрел на доску, он был сосредоточен.
………………….
«Строка 17, 14».
На доске девушка держала свой длинный меч в воздух, блокируя путь армии позади нее.
Нин Юньчжао держался, слушая плачущие крики птиц.
Вот только сейчас девушка выпустила стрелу, которая могла лишить его жизни.
Нет, его жизнь еще не закончилась. Он может попробовать еще раз.
«Строка 16, 15, толчок», он поднял руку, бросая фишку на эту позицию.
Камень превратился в стрелу и засвистел в воздухе. Девушка, лицо которой не было видно за капюшоном из муслина, взмахнула мечом.
«Строка 15, 16, вырезать», мягко сказала она.
Меч ударил и разрубил и небо, и землю перед ним.
Нин Юньчжао открыл глаза. Звуки великой армии исчезли, сменившись
шумом разговором и смехом. Повсюду были тени отбрасываемые фонарями и
луной.
Он вернулся в царство людей.
Это было очень интересно.
Лицо Нин Юньчжао озарилась улыбкой. Он повернулся в ту сторону и снял капюшон.
«Молодая мисс, ваши навыки игры Го действительно восхитительны», сказал он.
Девушка стояла под тенью дерева в трех шагах от него. Он оглянулась.
«Благородный сын тоже…», сказала она, снимая капюшон.
Это была очень вежливая девушка.
Но ее голос внезапно затих, не закончив фразы, она увидела нечто удивительное.
Нин Юньчжао знал почему она была удивлена.
На него падал лунный свет. Свет фонарей тоже освещал его достаточно ярко, он снял капюшон. Он был разоблачен.
Поскольку она была девушкой, она бы обязательно узнала его, Нин Юньчжао.
Нин Юньчжао знал, что многие девушки в Янчэн хотят увидеть его.
Они пришли на этот фестиваль в надежде, что у них будет шанс увидеть
его, случайно столкнувшись или встретясь у почти потухшего фонаря.
Мечта этой девушки осуществилась, была ли она удивлена?
«Это ты», Нин Юньчжао услышал ее голос, как и ожидалось она была удивлена.
Хоть девушка и стояла в тени, она держала маленькую шаровидную лампу, которая освещала ее черты.
Она была намного моложе, чем он себе представлял. Он не мог назвать ее женщиной, скорее девочкой.
Ее черты лица были изысканными и очень очаровательными под светом
фонаря. Она не была ошеломляющей, но она знала о том, что симпатична.
Она выглядела так, как он представлял себе девушку с хорошей аурой.
Сказав это, она не бросилась вперед, но и не смущенно отступила. Скорее, она стояла на том же месте.
«Это действительно случайность», со вздохом сказала она.
Нин Юньчжао был доволен ее ответом. Он так нервничал из-за того, что реакция девушки нарушит эту теплую и спокойную атмосферу.
Хоть он и знал, чего ожидать от этой девушки, сейчас он чувствовал, что все происходит именно так, как ему хотелось.
Нин Юньчжао почтительно поприветствовал ее.
«Я должен принять поражение», сказал он: «Могу ли я узнать у кого выучились?»
Спрашивать о ее учителе было все равно что спрашивать о ее происхождении.
Нин Юньчжао уже было восемнадцать лет, но он все еще ощущал
необъяснимую нервозность. Это был первый раз, когда он вот так
разговаривал с девушкой.
Хоть он и не преследовал никаких других целей.
Девушка, стоявшая в тени на мгновение замолчала. Нин Юньчжао чувствовал, как она оценивает его.
«Твои навыки тоже очень хороши», сказала она, слегка поклонившись
в знак уважения, затем она продолжила: «Ты был лучше, чем я ожидала».
Она думала, что он недостаточно хорош?
Нин Юньчжао поднял голову, чтобы посмотреть на нее. Девушка шагнула вперед, внезапно подняв фонарь.
«Я дам тебе вот это», сказала она.
Отдаст?
Нин Юньчжао был ошеломлен, а затем улыбнулся.
«Утешительный приз?», спросил он.
Девушка рассмеялась.
«Желаю вам счастливого дня рождения», сказала она.
Нин Юньчжао задумчиво посмотрел на эту девушку.
Да, сегодня был его день рождения. Он родился в 15 день 1 месяца.
Даты рождения были чуть ли не секретной информацией и никому не
разглашались. К тому же 15 числа в городах был фестиваль, поэтому его
почти не поздравляли в этот день.
Эта незнакомка знала об этом. Казалось, что она не была обычной поклонницей.
Нин Юньчжао не знал, что ответить, он чувствовал себя даже немного грустно.
Неужели эту битву как-то могли использовать против него?
Увидев его молчание, девушка сделал шаг вперед.
Нин Юньчжао неосознанно отступил на шаг назад.
Должен ли он рассказать этой молодой мисс о том, как ей нужно себя вести? Нин Юньчжао колебался.
Он знал, что многие девушки восхищались им. Некоторые
использовали всевозможные уловки, чтобы что-нибудь ему передать.
Например стихи, цветочные композиции или даже расшитые носовые платки.
Все эти вещи для него делали посторонние люди.
Хоть ему уже было восемнадцать, и он виделся с самим императором,
он впервые находился с девушкой наедине. Он не знал, как ему следует
реагировать.
Нин Юньчжао посмотрел ей в глаза. Она улыбнулась и протянула фонарь.
«Послушай, она будет очень счастлива», мягко сказала она.
Она?
Разве она не должна говорить что он будет счастлив. Кто такая она?
Нин Юньчжао был ошеломлен. Девушка оставила его, не сказав ни слова.
Но у него еще было что сказать. Он уже открыл рот, чтобы
окликнуть ее, но его голос заглушил крик птицы. А потом в небе стали
взрываться фейерверки.
Люди сразу заполонили улицу. Смех и крики наполнили воздух, а девушка исчезла из виду.
Нин Юньчжао хотел побежать за ней, но кто-то схватил его за руку.
«Юньчжао!»
Тут перед ним появился фонарь, освещающий лица молодых людей.
«Послушай, мы победили».
Его друзья пошли играть в шахматы и одержали победу и там.
«Теперь ты можешь пойти. Этот игрок в Го очень хорош, но ты определенно сможешь его победить», смеялись они.
Нин Юньчжао покачал головой.
«Нет, я проиграл», сказал он.
Никто не понимал, о чем он говорит, а Нин Юньчжао не стал объяснять. Вместо этого он посмотрел на оживленную улицу.
Будто этой девушки никогда и не было. Если бы не фонарь в руке, он подумал бы, что ему все это приснилось.
«А, откуда ты это взял?», спросили друзья, заметив фонарь.
Нин Юньчжао опустил на него взгляд.
«Кто-то мне его подарил», сказал он горько улыбнувшись.
Сегодня вечером он отдал фонарь. Он не думал, что и сам может получить его таким образом.
Его друзья не заметили этой горькой улыбки. Они стали хлопать его по спине.
«Тебя слишком много. Даже с плащом, скрывающим лицо, люди дают тебе подарки».
«Это неправда, он снял капюшон».
Его друзья только что это заметили. Все замерли, чтобы посмотреть на него, а потом вновь засуетились.
«Это действительно слишком, ты снял капюшон и получил всего один фонарь, может твоя ценность упала, десятый благородный сын?»
………………………..
«Молодая мисс, молодая мисс».
Руки Лю были полны фонарей. Она пробивалась сквозь толпу и кричала своей молодой мисс.
«Я выиграла много фонарей».
Мисс Цзюнь улыбнулась и кивнула.
«Молодая мисс, ты действительно потрясающая. Просто следуя твоей карте, я смогла получить кучу фонарей», сияя сказала Лю.
Выигрыш такого количества фонарей был лишь второстепенным призом.
Главное, что у нее был маршрут без тупиков. Когда она шла по маршруту,
фонари доставались ей легко.
Удивление, восхищение, зависть и похвала.
Она бы не почувствовала подобного даже если бы была окружной судьей или служанкой номер один.
Для тринадцатилетнего ребенка все происходящее было очень интересным.
Но Лю была увлечена не только собой.
«Молодая мисс, раз вы смогли нарисовать такую карту, почему вы не пошли вместе со мной?», спросила она.
Она и молодая мисс прошли мимо лабиринта из фонарей. Многие люди
пытались пройти его, так что молодая мисс тоже решила туда сходить. Она
прошла лишь начало и получив небольшой круглый фонарь, не пошла дальше.
Вместо этого она взяла ручку и нарисовала предполагаемый маршрут и
предложила последовать ему. Лю удалось пройти весь лабиринт.
Сначала Лю подумала, что молодая мисс не была уверена и поэтому
отправила ее идти впереди, чтобы она не потеряла лицо, если ошибется.
Она и подумать не могла, что путь окажется идеальным. Если бы она
знала об этом раньше, то молодая мисс была бы прекрасна и другие люди
стали бы ей восхищаться.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Мне не нравится играть в такие игры», сказала она.
Потому что это не выгодно. Она не хотела тратить слишком много
времени на поверхностные вещи. В конце концов она не была праздным
человеком.
Она не занималась тем, что ей не нравилось и не было для нее полезным.
Лю пришла именно к этому заключению и кивнула.
«Молодая мисс, посмотри на эти фонари…», взволнованно сказала
она, но посмотрев на молодую мисс она вскрикнула: «Мисс, где твой
фонарь?»
Это был тот фонарь, который они первым получили в лабиринте. Молодая мисс забрала его и сказала, что будет ждать снаружи.
Почему она с пустыми руками?
«Я отдала его», сказала мисс Цзюнь.
Отдала? Лю уставилась на нее.
«Молодая мисс, вы кого0то встретили? Мисс Лин?», спросила она.
Мисс Лин была подругой мисс Цзюнь, но она уже очень давно не виделись.
«Зачем вы его отдали кому-то другому?»
«Я была счастлива отдать его», с улыбкой сказала мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь всегда стремилась попасть в семью Нин и в тот момент,
когда она увидела Десятого благородного сына Нин в 15 день 8 месяца, ее
мысли были заняты лишь этим человеком.
Жаль, что она умерла до того, как он увидел ее.
Она встала под тень дерева, чтобы спокойно понаблюдать за игрой.
На улице было много людей, а под деревом никого. Она небрежно
прокомментировала ход и неожиданно услышала чей-то ответ. Так и началась
слепая игра.
Первой чему она научилась от своего учителя, так это игре в Го.
Она знала правила и уже неплохо играла, но еще год училась у своего
мастера. Она целый год ничем не занималась, она лишь играла, играла и
играла.
Ее учитель сказал, что это отточит ее личность.
Ей казалось, что ее характер всегда был очень хорошим.
Она несколько лет играла против учителя, но потом его не стало. Больше никого не было и ей пришлось играть самой с собой.
Она планировала просто играть против себя. Она не думала о том, что человек рядом с ней ответит на ее ход.
Это было очень весело и очень беззаботно, даже слишком беззаботно.
Ей было все равно кто рядом с ней. Конечно ей хотелось немного
узнать о человеке после того, как они закончат игру. Она и подумать не
могла, что тот, кто скрывается под плащом может оказаться человеком,
который занимал большую часть в ее воспоминаниях.
Десятый благородный сын Нин Юньчжао.
Поэтому она решила подарить ему фонарь, а он его принял. Для
Цзюнь Чжэньчжэнь это был счастливый момент, о котором она всегда
мечтала.
Хоть Лю и видела, что она говорит странно, но пока она говорила, что счастлива, ей этого было достаточно.
«Давай посмотрим на фонарь, который я сделала», с улыбкой сказала мисс Цзюнь.
Это было очень приятно.
«да, ведь молодая мисс действительно сделала фонарь», кивнула Лю:
«Где висит фонарь молодой мисс? Около резиденции или на улице Храма
Огня?»
Семья Фан развесила свои фо4нари рядом с домом, чтобы Чэнъюй смог на них посмотреть.
«У Храма Огня», сказала мисс Цзюнь.
Лю кивнула.
«Правильно, калека не достоин любоваться фонарем мисс Цзюнь», сказала она.
«Это не так», с улыбкой поправила ее мисс Цзюнь: «если бы я повесила его там, то никто бы его не заметил».
Разумеется, это было не потому что фонарь мисс Цзюнь не был
хорош, а скорее потому что люди были больше заинтересованы в умирающем
калеке. Лю поверила ее словам, и они отправились к Храму Огня.
Это была самая загруженная часть улицы. Фонари тут были более
изысканными. Такое множество красивых фонарей вызывало у зрителей
восхищение.
Лю не могла оторвать глаз от карусели с бумажными конями и мерцающих звонких колокольчиков.
«Молодая мисс, твой фонарь вист здесь?», спросила она.
Мисс Цзюнь кивнула.
Молодая мисс сделала свой фонарь в мастерской в отличии он Фан
Цзиньсю и остальных, кто делал фонари дома. Фонарь молодой мисс
определенно должен был быть красивым.
«Где?», нетерпеливо выкрикнула Лю.
Она наверняка бы узнала его. Когда юная мисс указала на свой
фонарь, все наверняка задохнулись бы от благоговения и поняли насколько
она прекрасна.
«Вот этот», мисс Цзюнь остановилась и смотрела прямо перед собой.
Лю взволнованно пыталась проследить за ее взглядом.
Она тут же выкрикнула: «Вау», но наконец увидев фонарь она в шоке
уставилась на него. Слово «Прекрасный» моментально испарилось с ее
языка, и на смену ему пришло слово «Черный».
Как черный!?
Фонарь был лишь цветком, в нем не было лампы, и он был очень большим.
Он был большим, квадратным, занимал кучу места, был черно-белым и
не светился. Вокруг него люстрами светились остальные фонари. Он был
таким глупым и уродливым, что люди смущались, проходя мимо него.
Лю уже заготовила целые речи для похвалы, но теперь она не могла подобрать ни одного хорошего слова.
Она была честным ребенком, но что более важно, она считала, что у нее такой же вкус, как и у мисс.
Прямо сейчас она не могла фальшиво нахваливать этот фонарь, а юная мисс не была идиоткой.
«В фонаре нет сета», немедленно сказала она. Ее брови дрожали от
гнева, когда она смотрела на этот фонарь: «Что происходит? Почему его
никто не зажег?»
Конечно, из-за того, что повсюду ходили люди были приняты меры предосторожности, чтобы обезопасить народ от пожаров.
В настоящий момент кто-то стоял радом с темным фонарем. В свете фонарей он был очень бледным, а лицо его было уродливым.
«Молодая мисс, если вы ничего не понимаете, то и не говорите глупостей», сердито сказал он: «Этот фонарь нельзя зажечь».
Услышав сердитую Лю некоторые люди заинтересовались происходящим.
«Фонарь не горит? Тогда что он тут делает», спросил кто-то из толпы?
Мужчина фыркнул и указал на фонарь: «разве вы не видите, что там написано?»
Там что-то написано?
Все проследили за его пальцем и увидели табличку, которая висела с
одной стороны фонаря. На табличке были выведены большие золотые буквы.
Триумф в Го.
«Что это значит? Может тут написали что-то не то?», спросил кто-то.
«Это означает, что чтобы его зажечь нужно выполнить условие. Это
доска для Го, а фонари, что украшают ее вокруг и есть фишки. Сейчас
нужно сделать всего один ход, чтобы черные одержали победу. Если кто-то
сможет одержать эту победу, тогда фонарь зажжется», сказал человек рядом
с фонарем.
Это было интересно.
Вокруг собиралось все больше зрителей, а кто-то уже протянул к фонарю руку.
«Помедленней», предупредил мужчина, используя свою трость, чтобы
остановить тянущуюся руку: «Это не то, что может попробовать каждый».
«Тогда что же нам делать?», спросил человек, которого остановили.
Человек, ухаживающий за фонарем постучал тростью: «Плата», сказал он.
Все смотрели на две стеклянные чаши, расположенные под табличкой.
В одной из них уже были серебряные монеты, застилающие все дно, а в
другой лежала лишь одна серебряная банкнота.
Серебряная банкнота.
Глаза людей, собравшихся вокруг, мгновенно заблестели. Когда они увидели сумму на банкноте у них чуть челюсти не упали.
«Пять тысяч таэлей», прокричал голос и еще больше людей сбежалось к этому фонарю.
Лю встрепенулась и недоверчиво посмотрела на мисс Цзюнь.
Сейчас она больше не сомневалась, что мисс Цзюнь ошиблась с фонарем.
«Молодая мисс, для чего это?», не могла не спросить она.
Не только Лю ставила происходящее под сомнение. Все люди чуть ли не запрыгали на месте, чтобы разузнать все подробнее.
Почему там была такая большая сумма денег?
Кто вообще это устроил?
Это шоу богатства?
«…Это награда», сказал мужчина, наблюдая за фонарем: «Если вы сможете зажечь этот фонарь, то пять тысяч таэлей будут вашими».
Наблюдатели были через чур взволнованы.
Пять тысяч таэлей.
Все уже было известно, что за лучший фонарь семья Фан назначила награду в тысячу таэлей.
Это реально?
«Конечно, это правда. Эта банкнота от Дэ Шэн Чан. Не говорите
мне, что вы сомневаетесь в ее подлинности», мужчина указал на стеклянные
чаши: «Взгляните еще раз на эту стеклянную чашу. Эта банкнота
настоящая».
«Если выиграешь, то получишь ее в награду?», человек, который спросил об этом дрожал так сильно, что его дыхание прерывалось.
Пять тысяч таэлей.
«Конечно», сказал смотритель за фонарями.
Теперь этот человек ринулся вперед.
«Помедленней», наблюдатель снова оттолкнул его назад.
Он казался очень хрупким, а трость в его руках была очень тонкой, но ее удар действительно заставил того мужчину остановиться.
Тот, кого наняли за охраной пяти тысяч таэлей был действительно способным.
Мисс Цзюнь кивнула. Как и ожидалось, управляющий Гао был очень надежен.
«Разве я не говорил об этом раньше? Чтобы попытаться зажечь
фонарь нужно сначала заплатить», человек указал на чашу: «Одна попытка
стоит десять таэлей серебром».
Десять таэлей серебром!
Что такое десять таэлей серебра? Бедная семья из трех человек могла год питаться на эти деньги.
«Это слишком дорого!», закричала толпа.
«Дорого?», усмехнулся мужчина: «Конечно дорого. Столько стоит
лучшая коробка косметики из косметического магазина, столько стоит
чайный набор в стиле Дин, или превосходный удин в ресторане Лиян,
столько стоит кисть для рисования из шерсти северной ласки».
Эти слова заставили окружающих замолчать.
Бедным людям эти деньги могли бы обеспечить существование. Для богатых, то о чем говорил мужчина были всего побрякушки.
В десяти таэлей была разная цена в зависимости от того, кому они принадлежали.
Было понятно, что для этой игры нужны были деньги. Если у тебя их
не было, то тебе стоило просто молча стоять в стороне. Это была твоя
проблема, что ты не мог позволить себе дорогую косметику или кисть ил
ласки.
Мисс Цзюнь посмотрела на мужчину и снова захихикала.
«Позвольте мне сказать так», мужчина с улыбкой наблюдал за
собравшимися, он аккуратно постучал по стеклянной чаше: «Вы платите
десять таэлей, чтобы выиграть пять тысяч. Разве это не выгодная сделка?
Такая возможность выпадает лишь раз в жизни».
Это верно. Десять таэлей могут принести пять тысяч. Эта сделка была сверхвыгодной.
У людей, которые уже хотели отступить, вновь загорелись глаза.
«Я сделаю это», закричал кто-то, размахивая руками.
Это был пухлый человек в шелковых одеждах.
«Я человек деловой и хочу участвовать в этой сделке», сказал он,
бросив десять таэлей в стеклянную чашу: «Иногда и азартная игра может
стать хорошей сделкой».
Смотритель фонаря подтвердил, что тот заплатил за попытку.
«Хорошо. Если вы победите, то я верну вам ваш взнос, и вы
получите содержимое второй чаши», сказал он. Затем он указал на фонарь:
«Пожалуйста».
Бизнесмен уверенно встал перед фонарем и принялся внимательно его
изучать. Казалось прошла уже целая вечность, прежде чем он поставил на
доску черную фигуру.
Раздался треск и звук падения, но фонарь так и не загорелся.
Повсюду зазвучали вздохи.
Человек сердито покачал головой и ушел что-то бормоча.
«Кто следующий, кто следующий?», смотритель фонаря взял еще один
черный камень и продолжил махать своей тростью: «Десять таэлей в обмен
на такую возможность!»
Аудитория нерешительно перешептывалась. Для большинства десять
таэлей было слишком большой суммой. Тут было не так много людей, кто мог
так легко расстаться с ними.
Но также было и не так много людей, которые могли противостоять соблазну получить пять тысяч таэлей.
Очень скоро вперед вышел новый претендент. Кинув в чашу десять
таэлей, он сделал свой ход намного быстрее, будто вообще не задумывался,
когда ставил фишку.
Мог ли он быть экспертом?
Толпа затаила дыхание, ожидая, когда загорится фонарь.
Печально, но он все еще остался погруженным во мрак.
«Ха. Серьезно? Его вообще можно зажечь? Может ты просто обманываешь людей?»
Толпа сразу подхватила новость. Так это был всего лишь трюк.
«Разве это возможно? Конечно нет. Это что азартная игра?»
Правильно, это игра.
Просто эта игра была элегантной и ставки были высоки, но и выигрыш был велик.
Толпа снова посмотрела на фонарь. Казалось, что тьма напоминала
таинственную пещеру, а люди стремились захватить ее и вынести оттуда
сокровища.
………………………..
«Иди и посмотри!»
Люди толпились, мешая пройти друг к другу, кто-то даже опрокинул другие фонари.
«Что происходит? Неужели калека теще не ушел домой?», сердито сказал молодой человек.
«Иди и посмотри, там есть удивительный фонарь. Тот, кто сможет
его зажечь получит деньги», ответил кто-то, кто пробегал мимо них.
Зажжешь фонарь и получить деньги? Неужели так трудно зажечь фонарь? Теперь это действительно стало чем-то интересным.
«Уже темнеет. Нам пора возвращаться», сказал Нин Юньчжао.
Это предложение было слишком печальным и его товарищи моментально его отвергли.
«Сейчас происходит все самое интересное. Как мы можем вернуться?», сказали они, следуя за толпой.
Да, это было лучшее время для веселья, но для Нин Юньчжао момент был неподходящим, ведь он раскрыл себя.
Он посмотрел на свои руки и фонарь, который ему дала девушка, он чувствовал, как нервничает из-за этого.
Конечно же он не будет вести себя безрассудно, как обычно ведут
себя молодые девушки, желая получить фонарь. Он посмотрел на своих
спутников руки которых были наполнены фонарями.
Сегодня ведь фестиваль фонарей. Все ходили с фонарями, особенно молодые люди.
Нин Юньчжао нервничал потому что не знал, как справиться с этим фонарем.
Он хотел выбросить его или передать кому-то другому, но он чувствовал, что это не хорошо, что он не может так поступить.
Эта слепая игра в Го была слишком изумительна, он думал, что он не испытает подобного за всю свою жизнь.
Но если он узнает эту девушку, то может состояться еще одна битва.
Когда он подумал об этом, его лицо слегка покраснело.
Но если девушка использовала этот метод чтобы познакомиться с ним, это бы его расстроило.
Независимо от того находился ли он в обществе одноклассников или
чиновников, Нин Юньчжао прекрасно маневрировал в таких социальных
ситуациях. Однако он никогда не думал о том, что ему будет так неловко
из-за фонаря.
Фонарь представлял собой более серьезный вызов, чем весь его прошлый опыт.
Нин Юньчжао действительно не знал что он должен делать. Возможно он должен вернуться и отдать фонарь матери.
Он никогда не заботился проблемами между мужчиной и женщиной, поэтому он позволил старшим устроить все за него.
Друзья подтолкнули Нин Юньчжао. Там было полно людей и так им было проще узнать о том, что уже произошло с этим фонарем.
«Итак, это азартная игра», задумчиво вздохнул молодой человек: «Это первый раз, когда я вижу таких смелых людей».
Когда он услышал, что все происходящее связано с Го, он забыл о фонаре, что был у него в руке.
«Фонарь до сих пор не горит?», спросил он: «Никто не получил награду?»
«Никто. Эта чаша уже почти полна», его спутник указал на нее пальцем.
«Я слышал, что если выиграешь, то получишь еще и все деньги,
которые на это потратили другие люди», сказал другой: «Там уже четыреста
или пятьсот таэлей. Теперь цена в десять таэлей не так уж и велика».
Нин Юньчжао улыбнулся.
«Я осмелюсь сказать, что пять тысяч куда более соблазнительны,
чем четыреста или пятьсот», сказал он, глядя на доску, наполненную
фонарями: «Поскольку все больше людей участвуют, то и приманка
становится все более привлекательной. Человек, что придумал этот стенд
неплохо заработает».
«Именно. Все думают, что десять таэлей в обмен на пять тысяч
слишком выгодное предложение и теперь охотятся за более доступной им
суммой», засмеялся один из его товарищей: «Это всего лишь трюк,
замаскированный под игру в Го».
«Нельзя сказать, что это игра. Это больше похоже на метание
колец», сказал другой щелкнув языком: «Но неужели этот человек настолько
уверен в том, что никто не сможет выиграть?»
«Человек, что соорудил это должен быть очень умным», сказал Нин
Юньчжао: «Удивительные навыки Го и удивительный характер, уверенный и
смелый».
Когда он сказал это, в его голове промелькнула мысль.
Могут ли эти навыки быть лучше, чем у той девушки?
Раз у нее такие прекрасные навыки, пришла бы она сюда, услышав о таком вызове?»
Он не мог не оглядеться по сторонам и увиденное заставило его исчезнуть.
Шум толпы и сами люди вдруг исчезли, исчезли и фонари, он видел лишь девушку.
Она держала капюшон, прикрывая одну половину лица. Сейчас она немного склонилась к другой девушке, разговаривая с ней.
Он не знал, что говорила эта маленькая служанка, но е лицо сияло как жемчужина.
……………………….
«Молодая мисс, мы уже получили несколько сотен таэлей», Лю была
взволнована и просто излучала счастье, но старалась говорить, как можно
тише.
Когда она увидела, что молодая мисс отдала свои пять тысяч как награду, она действительно испугалась.
Разве юная мисс не говорила, что хочет получить прибыль от
фестиваля фонарей? Почему она отдает пять тысяч как приз? Она хочет
посоперничать с семьей Фан? Она хотела доказать людям в Янчэн, что она
более удивительная и щедрая чем они?
«Что я могу противопоставить семье Фан? Разве похоже, что я могу повелевать временем?», засмеялась мисс Цзюнь.
Но сейчас Лю поняла, что молодая мисс пожинает плоды.
Неудивительно, что она установила фонарь именно здесь. Теперь, видя
потраченное серебро, люди еще сильнее хотят принять участие.
После окончания этой ночи пять тысяч таэлей могут превратиться в
шесть или даже больше. Эти деньги были получены куда легче, чем награда
за лучший фонарь.
«Молодая мисс действительно потрясающая», Лю светилась.
«Это не я потрясающая. Другой человек придумал сделать это в виде игры в Го», сказала она. Ее мастер был самым потрясающим.
«Неужели эту задачу действительно возможно разрешить?», спросила она.
Мастер взял этот макет из древней книги. Оригинал был взят из
книги, но древняя доска была совсем не такой как сегодня. Мастер
адаптировал его для обычной доски 19 на 19, что сделало игру еще более
сложной. Помимо мастера никто больше не знал об этой комбинации.
Естественно ее решение было очень сложным.
«Ну, не обязательно», сказал мисс Цзюнь: «Я просто немного себя
подстраховала. Во-первых, все это выглядит как игра в ГО, поэтому оно
привлечет тех, кто любит в него играть. Во-вторых, Янчэн слишком мал и
тут не так уж много способных людей. В-третьих, слишком мало времени».
Иногда решение этой комбинации занимало несколько дней.
Тем не менее, время было слишком ограничено. Эта игра была полна хитростей.
«Смотри, кто-то еще решил поучаствовать», сказала Лю: «Я пойду посмотрю».
………………………………………….
«Пусть Вэньмин пойдет первым, а мы пойдём за ним», сказал
молодой человек, глядя на своего друга. Тот, кто назвался Вэньмином,
бросил деньги в чашу.
«Скорее всего на даже не придется идти, Вэньмин зажжет этот фонарь», сказал другой молодой человек.
«В любом случае мы не можем позволить Юньчжао идти первым, иначе у
нас н будет шанса даже попробовать», с улыбкой сказал парень,
обернувшись к Нин Юньчжао.
Нин Юньчжао засмеялся, но ничего не сказал.
«Посмотри на этого сумасшедшего ублюдка. Он даже не собирался
скромничать», насмешливо дразнил он: «Ты и сам можешь заплатить себе
пять тысяч вознаграждения».
Эти слова привлекли всеобщее внимание. Мисс Цзюнь оскорбила
десятого благородного сына оценив его в пять тысяч таэлей, а теперь
такая же сумма была вознаграждением.
Это совпадение? Возможно, что этот фонарь был из семьи Фан.
Нин Юньчжао был выдающимся учеником и талантливым игроком в Го.
Вероятно, семья Фан знала, что он сможет решить эту задачу и намеренно
использовала именно пять тысяч, чтобы унизить его.
«Другие люди сказали, что я стою пять тысяч, но разве это
действительно так?», с улыбкой сказал Нин Юньчжао: «В любом случае вы,
ребята, ошибаетесь».
Ошибаются? В чем?
Его друзья не поняли его слов.
Если я выиграю, то моя цена увеличится уже до десяти тысяч», серьезно сказал Нин Юньчжао.
Его спутники озадаченно уставились на него, прежде чем засмеяться.
Внезапный смех компании молодых людей привлек взгляды окружающих.
Хоть большинство из них были в плащах, они не могли скрыть своей
элегантности.
Нин Юньчжао был хорошо знаком с завистливыми взглядами толпы. Его с шести лет считают вундеркиндом.
Но сейчас он заметил нечто другое.
Эта девушка смотрела на них так же, как и на остальных людей.
Он не знал узнает ли она его, когда увидит.
Плащ слишком закрывал его? Должен ли он его немного откинуть?
Но она должна была его узнать, даже если бы плащ покрывал его с ног до головы.
Молодые люди заметили его взгляд и поспешили посмотреть на девушку, на которую тот смотрел.
Она больше не смотрела в его сторону, казалось она не слышала
смеха молодых людей. Она даже еще сильнее натянула капюшон, желая
скрыться в толпе.
Впереди люди заулюлюкали. Это означало, что попытка была неудачной.
«Так много людей уже попробовали. Почему бы и нам не попробовать?
Мы пойдем один за другим и будем запоминать какой ход не подходит. Эта
доска так велика, неужели мы не сможем нащупать правильный ответ?»,
сказал кто-то в толпе.
Один из молодых людей услышал это и посмотрел на своих товарищей.
Слова про величину доски имели и другое значение.
На доске было 19 строк и 19 столбцов, в общей сложности 361
позиция, казалось бы, что тут можно играть бесконечно. Доска не просто
выглядела большой, она была такой большой, что все ходы даже нельзя было
уловить взглядом.
«Там дают не так много времени», сказал Нин Юньчжао, шагнув вперед: «Я попробую посмотреть».
Его товарищи конечно же подшучивали, что он опять захватит центр внимания и деньги.
Напор этих молодых людей привлекал внимание зрителей, но в этот раз Нин Юньчжао чувствовал, что ему все равно.
Не станет ли эта девушка думать, что он намеренно хочет привлечь ее внимание?
Он был словно павлин, которого он видел в западном парке в
столице. Один из рабочих сказал, что павлины самцы раскрывают свои
перья, чтобы привлечь самок.
Эта мысль заставила Нин Юньчжао остановиться, а потом усмехнуться. Он не очень волновался. Его сердце было спокойным.
С чего ему волноваться, ведь не хотел намеренно привлечь ее внимание.
Он пришел сюда, чтобы поиграть в Го, и по совпадению она тоже была в этом хороша.
Она уже пробовала?
Вероятно, он должен спросить у нее об этом.
Хотя наверно для Нин Юньчжао было не слишком хорошо затевать с
кем-то разговор о Го. Но, по совпадению, они только что закончили другую
игру, и было бы вполне логичным задать вопрос из этой области. Это
ничего не значило. Он бы не стал перегибать палку, да и девушка бы тоже
не стала, верно?
Эта девушка была здесь, потому что ее заинтересовало происходящее.
И она не ушла. Это значит, что ей или было просто интересно наблюдать, или она уже попробовала и провалилась.
Прямо сейчас он собирался попытаться. Если она следила за доской, то она его увидит.
Все эти мысли мелькали в его голове, когда он подходил к фонарю.
«Еще один хочет разбогатеть!», гоготали люди вокруг, но все же уступили ему дорогу.
Мужчина, смотрящий за фонарем снова постучал деревянной тростью по миске.
«Деньги», сказал он.
Эта стеклянная чаша была почти полной. Приманка у этого фонаря была явно очень заманчивой.
Это все из-за того, что многие оставили там свои деньги, но с
наступлением ночи наблюдатель становился все неумолимей. Он просто
ударял по чаше, даже не потрудившись сказть «пожалуйста». Он был очень
нетерпелив и смотрел на всех с презрением, будто раздавал еду бедным.
Очевидно, что он получит прибыль с этих денег.
Были конечно и люди, которым не нравилась еще невежливость, но
большую массу интересовали лишь деньги, сумма которых лишь
увеличивалась.
Нин Юньчжао не волновался. Не только потому что его не заботило их мнение, а из-за того, что он смотрел на эту девушку.
Неужели она так и не узнала его.
Нин Юньчжао положил деньги в чашу, а затем встал перед доской.
………………………………….
На самом деле мисс Цзюнь уже встречалась с Нин Юньчжао. Хоть
молодой человек был сокрыт плащом, а его лицо спрятано в капюшоне,
воспоминания о нем в сознании Цзюнь Чжэньчжэнь были очень яркими.
Она с легкостью узнала его, но это все. Мисс Цзюнь не думала ни о
чем другом. В настоящий момент она увидела, что он стоит перед доской
для Го. Она слегка нахмурилась, но ее лицо тут же разгладилось.
У Нин Юньчжао были неплохие навыки игры в Го, но он был слишком
молод. Вероятно, он сможет решить эту задачу лишь тогда, когда станет
таким же старым, как и ее учитель.
Подумав о своем учителе, мисс Цзюнь погрустнела.
Она не думала, что он умрет так внезапно. Все люди, которых он
спасал, называли его бессмертным, но он упал с обрыва, не оставив
последних слов. Если бы она не нашла его, возможно его труп бы уже
растерзали дикие волки.
Она не могла смириться с тем, что учитель умер таким образом,
возможно и сам мастер не мог этого принять. Поэтому она скрыла известие о
его смерти, давая ему навечно поселиться в сердцах людей.
Когда Нин Юньчжао встал перед доской, он прекратил смотреть на ту
девушку. Его внимание было полностью сосредоточено на доске перед ним.
Он знал, что награда в пять тысяч таэлей – исключительный шанс,
но сейчас он понял, что эта комбинация Го еще более ужасающая, чем он
себе представлял.
Доска была украшена фонарями, белыми и черными, которые служили
фишками. В настоящий момент черные были беспорядочно разбросаны по
доске. Но когда он присмотрелся, он вдруг почувствовал одиночество.
Эта была комбинация Го с древних времен.
Нин Юньчжао сразу понял это и увеличил свою концентрацию.
Тогда, когда он играл в слепое Го с той девушкой, игровая доска
пела как буря мечей. твой ход и я продвигаюсь вперед. Ты идешь вперед, я
отступаю. Смертельный и свирепый танец.
Но прямо сейчас, стоя перед этой комбинацией, он почувствовал,
что что бы он не сделал, это доска по-прежнему останется застойным
бассейном.
Как океан, в котором один камешек не сможет вызвать рябь.
Он не мог решить эту задачу.
Когда он понял это, он просто поставил свою фишку и ушел.
Он стоял там, а потом мигом развернулся. Люди, окружающие его
были молчаливы. Его друзья, которые собирались поддразнить его, были
ошеломлены.
Они даже и гадать не смели что это могло значить.
«Я не могу это решить», сказал Нин Юньчжао.
Люди опомнились и начали осуждающе гоготать.
«Кто-нибудь, осыпьте его золотом!»
В ту ночь они видели много таких типов, но те люди были просто
безрассудны. Этот молодой человек был первым, кто не просто ткнул
пальцем в небо.
Его друзьям не было смешно. Вместо этого они были потрясены.
«Это так страшно?», спросили они.
Хоть они и дразнили его, они очень хорошо знали о его таланте. А тут он сказал, что не знает, что делать и признал поражение.
Даже с их силами, зная, что они не так хороши, они все равно
хотели попробовать. У него была сила, которую никто не смел оспаривать.
«Это трюк, который никто не сможет решить?», его товарищи нахмурились.
Нин Юньчжао ничего не сказал, но посмотрел в другую сторону.
Голова этой девушки была опущена. Он не знал, когда она перестала
смотреть. Возможно она сделала это после того, как увидела его неудачу.
Она все еще не подошла к нему и ни о чем не спросила.
Но если эта девушка не берет на себя инициативу, разве он не должен взять ее на себя?
Это очень сложная комбинация? Что ты о ней думаешь?
Было бы такое обращение уместным?
Это была первая фраза, которую он хотел ей сказать. Он подойдёт к
ней и как только он услышит, как что-то нарушило тишину, она
обязательно посмотрит на него.
«Привет, юная мисс, это я», такое приветствие было бы слишком
очевидным, особенно «это я». Спрашивать, как у нее дела было бы слишком
банально и слишком отчаянно.
Поскольку они встретились случайно и сыграли интересную игру, разве их общение не должно быть легким?
Его приветствие было бы очень легким и помогло бы завязать непринужденный разговор.
Если она уже попыталась, то очевидно, что не решила его. Она
будет искренне расспрашивать его и говорить о том, какая сложная эта
комбинация.
Такая линия поведения была для него очень ясной. Так девушка бы не смогла переусердствовать.
Нин Юньчжао был очень прямым и логичным человеком. Как только эта
мысль пришла в его голову он уже двинулся вперед, неся в руке свой
фонарь.
«А? куда ты идешь?»
«Ты уже уходишь? Я еще не успел попробовать!»
«Хоть мы и уступаем тебе, хоть поприсутствуй», поддразнивали его друзья.
Нин Юньчжао сделал паузу.
Пока он думал о том, как не думать слишком много об этой девушке, его друзья по-прежнему находились рядом.
Должен ли он пойти или нет?
Если он пойдет, то они в любом случае не обидятся, лишь подразнят его, но они могут увидеть в этой встрече нечто большее.
Но если он не пойдет сейчас…если он не пойдет сейчас, то шанс обсудить эту сложную комбинацию Го будет упущен.
Конечно же этот фонарь соорудил кто-то из Янчэн. Конечно он
сможет обсудить с ней это и потом. Просто для него было бы не очень
хорошо искать возможность поговорить с ней позже».
Если он хочет пойти и подружиться с ней, то очевидно, она всерьез задумается об этом.
Через мгновение Нин Юньчжао сделал еще один шаг. Но внезапно в воздухе раздались крики удивления.
Он повернул голову и увидел, что темно-синий фонарь, стал ярким,
как огонь. Редкие звезды внезапно превратились в пылающие кометы.
Вся доска для Го загорелась. Внутри черных фонарей было
прозрачное стекло, в белых фонарях было разноцветное стекло, все фонари
вращались и качались, создавая восхитительное зрелище.
Нин Юньчжао почувствовал, как онемели его ноги.
Комбинация была сломана.
Комбинация была сломана, а фонарь засиял.
В одно мгновение он вырвался из мрака, а его свет ослепил тех, кто стоял вокруг. Вскоре глаза зрителей адаптировались.
Этот фонарь е был более изысканным чем те, что стояли рядом с
ним. Просто он был погружен во мрак, а теперь засиял и это выглядело
довольно неплохо.
Однако людей сейчас не заботило был ли фонарь красивым или уродливым.
«Кто это был?
«Кто сломал комбинацию?
«Кто стал богатым?»
Толпа разразилась криками. Товарищи Нин Юньчжао были в шоке.
«Неужели действительно есть кто-то, кто был умнее Нин Юньчжао?»
В конце концов Нин Юньчжао сказал, что не может решить эту
задачу, что эта комбинация очень хитрая, а теперь кто-то смог ее решить.
Но ни толпа, ни товарищи Нин Юньчжао не были удивлены так же сильно, как и он, ведь он лично пытался решить эту головоломку.
Он по-настоящему верил в то, что никто не сможет это решить, по
крайней мере сегодня вечером. Если кто-то и мог, то должно быть это была
та девушка.
Поэтому, когда загорелся фонарь, он смотрел не на игрока, а на эту девушку.
Как и ожидалось, девушка пристально наблюдала за игрой.
Нин Юньчжао сделал несколько шагов вперед и оказался к ней еще ближе, он мог ясно видеть шок на ее лице.
Вероятно, она уже попробовала решить ее и была похожа на него,
думая, что никто не сможет это решить, или, может быть, она только
готовилась совершить попытку.
Тогда Нин Юньчжао и увидел, как покраснели ее глаза.
Такая же боль и грусть, которую он видел в глазах младших сестер, когда они теряли любимую куклу или одежду.
……………………….
Мисс Цзюнь не знала почему ее глаза стали красными. Когда
зажегся фонарь сначала ее переполнило недоверие, а потом ей захотелось
рыдать.
Лю немного обезумев кричала: «Мисс, все кончено, теперь у нас нет денег».
Учитель сказал ей не пользоваться этим.
Десять ставок и девять проигрышей, старый небесный отец был очень честным.
Она знала, что было неправильно прибегать к такой хитрости, но
она уже однажды умерла. Старый небесный отец счел нужным воскресить ее.
Но где же сейчас его забота?
Глаза мисс Цзюнь были красными. Хоть она и знала, что не должна
плакать из-за этой бессмыслицы, ей действительно очень этого хотелось.
С тех пор, как она плакала в последний раз, прошло очень много
времени. Когда она узнала правду, ей не хотелось плакать, она хотела
отомстить, но умерла.
После смерти она была удивлена, испугана и счастлива из-за того,
что случилось. Теперь она должна была полностью контролировать свои
чувства и не могла позволить себе заплакать.
«Молодая мисс, молодая мисс, что же нам делать?», ЛЮ нервно
ходила кругами: «Мы действительно отдадим ему наши деньги? Это ведь пять
тысяч таэлей, нет, со всеми остальными деньгами это уже шесть тысяч».
Наши деньги.
Эти деньги на самом деле никогда ей не принадлежали. А значит и прибыл с использования этих денег не была ее.
У нее никогда ничего не было, поэтому нельзя назвать это потерей.
Старый небесный отец всегда справедлив.
Мисс Цзюнь вздохнула.
«Пошли», сказала она.
Лю подумала, что не расслышала.
«Идти?», сказала она: «Мы оставим это просто так?»
«Я сказала, что это награда. Если ты согласен сделать ставку, то
должен принять, что потеряешь деньги, если проиграешь», сказала мисс
Цзюнь: «Неужели ты считаешь меня неудачницей, что откажется от
собственных слов?»
Конечно же молодая мисс не была такой. Лю кивнула, но ей было слишком сложно это принять.
«Молодая мисс», сказала она, глядя на фонарь: «Пойдем посмотрим кто такой потрясающий».
Мисс Цзюнь посмотрела в сторону фонаря, там уже была толпа людей, размахивающих руками.
В этом мире было много страшных людей. Это не было чем-то странным и не нужно было ставить это под сомнение.
«Не нужно», уходя сказала мисс Цзюнь.
…………………
Когда Нин Юньчжао увидел красные глаза мисс Цзюнь, его сердце
было в смятении, в еще большем, чем раньше. Но он понял суровую правду.
У этой девушки был выдающийся талант, но тут она проиграла.
Естественно, что когда она увидела, что кто-то смог победить, ей было
трудно принять это и она стыдилась. А возможно ее навыки были такими
потрясающими, что она хотела поразить ими весь мир, а кто-то отнял у нее
эту возможность. Конечно же она не могла этого принять и пришла в
ярость.
Такой гнев или отчаяние из-за удара по собственной уверенности были редкостью.
Хотя, будучи спокойным, невозмутимым джентльменом, он не
испытывал столь детские порывы эмоций, но она все еще была ребенком,
имеющим потрясающий талант игры в Го.
Не было ничего особенного, что столь высокомерная девушка поддалась эмоциям. Это было нормально.
В связи с переменой обстановки ему нужно было сменить и линию своего поведения.
Ему хватило времени. Если это древняя комбинация, но решение не должно быть слишком трудным.
Но как?
Возможно она долго стояла в стороне. Эти слома были тактичными и
не означали, что она уступала тому человеку. Он просто указывал на то,
что это была старая комбинация и тот, кто ее решил был достаточно мудр.
Это бы утешило ее. Это также не заставило бы ее чувствовать, что она неспособная или чего-то не понимает.
Прямо сейчас все его друзья побежали смотреть на человека,
который решил комбинацию, поэтому если он заговорит с ней сейчас, то
сможет остаться незамеченным, если быстро закончит разговор. И даже если
бы его заметили, он мог бы объяснить это тем, что она просто хотела
узнать, что тут происходит.
Прохожие, видящие толпу людей и решившие расспросить о том, что
же произошло не были редкостью и не заставили бы его спутников что-то
заподозрить.
Нин Юньчжао спокойно и торжественно продолжал двигаться вперед. Но уже почти достигнув ее, эта девушка развернулась и ушла.
Она уходила.
Нин Юньчжао безучастно смотрел.
Разве она не заметила его? Или она заметила его и не хотела
говорить? Неужели ей была так грустно, что она хотела побыть одна и
поплакать?
Если он окликнет ее, будет ли это неправильным решением?
«Юньчжао!»
Она услышал крики своих товарищей.
Нин Юньчжао смотрел на девушку, которая смешалась с толпой и исчезла. Он вздохнул и обернулся.
«Почему ты уходишь? Ты знаешь кто решил эту задачу?», взволнованно спросили его друзья.
«Кто мог обладать таким талантом?», с улыбкой спросил Нин Юньчжао.
Выражения лиц его друзей стали странными.
«Угадай», сказал один из них.
Угадать? Хоть Янчэн и не был велик, но он был не всезнающим иначе
он бы знал в какой семье была эта девушка с потрясающими навыками Го.
Чтобы обладать такими навыками она должна быть из хорошей семьи.
«Почему я должен угадывать?», ответил он.
Можно было слышать возмущение толпы.
«Что ты делаешь? Ты пытаешься украсть деньги?»
Этот голос прозвучал словно гонг, стремительный и грубый.
Нин Юньчжао обернулся и увидел человека, стоящего рядом с доской для Го, который держал две стеклянные чаши.
Ему было тридцать или сорок лет, он был крепким и имел густые усы.
Хоть вы и е можете точно оценить человека по внешнему виду, тот,
кто решил эту комбинацию Го не отличался утонченностью и элегантностью,
это не мог быть он. Нин Юньчжао узнал этого человека.
Это был знаменитый нищий и хулиган в Янчэн, Тянь Сан.
Тянь Сан не был каким-то экспертом. Он был нищим, неспособным
прочитать ни одного иероглифа. Он впервые увидел доску для Го, что уж
говорить о каких-то навыках.
Как это было возможно?
Как он мог решить эту комбинацию? Это было просто…непостижимо!
Не одного Нин Юньчжао терзали сомнения. Вопросы толпы стали перерастать в обвинения.
«А почему я не могу победить?», закричал Тянь Сан. Хоть он и был великим засранцем, сейчас он был очень нервным.
Вероятно, это из-за денег, которые он держал.
Большинство людей не могли увидеть таких денег за всю свою жизнь, а прямо сейчас они были в его объятьях.
«Как ты ее решил?»
«Ты играешь в Го?»
«Почему ты уходишь?»
Голоса толпы звучали словно дождь.
«Я не умею играть в Го», крикнул Тянь Сан: «Но я решил эту задачу. Разве это невозможно?»
Такое откровенно признание ошеломило аудиторию и шепот немного стих.
«Если ты не умеешь играть в Го, то как ты ее решил? Столько людей ведь провалились…», спросил кто-то хмурясь.
Как и ожидалось толпа снова оживилась. Тянь Сан радостно
улыбнулся, а его спина выпрямилась. Но ненамного, ведь он всем телом
обернулся вокруг денег, поэтому он не мог выпрямиться полностью.
«Если другие не могут, то почему и я должен провалиться? Я просто
случайно поставил фишку и решил задачу. Я сам не знаю, что произошло»,
фыркнул он.
Как? Это была всего лишь догадка?
Толпа пришла в ярость.
Это было невозможно.
«Почему невозможно? В любом случае, фонарь загорелся. В чем вы
меня обвиняете?», возразил Тянь Сан: «просто уходите если не в состоянии
следить за доской!»
Аудитория пришла в недоумение из-за этих слов.
Тянь Сан стал еще более самоуверенным, он обернулся, чтобы посмотреть на человека, охраняющего фонарь.
«Эй, я могу забрать эти деньги или нет? Ты говорил правду? Вы
что, не пускали тех, кто умеет играть в шахматы? Если человек не умеет
играть в Го, то его победа и за победу не считается?», закричал он.
Человек, что следил за этим фонарем стоял с деревянным выражением лица.
«Разве ты не взял деньги?», возразил он: «Если бы это не
считалось победой, разве я бы позволил тебе из взять?», фыркнул он
нахмурившись.
Прохожие не могли принять такую несправедливость.
«Это действительно считается победой? Но не он не умеет играть в Го!»
«Высшее руководство проинструктировало меня, что победа
засчитывается лишь в том случае, если горит фонарь. Так что я должен
отдать эти деньги. А что касается умений в игре, это никогда не было
требованием ставки», сказал он, взмахнув тростью: «Моя работа на этом
закончена. Я уезжаю, поэтому не загораживайте мне дорогу».
Толпа поспешно расступилась и человек пошел своей дорогой.
«С дороги, в сторону!», крикнул Тянь Сан, воспользовавшись возможностью быстро уйти и оставить толпу позади.
«Как это!?», крикнул кто-то.
«Я говорил, что это все обман!»
«Правильно, должно быть они в сговоре!»
«Да, они использовали деньги как приманку, а потом подстроили все это, чтобы зажечь фонарь!»
«В азартных играх всегда присутствуют подобные трюки»
«Не только в азартных играх, даже на ярмарке у храма, когда нужно что-то отгадать».
Возгласы толпы становились все более возмущенными. Многие люди
вымещали свою злость, ломая фонарики, полагая, что им просто не повезло.
Это была реакция людей, которые не умели играть в Го или имели
весьма посредственные навыки. Но есть и те, кто стоял молча задумавшись.
«Может ли это быть каким-то сговором?», спросил молодой человек.
«Но эта комбинация Го действительно была очень сложной», сказал другой нахмурившись.
«Тот, кто создал ее знал, как ее решить, поэтому он мог вступить в сговор с Тянь Саном», прокомментировал Нин Юньчжао.
Естественно Тянь Сан мог узнать ответ только так.
Это действительно было возможно. Его спутники кивнули.
Это было единственным объяснением.
«Но вероятность того, что Тянь Сан говорит правду все же остается», сказал Нин Юньчжао.
Было ли это правдой?
«Это действительно могло быть лишь догадкой, а не организованным сговором», объяснил он.
Как это могло быть возможно? Его друзья покачали головой.
«Нет ничего невозможного, даже дети способны победить взрослого
человека. А это комбинация была игрой лишь одного человека. Тут был один
правильный ход и Тянь Сан просто угадал его», сказал Нин Юньчжао.
Это было возможно, но было слишком абсурдно, слишком смешно.
«В древних книгах не пишут о смешных и абсурдных ситуациях,
которые казались невозможными, им и без этого было что писать», Нин
Юньчжао улыбнулся: «Поскольку вам хватает смелости играть, значит должно
ее хватать и проигрывать. Честно говоря, это была азартная игра».
Значит все обстояло так. Его спутники засмеялись. Десять
потерянных таэлей их совсем не заботили, да и то, что они не получили
пять тысяч таэлей их, тоже не особо расстроило.
Это была просто игра.
«Но эта комбинация была очень интересной. Мы должны научиться ей», все засмеялись и пошли вперед.
Нин Юньчжао последовал за ними, но не мог перестать оглядываться по сторонам.
Неужели эта девушка все еще плачет? Если бы он сказал ей о том,
что задача была решена всего лишь случайной догадкой, ей должно было бы
стать легче.
Они были незнакомцами, которые случайно столкнулись. Он не знал, где ее найти.
Но эта девушка была так заинтересована этой комбинацией в Го. Она определенно бы попыталась узнать о случившемся больше.
Нин Юньчжао вздохнул и посмотрел на фонарь в своей руке.
Это был довольно интересный фестиваль фонарей.
Та же фраза крутилась в умах многих людей в этот вечер.
Они увидели знаменитого калеку, молодого мастера Фан. Семья Фан
позволила своему молодому мастеру посмотреть на фонари. Некоторые люди
восхищались фонарями, другие были увлечены играми и конкурсами, а кто-то
был в восторге, став богатым.
Независимо от того были ли они взволнованы или счастливы, время неумолимо течет, ночь прошла и настал новый день.
Мисс Цзюнь проснулась как обычно, но она не встала, а продолжила лежать в кровати.
Произошедшее ночью, повлияло на нее.
В любой азартной игре всегда присутствовал шанс проиграть, мисс
Цзюнь не обижалась и обвиняла человека, который смог ее обыграть, она
просто думала о случившемся. Она все еще плохо себя чувствовала.
Это было похоже на поговорку, в которой перетаскивая тяжелый
валун, его роняли себе же не ногу. Действительно, она поступила глупо.
Она была просто девочкой и была молода. Она села на край кровати, а потом встала.
«Я сегодня устала. Я никуда не пойду и не буду тренироваться», сказала она Лю.
Лю не почувствовала беспокойства молодой мисс, она просто кивнула зевнув.
В любом случае, ей не стоило этого делать. Фестиваль шел всю
ночь, поэтому по всем правилам весь следующий день она должна отдыхать.
Она и так слишком рано проснулась, что уж говорить о тренировках.
«Люди в доме говорили обо мне?», небрежно спросила мисс Цзюнь за завтраком.
«Говорили?», Лю сразу оживилась: «Кто-то что-то говорил о молодой мисс?»
Увидев ее лицо мисс Цзюнь подавила идею о том, чтобы расспросить
не говорят ли люди о пяти тысячах таэлей, которые выиграли прошлой
ночью.
То, что она хотела сделать было слишком трудным. Поэтому теперь
ей придется делать все возможное ради этого. Она не могла утонуть в
печали весны и осколках осени. Когда мисс Цзюнь закончила свой завтрак и
все же решила пойти в сад, чтобы потренироваться, служанка сообщила ей,
что управляющий Гао хочет с ней увидеться.
Он отвечал за проведение фестиваля, так что теперь, когда
фестиваль кончился, такая встреча выглядела вполне естественно,
учитывая, что именно он вручил награду в пять тысяч таэлей.
Мисс Цзюнь кивнула и пошла в гостиную.
Управляющий Гао был не единственным человеком в этой комнате. Там был смотритель за фонарем.
Оба говорили о чем-то. Мисс Цзюнь узнала, что тот, кто ее обыграл
на самом деле был нищим, а его ответ был всего лишь догадкой. Хоть это и
было шокирующим, она больше не чувствовала себя так мрачно. Если ты
согласен сделать ставку, значит ты готов проиграть. Не важно полагался
ли ты на удачу или на талант, победа была победой.
«Удивительно, но слухи о том, что произошло прошлой ночью не
разошлись по городу», сообщил управляющий Гао: «В конце концов награда в
пять тысяч таэлей ушла в руки нищему. Все будут считать это сговором с
нашей стороны».
Все так же, как и гадалками на фестивале, через пару дней все злобные крики об этих мошенниках забываются.
«Это хорошо», с улыбкой сказала мисс Цзюнь.
«Однако, это вовсе не было нашим сговором», сказал управляющий Гао: «Но я думаю, что этот нищий был в сговоре с кем-то другим».
Мисс Цзюнь поняла смысл этих слов и нахмурилась.
«Вероятно он не просто догадался. Ему кто-то сказала правильный ответ», сказал управляющий Гао, глядя на смотрителя за фонарем.
«Вчера, закончив свою работу я пошел пить», сказал он.
Вероятно он говорил о фестивале, как о работе.
«…Когда я уже шел домой, то встретил Тянь Сана», сказал он, склонив голову: «Он нанимал повозку, чтобы уехать из города».
Из-за того, что вчера был фестиваль фонарей и многие приезжали в
город, чтобы посмотреть на него, ворота города не закрывали, поэтому его
можно было спокойно покинуть ночью.
Даже при условии, что такой нищий как Тянь Сан выиграл много
денег, он все равно не обладал властью. Места, в которые он привык
ходить, больше не были для него безопасны. Воспользовавшись тем, что
слухи не распространились повсеместно, он решил уехать в другое место и
начать там жизнь заново. Это было очень разумное решение.
Однако мисс Цзюнь нахмурилась.
«Ты последовал за ним?», спросила она.
Человек, наблюдавший за фонарем покачал головой.
«Управляющий Гао не давал мне такого поручения», сказал он.
«Да, я тоже не инструктировала управляющего Гао на такой случай», кивнула мисс Цзюнь, ее брови снова разгладились.
Человек увидел, как в ее глазах что-то вспыхнуло и он опустил голову, чтобы скрыть свое выражение лица.
Что подразумевала эта маленькая мисс? Она ведь спросила это не просто так?
«Тогда как вы узнали, что он вступил с кем-то в сговор? Вы его с кем-то видели?», не могла не спросить Лю.
Человек снова покачал головой.
«Он был один», сказал он: «Но на нем был только один ботинок».
Один ботинок?
Что это значит? Лю была еще больше озадачена.
Мисс Цзюнь ничего не сказала, но задумчиво посмотрела на человека.
«Я слышал как водитель спросил его не потерял ли он ботинок, а
Тянь сказал нет, это чужая обувь», сказал мужчина: «Тогда водитель
спросил его почему тот в чужой обуви, а Тянь Сан сказал, чтобы не видеть
ботинок, который он обменял на жизнь в богатстве».
Комната погрузилась в тишину.
Лю уставилась на мужчину, ожидая, что он скажет что-то еще.
«Это все?», с сомнением спросила она.
Мужчина кивнул.
«Это все», ответил он.
Лю впилась в него взглядом: «Что тут происходит?», спросила она.
«Можно предположить, что Тянь Сан встретился с определенным
человеком. Этот человек был владельцем обуви, которую он носил, то что
он был лишь в одном ботинке сейчас не имеет никакого значения. Важны
лишь слова о том, что он обменял обувь на жизнь в богатстве. И
очевидно, что под богатством он имеет ввиду деньги, полученные с нашего
фонаря», сказал управляющий Гао: «Более того, это богатство он получил
благодаря этой обуви, а точнее ее владельцу».
«О», произнесла Лю.
«Вы, торговцы, так много думаете», сказала она.
Управляющий Гао никогда не опустится до уровня маленькой служанки. Он просто улыбнулся и ничего не ответил.
Мисс Цзюнь поставила чашку и кивнула.
«Теперь я все знаю. Эта комбинация была решена не удачей, а
истинным талантом», сказала она с улыбкой: «большой спасибо, управляющий
Гао. Теперь я чувствую себя намного лучше».
Глаза управляющего Гао немного заблестели.
«Я тоже так считаю. Эта случайность могла быть возможно только
благодаря чрезвычайной удаче», с улыбкой сказа он: «Так много людей не
смогли решить эту задачу. Тот, кто это сделал должен быть очень
способным человеком, которого бы не смутила комбинация мисс Цзюнь».
Мисс Цзюнь улыбнулась и кивнула.
Лю хотела что-то сказать, но увидев взгляд мисс Цзюнь, прикусила язык.
«Хоть и стыдно, что все думают, что это сговор это было лишь
противостояние незнания двух экспертов. Мисс Цзюнь не зря сделал этот
фонарь, это было действительно очень удивительно», добавил управляющий
Гао, смеясь.
Что касается реальной удивительности, управляющий Гао хотел расспросить об этом мисс Цзюнь.
Если бы идея с фонарем сработала, то весь город был бы потрясен.
Личность мисс Цзюнь определённо не могла бы оставаться в тени. Этот
случай стал бы известен повсеместно.
По его мнению, мисс Цзюнь тщательно все продумала, деля этот
фонарь, и конечно же такой большой приз сделал бы ее знаменитой. Она
могла показать свой талан всем окружающим.
Хоть это и не сразу пошлы бы ей на пользу, но по крайней мере это
бы сгладило плохое мнение о ней, заложив основу для создания лучшей
репутации.
Но теперь, когда кто-то подослал Тянь Сана, горожане думали, что
эти пять тысяч были подделкой. Все думали, что это просто уловка ради
наживы.
В конце концов никто не любил говорить о том, что его обманули,
поэтому в городе почти не говорили о случившемся. Все это вылилось в
несколько проклятий. Если это лицо узнает, что мисс Цзюнь сделала этот
фонарь, то все будет бесполезно.
Если мисс Цзюнь улыбалась, то управляющий Гао уже был доволен. Хоть снаружи он и была спокойна, то внутри у нее бурлила кровь.
Конечно это не было решением проблемы. Вопрос будет решен тогда, когда они узнают кто за этим стоит.
Но мисс Цзюнь не давала указания, чтобы кто-то преследовал Тянь Сана, поэтому смотритель просто ушел.
Это было хорошо. Ребенок, не обладающий большим опытом будет смотреть на семью Фан в ситуациях, когда не знает, как поступить.
Но обернувшись и посмотрев по сторонам, она не увидела людей и именно поэтому решила вернуться домой и отдохнуть.
Что за ребенок!
К счастью управляющий Гао был там. Он организовал слежку за всеми
четырьмя воротами города. Он знал, что Тянь Сан непременно захочет
скрыться ночью. Хоть никто и не видел лица организатора., они могли
догадываться о том, как он выглядит.
Он дождался перерыва чтобы обо всем расспросить. Старая госпожа
Фан тоже не давала никаких указаний та этот счет. Думая, что поведение
мисс Цзюнь может быть ненадежным, он решил довести дело до конца и лично
спросил ее об инструкциях.
Он говорил очень разумно. Теперь пришло время посмотреть, что ответит мисс Цзюнь.
Управляющий Гао пристально смотрел на нее, она кивнула.
«Да, это было удивительно», сказала она.
Казалось, что в ее глазах была радость.
Радость? Чему она радовалась?
Неужели она действительно просто сказала, что все было удивительно? Вот так? Или она не поняла что он хотел? Сказал он.
Мисс Цзюнь без малейших колебаний покачала головой. «Не нужно»,
сказала она: «Я сделал фонарь ради фестиваля фонарей, а не для игры в
Го. А теперь фестиваль окончен».
Она сделала паузу и о чем-то задумалась.
«Хорошо, что все так случилось», сказал она кивнув.
Она говорила правду.
Управляющий Гао закрыл рот.
Хорошо? Как?
Когда мисс Цзюнь назначила приз в пять тысяч таэлей он сообщил об
этом Старой госпоже Фан. Та сказала, что это ее деньги и она может
делать с ними все что пожелает.
Раз так, она могла делать что угодно. В любом случае он поведал
ей все свои предположения и предостережения. В конце концов человек сам
выбирает себе путь.
«Тогда я должен попросить у вас прощения. Если бы у мисс Цзюнь
были бы какие-то инструкции, то Старая госпожа нам бы о них
рассказала»., он улыбнулся и почтительно попрощался, его глаза
изогнулись как полумесяцы.
Эти слова имели стратегическое значение. Казалось, что он
заинтересован, но на самом деле это означало, что инструкции мисс Цзюнь
не имели никакого значения, если бы Старая госпожа не сказала бы о них.
Мисс Цзюнь улыбнулась и поднялась. Ее взгляд упал на человека, охраняющего фонарь.
«Как его зовут? Какую работу он выполняет?», внезапно спросила она.
Человек был ошеломлен.
«Его зовут Лэй Чжунлянь», ответил управляющий Гао: «он наблюдает за повозками биржевой фирмы и старший в этом деле».
Он не знал насколько хорошо мисс Цзюнь понимает устройство
биржевой фирмы, но наблюдение за экипажами не было важной работой,
поэтому он упомянул, что тот начальник.
Он хотел показать, что несмотря на то, что тот занимал скромную
позицию, он был очень опытным и не был тем, кем она могла вертеть по
своему усмотрению.
Сказав это, управляющий Гао увидел, как мисс Цзюнь слегка улыбнулась.
Такая улыбка заставляла людей чувствовать себя неловко. Она была
похожа на взрослого, который понимал все уловки детей, но предпочитал не
говорить об этом.
Управляющий Гао забеспокоился, но мисс Цзюнь уже начала говорить.
«Он очень хорошо справляется со своими обязанностями. Лю, пожалуйста, заплати ему немного», с улыбкой сказала она.
Это была награда.
Мисс Цзюнь больше не ненавидела этих деловых людей из семьи Фан.
Она презирала скромных наемников семьи Фан до такой степени, что даже не
могла их презирать.
Как и ожидалось, она готовилась стать молодой госпожой семьи Фан и пыталась завоевать благосклонность.
Управляющий Гао улыбнулся и поблагодарил ее.
Хоть Лю и не знала, почему она должна платить этим слугам, она
всегда будет подчиняться молодой мисс. Поскольку юная мисс сказала, что
его нужно вознаградить, это значило, что сейчас было не время для
скупости.
Лю дала ему таэль серебра.
Лэй Чжунлянь с благодарностью принял эти деньги. За неимением
других просьб и поручений от мисс Цзюнь, управляющий и рабочий ушли.
Для того, кто отвечал за содержание повозок это было невероятное
неуважение. Однако управляющий Гао ничего не сказал, а лишь фыркнул.
«Честно говоря я не очень хорошо работал, а эта молодая мисс думает, что я преуспел», сказал Лэй Чжунлянь.
«Эта молодая мисс – ребенок, который ничего не понимает, да и ты
тоже», сказал управляющий Гао: «Я сказал тебе смотреть за фонарем, и ты
действительно смотрел лишь за фонарем. Кто разрешил тебе пойти пить
после этого? Почему ты не последовал за Тянь Саном?»
«Вы сказали мне следить за фонарем, вы не говорили мне следить за людьми», ответил он.
Управляющий Гао поднял руку, желая ударить его, но потом опустил.
«Ты слишком глуп. Очевидно, что Тянь Сан в чем-то замешан, раз
смог получить такую крупную сумму денег», проклинал он, скрипя зубами.
Лэй Чжунлянь шел с каменным лицом.
«Зажжённый фонарь означал, что он сделал правильный ход. Что в этом не так?», сказал он.
Управляющий Гао поднял брови.
«Это как раз то, о чем сейчас говорила молодая мисс, проблема в
том, что она не сказала вам следовать за ним», начал говорить Лэй
Чжунлянь: «Но она сказала, что не собирается выяснять кто за этим
стоит».
Мисс Цзюнь действительно так сказала.
Управляющий Гао застыл. Она сказал это специально или это была просто вскользь брошенная фраза?
«Мисс Цзюнь считает это правильным», продолжал Лэй Чжунлянь: «То,
что сказано, должно быть сделано. Вы должны быть в состоянии принять
то, что происходит».
Управляющий Гао уставился на него.
«Ты ничего не знаешь. Почему ты так сильно превозносишь ее? Она
вовсе не является удивительной личность. Бесполезно», выплюнул он.
«Независимо от того, что думают другие люди, она действительно
является удивительной личностью. Почему она не может совершить что-то,
чего другие от нее не ждут? Она не тот человек, что будет идти за
общественным мнением», возразил Лэй Чжунлянь.
Управляющий Гао был сердит, но ему одновременно было смешно. Он недооценил Лэй Чжунлянь.
«а ты действительно хорошо осведомлен», прокомментировал он.
Лэй Чжунлянь снова посмотрел на серебро в руках.
«Молодая мисс вознаградила меня серебром, сказав, что я хорошо
поработал. Если бы она думала так же, как и вы и слышала бы о том как я
напился после работы, она бы точно не подумала о том, что я хорошо
поработал и тем более не дала бы мне награду», сказал он.
Управляющий Гао посмотрел на него и улыбнулся. Внезапно он высунул руку и погладил ей руку Лэй Чжунлянь.
«Старй Лэй, ты говоришь разумно и правильно», сказал он: «Но в
\этом мире от слов нет никакой пользы. Ты должен оценивать поступки и
результат, к которому они приводят».
Лэй Чжунлянь слегка побледнел, он пристально смотрел на управляющего Гао. Он ничего не говорил.
«Я знаю, что ты уже многие годы чувствуешь несправедливость, и ты
знаешь, что одно поражение может испортить всю репутацию, как
оскорбление не всегда раскрывает чью-то слабость», любезно сказал
управляющий Гао: «Но прежде всего ты должен помнить о недостатках
человека. Эти недостатки не могут быть компенсированы лишь словами».
Он снова похлопал его по плечу и ушел.
Лэй Чжунлянь стоял на месте и смотрел на руку. Он расправил
ладонь и посмотрел на грубые шрамы, которые паутиной покрывали его
ладонь.
Он опустил руку, голову и продолжил идти.
В это время Лю нарезала круги вокруг мисс Цзюнь, хватаясь за собственные уши и щеки.
«Молодая мисс, все хорошо? Ты действительно не собираешься искать
человека, что забрал наши деньги?», поспешно говорила она: «Разве
управляющий Гао не спешивал не хотим ли мы это сделать?»
Мисс Цзюнь рассмеялась.
«Лю, ты очень умная», сказал она.
Лю почувствовала, как она пухнет от гордости.
«Эти торговцы все смазывают маслом, но я поняла истинное значение его слов».
Да, она поняла, что хотел сказать управляющий Гао, и знала, что управляющий ошибается.
Управляющий Гао считал, что она делал все ради славы, поэтому тот, кто одержал победу теперь не важен.
Но управляющий Гао переусердствовал. Она делала это не ради славы, а ради богатства.
Возможно Цзюнь Чжэньчжэнь смогла бы найти применение своей славе, но сейчас ей это было не к чему.
В конце концов ей не удалось заработать денег. В конце концов она
была готова это опустить, после всего это не было такой уж плохой
идеей. Этот человек превратил ее уловку в аферу, о которой не стоило
говорить. Люди тоже не стали обсуждать это и все закончилось.
Это было хорошо, очень хорошо. Даже удивительно.
Лю не расспрашивала мисс Цзюнь. раз молодой мисс все равно, то и
ей все равно. Отпустив происходящее, она села и стала радостно играть
со своей теневой марионеткой.
Молодая мисс сделал все так, как и говорила. Вчера она привела ее
посмотреть на теневую пьесу, которую показывали во время фестиваля.
Вчера показывали историю об ученой и деревенской девушке. Ученый
ехал на своем осле, когда повстречал девушку. Пораженный ее красотой,
он обвинил ее в том, что она попыталась навредить его ослу, чтобы начать
разговор.
Лю напевала песенку, что услышала на фестивале.
«Мое ведро упало в колодец, младшая сестра знает о моих
заботах...», пела она, но потом вдруг остановилась. Она вдруг задумалась
о проблеме.
Она обернулась и посмотрела на мисс Цзюнь, которая сидела за столом и подняла кисть, приготовляясь начать писать.
«Молодая мисс, был ли человек, который выиграл деньги родом из
Янчэн? Разве ты не хочешь посмотреть кто это был?», вздохнула она:
«Интересно узнать, как он выглядит».
Сколько ему лет? На кого он похож? Чем он занимается?
Возможно ее ум был наполнен вопросами из-за вчерашней пьесы.
«Я не хочу», сказала она, сосредоточившись на воспоминаниях об одном рецепте, которому ее обучил ее старый учитель.
Она действительно не думала об этом человеке. Она не хотела быть
тщеславной, она не была недовольна или раздражена тем, что кто-то
выиграл ее деньги.
Мисс Цзюнь остановила свою кисть и посмотрела на Лю. На ее лице было написано чувство обиды за молодую мисс.
«Мне не нравится этот человек», с улыбкой сказала мисс Цзюнь.
Конечно, конечно он ей тоже не нравился. Лю кивнула.
«Не потому что он выиграл мои деньги, а из-за того как он это
сделал», сказала мисс Цзюнь. ей куда больше нравилось разговаривать со
своей маленькой служанкой, чем со Старой госпожой или управляющим Гао.
Вероятно, потому что когда она очнулась от темноты, первым, что она увидела, была эта маленькая плачущая девочка.
Люди очень странные. Они всегда больше всего ценили первые события.
Первый плач, первый смех, первую встречу с кем-то.
Однажды увидев счастье, люди хранили это воспоминание всю свою жизнь.
«Как он это сделал?», спросила Лю.
«Этот способ слишком презренный», сказала мисс Цзюнь.
Она создала этот фонарь, чтобы заработать денег, но она позволила
управляющему Гао отправить лишь одного человека, чтобы следить за ним. В
конце концов это были просто деньги, вот и все.
Она все еще была спокойна. Если бы эти деньги никто не выиграл,
они бы стали ее. Если кто-то победит, то она лишится этих денег. Она не
стала останавливать или преследовать того, кто одержал победу.
Но тот, кто их выиграл, сделал этот так трусливо, заставив кого-то другого решить эту задачу.
Она играла открыто, а у него не было уверенности. Он использовал чужой ум, чтобы обыграть благородного человека.
«Мне не нравится этот человек», вновь сказала она.
Конечно же поведение этого человека не было полностью
непростительным. В конце концов управляющий Гао все же послал людей
проследить за ним. В другой стороны можно было сказать, что этот человек
был осторожным и осмотрительным.
Но что с того? Ей это не нравилось.
Любовь или нелюбовь не была связана со справедливостью небесного отца.
Более того, она была женщиной. И как может любовь или не любовь женщины на что-то повлиять.
«Тем не менее, мне понравился Лэй Чжунлянь», сказала она о чем-то задумавшись: «он очень надежный человек».
Нельзя сказать, что она не получила пользы от этого фестиваля. У
нее не было денег, зато она познакомилась с надежным человеком. Иногда
люди куда ценнее денег. Отныне она могла использовать этого человека.
Так что можно сказать, что Старый небесный отец все еще был справедлив.
Мисс Цзюнь была очень счастлива. Любовь и нелюбовь, счастье и
несчастье очень просты. Она опустила голову и продолжила писать, тихо
напевая себе под нос.
«…семнадцать слуг в этом году…»
Вчера мисс тоже наслаждалась теневой пьесой. Лю не могла не засмеяться, пытаясь изобразить движения молодого ученого.
«...ты видишь как вздымается земля, видишь, старший брат…»
Разумеет управляющий Гао рассказал о случившемся Старой госпоже Фан. В
конце концов именно она поручила ему помогать мисс Цзюнь в создании
фонаря. Теперь, когда фестивалей фонарей закончился, он должен был ей
все рассказать.
Когда она услышала рассказ управляющего Гао о том, что кто-то
зажег фонарь и ушел с пятью тысячами таэлей, Старая госпожа Фан всего
лишь улыбнулась, будто она знала, что все именно так и произойдет.
Она смотрела на вещи так же как управляющий Гао. Мисс Цзюнь
сделала это чтобы стать знаменитой, попытаться показать себя с
элегантной и утонченной стороны, чтобы восстановить свою репутацию.
«Кажется мисс Цзюнь спокойно приняла случившееся, без лишних переживаний», сказал управляющий Гао с улыбкой.
Старая госпожа Фан подтрунивала: «Она не паникует, чтобы
окончательно не потерять лицо. Как она могла принять это так спокойно?»,
опровергала его слова она: «Ей не следовало думать, что это удастся так
легко провернуть. Многие люди знают, чего она стоит».
«Мама, мама», в комнату вбежала Госпожа Фан: «Чэнъюй съел больше половины чашки риса».
В этом доме молодой мастер, съедающий половину чаши с рисом был поводом для радости. Это было смешно и печально одновременно.
Управляющий Гао тоже заулыбался.
Выражение лица Старой госпожи стало радостнее, но по-прежнему оставалось суровым.
Хоть они и не могли обсуждать это открыто, Старая госпожа Фан
поняла, что на самом деле этим хотела сказать Госпожа Фан. Мама, с
лекарством Цзюнь Чжэньчжэнь Чэнъюй смог съесть половину чашки риса.
В последние несколько дней Чэнъюй регулярно принимал лекарства
мисс Цзюнь. Вчера он был не только достаточно силен, чтобы смотреть на
фонари, но и сегодня смог самостоятельно поесть. И это при том, что
раньше он ослабевал даже от разговоров. А теперь с таким количеством
лекарств у него и аппетит улучшился.
Они хорошо знали болезнь Чэнъюй. На протяжении многих лет они
водили к нему толпы врачей, чтобы обезвредить яд, но никто не лечил его
этим лекарством.
Возможно ли, что семья Цзюнь действительно обладала мистическими знаниями в медицине?
Она только что сказала о ценности Цзюнь Чжэньчжэнь, но теперь она вновь задумалась над этим.
Управляющий Гао извинился. Старая госпожа рассказала Госпоже Фан о фонаре за пять тысяч таэлей.
«В конце концов это хорошо», сказала Госпожа Фан: «Люди хотят
иметь хорошую репутацию. Это лучше, чем когда она вообще о ней не
заботилась».
Это было правдой.
Старая госпожа Фан улыбнулась, но задумавшись, ее выражение лица стало серьезнее.
«Возможно ли, что человек, который отравил его, поделился с ней рецептом противоядия?», спросила она.
Так много людей за долгие годы не смогли даже определить этот яд,
а теперь это удалось Цзюнь Чжэньчжэнь. Это было очень трудно понять.
«Мама, мы всегда следили за ней, она не контактировала с
подозрительными людьми, не говоря уже о том, что она встречалась с
кем-то наедине», сказала Госпожа Фан.
«Но что она делала в Фаннин?», сказала Старая госпожа Фан.
Об этом периоде ее жизни они ничего не знали.
Если это так, то их враг рассчитывал свои ходы далеко вперед.
«Это было так давно, прошло очень много времени», пробормотала Старая госпожа Фан.
Брови Госпожи Фан задрожали: «Мама, ты действительно веришь, что
мастера и старого учителя намеренно убили, как нам рассказывала Цзюнь
Чжэньчжэнь?»
Старая госпожа Фан замолчала.
«Я не знаю», сказала она: «Прямо сейчас я ничего не знаю».
Ее вера в ее контроль над жизнью и дорогой по которой она шла, была уничтожен Цзюнь Чжэньчжэнь. Она не знала многих вещей.
Госпожа Фан молчала.
«Есть много вещей, в которых я не уверена, но есть одна вещь,
которую я знаю точно», сказала она. Ее выражение лица было настолько
полно решительности, что это граничило с безумием: «Я хочу, чтобы Чэнъюй
жил».
Если Чэнъюй сможет жить, не зависимо от желаний других, она хотела дать ему это.
………………….
«Как сегодня младший брат?», спросила Фан Цзиньсю, когда вошла в комнату Фан Юйсю.
«Должны ли мы навестить его?»
Все из-за того, что семья не ходила на фестиваль фонарей в полном
составе уже почти десять лет и теперь им было, о чем поговорить с
младшим братом. Поэтому в этом месяце они часто ходили к Чэнъюй.
Вероятно, они чувствовали, что им не долго осталось быть вместе.
Фан Чэнъюй родился в третьем месяце и скоро ему должно было
исполниться четырнадцать. Врачи сказали, что до пятнадцати он не
доживет, поэтому ему оставалось жить меньше года.
«Слуги сказали, что мисс Цзюнь сейчас у младшего брата», сказала Фан Юйсю.
Фан Цзиньсю была ошеломлена, она нахмурилась.
«Что она там делает?», спросила она, осторожно посмотрев на сестру.
«Не знаю, она пришла туда с бабушкой и мамой», сказала Фан Юйсю.
Затем она задумчиво добавила: «В последнее время Чэнъюй хорошо себя
чувствует».
«Значит ему не становится хуже от ее ауры?», сердито сказала Фан Цзиньсю, вставая: «Я пойду и посмотрю».
«Третья сестра!», поспешно закричала Фан Юньсю.
Фан Цзиньсю уже выбежала наружу.
Мисс Цзюнь сидела перед Фан Чэнъюй и изучала его лицо. Они сидели
очень близко. Фан Чэнъюй не чувствовал себя неловко из-за этого, вместо
этого он улыбался: «Я так хорошо выгляжу?», спросил он.
«Чэнъюй, не балуйся», тихо сказала Госпожа Фан.
«Мама, тогда мне многие сказали, что я очень красивый», немного застенчиво сказал Фан Чэнъюй: «Я думаю это правда».
Кто может быть суров к ребенку, который столько лет был отрезан
от мира? Ему нравилась эта похвала, он хотел чтобы это было правдой.
Такова была природа человека.
Госпожа Фан посмотрела на него, ее выражение лица стало мягче.
«Конечно это правда», решительно сказала она, переведя взгляд на мисс Цзюнь.
Ей не нужно было умолять ее. Мисс Цзюнь уже улыбалась.
«На младшего брата сейчас очень приятно смотреть», сказала она, она говорила серьёзно, в ее голосе не было неискренности.
Фан Чэнъюй кивнул и улыбнулся.
«Старшая сестра тоже очень красивая», сказал он.
Красив ты или уродлив, это не было решающим фактором, что определял твою жизнь. Старая госпожа Фан не интересовалась этим.
«Чжэньчжэнь, как долго ему нужно будет принимать это лекарство?», с тревогой спросила она.
Мисс Цзюнь посмотрела на чашу со смесью, стоявшую на столе, все чувствовали запах исходящий от нее.
«До свадьбы», сказала она: «Принесите вторую половину порции».
«Нужно принимать больше?», спросила Госпожа Фан.
Это лекарство действительно было очень неприятным. Она в тайне
его попробовала и поняла, что оно было очень гадким по сравнению с тем,
что раньше принимал Чэнъюй.
«Конечно», сказала мисс Цзюнь: «Тогда у него будет больше сил после свадьбы», сказала она, глядя на него.
Больше сил после свадьбы?
Каких сил?
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан затихли. Хоть они обе потеряли
своих мужей, они ведь тоже были замужем. Естественно они знали что
будет после свадьбы.
Эти вещи действительно требовали сил.
Хоть они уже были стары, от этой мысли они обе покраснели.
И та, что только что вошла ощутила то же самое. Фан Цзиньсю стала
ярко красной, когда увидела, как мисс Цзюнь оценивает Фан Чэнъюй.
Хоть она и не была замужем, она была очень храброй. Она бросила
взгляд на какую-то книгу и не получила никакой дельной информации.
«Цзюнь Чжэньчжэнь», кашлянула она: «Какая же ты бесстыжая».
Мисс Цзюнь нахмурилась, не понимая почему ее оскорбляют. Вдруг
она поняла, что они имели ввиду, поскольку три поколения женщин семьи
Фан не скрывали своих смущённых и неловких выражений.
Раньше она была замужем, но никогда не думала об этом.
Взгляд мисс Цзюнь перешел на Фан Цзиньсю, которая никогда не была замужем и хмурилась больше всех.
«Это ты бесстыжая», сказала она.
…..
Было ли это бесстыдством или нет, не зависимо от того насколько
это обидело Фан Цзиньсю, не было никакого способа предотвратить события
следующих месяцев.
Несмотря на то, что до второго месяца был еще новый год, в семье
Фан не было новогодней атмосферы. Все были заняты другим праздником.
Близился день свадьбы молодого мастера и мисс Цзюнь.
…..
В это время в Бейлу Старшая госпожа Нин вздохнула, перелистывая книгу.
«Завтра мисс Цзюнь станет женой семьи Фан», сказала она: «Еще одна девушка стала взрослой».
Молодая девушка выходит замуж в другую семью.
«Мужчина поглощает свою женщину, женщина растворяется в семье
мужчины. Когда дочь вырастает, она выходит замуж и становится частью
другой семьи», вздохнув сказала Старшая госпожа Нин. Она погладила Нин
Яньянь по плечу: «Это действительно довольно печально, вы поддерживаете
их пока они не вырастут, а потом они уже не являются частью твоей семьи
их отдают кому-то другому. Если мама мисс Цзюнь была с нами, она
определенно была бы счастлива и грустна одновременно».
Нин Яньянь отпрянула от матери.
«Тебе не хотелось брать ее, как собственную дочь», сказала она фыркнув.
Стаашая госпожа Нин равнодушно посмотрела на нее.
«теперь, когда эта девушка имеет семью, она будет тихой», сказала она: «Я могу успокоиться».
Губы Нин Яньянь скривились.
«Что такое мир? Когда она станет вдовой, она будет еще более
безудержна. И если она будучи вдовой попытается стать частью нашей
семьи, то это будет еще более позорно», проворчала она.
Старшая госпожа Нин ударила по столу.
«Что за вздор ты несешь? Вдова может стать частью нашей семьи?
Твой старший брат уже все об этом сказал. С этого момента тебе запрещено
произносить фамилию Цзюнь».
Нин Яньянь надулась, но ничего не сказала.
Старшая госпожа Нин продолжила читать книгу по истории.
«Мама, когда Чжэньчжэнь выйдет замуж, я смогу выходить?», спросила она, ее глаза блестели.
«Зачем тебе выходить наружу? Разве ты не повидалась со всеми
своими двоюродными братьями и сестрами на новый год?», сказала Старшая
госпожа Нин.
«Мама», Нин Яньянь потянула ее за рукав: «Я не выхожу из дома уже два месяца».
«Почему ты так торопишься?», сказала Старшая госпожа Нин с
улыбкой: «Может стоит повидаться с семьей, за которую ты выйдешь замуж?»
Нин Яньянь почувствовала себя смущенно и неловко. Она кинулась в
объятья Старшей госпожи Нин. Та улыбнулась ей и погладила. Слуги снаружи
увидели эту сцену и тайно заулыбались.
«Ладно, ладно, я знаю, что ты страдаешь», Старшая госпожа Нин
играла с волосами Нин Яньянь: «Ты очень хороший ребенок, тебе не нужно
волноваться о ней».
Нин Яньянь кивнула, но было очевидно, что эти слова для нее ничего не значили.
Старшая госпожа Нин поняла это и улыбнувшись погладила ее по плечу.
«Я сказала, что она больше не девочка, теперь она Фан, а не
Цзюнь», сказала она, серьезно глядя на Яньянь: «Она уже не одна, она
часть семьи Фан, она будет жить и умрет вместе с ними. Если теперь
кто-то будет ее запугивать, никто не посмеет сказать, что она издеваются
над сиротой».
Семья Фан была очень большой и владела крупным бизнесом. Они
оказывали большое влияние на рынок, поэтому никто не смел издеваться или
подшучивать над ними.
Нин Яньянь поняла это и ухмыльнулась.
«Мама, тогда мне можно выйти?», спросила она: «Я не поеду в город, я останусь в Бейлу»
Старшая госпожа Нин ушла от ответа.
«Твой дядя скоро вернется, а потом они с тетей уедут через два
дня», сказал она: «Если ты будешь помнить о моих словах, то я позволю
тебе сопровождать их».
Нин Яньянь знала что подразумевало это соглашение и радостно пообещала все выполнить.
«А как старший брат? От тоже поедет с тетей?», спросила она.
Когда она заговорила о Нин Юньчжао, Старшая госпожа Нин нахмурилась.
«Твой старший брат ничего не говорил о желании выходить из дома», сказала она.
«Хорошо, хорошо, он уже давно уехал. Теперь он должен провести дома хоть несколько дней», радостно сказала Нин Яньянь.
«В следующем году он сдаст имперский экзамен. Наступит время
активной учебы», сказала Старшая госпожа Нин: «Просто поиграй, не
вмешивайся в жизнь старшего брата и его учебу».
«Мама, я не буду беспокоить старшего брата ради игр. Он делает это и без меня», усмехнулась Нин Яньянь.
«Во что играет?», сказала Старшая госпожа не задумываясь.
«Фонари», сказала Нин Яньянь: «Мама, у старшего брата на столе стоит фонарь».
«У тебя висят целых два», рассмеявшись сказала старшая госпожа:
«Я хочу переписать буддийской писание, поэтому иди и поиграй с
сестрами».
Нин Яньянь была выслана из комнаты.
«старший брат играет со своим фонарем», сказала она служанке:
«Этот фонарь не антикварный, он похож на те, что раздавали на фестивале.
Его нельзя использовать для освещения комнаты во время учебы, но он все
равно стоит у него на столе…»
Сказав это, она замолчала, будто о чем-то задумалась.
«Не может же…», пробормотала она.
«Что вы хотите сказать, мисс?», спросила ее служанка.
Нин Яньянь сжала в руках платок.
«Я хочу увидеть старшего брата», заявила она.
Не других молодых мисс, чтобы поиграть? Служанка убежала.
Учебная комната Нин Юньчжао была в боковом дворе, его двор был
очень аккуратным и убранным, несмотря на то, что большую часть времени
он проводил в столице.
Когда пришла Нин Яньянь, мальчик слуга мыл во дворе кисти.
«Молодая мисс…благородный сын занят…», поспешил сказать он.
Нин Яньянь вбежала в комнату, не обращая на него внимания.
На книжной полке висел листок. На нем была нарисована доска для Го, а на ней изображена какая-то схема.
Эта бумага весела там с фестиваля фонарей. Это было чем-то
красивым? Почему каждый раз, когда она приходила, Нин Юньчжао сидел
перед этой схемой?
«Старший брат, что это?», с любопытством спросила Нин Яньянь.
Нин Юньчжао держал все свои чувства в себе.
«Ничего», ответил он. Затем, почувствовав, что его ответ был
слишком резким, добавил: «Это древняя комбинация «Гора», я пытаюсь ее
решить».
Нин Яньянь не любила Го, цитру, литературу и живопись. Конечно у
нее не было выбора и ей приходилось все это изучать, но она не могла
понять почему это так нравилось старшему брату и остальным.
«Старший брат определенно справится с этим», хихикала она.
Нин Юньчжао улыбнулся, но ничего не сказал.
Может быть. Он старался изо всех сил. Возможно у той девушки тоже была догадка. Он не знал решила ли она ее или нет.
Думая о том дне и ее красных глазах, он не мог справится со своими эмоциями.
Но эту комбинацию было действительно трудно решить. У него до сих
пор не было даже догадки. У этой девушки навыки были лучше, чем у него,
она тоже должна была быть озадачена.
Неужели она была так зла?
Эту сложную комбинацию решил кто-то другой, ее решила догадка нищего.
Но когда он подумал о ее резком стиле игры….она не должна была вести себя так по-детски.
«Старший брат!»
Укоризненный голос девушки резал по его ушам.
Нин Юньчжао посмотрел на свою недовольную маленькую сестру и улыбнулся.
«Старший брат, ты слышал, что я сказал?», недовольно сказала Нин Юньчжао.
«Нет. Я был сосредоточен на комбинации», серьезно ответил Нин Юньчжао.
Нин Яньянь ничего не могла поставить против такого честного ответа. Она встала перед столом.
Рядом с держателем для кистей стоял маленький фонарь.
«Старший брат, ты можешь дать мне этот фонарь?», внезапно сказал она: «Он бы хорошо смотрелся в моей комнате».
«Нет», ответил он.
Нин Яньянь слегка надулась, казалось, что ей было больно от его слов.
«Джентльмен не захватывает то, что нравится другим», ответил Нин Юньчжао.
«Старший брат, что хорошего в этом фонаре? Я просто хочу немного
им попользоваться, а потом я тебе его верну», хихикала Нин Яньянь.
«Если он тебе нравится, то я пойду и куплю тебе такой же», с
улыбкой ответил Нин Юньчжао: «Младшая сестра, ты не тот человек, что без
причины нарушает чье-то спокойствие. Зачем ты пришла?»
Иногда большой брат был очень приятным, но иногда он был самым упертым.
Нин Яньянь знала, что ей определенно не удастся заполучить этот
фонарь. Поэтому она не могла сказать, что пришла к нему за этим фонарем.
К счастью, Нин Юньчжао заговорил первым.
«О, мама спрашивала когда ты уедешь? Ты хочешь поехать с тетей?», сказала она, поставив фонарь на место.
«Я поговорю с мамой об этом», ответил Нин Юньчжао: «Я уеду через несколько дней, я хочу лично поговорить об этом с мамой».
Сказав это, он взял свой плащ и решил уходить. Нин Яньянь
последовала за ним и увидела, что Нин Юньчжао отправился в комнату
Старой госпожи Нин. Нин Яньянь осталась снаружи, ее выражение лица было
задумчивым.
«Странно», сказала она.
«Что странно, юная мисс?», спросила ее служанка.
Нин Яньянь смотрела на вход во двор старой госпожи.
«Старший брат странный, это определенно из-за женщины», сказала она.
Она не должна говорит глупостей. Ее служанку это не смутило.
«Откуда вы знаете, молодая мисс?», прошептала она: «Десятый
благородный сын Нин не был с девушкой с тех пор, как вернулся. Хоть в
городе много молодых мисс, которые хотят с ним встретиться, он всех
избегал. Даже на фестивале он был вместе с другими благородными
сыновьями, и они не встречались с девушками. Вам не стоит говорить такие
глупости».
Нин Яньянь сжала носовой платок.
«Я не говорю глупости», сказал она: «Это интуиция, женская интуиция».
Старшая госпожа Нин была женщиной, но, когда она услышала, что ее сын
хочет остаться дома еще на несколько дней, она не почувствовала ничего
странного. Она лишь почувствовала себя счастливой и благодарной.
«Я всегда хотела, чтобы ты побыл тут подольше, но боялась, что
это может помешать твоей учебе», с улыбкой сказала она: «Ты всегда
руководствуешься своими желаниями. Раз ты сказал, что спешить некуда,
значит действительно некуда».
«На следующий новый год я не вернусь домой, поэтому в этом году я хочу побыть дома побольше», сказал Нин Юньчжао.
В следующем году он будет сдавать имперские экзамены, начнет свою
официальную карьеру в качестве государственного чиновника. Так как Нин
Ян был в Чаочхон, Нин Юньчжао отправят на пост за пределами столицы на
10 лет. К тому времени Нин Ян уйдет в отставку, а Нин Юньчжао заменит
своего дядю.
Конечно в семье Нин было много наследников мужского пола, и
талантом был наделен не только Нин Юньчжао. Любой мог получить поддержку
семьи, но чтобы пройти экзамен они должны были полагаться только на
свои силы.
Старшая госпожа Нин кивнула.
«Когда ты уезжаешь?», спросила она.
«Я поеду в третий день третьего месяца», ответил он.
Это было меньше чем через месяц.
«Это подходящее время. В это время начинают цвести цветы», с
улыбкой сказала Старшая госпожа Нин. Она сделала небольшую паузу:
«Молодая мисс семьи Ян в том же возрасте, что и твоя кузина?»
Эта фраза была совершенно неожиданной.
«Наверное, я ее никогда не видел, но слышал, как младший брат
говорил о том что они иногда видятся, так что вероятно они ровесники»,
ответил он. Он говорил ровно, а на его лице не было никаких эмоций.
Спокойно слышал, спокойно отвечал. Они могли так же говорить то погоде
или о путешествиях.
Никогда ее не видел.
Старшая госпожа Нин все поняла.
«Твоя тетя несколько раз говорила об этом, и я знаю, что ее дед
имел какие-то отношения с семьей Ян», вздохнула она: «Очевидно, что эти
отношения были очень запутанными».
«Все чиновники в Чаочхоне одинаковы», с улыбой ответил Нин
Юньчжао: «Если вы не были знакомы сними раньше, то сев рядом с ними и
поговорив, вы поймете, что три поколения назад все мы были
родственниками».
После того как они оба по подтрунивали друг над другом, Нин
Юньчжао поднялся, чтобы проститься. Старшая госпожа Нин ждала, когда он
уйдет, чтобы отдать указания служанке.
«Эта старуха, вторая госпожа, попытается что-то пронюхать. Скажи
ей, что Юньчжао не подходит для того, чтобы рано женится», сказала она.
Служанка чуть не подпрыгнула от волнения.
Нин Юньчжао было уже девятнадцать. Это не был ранний возраст для свадьбы, очевидно, что это было лишь оправданием.
Нин Яньянь говорила, что Нин Юньчжао и мисс Ян были в отношениях, потому что когда-то об этом сказала жена Нин Яна.
Она снова начала продвигать эту тему, когда приехала на новый
год. Старшая госпожа уходила от ответа, но теперь она ясно дала понять,
что мисс Ян отвергнута.
«Есть ли что-то неприемлемое в отношениях с мисс Ян?», служанка не смогла сдержаться.
Ее происхождение было скромным, она якобы была прекрасна и
получала стипендию. Я таким воспитание она должна была быть идеальной
женой.
Старшая госпожа Нин рассмеялась.
«В ней нет ничего неприемлемого, она очень хороша», сказала она: «Просто Юньчжао сказал, что не любит ее».
В противном случае ее сын не стал бы внезапно откладывать свое
возвращению в столицу. Очевидно, что его стало раздражать сватовство его
тети.
С этим беспокойством могла справиться его мать.
Вот почему она неожиданно заговорила о мисс Ян, и ее сын определенно это понял.
Когда он сказал, что никогда раньше ее не видел, она все поняла.
Она не нравилась его сыну, как она могла заставлять его.
Это был ее сын. Больше всего на свете она желала счастья для своего сына.
Юньчжао не нравился этот брак, значит и ей не нравился.
Служанка тоже все поняла, но ей это немного не нравилось. Мать не могла всегда потворствовать свои детям.
Благородный сын был выдающимся студентом, но он все же был молодым юношей.
Иногда его желания были слишком детскими и корыстными. Молодые люди могут за секунду принять решение, но жизнь была длинной.
А что если он склонит свой выбор в пользу неподходящей девушки? Многие молодые люди становятся посмешищами из-за этого.
Все это было из-за того, что они с самого детства были высокомерными.
Поняв чувства служанки, Старшая госпожа Нин улыбнулась.
«Мне определенно понравится та, что понравится моему сыну», сказала она, переполненная гордостью.
……………
Нин Юньчжао сидел в своем кабинете, он улыбнулся, глядя на фонарь.
«Они слишком много думают», сказал она, потирая его.
Он знал, что нет ничего странного в любовании фонарем. Его друзья
выиграли много фонарей, и они служили доказательством их хорошего
настроения. Когда веселье прошло, они раздали их своим сестрам.
Лишь он оставил этот фонарь на своем столе.
Нин Яньянь специально пришла, чтобы заполучить его, все из-за того, что она почитала его каким-то романтическим подарком.
И когда мама узнала, что фонарь все еще на столе, она подумала, что это как-то связано с его браком.
На самом деле все было не так. Этот фонарь не был каким-то романтическим подарком, и он не был причиной его проблем с браком.
Нин Юньчжао улыбнулся.
Собственно, он тоже слишком много думал. Он все еще думал, что у
той девушки были другие намерения. Но в конце концов ему не удалось
узнать кто она или, кто был владельцем того фонаря с Го, что уж говорить
о том, что кто-то хотел пробраться в его двор имея скрытые мотивы.
Новость о фонаре Го казалось была кем-то уничтожена, но многие
люди думали, что тот, кто мог предложить такую азартную игру и такую
награду, был из зала Цзиньюнь.
Люди избегали речей о зале Цзинньюнь, потому что их поддерживали Цзиньвэй.
Подумав об этом он заулыбался еще сильнее.
Это всего лишь фонарь, туту не было скрытого смысла. Они просто встретились и обменялись несколькими словами. Это все.
Всего лишь подарок, который он оставил у себя на столе. Другого
значения у этого не было. Он сделала это потому что ему захотелось.
В ту ночь он не видел, как решили ту комбинацию Го и не дал
друзьям возможности рассказать ему. Он хотел решить ее самостоятельно.
Вероятно, она была такой же.
Властный дух и темперамент этой девушки. Она была высокомерной.
Она определенно была такой же как он.
К третьему дню третьего месяца он должен был решить эту
комбинацию, и сделав это он сможет выяснит что-то о ей. А потом он
найдет способ с ней связаться.
Естественно его целью было обсудить комбинацию. В конце концов она однажды одолела его.
Это было очень интересно.
За окном между собой переговаривались слуги.
«…я не вру тебе….завтра они действительно поженятся…»
«….это слишком хорошо….отныне она не сможет беспокоить нашего благородного сына…»
Нин Юньчжао знал о чем они говорили. Хоть люди в доме специально
старались не упоминать о мисс Цзюнь, известия о ее свадьбе уже
распространились по всему дому.
Они старалась сделать так чтобы он ничего не знал, а он вел себя так, будто у них это получается.
Однако этот вопрос не имел к нему никакого отношения. Его это никогда не заботило, так почему об столько думают другие люди?
Нин Юньчжао снова подошел к полке и уставился на схему.
Мисс Цзюнь не знала, что стала объектом его интереса, и она не
знала, что этот фонарь имел такое значение для благородного сына Нин.
Она отдала этот фонарь только из-за Цзюнь Чжэньчжэнь. После этого у нее и
десятого благородного сына Нин никогда не будет иных отношений.
Да, навыки десятого благородного сына Нин были хороши, но это
все. В этом мире было много талантливых людей, как она могла помнить
всех? Тем не менее, человек, которому удалось решить ее комбинацию не
стал предметом ее мыслей.
Она была занята, у нее действительно было много дел. Откуда у нее время думать о каждом человеке?
Теперь она будет замужем.
Подготовку к свадьбе начали еще до нового года.
Семья Фан отрезала все контакты со своими родственниками, а мисс
Цзюнь была сиротой. Поскольку не было никаких родственников, церемония
семьи Фан могла бы быть очень холодной.
Они пригласили на свадьбу всех жителей города и решили устроить банкет.
Итак, эта свадьба была очень оживленной.
Но в доме царила странная атмосфера из-за состояния молодого мастера Фан.
Кто-то сказал, что все это похоже не на свадьбу, а на похороны.
Все согласились с этим настроем. Когда они увидели великолепный
внутренний двор семьи Фан, кто-то проявлял сочувствие, кто-то был
безразличен, а кто-то мог лишь язвить.
Мисс Цзюнь разглядывала себя в зеркале. Можно сказать, она впервые серьезно вглядывалась в лицо Чжэньчжэнь.
Эта девушка выглядела нежной, она даже казалась немного наивной. В настоящий момент ее макияж придавал ей особую элегантность.
Мисс Цзюнь коснулась своего лица.
Она уже была замужем, но ее родители умерли всего год назад, поэтому не было желания радоваться и ликовать. Брак был сдержанным.
Сейчас она очень радовалась тому, что свадьба была очень простой. В противном случае она была бы огорчена.
Мисс Цзюнь отвернулась от зеркала. Служанки помогали ей одевать свадебный наряд.
«Молодая мисс, молодая мисс, калека сможет пережить официальную церемонию? Или будет кто-то вместо него?», спросила Лю.
Служанки притупили голову, а мисс Цзюнь посмотрела на нее.
Лю показала язык.
«Все хорошо, Молодой мастер Фан….тело молодого мастера Фан хорошо
себя чувствует. Он сможет пройти официальную часть», сказала она.
Услышав это служанки еще больше опустили головы.
Слухи о том, что Фан Цзиньсю назвала мисс Цзюнь бесстыжей в покоях молодого мастера, уже распространился.
Эти двое постоянно вступали в перепалки пока их не разнимала,
Старая госпожа или Госпожа Фан. Слова Фан Цзиньсю уже стали известны по
всему дому.
«Ты изменила лекарства Чэнъюй?»
«Чэнъюй стал таким активным из-за лекарства?»
«Ты хочешь, чтобы Чэнъюй так позорно женился и имел детей?»
После третьего вопроса Госпожа Фан заткнула Фан Цзиньсю рот, но слуги, стоявший во дворе задумались.
Неудивительно, что они чувствовали, что что-то не так. Когда
молодой мастер вышел на фестиваль фонарей, он выглядел куда лучше, чем
обычно. Это было действительно странно. Кто-то говорил, что это очень
красиво падал свет, а другие что брак помог отогнать неудачу.
Но сейчас все поняли, что это было из-за какого-то лекарства.
Судьба калеки была решена роком, но семья Фан отказывалась
сдаваться. Теперь, когда ему осталось жить меньше года, Старая госпожа и
госпожа Фан должны были что-то придумать.
Идея заключалась в том, чтобы не дать ему жить одному.
Учитывая, что на банкет пришло много людей, слухи распространились моментально.
«Почему они женятся? Почему у них такая большая свадьба? Разве они не потеряют лицо?»
Фан Цзиньсю сердито опрокинула чашку со стола.
На полу был беспорядок, но ни один слуга не осмеливался к ней подойти.
Фан Цзиньсю было запрещено выходить и принимать участие в свадьбе.
«Откуда эти слухи? Он хотят, чтобы Чэнъюй сам вел всю церемонию чтобы…чтобы увидеть свинью на бойне?»
Фан Юньсю нахмурилась.
«Ты слишком груба», сказала она.
«Такова реальность», сердито ответила Фан Цзиньсю: «Младший брат не сделал ничего плохого, а его так унижают».
«На самом деле это не унижение», сказала Фан Юйсю: «На самом деле это необходимо».
Эти девушки тратили все свои силы на поддержание бизнеса семьи
Фан. Более того, они не хотели выходить замуж, но хотели найти жену
брату, чтобы продолжить род семьи Фан.
Для этих девушек было нормальным думать о своем брате и о продолжении рода.
«Значит им манипулируют этими лекарствами?» глаза Фан Цзиньсю были полны печали: «Вторая сестра, может он и Фан, но он человек».
Фан Юньсю вздохнула, но ничего не сказала. Фан Юйсю промолчала.
«Я думаю, что это не так», внезапно сказала она.
Она не следила за своими словами. Фан Цзиньсю и Фан Юньсю удивлённо посмотрели на нее.
«Я просто думаю, что мама и бабушка не позволили бы этому слуху
так разрастись», сказала Фан Юйсю: «Поэтому прежде чем говорить, мы
должны увидеть что произойдет».
«Смотреть на что?», напряженно спросила Фан Цзиньсю.
Фан Юйсю засмеялась и встала.
«Пойдем и посмотрим на официальную церемонию», сказала она.
……
Зал был праздничным.
Когда она наблюдала как молодожены, облаченные в свадебные одежды, выполняли ритуал, Старя госпожа Фан была спокойной.
Хоть это и была подделка, она не могла не радоваться, видя внука в свадебной одежде.
«Муж и жена уважают друг друга», громко сказал ведущий церемонии.
Этот калека лично участвовал в церемонии бракосочетания. И он казался еще более энергичным чем на фестивале фонарей.
Молодой человек, одетый в одежду жениха, сидел в инвалидной
коляске. Под яркими огнями его лицо казалось белым как снег, оно
ослепляло зрителей.
Выражение молодого мастера было деревянным, он смотрел на свою новую невесту.
«Хорошо, хорошо, а теперь проводим молодоженов в их комнату и не будем их задерживать», поддразнивали жены управляющих.
На других свадьбах от этих слов становилась еще веселее, но сейчас все почувствовали себя неловко.
Комната молодожен.
Неужели этот калека действительно там что-то сможет сделать?
Может быть старая госпожа Фан подготовила какой-то мощный афродизиак, чтобы калека смог произвести наследника семьи Фан?
Все подмигивали друг другу и улыбались.
Ему удалось пережить официальную церемонию, но комната молодожен для всех представлялась чем-то нереальным.
Все это прекрасно понимали. В конце концов молодой мастер Фан
давно находился в таком состоянии. Проведение официальной церемонии
действительно оказалось возможным. Но он мог умереть если кто-то посмеет
подшучивать над ними в комнате, следуя обычаю.
За ними никто не последовал. Все пошли к столу чтобы поесть и выпить, ведь семья Фан устраивала такой пир бесплатно.
……………
«Ладно, ладно. Теперь все, можно идти. Отныне молодой мастер Фан будет заботится о моей молодой мисс».
Голос Лю прозвучал очень высокомерно.
Слуги колебались.
Молодой мастер Фан не мог позаботиться о себе и своем параличе.
Уже с маленького возраста он нуждался в чьей-то заботе, нелегко было
жить с таким человеком.
Могла ли мисс Цзюнь это делать?
На лицах слуг читались их опасения, но старая госпожа и госпожа Фан приказали отныне подчинять молодой госпоже Фан.
«Что ты делаешь? Почему ты не уходишь? Не стоит беспокоиться о
нашем отдыхе», Лю нетерпеливо посмотрела на него: «Ты что глухой?»
Молодая мисс сказал, что церемония закончилась и ее статус
изменился. Не нужно притворяться беспомощными. Они могли показать свою
силу.
Лю шла к комнате молодых вооружившись большой палкой.
Слуги перед ней расступались.
Лю это понравилось, и она постучала в дверь.
«Молодая мисс, я приказала им приготовить все для ванной. Тебе нужна моя помощь?»
«Нет», раздался голос мисс Цзюнь: «Просто охраняй дверь»
Отныне молодая мисс была молодой госпожой семьи Фан, членом семьи Фан. Лю подчинилась и стала охранять дверь.
Лю вздохнула.
Услышав удаляющиеся шаги и тишину, мисс Цзюнь уже сняла шпильки и
свадебную одежду, стоя перед Фан Чэнъюй, который сидел в инвалидном
кресле.
Мисс потянулась, чтобы помочь ему раздеться.
Фан Чэнъюй слегка улыбнулся.
«Мисс Цзюнь, ведь на самом деле ты не собираешься со мной ничего делать?», спросил он.
Китайская традиция подшучивания над новобрачными…
В брачную ночь четверть часа стоила десять тысяч золотых.
Для мисс Цзюнь четверть часа действительно была очень драгоценной. Она стояла перед Фан Чэнъюй.
Несмотря на то, что одежду к свадьбе шил самый лучший портной, одежда Фан Чэнъюй была ему немного велика.
Это из-за того, что он сидел в инвалидном кресле и у него не было сил встать.
В таком положении он казался намного меньше.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Иногда я думаю неужели ты так глуп, почему же ты мне не
веришь?», сказала она: «Но тогда я понимаю, что это нормально, люди
смотря на вещи по-разному и думают по-разному».
«Мисс Цзюнь очень яркая», с улыбкой сказал Фан Чэнъюй: «Она знает, что людям трудно верить независимо от того что они говорят».
Мисс Цзюнь взяла кресло-коляску.
«Хватит. Не будем терять время», сказала она.
Она толкала инвалидное кресло в ванную комнату. Ванна уже была
наполнена горячей водой, комнату заполонил пар. Все вокруг было украшено
цветущими ветвями сливы.
Но эта комната не была наполнена ладаном или запахом цветом, скорее в ней стоял запах лекарств.
Фан Чэнъюй посмотрел на ванну, от которой исходил пар и увидел,
что вода была черной. Его рот скривился в насмешке, а в глазах вспыхнул
гнев.
Так все это было правдой? Они давали ему лекарство, что он смог….
Пара рук ослабила верхнюю часть его одежды.
Фан Чэнъюй улыбнулся, глядя на девушку перед собой. Ее руки были очень ловкими, и она быстра сняла верхний слой одежды.
«Жена очень талантлива в снятии одежды», с улыбкой сказал он.
Жена…
Мисс Цзюнь слегка замялась.
Когда она была замужем, она думала, что так необходимо вести себя
только на людях. Она не думала, что он будет мил с ней. Очень хорошо.
Она не могла не почувствовать, как запрыгало ее сердце.
В конце концов она была молодой девушкой.
Они были молодой парой…естественно им нужно было проявлять любовь…и нежно называть друг друга…
Она не думала об этом, совсем не думала.
Мисс Цзюнь взялась за внутренний слой одежды.
«Да», сказала она: «Поэтому нам не стоит терять время».
Фан Чэнъюй улыбнулся прежде чем мисс Цзюнь его потащила.
«Жена действительно…»
Он не успел сказать «нетерпелива», прежде чем его бросили в ванну.
Он был мужчиной, но эта девушка бросила его в воду.
Жена была действительно сильной.
Как и ожидалось, она была бойкой. Без сомнения, она могла спокойно противостоять Фан Цзиньсю.
Он хотел перевернуть все в шутку, но очевидно, что это может разозлить девушку.
Но улыбка на его лице моментально исказилась, он не смог остановить крик.
«Больно!»
Казалось, что тысяча иголок вонзались в его плоть.
Ему казалось, что его бросили в чан с раскаленным маслом.
Он чувствовал, как горит его кожа, будто ее обдали кипятком.
Что тут происходит? Что это за лекарство?
Фан Чэнъюй кричал и видел, что мисс Цзюнь стоит на краю ванны.
Его зрение расплывалось из-за боли, но он понял, что это именно она, она равнодушно стояла и смотрела на него.
Он закричал изо всех сил.
Его болезненное тело было источником бесконечного унижение, но и чрезвычайной силы воли.
Если человеку приходилось каждый день ходить по лезвию ножа, то
как жить до сих пор и не покончить с собой, если он не мог вынести таких
трудностей?
Фан Чэнъюй всегда думал об этом. Когда он увидел мисс Цзюнь, стоящую рядом с ванной, он почувствовал слабость.
Мисс Цзюнь наблюдала как молодой человек все глубже погружается в
воду. Его белье прилипло к телу. Он дрожал. Сквозь мокрую одежду было
видно извивающиеся вены.
Его вены расширялись, показывая насколько сильную боль он ощущал.
Боль была не только из-за кипящей воды, но больше из-за воздействия лекарственной смеси.
«У этого отвара есть красивое имя «Переполнение эмоциями»», однажды сказал мастер.
Мисс Цзюнь стояла перед учителем и улыбалась.
«Он действительно переполняет эмоциями, позволяет душе зажить отдельно от тела».
Мисс Цзюнь улыбнулась, глядя на то, как Фан Чэнъюй погружается в отвар.
«На этот раз слишком мало. Ему все еще не хватает сил», сказала она, схватив Фан Чэнъюй за рукав и вытащив его из ванны.
Фан Чэнъюй с юности был хрупким, но после погружения его тело
стало действительно тяжелым. Кроме того, мисс Цзюнь не была старше Фан
Чэнъюй, и она была девушкой. Поэтому ей пришлось наполовину нести
наполовину тащить Фан Чэнъюй к дивану.
Ее одежда промокла.
Мисс Цзюнь не обращала внимания на свой внешний вид, сначала она
раздела Фан Чэнъюй. Когда она увидела тело молодого человека, она
почувствовала себя немного потерянной.
Конечно это было не из-за молодого обнаженного тела.
Во-первых, Фан Чэнъюй был всего лишь ребенком. Во-вторых , она
была врачом, который лечил болезнь. В ее глазах не было мужчин и женщин,
были лишь пациенты.
Хоть он и был скрыт одеждой, она понимала, что он хрупкий, но сняв ее она поняла, что значит быть хрупким на самом деле.
Его кости были обтянуты кожей так, что можно было их сосчитать. Во многих местах его кожа была зеленой и переходила в черный.
Мисс Цзюнь затихла.
Это было так несправедливо. Он был всего лишь ребенком и было бы неправильно с ее стороны злиться на него.
Ее рассердили его слова. Эти слова заставляли все чаще
возвращаться к нему в мыслях, именно он вызвал ее гнев. Это никак не
было связано с Фан Чэнъюй….
Но Фан Чэнъюй испытывал гнев из-за того, что находился перед мисс Цзюнь. это было неправильно.
Хоть она и делала все возможное, чтобы взять себя в руки, она чувствовала, что ее настроение ухудшается.
Она никогда не была человеком с хорошим характером.
Когда учитель наконец уступил и сказал, что она может изучать
медицину вместе с ним, первое что он сделал это сделал более ясной ее
личность.
«По крайне мере так ты не будешь кидаться на других людей», сказал она.
Уголки ее губ приподнялись.
«Они не те, кто получает удар, это ты, кто его наносит», сказал учитель.
Она не понимала значения этих слов долгое время. Теперь она поняла.
Это она ударила. Из-за ее статуса пострадали невинные люди.
А сейчас? Мисс Цзюнь лишь подняла руку, но уже случайно нанесла удар.
Подумав об этом она с горечью улыбнулась.
На самом деле она никогда не хотела полировать свою личность,
потому что ее статус не предполагал этого. Фактически и учитель не хотел
этого делать, он просто не выносил ее статуса и случайно сказал об
этом. Он хотел утихомирить ее сделав процесс более трудоемким для нее.
Она имела самую почитаемую родословную, часть королевской семьи,
но это доставляло проблемы. Даже плохой характер не мог заставить людей
думать о ней плохо. Но и имей она хороший они не стали бы относиться
лучше.
Но теперь ситуация изменилась. Сейчас она была обычным человеком.
Она была частью обычного общества и нуждалась в знаниях о том, как
взаимодействовать с другими.
Таким образом, в том году учитель заставил ее почувствовать
утрату, и теперь это знание оказалось полезным. И она все же улучшила
свои познания в медицине.
Она могла полагаться лишь на свои познания в медицине спасая
отца. В конце концов тогда она уже ничего не могла сделать, но сейчас
это могло защитить ее.
Мисс Цзюнь задумалась, но вскоре услышала стоны Фан Чэнъюй.
Хоть его уже вытащили из ванны, его кожа все еще покалывала от лекарства.
Мисс Цзюнь взяла кусок ткани, чтобы вытереть его, а затем накрыла
тонким одеялом. Она достала из шкафа небольшую коробку, где аккуратно
лежали иглы для иглоукалывания.
Мисс Цзюнь посмотрела на его лицо, скорченное от боли и уверенно взяла иглу.
«Вы жалуетесь на несправедливость небес. Теперь я продемонстрирую вам их справедливость».
Ночь была темна, двор освещался красными фонарями. Иногда ветер подхватывал звуки стонов и уносил их прочь.
Фан Чэнъюй думал, что он уже умер, иначе он бы не чувствовал себя так хорошо.
Это было чувство комфорта. Но Фан Чэнъюй был в этом не уверен,
ведь страдания были его постоянным спутником с пяти лет. Возможно, когда
он был младше, он испытывал это чувство, но он не мог этого вспомнить.
Для него отсутствие боли было самым восхитительным чувством. Прекрасный комфорт.
Он медленно выдохнул.
Это умиротворение граничило со свободой.
Но когда он вздохнул, он услышал удивленный голос.
«Чэнъюй!»
«Чэнъюй проснулся!»
Фан Чэнъюй открыл глаза и увидел приятно удивленные лица своей матери и бабушки. Мать плакала.
У короля ада была интересная игра. Если он скажет, что вы умрете с
третьим ударом часов, то никто не сможет протянуть до пятого. Точно так
же вы не могли умереть до третьего удара. Все что можно было делать,
это лишь ждать.
Жди.
На лице Фан Чэнъюй появилась хорошо отрепетированная улыбка.
«Бабушка, мама, я в порядке», сказал он: «, Наверное, я вчера слишком устал, поэтому сегодня так поздно проснулся».
Слова о том, что он устал после того, как отправился в свадебную комнату имели двоякий смысл.
Хоть они и знали, что это невозможно, Старая госпожа и Госпожа Фан мимолетом переглянулись.
Праздничные украшения с кровати были сняты и аккуратно сложены. Одежда тоже висела аккуратно.
Из-за этого переполоха они пришли раньше, но у дверей их
остановила Лю, которая сказала, что молодая мисс еще не проснулась. Но
им не пришлось ждать долго, мисс Цзюнь впустила их внутрь едва услышав
шум.
Когда они вошли, то увидели, как мисс Цзюнь вышла из внутренней
комнаты в домашней одежде. Она позволила им войти, чтобы увидеться с
Чэнъюй, пока Лю помогала ей переодеваться.
Они увидели, что хоть постельное белье и было аккуратным, на нем очевидно спали двое.
«Ай, Старая госпожа, Госпожа, вы ведь постоянно видите его,
неужели вы не можете расслабиться?», резкий голос Лю прервал их
раздумья. Но это были лишь глупые мысли. Как это возможно?
Старая госпожа Фан покачала головой и обернулась, но увидела, что
мисс Цзюнь еще не вышла. Она не могла не почувствовать себя неловко.
«Юная мисс….о, верно….Молодая госпожа устала. Она отдыхает в
кабинете», сказала Лю: «Если вы хотите с ней поговорить, то придется
сделать это позже».
Разве они не должны обсудить лечение Чэнъюй?
Старая госпожа и Госпожа Фан нахмурились.
«Хорошо. Вы обе сначала отдохните. Как вы можете нарушать покой молодой пары в их доме?», нетерпеливо сказала Лю.
Никчемная девчонка.
От этих слов и Старой госпожи и Госпожи Фан глаза на лоб полезли.
«С этого момента вам не о чем беспокоиться. Молодая госпожа
позаботится о юном мастере, вы можете жить спокойно», хихикая добавила
Лю.
Госпожа Фан хотела что-то сказать, но Старая госпожа остановила ее.
«Будет лучше если она хорошо позаботится о Чэнъюй. Если нет…»
Она не закончила говорить, когда Лю ее перебила.
«И что тогда?», рассердилась Лю: «Если нет, то вы накинетесь на мою мисс с обвинениями?»
«Разве ты еще не поняла кто такая твоя мисс?»
«О, так значит вы всегда заботились о наших с мисс проблемах?»
Злая девочка закатила целую сцену перед Старой госпожой и
Госпожой Фан. Много людей придавали большое значение первой ночи молодых
и следили за их покоями. Разумеется, они увидели эту сцену.
Они не знали, как мисс Цзюнь мучала молодого мастера Фан и вообще
жив он или мертв. В любом случае, все видели красные глаза и слезы
Госпожи Фан.
Слуги чесали языками. У мисс Цзюнь стало куда больше слуг чем раньше.
Раньше она была молодой мисс из семьи чиновников, она полагалась
на репутацию отца и могла тиранизировать семью Фан. Теперь она стала
Молодой госпожой семьи Фан. В будущем она станет Госпожой Фан, а затем и
Старой госпожой Фан. Естественно она станет еще более тираничной чем
раньше.
С приездом мисс Цзюнь в семье Фан действительно настали трудные времена.
Фан Цзиньсю и ее сестры тоже были обеспокоены состоянием младшего брата и пытались узнать хоть какие-то новости.
Фан Цзиньсю сломала кисть, услышав, что Чжэньчжэнь не позволит семье ухаживать за Фан Чэнъюй.
«Она позаботится о Чэнъюй? Она может позаботиться лишь о дерьме», проклинала она.
«Не говори так грубо», предостерегла ее Фан Юньсю.
«Она сама хуже дерьма», парировала Фан Цзиньсю.
Фан Юйсю усмехнулась.
«Младшая сестра, просто подожди и смотри», сказала она.
……………
«Мама, Чэнъюй выглядит нехорошо», обеспокоенно сказала Госпожа Фан, когда они вернулись в свои комнаты и отослали слуг.
Старая госпожа Фан еще не могла справиться с злостью на эту маленькую служанку.
«С самого начала он был не так хорош, а теперь его состояние
должно ухудшаться», сказала она: «А раз так, то нет смысла
беспокоиться».
Вера в Цзюнь Чжэньчжэнь.
Это то что она имела ввиду, но не могла сказать вслух.
Вероятно, это был последний шанс, в который можно было поверить. Какой прок от лишнего недоверия?
Госпожа Фан замолчала.
«С такой бойкой служанкой она сможет делать в своем доме все что будет необходимо», добавила Старая госпожа Фан.
«Да, сейчас все знают, что она дает Чэнъюй лекарство, но если она объявит, что может вылечить его, никто ей не поверит».
Госпожа Фан улыбнулась, а Старая госпожа Фан нахмурилась.
«Дело в том, что слова этой служанки слишком раздражают», сказала она.
«Они могут раздражать, но они полезны», сказала Госпожа Фан.
……………..
«Не доверенные лица не могут войти».
«Двор молодой госпожи — это не место для прогулок».
«Вы,,. те кто служили молодому мастеру, держите себя в руках».
«Пойди и принеси еще лекарства. Молодая госпожа сказала, что этого недостаточно».
Выгнав Старую госпожу и Госпожу Фан, эта девушка стала более
властной и могущественной. Казалось, что она командовала всем двором.
Фан Чэнъюй, лежавший на кровати, вздохнул.
Это умиротворение было для него чем-то вроде свободы.
В соседней комнате одевалась мисс Цзюнь. хоть ее лицо и выглядело
немного истощенным, она как обычно была очень спокойна. Казалось голос
Лю даже дополнял атмосферу. Этот голос полностью справлялся с
возложенной на него задачей.
Она не волновалась и не боялась.
Старый небесный отец позволил ей возродиться, чтобы она восстановила справедливость.
Второй день молодоженов прошел очень шумно. Мисс Цзюнь не было целый день, она вернулась только с наступлением темноты.
Лю выгнала из комнаты слуг.
«Уходите, вон, Молодая госпожа позаботится о мастере», сказала она.
Позаботится? Ее не было целый день, а теперь они смеют говорить о заботе?
Увидев молодого мастера в инвалидном кресле, с таким выражением лица, будто он ничего не слышал, слуги были обижены и огорчены.
«Идите. Слушайте Молодую госпожу», с улыбкой сказал Фан Чэнъюй.
Что еще он мог сделать?
Слуги печально вышли из комнаты.
Лю застелила кровать и весело вышла из комнаты, закрыв за собой
дверь. Мисс Цзюнь снова толкнула Фан Чэнъюй в ванну, как и вчера
вечером.
Она так же была заполнена лекарственной жидкостью, но она была еще более едкой, чем прошлой ночью.
«Ты боишься боли?», спросила она, видя как Чэнъюй застыл при виде ванны.
«Если жена разделит ванну со мной, то я не буду бояться», с улыбкой сказал Фан Чэнъюй. Он посмотрел на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Но это не я болею», сказала она: «Ты должен насладиться этим один».
Хоть Фан Чэнъюй еще не был в воде, он уже чувствовал боль от прошлой ночи.
Он схватился за подлокотники.
«Тогда, мне будет легче пережить это сейчас, если ты переживешь это в будущем», сказал он, пытаясь улыбнуться.
Мисс Цзюнь приподняла его и вытащила из кресла. Она улыбнулась.
«Слова, что ты на это способен не принесут никакой пользы», ответила она: «Позволь мне увидеть, как ты перенесешь это вновь».
Она отпустила его. Фан Чэнъюй рухнул в воду.
На мгновение он задохнулся, но не из-за воды в горле, а из-за боли.
Ему вдруг захотелось плакать.
От этого ему хотелось плакать все больше и больше.
Он очень давно не плакал. Когда он впервые услышал, что не
доживет до 15 лет, он плакал каждый день. А потом он не плакал вообще. В
конце концов рыдания были бесполезны. Поэтому он просто перестал.
Да, плакать бесполезно. Ну и что с того, если бесполезный человек делал бесполезные вещи.
Мисс Цзюнь сидела рядом с ванной, она держала подбородок руками и смотрела на него.
«Как трогательно. Ты собираешься заплакать», сказала она.
Фан Чэнъюй посмотрел на нее.
«Всхлипывания могут быть трогательными, но никак не слезы», сказал он.
Хорошо. В этот раз у него не было головокружений, и он мог формулировать длинные предложения.
Мисс Цзюнь с улыбкой наблюдала за ним.
«Ты думаешь о том, чтобы повеситься?», спросила она.
Услышав это Фан Чэнъюй почувствовал слабость.
Конечно, это не могло рассердить его.
Разве она могла так рассердить его, чтобы он упал в обморок? Но вот обморок от боли не был такой утонченной вещью.
Но что есть утонченность?
Не может же быть, что такой калека как он хотел выглядеть утонченным в глазах Цзюнь Чжэньчжэнь?
Когда он очнулся на следующий день, Фан Чэнъюй вспомнил события
прошлого вечера и усмехнулся. Беспокойство, что он показал перед этой
девушкой было просто позором.
Она никто.
Она не достояна даже взгляда.
Фан Чэнъюй снова закрыл глаза, хоть уже и был полдень. Слуги, ожидающие у постели, обменялись взглядами.
«Молодой мастер, не хотите ли что-нибудь поесть?», тихо спросили они.
На этот раз он не чувствовал этого приятного ощущения. Фан Чэнъюй
чувствовал себя полностью измученным и у него не было аппетита. Он
махнул рукой, закрыл глаза и остался неподвижно лежать.
Девочки служанки не могли сдержать слез.
«Сюда, сюда».
Лю позвала нескольких горничных с веранды.
«Лонган свежий?», спросила она, открыв коробку у первой горничной: «А должен быть», сказала она, суетливо оглядывая их.
«Этот цвет уродливый. Верни его», Лю махнула на них рукой.
«Входите. В следующий раз не копайтесь так долго. Молодая госпожа очень занята».
Лю заметила, что служанки смотрят на Молодого мастера.
«На что вы смотрите? Поел ли Молодой мастер?», спросила она, подняв брови.
Ей было забавно от всего этого.
«Молодой мастер сказал, что он не хочет есть», сказала одна из девушек.
Лю ухмыльнулась.
«Больной не знает что ему нужно. Он словно ребенок, который отказывается есть», пробормотала она, а затем ушла.
Обе служанки были ошеломлены так сильно, что чуть не упали в обморок.
Естественно эти новости моментально распространились по всей
семье. Фан Цзиньсю чуть не потеряла сознание от гнева. Ее больше не
заботил ее домашний арест, она хотела пойти к мисс Цзюнь и выяснить с
ней отношения.
Конечно это будет не так просто. Госпожа Фан несомненно пошлет кого-нибудь чтобы ее остановить.
Конечно же Госпожа Фан была глубоко обеспокоена происходящим. Она спросила у мисс Цзюнь о нынешней ситуации.
«Не то чтобы это я не хотела его кормить, он сам отказался от еды
после лекарства, это нормально. Через несколько дней он приспособится»,
объяснила мисс Цзюнь.
………..
«И Старая госпожа и Госпожа Фан приняли это объяснение?», спросил
мужской голос из чайной комнаты, отгороженной бамбуковым экраном.
Сотрудник чайной, державший чайник подтвердил это.
«Эта мисс Цзюнь мерзкая и глупая, но это был дикий ход. И этот
дикий ход на этот раз оказался неплохим», сказал голос из комнаты.
«Она просто использует кровные отношения. Подождем пока не станет
Старой госпожи, тогда что от неее останется?», сказал тихий голос
служащего.
Голос из комнаты хранил тишину.
«Вы исследовали лекарство? Для чего оно используется?», спросил мужской голос.
«Человек из семьи сказал, что он его не прячут. Было добавлено
несколько новых лекарств к тому перечню, что уже принимал молодой
мастер. Мисс Цзюнь сказала, что все это необходимо, чтобы излечить
молодого мастера», объяснил служащий: «Третья мисс Фан сказала, что лишь
убивают его быстрее и вскоре она станет вдовой».
Человек в комнате засмеялся.
«Но еще был слух о том, что Старая госпожа Фан дала молодому
мастеру афродизиак, чтобы произвести на свет наследника», лавочник
улыбнулся: «Теперь это стало предметом ставок в игровых залах».
Человек в комнате снова засмеялся.
«Это просто абсурд», сказал он.
Его голос снова затих. Из комнаты лишь раздавался стул пальца по столу и это заставляло людей нервничать.
«Попросите их наблюдать внимательнее. Не важно дастся ли им произвести наследника или нет, но если это правда…», он замолчал.
Сотрудник чайной издал утвердительный звук.
«Больше чая», закричал он, унося чайник.
Силуэт этого человека был виден сквозь закрытые занавески.
Снаружи сверкало солнце, но оно не проливало света на его черты. Он
поднял бамбуковый занавес и осторожно выглянул.
Перед ним были главные ворота семьи Фан. Хоть уже прошло несколько дней, на воротах было по-прежнему выведено слово «Счастье».
…………..
Мир продолжал жить и в резиденции семьи Фан тоже было не
спокойно. Иногда слуги перешептывались между собой, а потом смотрели в
определенном направлении и качали головами.
Естественно они смотрели на дом Молодой госпожи и Молодого мастера Фан.
Раньше Молодой мастер Фан хоть иногда выходил на своей инвалидной
коляске. Сейчас он был заперт дома и подвергался мучениям Молодой
госпожи, даже не вставая с кровати без ее ведома.
«Она сказала, что он приспособиться через несколько дней, я пойду проведаю как он».
Эти чувства разделяли все.
Но все же они не знали некоторых слов, которыми успели обменяться мисс Цзюнь и Госпожа Фан, которые не просочились.
«Конечно, ванны с лекарством не смогут вылечить его и ему будет становиться хуже», сказала мисс Цзюнь.
Госпожа Фан застыла.
«Это…», выпалила она.
«Потому что его тело уже сгнило от яда и у него появилась
зависимость от него, если мы уберем яд, то его тело моментально
уничтожит само себя», мягко сказала она.
Госпожа Фан знала это иначе она бы не давала ему свое лекарство, которое на самом деле было ядом.
«Сейчас я тренирую его тело, чтобы он мог освободиться от
контроля яда и постепенно лишить этот яд эффективности. Его тело не
привыкло к этому, поэтому у него не будет столько жизненных сил, как
раньше», сказала мисс Цзюнь.
«Тогда когда ему станет лучше? Прошло почти десять дней», с тревогой сказала Госпожа Фан.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее с улыбкой.
«Прошло десять дней», сказала она.
Казалось эти слова не имели никакого значения, но Госпожа Фан сразу покраснела.
Он умирал почти десять лет, а она не могла подождать десять дней.
Это была неправильная мысль. Это было тяжело.
Госпожа Фан на мгновение замолчала.
«Чжэньчжэнь, я определенно была слишком груба, не принимай это
близко к сердцу», сказала она: «А Цзиньсю и остальные…они не знают, что
ты делаешь. Мне жаль, что мои неуважительные слова могли вас обидеть».
«Я не очень обидчива или чувствительна. Если они узнают правду,
то от нее не будет никакого толку», ответила мисс Цзюнь: «Им не нужно
знать правду. Пока об этом будут знать только тетя и бабушка, все будет
идти по плану. Что касается их непонимания, просто подождите, когда все
устроится, тогда они все поймут».
Если бы это произошло раньше, независимо от того, что она
сказала, это вызвало бы большое беспокойство среди слуг и сестер. Даже
если бы она извинилась и пыталась бы их утешить, в ответ она получила бы
лишь гнев.
На данный момент она действительно была более разумной и справедливой.
Казалось, что умереть однажды не так уж и плохо…подумала про себя Госпожа Фан.
«Я думаю, что ваш враг все равно будет очень бдителен», сказала
мисс Цзюнь: «Поэтому младший брат не должен позволять людям увидеть, что
ему становится все лучше и лучше, иначе…»
Она взяла со стола веточку и переломила ее.
Иначе они бы не позволили ей вылечить его.
Госпожа Фан была угрюма.
Тот, кто вредил Чэнъюй из призрака становился человеком.
«Я хочу увидеть его лицо», сказала она, стиснув зубы.
……………
Спустилась ночь. Слуги разошлись по своим комнатам, не дожидаясь ругани Лю.
Время было беспощадно. Половины месяца не хватило, чтобы недовольство служанок утихло.
Ну, никогда не было легкого способа справиться с этим.
Девочки служанки заявили, что мисс Цзюнь и ее служанка самодуры.
Фан Цзиньсю послала людей, чтобы ухаживать за Фан Чэнъюй, но всех их
прогнала Лю.
Но казалось, что Старая госпожа и Госпожа Фан закрывали на это глаза.
Их молчание было одобрением. Конечно это обсуждали, видя поддержку с их стороны.
Когда девочки собрались уходить, появилась мисс Цзюнь. днем ее почти никогда не было, она приходила лишь когда спускалась ночь.
Это и была та самая «Молодая госпожа, что ухаживала за Молодым мастером».
Независимо от того как трепетно они заботились о нем в течении
дня, это не могло перекрыть те муки, которым он подвергался каждую ночь.
Новость о слабости Молодого мастера распространялась.
Теперь он не мог даже сидеть.
Служанки заметили, как мисс Цзюнь взглянула на них краем глаза и закрыла за собой дверь.
Раздался плеск. Знакомые жала появились вновь. Фан Чэнъюй закрыл глаза.
«Какие ощущения?», с интересом спросила мисс Цзюнь.
С тех пор как они говорили о повешении они не обменялись ни
словом друг с другом. По крайней мере она не пыталась его
спровоцировать.
«Очень хорошо», вежливо ответил Фан Чэнъюй: «Я думаю, что мое тело чувствует себя намного лучше».
Мисс Цзюнь сидела рядом с ванной и наблюдала за молодым человеком, на лице которого было наслаждение.
На самом деле он ощущал столько боли, что наблюдатель не мог себе этого даже представить.
«Тебе было плохо все эти годы?», спросила она.
Фан Чэнъюй открыл глаза.
«Определить хорошо или плохо ты можешь лишь тогда, когда ощущал
оба этих состояния. Старшая сестра, я всю свою жизнь помню себя таким,
так что я не могу ответить на твой вопрос», он улыбнулся и с сожалением
добавил: «Поэтому мне жаль, что мой ответ тебя разочаровал».
Этот ребенок выглядел мягким и нежным, но его слова были давно заучены им.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Что ты хочешь сделать после того, как ты излечишься?», спросила она.
Фан Чэнъюй покачал головой.
«Старшая сестра, человек без будущего не думает о будущем иначе
они не могут продолжать жить», сказал он: «В этом отношении я уступаю
старшей сестре».
Мисс Цзюнь снова улыбнулась.
«Ты ребенок», после этих слов она почувствовала некоторое разочарование.
Этот ребенок родился в страданиях. Он выглядел так будто поднялся
над ними, но он все еще был огорчен и обижен. Его тело и ум постоянно
страдали от этой муки.
И это его младший брат? Его единственная ошибка была в том, что он родился именно собой.
Он был еще молод и ничего не понимал. Старшую сестру отодвинули в сторону. Кто знал, о чем она думала.
Мисс Цзюнь почувствовала, как ее сердце закололо, и она вздохнула.
То, что сказал Фан Чэнъюй было правдой.
«тебе действительно не надо думать о будущем», сказала она.
Это действительно здорово. Сейчас он мог быть в сознании куда дольше.
Мисс Цзюнь вытащила его из ванны. Она сняла мокрую одежду и
вытерла тело. Она достала иглы для иглоукалывания и сосредоточилась на
их расположении.
Когда Фан Чэнъюй проснулся, уже был полдень. В комнате стояли две
служанки. Когда они увидели, что он проснулся, они с восторгом вытерли
слезы: «Молодой мастер, вы хотите что-нибудь поесть?», поспешно спросили
они.
Фан Чэнъюй вздохнул.
«Молодой учитель, вы должны что-нибудь съесть. Хотя бы немного»,
настаивали он, задыхаясь от волнения. Фан Чэнъюй ничего не ответил.
Внезапно его лицо застыло, когда он почувствовал, что что-то не так.
«Молодой мастер?», нервно спросила служанка, а потом о чем-то задумалась: «Может вы хотите в туалет. Слуга вас проводит…»
Хоть Фан Чэнъюй и мог двигать руками он не мог сам о себе позаботиться.
Согласно тому, к чему он привык раньше, ему нужно было в туалет каждое утро.
Служанки бросились за горшком. Одна из них хотела поднять одеяло.
Но Фан Чэнъюй остановил ее: «не нужно», и поймал ее руку.
Слуги на мгновение были ошеломлены.
«Я сам», объявил он.
Сам? Молодой мастер мог шевелить лишь руками и верхней частью тела. Как он мог сделать все сам?
Слуги колебались?
Фан Чэнъюй облокотился.
«Дай мне его», в его голосе было нетерпение.
Молодой мастер всегда был слаб, он редко злился. Слуги не смели дальше ему противостоять и дали ему горшок.
Если бы он испачкался, они бы просто переодели его в чистое. Ничего страшного бы не случилось.
По крайней мере так думали служанки. В худшем случае над ними бы
поиздевалась Лю, зажимая нос. В любом случае мисс Цзюнь никогда не
нравилась Молодому мастеру. Возможно это заставит ее избегать его еще
больше, и она не будет мучать его по ночам.
Когда их воображение разыгралось, Фан Чэнъюй уже отдал горшок.
Он на самом деле не испачкал ни кровати, ни одежды?
«Вынесите», сказал он хриплым голосом.
Служанки обменялись взглядами. Они отступили, не противясь ему.
В комнате воцарилось молчание.
Фан Чэнъюй задумчиво лежал на кровати. Он был взволнован и приятно удивлен, но более того, ему было смешно от самого себя.
Так к этой цели шла эта женщина, может он должен сказать об этом маме и бабушке…
«Чэнъюй, ты чувствуешь себя необычно в какой-то части тела?»
Фан Чэнъюй уже представил, как мама и бабушка задавали этот вопрос.
В какой-то?
Учитывая, что он был наследником семьи Фан, это была единственная часть тела, которая имела значение.
Фан Чэнъюй улыбнулся.
Видимо все обстояло именно так.
В конце второго месяца в Янчэн все еще было холодно, но многие
девушки уже переоделись в весеннюю одежду. Разумеется, богатые могли
себе позволить использовать ручные печи, спрятанные в рукавах их толстых
плащей и ходить в заведения, где был обогрев. Даже в каретах.
В воздухе витали вздохи девушек. Двери распахнулись и из них вышла группа великолепно одетых молодых женщин.
Девушки, что были в комнате, встали, чтобы поприветствовать их.
«Яньянь, я действительно так давно тебя не видела».
Все окружили Нин Яньянь и стали осыпать ее любезностями.
Как много времени прошло с тех пор как она чувствовала себя луной, окруженной звездами.
«Вы скучали по мне?», сказала Нин Яньянь улыбаясь: «Или вы скучали по угощениям, что готовит моя семья?»
За ней шли девушки, которые несли коробки с едой.
Дары кухни семьи Нин присылал Нин Ян из столицы. Они обучались
кулинарному искусству. Праздники в их семье были известны на весь Янчэн.
Все девушки засмеялись.
«Конечно мы скучали по угощениям», дразнили они.
Звуки смеха мыли очень радостными и гармоничными.
«Как тебе удалось выйти? Ты на долго?», расспрашивали девушки.
«Мой старший брат в Янчэн, поэтому мама позволила мне выйти.
Старший брат сказал, что вернется в третий день третьего месяца, так что
у меня еще есть пара дней», с улыбкой сказала Нин Яньянь.
«Десятый благородный сын?»
«Неужели он поехал попить чая?»
Нин Яньянь кивнула, не обращая внимания на волнение девушек.
«Он не пошел со мной. Он сказал, что хочет встретиться со старым
учителем, который хорошо играет в Го», она притворялась легкомысленной,
но на самом деле была очень горда: «Вы не знаете, но мой старший брат
просто одержим идеей…»
«Десятый благородный сын Нин хороший игрок в Го, но он все еще хочет расти дальше», сказали девушки.
«Я знаю. Пятнадцатая мисс Хе сказала, что видела твоего старшего брата», выпалила одна из девушек.
Вот так они и узнали, что кто-то видел десятого благородного
сына. Более того, они никогда прежде об этом не слышали. Все девушки в
комнате сразу обернулись к ней.
Хоть она и не была той мисс Хе, о которой она говорила, ее пугали их завистливые взгляды.
«Мисс Хе сказала, что десятый благородный сын позвал ее отца играть в Го», поспешила добавить она.
«Дом семьи Хе находится на аллее рядом с Западным мостом?»,
очевидно Нин Яньянь не слышала этой информации раньше. Она нахмурилась и
сказала: «Мастер Хе
действительно выдающийся игрок в Го. Нет ничего странного в том,
что мой брат просил его о встрече, но как она смогла его увидеть?»
Десятый благородный сын знал, что он знаменит, поэтому он старался избегать девушек и не искать неприятностей.
«Она подглядывала», ответила девушка.
Где бы ни был десятый благородный сын Нин, хоть и не было никакой
возможности для личной встречи или диалога, все хотели взглянуть на
него.
«Разве это значит увидеться?», начали подтрунивать девушки.
Девушка, что говорила, махнула рукой.
«Нет, нет, она действительно увидится с ним», сказала она: «Мисс
Хе сказала, что десятый благородный сын сказал мастеру, что у него
прекрасные навыки, так что если отец – лев, то дети не могут быть
собаками, поэтому он захотел увидеться с детьми его семьи».
Девочки немедленно зашептали.
«Хочет увидеть детей? Она же девушка!»
«Она определенно появится. Очень редко, когда десятый благородный
сын о чем-то просит, поэтому госпожа Хе не упустит возможность показать
ем всех молодых мисс. Она не упустит этот шанс».
«Вот почему все эти дни мисс Хе изучала Го. Похоже что она делала это вовсе не ради себя».
Нин Яньянь нахмурилась из-за всех этих голосов. Конечно она не
верила, что ее старший бат действительно хочет увидеться с молодыми мисс
семьи Хе. Он определенно сказал это из вежливости, а эта госпожа Хэ
воспользовалась тем, что у него не толстая кожа и он не сможет прогнать
молодых девушек».
Яньянь была знакома с нравом этих женщин.
Но старший брат тоже частично нес за это ответственность. О чем он думал. Давая им такую возможность?
Ни одна из этих молодых мисс не обладала статусом достаточным, чтобы стать его невестой.
Хоть ей и нравилось видеть, как эти девушки волнуются, когда слышат о ее брате, в то же время ей это было неприятно.
«Ничего. Разве я не говорила, что недавно старший брат пытался
решить древнюю комбинацию «Гора»? ничего интересного», заявила она, не
желая продолжать тему.
Девушки сразу это поняли. Они действительно хотели побольше
поговорить о десятом благородном сыне Нин, но никто не хотел, чтобы Нин
Яньянь была недовольна. Все улыбнулись и сменили тему.
«Верно, тетя и в самом деле очень строгая», сказала девушка сидевшая ближе всех к Нин Яньянь.
«Если она так долго пыталась тебя ограничить в чем-то это может значить, что тогда ты ни в чем не ошиблась».
Девушки рядом с ней закивали головами.
«Не только Яньянь. Кто мог быть доволен, когда все чувствовали себя несчастными…», сказал кто-то из них.
Нин Яньянь взяла серебряную ложку, чтобы взять съесть кусочек сладкого угощения.
«Мы не должны говорить о прошлом. Раньше мы все были девочками,
поэтому встречи в Янчэн было трудно избежать. Теперь все по-другому. Мы
девочки…», сказала она с улыбкой: «А она Молодая госпожа».
Конечно о Молодой госпоже теперь говорил весь Янчэн.
«Игровые залы просто ломятся от ставок», сказала одна девушка, прикрывая улыбку.
«Ставок на то, когда у них будет половой акт?», спросила другая.
Из-за этого в комнате стало еще более шумно.
Девушка, сидящая рядом с ней, прикрыла рукавом рот, а ее лицо покраснело.
«Как ты можешь об этом говорить?», ругала она.
Могли ли молодые девушки обсуждать подобные вещи?
Комната тут же заполнилась звуками задушенного смеха. Красные девушки тряслись от смеха как цветы на ветру.
«Нет, но сейчас идут и ставки на то, когда мисс Цзюнь станет вдовой», сказала девушка.
«Калека умирает?», с любопытством спросили несколько других.
Девушка кивнула.
«Я слышала он близок к этому. Он даже не может самостоятельно
подняться с постели», испуганно сказала девушка, поджав губы: «Вы ведь
знаете, что за человек Чжэньчжэнь. Как она может заботится о калеке?
Очевидно она хочет захватить власть в семье Фан будучи Молодой
госпожой».
«Она хочет убить своего нового мужа?», спросила одна из девушек, кусая ногти.
«Не говрр ничего не имея доказательств. Семья Фан на этом не
исчезнет, у них все еще есть Госпожа Фан», сказала Нин Яньянь. Она
продолжала возиться со своим
засахаренным десертом, переворачивая его снова и снова. Ее
движения были такими же ленивыми, как и ее голос: «Молодой мастер Фан
долго не проживет. Это известно каждому в Янчэн и семья Фан знает, и
мисс Цзюнь. поэтому даже если он умрет, никто не будет обвинять в этом
Цзюнь Чжэньчжэнь».
Верные рассуждения.
«С этого момента Молодая госпожа Фан будет хорошо жить», прокомментировал кто-то смеясь.
Все девушки в комнате подхватили этот смех, но не Нин Яньянь.
Верно. В будущем жить Цзюнь Чжэньчжэнь действительно должна
сложиться хорошо. Учитывая ее характер и то, что она будет в вдовой, кто
захотел бы иметь с ней дело? Семья Фан была богата. Семья Фан будет
по-прежнему зарабатывать на фестивале фонарей. Очевидно, что во все
последующие праздники Цзюнь Чжэньчжэнь будет выставлять свое богатство
напоказ.
Нин Яньянь не хотела слышать даже упоминания о ее имени.
«Не говори так, ее жалко», робко сказал один из голосов во время всеобщего веселья.
Голос был таким мягким, будто у его обладателя совсем не было силы воли. Но он все же что-то сказал?
В комнате воцарилась тишина и все сразу посмотрели в ту сторону, откуда исходил голос.
Эти слова сказала пятнадцатилетняя девочка.
Она была тонкой и хрупкой, как и ее голос. С точки зрения
привлекательности она была средненькой в этой компании. Но ее белая кожа
и красивые брови придавали ей изысканности.
Посмотрев на нее, остальные девушки закатили глаза.
«Лин Цзинь, кто сказал, что ты тоже можешь прийти?», сказала какая-то девушка.
«Может тогда пойдешь и посмотришь за Молодой госпожой Фан?»
Лин Цзинь была дочерью регистратора приезжих в Янчэн. Семья Лин
была очень влиятельна из-за должности ее отца. Она была в хороших
отношениях с Цзюнь Чжэньчжэнь и была единственной, кто когда-либо ее
защищал. Таким образом эта девушка часто становилась предметом насмешек.
Услышав их слова Лин Цзинь почувствовала себя неловко, она опустила голову, а на ее глазах появились слезы.
«Нет сил смотреть на эту ревущую кучу. Все это бесполезно», с усмешкой сказал некоторые девушки.
«С чего ее жалеть? Жалеть ее из-за того, что она получила деньги, жилье и еду?», с улыбкой спросила Нин Яньянь.
«Но ведь потом она станет вдовой», сказала Лин Цзинь, опуская
голову: «Разве не говорят, что в двери вдовы всегда стучатся
неприятности?»
Эти слова заставили девушек смеяться еще больше.
«Какое нелепое беспокойство».
Нин Яньянь рассмеялась, но она больше не смотрела на Лин Цзинь. Она обернулась, чтобы попросить чай.
«Не упоминай об этом больше. Мне было трудно выбраться из дома, так что же вы придумали чтобы развлечь меня?», спросила она.
Как только она сказала о веселье, девушки сразу же подхватили эту
идею. Какое-то время комната была полна восторженных криков и радости.
После того как они поели и несколько раз попили чай, Нин Яньянь
отправилась в ванную в сопровождении своей личной служанки. Остальные не
обратили на это внимания. Что касается Лин Цзинь, которая прежде сидела
в углу, то она куда-то ушла, на нее и подавно никто не обращал
внимания.
Ванная комната была расположена не далеко от чайной комнаты. Она
была красиво украшена, там горела свеча. Комната была теплой и приятной.
Нин Яньянь стояла, раскинув руки, пока кто-то завязывал ей сзади одежды.
«Что ты думаешь?», спросила Нин Яньянь.
Человек, что был позади нее, вышел вперед и опустил ее руки. Девушка подняла голову. Это была Лин Цзинь.
«Благополучие ее будущего вовсе не зависит от наличия Молодого
мастера Фан», тихо сказала она: «Не зависимо от того хорошо он себя
чувствует или нет, жив он или мертв, семья Фан не выступит против нее».
«Конечно я знаю это», Нин Яньянь нетерпеливо подошла к окну. Она
взялась за веточку зимнего жасмина: «Это дешевая шлюха слишком хорошо
устраивает свою жизнь. Она не умерла и теперь может свободно гулять по
всему Янчэн. У неба и в самом деле нет глаз».
Лин Цзинь последовала за ней к окну.
«Но ведь она уже пыталась умереть, так что все будет выглядеть как несчастный случай», тихо сказала она.
Нин Яньянь посмотрела на нее и фыркнула.
«Я знаю, я тебя не виню», сказала она.
Лин Цзинь с благодарностью склонила голову.
«Тогда я совершила ошибку. Я пыталась воспользоваться преимуществом, но в борьбе с ней это оказалось бесполезно».
«Тогда что оказалось бы эффективным против нее?», сказала Нин
Яньянь. Нежные желтые цветы выпали из ее руки, в ее сердце было
нетерпение.
«Полагаясь на чувства и разум семья Фан помиловала ее, потому что
в ней течет их кровь. Но есть такие вещи, которые не простит ни разум,
ни сердце при том, что она стала невесткой семьи Фан», сказала Лин
Цзинь.
Нин Яньянь посмотрела на нее.
«Ты собираешься воспользоваться шансом?», спросила она.
Лин Цзинь покачала головой.
«С так им человеком как Цзюнь Чжэньчжэнь нельзя просто
воспользоваться шансом, даже если он возникнет. Нам нужно организовать
все так, чтобы она совершила этот прыжок».
«Когда ты собираешься это организовать?», спросила Нин Яньянь.
«Это требует участие Яньянь, а для лучшего результата нам нужен и десятый благородный сын», ответила Лин Цзинь.
Нин Яньянь сразу разозлилась.
«Если требуется наше вмешательство, то чем тогда занимаешься ты?», прошипела она.
Лин Цзинь поспешно замахала руками.
«Нет, нет, тебе не нужно ничего специально делать», поспешно
пояснила она: «Все что нужно, так это быть в Янчэн в третий день
третьего месяца, нам вовсе не нужно видеться. Я найду повод, чтобы
заманить ее, а ты занимайся своими делами. Мы не появимся у тебя на
глазах».
Нин Яньянь шумно выдохнула.
«Мы с братом не выйдем до третьего дня третьего месяца», сказала она.
Это было соглашение. Лин Цзинь улыбнулась. Нин Яньянь ничего не ответила, она явно намеревалась прекратить этот разговор.
Лин Цзинь на мгновение замолчала.
«Когда десятый благородный сын так увлекся игрой в Го?», не могла не спросить она.
«Моему брату всегда нравилась эта игра», ответила Нин Яньянь:
«Ему нравятся многие вещи, но иногда его интерес перерастает в
одержимость», она посмотрела на Лин Цзинь и сделала паузу.
«Тебе не понять. Нет никакой надобности любить то, что нравится
остальным, например, игру в Го. Для меня это слишком скучно, а для брата
нет», добавила она.
Лин Цзинь улыбнулась и кивнула.
«Десятый благородный сын никогда не был посредственным», сказала она.
Увидев, как неподвижно она стоит, Нин Яньянь захотелось подойти к ней поближе.
«Брак между моим братом и мисс Ян невозможен, мать отказала», тихо сказала она: «Потому что это не нравится моему брату».
Другие девушки были бы неописуемо счастливы, услышав это, но Лин Цзинь чувствовала сожаление.
«Это позор», пробормотала она.
На самом деле знала о репутации семьи Ян, а ее братья рассказали ей о том каким человеком была мисс Ян.
Нин Яньянь думала, что мисс Ян очень подходит старшему брату. Она
почувствовала разочарование, когда узнала, что брак не состоится.
Но поскольку она была хорошей сестрой, она с сожалением думала о
своем брате, но если бы Лин Цзинь вышла замуж за него, то она бы не
стала так расстраиваться.
Все были лицемерами.
Нин Яньянь поджала губы.
«Ты думаешь, что раз мой брат не женат, то он не сможет взять наложниц? Ты так нетерпелива?», сказала она.
Лин Цзинь покраснела, покачав головой.
«Конечно нет. Если это будет десятый благородный сын, то я могу ждать вечно», казалось, что ее мягкое лицо стало чуть жестче.
Нин Яньянь посмотрела на нее и рассмеялась.
«Не волнуйся. Стать наложницей это не то же самое что стать
женой. Но пока ты этого хочешь, и моя мать этого хочет, твои желания
обязательно исполнятся», затем она добавила уже более спокойно:
«Особенно если ты поможешь нам с этой большой проблемой».
Лин Цзинь покраснела и опустила голову.
«Большой спасибо, Яньянь», тихо сказала она.
Нин Яньянь улыбнулась ей и махнула рукой, выйдя из ванны без единого слова.
Снаружи за ней сразу же последовали служанки.
Лин Цзинь была очень умна. Другие девушки знали, что им нужно
было завоевать расположение Яньянь, но они были всего лишь толпой,
которая высмеивала или любила тех на кого указывала Яньянь. Но именно
Лин Цзинь была той, кто мог решить ее проблемы.
Конечно же Яньянь знала зачем она хотела завоевать ее расположение, и она не возражала.
Для молодых девушек семьи их невестка была врагом, который утаскивал их старших братьев.
Конечно же ее старший брат должен был жениться. Но ее сделало бы
счастливым то, что она может организовать альянс против его жены.
В этом альянсе была она и мать. Поэтому если кто-то хотел хорошо
провести время их в семье и не быть отвергнутым старшим братом, то они
могли положиться лишь на них.
Подумав об этом Нин Яньянь почувствовала себя немного жалкой.
В этом году ей исполнялось четырнадцать. В следующем году уже
будет пора выбирать партнера для брака. Если бы только брак с мисс Ян
состоялся, и старший брат женился бы раньше чем она, она сможет остаться
в доме подольше и заставить Лин Цзинь думать, что она действительно
необходима.
Она остановилась. Служанки поспешили открыть дверь в комнату, до ее ушей дошел смех, а из комнаты исходил нежный аромат.
«Яньянь, скорее, мы тебя заждались», воскликнула каждая из девушек.
Нин Яньянь улыбнулась и вошла к ним. Тем не менее никто не заметил, как ушла Лин Цзинь.
Лин Цзинь это не заботило. Ей не нужны были друзья и ее не
заботило как к ней относились другие. Девушке нужно было только выйти
замуж. Единственный человек с кем стоит развивать отношения это тот, с
кем она проведет свое будущее. Она не тратила время на девушек, ведь они
были такого же пола, что и она.
Особенно на этих девушек.
Но все же ей было обидно.
Лин Цзинь стояла рядом с чайной комнатой, на ней был плащ. От холодного ветра ее щеки слегка покраснели.
Брак между десятым благородным сыном Нин и мисс Ян действительно не состоялся.
Это было печально.
Она расстроилась из-за этого не потому что это влияло на ее шансы
стать наложницей десятого благородного сына. Она уже говорила об этом с
семьей Ян и Старшая госпожа Нин тоже была не против этого. Если бы
Старшая госпожа Нин отказала, это бы значило, что и десятый благородный
сын этого не хочет.
Ведь он не согласился со свадьбой с мисс Ян потому что она ему не нравилась.
Это был позор. Если бы Старшая госпожа Нин настояла на браке, то
десятый благородный сын Нин женился бы на мисс Ян. Если бы все случилось
так, то всем было бы понятно, что он больше любит свою первую
наложницу, чем жену.
Это позор.
Лин Цзинь вздохнула. Склонив голову, она взяла из рук служанки печь для рук.
Возможно некоторые люди не поймут, как родители могут позволить своей дочери стать наложницей.
Это трудно понять. Быть наложницей трудно, но, если это чего она хотела сама, она не будет от этого страдать.
Нет ничего что можно пожинать без посева. Чтобы получить то что
хочешь, нужно заплатить. А стоит ли это того зависит лишь от собственных
чувств, а не от суждений других людей.
Десятый благородный сын Нин жил в ее сердце. Она даже не
претендовала на роль его жены, она хотела просто провести всю жизнь
рядом, лишь наблюдая за ним.
А будет ли она в его сердце, это уже от нее не зависело. Ее вообще это не волновало.
Хоть ее происхождение и было неплохим, этого было недостаточно
чтобы стать женой десятого благородного сына Нин, на самом деле в Янчэн
не было подходящей девушки на эту роль. Таким образом стать наложницей
было самым правильным выбором, ведь эту роль определяла Старшая госпожа
Нин, а не десятый благородный сын.
В данный момент для Старшей госпожи Нин это было самым важным вопросом.
«Молодая мисс, мы возвращаемся?», тихо спросила служанка, глядя на Лин Цзинь, которая неподвижно стояла.
Лин Цзинь одела капюшон.
«Нет, сначала мы кое-кого навестим», тихо сказала она.
…………
Несмотря на то, что конец второго месяца был холодным, а в окна
вместе с солнечными лучами бил холодный ветер, в комнате было тепло.
Мисс Цзюнь закатала рукава, она сидела перед столом. Она держала кисть так, словно \то была палочка для еды.
По всему столу были разбросаны бумага и кисти. Кроме того, на нем было несколько подносов, в которых раньше была еда.
Мисс Цзюнь крепко сжимала кисть и пристально смотрела прямо перед тобой. Внезапно она выронила ее.
Она сначала ударилась о стол, а потом упала на пол.
Лю сразу вошла, пытаясь поднять ее.
«Молодая мисс, ты такая непослушная», ругала она.
Бросание палочек для еды было поистине озорным и детским поведением.
Возможно это было из-за ее нового статуса, но иногда она позволяла себе расслабиться.
На лице мисс Цзюнь вспыхнул след застенчивости, но она ту же опомнилась, села прямо и опустила рукава.
«Тут душно? Вам хочется прогуляться?», обеспокоенно спросила Лю:
«Молодой мастер съел все лекарство, я проследила. Я преподала его слугам
урок. Теперь они будут следить за собой».
Мисс Цзюнь улыбнулась. Она никогда не ходила к Фан Чэнъюй за
исключением ночного времени и не считала заботу о нем своей главной
обязанностью, но при этом не позволяла служанкам проводить с ним много
времени. Не удивительно что по дому начали ходить слухи.
Однако ей было все равно. Ей даже не хотелось лишний раз думать о Фан Чэнъюй.
О, она знала, о чем он думал. Хоть она и сказала, что излечит
его, нужно было сделать так, чтобы все подумали, что от этого нет толку,
а это было не так просто. Кроме того, она должна была понять кто их
враг.
На данный момент глаза и уши этого дома были в темноте. Если бы
Фан Чэнъюй стал бы действительно думать, что он поправляется, это
сделало бы его счастливее старика, что познал истину жизни, что уж
говорить о мальчике подростке. Несмотря на все страдания, которые он
пережил, он по-прежнему был всего лишь мальчиком.
А что касалось приятности их взаимодействия, мисс Цзюнь это не
беспокоило. Она жила не ради того, чтобы подружиться и стать ближе со
своими родственниками.
«Но одиночество всегда нагоняет духоту и скуку. Лучше бы выйти и найти компанию для игр», сказала Лю.
Раньше молодая мисс больше всего любила выходить и играть, но сейчас она почти не выходила из резиденции семьи Фан.
«Мне не с кем играть», с улыбой сказала мисс Цзюнь.
С этими словами раздался голос служанки снаружи.
«Молодая мисс, пришла мисс Лин», сказала она.
Мисс Лин?
Продолжая жить в этом теле ей удалось ассимилировать воспоминания
мисс Цзюнь. От тех, что были бесполезны, она избавлялась, поэтому
сейчас она никак не могла вспомнить кто такая эта девушка.
«Молодая мисс! Это же мисс Лин!», взволнованно сказала Лю: «Мисс Лин!»
Ее лицо вдруг помрачнело.
«Но почему мисс Лин пришла сейчас? Она посмела прийти после того, как ее предложение повеситься оказалось бесполезным?»
Оу…
Мисс Цзюнь вспомнила.
Лин Цзинь была близкой подругой Цзюнь Чжэньчжэнь. Именно она
рассказала о предстоящей свадьбе мисс Ян и десятого благородного сына
Нин и предложила ей повеситься, чтобы напугать семью Нин.
«А, мисс Лин», мисс Цзюнь улыбнулась и положила кисть: «Я забыла, что она все еще здесь…»
Лю почувствовала, что эти слова были сказаны как-то странно.
Но все же не было ничего особенного в том, что мисс Цзюнь
сказала, что забыла про мисс Лин. В конце концов они уже давно не
виделись. Хоть у них и были хорошие отношения, она не занимала важное
место в жизни.
У молодой мисс было много дел. Воспоминания великих умов мимолетны.
Но что же она имела ввиду под «забыла, что она все еще здесь»?
Но Лю не успела задать этот вопрос.
Снаружи раздался всхлипывающий голос девушки: «Чжэньчжэнь, Чжэньчжэнь».
Мисс Лин действительно к ним приехала.
Мисс Цзюнь села ровно. Через окно она увидела тонкую фигуру, которая пересекала ее двор.
Когда она увидела появление этой девушки, в ее голове тут же вспыхнули воспоминания мисс Цзюнь о том, как она к ней относилась.
Она была уродливой. Конечно это были мысли Цзюнь Чжэньчжэнь. Но
увидев Лин Цзинь она подумала, что Цзюнь Чжэньчжэнь была слишком сурова.
Несмотря на то, что ее друзья должны были ей подчиняться, ее
можно было завоевать нежными словами и искренностью. Эти вещи были очень
важны для Цзюнь Чжэньчжэнь, которая только приехала в незнакомый город,
поэтому она и завела с ней дружбу.
Мисс Цзюнь промолчала.
Цзюнь Чжэньчжэнь действительно была странным человеком. Стремясь
приблизиться к людям, что ей нравились, она отдавалась им искренне. Но к
сожалению, ее не волновало нуждается ли другая сторона в ее
искренности.
Независимо от того заботятся они о тебе или жалеют, как только ты
отдаешь им свое сердце, если им это не понравилось или они этого не
хотели, они могли растоптать его. И их нельзя было в этом винить.
Время от времени подобные случаи действительно делали других людей несчастными.
Лю весело открыла дверь.
«Мисс Лин!», радостно закричала она.
Почти в тот же момент, когда Лю объявила о гостье, та зашла внутрь.
Хоть это и воспринималось как неуважение, это не было чем-то необоснованным. В прошлом мисс Лин постоянно так делала.
Мисс Лин была из семьи чиновников. Приехав навестить девушку из
семьи торговцев, она оказывала честь семье Фан. Поэтому ей не нужно было
уведомлять их о своем приезде.
Именно так говорила Цзюнь Чжэньчжэнь слугам семьи Фан, ведь сначала они ее не пускали.
Для Цзюнь Чжэньчжэнь мисс Лин была частью семьи.
Шаги. Нежный аромат. Мисс Лин вошла в комнату.
Мисс Цзюнь по-прежнему сидела за своим столом и даже не подняла на нее глаз.
Когда мисс Лин увидела ее, из ее глаз полились слезы.
«Чжэньчжэнь, ты…», ее голос дрогнул.
Однако ее печальный потоп был остановлен мисс Цзюнь.
«Я больше не такая как прежде», ее выражение лица было серьезным, когда она пристально посмотрела на мисс Лин.
Мисс Лин не могла описать свои чувства в тот момент, когда она
услышала эти слова. Она чувствовала себя неловко из-за того, что ее
перебили, но вскоре она поняла что это значило.
«Чжэньчжэнь, не говори так. Независимо от того замужем ты или нет…», ее голос снова затих, а на лице появилась грусть.
Ее опять перебили.
«Нет, я сказала, что не такая как прежде не из-за того, что стала
частью семьи торговцев», очень серьезно сказала мисс Цзюнь: «Я говорю о
том, как однажды я умерла и теперь не та, что раньше».
Мисс Лин начала чувствовать раздражение. Внутренне она ей уже ответила. Ты сошла с ума?
Но она была хорошо осведомлена о том, как нужно вести себя с таким человеком как Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Чжэньчжэнь, я знаю», она подошла к мисс Цзюнь. она потянулась, чтобы взять ее за руку: «Я знаю».
Когда она этого говорила, ее лицо было очень серьезным, казалось,
что она сделала все возможное, чтобы остановить свои слезы. Это
придавало ей еще больше убедительности.
Независимо от того что ты скажешь, я все равно поверю. Независимо от того, что ты будешь говорить, я буду слушать.
Это была дружба. Это был настоящий друг.
Мисс Лин увидела, как мисс Цзюнь вздохнула. Она вздохнула в
ответ. Она знала, что все делает правильно. Обмануть эту девушку было
очень легко.
«Позволь мне сказать тебе это откровенно. Ты действительно
понимаешь?», мисс Цзюнь снова задала вопрос: «Чтобы ты ни делала и ни
говорила, ты должна помнить мои слова».
Мисс Лин кивнула, она не колебалась.
«Я буду помнить», сказала она, крепко сжав руку мисс Цзюнь, по ее лицу покатились слезы: «Не волнуйся».
Мисс Цзюнь ничего не ответила.
В прошлый раз Цзо Яньчжи хотела усложнить ей жизнь, но ситуация обернулась в ее пользу.
Она знала, что они враги, но они не знали, что она больше не та Цзюнь Чжэньчжэнь, которую было легко спровоцировать.
В таких условиях игра была немного нечестной.
Это дало ей непоколебимую веру в справедливость небес, но ей
стало неудобно из-за того, что она проиграла все свое серебро, пытаясь
заработать больше.
Теперь, когда приехала мисс Лин, она понимала какие цели та
преследовала на самом деле. К тому же у нее были свои догадки на счет
мисс Лин.
Поэтому она хотела сейчас ей напомнить, что она больше не та, что прежде. Это было справедливо.
А поняла ли мисс Лин ее слова или нет, это уже не было ее проблемой.
Кто-то сказал небесному отцу посадить ее в тело Цзюнь Чжэньчжэнь.
Даже если она будет трясти мисс Лин за плечи и кричать, что она больше
не Цзюнь Чжэньчжэнь, та лишь сочтет ее сумасшедшей.
Хм, это была довольно интересная ситуация. Должна ли она попробовать?
Мисс Цзюнь не могла перестать ухмыляться. Ей казалось, что она становится непослушной, а это бесполезно.
Когда мисс Лин увидела ее улыбку, она почувствовала себя еще
более озадаченной. Цзюнь Чжэньчжэнь ведь не могла действительно сойти с
ума?
«Чжэньчжэнь, какие трудности смогли так тебя разрушить?», подавленно сказала она.
Мисс Цзюнь вырвала свою руку.
«Я в порядке», сказала она: «Нет повода для грусти».
Лин Цзинь ей не верила, но и опровергать не стала. Она молча сидела рядом с ней и плакала.
«Я не верила в то, что случилось. Я никогда не думала, что все
может так случиться», тихо сказала она: «Это моя вина. Если бы я тогда с
тобой поговорила. Я почувствовала свою вину и попросила маму отправить
меня к родственникам. Несколько дней назад я
услышала, что помолвка десятого благородного сына Нин и мисс Ян
не состоится, а Старшая госпожа Нин отвергла этот брак. Ты не знаешь
почему?»
Она подняла голову и серьезно посмотрела на мисс Цзюнь.
Казалось, что мисс Цзюнь это не интересовало.
«Зачем?», спросила она.
«Десятый благородный сын Нин – джентльмен», сказала Лин Цзинь.
Мисс Цзюнь решила послушать ее.
«Он не знал, что у вас был брачный контракт. Теперь, когда его
подлинность подтвердили, это будет веским поводом для свадьбы», сказала
Лин Цзинь: «Он человек чести».
Выражение лица мисс Цзюнь было задумчивым. Она смотрела на мисс Лин и не знала, что сказать.
Должна ли она сказать, что мисс Лин была глупа, а Цзюнь Чжэньчжэнь раньше вела себя как ребенок.
С чего ей верить таким словам?
Подумав об этом еще раз она сочла это невозможным.
Для этих молодых девушек десятый благородный сын Нин был богом.
Богоподобный человек естественно был гордым, дисциплинированным, но
благородным джентльменом.
А соблюдение чести было его моралью. Это несомненно.
И если кто-то осмелился бы сказать, что десятый благородный сын
Нин не был таким человеком, то все стали бы думать, что эти девушки
пытались унизить его.
Возможно есть и те, кто так не думают, но прежняя Чжэньчжэнь была
одержима этой мыслью. Не только из-за того, что она была фанатичной
поклонницей десятого благородного сына Нин, но и потому что это касалось
лично ее жизни.
Такая забота может перерасти в безумие. Люди всегда склонны
думать хорошо о вещах, связанных с ними, поэтому ей было легко поверить в
то, что ее любовь была взаимной.
Поэтому несмотря на то, что мисс Лин говорила глупости, именно в эти слова больше всего бы поверила Цзюнь Чжэньчжэнь.
Мисс Цзюнь несколько смутилась и опустила взгляд.
«Если говорить об этом сейчас, то все бесполезно», сказала она.
Она хотела вновь сказать, что больше не была прежней мисс Цзюнь,
сделав акцент на слове «бесполезно», она вздохнула: «Судьба играет
людьми».
Комната погрузилась в тишину и печаль.
Лю не могла не принять эти слезы.
Итак, оказалось, что помолвка мисс Ян и десятого благородного
сына Нин не имела под собой никаких доказательств. Очень жаль. Если бы
юная мисс не вышла бы замуж за молодого мастера, она могла бы жить
по-другому.
«Это жизнь», сказала мисс Цзюнь, она улыбнулась мисс Лин: «Сейчас у меня все хорошо».
Мисс Лин снова заплакала.
«Глупая Чжэньчжэнь, что ты называешь хорошим? Теперь ты всю жизнь будешь вдовой», всхлипывала она.
Мисс Цзюнь ничего не сказала.
Как она могла говорить о столь грустных вещах.
Лин Цзинь вздрогнула и вытерла слезы.
«Я знаю, что ты приняла свою судьбу, но кое-кто еще хочет спросить…»
«О чем?», мисс Цзюнь не понимала.
«Десятый благородный сын Нин хочет спросит не стоит ли тут поступить по чести?», заявила она.
Глаза мисс Цзюнь вспыхнули гневом.
Как она посмела зайти так далеко?
Все случилось так как она говорила Старой госпоже Фан, семья Нин ее больше не волнует, но они вряд ли оставят ее в покое.
Это будто двое прохожих случайно столкнулись и затеяли спор,
возможно даже по совершенно другому поводу. Вы можете быть втянуты даже в
драку и самостоятельно уже не выпутаетесь. Теперь эти люди будут или
игнорировать друг друга или проклинать друг друга при каждой встрече.
В конце концов это ни к чему не приводит. В жизни происходит
много вещей и вам приходится общаться с многими людьми. Это так же
сложно как пытаться не касаться верхними зубами нижних.
Но вы не можете убить кого-то просто потому что вам этого
хочется. К тому же наброситься с такой неистовой ненавистью на молодую
девушку, которая еще и жизни толком не понимает.
Ваши предки были толчком к развитию этих событий, но вы все равно
не спокойны. Итак, вы все же решитесь устранить этого человека?
Это уже слишком. Неужели это может продолжаться так долго?
Никто не будет просыпаться по утрам, не имея с этого выгоды. Лин
Цзинь следовала своему плану, но очевидно, что в нем участвовала и семья
Нин. Они не могут действовать напрямую, поэтому ищут обходные пути.
Это организовал десятый благородный сын Нин?
Мисс Цзюнь встретила юношу на фестивале фонарей. Она была глубоко
убеждена, что нельзя судить человека по внешности. Нельзя судить о его
морали по его таланту.
Если он был человеком, который считал, что его репутацию может уничтожить девушка, это было бы печально.
Лю взволнованно вскрикнула.
«Правда? Он хочет видеть нашу юную мисс?»
Лин Цзинь украдкой ухмыльнулась. Когда она только приехала
служанка называла ее молодой госпожой, а теперь она снова вернулась к
обращению юная мисс.
Но волнение Лю исчезло, так как мисс Цзюнь все еще молчала.
Было похоже, что она на самом деле уже не та, что прежде.
Лин Цзинь стала более серьезной.
«Конечно нет. Десятый благородный сын больше всего ценит
благородную репутацию женщины. Как он мог так сказать?», сказала она
тише: «Просто он был гостем в моем доме, мы случайно столкнулись, и он
спросил меня об этом».
«Десятый благородный сын Нин был в Янчэн?», взволнованно спросила Лю.
Служанка акцентировала внимание именно на этом, значит и юная мисс должна была думать о том же.
Взгляд мисс Лин устремился к мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь чувствовала себя немного смущенной, но все же
мимолетно взглянула на мисс Лин. Она шевелила губами, но слова не
получались.
«Что толку от этих разговоров», наконец сказал она: «Такова судьба».
Мисс Лин увидела искры в глазах мисс Цзюнь и почувствовала, как сжалось ее сердце.
Говорят, что легче свернуть горы и изменить направление рек, чем собственный характер.
Она схватила руку мисс Цзюнь.
«Чжэньчжэнь, разве не ты говорила, что судьба в наших руках?», со слезами сказал она.
Это было правдой.
На лицо мисс Цзюнь было жалко смотреть.
Мисс Лин вздохнула.
«Ничего, не стоит об этом больше говорить, я знаю, что ты себя плохо чувствуешь», сказала она.
Лю оживилась. Как она могла это умолчать? Она должна была сказать самое главное.
«Мисс Лин, десятый благородный сын Нин действительно был в Янчэн?», она не могла вновь не спросить об этом.
Лин Цзинь кивнула. Она отличалась от других молодых мисс. Она
была очень терпелива со служанками. Ее темперамент был очень нежным.
Поэтому ей было не важно любят или не любят ее молодые мисс и их слуги,
потому что никто не станет специально усложнять ей жизнь.
«Я слышала, что он уедет в столицу в третий день третьего месяца», сказала она.
Десятый благородный сын Нин был в Янчэн. Лю нетерпеливо смотрела на мисс Цзюнь.
Голова мисс Цзюнь была опущена, поэтому она не могла понять, о чем она думает по ее выражению лица.
«Не стоит обсуждать столь бесполезные вещи», сказала Лин Цзинь,
сдерживая улыбку: «Мы все должны быть счастливы. Меня не было целый
месяц, поэтому я не могла составить тебе компанию для игр. На третий
день третьего месяца мы должны поехать и отдохнуть».
Она сделала паузу.
«Только, можешь ли ты сейчас выходить?»
Она посмотрела на улицу.
«С молодым мастером Фан все хорошо?», спросила она почти шепотом.
Лю поняла смысл ее слов.
«Его состояние никак не связано с нашей молодой мисс», сказала она: «Если молодая мисс хочет выйти, то его это не касается».
Она повернулась к мисс Цзюнь.
«Правильно, мисс Цзюнь, вы так долго грустили. Неужели вам не хочется поехать в Янчэн и развеяться?»
Более того десятый благородный сын Нин сейчас был в Янчэн.
Главным было создать впечатление, будто он хочет увидеться с молодой
мисс.
Десятый благородный сын Нин…
Когда мисс Цзюнь увидела, что взгляд Лю ее полностью разоблачил, она улыбнулась.
Действительно, эти девушки еще были молоды. И поскольку они были
молоды их планы были очень просты. Но когда они что-то делали
последствия могли быть больше, чем они ожидали.
И это касалось не только этих девушек. Она была старше и не
должна была быть такой, но, когда в ней закипала ненависть ей хотелось
уничтожить своего врага вместе с собой. Планы по его медленному
уничтожению испарялись из ее головы.
Она просто не хотела об этом думать, не хотела двигаться
медленно, чтобы не сердиться еще больше и не уделять этому большое
внимание. Она боялась, что эта медлительность заморозит всю ее энергию.
Мисс Цзюнь посмотрела на мисс Лин.
«Если я захочу выйти, то я смогу это сделать. Сейчас я Молодая госпожа семьи Фан», издевалась она.
Как и ожидалось, она все еще была той идиоткой…
Лин Цзинь улыбнулась и кивнула.
«Ладно, я вернусь и подумаю о том, чем нам стоит заняться. Я приделу, чтобы забрать тебя», сказала она.
Мисс Цзюнь кивнула.
«Хорошо, подумай об этом и возвращайся», серьезно сказала она, не улыбаясь.
Хоть Лин Цзинь и могла беспрепятственно появиться в резиденции
семьи Фан, но этот вовсе не значило, что Старая госпожа закрывала на это
глаза.
Когда она услышала о том, что Лин Цзинь вошла во двор мисс Цзюнь,
ее лицо застыло. А услышав, что она ушла с довольной улыбкой, ее лицо
стало совершенно безобразным.
Сейчас перед ней стояла мисс Цзюнь и говорила, что хочет
отправиться в город с мисс Лин в третий день третьего месяца. Лицо
Старой госпожи было каменным.
«Я думала ты преследуешь ее», сказал она после минуты молчания:
«Или ты хочешь использовать свои слова и унизить ее так же как госпожу
Нин или меня?»
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Как я могу зайти так далеко?», сказала она.
«Идея с повешением принадлежала мисс Лин», сказала старая госпожа Фан.
Мисс Цзюнь серьезно задумалась над этим.
«На самом деле это было не так. Она лишь хотела, чтобы я напугала
тебя и семью Нин. Это я придумала повеситься», с улыбкой сказала она.
Она действительно улыбалась. Если бы такое случилось раньше, то
Старая госпожа подумала бы, что это улыбка от глупости, но теперь она
была уверена в том, что такого не может быть.
Старая госпожа Фан замолчала.
«Известно ли тебе, что прежде чем пойти к тебе она пила чай в чайной?», сказала она: «И мисс Нин тоже там присутствовала».
На ее лице появилось удивление.
Старая госпожа Фан чувствовала себя довольной.
«Значит вы действительно послали людей, чтобы следить за семьей Нин», с удивлением сказала она и вздохнула.
Ее это удивило? Этот сюрприз был ничем. Она тоже вздохнула.
«Мусор», злобно сказала Госпожа Фан.
Она была женщиной, но упорно трудилась, словно мужчина, чтобы заработать на жизнь, поэтому грубость ее слов можно было понять.
Мисс Цзюнь рассмеялась.
«Так все было так», сказала она.
«Я приняла приглашение мисс Лин», продолжила она.
Старая госпожа Фан нахмурилась.
«Приняла ее приглашение? В третий день третьего месяца? Разве ты
не знаешь, что у нее нет никаких причин быть с тобой милой?», казала
она.
«Я просто хочу посмотреть, что она собирается делать», заявила мисс Цзюнь.
Старая госпожа подняла брови.
«Ты что хочешь пойти в горы чтобы лично убедиться, что там есть тигры?», спросила она.
Мисс Цзюнь потерла шею. Ее ушиб полностью зажил.
«Я урегулирую это дело», сказала она.
Шея.
Старая госпожа Фан была ошеломлена ее движением.
Этот ребенок все помнил, как и ожидалось. Она не была тупой идиоткой, которая не могла отличить дружбу от вражды.
Старая госпожа Фан вздохнула.
«Ты знаешь, что идешь в чужую ловушку», искренне сказала она: «И
ты знаешь, что тебе стоит быть осторожной. Но сейчас не время взимать
долги. Месть джентльмена…»
«…не бывает поздней», закончила мисс Цзюнь. затем она добавила
уже более мягко: «Это из-за того, что некоторые вещи теперь невозможно и
стоит быть сильными. Однако, некоторые люди и вещи не требуют такой
терпимости».
Это было правдой, но сейчас семья Фан была в смятении, как внутри, так и снаружи.
Старая госпожа Фан нахмурилась.
«Бабушка, успокойтесь», улыбнулась мисс Цзюнь: «Я буду вести себя
осторожно и уверена в том, что смогу выбраться из этой западни. Кроме
того, сейчас самым главным вопросом является состояние младшего брата,
которое находится под моим контролем».
Поскольку она говорила об этом много, казалось ее искренне заботит болезнь молодого мастера Фан.
Старая госпожа Фан замолчала.
«Тогда тебе следует быть еще осторожнее», она снова сделала
паузу: «Если ты хочешь выйти, то ты неизбежно встретишься со многими
людьми, я позабочусь о мерах предосторожности».
Мисс Цзюнь кивнула и улыбнулась, а затем ушла, отдав свое почтение.
Старая госпожа Фан задумчиво наблюдала за тем, как она уходит.
Мисс Цзюнь не оглянулась, она шла так до самого двора.
«Что случилось, молодая мисс?», поспешно спросила Лю. Она не
пошла с ней, поэтому она не знала подробностей беседы: «Неужели они не
согласились выпустить вас из дома?»
Служанка была похожа на кошку с волосами, которая была готова броситься на Старую госпожу, как только мисс Цзюнь отдаст приказ.
Мисс Цзюнь усмехнулась.
«Она согласилась», сказала она, задумавшись над тем стоит ли рассказывать остальное.
Лю увидела, что она может еще что-то узнать и стала выжидать.
«На этот раз она не сказала кто будет меня сопровождать», сказала мисс Цзюнь.
Она почувствовала себя немного неловко, сказав это, будто бы
напрашивалась на жалость, но на самом деле она и не собиралась
жаловаться.
То, что сказала Старая госпожа Фан было верно. Пойти с Лин Цзинь
все равно что отправиться на гору с тиграми. Та уже обо всем
позаботилась, послав людей разузнать обстановку. Не прислушиваясь ни к
чьим советам она все равно отправила людей на слежку. Как она могла
позволить своей внучке попасть в опасность.
Вот почему она чувствовала себя немного смущенной, сказав это.
Она чувствовала, что чем дольше она жила в этом теле, тем моложе
становилась. Она действительно превращалась в пятнадцатилетнюю девочку.
«Лучше если никто не пойдет», весело сказала Лю не заметив смущения мисс Цзюнь: «Будет достаточно того, что с вами пойду я».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Эта игра может быть очень опасной», предупредила она: «В конце концов я больше не молодая мисс из семьи чиновников».
Она вышла замуж за семью торговцев, семью ее мужа. Если бы
девушка из семьи торговцев вышла за сына семьи чиновников это все равно
что моментально улучшить свою жизнь, так и было с матерью Цзюнь
Чжэньчжэнь. Но для благородной девушки такой брак был совершенной
противоположностью.
Молодая мисс чувствовала, что выйдет из ворот семьи Фан с
позором. Сейчас она была невесткой семьи Фан. Ей должно быть ужасно
страшно выйти.
«Не бойся, молодая мисс, хоть там и может быть опасно, но я буду рядом, я защищу тебя», она гордо похлопала себя по груди.
Мисс Цзюнь рассмеялась.
Ее смех был похож на звон серебряных колокольчиков, словно горная весна, он был очень приятным.
Мисс Цзюнь испугалась своей собственной жизни.
Во-первых, она никогда не думала о том, что у этой девушки такой приятный смех, а во-вторых, она давно не смеялась.
Мисс Цзюнь улыбнулась и погладила Лю по голове.
«Ты не просто хороша, а очень хороша», сказал она.
Лю не понимала о чем она говорит, но и не стала задумываться над
тем, что не могла понять. Когда молодая мисс была счастлива она смеялась
вместе с ней. А когда та не была счастлива, она плакала. Когда та
сердилась, она кричала. Этого было достаточно.
Лю хихикала.
Смех мисс Цзюнь был громким и ясным, она стояла перед входом во внутренний двор, так что Фан Чэнъюй мог его услышать.
Фан Чэнъюй все еще лежал на кровати, она была зашторена, чтобы
никто не мог за ним следить. Но эти шторы не могли скрыть его от этого
смеха.
Фан Чэнъюй холодно улыбнулась и перевернулся, казалось, он совершенно не обратил внимания на это беспокойство.
Затем он застыл, по его телу разлился шок.
Он просто перевернулся?
Он действительно перевернулся?
Все знали что он был парализован уже долгие годы. Он не мог
переворачиваться с тех пор, как ему было пять. Он даже не понял, что
произошло.
Первое, о чем подумал Фан Чэнъюй это то, что у него начались
галлюцинации, а второе о том, как он может прыгнуть в снег и бегать на
улице.
Он медленно сдвинул свое тело. Возможно он был слишком жестким, но он рухнул на кровать словно замороженная рыба.
Матрас под ним был очень толстым, поэтому он не пострадал от такого падения, но из его глаз полились слезы.
Эти слезы разрушили выстроенную им плотину.
Он начал всхлипывать, его слезы потекли словно весенние ручьи. Вся подушка уже стала влажной.
Когда он понял это, Фан Чэнъюй почувствовал злость, он накрылся одеялом с головой.
Как мужчина мог плакать? Это было слишком стыдно.
Но на самом деле он ведь не был мужчиной. Ему было всего четырнадцать. И что с того, если он заплачет?
Мужчины могли плакать, он читал об этом в книгах. Так же он знал,
что некоторые плачут во время спора или страдая от чего-то. И эти люди
выглядят поразительно, несмотря на то что их глаза становятся красными и
мокрыми.
Он не плакал уже почти восемь лет. Было бы разумнее сказать, что он хранил в себе все свои слезы.
Но были глупцы, которые не понимали этого.
Когда наступила ночь, все служанки покидали его комнату. Лю
потянула мисс Цзюнь за рукав и тихо сказал: «Молодая мисс, молодой
мастер намочил постель».
Из рук молодого мастера чуть не выпала книга.
«Как это возможно?», с удивлением спросила мисс Цзюнь.
«Это правда. Мне служанки рассказали, в этом две нет ничего, что
могло бы от меня скрыться», гордо заявила Лю: «Я видела мокрое одеяло и
подушку….это так отвратительно…»
Фан Чэнъюй засмеялся про себя, а мисс Цзюнь подошла к нему поближе.
Он чувствовал ее оценивающий взгляд.
«Этого не должно быть», сказал мисс Цзюнь нахмурившись.
Логично, даже если он сам рне мог позаботиться о себе, то раньше ему всегда помогали в этом слуги.
Она уже долго давала ему лекарство, поэтому подобные инциденты должны были быть исчерпаны.
Фан Чэнъюй знал что она имела ввиду.
Он почувствовал неописуемое счастье, он был достаточно силен, и
ему было не важно, что люди думали о том, что он обмочил постель.
«Мне действительно жаль», искренне сказал он: «С этого момента я буду более осторожен».
Сказав это он сделал паузу.
«Я уже сказал им зажечь благовония».
Лю зажала нос и сказала: «Молодая мисс, может сегодня вам лучше поспать в кабинете?»
Мисс Цзюнь махнула на нее рукой. Лю все поняла и закрыла за собой дверь.
Как всегда, мисс Цзюнь покатила инвалидное кресло в ванную.
«Почему тебя это беспокоит?», вздохнул Фан Чэнъюй: «Старшая сестра, тебе не нужно беспокоиться обо мне».
«Нет, нужно», сказала мисс Цзюнь.
«Врачи сказали, что в моем положении я не всегда могу контролировать кишечник и…», сказал Фан Чэнъюй.
Мисс Цзюнь раздела его, как и всегда.
«Невозможно», сказал она, покачав головой.
Он был расстроен и одновременно смущен.
Мисс Цзюнь остановилась.
«Я врач и мне все равно с того, что ты можешь испачкаться», сказала она.
Фан Чэнъюй улыбнулся, но ему тут же стало тяжело.
«Но старшая сестра, ты мне грязной не нравишься», торжественно сказал он.
Мисс Цзюнь взглянула на него. У нее не было ярости, которую он
так хотел увидеть. Он лишь чувствовал, как она подталкивает его вперед.
С громким всплеском он рухнул в ванну, как и всегда.
Она скинула его вместе со снятой одеждой.
Фан Чэнъюй улыбнулся.
Теперь это лекарство не впивалось в него словно иглы, а лишь щекотало. Он улыбнулся, глядя на девушку, стоявшую рядом с ванной.
Так я все же рассердил тебя.
«Так вот оно как!?», девушка улыбалась: «Теперь ты не будешь лежать смирно, если тебя не заставить».
Фан Чэнъюй стал улыбаться еще больше.
Он открыл рот, чтобы ответить, но увидел, что мисс Цзюнь добавляет в воду еще что-то, высыпая это из медного лотка.
Что это было?
После этой мысли он понял, что все меняется, словно ванна превращается во фритюрницу, начали раздаваться потрескивающие звуки.
Больно…
Фан Чэнъюй даже не успел закричать до того, как потерял сознание.
С этими детьми было столько хлопот.
Мисс Цзюнь смотрела на юношу и рябь на воде.
Он не был похож на нее молодую. Когда она была молода, она была очень послушна. Она никогда бы не посмела раздражать других.
……………….
Когда Фан Чэнъюй проснулся, весенние солнечные лучи уже пробивались сквозь шторы.
Солнечный свет ослеплял его, и он пытался зажмуриться и сосредоточится на звуках вокруг.
Он молчал.
Фан Чэнъюй перевернулся. Он уже понял, что его нижняя часть
туловища не отличалась гибкостью, но все же стало чуть лучше, чем
раньше.
Он подтолкнул себя и слегка сдвинул ноги. Они онемели. На его лбу
выступил пот. Его сердце билось нервно, а перед глазами мерцали звезды,
казалось это длилось целую вечность. Наконец он свесил ноги и сел на
кровать.
В этом году ему исполнилось четырнадцать. Он не был ни молодым ни
старым. Его моно считать мальчиком или юношей. Хоть из-за его тела он
был явно слабее других детей своего возраста, теперь он чувствовал, как
его нога касается ножки кровати.
На нем не было обуви.
Он не мог надеть ее самостоятельно, слуги делали это за него.
Таким образом всю обувь хранили там откуда ее проще доставать слугам, а
не ему.
Фан Чэнъюй неподвижно сидел на кровати. Казалось, что у него закружилась голова.
Он уже долгое время так не сидел.
Конечно он сидел и раньше, но обычно слуги сажали его. Сесть самостоятельно он смог впервые за многие годы.
Он мог сидеть. Он мог двигать ногами.
Он не мог не постучать ногами друг об друга.
Началась весна, но в Янчэн все еще было холодно, так что из комнаты еще не убрали обогреватель.
Его ног были теплыми, когда он шлепал ими по земле.
Это ощущение…
Фан Чэнъюй был похож на непослушного ребенка, который снова и снова стучал ногами.
Теперь он мог двигаться. Может через какое-то время он сможет и ходить?
Он сможет ходить? Самостоятельно гулять? Быстро бегать, словно лететь?
Сердце Фан Чэнъюй беспорядочно билось, но в следующий момент он уже пришел в себя.
Он не мог отрицать того, что изменения в его теле связаны с лечением этой женщины.
Каждую ночь она погружала его в эту ужасную ванну и держала его там до тех пор, пока он не потеряет сознание.
Фан Чэнъюй поднял руки. Его рукава соскользнули вниз и оголили запястья. Под лучами солнца он мог видеть мелкие следы от игл.
Иглы для иглоукалывания были очень хорошими, но укалывая изо дня в день в те же места, они все же оставляли следы.
Она действительно могла вылечить его?
Это было невозможно. Если бы она действительно могла это сделать, то сразу бы начала этим шантажировать, явившись в семью Фан.
Она всем сердцем хотела выйти замуж за семью Нин, а он был
сокровищем лишь для матери и бабушки. Если бы она действительно могла
это сделать, то бабушка бы уже организовала ее брак с семьей Нин или
сделала бы наложницей императора.
Но почему она решила использовать этот трюк с повешением?
Мама и бабушка почему-то об этом забыли.
Но возможно ли…
Руки Фан Чэнъюй ощупывали нижнюю часть его туловища. Его ступни не могли выносить такого холода.
Сердце Фан Чэнъюй тоже остыло.
Он хорошо знал чело добивались она, мама и бабушка.
Он знал, что этого не избежать, но хотел сделать все на своих условиях.
Сможет ли он когда-то ходить?
Но он не верил, что это продлиться вечно. То лекарство сжигало его плоть, лишая его возможности к существованию.
Но он мог ходить.
Фан Чэнъюй поднял занавески и посмотрел на яркий и красивый
солнечный свет. Сквозь стекло он увидел, что внутренний двор уже
покрывался зеленью.
Хоть один день выдался приятным.
Если он сможет ходить, то что он будет делать?
Он вспомнил, что когда был маленьким, однажды он пошел на гору. Там были прекрасные пейзажи.
Рядом был дом с небольшой аллеей. Он вспомнил, что там были люди, которые торговали сладостями, они были особенно вкусными.
Фан Чэнъюй не мог перестать улыбаться. По двору носились слуги махая друг другу руками и давая указания.
Они указывали на дом, в котором жила та женщина.
Слуги чувствовали, что теперь должны уважать ее так сильно, что у них нет права сердиться на нее.
Фан Чэнъюй молчал.
Это тело рано или поздно умрет. Человек – мусор. Кусок мусора, который обречен умереть, ему не стоит быть таким злодеем.
Увидев, как она тратит так много энергии на него, заботится и
вкладывает все свои усилия в его лечение, он решил, что больше не будет
насмехаться над ней.
Но разве она сейчас не дома?
Внезапно Фан Чэнъюй подумал, что хоть слуги и негодуют от ее
поведения никто не осмеливается вести себя непочтительно в присутствии
ее служанки или ее самой.
А сейчас во дворе шептались служанки, что говорило о том, что мисс Цзюнь ушла.
Куда она пошла?
…………..
Куда ты идешь?
Фан Юньсю схватила Фан Цзиньсю за руку.
Фан Цзиньсю закуталась в плащ и накинула капюшон, на ее лице было неодобрение.
«Я иду в садовый дом», сказал она: «Мои цветы уже разрослись, мне нужно о них позаботиться».
Фан Юньсю отказывалась отпускать ее руку.
«Ты не сможешь меня одурачить. Не похоже что ты оделась для работы в саду», сказала она: «Ты хочешь выйти из дома?»
Сказав это она стащила с Фан Цзиньсю плащ.
«Старшая сестра не беспокойся, я просто хочу прогуляться. Сегодня
третий день третьего месяца», сказал она: «Я так долго сижу взаперти.
Похоже я тут и умру, дай мне прогуляться».
«Прекрати заниматься ерундой, ты хочешь выйти? Ты не хотела
выходить вчера, не захочешь и завтра, все из-за того, что он сегодня
уезжает. Думаешь я идиотка?», ругалась Фан Юньсю.
Фан Цзиньсю побледнела.
«Дом большой, а город еще больше. Неужели мне по-прежнему нужно ее избегать?», сказал она.
«Цзиньсю, я знаю, что ты боишься, что от нее будут проблемы, что
мисс Лин ее обманет. Но тебе не нужно об этом беспокоиться. Юйсю же
сказала, что бабушка отправила людей следить за ними, а также устроила
тайную лежку за мисс Нин», утешила ее Фан Юньсю.
На ее лице промелькнула холодная улыбка.
«Да, бабушка хорошо обо все позаботилась. Такая сладкая забота», сказал она.
Она вырвала свою руку и выбежала на улицу.
«Я буду играть так, как мне захочется. Старшая сестра, тебе не нужно об этом беспокоиться».
Фан Юньсю кричала ей вслед, но Фан Цзиньсю уже исчезла.
Служанка уже ждала у бокового выхода вместе с лошадью. Фан
Цзиньсю проворно запрыгнула на лошадь и умчалась. Фан Юньсю не могла
остановить ее, она была беспомощна.
Фан Цзиньсю научилась ездить на лошади еще в раннем возрасте.
Хоть им всем пришлось заниматься семейным бизнесом, они не могли целыми
днями сидеть дома. Неизбежно кому-то нужно было выезжать в город.
Выезжать было трудно. Приходилось держать лицо перед публикой
несмотря на солнце, ветер, дождь и мороз. Этих девушек воспитывали как
юношей. Фан Цзиньсю освоила верховую езду, когда ей было всего семь или
восемь, в таком возрасте даже не все юноши могли освоить подобное
занятие.
Фан Цзиньсю стояла у ворот, она была обеспокоена и огорчена.
Фан Цзиньсю решила поехать в город, она была готова сражаться с
Цзюнь Чжэньчжэнь не заботясь о собственной репутации. Если произойдет
ситуация, в которой чья-то репутация пострадает, Фан Цзиньсю влезет в
нее первой.
«Старшая сестра», раздался голос Фан Юйсю.
Фан Юньсю обернулась и взяла за руку Фан Юйсю.
«Ты не смогла ее остановить?», спросила Фан Юйсю.
Фан Юньсю кивнула вздохнув.
«Подготовьте карету, я тоже поеду», сказала она.
Фан Юйсю не отпустила ее руку, она разглядывала ее выражение лица.
«Старшая сестра, пожалуйста, не волнуйся. Я чувствую, что сегодня ничего не случится», заверила ее она
Фан Юньсю подумала, что речь идет о договоренностях бабушки.
«С тех пор как бабушка стала об этом беспокоиться, я чувствую
себя свободнее. Надеюсь она не поймет это неправильно и не попытается
ускользнуть от людей бабушки».
Фан Юньсю открыла рот, но слова так и не вышли.
На самом деле е не беспокоили приготовления бабушки. Она просто
думала, что с тех пор как Цзюнь Чжэньчжэнь перестала выходить из дома, с
ними ничего плохого не случалась и не было ничего что вообще могло бы
навредить семье Фан.
…………………
Сегодня полил первый весенний дождь. Улицы были скользкими, а по улицам разносился стук копыт.
Фан Цзиньсю скакала верхом.
Она знала, что с бабушкой ничего не случится, но причина по
которой она решила поехать одна вовсе не заключалась в том, что она
боялась создать н6еприятности.
На самом деле она хотела их создать.
Вот так. Эта женщина может терроризировать Чэнъюй и даже если он
умрет ее никто не заподозрит, ведь он и так на волосок от смерти.
Учитывая настроение мамы и бабушки, они не могли сделать ничего другого кроме как позволить ей остаться в семье Фан.
Но в чем причина!?
Теперь ей захотелось погулять с одной из молодых мисс. Бабушке
пришлось сделать уйму приготовлений и послать за ней людей, чтобы
избежать неприятностей.
Она хотела, чтобы с ней что-то случилось и чем сильнее, тем
лучше. Даже если в этом будет замешана семья Фан, она хотела уничтожить
ее репутацию. Если есть шанс выгнать ее из семьи Фан, она им
воспользуется.
Пока лес зелен нет необходимости беспокоиться о дровах. Но с ней семья Фан не могла жить спокойно.
Поэтому Фан Цзиньсю поехала не чтобы уберечь Цзюнь Чжэньчжэнь от неприятностей, а чтобы не дать людям бабушки защитить ее.
Ей хотелось, чтобы на Цзюнь Чжэньчжэнь сыпались несчастья.
Фан Цзиньсю была очень мерзким человеком.
Она крепко держала вожжи и уверенно скакала.
Лошадь проносилась мимо людей на улицах.
Когда она скакала ей вслед доносились крики: «Вот это действительно цветущая молодежь, нежная и красивая как огонь».
Рядом стояли двое молодых людей: «Ее навыки верховой езды действительно впечатляют».
«Мне действительно очень нравится гулять весной», сказал другой.
Он повернулся, чтобы посмотреть на юношу позади него: «Юньчжао, что ты
думаешь?»
Из-за мелкого дождя Нин Юньчжао шел под зонтом. Услышав обращение к себе, он немного приподнял его и показал лицо.
По сравнению с зимним фестивалем фонарей, весной на улицах было
куда больше молодых девушек и юношей. Все были в весенней одежде и
обменивались нежными и застенчивыми улыбками. Весенние дожди лишь
распаляли чувства.
«Очень мило», сказал он с улыбкой. На его лице было немного разочарования. Но в то же время и ожидания.
Весна очень приятное время года. Эта девушка должна выйти.
Он не мог вспомнить ее лица, только то, что ее глаза сияли как звезды.
Но она не была похожа на тех, кого обычно называют звездами, с тех пор он ее больше не видел.
Он действительно жалел об этом.
Конце концов он все еще не решил эту комбинацию, он хотел поделиться с ней своими мыслями.
Дождь был холодным и врезался в окна кареты. Из-за такой погоды на улицах стоял легкий туман.
Мисс Цзюнь была увлечена сценой за окном.
На самом деле она никогда раньше не видела местной весны. Было
пасмурно, это несравнимо с красками и зеленью Джианнан, но на улице было
много молодых юношей и девушек. Все были красиво одеты, катались на
лошадях или сидели в каретах, а кто-то гулял по аллеям. Их веселая
болтовня и смех создавали атмосферу веселья.
В глазах мисс Цзюнь показалась зависть.
Когда она была молода, она много путешествовала со своим
учителем, но почти всегда это были горы или леса, места, в которых почти
не было признаков присутствия человека. За исключением ее учителя, у
нее никогда не было отношений с людьми.
Даже в Го ей приходилось играть одной.
Она приезжала домой раз в год. Поскольку ее не было очень долго,
сестры стали для нее чужими. Кроме того, их общению препятствовала и
разница в статусе.
Молодость – время чтобы плакать, смеяться, играть со своими друзьями, а так же испытывать нежные чувства.
Вот и сейчас на улицах было полно людей, которые смущенно смотрели друг на друга.
«Чжэньчжэнь, тебе холодно? Тебе лучше закрыть окно», предложила мисс Лин.
Когда она увидела скорбное лицо мисс Цзюнь, она все поняла.
Раньше Цзюнь Чжэньчжэнь была очень наглой и рьяно пробивалась в
нужный ей круг людей. Обладая таким красивым лицом и размахивая статусом
будущей невестки семьи Нин, она была в центре внимания, и боялась, что
люди ее не узнают. А теперь она молча сидела в карете, конечно это
из-за того, что ей было стыдно.
Раньше она была молодой мисс из семьи аристократов, а теперь жена
торговца. К тому же она скоро станет вдовой. Для такого человека как
Цзюнь Чжэньчжэнь это должно было быть сильным ударом.
Мисс Цзюнь ушла в тень, понимая о чем думает Лин Цзинь. Она опустила голову.
«Закрой его», тихо сказала она.
Лин Цзинь аккуратно закрыла окно.
«Чжэньчжэнь, как насчет того, чтобы выйти и пойти погулять?»,
предложила она: «В городе полно людей, Нин Яньянь и остальные пойдут в
зал Цзиньюн».
Хорошо.
Мисс Цзюнь была немного смущена.
Если бы она так ответила, то все бы закончилось уже сейчас.
Это стало довольно интересным.
Но она знала, что если так ответить, то Лин Цзинь просто изменит
свой план. У нее не было времени на все эти трюки, она хотела сразу
сражаться.
Она подняла голову, ее глаза засверкали.
«Зал Цзиньюн», медленно повторила она: «Да, я часто о нем
слышала, там должно быть очень красиво. Как бы то ни было, девушки могут
там развлечься лишь в третий день третьего месяца».
Она открыла занавески.
«В зал Цзиньюн».
У Лин Цзинь было испуганное выражение лица, когда она схватила мисс Цзюнь за руку.
«Чжэньчжэнь, это моя ошибка, я не это имела ввиду. Не то чтобы я
боялась ее, просто меня волнует то, что нам придется быть в одном месте.
Не будет ли лучше для нас прогуляться вдвоем?», умоляла она.
Мисс Цзюнь сжала ее руку.
«Сегодня я хочу испытать свою удачу, так что мы поедем в зал Цзиньюн», недовольно сказала она.
Лин Цзинь была беспомощна. Она была очень мягким человеком и
всегда уступала мисс Цзюнь. когда она услышала ее ответ, то ей
оставалось лишь крепче взять ее за руку.
«Ты обязательно должна пообещать мне, что ты проведешь все это время со мной и не будешь отвлекаться на остальных», умоляла она.
Цзюнь Чжэньчжэнь была высокомерным и тщеславным человеком, чем
трусливее были остальные, тем больше она чувствовала собственную
важность. Увидев столь робкое поведение Лин Цзинь, ее сердце не могло не
вспыхнуть.
Она считала, что семья Нин должна ей, поэтому не искать встречи с
ними было бы ошибкой. На самом деле она хотела избежать встречи с Нин
Яньянь, ведь у них с Цзюнь Чжэньчжэнь было достаточно конфликтов.
«Я знаю», сказала мисс Цзюнь, в ее голосе было недовольство, будто она была упрямым ребенком.
Лин Цзинь хотела что-то сказать, но карета уже остановилась перед залом Цзиньюн. Мисс Цзюнь открыла дверь и вышла наружу.
На этот раз она не взяла с собой Лю и оставила ее следить за домом. Получив такое важное задание Лю не стала возражать.
Как только мисс Цзюнь спустилась, ее тут же окружили слуги Старой госпожи. Для мисс Лин просто не было места.
Изначально зал Цзиньюн выглядел совсем по-другому, раньше это был просто дом вместе с двором.
Мисс Цзюнь изучала широкий вход во двор и множество киосков
внутри. Там было полно деревьев, и хоть весна только начиналась, они уже
были зелеными.
«Изначально это был дом и сад семьи Чэн», сказала одна из горничных рядом с ней.
«Вы имеете ввиду семью Чэн принца Чжуншань последней династии?», удивленно спросила мисс Цзюнь.
Объяснения были даны незамедлительно: «Да, клан Чэн их провинции Шаньси, Янчэн».
Чэн был правящим кланом последней династии. Это имя связано с
аристократией и всегда было предметом интереса. Другие мисс тоже были
взволнованы и задавали вопросы, поэтому слуги уже заранее были готовы к
подобному, но они не ожидали, что у мисс Цзюнь не будет такого
энтузиазма как у остальных молодых мисс.
Она знает кто такие Чэн? Как они получили титул принца? Как они
устраивали провокации для других семей? Почему же такая молодая девушка
не была в этом заинтересована?
Служанка очень хотела спросить ее об этом.
Дело было не в том, что мисс Цзюнь не была любознательна, просто ее не интересовали подобные вещи.
Естественно она знала о принце Чжуншань из клана Чэн. Конечно
падение семьи Чэн было не просто сменой династии. Они были чиновниками,
которые получили титул аристократов и которые упали в четвертом
поколении.
Она чувствовала печаль, глядя на резиденцию.
Об этом было написано в книгах и даже учитель их иногда
упоминал. Семья Чэн в то время была очень властной и было несколько
конфликтов по поводу строительства этого дома, в итоге в это ввязался
сам император и строительство одобрили.
Вот это был настоящий дом.
Эта резиденция была довольно большой. Хоть она еще даже не вошла
внутрь, но уже снаружи было видно искусное мастерство и роскошь. Даже
невооруженным глазом можно было заметить, что все фонари были окружены
узорами и резьбой. Ночью эти фонари превращали резиденцию в сказочный
лес.
Лин Цзинь вышла из кареты, держа в руках головной убор с вуалью.
«Чжэньчжэнь, надень это», сказала она, прерывая мысли Цзюнь Чжэньчжэнь: «В конце концов тут очень много людей».
Мисс Цзюнь ощутила некоторое чувство ностальгии и взяла головной убор.
Слуги поспешили помочь ей надеть его.
«Пойдем», сказала мисс Цзюнь.
Мисс Лин хотела что-то сказать, но колебалась. Она взяла мисс Цзюнь за руку.
«Чжэньчжэнь, ты должна помнить, что мы пришли сюда чтобы
повеселиться», сказала она: «Не позволяй кому-то испортить нам
настроение».
Цзюнь Чжэньчжэнь, которая приехала в город только недавно верила в
такие искренние намерения. Не удивительно, что она и не пыталась
защищаться от Лин Цзинь. Во-первых, Цзюнь Чжэньчжэнь была действительно
глупа, а во-вторых, она была очень наивна.
Мисс Цзюнь молча вздохнула. Она действительно ничего не могла за
этим разглядеть. Очевидно, что незнакомые люди, случайно встретившиеся
на улице не будут испытывать глубокой вражды друг к другу, с чего бы им
друг другу вредить? Тем более они были всего лишь тринадцатилетними
девочками.
Возможно это из-за того, что она не вела себя как ребенок и у нее
не было детства или может быть ее статус не позволял ей сталкивать с
чем-то подобным.
«Хорошо», она сжала руки мисс Лин: «Я буду помнить об этом».
Слуги сопроводили эту пару во двор.
Вход был хорошо освещен. Первым их взгляду предстал бессмертный пик, то есть сад на вершине бессмертного пика.
Зал Цзиньюн был рестораном с экстравагантной роскошью. Попасть
туда мог не каждый, но на третий день третьего месяца зал Цзиньюн был
открыт для широкой публики. Любой мог поиграть, выпить или поесть, даже
если этот человек был нищим попрошайкой.
«Это было условие, с которым семья Чэн создала зал Цзиньюн», прошептала служанка мисс Цзюнь.
Это все из-за того, что перед мисс Цзюнь было много людей, женщин
и мужчин, молодых и старых, кто-то был нарядно одет, а какие-то нищие
сидели рядом с ними в лохмотьях вместе со своими разбитыми мисками.
Наиболее удивительным было то, что это место называлось рестораном, а не садом.
Выслушав объяснения слуги мисс Цзюнь кинула в знак понимания.
«Какое милосердное сердце», прокомментировала она.
«Да, милосердное сердце, всего один день без привычной прибыли,
но им удалось заработать совсем иное. Они решили, что на третий день
третьего месяца владелец этого зала должен приостановить свой бизнес и
не пытаться что-то заработать. Потомки клана Чэн открыли зал Цзиньюн в
качестве парка для простолюдинов, а так же позволили прийти сюда
торговцам и тоже что-то заработать», сказала служанка, не скрывая своей
улыбки.
Именно так зал Цзиньюн стал тем, чем он является сейчас. Тут было
много людей, которые хотели просто развлечься, но хватало и тех, кто
совершал в этот день деловые сделки.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«В первый раз это событие получило большую огласку, так что у
зала Цзиньюн не было другого выбора, кроме как подчиниться и выполнить
условие. А теперь это стало традицией», сказала служанка, указав на
нищих: «Теперь торговцы получат прибыли даже с их денег».
Это было интересно.
Мисс Цзюнь снова улыбнулась.
Лин Цзинь нахмурилась. Неужели она действительно пришла сюда, чтобы погулять по парку? Она слегка кашлянула.
«Чжэньчжэнь, пошли», мягко сказала она: «тут слишком много людей».
Мисс Цзюнь взяла мисс Лин за руку, слуги следовали за ними на шаг позади, но все равно держались очень близко.
Мисс Лин повела мисс Цзюнь влево от пика бессмертия. Тут рядом со
входом стояли и сидели люди в черном. Когда они подошли кто-то вышел,
чтобы поприветствовать их.
«Семья Лин», сказала служанка рядом с мисс Цзюнь.
«Молодая мисс Лин и мисс Цзюнь».
Человек пригласил их внутрь и все остальные тоже разошлись в стороны, услышав их имена.
Считалось, что в этот день это место было полностью открыто для
публики, но нельзя так сильно смешивать драконов и рыбу, особенно это
касалось молодых мисс. Все общественные места делились на две части, это
же касалось и зала Цзиньюн. Элита сидела слева, а фермеры и
промышленники справа.
Люди, что были слева, могли пойти вправо, чтобы поиграть, но те,
кто был на правой стороне не могли зайти в левую часть. Они могли
сделать это лишь если их сопровождал кто-то из элиты.
Отец Лин Цзинь был бюрократом, поэтому она естественно хотела
поскорее оказаться слева. А так как мисс Цзюнь теперь была женой
торговцев, она могла попасть в этот зал лишь с ее сопровождением.
Цзюнь Чжэньчжэнь беспрепятственно вошла в этот зал, но Фан Цзиньсю остановили на входе.
«Совсем забыла об этом грязном правиле», сказала Фан Цзиньсю сквозь зубы.
Фан Цзиньсю, которая упорно преследовала ее не стала сдаваться из-за закрытой двери.
Она осталось около входа и стало оглядываться по сторонам в надежде увидеть кого-то, кто мог провести ее внутрь.
Но в конце концов она была девушкой, которая редко бывала на
публике. Даже если бы она появлялась на людях чаще, она все равно бы
контактировала с людьми, связанными с торговлей.
Сюда приходили не только экстравагантные богачи, но и бедняки.
Красиво одетые люди принадлежали к семьям аристократов, а бедняки были
учеными или выходцами из таких семей.
Хоть они и жили в нищете, но у них все же была собственная земля.
Фан Цзиньсю не смотрела на аристократов-богачей. Она искала
ученых. Как и ожидалось вскоре она увидела мужчину средних лет. Глаза
Фан Цзиньсю сверкнули.
Она знала его. Его звали Ван Минъяо, он был местным учителем. Сейчас он преподавал в одной из школ.
Она знала его, так как из-за него были некоторые неприятности в фирме.
Его сын пытался получить банкноту, утверждая, что ее у него
украли. Он пришел, чтобы потребовать с фирмы компенсацию. Она
присутствовала при всем этом и пыталась его успокоить. К счастью,
учитель Ван очень рассердился на него. Успокоившись и поняв, что это
была его ошибка, он извинился и ушел.
Она знала этого человека и знала, что ему не хватает денег.
«Мистер Ван, мистер Ван», здоровалась Фан Цзиньсю, подходя к нему поближе.
Мистер Ван был шокирован появлением молодой мисс, перекрывающей ему путь. Ему пришлось вглядеться в ее лицо, чтобы узнать ее.
Она была одной из мисс семьи Фан. Он видел ее, когда в прошлый раз был там.
Он был смущен из-за того. Что произошло в прошлый раз, но все же поклонился ей.
«Мистер Ван, я хочу войти и найти свою сестру. Не могли бы
притвориться, что я ваша служанка?», Фан Цзиньсю сразу перешла к делу.
Мистер Ван был ошеломлен.
Фан Цзиньсю видела, что он колеблется, поэтому поскорее решила достать серебро из кошелька.
«Мистер Ван. Спасибо, спасибо вам большое. Я действительно очень
беспокоюсь за свою сестру…», сказала она шепотом, протягивая ему монеты.
Мистер Ван тут же побледнел.
«Прелестно. Правда есть правда, а ложь есть ложь. Я отказываюсь
делать что-то подобное», закричал он размахивая руками, а затем в гневи
удалился.
Фан Цзиньсю была очень зла, она чувствовала себя очень неловко с этой горстью серебра в руке.
«Что за кислый ученый!», проклинала она себе под нос.
Разве он не нуждался в деньгах? Разве это не решило бы сразу две проблемы?
Она была в ярости, но в то же время ей было стыдно, а вокруг стал раздаваться смех.
Фан Цзиньсю нахмурилась и посмотрела на парня, который сидел на резном выступе рнядом с ней и усмехался.
«Просто уходи», злобно сказала Фан Цзиньсю.
Молодой человек засмеялся и поднялся со своего места, а затем протянул руку Фан Цзиньсю.
«Молодая мисс…», начал он.
Его прервал взгляд Фан Цзиньсю.
«Убирайся!», завопила она, размахивая хлыстом.
Она не была изнеженной и изящной, как молодые мисс из семей аристократов. В ней было много силы и характера.
Молодой человек нова улыбнулся.
«Разве ты не хотела дать мне денег? Ты отдаешь мне их, а я проведу тебя внутрь», сказал молодой человек, указывая на вход.
Фан Цзиньсю с удивлением посмотрела на него.
«Ты не знаешь кто я. Если ты хочешь взять мои деньги, ты должен быть по-настоящему безрассудным», сказала она.
Молодой человек ткнул себя в грудь.
«Это ты не знаешь кто я. В любом случае, я не из тех, кто
осмелится красть в таком месте», сказал он, махнув рукой: «Поторопись,
или ты уже не хочешь войти?»
Фан Цзиньсю рассудила, что этот человек не был нищим.
Хоть он был худым и одет в старую одежду, его руки были чистыми, у него не было даже грязи под ногтями.
Должно быть он бедный ученый.
«Я отдам тебе деньги, когда мы войдем», сказала она.
Губы молодого человека дернулись.
«Все в порядке», сказал он: «Пошли».
Все действительно складывалось так хорошо?
Фан Цзиньсю наполовину верила в происходящее, а наполовину нет,
но ей не хотелось задерживаться снаружи, зная, что Цзюнь Чжэньчжэнь
внутри.
Увидев этого молодого человека у дверей, охранники презрительно посмотрели на него, но не остановили его.
«Седьмой Чэн, что вы делаете?», спросил главный охранник.
Чэн!
Фан Цзиньсю внезапно что-то осознала.
Он был потомком человека, который основал зал Цзиньюн.
Хоть семья Чэн раньше и была частью элиты, но спустя сто лет их
потомки стали обычными людьми. Если бы не наличие зала Цзиньюн, то люди и
вовсе бы забыли о их существовании.
Фан Цзиньсю уже по-новому посмотрела на этого молодого человека.
Не удивительно, что он сказал, что не осмелится тут воровать, часть сегодняшнего дохода и так окажется у него в кармане.
«Входи», беззаботно сказал он. Фан Цзиньсю на мгновение замялась,
прежде чем последовать за ним: «Кто она?», как и ожидалось, ее
остановили.
Фан Цзиньсю была полна намерения сказать, что она его служанка, но лишь сейчас заметила минус этого плана.
Хоть она была и просто одета, ее одежда вовсе не была похожа на
то, что обычно носят слуги. Более того, у седьмого Чэн не могло быть
служанки.
«Она нужна мне, чтобы заработать денег», впереди раздался голос
седьмого Чэн. Фан Цзиньсю сначала была ошеломлена, а потом пришла в
ярость.
В каком смысле? Чтобы заработать денег? Каких денег?
Люди вокруг засмеялись.
Потомок клана Чэн так сильно нуждался в деньгах, что решил
провести в зал нищенку. Он бы воспользовался любым способом, чтобы
заработать денег, даже стал бы продавать еду.
Это не удивило людей вокруг. Кто-то спросил ее фамилию.
Ей нужно было войти. Фан Цзиньсю краем глаза увидела, что мужчина записывает ее как Чэн.
Это означало, что она войдет внутрь под именем седьмого Чэн. В
случае если она причинит кому-то неприятности, он будет нести за нее
ответственность.
«Фан», сказала Фан Цзиньсю сквозь зубы.
Когда они услышали ее фамилию, мужчины вновь посмотрели на нее. В
их глазах было подозрение, но в Янчэн было много людей с такой
фамилией. Было не понятно относится ли она к богатой семье Фан.
Седьмой Чэн уже провел ее внутрь.
Переступив через порог, он протянул ей руку: «Дай…»
Прежде чем он успел договорить, в его руке уже оказалось серебро.
«В следующий раз будь более осторожен со своими словами», сердито сказала Фан Цзиньсю.
Седьмой Чэн взвешивал серебро в своей руке и улыбался.
«Разве я сказал неправду? Разве я не могу заработать с того, что ты попадешь внутрь?», сказал он, указывая на серебро.
Фан Цзиньсю сжала губы.
«Ты так легко соглашаешься на все ради денег. Разве ты не
боишься, что я могу оказаться плохим человеком?», сдержанно спросила
она.
Седьмой Чэн улыбнулся, оценивая ее.
«Молодая мисс, какое преступление вы совершили?», с улыбкой спросил он.
«Я…я – вор», фыркнула Фан Цзиньсю.
Седьмой Чэн рассмеялся.
«Вор?», его выражение лица приняло торжественный вид: «Тогда не забудь поделиться со мной частью украденных денег».
Фан Цзиньсю усмехнулась и вошла внутрь.
Эта сторона двора была известна своими извилистыми тропинками,
которые соединяли север и юг сада. Путь вел к побережью через скалы. На
данный момент тут было так много людей, но сад вовсе не выглядел
переполненным. Это было очень красивое и уединенное место.
Неудивительно, что люди так высоко ценили зал Цзиньюн.
Но на данный момент сад был вовсе не интересен Фан Цзиньсю. Она пристально искала следы присутствия Цзюнь Чжэньчжэнь.
Любуясь пейзажем, мисс Цзюнь стояла на подвесном балконе на четвертом этаже здания.
На здании было написано «Зал Цзиньюн».
Именно отсюда появилось название этого места.
Этот маленький зал был совершенно в другом стиле, что сильно
отличался от стиля строений в Янчэн. Оно было построено из белых досок, а
на крыше была зеленая черепица, в этом здании проявлялась элегантность
Джианнан.
Лицо мисс Цзюнь было полно удивления.
Такая архитектура не была чем-то удивительным в столице, но она была удивлена, что подобные здания существовали и на севере.
Так же она была удивлена сценой, которую она заметила у входа.
Это здание явно использовалось как ресторан. Широкий и хорошо
освещенный главный зал, но сейчас там не было ни столов, ни стульев, ни
толпы клиентов. Он был украшен цветами и растениями, дымящимися
палочками ладана. У стены стояли музыканты, наигрывающие старинные
мелодии.
Молодой джентльмен – нефритовое дерево на ветру – стоял посередине и держал в руках бамбуковую стрелу.
Это была очень элегантная сцена.
«Пич-пот?», спросила мисс Цзюнь.
*пич-пот – игра, в которой нужно попасть бамбуковой стрелой в железный горшок*
Лин Цзинь повернулась к ней рассмеявшись.
«Да, сегодня это самая популярная игра в зале Цзиньюн», сказала она: «Разве тебе не хотелось это увидеть?»
Как только она закончила говорить, юноша бросил стрелу в железный горшок перед ним.
«Благородный сын Лу, перевернутое ухо», объявил ведущий.
Все разразились аплодисментами.
Мисс Цзюнь оглядывалась по сторонам. Она обратила внимание на комнату, из которой доносился смех.
Как и ожидалось, в месте, куда пускали только аристократов и землевладельцев, даже игры были утонченными.
Пока она вслушивалась в голоса вокруг нее, у нее появилась идея.
«…во второй секции, седьмой комнате, почитаемый господин поставил 50 на благородного сына Лу и перевернутое ухо…»
«…в четвертой секции, девятой комнате, уважаемый гость поставил 70..»
Сначала мисс Цзюнь была ошеломлена, но потом не смогла не рассмеяться.
Это всего лишь азартная игра, но как элегантно она подавалась,
словно простая мелодия в исполнении виртуоза, все это напоминало ее
фонарь на фестивале.
Неудивительно, что управляющий Гао ей сказал, что многие люди
подумали, что этот фонарь был создан именно в зале Цзиньюн. Тогда она не
понимала почему, ведь раньше она думала, что зал Цзиньюн это ресторан, а
не казино.
А на деле оказалось именно так.
Она не знала местных правил, но уже поняла, что прибыл этих людей
была в разы больше ее десяти таэлей. Если бы она знала об этом раньше,
то повесила бы свой фонарь именно тут.
Подумав об этом она почувствовала смущение.
Вероятно, столь хитроумный обман в конце концов потерпел бы неудачу.
«Если его прием удастся, то он возьмет все серебро, а если проиграет, то вернет двойную сумму», объяснила ей Лин Цзинь.
Как и ожидалось в случай проигрыша был куда опаснее, это была двусторонняя ставка.
Мисс Цзюнь повернулась к молодому человеку на сцене, он уже взял еще одну стрелу из бамбука.
Это было очень интересное правило. Люди на сцене и проклинали и боготворили эту стрелу.
Давление публики было куда выше, да и в случае проигрыша нужно
было заплатить двойную сумму. Как вообще кто-то соглашался играть?
«Всегда кто-то находится, ведь этот человек оказывается в центре
внимания. Если выиграть десять раз подряд, то станешь лучшим», сказала
Лин Цзинь: «Что значат деньги? Самое главное попасть в список лучших».
Сказав это, она немного заколебалась.
«Вы знаете, кто из благородных сыновей номер один в Янчэн?»
Мисс Цзюнь посмотрела на нее.
«Это десятый благородный сын Нин», сказала она со смехом: «Как и ожидалось, он на первом месте и тут».
Лин Цзинь была смущена, естественно это из-за того, что она вспомнила сравнение десятого благородного сына Нин с проституткой.
«Чжэньчжэнь, ты много о нем знаешь, как и ожидалось», неловко сказала она.
Мисс Цзюнь подумала: «Это ведь так очевидно, у тебя действительно плохие намерения и ты просто притворяешься?»
Лин Цзинь оглядела коридор, а потом схватила мисс Цзюнь.
«Пойдем посмотрим», сказала она.
Они тут для того чтобы наблюдать? Мисс Цзюнь задумалась и не сдвинулась с места.
Уже в первой половине дня было достаточно хлопот.
«Мисс Лин».
Сбоку кто-то появился и поприветствовал их.
Мисс Цзюнь увидела симпатичную служанку. Увидев удивленную улыбку мисс Лин, сама она заулыбалась сильнее.
«Маленькая Ю», неловко сказала Лин Цзинь: «Так ты тут. Мисс Яньянь тоже тут?»
Девушка закатила глаза при виде Чжэньчжэнь.
«Конечно же молодая мисс тут. Она в первой секции, семнадцатой
комнате», говоря это Лин Цзинь она не скрывала своего неудовольствия:
«Мисс Лин, мисс Ву и остальные, все там. Хотите присоединиться?»
Лин Цзинь смутилась, а затем посмотрела на мисс Цзюнь.
«Я, я…я не могу пойти. Мы собирались прогуляться», сказала она.
Губы служанки дрогнули.
«Как хотите, мисс Лин», сказала она. В ее руках был кошелек: «Я
собиралась купить молодым мисс холодных фруктов, чтобы они могли
поесть».
Она ушла и больше не обращала на них внимания.
Лин Цзинь сжала руку мисс Цзюнь.
«В пруду лотосов есть много карпов. Пойдем посмотрим, мы там сможем купить рыбу, чтобы поесть», нервно сказала она.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Нет», она убрала руки Лин Цзинь и пошла вглубь зала. Увидев слуг у стены, она подошла к ним: «Есть еще свободные комнаты?»
Закончив говорить, она посмотрела наверх.
«Сверху», добавила она.
Слуги почтительно улыбнулись: «Первая секция, девятнадцатая
комната. Пожалуйста, следуйте за мной, мисс», сказала слуга, а затем
передал талон с номером комнаты.
Казалось, что Лин Цзинь испугалась, она поспешно схватила ее за руку и покачала головой.
«Чжэньчжэнь, Чжэньчжэнь, давай не будем играть и просто уйдем», с тревогой сказала она.
«Почему нет? Мы пришли сюда чтобы играть», сказала мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь сжала руку Лин Цзинь.
«Пошли».
Комната в первой секции была очень удобной и жизнерадостной, такой же как улыбка слуги, который их сопровождал.
Мисс Цзюнь была очень довольна.
Лин Цзинь была насторожена.
«Принесите нам закусок и чаю», сказала она слуге. Казалось она
была тут впервые и не хотела касаться невежественной, но все еще не
знала, когда стоит оставаться спокойной, а когда нервничать.
«Принесите самое дорогое и самое лучшее», сказала мисс Цзюнь так же властно, как и всегда.
Слуга улыбнулся и ушел.
Лин Цзинь почувствовала себя более непринуждённо.
«Я уже была тут однажды, с Яньянь в прошлом году, но все ще не
очень привыкла к этому месту», извиняющимся тоном сказала она, признавая
свое незнание.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Не стоит говорить о знании или незнании, когда тут так весело»,
сказала она: «Разве мы пришли сюда не для того, чтобы потратить деньги
или может даже заработать?»
Она по-прежнему была агрессивное деревенщиной, которая ничего не
понимала. Мисс Лин подумала, что та совсем не изменилась, но внешне она
ей улыбнулась.
«Чжэньчжэнь, это верно», сказала она с некоторым смущением: «Я все еще слишком труслива».
Мисс Цзюнь улыбнулась и ничего не сказав посмотрела в окно.
Их комната была на втором этаже. Большое окно было украшено занавесками, у них был прекрасный вид на сцены, где играли.
Пока они садились, прошлый молодой человек, что играл, уже ушел.
Все было так элегантно. Люди, которые выигрывали не были через
чур радостными, а победители проигрывали свой выигрыш новому победителю.
Никто не впадал в ярость проиграв, а просто кланялись людям вокруг и
уходили. Все с достоинством покидали сцену и им аплодировали.
Какое-то время на сцене было тихо, оттуда доносилась только музыка.
Вероятно желающих играть было не так много, ведь не каждый мог себе это позволить.
Нужно было обладать талантом в этой игре и деньгами, чтобы заплатить в случае проигрыша.
«Да, Лин Цзинь, туту мало кто играет».
Как только она закончила эту фразу, раздались звуки барабана. Очевидно на сцену собирался выйти кто-то еще.
«Благородный сын Цинъян на арене».
Далее последовал голос комментатора.
«Ставки на ухо!»
Услышав это Лин Цзинь заулыбалась.
«Тут много азартных игра. Это весьма смело», сказала она.
Этот бросок не был очень сложным, поэтому немногие делали ставки, а
если кто и делал, то ставки были небольшими. Очень скоро объявлении о
ставках закончились. После того, как комментатор закончил говорить,
благородный сын Цинъян совершил бросок.
«Благородный сын Цинъян делает свой бросок», сказал ведущий.
Хоть это и не было чем-то выдающимся, публика захлопала.
Джентльмен должен быть так же весел, как и весенний бриз.
Затем вновь стали раздаваться звуки новых ставок.
«Четвертая секция, третья комната, 50 таэлей».
«Двадцать четвертая комната, 30 таэлей».
Прозвучало примерно десять ставок одна за другой общей суммой в
тысячу таэлей. Если он выиграет, то они достанутся ему, но если нет, то
ему придется заплатить в два раза больше.
Лин Цзинь толкнула Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Смотри, смотри!», сказала она.
Мисс Цзюнь выглянула на улицу и увидела, что благородный сын Цинъян о чем-то разговаривал с ведущим.
«Стоп!», громко объявил ведущий.
Он не кидал стрелу.
Лин Цзинь прикрыла рот и засмеялась.
«Смотри, так часто делают, чтобы выпросить денег», сказала она.
Мисс Цзюнь посмотрела на благородного сына Цинъян. Его одежда
была куда хуже, чем у прошлых игроков. После слов диктора он почтительно
поклонился толпе, а затем ушел с опущенной головой и красными ушами.
Никто не смеялся и не злился, раздались лишь аплодисменты.
Очевидно, что он не нарушил никаких правил, поэтому люди не злились.
«Ученые, которые пытаются раздобыть денег, все равно выбиваются
из толпы», сказал слуга у двери, на его лице была мягкая улыбка: «Эта
игра куда элегантнее».
Богатым было куда приятнее жертвовать деньги таким бедным ученым, чем бросать мелочь в чаши бедняков, что сидят в парке.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но ничего не сказала. Лин Цзинь заметила, что в комнаты вошел слуга с едой и чаем.
«Ну, мы пришли не за элегантными играми. Мы тут, чтобы поесть и
попить чаю», сказала она и обратилась к мисс Цзюнь: «В следующий раз у
нас не будет возможности поесть».
Игра все еще продолжалась. К счастью в этот раз никто не ушел с минимальным выигрышем и человек продолжал совершать броски.
Сейчас людей, делающих ставки, было больше, чем в прошлый раз.
«Первая секция, семнадцатая комната, уважаемый гость ставит 30 таэлей».
Голос продолжал объявлять.
Они были в первой секции в девятнадцатой комнате. Семнадцатая
была совсем не далеко от них. Если бы они захотели сделать ставку, то
слуги у входа объявили бы это во всеуслышание. Мисс Цзюнь серьезно
изучала напитки, которые принес слуга, когда служанка, сидевшая рядом с
мисс Лин вдруг заговорила.
«Молодая мисс, молодая мисс», с удивлением сказала она: «В семнадцатой комнате мисс Нин и остальные».
Лин Цзинь уставилась на нее.
«Заткнись», прошипела она. Неловко взглянув на мисс Цзюнь, она торопливо сменила тему: «Чжэньчжэнь, попробуй вот этот торт».
Мисс Цзюнь кивнула и взяла кусочек, но затем обернулась к слуге и сказала: «Пятьдесят таэлей».
Слуга не удивился. А лишь покорно поклонился в знак принятия ставки.
«Подожди, подожди, подожди», Лин Цзинь поспешно подняла руку,
чтобы остановить его, а затем схватила мисс Цзюнь за руку: «Чжэньчжэнь,
не делай так. Разве мы не обсуждали, что пришли сюда чтобы развлекаться,
а не соперничать с кем-то?»
«Да, обсуждали. Разве это не весело?», мисс Цзюнь посмотрела на нее: «Не говори мне, что я не могу сделать ставку».
Лин Цзинь нервничала.
«Чжэньчжэн, не делай глупостей. Ты знаешь что я имела ввиду», сказала она.
«У Яньянь и остальных полно денег, которые они могут потерять…»
Мисс Цзюнь не хотела выслушивать нечто подобное.
«Что ты хочешь сказать, говоря, что у них полно лишних денег? Значит у меня их нет?», сказала она приподнимая брови.
Мисс Цзюнь повернулась к служанке, стоявшей перед ней.
Это была одна из служанок Старой госпожи Фан, Цзиньчуань.
Приватные комнаты были небольшими, поэтому в них могли находиться лишь
личные слуги. Остальные оставались снаружи.
Увидев взгляд мисс Цзюнь, Цзиньчуань моментально села ровно.
Когда они уехали, Старая госпожа велела им не отходить от нее ни
на шаг и не выпускать из города. А во всем остальном они должны были
слушаться мисс Цзюнь.
Теперь мисс Цзюнь пристально смотрела на нее.
«Кто я?», сказала она.
«Вы молодая госпожа», послушно ответила Цзиньчуань.
Мисс Цзюнь снова посмотрела на слуг.
«У молодой госпожи Фан недостаточно денег, чтобы поиграть?», спросила она.
Когда она сказала «Молодая госпожа Фан», слуги все поняли. Они почтительно ей поклонились.
«Конечно это не так, если у вас нет денег, то весь Янчэн это
нищие», не дожидаясь реакции Лин Цзинь, слуга вышел. В коридоре сразу же
раздался его голос: «Первая секция, девятнадцатая комната, 50 таэлей».
На каждом этаже был ответственный за сбор ставок и распределение выигрыша.
Очевидно его голос был слышен даже в комнатах, которые находились
на середине этажа. На данный момент в той комнате сидели пять или шесть
девушек, а услышав ставку их лица потемнели.
«Молодая мисс, молодая мисс, это она, она. В девятнадцатой комнате мисс Цзюнь», сказала служанка, сидящая в углу.
Это была та служанка, что раньше наткнулась на мисс Лин, она
упомянула об этом снова, потому что боялась, что все об этом уже забыли.
«Пятьдесят таэлей, как щедро», сказала одна из девушек, скривив губы.
Нин Яньянь холодно улыбнулась.
«Теперь Молодая госпожа Фан – очень богатый человек, для нее
вполне нормально делать ставки несколько раз, в отличии от нас, не
состоящих в браке девушек, ведь у нас нет такого большого месячного
пособия», сказала она.
Девушки ухмыльнулись.
«Выйдя замуж и став Молодой госпожой, она все еще намеренно противостоит нам», сказала одна из девушек.
Маленькая Ю преувеличила свою встречу с мисс Лин и Цзюнь Чжэньчжэнь, когда впервые вернулась в комнату.
«Когда она услышала, что молодые мисс тоже тут, она сказала, что
никуда не пойдет и попросила комнату поближе к вашей», сказала она.
Очевидно она пыталась посоперничать с ними. Она не делала ставок
раньше, но как только они сделали одну, она тут же последовала за ними.
Девушки были возмущены, их взгляды просверливали дыры в стенах, пытаясь дотянуться до Чжэньчжэнь.
«Хорошо, каждый может пойти по широкой дроге. Мы последуем по ее пути», сказала Нин Яньянь, поднося к губам чашку.
Снаружи раздался голос ведущего.
Этот благородный сын не смог совершить бросок. Он действительно проиграл.
Это означало, что они выиграли денег. Тридцать таэлей
превратились в шестьдесят. Конечно это не так много, но это была не
основная цель их присутствия тут. Девушки были очень счастливы, но,
когда они подумали о том, что пятьдесят таэлей мисс Цзюнь стали сотней,
их счастье стало уже не таким ярким. Они почти слышали хвастливый смех в
соседней комнате.
«Ей действительно повезло», ненавистно сказали девушки.
Конечно, если кому-то не повезло, разве он будет продолжать играть?
Нин Яньянь ухмыльнулась. Она посмотрела на Цзо Яньчжи в углу. Ее
руки были сжаты в кулаки, а ее глаза сияли от нетерпения, она желала
увидеть что-то веселое.
Что-то будет.
Увидев, что слуга вошел в комнату вместе с деньгами, Лин Цзинь не могла перестать улыбаться.
«Слава богу», сказала она вдохнув.
Напротив нее сидела мисс Цзюнь и у нее было совершенно другое выражение лица.
Цзюнь Чжэньчжэнь всегда была заносчивой и тщеславной.
Лин Цзинь улыбнулась и собралась что-то сказать, но мисс Цзюнь неожиданно улыбнулась и заговорила.
«Вы принесли нам наш выигрыш?», спросила она.
Слуга передал деньги.
Слуга передал ей 50 таэлей. Но не могло ли быть так, что
проигравший принес с собой столько денег? Она ведь была не единственной,
кто сделал ставку.
Может быть, чтобы играть тут в азартные игры нужно было привозить с собой тележку серебра?
«Это предварительный взнос зала Цзиньюн», пояснила Лин Цзинь.
На лице мисс Цзюнь показалось удивление. Она погладила серебро.
«Значит тех, кто играет или делает ставки не проверяют? Что если у
проигравшего не будет достаточной суммы денег?», спросила она.
На самом деле это было бы весьма стыдно. В самом деле в этом мире
не было бы ни одного человека, кто смог бы пройти это без смущения.
Лин Цзинь сжала губы.
«Как это возможно? Это ведь зал Цзиньюн», сказала она: «У них есть сто способов получить деньги от того, у кого их нет».
Мисс Цзюнь посмотрела на Лин Цзинь.
«Ты хорошо в этом разбираешься», сказала она.
Сердце мисс Лин задрожало, она внезапно занервничала.
Она сказала, что приехала сюда лишь во второй раз и вела себя очень нервозно и опасливо, но сейчас она слишком много болтала.
Стоит ли Цзюнь Чжэньчжэнь проверить ее?
Лин Цзинь смотрела на девушку перед собой.
Выражение лица мисс Цзюнь казалось спокойным, ее глаза были яркими и ясными, в них не было ни следа эмоций.
Она не могла понять ее настроение.
Лин Цзинь впилась пальцами в колено.
«Я из Янчэн. А ты только приехала сюда в прошлом году, так что ты
еще многого не знаешь. Все знают ужасы о зале Цзиньюн», с улыбкой
сказала она.
Мисс Цзюнь кивнула и подперла подбородок ладонью.
«Это хорошо, а то я волновалась, что у мисс Нин и остальных не окажется достаточно денег, чтобы продолжить игру».
Лин Цзинь побледнела. Она молчала, но в своем сердце она рассмеялась.
Это действительно не нуждалось в ее комментариях.
«Чжэньчжэнь», она тут же сделал тревожное выражение лица и схватила ее за руку: «Что ты делаешь? Нам не стоит играть».
Мисс Цзюнь взяла деньги и постучала ими по столу.
«Что ты имеешь ввиду? Мы только начали», небрежно сказала она:
«Если я не могу играть, то почему это делает мисс Нин и остальные?»
Лин Цзинь нервничала и сердилась.
«Чжэньчжэнь, это вовсе не похоже на твой спор с Цзо Яньчжи из-за
шпильки в магазине, это ведь зал Цзиньюн. Если ты заставишь их проиграть
большую сумму, то и сама потеряешь», сказала она: «Не глупо ли
выбрасывать деньги, чтобы купить счастье?»
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Счастье», повторила она: «Тратить деньги на покупку счастья весьма неплохо. Это ведь всего лишь деньги».
Лин Цзинь стала нервничать еще больше из-за ее непонимания.
«Чжэньчжэнь, это не твои деньги, это деньги семьи Фан, если ты
так будешь вести себя, то разозлишь их. В конце концов ты теперь
невестка семьи Фан…»
Хлоп! Мисс Цзюнь швырнула деньги на стол.
«Кто я?», раздался голос на всю комнату.
«Молодая госпожа Фан», немедленно ответила Цзиньчуань, которая все это время сидела молча.
У мисс Лин было ошеломленное выражение лица, но внутри она почти смеялась.
«Деньги семьи Фан – мои деньги. Если я хочу ими воспользоваться,
это вовсе не значит, что я лезу в чужие дела», заявила она: «Я хочу
сделать ставку».
………….
«Первая секция, девятнадцатая комната, сто таэлей».
Весь зал застыл при этом объявлении. Они что-то не расслышали? Казалось, что даже музыканты на мгновение затихли.
«Она сумасшедшая?»
Нин Яньянь и девушки были ошеломлены.
Бросок перевернутое ухо был базовой комбинацией. Обычно его
использовали для разогрева и редко кто делал ставки больше пятнадцати
или двадцати таэлей серебра.
Хоть игра в зале Цзиньюн была сложне6е обычное, все могли
выполнить бросок перевернутое ухо, если это только не ученый, который
вышел, чтобы забрать минимальный выигрыш после первого броска.
Очевидно, что и молодые аристократы не ожидали чего-то подобного.
Как только раздался голос из коридора, рука молодого человека со
стрелой стала дрожать.
Тишина стояла не долго, сразу за ним последовали и другие
объявления ставок, но суммы были небольшими. Все ставили не больше 15
таэлей, никто не стал сходить с ума из-за одного человека, который не
понимал правил. Кроме одной комнаты.
«Первая секция, семнадцатая комната, сто таэлей».
Все затихли, услышав еще одну нетрадиционную ставку.
Это определенно была борьба между молодыми юношами и девушками.
Это случалось не часто, но все же случалось.
«Цзо Яньчжи, ты с ума сошла?»
Девушки и Нин Яньянь ошарашенно смотрели на Цзо Яньчжи, которая сидела в углу.
«Разве 150 таэлей за шпильку для волос тебя ничему не научили?»
Цзо Яньчжи крепко сжала кулаки.
«Я просто не могу не преподать ей урок», сказала она: «она думает, что может использовать этот трюк, чтобы обмануть нас?»
Девушки переглянулись. Они заметили, что Цзюнь Чжэньчжэнь намеренно пытается перебить их ставку.
«Только не дай ей себя обмануть», сказала другая девушка.
Цзо Яньчжи ухмыльнулась.
«Разве я ее боюсь? Почему все думают, что она меня обманет? Разве я не могу ее обмануть?», сказала она.
«Ты так думала и в прошлый раз», ответила одна из девушек, фыркнув.
Это заставило остальных засмеяться.
Цзо Яньчжи покраснела.
«Она одна, а нас восемь. Если она поставит сто таэлей, то мы
можем сложиться, и каждая поставит по 10 или чуть больше. Разве мы не
можем играть? Если каждый из нас потеряет сто таэлей, она потеряет
восемьсот. Я не верю, что она это не проглотит», заявила она.
Это было логично, но глупо. Хоть они и нанесут удар, но все же потеряют и сами.
На лицах девушек было сомнение.
«Я не уезжала на два месяца в этом году и на новый год получила
много подарков. Перед отъездом сюда брат тоже дал мне немного денег»,
сказала Нин Яньянь: «Ты пострадала ради нашей семьи Нин, так что я дам
тебе триста таэлей».
Мисс Мун позади нее немедленно протянула Цзо Яньчжи банкноту. Все поняли, что происходит: «Тогда я пожертвую сто таэлей»
«И я тоже, вот сто».
Они говорили уже без колебаний, стремясь быть первыми, кто
пожертвует деньги. В лучшем случае они давали по двести, минимум по сто.
Цзо Яньчжи в мгновении ока получила тысячу таэлей.
Она хлопнула по столу, ее лицо было красным.
«Сегодня я безусловно одержу победу над Цзюнь Чжэньчжэнь, этой
дешевой шлюхе придется продать свое белье и предстать перед публикой во
всей красе молодой госпожи Фан», сказала она усмехаясь.
Обычно их браться выражались так вульгарно, когда играли в азартные игры.
Все девушки заулыбались.
«Неужели она сможет потерять все в этот раз? Жаль, что это увидят не все», пошутил кто-то.
В конце концов все они были девочками. Представив подобную ситуация все стали хихикать.
Нин Яньянь улыбаясь поднесла чашку к губам.
Не проиграть: это было просто невозможно. На этот раз это даже не зависело от нее.
…….
«Триста таэлей!», сказала мисс Цзюнь.
Служанка Цзиньчуань, которая раньше сидела рядом, теперь стояла у двери.
Услышав голос мисс Цзюнь, она сразу же вышла наружу.
«Первая секция, девятнадцатая комната, 300 таэлей!»
Лин Цзинь смотрела на мисс Цзюнь, которая разочаровано держала чашку с чаем.
«Чжэньчжэнь, тебе действительно не стоит снова играть», сказала она.
Со стала исчезли сто таэлей, а потом еще пятьдесят.
Мисс Цзюнь могла проиграть больше тысячи таэлей.
Но она не собиралась останавливаться, она делала ставки все больше и больше.
«У этих благородных сыновей превосходные навыки, не стоит делать ставку», сказал мисс Лин.
«Этого я и ждала. Чем лучше навыки, тем больше мы сможем выиграть», сказала мисс Цзюнь.
Как и ожидалось после объявления ставки раздался голос из соседней комнаты.
«Первая секция, семнадцатая комната, четыреста таэлей».
Мисс Цзюнь выглянула на улицу.
«Разве ты этого не видишь?», сказала она, глядя на Лин Цзинь:
«Там еще одна Цзо Яньчжи, но на этот раз она заплатит больше 150
таэлей».
Лин Цзинь увидела гордое выражение на лице мисс Цзюнь и улыбнулась.
Снаружи раздались аплодисменты. Как и ожидалось, благородный сын победил.
Лин Цзинь вздохнула от отчаяния.
После того, как аплодисменты стихли, начался следующий раунд ставок.
«Первая секция, семнадцатая комната, 500 таэлей».
Услышав это, мисс Цзюнь многозначительно посмотрела на мисс Лин.
«Шестьсот», с улыбкой сказала она.
Слуга снаружи объявил ставку.
«Это слишком много», тревожно сказала мисс Лин.
«Разве? Это просто деньги», спокойно ответила мисс Цзюнь, держа чашку с чаем.
Просто деньги?
Этот ребенок был таким глупым.
Лин Цзинь подняла чайник, чтобы налить чай, но обнаружила, что он пуст.
«Сянлань, сходи и принеси еще чаю», сказала она.
Служанка пошла исполнять ее просьбу.
Мисс Цзюнь не обратила на нее никакого внимания. Цзиньчуань, которая стояла у двери ничего не сказала.
Сянлань взяла чайник и поспешила открыть дверь. Помимо слуг, что были внутри, были и те, кто остался снаружи.
Сянлань вспомнила, что она вошла внутрь вместе со слугами мисс Цзюнь.
Она не ожидала того, что попадет внутрь зала Цзиньюн. Вместо этого она собиралась дежурить снаружи.
Неужели семейство Фан так заботилось о мисс Цзюнь или на такое поведение была другая причина.
Определенно это было не просто так.
Сянлань улыбнулась.
«Юная мисс хочет чай, я хотела принести», сказала она дежурному.
Сказав это она пошла прочь, но одна из служанок последовала за ней.
«В зале Цзиньюн есть много видов чая, я слышала, что у них есть
специализированная комната для его приготовления, я пойду и разузнаю»,
сказала она улыбаясь.
Сердце Сянлань заколотилось. Она сжала кулаки, но ничего не сказала и не подала виду.
«Да, я тоже собиралась туда пойти», сказала она с улыбкой: «Сестренка, как тебя зовут?»
«Меня зовут Иньбао», ответила девушка.
Как и ожидалось от слуг грязных торговцев. Даже их имена были
липкими и связанными с деньгами. Сянлань смеялась про себя. Эта девушка
умела скрывать свою улыбку от посторонних глаз.
«Это очень приятное имя», сказала она.
Она и Иньбао отправились в чайную.
Выбрав чай они решили возвращаться. Когда они болтали и поднимались по лестнице, они внезапно увидели какую-то суету снаружи.
«Иньбао!», раздался грозный голос девушки.
Служанка, беседующая с Сянлань была напугана видом этой девушки.
«Третья мисс», поспешно сказала она: «Вы тоже тут?»
Фан Цзиньсю шагнула вперед и помахала ей рукой.
«Иди сюда», приказала она.
Иньбао сомневаясь посмотрела на Сянлань.
«Иди. Я скажу молодой мисс, что ты отошла в ванную комнату».
Очевидно она знала, что мисс Цзюнь и молодые мисс семьи Фан были
не в лучших отношениях, поэтому она решила помочь ей не попасть под
огонь с двух сторон.
Иньбао все еще сомневалась, поглядывая на соседнюю дверь.
Она налила этот чай сама и знала, что в него ничего не подсыпали, да и дверь была всего в нескольких шагах.
«Иньбао, ты глухая?», сердито крикнула Фан Цзиньсю.
Иньбао поблагодарила Сянлань и поспешно убежала. Она не видела,
как та поднималась по лестнице и не видела, что та прятала что-то в
своем рукаве.
………..
«Почему так долго?», ругалась Лин Цзинь, когда вошла служанка.
Сянлань ничего не ответила и увидела, что служанка мисс Цзюнь пристально смотрит наружу.
«Иньбао отправилась в ванную комнату», сказала она, садясь на место.
Цзиньчуань улыбнулась ей, но ничего не ответила. Сянлань наклонилась к Лин Цзинь и что-то тихо ей прошептала.
Лин Цзинь удивилась, но тут же попыталась скрыть это удивление.
Она уставилась на Сянлань, которая казалось испуганно отступила на свое
место.
Мисс Цзюнь все еще смотрела в сторону и не заметила их разговора.
«Почему никто не поднялся на сцену?», нетерпеливо сказала она.
После ставки в 300 таэлей, мисс Цзюнь поставила еще 600, но тот человек не стал продолжать игру и просто забрал свой выигрыш.
Мисс Цзюнь потеряла около тысячи таэлей.
Лин Цзинь нахмурилась, она ни на минуту не могла расслабиться. На данный момент ее лицо стало еще более обеспокоенным.
«Мы тут уже довольно долго и проиграли уже тысячу таэлей, я
думаю, что семья Фан не оставит это без внимания», тихо сказала она и
пододвинула к мисс Цзюнь чашку чая: «Давай допьем этот чай и пойдем в
другое место».
Мисс Цзюнь посмотрела на предложенную чашку. От отличался от
темно-зеленого чая, что приносили раньше, теперь это был чай теплого
желтого цвета.
Она прикоснулась к чашке и больше не шелохнулась. Казалось, что Лин Цзинь не беспокоило что она делала.
Она просто налила себе чашку чая. Затем она поставила чайник, а свою чашку выпила залпом.
«…хоть зал Цзиньюн и знаменитый ресторан, сейчас в нем нет ничего
особенного. Мы должны пойти и найти другое место, чтобы поесть…»,
предложила она.
Мисс Цзюнь подняла чашку.
Этот чай действительно обладал какой-то лекарственной силой, но
это не был яд. Этот запах волновал, а вкус заставлял кровь закипеть.
Этот напиток распалит эмоции, что позволяет людями решаться на авантюры и более крупные ставки.
Возможно это подстроил кто-то из людей, кто собирался выйти на сцену.
Это из-за денег.
Хоть Цзюнь Чжэньчжэнь и могла потерять восемь или девять тысяч
таэлей, и семья Фан определенно не была бы этому рада, но это не было
чем-то очень постыдным.
В конце концов элита общества и землевладельцы играли в эту игру не из-за ставок, а из-за элегантности.
Мисс Цзюнь одним глотком выпила всю чашку, а затем поставила ее обратно на стол.
«Зачем уходить, я не голодна», сказала она.
Лин Цзинь ликовала внутри, она налила ей еще одну чашку, но ее выражение лица было по-прежнему очень тревожным.
«Чжэньчжэнь», умоляла она.
Мисс Цзюнь взяла у нее чайник и налила ей тоже еще одну чашку.
«Пей», сказала мисс Цзюнь.
Лин Цзинь безучастно на нее смотрела. Ее сердце заколотилось, а потом она увидела, как мисс Цзюнь пододвигает к ней пирог.
«Ешь», добавила она: «Так ты не будешь голодна».
Лин Цзинь рассмеялась, залпом выпила чашку чая и заела ее пирогом.
«Чжэньчжэнь, давай не будем ни о чем волноваться. Они ведь действительно не стоят твоего времени, верно?», усмехнулась она.
Мисс Цзюнь поставила чайник и уже собиралась что-то сказать, как в комнату кто-то вошел.
«Твоя сестра тут, какое совпадение».
Мисс Цзюнь увидела Фан Цзиньсю, стоявшую у входа.
Фан Цзиньсю не стала дожидаться пока с ней кто-то заговорит и махнула рукой одной из девушек.
«Цзиньчуань, иди и посмотри покормили ли мою лошадь», сказала она, отдавая ей свою верхнюю одежду.
Девушка, сидевшая за мисс Цзюнь внезапно почувствовала себя неловко.
«Третья мисс, Старая госпожа наказала мне…», начала она.
«Я займусь этим вместо тебя», сказала она, улыбаясь и подсаживаясь к мисс Цзюнь.
Служанка колебалась, не зная что делать.
Очевидно, что она знала о том, что третья мисс и мисс Цзюнь не
ладят. Они были готовы благодарить небеса за то, что те могли бы просто
спокойно сидеть в одной комнате, а не враждовать. Она не решалась уйти.
«Цзиньчуань, Молодой мастер еще не умер, и Старая госпожа тоже. Я
мисс Фан, которая еще не вышла замуж. Тебе не стоит торопиться
прислуживать новой хозяйке», сказала Фан Цзиньсю не заботясь о том, как
пугающе звучали ее слова. Она подняла чайник: «Сейчас мне все равно на
твою жизнь, но завтра я могу о тебе позаботиться. Если я скажу, что хочу
продать тебя, разве кто-то сможет меня остановить?»
Цзиньчуань побледнела и посмотрела на мисс Цзюнь.
Если мисс Цзюнь вступит в схватку с третьей мисс, то кто их остановит?
Мисс Цзюнь не рассердилась, хотя все этого ожидали.
Она все еще неподвижно и безразлично ко всему сидела на своем месте.
«Иди, Сянлань останется тут», сказала она.
Лин Цзинь кивнула, отталкивая Цзиньчуань прочь.
«Тебе нечего ждать», сказала она.
«Ты все еще тут?», сердито сказала Фан Цзиньсю.
Цзиньчуань не осмеливалась еще что-то сказать. Она опустила голову и ушла.
Она обеспокоенно стояла снаружи, желая вернуться назад, но Иньбао
так и не вернулась. Она хотела подождать ее и все рассказать, но та все
не возвращалась.
Цзиньчуань нахмурилась.
Разве Сянлань не сказала, что Иньбао просто ушла в ванную комнату? Неужели она еще не вышла оттуда?
«Подожди, когда придет моя младшая сестра и скажи ей, чтобы она
вошла в комнату и прислуживала мисс», сказала она другой служанке.
Та согласилась.
Цзиньсуань поспешно выбежала наружу. Когда она выходила из залу,
туда вошли несколько молодых людей. Она не обратила на них никакого
внимания и обошла их стороной.
«А? разве тут не слишком тихо?», удивился один из них: «Почему никто не играет?»
«Раньше в это время постоянно кто-то играл», сказал другой нахмурившись: «Неужели в этом году никто не хочет рисковать?»
«Тогда прибыль зала Цзиньюн пострадает», пошутил кто-то.
Хоть эта игра и была элегантной, в основном все крутилось вокруг ставок и все должны были соблюдать установленные правила.
Зал Цзиньюн хотел получить свою комиссию.
«Нин Юньчжао в одиночку может принести им за один день прибыль за
целый год. Нельзя же каждый раз им делать такой подарок?», дразнил
кто-то.
Юноша, стоящий за Нин Юньчжао ухмыльнулся и осмотрел зал.
«Не может быть, чтобы никто не играл», сказал один их них: «Возможно они решили устроить небольшой перерыв».
Перерыв?
Все юноши посмотрели на него, Нин Юньчжао тоже.
«Несколько молодых людей сейчас соперничают, поэтому ставки неприлично возросли», сказал один из служащих.
Последние несколько игр семнадцатая и девятнадцатая комнаты из
первой секции делали чрезмерно высокие ставки. Каждый понял, что они
делали это намерено.
Разумеется, это был бой, в который другие люди не хотели вмешиваться.
«Чьи же дети настолько невежественны?», сказал один из молодых
людей: «Они решили сражаться в зале Цзиньюн. Неужели эта борьба не
вызовет гнева руководства зала Цзиньюн?»
Служащий легко улыбнулся.
«Вы, верно шутите, благородный сын», сказал он.
Тот юноша рассмеялся.
«У вас еще есть свободные комнаты?», спросил Нин Юньчжао.
Служащий улыбнулся и стал показывать им дорогу.
«Юньчжао, ты хочешь поиграть?»
«Если да, то это будет очень интересно».
«прошло уже пару лет с тех пор, как мы в последний раз видели твои навыки».
Его спутники шутили и подтрунивали над ним.
«Это потому что тогда я был слишком молод. Теперь, после того,
как съездил с дядей в столицу. Я решил, что больше не буду играть», с
улыбкой сказал Нин Юньчжао: «Это не врожденное умение, это практика и
сейчас ее растерял».
«Даже если бы только что родился, ты бы все равно мог бы стать тут лучшим, даже без всякой практики», шутили его спутники.
Они шумно поднимались наверх. Нин Юньчжао шел позади вглядываясь в
зал и частные кабинки. Он не мог не вздохнуть, он чувствовал, что это
смешно.
Первоначально это была случайная встреча. Они столкнуться друг с другом вновь лишь если судьба этого захочет.
Он думал об этом, но все равно чувствовал себя слабым.
В конце концов он все еще не решил эту комбинацию, а у не могут быть некоторые догадки.
Скоро вновь воцарилась тишина.
Фан Цзиньсю налила чай из чашки мисс Цзюнь и мисс Лин.
«Пожалуйста», сказала она: «Играйте, как и хотели, не обращайте на меня внимания».
Выражение лица Лин Цзинь было нежным, мисс Цзюнь тоже не изменилась в лице.
«Третья мисс тоже решила сюда прийти. Я об этом не знала, иначе
мы бы сразу поехали все вместе» мягко сказала Лин Цзинь: «Я не могу вам
отказать».
Выражение лица мисс Лин не изменилось, хоть Сянлань, сидящая за ней м трудом скрывала свой гнев.
Как и ожидалось, мисс Фан была дочерью грязных торговцев.
Фан Цзиньсю улыбнулась, подняла чайник и налила себе еще чаю.
«Давайте, будем использовать чай вместо алкоголя, чтобы подбодрить мисс Лин».
«Ты не можешь просто так приехать сюда и выпить наш чай», холодно сказала мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь была рассержена и говорила без колебаний.
Фан Цзиньсю ожидала этой реакции, а Лин Цзинь была очень обеспокоена происходящим.
«Чжэньчжэнь, куда мы идем?», спросила она.
Мисс Цзюнь схватила ее за руку.
«В ванную комнату», она посмотрела на Фан Цзиньсю и потащила Лин Цзинь за руку.
Сянлань колебалась прежде чем пойти за ними.
«Возвращайтесь скорее», сказала Фан Цзиньсю не вставая с места.
Ее не волновало вернется ли мисс Цзюнь. Фан Цзиньсю уже
избавилась от всех мешающих ей слуг. Теперь рядом с ней была лишь мисс
Лин, а она приведет мисс Цзюнь прямиков в какую-нибудь дуру.
Фан Цзиньсю холодно улыбнулась. Она посмотрела на упавшую чашку, но не стала поднимать ее.
Лин Цзинь была очень обеспокоена случившимся. Мисс Цзюнь нахмурившись смотрела на нее.
«Иньбао отослала третья мисс», неловко сказала Сянлань: «Я боялась, что мисс Цзюнь будет недовольна, поэтому ничего не сказала».
«Чжэньчжэнь, не расстраивайся. Ты знаешь, что она этого и хочет»,
Лин Цзинь сжала ее руку: «Позже мы сможем отправить ее обратно».
Мисс Цзюнь сжала ее руки в ответ.
«Тебе тоже не стоит из-за этого расстраиваться», сказала она.
Мисс Цзюнь не ожидала, что тут может появиться Фан Цзиньсю,
вероятно она испортила и план Лин Цзинь. Мисс Цзюнь искренне надеялась,
что это не вызовет никаких осложнений, поскольку она хотела, как можно
скорее решить этот вопрос. Она чувствовала, что это будет хлопотно.
Лин Цзинь не могла прекратить смеяться в своем сердце. На самом
деле она не могла прекратить с тех пор, как появилась Фан Цзиньсю.
Как говорится, небеса помогают достойному.
Цзюнь Чжэньчжэнь была безмозглой дурой, но Лин Цзинь было трудно
обыграть Старую госпожу Фан. Она приставила для ее охраны огромное
количество слуг. Хоть ее план все равно осуществился бы, для этого
понадобилось бы больше времени и усилий. Чтобы избежать подозрений.
Теперь все было отлично. Фан Цзиньсю пришла и убрала все препятствия с ее пути. Она даже вынудила Чжэньчжэнь выйти из комнаты.
Теперь все что произойдет можно будет свалить на нее.
Лин Цзинь смотрела на мисс Цзюнь сверкающими глазами, чистыми. Как вода.
«Я не могу быть несчастна, пока счастлива ты», сказала она: «Меня не волнуют эти люди».
Мисс Цзюнь кивнула.
«Это очень хорошо», сказала она, поглаживая руку мисс Лин: «тогда мы…»
В настоящий момент они шли по коридору.
Лин Цзинь внезапно обернулась, чтобы посмотреть на Сянлань.
«Иди и спроси маму свободна ли резиденция Фушун, мы скоро туда отправимся», сказала она.
Сянлань кивнула и поспешно ушла.
Лин Цзинь сделал паузу и сильнее сжала руку мисс Цзюнь.
«Чжэньчжэнь, есть кое-что что я знаю, и я сомневаюсь стоит ли
рассказывать тебе или нет», тихо начала она, ее выражение лица было
очень нервным.
Как и ожидалось, потеря денег не была главной целью.
«Нет ничего что не может быть сказано между нами».
Мисс Цзюнь посмотрела на нее.
Лин Цзинь посмотрела по сторонам, а потом наклонилась к мисс Цзюнь и прошептала, прикрывая рот.
«Десятый благородный сын Нин тут, он хочет тебя видеть».
Глаза мисс Цзюнь сердито вспыхнули.
Это зашло слишком далеко.
Поскольку она находилась рядом, мисс Лин увидела сердитое выражение
лица мисс Цзюнь. она невольно замолчала, в ее глазах мелькнуло
удивление.
Не может быть.
«Что значит он хочет меня видеть?», прошипела сквозь зубы мисс
Цзюнь. она была в гневе до кончиков ресниц, но ее тон выражал
негодование.
Гнев и негодование определенно отличались.
Лин Цзинь оценила выражение лица мисс Цзюнь, а потом расслабилась.
«Не знаю», ответила она, опустив голову: «Он только что столкнулся с Сянлань снаружи».
Мисс Цзюнь вдруг все поняла.
«Об этом сказала тебе Сянлань, когда вернулась?»
Тогда, когда Сянлань что-то прошептала мисс Лин, у нее было очень удивленное выражение лица.
Это была проверка.
Она не думала, что когда уйдет Сянлань, она окажется вместе с одной из служанок Старой госпожи Фан.
Конечно же Сянлань не сказала ей вовсе не об этом. Она рассказала, что за ней следила одна из служанок Старой госпожи.
Но, к счастью, Фан Цзиньсю отослала ее, дав Сянлань возможность остаться одной, служанка не вернулась до сих пор.
Ошибки тут не было.
Лин Цзинь снова поблагодарила Фан Цзиньсю.
«Да», она кивнула: «Когда он увидел Сянлань, то захотел ее кое о чем спросить, а та рассказала, что мы тут вместе».
Мисс Цзюнь молча смотрела на мисс Лин.
«Я же сказала тебе, что уже не та, что прежде», сказала она: «Ты должна помнить об этом».
«Как таинственно», подумала мисс Лин, но кивнула в знак согласия.
«Я помню», сказала он, взяв мисс Цзюнь за руку: «Вероятно, он просто хлчет тебя о чем-то спросить».
Сказав это, она вздохнула.
«Спросить о чем? Как он может жениться на вдове? Даже если они и
нашли брачный контракт, разве семьи Фан и Нин допустят это?», с
беспокойством сказал она.
«Ничего не говори, пойдем».
Мисс Цзюнь неподвижно смотрела на мисс Лин.
«Где ты сказала он был?», серьезно спросила она.
Лин Цзинь ожидала этого вопроса, но в то же время она
почувствовала себя несколько некомфортно. Почему-то ей казалось, что за
ее действиями будто кто-то наблюдал со стороны.
«Что ты сказала тут произошло?»
Она должна была спросить что-то подобное.
Мисс Цзюнь не хотелось, чтобы она отвечала, она просто хотела
напомнить, что она знает, о чем они все думают и им стоит аккуратнее
выбирать что сказать.
Мисс Лин нерешительно посмотрела на мисс Цзюнь.
«Чжэньчжэнь…», она закусила губу: «В четвертой секции, в комнате семь».
Мисс Цзюнь бросила на нее проницательный взгляд прежде чем уйти.
Лин Цзинь с тревогой схватила ее за руку.
«Чжэньчжэнь…», умоляла она: «просто отступи».
Мисс Цзюнь взглянула на нее.
«Теперь все уже по-другому», вздохнув ответила она, затем она взяла мисс Лин за руку: «Если боишься, то уходи».
Такие слова могли послужить оскорблением ранимой девушке. На глазах мисс Лин засверкали слезы.
«Разве ты не знаешь как я к тебе отношусь? Как я могу бояться? Я
просто волнуюсь из-за того, что ты можешь пострадать», сказала она,
задыхаясь от волнения.
«Пострадать? Разве я уже не достаточно пострадала?», тихо сказала
мисс Цзюнь, в ее глазах вспыхнуло негодование: «Теперь я стала такой, я
ничего не боюсь, нет того, чего я не смогу вынести».
Лин Цзинь закусила губу, казалось она собралась духом и снова схватила мисс Цзюнь.
«Хорошо, тогда я пойду с тобой».
Мисс Цзюнь улыбнулась ей и кивнула. Двое девушек рука об руку пошли по коридору, остановившись перед комнатой.
Мисс Цзюнь остановилась, мисс Лин вздохнула и открыла дверь.
В комнате было пусто.
«Они еще не пришли. Чжэньчжэнь, ты зайди и подожди, а я посмотрю снаружи», сказала мисс Лин.
Войдя в комнату, мисс Цзюнь почувствовала сильный цветочный аромат.
Цветочный аромат…
Взгляд мисс Цзюнь упал на вазу с цветами, что стола у окна, а также чашу с плавающими лилиями.
Лилии долины.
Глаза мисс Цзюнь вспыхнули от гнева.
Сама по себе лилия долины не была чем-то особенным, но ее запах
был очень похож на запах травяного чая, который она только что выпила.
На столе тоже стоял чай. Мисс Цзюнь смотрела на чайник, и хоть она не
пробовала его, она могла сказать, что это такое.
Этот препарат взбудораживал и вызывал галлюцинации.
Эти девушки действительно могли сделать что-то подобное. Знали ли они что делали на самом деле?
Они были молоды, невинны, были частью могущественных семей. Они могли не сдерживать себя, были невежественны, но бесстрашны.
Раз их отцы и учителя их не научили, теперь это пало на ее плечи.
Мисс Цзюнь глубоко вздохнула и схватилась за дверь.
«Цзинь», позвала она.
Лин Цзинь уже шла в другую сторону, но услышав голос обернулась, почувствовав, как по ее шее пробежались холодные иголки.
Мисс Цзюнь схватила ее и потянула внутрь.
Служащий в коридоре успел лишь увидеть мелькнувшее платье девушки.
До этого он видел двух девушек, которые хотели зайти внутрь. Он
уже собирался отвернуться и вновь заняться своими делами, как одна из
девушек вышла из комнаты.
«Извините», мисс Цзюнь махнула ему рукой.
Служащий улыбнулся и вежливо поприветствовал ее.
«Какие указания есть у молодой мисс?»
«Я хочу сыграть, как я могу поучаствовать?», спросила она.
Служащий был удивлен.
Невозможно, как молодая мисс могла захотеть сыграть в эту игру?
…………
Зал Цзиньюн имел особую конструкцию. В главном зале играли музыканты, но музыку было слышно даже в отдаленных комнатах.
Эти мелодичные звуки никак не сочетались с тревожной атмосферой.
В конце концов сюда приходили не за музыкой.
«Почему никто не поднимается?», пожаловался молодой человек,
затем он толкнул юношу рядом с собой: «Брат Чэнмин, может ты
поднимешься?
Подстрекаемый улыбнулся, но не сдвинулся с места.
«Пусть Юньчжао пойдет, я не хочу», сказал он.
Нин Юньчжао заваривал чай. Услышав сказанное, он улыбнулся.
«Мы пришли сюда за славой или прибылью?», ответил он, оглядывая
всех: «Нам не хватает элегантности или денег? Если вам просто хочется
поиграть, то не стоит делать этого на глазах у толпы».
Для них, юношей из благородных семей, участвовать в подобных
играх было пережитком детства. Теперь им всем было уже почти по
восемнадцать. Естественно они уже не могли пренебрегать своей
репутацией.
«Да, это верно. Мы не в чем не нуждаемся, нужно дать шанс и другим», шутили друзья.
Этим молодым людям было безразлично на происходящее, но были и другие.
У окна стояло несколько девушек.
«Что происходит? Почему никто не играет?»
«Мы еще не использовали все наши деньги, а уже нет желающих?», жаловались они.
«Бесполезные людишки. Они испугались нашего роскошного стиля?», недоверчиво сказала Цзо Яньчжи.
Нин Яньянь немного нахмурилась.
Верно, почему был такой долгий перерыв? Они так долго искали кого-то? Может быть не было игроков с подходящими навыками?
Лин Цзинь ведь н могла оказаться такой ненадежной, верно?
А может они играли в другом зале и Чжэньчжэнь все же поддалась ее уговорам?
Она ведь смогла ее убедить? Разве она не накачала ее наркотиками?
Или что-то случилось?
Ее мысли были в беспорядочном смятении, когда она услышала барабаны.
Этот звук привлек всеобщее внимание.
«Кто-то выходит на сцену!», волнительно воскликнули девушки.
Одна из них высунулась в окно, а другие обступили ее со всех сторон.
Девушка у окна внезапно закричала.
«А, это девушка!?»
Многие сразу заметили, что человек, который вышел на сцену, был девушкой
Из-за того, что между играми был такой длинный промежуток, очередной игрок привлек большее внимание.
Это действительно была девушка.
Хоть она была высокой, а лицо ее было скрыто, всем было очевидно, что перед ними стояла девочка четырнадцати или пятнадцати лет.
На их лицах было удивление.
И их это удивило вовсе не из-за того, что девочки были хуже мальчиков.
На самом деле у девушек было не так много занятий. Они не могли
читать те же книги, что и мальчики, поэтому большую часть своего времени
они занимали именно играми.
В зале Цзиньюн играли не многие не многие, не потому что они
боялись показать свое лицо перед публикой, а потому что публика делала
на них ставки.
Девушкам было не принято говорить о деньгах.
Конечно же было много мужчин, которые желали славы и прибыли. А раз существовали такие мужчины, значит были и женщины.
«Интересно, насколько хороша эта девушка?»
«Раз она осмелилась подняться, значит она должна быть талантливой».
«Какой интересный год. Сначала противостояние молодых людей,
теперь эта девушка. Третий день третьего месяца на самом деле полон
энергии».
Прислушиваясь к комментариям своих товарищей, Нин Юньчжао лишь улыбнулся и продолжал заваривать чай, не глядя в окно.
Было очень хорошо, когда молодые люди были полны энергии, но к
нему это не имело никакого значения и происходящее его не заботило.
Что он сделает, если это окажется та самая девушка?
Нин Юньчжао аккуратно достал из чайника несколько ароматных цветов.
……
«Это же Лин Цзинь устроила?»
«Но может быть она хотела еще больше взбудоражить Цзюнь Чжэньчжэнь?», подумала Нин Яньянь.
Она хотела посмотреть, но несколько девушек не давали ей пройти. Она велела им уступить дорогу и одна из них вновь заговорила.
«Смотрите, смотрите, эта девушка очень похожа на Цзюнь Чжэньчжэнь», пробормотала она.
Цзюнь Чжэньчжэнь?
Нин Юньчжао была ошеломлена.
Могло ли это происходить на самом деле?
Рядом Фан Цзиньсю нетерпеливо постукивала по столу, когда вошла Цзиньчуань.
«Третья мисс, куда ушла Молодая госпожа? Почему вы не пошли с ней?», спросила она, дрожа.
«Она не позволила мне идти с ней, так как я могла посметь?», небрежно сказала Фан Цзиньсю.
«А Иньбао? Третья мисс отослала и ее?», спросила она, бледнея.
Фан Цзиньсю было все равно, служанка была ей безразлична, а потом она услышала звук барабанов.
Ей действительно было все равно кто играл, но из комнаты был очень хороший вид. Она увидела на сцене девушку.
Девушка была одета в белые одежды, ее фигура была очень стройной, а на голове была шляпка с вуалью.
Хоть ее лицо и было скрыто, Фан Цзиньсю сразу поняла кто это.
«О мой бог!», выпалила она: «Как это возможно?»
………….
Несмотря на удивление, опытный и осведомленный ведущий вел себя как обычно.
«Молодая мисс, с какого уровня вы хотели бы начать?», с улыбкой спросил он.
Мисс Цзюнь посмотрела на бамбуковые стрелы.
«Я наблюдала не долго», ответила она: «Как вы играете? У вас традиционные или новые ограничения?»
Ведущий улыбнулся.
«У нас нет ограничений», сказал он: «Молодая мисс, какой бы
бросок вы бы ни хотели показать, просто объявите об этом и все сделают
свои ставки».
Мисс Цзюнь взяла стрелу.
«Я спрашиваю о стиле игры», сказала она.
Ведущий побледнел.
«Вы играете 132 вариации, 40, 24, а при неопытности стрелка может 12?», серьезно спросила мисс Цзюнь.
Ведущий был ошеломлен.
Такие слова были очень странными: «Молодая мисс, может вы хотите продемонстрировать все 132 вариации?»
Мисс Цзюнь кивнула.
«У меня есть кое-какие навыки в этой игре», сказал она. Хоть ее
лицо и было скрыто вуалью, она производила впечатление очень скромной
девушки.
«Кое-какие навыки…», ведущий даже не знал, что ответить.
Молодая мисс, навыки игры и возможность осуществить все броски были совсем несовместимыми вещами.
Сегодня тут было много детей, который мало что понимали, но если бы им сказали об этом, их бы это расстроило.
«Никаких ограничений тут нет», тепло сказал ведущий: «Бросай до тех пор, пока не промахнешься».
«Тогда мне очень жаль», сказал она.
Жаль за что? За выигрыш денег?
Ведущий молчал?
«Что вы выбрали для своего первого броска юная мисс?», спросил
он, решив что нет смысла что-то объяснять невежественному ребенку.
«Тогда я начну с самого базового уровня», сказала мисс Цзюнь.
«Ставки!»
Со словами ведущего затихла музыка.
«Значит это действительно девушка».
Нин Юньчжао услышал, как его спутники вновь заговорили. Они
сделали разумную ставку в 20 таэлей. Очевидно так же поступило
большинство людей. Будучи справедливыми джентльменами, они не должны
были обращать внимание на пол игрока.
После того, как люди сделали свои ставки, в зале воцарилась изящная, но холодная атмосфера.
А потом заговорил голос: «Первая секция, девятнадцатая комната, 100 таэлей».
О нет, это начинается вновь.
Все остальные прекратили делать ставки, а в комнате Нин Яньянь вспыхнул смех.
В комнате девятнадцать определенно появился кто-то еще. Это была Лин Цзинь.
Девушки улыбались.
Нин Яньянь стояла у окна, с холодной улыбкой наблюдая за Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Кажется она так сильно проигралась, что теперь решила поиграть
сама», сказала она: «Это здорово. Так ее потери будут еще больше и
случатся еще быстрее».
Цзо Яньчжи сильно прикусила губу.
«Одна…», начала она говорить служанке.
Нин Яньянь остановила ее.
«Нет», сказала она: «Десять таэлей».
Десять?
Девушка удивленно посмотрела на нее.
«Как она сможет много проиграть со ставкой в десять таэлей?», с тревогой спросил Цзо Яньчжи.
Нин Яньянь улыбнулась.
«Десять таэлей это мало, но вот десять раз по десять или двадцать
раз, это уже много», сказала она, взглянув на Цзо Яньчжи: «Мы должны
идти ровно. Не стоит пугать остальных. Если все откажутся от ставок, то
это будет бессмысленно».
Она махнула рукой служанке, которая бросилась объявить о ставке дежурному.
Как и ожидалось, после объявления их ставки в зале воцарилась некоторая пауза, но потом ставки вновь стали озвучиваться.
Очевидно, что к этой девушке было особое отношение, на нее
сделали куда больше ставок, чем на молодого человека, который был до
нее.
«Желаю вам удачи, юная мисс», сказал ведущий с улыбкой, он отдал сигнал, показывающий, что она может начинать.
«Все не так, как в прошлый раз», сказала мисс Цзюнь, серьезно поправляя ведущего: «Это не удача, а справедливость».
Прошлый раз? Какой прошлый раз?
Ведущий ничего не понял, но не стал ее расспрашивать, потому что увидел, что девушка взяла все двенадцать стрел.
Обычно прежде чем взять вторую стрелу, люди бросают первую.
Во-первых, потому что было трудно бросать, когда у тебя заняты руки, а
во-вторых, вы не могли гарантировать, что стрела попадет в цель…а если
вы все же уверены в этом, то было бы невежливо так это демонстрировать.
Это была элегантная игра, чрезмерная эффектность отвлекала от стиля.
Тем не менее, молодые люди всегда хотели выделиться.
Ведущий вздохнул, но ничего не сказав отошел в сторону. Он
увидел, как молодая мисс взяла одну из пачки стрел, а затем легко
бросила ее.
Фью!
Такой легкий звук.
Стрела упала в горшок. Немного покачавшись, он остановился.
«Попадание!», в приподнятом настроении воскликнул ведущий.
Все аплодировали, но мисс Цзюнь тут же взяла вторую стрелу и бросила ее.
Фью!
А? они еще не сделали ставку на следующий раунд…
Ведущий был немного ошеломлен, но не смог ничего сделать, а мисс Цзюнь продолжала метать.
Фью.
Фью.
Фью.
Эти звуки были похожи на звук, с которым жемчуг падает в серебряный кувшин.
На самом деле звук был не очень громким, но когда она так бросала одну стрелу за другой, восхищение в зале исчезло.
«Что происходит? Почему не объявили? Это все один раунд?», спрашивали в некоторых комнатах.
Это было странно. Те, кто был поближе к окнам высунулись из них и увидели, что руки девушки были пусты.
А вот это странным не было. Забросив все стрелы ее руки должны были оказаться пустыми.
«В горшке…одна за одной», сказал кто-то.
«Горшок полон», сказал другой.
Горшок явно был набит двенадцатью стрелами.
Она на самом деле закинула все двенадцать стрел забив горшок.
Она это имела ввиду, когда сказала, что начнет с основ?
Если это было для нее легко, то что было тяжело?
Ведущий смотрел на девушку. Он чувствовал, что эта девушка и в самом деле обладает определенными навыками.
По крайней мере она начала очень хорошо.
Новость о том, что девушка целиком наполнила горшок, разошлась по всему залу Цзиньюн, как ветер.
Конечно, умение целиком наполнить горшок не было редкостью.
Странность заключалась в том, что это сделала девушка, да и еще таким
образом.
Было известно, что ставки за один бросок и ставки за целый горшок отличались.
За один бросок давали десять таэлей, а целый горшок минимум сто.
Это было словно свет, сокрытый за воротами, который теперь
заставил всех обратить внимание на ее талант. А теперь появятся мечи и
копья?
Эта девушка была очень интересна.
«У этой девушки действительно есть талант», сказала Фан Цзиньсю, стоя у окна.
«Слава богу! Молодая госпожа умеет играть», сказала Цзиньчуань.
Фан Цзиньсю фыркнула, глядя на девушку на сцене.
«Конечно она умеет, если бы не умела, то не вышла бы», с
насмешкой сказала она: «Если часто тонуть, то можно и поиграть с водой».
Цзо Яньчжи и остальные стояли у окна. Естественно они уже сложили
свое мнение о Цзюнь Чжэньчжэнь. Сейчас на их лицах было удивление, а
комната погрузилась в тишину.
«Хорошо, что мы поставили только десять таэлей», раздался чей-то шепот.
Нин Яньянь ругалась про себя, глядя на сказавшую это девушку. Та поняла, что сболтнула лишнее и отвернулась.
«Если бы у этой девушки совсем не было навыков, она бы не вышла. А
теперь, когда ощутила успех, она стала рыбой, заглотившей наживку. Это
станет провокацией для некоторых людей и ей будет еще тяжелее
выбраться», Нин Яньянь выглянула в окно, прежде чем холодно сказать:
«Послушай, на мне нужно быть вежливыми. В следующем раунде мы поставим
гораздо больше».
Как только она это сказала, из зала раздался голос ведущего.
«Ставки!»
В другой раз они бы поставили сотню, но теперь…
«Первая секция, девятнадцатая комната, 300 таэлей», раздался внезапный крик.
Конечно, эта комната делала подобные ставки уже пол дня и этот раунд не стал исключением.
«С нетерпением жду как она совершит этот бросок», сказал молодой
человек, сидящий у окна, своим спутникам: «Стоит немного поднять
ставку».
«Я никогда бы не подумал, что эта девушка может обладать подобным талантом», сказал другой благородный сын.
«Она просто невежественна и бесстрашна. Раз у нее хватило
смелости подняться, значит случившееся было запланировано», сказал Нин
Юньчжао, осторожно наливая чай: «Но она все отличается от этих юношей.
Она более твердая».
Хоть он и хвалил ее, он так и не выглянул из окна.
«Поэтому я предлагаю снизить ставки, ведь вы проиграете».
Все засмеялись.
«Как жаль», сказали они.
Один из юношей поднял руку и крикнул: «Двести таэлей».
«Сто».
«Сто пятьдесят».
«Двести».
Голоса наполнили зал. Как и ожидалось, теперь все называли крупные суммы и все больше людей делали ставки.
«Разве я не говорила, что все так и будет?», сказала Нин Яньянь, глядя на Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Если я проиграю, то она получит серебро».
Она засмеялась.
«Я надеюсь, что на этот раз она выиграет и заставит всех еще больше поднять ставки».
Цзо Яньчжи посмотрела на нее: «Тогда в следующий раз нам придется воздержаться от ставки?»
«Почему?», сказала Нин Яньянь.
«Разве ты не сказала, что она победит?», спросила Цзо Яньчжи.
Нин Яньянь издевалась.
«Победит? Ты ее боишься?», спросила она. Она посмотрела на служанку: «Сто таэлей».
Служанка вышла.
Служанка в соседней комнате была очень встревожена.
«Третья мисс, что вы делаете? О чем вы говорите? Если проиграем,
то потеряем наши деньги, а если выиграем, то все равно получим наши
деньги», говорила Цзиньчуань: «Прекратите создавать беспокойства».
Фан Цзиньсю подняла брови.
«Правильно, это наши деньги. Чего бояться? Я продвигаю жену
младшего брата», сказала она и выглянула наружу: «Удачи, надеюсь все
попадут в цель».
Барабан сигнализировал о конце ставок. Весь зал замолчал, был слышен лишь шепот.
Все было не так, как в прошлый раз. Даже музыка звучала как-то иначе.
Ведущий подал сигнал мисс Цзюнь начинать, она снова взяла двенадцать стрел.
На этот раз она не должна была кидать все двенадцать. Для этого
броска был другой кувшин и в него просто не помещалось двенадцать стрел.
Мисс Цзюнь взяла две стрелы.
Две, потому что она собиралась сделать два последовательных броска перевернутого уха.
Ведущий молча кивнул. Хоть полный горшок и был ослепительным
началом, а два последовательных броска перевернутого уха уступали ему,
эта комбинация все равно была неплоха.
«Тогда я начну», сказала мисс Цзюнь ведущему.
Тот почтительно отступил назад, наблюдая за тем, как мисс Цзюнь подходит к горшку и одновременно заносит руки.
Из окон вываливались толпы людей. Все видели стрелы в ее обеих руках.
Последовательные броски перевернутого уха.
Все ясно понимали это, но были ошеломлены тем, что произошло дальше.
Ведущий, который стоял ближе всех, изменился в лице.
Девушка внезапно развернулась. Пока кто-то успел что-то понять,
стрелы уже взлетели в воздух и ударились о горшок. Удивленные
аплодисменты и крики.
«Это что? Слепой бросок?»
«В книгах написано, что Ши Чонг мог бросать через экран. Это то же самое?»
Многие отказались от своих прошлых убеждений и теперь пристально смотрели на девушку, горячо ее обсуждая.
«Юньчжао, Юньчжао, прекрати баловаться с чаем. Эта девушка может сравниться с тобой».
Его спутники очень громко обсуждали происходящее. Нин Юньчжао удивленно поднял голову.
«Бросок через спину и она попала?», сказал он: «Это действительно потрясающе».
Нин Юньчжао наконец оставил чай и выглянул в окно.
Но его спутники не давали ему пройти, поэтому он не мог разглядеть девушку на сцене.
Цзиньчуань радовалась, не в силах скрыть свое волнение.
«она сделала это», удивилась Фан Цзиньсю, но все же попыталась
скрыть свою похвалу: «Я никогда не думала, что у нее такой талант».
Затем она вспомнила о разговоре с Фан Юйсю.
«Та Цзюнь Чжэньчжэнь, что мы знали, сильно отличается от нее в настоящем».
Теперь она чувствовала, что та девушка, что теперь была перед ее глазами отличалась от той, что они знали раньше.
Фан Цзинь прислонилась к окну, ее лицо стало задумчивым. В
соседней комнате Нин Яньянь впилась в оконную раму, не в силах скрыть
свои эмоции.
Как это возможно? Если бы Цзюнь Чжэньчжэнь действительно обладала
таким талантом, то все знали бы об этом с первого дня ее приезда в
Янчэн. Почему она до сих пор его скрывала?
Если бы она раньше знала, что она так талантлива, то сегодня не стала бы строить подобных планов.
«Яньянь, что нам теперь делать?», спросила Цзо Яньчжи: «Должны ли мы продолжать делать ставки? У нас почти не осталось денег».
Нет денег? Деньги, что они собрали были потрачены как вода.
Нин Яньянь закусила губу.
Почему они не посмеют сделать ставку? Потому что они боялись, что
она победит? Потому что они испугались? Неужели они думали, что она не
может проиграть?
«Первая секция, третья комната, 500 таэлей».
«Четвертая секция, одиннадцатая комната, 500 таэлей».
Ставки все продолжались и становились все крупнее и крупнее. Весь зал охватило бешенство.
И раньше были моменты, когда гости делали подобные ставки, он
теперь люди старались поставить больше и быстрее, заглушая своими
криками даже музыку и казалось, что вся элегантная и утонченная
атмосфера и вовсе испарилась.
Ставки делались одна за другой и все были больше 400 или 500.
Девушка подала сигнал ведущему.
Он уже тоже не был таким спокойным. Когда он увидел ее сигнал, то стал нервничать.
Эта девушка уже сыграла дважды. Первый раз ставки были малы, а во
второй перебили ставки на нескольких человек вместе, что были до нее.
Теперь ставки уже превышали несколько тысяч таэлей.
Для этого игрового зала эта сумма не была очень большой, но было
очевидно, что в следующем раунде ставки вновь лишь возрастут. Это
значит, что если она проиграет, то потеряет колоссальную сумму. Все
деньги, что она выиграла до этого, испарятся за мгновение.
Лучше забрать их, чем потерять. Многие молодые люди и даже опытные игроки не допустили бы подобной ситуации.
Более того, она была всего лишь молодой девушкой.
Если она скажет, что не хочет больше играть, ведущий сможет это понять. Просто это его немного разочарует.
Это был прекрасный шанс для игрового зала получить большую прибыль в третий день третьего месяца.
«Молодая мисс, вы все еще хотите играть?» спросил ведущий, не дожидаясь ее слов.
Мисс Цзюнь слегка нахмурилась.
«Что? Мне больше нельзя?», спросила она, чувствуя себя несчастной: «Вы же сказали, что для меня тут нет никаких ограничений».
Ведущий был ошеломлен.
Она хочет сказать, что собирается побеждать бесконечно?
«Вы все еще хотите играть?», снова спросил он.
«Конечно», ответила мисс Цзюнь, ее голос был очень сладким: «Я только начала».
Она только начала?
Тогда что будет дальше?
Ведущий снова заволновался.
Видимо эта девушка действительно обладала неплохими навыками.
Ставки стихали и зал снова замолчал, но девушка и ведущий были молчаливы и неподвижны.
Она не хочет продолжать?
Некоторые люди делали подобное предположение. Ставки превышали
несколько тысяч таэлей. Если она проиграет, то должна будет возместить
больше десяти тысяч таэлей серебром.
Вероятно это испугало ее.
Десять тысяч таэлей – это не та сумма, которой вы могли распоряжаться по своему усмотрению.
Увидев тишину на сцене, Нин Яньянь начала усмехаться. Благодаря
хорошему расположению комнаты она могла хорошо видеть девушку на сцене.
Лицо Цзюнь Чжэньчжэнь было закрыто вуалью, но на лице ведущего был явно различим ошеломленный взгляд.
Что? Это был ужас?
«Бросай, продолжай бросать», сказала Нин Яньянь сквозь зубы.
«Она выиграла не мало денег, но сражаясь с нами она проиграет
куда больше», заметила Цзо Яньчжи, ее глаза сверкали: «Если она
проиграет сейчас, на нее свалится огромный долг».
«Она не может отказаться от игры», сказала другая девушка.
Правильно, она уже не может отказаться. Чем дольше она играла, тем большие потери она понесет при проигрыше.
«Шестьсот», крикнула Нин Яньянь.
По взгляду служанки было понятно, что она колебалась.
На самом деле, хоть юная мисс и говорила, что Цзюнь Чжэньчжэнь
понесет не маленькие потери, но они и сами уже достаточно проиграли.
«Молодая мисс…», не могла не сказать она.
«Что ыт делаешь? Ты до сих пор тут?», крикнула на нее Нин Яньянь.
Нин Яньянь редко проявляла свой гнев. Служанка испугалась и выбежала, не закончив своей фразы.
Девочка, сидящая в противоположном углу, была слишком напугана, чтобы высказать свои мысли.
Она хотела сказать, что до этого Цзюнь Чжэньчжэнь говорила о том, что начнет с основ, а сама демонстрирует необычайный талант.
Первый раз это могло быть совпадением, но второй был уже демонстрацией истинных способностей.
Еще она хотела сказать, что во втором раунде ставки были
необоснованными. Ведь на самом деле для тех, кто мог полностью забить
горшок стрелами, бросок перевернутого уха не был чем-то трудным.
Девушка посмотрела на Нин Яньянь, а потом на остальных.
Все говорили, что это Цзюнь Чжэньчжэнь распалилась от битвы, но теперь ей казалось, что за эту битву держалась лишь Нин Яньянь.
Она неподвижно смотрела на девушку на сцене.
………………
«Молодая госпожа знает, когда остановиться», сказала Цзиньчуань.
Фан Цзиньсю лишь скривила губы.
«Она действительно знает предел или это просто глупость?», сказала она, крикнув наружу: «Тысяча».
Цзиньчуань в испуге бросилась затыкать Фан Цзиньсю рот.
Дежурный как всегда объявил о ставке.
Это заставило зал замолчать.
Фан Цзиньсю было не остановиться. Она отдернула занавески и
закричала наружу: «Продолжайте играть, молодая мисс, вы не можете
остановиться».
Внезапный голос потряс всех.
Что только что было сказано?
Это было элегантное и утонченное мероприятие, а не игровой подпол.
Сегодня юноши и девушки чувствовали себя безнаказанными.
Мисс Цзюнь улыбнулась, услышав голос Фан Цзиньсю, но не обратила на это особого внимания. Рядом с ней ведущий нервно потер руки.
Конечно его больше испугал крик Фан Цзиньсю, а не сумма ставок.
Скорее он боялся, что из-за такой явной провокации мисс Цзюнь
действительно решит отступить.
«Такого раньше никогда не случала ось».
Он посмотрел на мисс Цзюнь.
«Да, такого прецедента не было. Я извиняюсь, что нарушила ваши
правила», тепло ответила мисс Цзюнь: «Сделать что-то подобное означало
поступить не справедливо по отношению к тем, кто уже сделала ставки».
Ведущий горько улыбнулся.
Она все еще рассуждала о благе толпы?
«Кроме того, до этого вы сказали, что нет никаких ограничений, но я же не могу бросать вечно», продолжила мисс Цзюнь.
Таким образом она заявляла, что действительно может делать это бесконечно.
Ведущий потерял дар речи.
Было неоспоримо, что эта девушка обладала непревзойденным мастерством, но все же она была тщеславной.
«Все в порядке. Вы спросили меня об ограничениях, и я ответил,
что их нет. Нет ограничений даже по стилю броска», объяснил ведущий:
«Это правда, так что я буду делать, как скажет молодая мисс».
Мисс Цзюнь кивнула.
Ведущий сделал шаг вперед. Когда это заметила толпа, гул стих.
Несмотря на то, что музыка продолжала играть, в зале царила нервозная атмосфера.
«Не бойся», снова крикнула Фан Цзиньсю.
Кто-то рассмеялся, а потом и толпа подхватила этот смех.
«Не бойся».
«Правильно, продолжай играть».
Голоса звучали повсюду, смех сливался с криком. Зал загудел.
«Что дальше, что дальше?», воскликнул кто-то.
Ведущий тоже засмеялся. Он поднял руку, приветствуя толпу.
«Дамы и господа, в следующем раунде ставки будут изменены», сказал он.
Изменены?
Толпа успокоилась.
«Какие изменения?», спросил кто-то.
«Эта молодая мисс, объявит стиль броска», улыбаясь сказал ведущий.
«Правильно, она должна его объявить. А может именно нам стоит ей сказать, как нужно бросать?», со смехом сказал кто-то.
«Эта молодая мисс объявит стиль броска», снова сказал ведущий: «Потом она примет решение о сумме ставок».
«Интересно», сказали юноши у окна.
«Эта молодая мисс на самом деле хочет сама установить цену».
Вот почему девушек не пускали в зал Цзиньюн. Всем было неопрятно ставиться объектом, который все разглядывали со всех сторон.
Девушки, которые могли сюда часто приезжать, были из богатых и могущественных семей. Для них репутация была важнее золота.
Нин Юньчжао нахмурился и покачал головой.
«Давайте послушаем что он еще скажет», напомнил он.
Его друзья засмеялись и снова стали смотреть на сцену.
«Все в горшок, тысяча таэлей».
В горшок?
С этими словами все взгляды устремились на сцену. Молодая мисс
только что закинула в горшок 12 стрел, а потом еще совершила броски
перевернутого уха, в результате в горшке было 24 стрелы. Он был забит до
краев.
Как она еще что-то может туда закинуть?
«Смелая стрела может пронзить сотню раз», сказал Нин Юньчжао. На
этот раз не только он смотрел в окно, все люди пристально следили за
происходящим: «Я поставлю тысячу таэлей».
Ему удалось подойти ближе, и он наконец увидел девушку на сцене.
Ее!
Его лицо исказилось от изумления. Его глаза внезапно засверкали.
Это она!
Он вновь увидел ее. Он думал, что никогда больше ее не увидит и
казалось, что она действительно больше не появится. Эта встреча на
фестивале фонарей была похожа на сон.
Никто ее не знал, никто не видел их фантастической игры. Все
счастье и беспокойство, что были связаны с ней, были известны лишь ему.
Он посещал много мест и встречался со многими людьми, надеясь вновь встретиться с ней, но безуспешно.
Он сдался. Он знал, что в жизни есть много вещей и людей, которых он повстречает лишь однажды, словно послания судьбы.
Но когда она вновь предстала перед ним он понял, что встреча судьбы уступает счастью воссоединения.
Да, он на самом деле все еще надеялся увидеть ее снова.
Верно. Это было счастье.
В этот момент его сердце было наполнено счастьем.
Она вышла на сцену и все взгляды были прикованы лишь к ней.
Верно, так она и должна была появится, как фантазия.
«Ставлю одну тысячу таэлей», сказал Нин Юньчжао, глядя в окно».
……………
Интересной была даже сцена как огромное количество людей пристально следили за одной девушкой.
«Этот бросок в горшок не бросок в горшок. Он ведь уже полон», улыбаясь говорили люди.
«Давайте посмотрим на эту смелую стрелу».
......
«Комната 23 делает ставку в тысячу таэлей».
«Секция 1, комната 5, ставит тысячу таэлей».
«Секция 2, комната 7, ставит тысячу таэлей».
В зале Цзиньюн стоял гомон болтовни.
Молодые люди были более склонны к критике, однако они заметили, что Нин Юньчжао по-прежнему молчал и просто улыбался.
«Ты так не думаешь?», нахмурившись спросил один из его спутников.
«Я так не думаю», сказал Нин Юньчжао: «Она верит в себя. Вы в
себя не верите и из-за этого пытаетесь выставить ее самонадеянной?»
Юноши были поражены.
«Я знаю», сказал один из них, взглянув на Нин Юньчжао: «Вы одинаковые».
Одинаковые? Он с ней?
«Вы оба кажетесь очень простыми, но ваши слова и действия
наполнены гордостью, вы всегда ведете себя так, будто «Все так и должно
быть»», дразня сказал юноша: «Это то, из-за чего люди сильнее всего
раздражаются».
Все засмеялись, включая Нин Юньчжао.
«Это не гордость, это весна молодости», сказал он.
Спутники снова засмеялись.
«Ты просто хвастаешься самим собой».
Они смеялись громко и наполняли комнату весельем. Безрассудство молодежи лишь усиливало волнение.
Такое поведение заставляло людей чувствовать себя живыми и свежими, словно солнечный свет коснулся росы.
Нин Юньчжао наблюдал за девушкой на сцене, на его лице была улыбка.
Пока они смеялись, по всему залу принимали ставки.
«Хорошо».
Появился человек, который высунулся в окно.
«Я ставлю 300 таэлей на меч».
Люди уже потеряли все свою элегантную манеру и уже сами стали высовываться в окна, крича ставки.
Но это не было казино для простолюдинов.
Ведущий слегка нахмурился, а в коридоре показался слуга, который должен был объявлять ставки для этой комнаты.
«Всего 300, ты нищий? Если у тебя нет денег, то не играй».
Эти слова заставили человека, что только что сделал ставку, сильно рассердиться. Атмосфера стала накаляться.
Ведущий потер лоб.
Элегантность. Нужно было обращать внимание на элегантность.
Он хотел уже отвязаться от всех этих назойливых вопросов молодой
мисс, но уидел, что она уже держала в руках стрелы и подошла к горшку.
Стрелы пролетели через ручку и закрутились вокруг горшка.
«Триста таэлей», она посмотрела в сторону комнаты, из которой прозвучала ставка, а затем отвернулась и сказала: «Следующий».
Она попала в горшок.
Она сказала триста таэлей.
Она сказала следующий.
Было легко говорить сделать то, что она хочет.
На мгновение все были ошеломлены. Будто бы их всех назвали нищими.
Это было унизительно. Это была провокация. Это было высокомерно.
Зал Цзиньюн затих на мгновение, а потом внутри будто разразился гром.
Видя как повсюду стали открываться за навески и люди стали выкрикивать ставки, ведущий просто стоял на месте с горькой улыбкой.
Элегантность. Элегантности больше не осталось.
Зал Цзиньюн громко ревел, повсюду было видно волнение. Были те, кто скорее бежал с улицы, желая попасть внутрь.
Что произошло?
Этот дом, называемый залом Цзиньюн, первоначально был родиной
аристократов. Они потеряли власть и теперь все могли прийти в зал в
третий день третьего месяца, но даже в этот день в некоторые места
допускали не всех желающий.
Примером был этот зал.
Как такое изысканное и благородное место могло стать настолько шумным?
Люди больше не могли противостоять любопытству, они лезли сквозь окна и двери, чтобы увидеть что происходит на сцене.
В зале Цзиньюн были лишь приватные кабинки, которые были со вкусом обставлены. Почему коридоры полны людей?
«Перевернутой ухо, 500 таэлей!»
«Лошадь из лотосов, 700 таэлей!»
«Драконий хвост, 500 таэлей!»
Голоса слышались один за другим и шокировали окружающих.
«Может мы пришли не туда и ввязались в азартную игру?»
«Тут всегда делали ставки. Благородные сыны поддерживали это. А
теперь эта молодая девушка заставила всех показать свои истинные лица».
«Молодая девушка?»
«Да, молодая девушка. Она сказала, что может совершить любой бросок и до сих пор не проиграла».
«Все такие беспокойные, не стоит давить на нее».
Кто-то попросил рассказать ему эту историю с самого начала. Все
большое количество людей интересовалось происходящим, история
распространялась. После этого голоса зазвучали в зале еще оживленнее.
Сквозь этот шум был слышен лишь голос девушки.
«Перевернутой ухо, 500 таэлей».
«Лошадь из лотосов, 700 таэлей».
«Драконий хвост, 500 таэлей».
Стоя на сцене, эта девушка не просто повторяла чужие ставки, она
скорее отвечала им. После того, как ставка была названа, она поднимала
руку и бросала стрелу, ее быстрота и ловкость ошеломляли людей.
Она стояла в центре сцены, вокруг был гул голосов, делающих
ставки. Бамбуковые стрелы одна за другой вылетали из ее рук так быстро,
что окружающие не могли уследить за ними.
Сцена была ослепительной.
«это точно в песня менестреля, когда один человек выиграл 100 пари», пробормотал кто-то.
Фан Цзиньсю ничем не отличалась от остальных, она подбадривала
мисс Цзюнь каждый раз, как звучала новая ставка и мисс Цзюнь делала
бросок.
Фан Цзиньсю уже прекратила делать свои ставки, а служанка больше не пыталась убедить ее остановиться.
Атмосфера была такой нервозной, что кто-то уже начинал просто
хохотать, не зная, как ему вести, а кто-то, сжимая кулаки следил за
происходящим на сцене.
«Перевернутое ухо, 10 таэлей!», прокричал кто-то.
«Повзрослей! Что за наглость делать такую ставку», выкрикнула Фан Цзиньсю наружу.
Этот голос был для все незнаком. И все это время ее едкие комментарии не прекращались.
Ее голос затих, когда она увидела, как мисс Цзюнь собирается выполнить бросок».
«Сквозь ручки, 10 таэлей», сказал она.
Фан Цзиньсю не переставала издеваться.
«Повзрослейте, будто она денег не видела».
Служанка скрыла свою улыбку.
«Слова третьей мисс не являются ложью, но Старая госпожа никогда
не говорила, что торговцы должны обращать внимание лишь на деньги.
Небольшая сумма тоже деньги, не стоит быть слишком расточительными»,
сказала она.
«Она не одна из торговцев», сказала Фан Цзиньсю.
Сказав это, она была ошеломлена.
Правильно, Цзюнь Чжэньчжэнь, эта глупая и упрямая девчонка не
знала трудностей повседневной жизни, она всегда ела серебряными ложками и
богатство для нее было обыденностью.
Она делал все это лишь потому что Лин Цзинь ее подговорила?
Фан Цзиньсю молчала.
«Третья мисс, молодая госпожа теперь часть семьи Фан», тихо сказала служанка.
Разве это не отличалось от того, что она говорила раньше?
Чжэньчжэнь была членом их семьи?
Фан Цзиньсю молча посмотрела на девушку на сцене и прикусила губу.
А в соседней комнате Нин Яньянь тоже закусила губу, гневно смотря на сцену.
Я в это не верю, не верю», ее глаза были красными, когда она
закричала: «Что еще? Что? Скорее подумай что в этой игре самое сложное и
я сделаю ставку!»
У девушек в комнате были встревоженные лица.
«Яньянь, ты не можешь сделать еще одну ставку», сказал одна
девушка: «Ты уже слишком много проиграла, ты больше не можешь играть».
Более того, она ни разу не выиграла.
Сначала говорили, что ей просто повезло, она блефовала, и это
заставило других людей сделать ставки. Однако сейчас это уже было
невозможно.
У Цзюнь Чжэньчжэнь был абсолютный талант.
Талант? Ее ведь ни во что не ставили….
Нин Яньянь смотрела на девушек перед собой, все растеряли свою
надменность. Дрожа от страха, они избегали ее взгляда, как испуганные
кролики.
Они боялись Цзюнь Чжэньчжэнь?
Она была той, кто мог напугать людей? Девочку сирота, чей муж при смерти или невестку семьи торговцев?
Они не могли быть напуганы ей. Если они испугаются ее сейчас, то в будущем у них не будет шансов устоять перед ней.
«Экран, преграда из экрана, полный горшок», закричала Нин Яньянь: «одна тысяча таэлей».
Девочки побелели от ужаса.
Хоть они и были уважаемыми девушками, которых любило и старшее
поколение, но суммы, которое они сегодня выкидывали были просто
непостижимыми.
Резкий и истеричный голос девушки заставил Нин Юньчжао заледенеть.
Хоть вокруг было очень шумно, он все равно мог распознать этот голос.
Яньянь?
Девушки часто приходили в зал Цзиньюн, чтобы повеселиться, и он знал, что его младшая сестра придет и сегодня.
Естественно она будет делать ставки. Маленькие ставки не были чем-то значительным.
Но на этот раз Нин Яньянь поставила целую тысячу.
Для него эта сумма была ничем, но для девушки она была колоссальной.
Что происходило? Яньянь была высокомерной и упрямой, но не могло быть, чтобы она не понимала ценности этой суммы.
Нин Юньчжао нахмурился. Он махнул слуге, который сразу же бросился к нему.
«Где-то тут семнадцатая мисс, найди ее, скажи, чтобы она успокоилась и пусть придет сюда», сказал он.
Слуга засуетился.
Сначала ему нужно было найти служанку Нин Яньянь, которая передаст все ее горничной.
Слуга спустился вниз и вырвался через переполненные двери. На данный момент мисс Цзюнь уже стояла перед экраном.
Мисс Цзюнь, как и раньше не стала узнавать кто именно сделал
ставку. Это имело значение лишь для зала Цзиньюн, она была уверена, что
они никого не упустят.
«Экран», просто сказала она.
Сейчас на сцене были не только музыканты и ведущий, но и
несколько помощников. Из-за того, что мисс Цзюнь слишком быстро
совершала броски, понадобились люди, чтобы собирать стрелы и опустошать
горшок.
Когда они услышали слова, кто-то тут же бросился вытаскивать на сцену экран.
За экраном они поставили железный горшок. Мисс Цзюнь взяла
бамбуковые стрелы и молча смотрела на экран. Не дожидаясь чьих-то слов,
она подняла руку и стала бросать стрелы одна за другой.
«Одна».
«Две».
Дежурный стоял в стороне и громко объявлял о происходящем, ведь
были люди, которые не могли наблюдать за происходящим у окна. С
небольшими паузами в горшке оказались все двенадцать стрел.
Гул и аплодисменты были похожи на гром.
Даже те люди, что потеряли свои деньги, были радостны из-за того,
что им удалось увидеть чьи-то настолько впечатляющий навыки, особенно
радовались те, кто толпились у входа и не могли себе позволить сделать
ставку. Люди хлопали так сильно, что их ладони становились красными.
Ведущий решил, что после этого его уже ничто не сможет удивить.
Когда он услышал гул, то стал оглядываться по сторонам. Девушка
на сцене делала то же самое. Казалось, что в третий день третьего месяца
этот зал принадлежал ей.
«Вы играете 132 варианта, 40 или 24, а неопытным позволяете играть 12?
Ведущий вспомнил ее слова, когда она только начинала играть. Теперь казалось, что она будет играть все 132 варианта.
Она действительно собирается сыграть полный раунд.
Лицо Нин Яньянь было смертельно бледным, в ее ушах стоял гул, а глаза были прикованы к Цзюнь Чжэньчжэнь.
Это было невозможно. Она всегда побеждала, никогда не проигрывала.
Но никто не может что-то делать всегда. Даже ее брат Нин Юньчжао остановился после десятого раунда.
Как это могла сделать Цзюнь Чжэньчжэнь?
Дверь с гулом распахнулась. На пороге стояла служанка семьи Нин и мальчик.
«Семнадцатая мисс, десятый благородный сын сказал…», начала служанка.
Но с этими словами Нин Яньянь вцепилась в коконную раму и распахнув занавески высунулась наружу.
«Чжэньчжэнь, ты обманщица!»
Она пальцем указывала на девушку.
Нин Юньчжао стоял у окна, наблюдая за девушкой на сцене. Он размышлял о том, что он должен ей сказать при встрече.
…твои навыки игры просто впечатляющие…
Это был разумный выбор для первой фразы. Это не было чем-то особенным, но и не выглядело странно.
Затем он мог что-то упомянуть об игре в Го на фестивале фонарей.
Он честно бы признался, что сам не смог ее решить. Это не было бы
странно.
Он просто не знал как долго она еще будет играть. Но никто из толпы не был готов снова сделать ставку.
Уголки его губ приподнялись в улыбке.
Ее появление в ту ночь, когда кто-то решил комбинацию, а ее глаза
были красными, а лицо было в гневе. Она была действительно гордой и
упрямой девушкой.
В это время он услышал голос своей сестры, выкрикивающий знакомое имя.
Цзюнь Чжэньчжэнь.
Казалось, что он где-то его слышал.
Цзюнь Чжэньчжэнь было явно женским именем. Большинство людей тут были мужчинами, поэтому это имя было мало кому знакомо.
Но все обратили внимания на два последних слова.
Сжульничала?
Обманула?
«Да, точно, ты обманщица».
«Ты не могла побеждать так много раз».
Услышав слова Нин Яньянь, другие девушки тут же подхватили мысль. Верно. Было просто невозможно чтобы она ни разу не проиграла.
Все тут же стали грозно кричать из окна.
Голос девушки был грозным и ясным, четыре или пять девушек, находящихся в панике, могли заглушить гул всего зала.
Шум в зале постепенно стихал, был слышен лишь визг девушек.
Мужчины никогда бы не позволили себе такого поведения, но многие
стали относиться к случившемуся более подозрительно, особенно те, кто
потерял много денег.
Верно. Это не могло продолжаться вечно. Они никогда не теряли тут
столько денег. Когда играл десятый благородный сын Нин он начинал с
самых элементарных комбинаций и постепенно поднимался, но вел себя
скромно, как джентльмен, достойный элегантной игры. Он совершал броски
спокойно, и все спокойно за этим наблюдали. Таких безумных ставок не
было.
Эта девушка изменила правила и выполняла все эти трюки явно с
провокацией. Она играла так много и ни разу не проиграла. Что это за
безумие?
Может она в сговоре с залом Цзиньюн? Иначе почему они шли у нее на поводу?
«Кто эта молодая мисс?», раздавались голоса.
Хоть мужчины и не вели себя так язвительно как девушки, но мысли у них были похожие.
«Она обманщица, вымогательница», кричала Нин Яньянь.
Нин Юньчжао вышел из комнаты, в след за слугой, который сообщил где находится Нин Яньянь.
Хоть в коридорах было тише, он все еще слышал ее голос.
«Как глупо, они все еще думают, что это уловка зала Цзиньюн. Если
они потеряли так много денег им не стоит ходить в столь высококлассный
заведение с азартными играми», сказала Фан Цзиньсю, стоя у окна.
«Она та, кто она есть, обманщица. Она из семьи Де Шэн Чанг Фан.
Мошенничество? Если семья Фан захочет воровать, то весь Янчэн останется
нищими».
Де Шэн Чанг?
Семья Фан не нуждалась в обмане ради денег.
Неудивительно, что эта молодая мисс выбрала такой стиль игры.
Опираясь на семью Фан она могла с легкость выплатить все долги, если
проиграет.
Люди замолчали, на их лицах появился шок. На лице ведущего тоже
появился шок, когда он увидел, что эта молодая мисс поднимает вуаль и
показывает свое лицо. В этот момент на ее лице тоже было удивление.
«Чем она удивлена?»
Эта мысль невольно вспыхнула в голове ведущего.
Мисс Цзюнь смотрела на Фан Цзиньсю, удивление на ее лице сменилось улыбкой.
Фан Цзиньсю увидела ее улыбку и почувствовала себя неловко, она начала чувствовать злость.
Почему она улыбается? Считает себя самой умной? Я делала это не ради тебя…
Она повернулась и посмотрела на другую часть зала.
«Мошенничество с деньгами», фыркнула она: «Кто бы мог подумать,
что у вас нет таланта понять это, вместо этого вы предпочитаете обвинять
других в том, что они слишком хороши. В действительно, это
необоснованно».
Разве эти девушки не нарушали сейчас все правила?
Только послушайте что они говорили!
Зал был полон шума, но большинство людей молчали.
Мисс Цзюнь улыбнулась и снова закрыла свое лицо вуалью.
«Если у кого-то есть сомнения, тогда спускайтесь, чтобы
проверить, для вас я брошу еще раз, бесплатно», сказала она: «Хоть все
это лишь ради удовольствия, все же тут замешаны и деньги, поэтому
честность должна быть гарантирована».
Не дожидаясь увеличения бурности обсуждений, стоявший рядом с ней
ведущий, заговорил: «Нет, если у кого-то есть сомнения, то вы можете
вместе с ними покинуть и зал Цзиньюн. Это никак не касается молодой
мисс. Наш зал работает уже сто лет. Хоть мы и не можем посоперничать с
Де Шэн Чан, мы зарабатываем достаточное количество денег. Нам не нужно
опускаться так низко, чтобы заработать побольше».
Его взгляд медленно бродил по залу, его голос четко произносил
каждое слово, но он был похож на старого лавочника, который чувствовал
себя неловко из-за критики.
Но когда он сказал это, ни один гость не осмелился поспорить с ним. Вместо этого разговоры в зале стали медленно затихать.
Такой обман не мог провернуть лишь один человек.
Вы подозреваете нас?
Зал Цзиньюн?
В этом застойном воздухе послышался громкий и ясный смех Фан Цзиньсю.
«Правильно, если у вас нет денег, не играйте, если вы не можете
принять поражение, не играйте. Не одержав победы, вы решили обвинить
других в обмане. Вы можете смотреть на нас сверху вниз, потому что мы
молоды, но зал Цзиньюн очень старое предприятие. На самом деле…»
Она дважды щелкнула языком.
Последствия ее слов были слишком очевидными.
Цзиньчуань окликнула ее, дернув за рукав.
Хоть у третьей мисс и было плохое настрое, вне дома она всегда
держалась достойно. Возможно это было вызвано игрой Чжэньчжэнь, но
сейчас она выражалась слишком экстравагантно.
Цзиньчуань посмотрела на мисс Цзюнь, которая молча стояла на сцене.
Честно говоря, то что сделала третья мисс, было тем, что хотела сделать мисс Цзюнь.
Нин Яньянь уже н могла контролировать себя.
«Бред! Я сказала, что это она обманщица, а не зал Цзиньюн», воскликнула она.
Фан Цзиньсю ждала, когда она это скажет.
«Ведущий стоял рядом с ней, разве он не заметил бы обмана?»,
фыркнула она: «ТЫ говоришь, что ведущий слеп, слеп весь зал Цзиньюн?»
Эти слова…
«Хоть это и правда, но не стоит говорить об этом столь откровенно», пробормотал ведущий.
Он стал вспоминать все о внучке, которую взяла к себе в дом
Старая госпожа Фан. У нее был чрезвычайно необузданный характер, и она
не знала приличий. Она ввязывалась в огромное количество неприятностей с
участием семей Фан и Нин.
Скорее всего это была мисс Цзюнь.
Нин Яньянь сходила с ума от гнева. Кто? Кто мог быть настолько слеп, чтобы противостоять ей таким образом?
Этот голос…
Нин Яньянь высунулась за раму и увидела Фан Цзиньсю, сидящую у окна.
Она не узнала Фан Цзиньсю, но узнала комнату. Она сразу же оцепенела.
Лин Цзинь?
Что происходит? Разве это не была комната Лин Цзинь? Она хотела
попросить служанку узнать, что случилось с Лин Цзинь и почему в этой
комнате был незнакомец!
Что-то пошло не так!
«Ты…», она открыла рот и уже собиралась закричать, как дверь в комнату резко распахнулась. В комнату вошел молодой человек.
Девушки пронзительно закричали.
«Яньянь, не впутывайся в неприятности».
У этого человека был мягкий и приятный голос.
Девушки сразу же успокоились, но на их лицах еще была паника. Их
взгляды становились застенчивыми, когда они смотрели на благородного
сына, вошедшего в комнату.
Им был знаком этот голос.
Они уже давно проводили время с Нин Яньянь, неужели они могли не знать этого голоса?
Взгляд десятого благородного сына Нин не дрогнул. Нин Яньянь обернулась к нему как деревянная.
«Старший брат», сказала она, всхлипывая.
Нин Юньчжао обнял ее и погладил по плечу.
Поскольку Нин Яньянь больше ничего не выкрикивала, зал Цзиньюн погрузился в тишину.
Не дожидаясь новых провокаций, ведущий решил кое-что сказать залу.
«Значит вы все еще не принимаете эту победу?», спокойно сказал он, улыбаясь: «Вы хотите, что зал Цзиньюн дал вам объяснения?»
Не ожидая того, что кто-то продолжит эту тему, Нин Юньчжао решил заговорить первым.
«Это была шутка. Дети как правило прибегают к словам, когда
проигрывают», сказал он: «Нет ничего, что нельзя было бы принять. Все
видели, что произошло. Если это может быть обманом, тогда вы должны быть
бессмертным».
После его выступления зал засмеялся.
«Да, мы все это видели. Все эти сомнения всего лишь болтовня», сказал кто-то.
Фан Цзиньсю хихикала, глядя в окно вместе с Цзиньчуань.
«Как и ожидалось, никто не осмелится пойти против зала Цзиньюн»,
сказала она: «В конце концов, чтобы открыть игровой зал нужен сильный
покровитель».
Цзиньчуань бросилась успокоить ее.
«Третья мисс, не говорите таких глупостей», сказала она.
С другой стороны, Нин Яньянь услышавшая эти слова, была остановлена Нин Юньчжао.
«Яньянь, ты действует безосновательно. Не ввязывайся в неприятности», серьезно сказал он: «Ты потеряла не так много денег».
Потерял не так много?
Девушки опустили головы, а служанка не могла перестать всхлипывать.
«Молодой мастер, молодая мисс потеряла много денег», сказала она.
Услышав ее слова, Нин Яньянь начала усмехаться.
«Меня обманули, обманули», выла она.
Нин Юньчжао слегка приподнял брови, затем посмотрел на мальчика
слугу. Тот сразу бросился к распорядителю ставок и тот написал ему
сумму.
Слуга был шокирован.
«Тут неправильно написано?», выпалил он.
Служащий спокойно улыбнулся.
«Вы можете попытаться это оспорить», сказал он.
В большинстве игральных залов в качестве ставок принимали
серебро, золото или лист с подписью того, кто делал ставку, но в зале
Цзиньюн такого никогда не было. Они полагались лишь на вербальное
общение. Это было необоснованно, но зал Цзиньюн заявлял, что джентльмен
не должен терять веры в других, его обещание стоило тысячу золотых,
поэтому залу Цзиньюн достаточно устного заявления.
Это правило было традицией, один джентльмен проявлял уважение к
другим. Но если вы не собираете вести себя как джентльмен, то зал
Цзиньюн не будет относиться к вам, как к таковому.
Поскольку всегда было два или три человека, которые проиграли
слишком много или отказывались признавать долг, с которыми случался
несчастный случай или они неожиданно теряли имущество, джентльмены в
заде Цзиньюн были в большем количестве.
Услышав слова слуги Нин Юньчжао почувствовал, как у него пересохло в горле.
«Принеси сюда», сказал он.
Слуга опустил голову и обеими руками протянул бумагу.
Нин Юньчжао взял бумагу и первым делом увидел, что мисс Цзо
потеряла две тысячи таэлей. Следующей в списке была Нин Яньянь. Он
видел, как возрастали ставки и казалось видел, как в те моменты
изменялось психическое состояние Нин Яньянь.
Раззадорили, заманили, затем разозлили, потом наступило отрицание происходящего, а потом и окончательное безумие.
Нин Юньчжао молча смотрел на итоговую сумму в пять тысяч таэлей.
«И пять тысяч таэлей…», подумал Нин Юньчжао.
Потом он застыл. Почему он сказал «и»?
Это было трудно игнорировать. Нин Юньчжао нахмурился.
Пять тысяч таэлей действительно были не маленькой суммой. В
прошлый раз, чтобы получит такую сумму, маме потребовалось разрешение
бабушки.
На этот раз Яньянь действительно проиграла слишком много.
К тому же она проиграла их в азартную игру.
Даже если бы один из сыновей в семье сделал бы что-то подобное, отец определенно наказал бы его.
«Иди домой и возьми денег. Скажи, что это для меня», объяснил Нин Юньчжао.
Нин Яньянь свирепо плакала. Глаза других девушек были полны зависти.
Было очень удобно иметь такого брата.
Как и ожидалось, десятый благородный сын Нин был очень милым.
«Она меня обманула, иначе я не потеряла бы так много, всхлипывала Нин Яньянь.
«Если кто-то хочет обмануть тебя, то почему ты должна этому
поддаваться?», сказал Нин Юньчжао: «Почему ты не думаешь о том почему
тебя хотели обмануть? Твои действия — это лишь твой выбор. Как ты можешь
жаловаться на других?»
Нин Яньянь была ошеломлена. Старший брат винил ее? Она задушила слезы, а затем жалостно посмотрел на Нин Юньчжао.
«Сейчас люди отрицают собственные ошибки. Если ты не можешь
признать, что ошиблась, ты будешь попадаться на это и дальше», строго
сказал Нин Юньчжао: «На этот раз я помогу тебе. В следующий раз тебе
поможет твоя семья, но потом…тебе это уже не сойдет с рук. Иногда такие
ошибки могут изменить всю твою жизнь».
Сказав это, он сделал паузу.
«И на этот раз тебя никто не обманул. Твоя потеря не является нечестной».
Нин Яньянь посмотрела на Нин Юньчжао, ее слезы лились словно дождь.
«Старший брат, почему ты говоришь так о Цзюнь Чжэньчжэнь?»,
всхлипывала она: «Если бы не она, я бы не была такой. Если бы она
намеренно не сражалась со мной, я бы не потеряла столько денег».
Цзюнь Чжэньчжэнь, снова это имя. Цзюнь…
Нин Юньчжао задумался об этой фамилии. Это та мисс Цзюнь, у которой был с ним брачный контракт? Чжэньчжэнь это ее имя?
Борьба?
Нин Юньчжао вспомнил о словах девушки, которые он услышал из одной из комнат.
Казалось они были направлены именно против Нин Яньянь.
Это была агрессивная провокация.
Казалось, все это соответствовало репутации мисс Цзюнь.
«Разве я защищая ее? Я говорю о тех, кто делает ставки. Тебя
спровоцировали слова другого человека, но разве это как-то относится к
тому, кто играл?»
Нин Юньчжао не хотел, чтобы Нин Яньянь уделяла так много внимания
этой молодой мисс. Во-первых, девушки были склонны к полетам фантазии.
Хоть она и была его сестрой, ей все равно н следовало так много об этом
думать. Во-вторых, что девушки очень мелочные. Когда они видят, что
другая девушка лучше, они определенно становятся очень завистливыми.
Он не хотел, чтобы ее беспокоили из-за того, в чем она была невиновна.
Но сейчас казалось, что это невозможно.
После того, как он закончил говорить, Нин Юньчжао внимательно
посмотрел на всех остальных девушек, раньше они избегали его взгляда, а
теперь смотрели прямо на него.
Казалось, они были удивлены.
«Старший брат, что ты такое говоришь? Я действительно не
понимаю», нахмурившись сказала Нин Яньянь: «Что ты хочешь сказать,
говоря, что это не имеет отношения к тому, кто играет? Играла ведь Цзюнь
Чжэньчжэнь!»
Нин Юньчжао понял, что не понял слов Нин Яньянь.
Его разум был пуст.
Он не сказал ни слова.
………….
Когда волнение девушек стихло, зал Цзиньюн обрел тишину.
Музыкантом было предложено вновь начать играть. Возможно это было из-за
их душевного состояния, но музыка казалось более безумной, чем раньше.
После инцидента, который только что произошел, игра мисс Цзюнь больше не могла продолжаться.
«Я действительно сожалею», сказал ведущий: «Нам не хватило подготовки».
Мисс Цзюнь улыбнулась и поблагодарила его: «Было бы хорошо
остановиться на том, что есть», сказала она: «Я давно не играла, мне не
хватает практики».
Не хватает практики? Тогда что случилось бы, если бы ей хватало практики?
Этот ребенок действительно не знал, что такое скромность. Она
была настолько эгоистична? Она делал это намеренно или все так вышло
случайно?
Ее слова заставили всех окоченеть.
Ведущий улыбнулся, но не стал продолжать эту тему.
«Юная мисс, пожалуйста, подождите минутку в своей комнате. После того, как мы соберем ваш выигрыш, мы все принесем туда».
Из-за того, что раунды проходили так быстро, все ставки
перемешались. Потребуется какое-то время, чтобы все внимательно
разобрать.
Мисс Цзюнь снова поблагодарила его, прежде чем последовать за
сопровождающим. Ведущий забыл о поиске нового человека, который пожелает
подняться на сцену.
Да и желающий не было. Никто не хотел унижать себя, выступая
после этой гениальной девушки. Что еще более важно, сегодня уже никто не
хотел делать ставки.
Мисс Цзюнь вернулась в первую секцию, девятнадцатую комнату. Фан
Цзиньсю и Цзиньчуань ждали внутри. Когда они увидели, что она вошла,
Фан Цзиньсю отвернулась, а Цзиньчуань радостно поприветствовала ее.
«Молодая госпожа слишком изумительна», искренне сказала она.
«Это просто чтобы отдохнуть», сказала она: «Еще рано радоваться».
По крайней мере стоит дождаться, когда деньги действительно окажутся у них в руках.
Цзиньчуань улыбнулась. Она поспешила за чаем.
«Чай все еще горячий. Промочите горло», предложила она.
Мисс Цзюнь посмотрела на предложенную чашку. Фан Цзиньсю которая сидела за краем стола, тоже украдкой взглянула на нее.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Мисс Лин не вернулась?», спросила она.
Она взяла чайник, но не стала наливать себе чай, а подошла к большой вазе в углу.
Ваза благоухала нежным ароматом жасмина.
Цзиньчуань ничего не поняла, но все же ответила: «Нет, даже ее
служанка не вернулась…», сказала она, ее глаза расширились от удивления.
Фан Цзиньсю, которая скрывала свою улыбку, тоже смотрела на происходящее.
Мисс Цзюнь вылила содержимое чашки в вазу с жасмином, а потом и весь чайник.
«Что случилось с чаем?», спросила Фан Цзиньсю.
Мисс Цзюнь вылила последнюю капельку чая, а потом обернулась,
чтобы посмотреть на Фан Цзиньсю. Потом она указала на опрокинутую чашку.
Это была чашка, из которой хотел выпить Фан Цзиньсю, но уронила ее.
«Я видела, что ты не притронулась к чаю. Должно быть он плохой, поэтому я и вылила его», сказала она.
Фан Цзиньсю посмотрела на нее и нахмурилась.
«С ним что-то не так?», спросила она.
Когда Цзиньчуань услышала их разговор, ее лицо сразу побледнело.
«О, все верно, служанка мисс Лин пошла за чаем, но Иньбао, которая пошла вместе с ней, не вернулась», нервно сказала она.
Услышав это, Фан Цзиньсю немного закашлялась. Ведь она была той, кто отослал Иньбао.
«Я не думала, что там могут быть наркотики. Я просто подумала,
что стоит быть осторожнее, соглашаясь пить чай с таким человеком».
Очевидно она специально отослала слуг, чтобы впутать мисс Цзюнь в неприятности.
«Молодая госпожа очень умна, она сразу все поняла», сказала Цзиньчуань, пытаясь отойти от этой темы.
Мисс Цзюнь улыбнулась и не стала обращать на все это внимание. Она поставила чашку и чайник обратно на стол.
«В этом чае есть наркотик, но если его выпить, то ничего особо страшного не случится», сказал она.
Цзиньчуань понимающе кивнула.
«Значит, мисс Лин сама его выпила?», сказала она, а потом нахмурилась: «но что она планировала?»
«Она хотела, чтобы ты сошла с ума во время игры?», спросила Фан
Цзиньсю, затем она улыбнулась: «Тогда мы должны поблагодарить ее за то,
что тебе удалось выиграть так много и заставить Нин Яньянь потерять
такую крупную сумму денег. Она сломала собственную ногу, пытаясь бросить
камень во врага».
Она громко рассмеялась. Но затем остановилась, увидев, что мисс Цзюнь не улыбалась.
«На этот раз тебе повезло. Не думай, что ты всемогущая и можешь делать то, что тебе захочется», холодно сказала Фан Цзиньсю.
Она покачала головой.
«Это не удача, это справедливость небес», сказала мисс Цзюнь.
Что за справедливость небес?
Фан Цзиньсю усмехнулась и посмотрела на нее.
«Я буду честна с тобой. Я хотела преподать тебе урок, поэтому
отослала всех слуг», сказала она: «Теперь ты знаешь, что у нее были
плохие намерения по отношению к тебе и раз негодяйкой оказалась она, все
закончилось хорошо. В следующий раз будь более проницательной».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Большое тебе спасибо за помощь», сказала она.
Казалось, что она наступила Фан Цзиньсю на ногу.
«За помощь? Не думай, что я делал что-то ради тебя, я просто не
хочу, чтобы тебя что-то связывало с семье Фан. Если бы тебя обвинили в
преступлении, то тень упала бы и на мою семью», сказала она.
«Но разве это не то, чего ты добивалась?», с улыбкой спросила мисс Цзюнь.
Прогнав служанок, она предоставила Лин Цзинь возможность остаться с ней наедине.
Она все знала.
Лицо Фан Цзиньсю было ярко красным.
«Правильно, этого я и добивалась. И что ты будешь делать?»
Она усмехнулась.
«Я ударю тебя. Ты мне веришь?», сказала мисс Цзюнь.
Цзиньчуань в испуге вскочила и поспешно встала между девушками, когда раздался стук в дверь.
Вошел дежурный, почтительно протягивая деньги.
«Молодая мисс, вот ваш выигрыш», сказал он.
Ваш выигрыш.
Деньги.
Такие приятные слова.
На лице мисс Цзюнь расцвела улыбка.
Фан Цзиньсю ошеломленно смотрела на нее.
«Видишь, ты в восторге от денег», сказала она: «Это действительно так бесстыдно».
Губы Цзиньчуань сложились в улыбку, он просияла, глядя на банкноту в руках мисс Цзюнь.
«Молодая госпожа, вы выиграли такую большую сумму», весело сказала она.
Мисс Цзюнь кивнула и улыбнулась.
Да, все это выиграла она. Она использовала свои способности,
чтобы победить. Она заработала их справедливо, поэтому никто не мог их у
нее украсть.
«Что же там за сумма, что она приводит все в восторг?», проворчала Фан Цзиньсю «Цзиньчуань, пойдем».
Цзиньчуань посмотрела на мисс Цзюнь.
«Молодая госпожа, пойдемте», сказала она.
Дежурный открыл им дверь. Мисс Цзюнь кивнула ему, и когда они вышли Фан Цзиньсю последовала за ними.
Услышав шаги у двери, Нин Юньчжао, стоявший у входа, поднял голову, чтобы увидеть знакомую фигуру.
Знакомую…на самом деле ему не стоило так говорить. В конце концов он видел ее лишь однажды.
Девушка была к нему спиной, но на ней не было шляпки с вуалью, которая была на девушке на сцене.
Вероятно, она была не той, кого он искал.
Просто ее фигура была очень похожа.
В этом мире было много похожих людей, которые не были братьями и сестрами.
Он просто хотел, чтобы она обернулась, чтобы он понял, ошибается он или нет.
Как он может заставить ее развернуться?
Нин Юньчжао задумался об этом.
Может ему стоит кашлянуть или топнуть ногой?
Не слишком ли это легкомысленно?
Было смешно беспокоиться о чем-то подобном.
Нин Юньчжао тяжело кашлянул, на его лице появилось выражение терпеливого ожидания.
Ни одна из трех девушек не обернулась. Вместо этого они пошли лишь быстрее.
Нин Юньчжао был ошеломлен. Он уже ощущал это раньше. В тот раз,
на фестивале фонарей, когда он хотел заговорить с ней, она опустила
голову и ушла.
…………….
«Это Сянлань».
Цзиньчуань увидела, что кто-то к ним приближается.
Мисс Цзюнь обернулась и увидела служанку мисс Лин, Сянлань. Та
тоже их увидела и в этот момент выражение ее лица изменилось. Он
развернулась и побежала прочь.
Мисс Цзюнь и Цзиньчуань поспешили за ней.
…….
Нин Юньчжао стоял на своем месте, наблюдая, как убегает эта девушка.
Она кого-то преследовала?
Он услышал шорох за спиной. Это была Нин Яньянь.
«Старший брат, ты…», сказала она. Затем она увидела девушку
впереди. Ее глаза сразу покраснели: «Цзюнь Чжэньчжэнь! Прекрати
убегать!»
После этого крика она кинулась за ней. Услышав этот вопль другие девушки поспешила за Нин Яньянь.
Увидев несущуюся группу девушек, Нин Юньчжао вздохнул и погнался за ними.
«Яньянь, вернись», крикнул он.
На данный момент Нин Яньянь видела только Цзюнь Чжэньчжэнь. А
Цзюнь Чжэньчжэнь не заботилась о том, что-кто- то за ней бежал. Она
видела лишь Сянлань.
Она не хотела бежать, но Фан Цзиньсю подобрала все свои юбки и бешено ринулась вперед.
Она вспомнила, что уже долго не бегала. Через некоторое ревмя ей стало неловко, но приспособившись к бегу ей стало даже весело.
Тело Чжэньчжэнь было очень крепким. Неудивительно, что она всегда выходила победителем в боях с Фан Цзиньсю.
Она догнала ее.
Фан Цзиньсю пронзительно посмотрела на нее. Посмотрим сможешь ли ты это повторить!
Она яростно ускорила свой темп.
Семь или восемь девушек, несущихся по лестнице зала Цзиньюн делали много шума. Служащие были потрясены, а гости удивлены.
Люди, которые наблюдали за игрой все еще оставались в зале.
Что происходит?
«Не входить! Никто сюда не войдет!»
Сянлань стояла перед входом в комнату, она явно была огорчена. Увидев мисс Цзюнь и остальных, она в страхе закричала.
На самом деле мисс Цзюнь об этом не думала.
«Чем громче ты кричишь, тем больше людей придет. Тогда у тебя
будет еще меньше шансов скрыть то, что сделала твоя молодая мисс»,
сказала она, глядя на слугу.
Фан Цзиньсю была уверена, что Сянлань все услышала.
«Где Лин Цзинь?», недовольно крикнула она.
Она была очень сердита. Она уже давно была в гневе.
Ты дочь бюрократов, теперь тебя все заметят. Ты любишь играть в
игры с другими, но как у тебя хватило наглости сделать что-то столь
дерзкое? Если хочешь навредить Цзюнь Чжэньчжэнь, то делай что хочешь, но
не впутывай в это семью Фан.
Из-за ее статуса она не могла противостоять дочерям из семей
бюрократов, но в своем сердце она яростно проклинала их бесчисленное
количество раз. Сянлань дрожала от ужаса и беспомощно качала головой.
Дрожа она упала перед дверью.
«Вам не разрешено входить, нельзя», трепетала она.
Фан Цзиньсю нахмурилась и плюнула.
«Обычно ты такая сильная. Теперь, когда ты встретила того, кто
может тебе противостоять, ты так изменилась. Ты действительно
бесполезна», сказала она.
Мисс Цзюнь посмотрела на служанку.
«Цзиньчуань», сказала она.
Та шагнула вперед.
«Ты, ты не хочешь узнать какое действие окажет этот наркотик,
если выпить его?», сказала мисс Цзюнь: «Когда ты откроешь дверь, ты
поймешь, для чего этот чай».
Лицо Цзиньчуань исказилось. Казалось, она догадалась, но не осмеливалась поверить в это.
«Разве это возможно?», сказала она: «Не может быть».
Конечно она рассердилась. Если бы план мисс Лин удался, то за
этой дверью находилась бы мисс Цзюнь, а этой ошеломленной и напуганной
служанкой была бы она.
«Цзюнь Чжэньчжэнь!»
За спиной послышались шаги и визг девушек.
Чжэньчжэнь обернулась и увидела, как к ней приближалась группа
девушек, возглавляемая Нин Яньянь. Все они были красными от столь
бодрого бега.
Цзиньчуань поспешила закрыть молодой госпожу от них. Фан Цзиньсю тоже заняла боевую позицию.
Мисс Цзюнь не двигалась. Она продолжала смотреть на дверь, а
потом мимолетно обернулась к людям позади нее, казалось происходящее
совсем не беспокоило ее.
Гнев Нин Яньянь лишь усилился после того, как она увидела ее. Она бросилась вперед, намереваясь разорвать ее на части.
«Что это? Мисс Нин потеряла деньги и поэтому больше не может
справиться со своим характером, бросаясь на других людей?», холодно
сказала Фан Цзиньсю.
Это был зал Цзиньюн. Если вы потеряли деньги вы можете быть злы, но вы не можете бить или проклинать других людей.
Нин Яньянь закусила губу.
«Лин Цзинь!», закричала она, лишь потом заметив на полу Сянлань: «Лин Цзинь?»
Это все было из-за Лин Цзинь. Неужели она была в сговоре с Цзюнь Чжэньчжэнь и тоже хотела обмануть ее?
Что происходило?
«Лин Цзинь?», снова закричала она.
«Внутри», ответила Фан Цзиньсю, указывая на дверь.
Все ушли с дороги.
«Не заходите, вы не можете войти», закричала Сянлань.
Лин Цзинь и Цзюнь Чжэньчжэнь много времени проводили вместе. Наверное, Цзюнь Чжэньчжэнь удалость переманить ее.
Думая о том, сколько денег они проиграли в этот раз, а также о
наказании, которое их ждет по возвращению домой, девочки были злыми и
испуганными. Они нетерпеливо кинулись вперед.
«Убирайся с дороги!»
Несколько девушек вышли вперед, чтобы оттащить Сянлань.
Нин Яньянь кинулась к двери и открыла ее.
«Лин Цзинь….ах!»
Нин Яньянь закричала, увидев, что было внутри. Девочки, что были рядом закрыли свои лица и тоже убежали.
Девушки не знали, что произошло. Сегодня они были чрезвычайно
раздражены и их сердца бушевали. Услышав крик, вся толпа подхватила его.
Эти крики чуть не оглушили за Цзиньюн.
Крики охватили весь зал.
Несколько официантов так испугались, что чуть не уронили свои подносы.
С этого дня они больше не будут пускать девушек, по крайне мере молодых девушек. Это было слишком страшно.
Узкие коридоры были охвачены хаосом, когда девушки неслись по ним
с криками. Дверь была открыта и Сянлань, стоя на коленях увидела то,
что и ожидала увидеть.
Внутри комнаты на полу лежали мужчина и женщина без одежды.
Все было так, как она и ожидала. Человек все это время прятался в
шкафу, он вылез и обнял девушку, что находилась под воздействием
наркотика.
Все было идеально, за исключением того, что этой девушкой оказалась ее молодая мисс.
На этот раз они были разоблачены.
Сянлань потеряла сознание.
За толпой девушек пошли и люди, которым было интересно что
происходит, они не могли увидеть всей картины, им было видно лишь что
кто-то лежал на полу.
«Убийство!», крикнул кто-то.
В следующий момент зал Цзиньюн снова охватил хаос. Все вокруг
стали суетиться за исключением Нин Яньянь, Фан Цзиньсю, Цзюнь Чжэньчжэнь
и Цзиньчуань.
Они все еще стояли на своих местах.
Лицо Нин Яньянь было красным, она была наполовину смущена,
наполовину разгневана. Смущалась она из-за того, что увидела подобную
сцену, а злилась из-за того, что могло случиться.
Цзиньчуань закрыла рот, ведь это показывало, что могло случиться с молодой госпожой. Она повернулась у мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь была как прежде, ее выражение лица не изменилось. На самом деле она была еще спокойнее, чем раньше.
Шум все усиливался, раздавались крики удивления и неуклюжий смех.
Очевидно, что люди, стоящие у дверей, могли четко понять, что именно
произошло внутри.
Служащий зала Цзиньюн разогнали толпу.
Фан Цзиньсю внезапно прыгнула вперед.
«Мисс Лин, мисс Лин, вы в порядке?», закричала она, будто ее сердце разрывалось на куски: «Вставайте!»
Закричав он схватила Лин Цзинь и хорошенько ударила ее пару раз.
«Вставайте!», снова закричала она, беспощадно хлопая ее пол лицу.
Казалось, что она просто хотела привести в чувство эту молодую мисс.
Мисс Лин.
Голос Фан Цзиньсю было слышно повсюду.
Теперь имя мисс Лин было невозможно утаить. Служащие вздохнули.
Залу Цзиньюн придется объяснять то, что произошло. Они поспешно попросили Фан Цзиньсю уйти.
Нин Юньчжао так же оттащил Нин Яньянь.
«Не смотри», посоветовал он, закрыв ее глаза рукой. Затем он обернусь и посмотрел на девушку, стоящую рядом с ней.
Она был так близко, он видел ее так ясно.
Наконец он встретил ее.
Он думал о многих сценариях и ситуациях, но никогда не мог представить себе такое.
В ушах стоял шум, и все вокруг обсуждали произошедшее, слуги
пытались разогнать толпу и попросить всех уйти. Слуги семьи Лин
примчались, как только услышали новости. А все другие служанки теперь
еще внимательнее следили за своими молодыми мисс.
Коридор был в хаосе.
Но он мог видеть только ее.
Девушка тоже смотрела на него.
«Чжэньчжэнь, пойдем», сказал женский голос.
Чжэньчжэнь, Цзюнь Чжэньчжэнь?
Нин Юньчжао посмотрел на нее, надеясь, что она никуда не уйдет.
Мисс Цзюнь опустила взгляд, кивнула ему, а потом ушла.
Нин Юньчжао опустил взгляд.
«Благородный сын Нин, пожалуйста, уйдите с дороги», сказал служащий.
Нин Юньчжао ничего не сказал и прошло ушел вместе с Нин Яньянь в сторону.
Он думал о том, что он скажет ей когда они встретятся, он представлял ее ответ, думая о ее интонации и выражении лица.
Но все было так просто. Она кивнула и молча ушла.
Действительно, их отношения должны были быть такими.
……
Крики в зале Цзиньюн утихли, будто ничего не произошло. Людей, которые увидели произошедшее, увели и провели с ними беседу.
Хоть никто и не обсуждал это рядом с залом Цзиньюн, слухи о том,
что мужчина и молодая мисс занимались чем-то безнравственным в зале
Цзиньюн, не могли долго скрываться. Рано или поздно об этом станет
известно всем.
Но сейчас самое главное выяснить что именно произошло.
Многие смогли покинуть зал, но кого-то не выпускали.
«Почему бы вам просто не отпустить нас, не мы устроили то, что произошло», хмурясь сказала Фан Цзиньсю.
Служащий выглядел беспомощным.
«Мы пришли сюда вместе с ней, так что нам придется остаться, пока не выяснять что случилось», сказала мисс Цзюнь.
Фан Цзиньсю фыркнула.
«Я пришла не с ней», сказала она: «Я ее даже не знаю».
А ведь именно она кинулась к ней на помощь, выкрикивая ее фамилию на весь зал.
Служащий посмотрел на Фан Цзиньсю, но ничего не сказал.
Лицо мисс Лин было немного припухшим от ее похлопываний.
Несмотря на это Фан Цзиньсю не поддалась гневу. Она просто села.
Цзиньчуань радостно посмотрела на нее.
Хоть третья мисс вела себя невежливо с молодой госпожой, с тех
пор как она сказал, что мисс Цзюнь теперь часть семьи Фан, третья мисс
действительно стала воспринимать ее именно так и даже в какой-то мере
пыталась защитить.
Конечно она не могла сказать об этом. Иначе третья мисс смутилась бы слишком сильно.
«Молодая мисс, попейте чаю».
Она поспешно налила чай.
Мисс Цзюнь подошла к дежурному.
«Мы тут чтобы дождаться, когда мисс Лин придет в себя и пока не прибудет ее семья», сказал она.
Дежурный благодарно ей улыбнулся, а затем отступил.
С другой сторону Нин Юньчжао тоже кивнул дежурному.
«Ладно, мы тоже подождем здесь», сказал он.
«Независимо от того, что тут произошло, мы пришли сюда не с ней».
«Да, да, мы даже не знаем ее», сказала еще одна девушка дрожащим голосом.
Но ведь они выкрикивали ее имя, когда открыли дверь.
Неужели они думают, что такое глупое оправдание сработает?
Служащий беспомощно посмотрел на них.
Нин Юньчжао приказал слугам утихомирить Нин Яньянь, а сам помахал помощнику.
«Старший брат, нас это никак не касается. Лин Цзинь пострадала от Цзюнь Чжэньчжэнь», сказала Нин Яньянь.
Хоть ее голос и звучал ясно, если прислушаться, в ее тоне можно было услышать дрожь.
«Все это ради того, что показать, что это не имеет к вам
отношения. Все видели, как вы открываете дверь. Если вы не сможете это
доходчиво объяснить, то другие люди подумают, что вы были частью всего
этого», объяснил Нин Юньчжао.
Слова десятого благородного сына были верну. Все молодые мисс посмотрели на своих служанок.
«Верно, Цзюнь Чжэньчжэнь определенно решит повесить все на наши головы», сказала Нин Яньянь.
Под другими людьми он вовсе не имел ввиду ее.
Нин Юньчжао промолчал.
«Почему ты искала мисс Лин?», спросил он.
Нин Яньянь почувствовала, как сильно забилось ее сердце.
«Потому что она и Цзюнь Чжэньчжэнь находятся в хороших
отношениях, они пришли сюда вместе и специально сели в соседнюю комнату,
специально провоцировали нас, чтобы мы делали ставки. Сегодня все это
случилось из-за нее, я хотела потребовать объяснений», поспешно сказал
она. Потом посмотрела на других девушек и добавила: «Верно?»
«Да», несколько девушек отчаянно закивали, не забывая застенчиво поглядывать на десятого благородного сына Нин.
Нин Юньчжао отвернулся ничего не сказав.
В этот момент раздался пронзительный крик.
Приватные комнаты зала Цзиньюн были сделаны превосходно. Но на
данный момент повсюду были открыты окна, поэтому несмотря на отличную
звукоизоляцию, крик раздался повсюду. Из-за акустики зала, этот крик
прозвучал даже немного зловеще.
Девушки не могли не задрожать.
«Мисс Лин очнулась», спокойно сказал Нин Юньчжао.
Девушка очнулась, она словно очутилась в кошмаре, и этого кошмара она никогда не сможет проснуться.
Даже в комнатах на другой стороне был слышен этот крик.
Фан Цзиньсю подняла чашку, сделала глоток, а потом заговорила: «Если хочешь навредить другим в итоге навредишь себе».
Цзиньчуань была немного обеспокоена.
«Мисс Лин определённо не настроена сдаться», тихо сказала она,
обращаясь к мисс Цзюнь: «Молодая мисс, приехала семья Лин. Это очень
серьезный вопрос так что позвольте Старой госпоже пройти».
«Как это может пройти мимо?», сказала Цзиньчуань: «В конце
концов, мисс Лин приехала сюда с нами, нас непременно будут
расспрашивать».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Конечно, они определенно будут подвергать каждое наше слово
сомнению, но ничего не смогут ответить», сказала она: «В этом и есть
справедливость».
Сказав это, она сделала паузу.
«В противном случае, я бы не выиграла так много денег».
Какое отношение это имеет к деньгам?
Неужели эта девушка никогда не забывает показать себя?
Фан Цзиньсю нахмурилась, но произошедшее было более неприятным.
Хоть обычно она гордилась тем, что сама решала свои дела, сейчас
тут присутствовала семья другой стороны. В конце концов, отец Лин Цзинь
был частью правительства.
Будучи ребенком из семьи торговцев, она знала, что ее семья может быть уничтожена одним лишь его словом.
Более того, этот вопрос был куда серьезнее, чем спор между девушками или даже драка.
………..
«Что сказал секретарь Лин?»
В настоящий момент мужчина средних лет пил ликер в роскошной
комнате на самом верхнем этаже зала Цзиньюн. Он смотрел на ведущего.
«третий мастер, лорд Лин сказал, что арестует все, кто был в зале Цзиньюн», почтительно сказал ведущий.
Третий мастер по имени Доу был не из Янчэн. Изначально он из
префектуры. Тайюань, он потомок лорда Доу Чжоу из государства Цзинь. Тут
он представлял интересы своей семьи, чтобы управлять бизнесом в зале
Цзиньюн.
Семья Доу из Тайюань была еще более знаменита чем семья Чэн.
Основатели династии Чэн были просто выдающимися людьми, в то время как
люди из семьи Дуо приравнивались к богам.
Когда третий мастер Доу услышал это, он рассмеялся.
«Лорд Лин – могучий чиновник», сказал он, глядя на мужчину: «Это действительно страшно».
Человек, что был напротив, опустил голову и выпил свой алкоголь.
«Что такое? Что вообще может сделать этот хитрый человек по имени
Лин, которые никогда никого не злил?», спросил он, не поднимая головы:
«Может быть он просто потерял много денег?»
«Мастер Цзинь, это нет так», сказал он с улыбкой: «У мисс Лин была частная встреча с мужчиной».
Мастер Цзинь щелкнул языком и посмотрел на ведущего, а потом и на третьего мастера Дуо, который сидел напротив него.
«Третий мастер Дуо, сколько ты ему заплатил?», спросил он: «Может ты пообещал отдать ему часть выигрыша?»
Эти слова не имели особого смысла. Третий мастер Доу покачал головой, но ничего не сказал.
«Мастер Цзинь шутит», с улыбкой сказал ведущий.
«Это действительно странно. Раз ты не получишь части выигрыша, то
почему ты говоришь, что все достанется семье Фан», мастер Цзинь
улыбнулся: «Может это и повлияло на то, что у мисс Лин были личные
отношения с мужчиной».
«Это ты странный. Если зал Цзиньюн не будет защищать своих
богатых покровителей, то кто?», сказал третий мастер Дуо, выпив свой
последний бокал, он махнул ведущему рукой: «Пойди и скажи Лину, что
любезность делает тебя богатым. А если кто-то будет вредить моему
бизнесу, то я не буду с ним любезен».
Ведущий кивнул и собирался уже уйти, когда мастер Цзинь поднялся на ноги.
«У меня хорошие отношения со стариной Лином, я пойду к нему и буду выступать посредником», сказал он.
Глаза ведущего тревожно вспыхнули, когда тот услышал эти слова.
Третий мастер Доу нашел это неожиданным, но не стал его останавливать.
«Но не иди против моих гостей в моем же доме. В противном случае зал Цзиньюн лишится своего лица», сказал он.
Что бы ни случилось, он надеялся, что все благополучно покинут зал Цзиньюн.
Если мастер Цзинь действительно хотел вмешаться, то после того
как молодая мисс семьи Фан покинет зал Цзиньюн, у нее возникнет много
проблем.
Ведущий вздохнул. Изначально зал Цзиньюн мог бы замять этот инцидент и сохранить репутацию этой молодой мисс.
Теперь они могли лишь сказать, что молодой мисс просто не
повезло, что именно сегодня мастер Цзинь пришел к третьему мастеру Дуо,
чтобы выпить вместе.
У зала Цзиньюн не оставалось выбора.
Когда мастер Цзинь поднялся, четверо мужчин, сидящих по обе
стороны от него тоже встали. Им всем было около двадцати лет, и они были
примерно одинакового роста. Поскольку все они были одеты в черное,
казалось, что они одинаковые.
Эти четверо не пили и не разговаривали. Один из них был похож на
медитирующего монаха, другой лежал в кресле, а оставшиеся двое читали
книги.
Это были совершенно обыденные занятия, но, когда именно они
занимались этим, это выглядело странно, по спине ведущего пробегала
дрожь.
Он лично открыл им дверь.
«Нет, нет, сначала вы. А я просто пойду посмотреть», с улыбкой сказал мастер Цзинь.
Ведущий не стал проявлять больше вежливости просто вышел улыбнувшись.
«Идите и позовите молодую мисс семьи Фан», сказал он.
………….
«Вы хотите с нами поговорить? О чем вы хотите поговорить?», сказала Фан Цзиньсю, увидев слугу.
«О чем вы хотите поговорить? Разве вы не видели, что она играла, а
я делала ставки? Что бы ни произошло, к нам это не имеет никакого
отношения».
Служащий снова опустил голову.
«Надеюсь, что все действительно так просто», мягко сказал он, но его позиция была жесткой.
«Разве этим и не отличался зал Цзиньюн? Тут никогда не боялись бюрократов», с насмешкой сказала Фан Цзиньсю.
Мисс Цзюнь улыбнулась и схватила Фан Цзиньсю.
«Хватит. Просто узнаем, чего они хотят. Не стоит причинять
беспокойство, они просто хотят решить свои дела. Один торговец должен
знать о неприятностях другого», сказала она.
Это успокоило ведущего. Девушка из семьи Фан была не только чрезвычайно талантлива, но и очень разумна.
«Более того, с мисс Лин случилось нечто серьезное. Конечно же
члены ее семьи захотят узнать, что именно случилось. Если они поймут,
что произошло, это пойдет нам лишь на пользу и они не будут беспокоить
нас в будущем», добавила мисс Цзюнь.
Фан Цзиньсю сердито оттолкнула ее руку.
«Подумай, что тебе нравится», холодно сказала она: «В любом случае, меня это никак не касается».
«Пожалуйста, покажите куда идти», сказала мисс Цзюнь служащему.
Тот почтительно поклонился и стал указывать путь. Цзиньчуань поспешно последовала за ними, кусая губы.
………..
Нин Юньчжао стал переминаться с ноги на ногу, услышав шаги.
Нин Яньянь подсознательно схватила его за рукав.
«Старший брат?», изумленно спросила она.
«Я пойду посмотрю», сказал Нин Юньчжао: «А вы девушки, не должны показывать свои лица».
Было очень приятно иметь старшего брата. Десятый благородный сын Нин был очень милым.
Девушки смотрели на Нин Юньчжао и их сердца наполнялись счастьем.
«Старший брат помни, Лин Цзинь стала жертвой», напомнила Нин Яньянь.
Нин Юньчжао кивнул, но ничего не сказал.
Все это связано с ее репутацией, подобный случай может уничтожить все жизнь девушки.
Даже если она и любимый ребенок в семье, семья Лин не сможет оставить этот вопрос без внимания.
Она была слабой девушкой…
Нин Юньчжао остановился.
Слабая девушка.
Он горько ухмыльнулся. Он не знал, о чем думать.
Перед ним раздался звук шагов. Нин Юньчжао поднял голову и увидел спину девушки.
Ведущий показывал путь так, чтобы она уже никуда не могла уйти. Скорее всего ее собиралась допросить семья Лин.
Каким она была человеком? Каким человеком была Цзюнь Чжэньчжэнь?
Он был искренне предан своим исследованиям и не обращал внимания
на дела мужчин и женщин. Когда ему было десять, он дал клятву добиться
чего-то прежде чем жениться, поэтому его совершенно не волновал
восхищенные взгляды девушек.
Он слышал, что кто-то заключил с ним брачный контракт, а его
сестры называли эту девушку совершенно невыносимой и он знал, что многих
в Янчэн возмущало это имя.
На самом деле его это никогда не беспокоило, ему было все равно.
Он сам распоряжался своей жизнью, он не был объектом, чью судьбу
решал кто-то другой. Обещания других людей не имели к нему никакого
отношения, даже если это были пожилые члены его семьи.
Так как его это совершенно не заботило, эта девушка стала предметом обсуждения для его сестер.
Но она бы не той, кто играла с ним в Го на фестивале фонарей.
Пытаясь сопоставить что говорили его сестры и что видел он сам, он стал теряться в догадках кто же она на самом деле.
Но была она слаба или нет, она по-прежнему была девушкой.
Нин Юньчжао поспешно последовал за ними.
Он делала это не из жалости к девушке. Вероятно, причиной было
то, что в этом скандале была замешана девушка, которая утверждала, что у
нее есть брачный контракт с семьей Нин.
Хоть он и говорил, что люди должны нести ответственность за свои поступки, она все еще была ребенком.
Цзюнь Чжэньчжэнь и все остальные поднимались по лестнице. Нин Юньчжао снова на мгновение остановился.
В коридоре второго этажа стояли пять человек. Казалось он просто
облокотились на перилла и не были ничем заняты. Один из них стриг ногти.
Запах крови ударил Нин Юньчжао в ном.
Это не потому что человек, который стриг ногти случайно задел кожу, а потому что Юньчжао понял, что это за люди.
Это были Цзиньвей.
Хоть они и не были одеты в привычную форму и у них на поясе
сейчас не было мечей, тот, что стоял в центре и что выглядел дружелюбно,
был известен не только на весь Янчэн, но и на Шаньси.
Командующий, восемнадцатый Цзинь.
Не стоит обращать внимание на его дружелюбие. Он его рук погибло огромное количество чиновников.
Чтобы спровоцировать царя ада нужно быть знакомым с его охраной.
Если командующего Лу назвать королем ада, то каждый его подчиненный был его палачом.
Почему они здесь?
Сердце Нин Юньчжао застыло.
Не было ничего удивительного в том, что Цзиньвей защищали зал
Цзиньюн. Удивительным было то, что они вот так просто стояли в коридоре.
Цзиньвей не появляются просто так.
Похоже они хотели вмешаться.
Секретарь Лин не был высокопоставленным чиновником, но он был на
хорошем счету. В Янчэн они обладали наибольшей силой, поэтому не было
ничего странного том, что появился восемнадцатый Цзинь.
Это была тяжелая ситуация.
Нин Юньчжао посмотрел на девушку перед собой. Многие люди боялись
даже услышать об Цзиньвей, а те, кто их видел, замирали на месте от
страха.
Как и ожидалось, девушки впереди остановились.
Это ведь были Цзиньвей.
Фан Цзиньсю и Цзиньчуань узнали их. Хоть на них и не было
привычной одежды, они не могли скрыть свою свирепую ауру. Более того,
там был сам восемнадцатый Цзинь.
Поскольку это касалось бизнеса семьи, они должны уметь узнавать
влиятельных людей. Портрет восемнадцатого Цзинь и картинку его дома
показывали, как дочерям семьи, так и горничным.
Это на самом деле были Цзиньвей?
Семья Лин попросила их сюда приехать?
Цзиньчуань дрожала. Она пожалела, что не вернулась домой и не рассказала обо всем Старой госпоже.
Что они теперь будут делать?
Фан Цзиньсю тоже обо все пожалела.
Ей хотелось, чтобы мисс Цзюнь принесла столько хлопот, чтобы
бабушка отказалась и дальше терпеть ее в своем доме. Даже если семья Фан
потеряет немного денег или репутации, все эти проблемы ничто по
сравнению с провокацией Цзиньвей.
Кто-то схватил ее за руку и вытащил вперед.
Фан Цзиньсю растерялась и не смогла этому противостоять.
Взгляд мисс Цзюнь не дрогнул, ее выражение лица было спокойным, когда она подошла к мужчине, что опирался на перилла.
Мужчина, что стриг ноги загородил весь путь своими ногами.
Служащий, показывающий дорогу не осмеливался беспокоить его. А
тот, кто стриг ногти, казалось был в трансе и его не беспокоило
происходящее.
Мисс Цзюнь продолжала продвигаться вперед.
«Остановись! Неужели она наступит ему на ногу? Или она осмелится попросить его подвинуться?», не могла не думать Фан Цзиньсю.
Мисс Цзюнь не останавливалась и ничего не говорила. Она просто спокойно продолжала двигаться вперед.
Фан Цзиньсю и Цзиньчуань едва дышали, и они видели удивленные выражения лиц людей, что стояли около перилл.
Один шаг, два, три…
Еще шаг и она наступит ему на ногу.
Она собирается шагнуть.
Она шагнула.
Фан Цзиньсю закричала в своем сердце. Она смотрела как
развевается юбка мисс Цзюнь. за секунду до того, как она дотронулась до
земли, человек отдернул ногу.
Фан Цзиньсю уставилась перед собой, она словно окаменела.
Почему она не испугалась?
Это потому что она была такой глупой, такой тщеславной, такой неосведомленной, что стала бесстрашной?
Ведущий последовал за ними, ему едва удавалось скрыть изумление на своем лице, он неловко поглядывал на мисс Цзюнь.
«Почему она не боится?»
«Это потому что ты считаешь, что он был так полезен для общества, что теперь тебе нечего бояться?»
Мисс Цзюнь увидела их взгляды и в изумлении остановилась. Затем, она о чем-то задумалась и обернулась.
Цзиньвей в коридоре смотрели прямо на нее, на их лицах было удивление.
«Почему она не боится?»
Конечно, она не боялась потому что была принцессой Цзюлин, женой Лу Юньци.
За ним всегда следовали Цзиньвей. Как бы они не были жестоки, они опускали головы и становились на колени перед ней.
Все знали, что командующий Лу обожал свою жену, как свою жизнь.
Если посмеешь сделать принцессу несчастной, то командующий сделает
несчастной всю твою семью.
Она привыкла не бояться их, поэтому сейчас забыла, что должна быть напугана.
Поскольку все уже случилось, притворяться перед этими людьми теперь было бессмысленно.
Мисс Цзюнь улыбнулась и продолжила идти.
Фан Цзиньсю смотрела на нее и чувствовала, как сверлят взглядами и ее спину.
Несколько мужчин отвернулись.
«Она действительно не боится», серьезно сказал кто-то: «Она не притворяется».
Мастер Цзинь наблюдал за ее уходящей фигурой со странным выражением лица. Он нахмурился.
Люди рядом с ним сразу выпрямились, ожидая его приказа бросить эту девушку в тюрьму.
Они никогда не давали поблажек, даже женщинам.
«Где я ее раньше видел?», сказал он нахмурившись.
Где? Человек рядом с ним застыл.
«Это она», сказал мужчина у перилл.
Кто? Все посмотрели на него.
…………….
Люди позади были ошеломлены, но мисс Цзюнь ни о чем не догадывалась. Она уже вошла в комнату.
Увидев как она вошла, мужчина, что был в комнате, покраснел.
Лорд Лин был мужчиной среднего возраста и обладал исключительным
здоровьем. У него были широкие кроткий усы, те, что больше всего любил
видеть император на своих подданных. Как секретарь и регистратор он
получил одобрение как низшего, так и высшего классов.
«Мне нужны объяснения».
Его лицо было бледным, а голос раздраженным.
Секретарь Лин стоял в центре комнаты вместе со своими слугами.
За ним стояла ширма из-за которой раздавались всхлипывания. Это
были рыдания служанки семьи Лин, которая присматривала за своей молодой
мисс.
Поскольку мисс Лин была слишком эмоциональна после того, как пришла в себя, сейчас ей требовался отдых и сон.
Хоть секретарь Лин и знал, что они всего лишь обнимались и ничего
больше, публичность этого события могла уничтожить репутацию девушки.
Как отец, видя, что репутация его дочери может быть навсегда разрушена, он не мог оставаться холоден. Конечно он был в ярости.
Он не ударил девушку перед собой. На это ему хватало сдержанности.
«Я не знаю какое объяснение я должна дать лорду Лину», сказала
мисс Цзюнь, ее лицо было спокойно: «Я не знаю что вы слышали от других
людей. Во-первых, мисс Лин пригласила меня приехать сюда, так мы и
сделали, всю поездку организовывала она. Во-вторых, мы пришли в зал
Цзиньюн вместе, но быстро разошлись. Я пошла играть, поэтому не я должна
давать объяснения по поводу случившегося с мисс Лин».
Лорд Лин ухмыльнулся.
Эта молодая девушка, столкнувшись с его допросом не была
взволнована или сердита. Вместо этого она спокойно ушла от ответа на его
вопрос. Очевидно, она была подготовлена.
«Ты так просто об этом говоришь. Что касается случившегося, возможно ли что тебе ничего не известно?», сказал он.
«Такой блеф не сработает с этой девушкой», подумал ведущий,
стоявший в стороне. Учитывая как она вела себя в игральном зале, ее
сердце должно быть очень сильным.
«Я действительно не знаю что случилось», сказала мисс Цзюнь.
«Сянлань», крикнул лорд Лин.
Сянлань, которая тоже потеряла сознание , не получала такого же
лечения, как мисс Лин. Ее привели в чувство иглоукалыванием. Сейчас она
сидела на земле и дрожала, хватая ртом воздух. Когда лорд Лин внезапно
закричал, она начала дрожать еще сильнее, у нее закатывались глаза.
Мальчик-слуга, что стоял в стороне, поспешил ей помочь.
«Скажи что случилось», крикнул лорд Лин.
Сянлань задрожала, а потом указала на мисс Цзюнь.
«Она, наркотики, молодая мисс», выла она.
Все в комнате смотрели на мисс Цзюнь. люди семьи Лин были злы, а служащие зала задумались.
Даже услышав это ужасной обвинение мисс Цзюнь все еще была спокойна и не сердилась.
«Вы не можете считать это правдой лишь потому что кто-то сказал, что это так», сказала она.
Фан Цзиньсю плюнула.
«Где доказательства?», сказала она: «Не думайте, что вы сможете
запугать нас потому что привезли сюда всю семью, а мы всего лишь дети.
Беспочвенные обвинения. Каие наркотики? Откуда они взялись? Когда?»
Сянлань рухнула на пол.
«Когда мы были в зале, она пила чай», сказал она.
Мисс Цзюнь улыбнулась в ответ.
«Сянлань, пила ли я этот чай?», спросила она.
Сянлань еще сильнее затряслась, ее голос дрожал.
«Лорд Лин, ваши слуги были там и мои слуги тоже. Кроме них были
слуги зала Цзиньюн. Вы уважаемый чиновник. Вы должны знать, что нельзя
полагаться на слова одного человека, нужно собрать доказательства, разве
нет?»
Мисс Цзюнь не стала дожидаться ответа Сянлань и посмотрела на лорда Лин.
«Именно. Вы говорите что в чай зала Цзиньюн есть наркотики,
возможно ли, что зал Цзиньюн решил умолчать об этом? Тут было так много
людей, так почему она не рассказала о наркотиках раньше?», сказала Фан
Цзиньсю, глядя на ведущего.
Выражение лорда Лин было холодным, в его глазах была насмешка.
Глупая девчонка, пытаешься выставить виноватым меня? Да кто ты такая?
«Конечно, мы соберем достаточно информации. Мисс Цзюнь, не волнуйтесь. Мы выясним что случилось», холодно сказал он: «Подойди».
«Пригласите мисс Цзюнь в офис в городе», очевидно, что это был арест.
Фан Цзиньсю сжала кулаки и посмотрела на ведущего.
«Чего ты молчишь? Имелось ввиду, что зал Цзиньюн знал о наркотиках в чае. Скажи хоть что-нибудь», думала она.
Ведущий лишь опустил голову и вздохнул.
Лорд Лин был очень умен. Он знал, что зал Цзиньюн не позволит ему
арестовать кого-то в здании, поэтому, используя свой статус он заменил
слова «арестовать» на «пригласить».
Это была лишь просьба мирно покинуть зал, все что случится после этого не будет иметь отношения к залу Цзиньюн.
«Лорд Лин», сказал он.
Фан Цзиньсю немного обрадовалась: «Ну же, скажи».
«У мисс Цзюнь еще остались незавершённые дела. Я попрошу вас немного подождать, чтобы мы все уладили», добавил он.
Подождать?
Подождать?
На лице Фан Цзиньсю застыла улыбка, да и лорд Лин заулыбался.
Из слов ведущего он сделал вывод, что у мисс Цзюнь были проблемы.
Они были обеспокоены и хотели защитить зал Цзиньюн, чтобы ничто не могло повлиять на их бизнес.
Зал Цзиньюн был горой, но не у каждого было право подняться на нее. Эти глупые девушки были такими смешными.
В глазах мисс Цзюнь вспыхнула искра удивления.
Казалось, что эта ситуация была неожиданной.
……………
«Это неожиданно».
В настоящий момент за дверью стояли пять Цзиньвей.
«В тот день в чайной, когда мы объявили о свадьбе, эта девушка
первой начала расспрашивать о том, что произошло», объяснил один из
мужчин.
«Эта девушка безусловно очень мужественная».
Другие не присутствовали в тот день, но мастер Цзинь внимательно
выслушал отчеты своих подчиненных, особенно о том, как люди разбегались в
панике. Они уже получили свой урок.
Когда все бежали наружу, эта девушка входила внутрь. Она также
взяла на себя инициативу, чтобы узнать больше подробностей, не позволяя
рассказчику чувствовать себя неловко и рассказ стал еще более красивым.
Конечно, они хвалили эту девушку за хороший ум. Но они не были настолько счастливы, чтобы искать ее и благодарить.
Нужно ли отблагодарить ее сейчас?
«О, так это та самая девушка…», сказал мастер Цзинь кивая: «А у
нее кишка не тонка. Неудивительно, что она смогла выиграть много денег.
Она действительно умна».
Сказав это он вцепился в перилла.
«Я вспомнил, это она».
Кто?
Мастер Цзинь посмотрел в коридор, но мисс Цзюнь уже скрылась в комнате.
«Эта юная мисс в декабре прошлого года продала шпильку, что
стоила пять таэлей за сто пятьдесят», улыбаясь сказал он: «Она не просто
повелительница зала Цзиньюн, но еще она принесла неплохую прибыль
нашему ювелирному магазину».
«Даже сто таэлей серебра все равно деньги», сказал один из подчиненных.
«Эта юная мисс действительно очень дерзкая, умная не позволяет
издеваться над собой. Другая девушка хотела загнать ее в ловушку, но в
итоге сама в ней оказалась», сказал мастер Цзинь, глядя на комнату: «И
на этот раз это была маленькая мисс Лин, которая хотела поиздеваться над
ней. В результате сама попала в свою же дыру».
Четверо мужчин обменялись взглядами.
Он так думал о случившемся?
Так он не будет помогать лорду Лину?
«Дети спорят и враждуют, ввязываясь в неприятности. Лорд не
запутается в этом, вы ведь не дети. Если сейчас мы ввяжемся в этот
конфликт, то будем выглядеть посмешищем для остальных наших братьев»,
сказал мастер Цзинь, покачав головой: «В любом случае, мы пришли сюда с
лордом Лином, поэтому не можем допустить, чтобы он потерял лицо».
«Уже март, свадебный подарок уже должен был быть отправлен в столицу», внезапно сказал мужчина, что стриг ногти.
Свадьба принцессы Цзюли и Лу Юньци была назначена на июнь. Они должны были все приготовить.
«Я пойду поищу кое-что, а вы посмотрите, что происходит».
«Что, разве не хотите поискать меня?»
Они обменялись шутками и ушли. Они увидели Нин Юньчжао в начале лестницы, мастер Цзинь улыбнулся и поприветствовал его.
«Десятый благородный сын Нин, вы все еще не уехали в столицу?», спросил он.
Вы не сможете поднять руку, чтобы ударить улыбающегося человека.
Он старался держаться подальше от Цзиньвей, но не стоило вести себя
высокомерно.
Нин Юньчжао улыбнулся и кивнул, приветствуя его.
«Я собирался уходить».
Просто короткие фразы. Восемнадцатый Цзинь не продолжил разговор,
а Нин Юньчжао этого и не просил. Они просто кивнули друг другу, их
слова не были чем-то особенным, они все держали в себе.
Но что случилось?
Если Цзиньвей поддерживали семью Лин, разве они не должны были остаться? Неужели они могли просто стоять и наслаждать пейзажем?
Если бы они поддерживали семью Лин, то им следовало остаться тут, а не уезжать, даже если им не хотело заходить в комнату.
Но что сейчас происходит?
Нин Юньчжао не понимал этого.
Тем временем, Фан Цзиньсю, что была в комнате, понимала, что происходит.
Семья Лин была семьей бюрократов и у них были общие дела с залом
Цзиньюн. Зал Цзиньюн мог помешать сразу арестовать их, но они не могли
требовать, чтобы их отпустили.
Такой промах. Семья Лин не могла оставить это просто так.
Она стиснула зубы и повернулась к мисс Цзюнь.
«Ты останешься и закончишь все», сказала она: «Я уйду первой».
Лорд Лин знал что она попытается сделать. Она собирается пойти в семейство Фан и рассказать новости.
«Ты думаешь, что сможешь уйти?»
«Ты просто дочь купца. Даже если ты и самый богатый человек в Янчэн, ты всего лишь чья-то дочь».
«Ты погубила мою дочь, я погублю всех дочерей семьи Фан».
Холод лишь усиливался в глазах лорда Лин. Он не обращал внимания на Фан Цзиньсю, вместо этого он смотрел на слугу.
«Пойти и расскажи приставам, что молодую мисс несколько раз ударили. Скажи им найти преступника», спокойно сказал он.
Лица Фан Цзиньсю и Цзиньчуань побледнели.
Намерения лорда были очень ясными. Цзюнь Чжэньчжэнь могла прятаться в зале Цзиньюн, но как долго?
«Как только вы выйдите отсюда, я вас убью».
Быть задержанной на улице могло разрушить репутацию молодой девушки.
Фан Цзиньсю сжала кулаки.
Коляска была за пределами зала Цзиньюн. А слуг, что следили за Чжэньчжэнь она сама отпустила.
Если она выйдет из зала, то сможет закричать и привлечь их
внимание. Тогда они вернутся домой и расскажут о случившемся. Все будет
хорошо, если кто-то узнает о том, что происходит.
Что касается репутации… какая от нее польза? Она никогда не собиралась выходить замуж.
Она не могло позволить семье Лин схватить Цзюнь Чжэньчжэнь, иначе
ее заклеймят как преступницу. Даже если придет бабушка, она не сможет
это остановить.
Фан Цзиньсю это понимала, поэтому собиралась осуществить свой план.
«Прекрасно. Давайте покажем всему городу как вы запугиваете людей, пользуясь своим положением», сказала она.
В этот момент зашел Нин Юньчжао.
Понять можно лишь тогда, когда ты этого действительно хочешь.
Сейчас Нин Юньчжао не понимал, что он делает, он решил подумать об этом
позже.
Перед дверью его остановили два дежурных.
………………..
У Фан Цзиньсю не было возможности выйти, потому что мисс Цзюнь схватила ее за запястье.
«Нет смысла делать это», сказала она: «Сначала пусть лорд Лин хорошенько об этом подумает».
Подумает?
Подумает над чем?
Фан Цзиньсю чувствовала себя некомфортно.
Лорд Лин улыбнулся.
«Молодая мисс, вам тоже следует подумать», сказал он: «Не
думайте, что вы сможете использовать свой возраст, чтобы избежать
наказания».
«Да, молодой человек, который совершил преступление не может быть
оправдан, это касается и пожилых людей, возраст не предлог ухода от
ответсвеннности. Когда маленький ребенок совершает преступление, детали
произошедшего должны обсуждать взрослые», сказала мисс Цзюнь.
Лорд Лин улыбнулся.
«Итак, ты хочешь сказать, что я должен задавать эти вопросы твоему отцу?», спросил он.
«Конечно, нет», сказал мисс Цзюнь: «Я говорю, что тот кого нужно допрашивать – это вы».
Лорд Лин был в ярости.
Ведущий отвел взгляд.
Фан Цзиньсю тайно восхищалась ею.
Она знала, что Цзюнь Чжэньчжэнь не боялась угроз, потому что была
невежественна, а значит и бесстрашна. Она могла говорить так честно,
вероятно потому что не осознавала опасности.
Но в данный момент, с таким сильным врагом, в таком тяжелом
положении, это было даже не бесстрашие, которое могло спровоцировать
врага. У этого идиота должна хватать смелости.
«Ты, дешевая шлюха», проклинал лорд Лин, не в силах и дальше поддерживать свой образ высокопоставленного чиновника.
«Хорошее имя твоего отца было потрачено на тебя впустую. Ты все еще смеешь говрить такое».
«Если вы и дальше продолжите защищать своих детей таким образом,
лорд Лин, то и ваше имя будет потрачено впустую вашими же детьми»,
сказала мисс Цзюнь.
Устрашая улыбка…
«Согласно твоим словам, если что-то случится с моей дочерью, я должен расспрашивать не тебя и обвинять самого себя?», сказал он.
«Правильно», кивнула мисс Цзюнь.
«Пошла ты!»
«Почему с вашей дочерью что-т случилось? Кто был тот мужчина? Вы
можете его опознать?», мисс Цзюнь посмотрела на Сянлань: «Почему ты
говоришь лишь о том, что в чае были наркотики?»
Она посмотрела на ширму.
«Почему только мисс Лин пила этот чай и встречалась с кемто в приватном порядке?»
«Почему ты сказала что наркотик был именно в чае? Почему ты не сказала про еду? Откуда был этот чай? Можем ли мы это проверить?»
«Почему твоя молодая мисс оказалась совершенно одгна? Почему там
не было других слуг? Почему ты снова появилась лишь через столь долгий
промежуток времени?»
Она повернулась к лорду Лину.
«Об это, лорд Лин, вы не спросили. Вы хотели допросить только меня, верно?»
Она произнесла это громко и отчетливо.
Лорд Лин холодно смотрел на нее.
Она действительно была ребенком.
«То, что ты сказала, верно», сказал лорд Лин: «Мы все должны
задуматься над этим, потому я и попросил о формальной встрече. Просто
отвечайте и все будет хорошо».
«Вы держите нас за детей», плюнула Фан Цзиньсю, ухмыльнувшись: «В вашем офисе единственная правда это ваши слова».
Мисс Цзюнь сжала ее руку.
ФА Цзиньсю рассердилась. Когда она заметила, что мисс Цзюнь держит ее руку, она хотела вырваться, но поняла, что не может.
Мисс Цзюнь держала ее так крепко, будто боялась, что та убежит.
«Не нужно беспокоиться», сказала ей мисс Цзюнь: «Лорд Лин знает,
что его офис не единственный в мире. Все, о чем он хочет поговорить
должно быть тщательно исследовано, чтобы не возникло путаницы».
«Что? Ты, ребенок, пытаешь угрожать мне?»
«Угрожать, что если я заманю тебя в ловушку, ты сообщишь об этом в какой-то другой офис?»
«Кажется, что твой отец действительно был идиотом. Даже если он
не научил тебя путям мира, то должен был научить хотя бы этой фразе».
«Так и есть, чиновники защищают друг друга».
«Кто ты по-твоему такая? И кто я? Твоя бабушка и тетя торговцы, у кого тебе просить помощи?»
«Такая глупость»
Лорд Лин не хотел даже смотреть на нее.
«Когда вы закончите дела?», спросил он у ведущего.
Это была настоятельная просьба.
Ведущий вздохнул, а затем посмотрел на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь оставалась нежной и спокойной, она сделал шаг вперед, глядя на него.
«Они так близки?»
Фан Цзиньсю кипела.
«Поторопитесь», сказал мисс Цзюнь ведущему.
Что, она тоже торопила его?
Он был в смятении.
Мисс Цзюнь толкнула Фан Цзиньсю вперед.
«После того, как вы все закончите, мне придется попросить вас об услуге, чтобы вы отправили е домой», сказал она.
Лорд Лин не позволит себе вырвать ее у людей зала Цзиньюн.
Она очень хорошая старшая сестра. Ведущий вздохнул.
Гнев Фан Цзиньсю усилился.
«Ты мне не нужна», громко сказал она.
Мисс Цзюнь не обращала на нее внимания.
«Несите все, мне нужна ручка и бумага», сказала она.
Ведущий только собирался выдать вещи, как дверь распахнулась.
На лице мисс Цзюнь появилось удивление.
Нин Юньчжао смотрел на нее, а не на лорда Лин.
«Дядя Лин», поздоровался он: «Пожалуйста, подождите».
Что? Что ты хочешь сказать?
Лорд Лин нахмурился.
Ведущий тоже удивился. Один из служащих подошел к нему и прошептал что-то на ухо.
«В самом деле?», спросил ведущий.
Служащий кивнул.
«Я не знаю, как это понимать», тихо сказал он.
Ведущий посмотрел на служащего, а затем на Фан Цзиньсю.
«Мисс Фан, пожалуйста, дождитесь окончания процесса», сказал он,
указывая на служащего: «После того, как все закончится, вас отправят
домой».
Люди были ошеломлены. Ведущий посмотрел на лорда Лина.
«Лорд, нам нужно идти. Давайте пройдем в правительственную палату».
Нам? Что это значит?
Казалось, что удивление появилось на лицах всех присутствующих.
Это означало, что они собираются проводить Цзюнь Чжэньчжэнь или что зал Цзиньюн тоже будет участвовать в процессе?
На лице лорда Лин показалось напряжение.
Нин Юньчжао вошел, чтобы остановить происходящее, а ведущий просил всех уйти.
Одна сторона призывает остаться, другая уйти. Их слова были противоположны, но для лорда Лин они значили одно и то же.
Что ты хочешь сказать?
Лорд Лин внезапно рассердился.
Ты собираешься остановить меня от наказания этой девушки?
Ты знаешь какое зло она причинила моей дочери?
Как ты можешь издеваться надо мной как над отцом, неужели в тебе
нет человечности? Ты зовешь меня дядей, но остаешься столь бессердечным?
Лорд Лин злобно смотрел на ведущего и Нин Юньчжао.
Кроме гнева на его лице было удивление.
Зачем они это делают?
Никто кроме лорда Лин не обращал на Сянлань, трясущуюся от страха в углу комнаты.
«Дядя, я ничего не имею ввиду», скромно сказал Нин Юньчжао: «Я тоже сожалею о том, что произошло».
«Оставь свою жалость», сказал лорд Лин, пытаясь сдержать свой гнев.
Хот он искренне хотел ужиться с семьей Нин, сейчас он был в гневе.
Нин Юньчжао стоял неподвижно, казалось, он не замечал, что лорд Лин рассержен, и он не обращал внимания на девушку.
Но он знал, что с тех пор, как он вошел в комнату, ее взгляд был прикован к нему.
Она смотрела на него таким серьезным, сосредоточенным взглядом,
именно так как на фестивале фонарей, так же как и в игровом зале
Цзиньюн.
Но сейчас его сердце было встревожено настолько, что он был в растерянности и не в силах что-либо почувствовать.
«Просто моя младшая сестра и мои друзья тоже были в зале Цзиньюн
сегодня», сказала Нин Юньчжао: «И им известны обстоятельства
случившегося».
Лорд Лин н хотел больше думать об этой сцене. Когда Нин Юньчжао заговорил об этом, его дыхание оборвалось.
«Итак, давай тогда проясним этот вопрос сейчас», прорычал он.
«Да», сказал Нин Юньчжао. Он повернулся, чтобы посмотреть на
ведущего. Так как он был благородным сыном, а тот всего лишь ведущим,
ему не нужно было вести себя излишне скромно: «Что случилось с чаем? Кто
его принес? Известны ли вам все сотрудники, что обслуживали эту секцию?
Кто этот человек?»
Он задал ряд острых вопросов, его тон был неумолим.
Если начать с этого, то вода отступит и появятся камни.
Но Лорд Лин не собирался вести себя любезно. Его глаза излучали холод.
Конечно, он тоже хотел задать эти вопросы.
Но это место не было тюремной камерой.
Там будет темно, без правосудия, повсюду озлобленные пленники. Там он получал именно те ответы, которые хотел слышать.
Но тут все было по-другому.
Суть проблемы была не в том, что тут произошло, а в том, как очистить имя Лин Цзинь.
Хотя ее репутация уже все равно будет подпорчена, но добровольные
объятия с человеком отличались от принуждения со стороны злодея. Это
как разница между адом и небесами.
Поэтому он определенно хотел выставить Цзюнь Чжэньчжэнь
преступницей. Она была подходящей кандидатурой. Она приехала сюда
вместе с Лин Цзинь и они обе были в зале. Имя Цзюнь Чжэньчжэнь уже
пользовалось плохой репутацией.
Но что теперь? Зал Цзиньюн перестал вести себя нерешительно, да и Нин Юньчжао вмешался.
Нин Юньчжао не был невежественным идиотом. Может он чего-то не знал?
Кроме того, разве семья Нин не враждовала с Цзюнь Чжэньчжэнь? Не бросать камни в того, кто тонул в колодце было бы уже неплохо.
Ведущий был шокирован. У него так же было недоверие к мисс Цзюнь,
он внимательно приглядывался к ней и заметил, что она выглядела
довольно восхитительно.
Она не может этого отрицать.
Нин Юньчжао почувствовал себя немного суетливым.
«Если вы не проясните эти вопросы, то репутация всех девушек, что
были в зале Цзиньюн будут под ударом», его тон был спокоен: «Может быть
вы хотите обдурить нас всех?»
«Конечно нет», сказал ведущий: «Зал Цзиньюн не собирается ничего скрывать, мы обязательно проведем расследование».
Его выражение лица было тревожным, будто бы он был владельцем небольшого ресторанчика и его отчитывал гость, проглотивший муху.
Лицо лорда Лин было пепельным.
«Что ты хочешь этим сказать?», снова спросил он, но теперь уже с меньшим шоком и гневом, более спокойно.
Почему он хочет защитить Цзюнь Чжэньчжэнь?
«Лорд Лин, этот благородный сын говорит правду», сказал ведущий,
теперь на его лице не было тревоги, он был спокоен, безмятежен и излучал
власть: «Наш зал Цзиньюн беспокоится о своей репутации, которая
поддерживалась столетиями. Мы обязательно узнаем, что произошло».
Репутация?
Как издевательство над девушкой может повредить твоей репутации?
Более того, у зала Цзиньюн есть куча способов избавить себя от
ответственности. Сих стороны вообще не должно быть никакой
заинтересованности в этом деле.
Другими словами, это дело никак не затрагивает репутацию зала Цзиньюн.
На лице лорда Лин появилась холодная насмешка. Ведущий развернулся.
«Расспросите регистратора», сказал он дежурному.
Когда заговорил ведущий, мисс Цзюнь оторвала взгляд от Нин Юньчжао.
Несмотря на то, что раньше ведущий хотел отступить, с появлением Нин Юньчжао он снова взял себя в руки.
«Дайте список те, кто был в саду», в комнате у одно из служащих
был этот список, он вытащил его из рукава и это выглядело так, будто его
уже заранее подготовили: «Мисс Лин провела мисс Цзюнь, мисс Лин привела
служанку, с мисс Цзюнь были две служанки. В какой –то момент служанки
мисс Цзюнь ушли, а потом ушла и служанка мисс Лин».
Он серьезно изучал страницы.
«Потом служанка мисс Лин снова вернулась».
Прочитав это, он свернул свиток и передал его.
«Эти девушки больше ни с кем не виделись, не говоря уж о мужчинах».
Ведущий передал свиток лорду Лин.
«Пожалуйста, официально встретьтесь с эти двумя девушками», сказал он.
Лорд Лин посмотрел на предложенный свиток.
«Поскольку вы хотите судебного разбирательства, мы можем продолжить в окружном офисе», твердо сказал он.
«Подобные вещи легко порождают сплетни, поэтому лучше все уладить
мирно. В случае утечки информации вам придется объясниться, люди будут
подозревать», так же твердо ответил он. Не дожидаясь ответа лорда Лин,
он повернулся к дежурному: «Обыщите секцию, комнату 19 и секцию 2
комнату 7, а также их напитки».
«Обе комнаты были записаны на мисс Лин, в общей сложности они
взяли два чайника чая. Один из них был с зеленым чаем, персонал лично
принес его в комнату. В другом был цветочный чай, за ним пошли две
служанки, но в комнату вернулась только одна».
С этими словами Фан Цзиньсю перебила ведущего: «Это я вызвала
служанку, так что служанке мисс Лин пришлось одной принести чайник»,
сказала она, глядя на бледневшую Сянлань. Она фыркнула.
Заметив это лорд Лин больше не мог сдерживать свою ярость.
«Что за фырканье?», крикнул он: «Что ты имеешь ввиду?»
«Я не хочу ничего сказать, это просто звук», ответила Фан
Цзиньсю. Возможно из-за того, что Чжэньчжэнь крепко держала ее руку, она
набралась смелости сказать нечто подобное бюрократу.
Подумав об этом она решительно стряхнула руку Чжэньчжэнь.
«Все хорошо».
Цзюнь Чжэньчжэнь не пыталась снова взять ее за руку.
Была ли она ребенком, который ничего не понимал? Фан Цзиньсю
пристально смотрела на нее. В порядке? Она не понимает, что происходит?
Служащий продолжил: «…обе молодые мисс пили чай вместе, пока
чайник не кончился. Там были и закуски, но их уже изучили и там не было
ничего лишнего….в комнате был только чай, закусок не было и чай принесла
личная служанка».
Ведущий посмотрел на лорда Лин.
«Лорд Лин, с нашей едой и напитками никаких проблем нет», сказал он.
Лорд Лин холодно засмеялся.
«Так все было так как ты говоришь?», спросил он.
Ведущий улыбнулся.
«Конечно нет, поэтому я и хотел все выяснить официально», он
повернулся к Сянлань: «Эта девушка, ты сказала, что в чае были
наркотики. Ты имела ввиду первый чайник или тот, что отравила сама?»
«Что это значит?»
Лорд Лин снова был в ярости, но на этот раз он не стал кричать. Ведущий нахмурился, его взгляд был очень острым.
«Лорд Лин, я не собираюсь обвинять вас. Поскольку вы не верите
расследованию зала Цзиньюн, а также докладу медика, тогда мы должны
использовать показания свидетелей», сказал он: «Все рассказы о
случившемся смешались, и эта девушка стала утверждать, что наркотики
были подсыпаны в чай, чтобы навредить мисс Лин. Очевидно она владеет
какой-то информацией, так что я должен ее допросить».
Его взгляд охватил всех присутствующих.
«Это случилось в нашем зале Цзиньюн и это была не случайность, а продуманный план».
Очень хорошо продуманный, никто бы не осмелился намеренно
провоцировать зал Цзиньюн. Но было похоже, что в этот раз их решили
использовать в качестве инструмента.
Никто не был бы счастлив, если бы против него что-то замышляли. Скорее зол и на этот раз разозлили зал Цзиньюн.
Он был очень зол.
Зал Цзиньюн был зол.
Лорд Лин отказывался отступать, так почему это должен был делать
зал Цзиньюн? Им нужно было выяснить правду, чтобы очистить свое имя.
Изначально никакого конфликта не было. Лорд Лин хотел очистить
имя своей дочери, что, естественно, очистило бы и имя зала Цзиньюн. У
него никогда не было плохих намерений в отношении зала Цзиньюн, иначе
ему бы не позволили тут находиться.
Чтобы зал Цзиньюн очистил свое имя, им нужно было подтвердить, как именно пострадала мисс Лин. Это было логично.
Обе стороны были в согласии пока была третья. Третья оказалась в нужное время в нужном месте, чтобы принять всю вину на себя.
Но теперь казалось, что зал Цзиньюн защищает эту третью сторону.
Не только зал Цзиньюн, но и семья Нин.
Благородный сын Нин, чья семья была того же происхождения, что и семья Лин, стоял на другой стороне.
Почему это произошло?
Лорд Лин чувствовал себя немного глупо. Сначала все шло гладко.
Зал Цзиньюн позволил ему задержать этого человека, но теперь в комнату
внезапно ворвался Нин Юньчжао.
Нин Юньчжао говорил с ним, а тем временем его сопровождающий рассказывал о чем-то ведущему. После этого все изменилось.
Пока лорд Лин пребывал в оцепенении, ведущий взбодрился. Он без колебания продолжал задавать вопросы Сянлань.
«Это был первый чайник или тот, что принесла ты?», спросил он.
Сянлань была так напугана, что была не в состоянии бороться, она сидела на полу опустив голову.
«Разве не ты говорила, что в чае были наркотики? Почему ты молчишь?», спросил ведущий.
Даже если она не будет отвечать на вопросы, допрос не прекратится.
«Моя молодая мисс не могла сделать ничего подобного, вероятно она была под наркотиками», всхлипывала Сянлань.
Ее ответ был подлинным и искренним, это был факт, но подобное высказывание не вязалось с уже сказанным.
Ведущий посмотрел на нее: «Почему ты раньше говорила, что наркотики были именно в чае?»
Он хотел сменить тему.
Сянлань пошевелилась.
«Почему ты продолжала настаивать, что это был именно чай? Почему
не еда?», с любопытством спросил ведущий. Казалось, что он искренне
любопытствовал.
«Потому что, сказав это мастер смог бы выставить во всем виноватой Цзюнь Чжэньчжэнь».
«Потому что я отравила только чай».
«Почему я это сказала? Потому что вообще ничего не надо было бы говорить, если бы это случилось с Цзюнь Чжэньчжэнь».
В голове у Сянлань был беспорядок, ей хотелось защитить молодую
мисс, поэтому она говорила, что она сделала это под действием наркотика.
Неужели она могла сказать, что ее молодая мисс наслаждалась
происходящим?
Сянлань была просто тринадцатилетней девочкой. Она сделала это, чтобы защитить другого человека, уберечь от бед свою семью.
Но теперь ее репутация была под угрозой, это был вопрос жизни и
смерти. Более того, их план мог быть разоблачен, юная мисс была без
сознания, а ее допрашивали.
Никто не учил ее тому, как нужно вести себя в такой ситуации.
Сянлань могла просто сидеть на земле.
«В еде тоже были наркотики», всхлипывала она: «Все было с
наркотиками, вы просто этого не обнаружили, но там определенно что-то
было, а молодая мисс все съела. Она была явно под действиями наркотиков,
если нет, разве стала бы молодая мисс делать что-то подобное?»
Ведущий хотел что-то сказать, но лорд Лин холодно заговорил: «Вы хотите сказать, что моя дочь лжет?»
«Нет, лорд Лин, я хочу выяснить была ли проблема именно в чае», сказал ведущий.
«Даже если проблема и была в чае, тебя это касаться не должно»,
холодно ответил лорд Лин: «Скорее всего это наркотики третьей стороны.
Ваш допрос не имеет никакого значения».
«Слова лорда Лин верны. Расспрашивать того, кто ничего не видел
бессмысленно», сказал он: «Тогда я должен допросить саму мисс Лин и
человека, что был с ней».
Гнев лорда Лин усилился.
«Ты обираешься допрашивать мою дочь после того, как она очнулась и
сказала, что во всем виновата Цзюнь Чжэньчжэнь?», кричал он. Прилюдный
допрос его дочери несомненно был бы для него унижением: «Этот человек
нем, как ты собираешься его допрашивать?»
«Я спрошу мисс Лин, когда именно она потеряла сознание и почему
она ушла из первой секции 19 комнаты в 4 секцию 7 комнату», спокойно
ответил ведущий: «А если мужчина нем, то лорд Лин подскажет нам способы
допроса в таких случаях».
Как он мог позволить другим «людям говорить о том, что случилось с его дочерью?
Лорд Лин посмотрел на Цзюнь Чжэньчжэнь, которая стояла в стороне.
«Почему ты не допрашиваешь ее?», сердито спросил он.
Ведущий посмотрел на Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Потому что, когда это случилось, она была со мной, я могу поручиться за нее», сказал он.
«Как и ожидалось, теперь вы пытаетесь защитить ее».
Лорд Лин насмешливо улыбнулся. Дети действительно умели врать молча.
«Она тебя ненавидит? Ты ненавидишь ее?», он смотрел на двух
девушек: «Я этого не вижу, я вижу лишь глубокую привязанность между
сестрами».
Фан Цзиньсю была в ярости. В своем сердце она подумала:
«Бюрократы действительно умеют врать молча. Какая может быть между нами
привязанность?»
«Почему ты позволила моей дочери пойти в комнату в 4 секции?», лорд Лин продолжил допрос.
Прежде тихая мисс Цзюнь теперь подняла голову, чтобы посмотреть
на лорда Лин. Казалось она была удивлена, но на ее лице были следы
жалости.
Жалости?
Она считает, что она победитель, который может жалеть проигравшего, из-а того, что зал Цзиньюн и семья Нин были на ее стороне?
Лорд Лин холодно засмеялся. Он собирался что-то сказать, но заговорила мисс Цзюнь.
«Это я хотела поменять комнату, но именно мисс Лин выбирала
новую», сказала она: «И причина была не потому что я хотела избавиться
от сестры».
«Тогда почему?», немедленно спросил лорд Лин.
Он не верил, что девушка говорит правду. Она определенно создавал
новую ложь. Но это не важно, пока она говорит всегда есть шанс, что в
ее истории появится прокол.
Мисс Цзюнь ответила не сразу, она посмотрела на Нин Юньчжао.
Нин Юньчжао вообще не смотрел на нее, он немного хмурился.
«Я не знаю, что ты делала, как я могу отвечать за тебя», беспомощно думал он.
«Я могу сказать, что я хотел с тобой встретиться, но это не
принесет никакой пользы», он собирался что-то сказать, но мисс Цзюнь
заговорила первой.
«Я не могу сказать причину», сказала она.
Все в комнате смотрели на нее.
Не могла назвать причину? Что это значит?
«Потому что этот вопрос касается репутации другого человека»,
добавила мисс Цзюнь: «Раньше я была не уверена в двух вещах, но теперь
все подтвердилось, поэтому я ничего не могу сейчас сказать».
«Что для тебя значит чужая репутация?», проклинала Фан Цзиньсю: «Глупая букашка».
«Итак, ты не хочешь называть причину?», холодно спросил лорд Лин.
«Я хочу поговорить с лордом наедине», ответила мисс Цзюнь.
Поговорить наедине? В такой ситуации?
Когда зал Цзиньюн так усердно пытается защитить ее? Неужели она игнорирует их помощь?
Может ум этого ребенка был в таком беспорядке, что она не
понимала, что зал Цзиньюн хочет защитить ее, поэтому она хочет
защищаться сама?
Эти мысли появились и в сознании лорда Лин. На лице ведущего было беспокойство и непонимание.
Лорд Лин не был ребенком. Конечно он не упустил бы такую возможность.
«Хорошо», сказал он.
Когда они смотрели как лорд Лин и мисс Цзюнь уходят в соседнюю
комнату, лицо Фан Цзиньсю было напряженным от гнева, ведущий был
подавлен, а Нин Юньчжао снова хмурился.
Может быть, когда она говорила, что это касается репутации другого человека она имела ввиду его?
Иначе почему она смотрела на него?
Что было с ним связано?
Лицо Нин Юньчжао застыло, когда он начал перебирать варианты.
Дверь закрылась, и комната погрузилась в тишину.
Мисс Цзюнь сказала, что хочет поговорить с лордом Лин наедине.
Ведущий не одобрял этого, но все же подготовил комнату, в которой их
никто не мог подслушать.
Зал Цзиньюн вел свои дела как джентльмен. Так что они никак не могли быть грубы.
«Мисс Цзюнь, вы еще молоды. Ошибки – это не такая уж и редкая
вещь», первым заговорил лорд Лин, в его голосе была печаль: «Но у вас
будет шанс исправить все только тогда, когда вы их признаете».
Мисс Цзюнь кивнула.
«Да, тогда будет шанс их исправить», сказала она.
Так она признает это….лорд Лин посмотрел на нее.
«Так расскажи что произошло на самом деле», сказал он.
«Это очень просто, это должен был быть заговор», сказала мисс
Цзюнь: «Это началось еще тогда, когда мисс Лин пригласила меня именно 3
марта, а возможно и еще раньше».
Заговор, конечно же это был заговор.
Возможно так они с ней и познакомились.
О круге дочери заботилась госпожа, но это не значило, что он не знал с кем стоит общаться, а с кем нет.
В его глазах Цзюнь Чжэньчжэнь не была подходящей подругой для его дочери.
«Цзинь считала тебя другом, поэтому от таких поступков еще больнее», с отвращением сказал он.
«Мисс Лин, позволяла мне быть ее другом, это была часть ее
плана», сказала мисс Лин: «Лорд Лин, вы прекрасно знаете, что я не могу
быть ее другом. Мисс Лин тоже это знает».
Лорд Лин был в ярости.
«У тебя действительно злое сердце», сказал он: «Ты сомневаешься в искренности Цзинь, поэтому ты и решила причинить ей боль».
Для некоторых взрослых их дети были самыми чистыми существами,
вечно невинны и невиновны. Они были очень послушны, безобидными
младенцами. Они никогда не видели в них взрослых и не верили, что они
могут обладать столь низкими качествами как эгоизм, ревность и
ненависть.
Мисс Цзюнь это никогда не заботило, но видя других дочерей из благородных семей она замечала, как они грызутся между собой.
Эти девушки воевали открыто и тайно. Но взрослые видели в этом
лишь озорство. Они не верили, что их дети могут быть кровожадными и
жестокими взрослыми.
Мисс Цзюнь не хотелось говорить об этом аспекте отношений между лордом Лин и Лин Цзинь.
Даже девушки, ставшие свидетелями произошедшего все поняли, но лорд Лин отказывался это понимать.
«Мисс Лин не был искренна. Мисс Лин была искренна лишь в
причинении боли мне», прямо сказала она: «Лин Цзинь пригласила меня на
прогулку и всеми способами пыталась заманить меня в зал Цзиньюн. Сянлань
что-то подсыпала в чай, а затем проводила меня в комнату 7 в секции 4. В
этот момент этот мужчина прятался, ожидая, что я войду. Ноя внезапно
решила поиграть. В результате я не знаю почему мисс Лин оказалась в этой
комнате. Все случилось так как она планировала, но на моем месте
оказалась она сама».
Она рассказала о произошедшем довольно быстро. Лорд Лин ошеломленно смотрел на нее.
«Ты, ты несешь чушь!», кричал он: «Эта история слишком нелепая!».
Он был рассержен.
«Полная, полная чушь. Какие-то намеки, прячущиеся в шкафах люди, Сянлань что-то подсыпала. Твои слова просто смешны!»
«Конечно», сказала мисс Цзюнь? «Лорд Лин, вы знаете почему я решила поменять комнату?»
Лорд Лин холодно посмотрел на нее: «Почему?»
«Потому что мисс Лин сказала мне, что в этой комнате меня ожидает десятый благородный сын Нин», равнодушно сказала мисс Цзюнь.
Лорд Лин уставился на нее.
Десятый благородный сын Нин?
«Все в Янчэн знают, что я связана с семьей Нин и мисс Лин знала
историю, связывающую меня и десятого благородного сына Нин», сказала
мисс Цзюнь: «Именно поэтому мы оправились в четвертую секцию. Теперь,
когда вы знаете почему мы пошли в эту комнату, и что туда принесла чай
именно ваша служанка, лорд Лин, вы, как взрослый человек, должны
понимать ход событий».
Мысли лорда Лин путались.
Да, пока можно подтвердить, что в чае были наркотики эта история становится предельно ясной.
Его дочь была способна сделать нечто подобное?
Как это было возможно?
«Это легко расследовать. В конце концов это был план ребенка.
Хоть он был тщательно продуман, сейчас нет необходимости в
доказательствах. Тот не мой и служанки…после их допроса на это дело
прольется свет», сказала мисс Цзюнь.
Да, это было легко проверить. Но зачем это нужно было делать?
«Потому что никто не будет ничего расследовать?», сказала мисс
Цзюнь: «Предполагаемой жертвой должна была стать я, чья репутация уже
достаточно запятнана. Все будут видеть суету, но никто не попытается
докопаться до правды. Даже если бы я сказала, что мисс Лин обманула
меня, убедив в том, что в комнате меня ожидает десятый благородный сын
Нин, кто бы мне поверил?»
Если это правда, то все было хорошо продумано.
Лорд Лин колебался.
«Изначально я думала, что лорд Лин обо всем знал и десятый
благородный сын Нин тоже был частью заговора, до тех пока он не вошел, а
вы не стали спрашивать зачем мы поменяли комнату. Тогда я поняла, что
вы оба ни о чем не знаете», искренне сказала мисс Цзюнь: «Это не то, чем
стоит гордиться, поэтому я не хотела говорить об этом в присутствии
десятого благородного сына Нин».
Если все было так, то десятым благородным сыном Нин воспользовались, как и залом Цзиньюн.
Цзинь, ты ли сделала все это?
«Чушь! Зачем Цзинь это делать?», ворчал лорд Лин.
«На это определенно были причины. Лорд Лин. Это вы сможете узнать у нее», сказала мисс Цзюнь.
Лорд Лин задумался над этим, но потом опомнился.
«Полная чепуха!», вдруг закричал он: «Ты, глупая девчонка, как ты
смеешь так играть со мной? Как Цзинь могла все это устроить? Полный
бред! Я чуть не повелся на твой план!»
Мисс Цзюнь оставалась спокойной.
«Лорд Лин, я не пыталась ни заманить вас в ловушку, ни заболтать вас», сказал она.
Тогда что?
«Я просто пыталась донести до вас правду, так вы сможете принять верное решение. Это справедливо», сказала мисс Цзюнь.
Правильное решение?
Лорд Лин был ошеломлен. Каким было правильное решение? Должен ли
он спросить о том, о чем хотел или стоит просто отвезти дочь домой и ни о
чем больше не спрашивать?
Честно?
Очевидно, что это было запугивание!
Как весело. Он, Лин Чэн, фактически поддавался запугивание этой девушки.
Вдова торгашей, чья репутация уже была уничтожена.
Лорд Лин смотрел на эту девушку, вспоминая что до этого говорила
Цзюнь Чжэньчжэнь. Злость ушла с его лица, и оно стало спокойным и
холодным.
Такая как она смела говорить с ним о правде.
Правда, а важна ли она? Неужели он позволит, что с его дочерью случилось то же, что и с ней?
Даже если его дочь хотела кому-то навредить…
Лорд Лин посмотрел на Цзюнь Чжэньчжэнь, на его лице была печаль, негодование, горькая злоба.
Это была твоя ошибка…
Почему моя дочь хотела навредить именно тебе?
Определенно потому что ты ее спровоцировала, именно ты ее запугивала, ты нанесла ей вред первой.
Кроме того, раз моя дочь хотела тебе навредить, почему ты не позволила ей это сделать? Почему решила навредить ей?
Верно. Гром ударил в его сердце. Он совсем об этом забыл.
«Цзюнь Чжэньчжэнь, так это была ты!», сказал он, полный гнева:
«Ты навредила Цзинь, именно ты затолкала ее в комнату, это ты причинила
ей боль, как и ожидалось!»
Какие намеки, какой чай, какой мужчина...очевидно, что она все об
этом знала. Осознавая все это она позволила себя заманить, позволила
себя отравить. Как ее можно было обмануть?
Поэтому ее интерес к игре не был внезапным, она знала, что мисс Лин пойдет в комнату.
Очевидно, что она сделала все это специально.
Как и ожидалось от нее, это она причиняла вред другим.
Мисс Цзюнь посмотрела на лорда Лин, ее глаза были чистыми, а
выражение лица спокойным, как и прежде. Казалось ее нисколько не
задевала ярость лорда Лин.
«Похоже, что лорд Лин сделал свой выбор», сказала она, ее взгляд
был ясным: «Верно, это я навредила ей, я заманила ее в комнату».
Наконец она призналась.
Ненависть и злоба залили лицо лорда Лин.
«Ты…», начал было он, как мисс Цзюнь вышла вперед и ударила ее.
«Почему я это сделала? Потому что причиняя боль другим ты
причиняешь ее и себе, потому что можно что-то изменить лишь признав, что
ты был не прав. Она хотела навредить, и я хотела показать ей сколько ей
придется заплатить за свои ошибки».
«Вы ее отец и вы прекрасно осознаете, что ваш ребенок совершил
ошибку, но из-за своего возраста вы решили не вдаваться в подробности,
полагая, что ваш ребенок не мог сделать ничего плохого. Вместо этого вы
решили возложить всю вину на кого-то другого. Поскольку вы ничему не
учите своих детей, я решила сделать это сама».
Если девушка начинала говорить, то уже никто не мог ее остановить. Ее голос был четким, ярким и быстрым.
Лорд Лин почувствовал, что его застрелили собственной стрелой. От удара было уже не увернуться.
Его слова застыли у него же в горле, он потерял контроль над собой.
Мисс Цзюнь словно выплевывала каждое слово.
«Я хочу, чтобы вы знали, что за издевательства и ущемление других
придется заплатить. Вы должны понести наказание, это правильно и
справедливо».
Правильно и справедливо?
Лорд Лин был ошарашен, он увидел, что на ее лице появилось милосердие.
«Лорд Лин, если вы никогда не познаете страха, то в будущем вы
навлечете на себя непоправимую беду. Я хочу сказать, что если вы
по-прежнему будете слепо любить своих детей, это пойдет им лишь во вред,
как и вашему имени», заявила она.
Это было правильно и справедливо? Значит она хочет указать на его ошибки ради его же блага?
Кем она себя возомнила? Богом?
Лорд Лин смотрел на эту молодую девушку перед ним с удивлением и гневом.
Это кто еще не знает страха? Иногда он слышал о том, как эту мисс
Цзюнь называли глупой, лишь подтверждая это ее свадьбой. Мисс Цзюнь,
как и ее мать не подходили в качестве компании для детей семьи Лин.
Только ребенок может быть настолько глуп. Он не воспринимал ее всерьез. Казалось, что она была чрезвычайно глупой.
«Мисс Цзюнь, вы верите в справедливость небес?», он пытался замаскировать свой гнев в дружелюбной фразе.
Мисс Цзюнь кивнула.
«Да, я так считаю», ответила она.
Лорд Лин вздохнул, затем улыбнулся.
«Вы еще слишком молоды, вы еще не видели несправедливостей этого мира», сказал он.
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Я видела, я видела несправедливость этого мира», сказала она: «Именно поэтому я знаю, что есть и справедливость».
Лорд Лин кивнул, делая вид, что серьезно обдумывает это.
«Да, я знаю», сказал он: «Прямо сейчас вы увидели, что зал
Цзиньюн и благородный сын Нин заступились за вас, и вы чувствуете, что
ни в чем не виноваты. Старый небесный отец стоит на вашей стороне».
Его тон и выражение лица моментально поменялись.
«Но сегодня вы все равно уйдете со мной. Я не хочу иметь
конфликтов с залом Цзиньюн, я уважая тех, кто уважает меня. Зал Цзиньюн
об том знает. Вы думали, что случится после того, как я уведу вас?»
«Вы, несомненно, отведете меня в окружной офис и там начнется
судебное разбирательство», серьезно ответила мисс Цзюнь: «Весь план
выйдет на свет».
«Это не так», сказал лорд Лин: «Как может оказаться так, что произошедшее тут не втоих рук дело?»
Не дожидаясь ответа, он снова зашагал вперед.
«Кое-кто даст показания, потом начнутся допросы под пытками и этот вопрос затронет несомненно и семью Нин».
Он остановился, чтобы торжественно посмотреть на мисс Цзюнь.
«Вы –ребенок, вы сами пустили слухи о том, что десятый
благородный сын Нин хотел с вами увидеться. Теперь вы не мисс Цзюнь, вы
молодая госпожа Фан. Если вы навредите репутации десятого благородного
сына Нин, это опозорит всю семью Фан. Семья Нин не пощадит вас».
«Такая девушка как ты умудрилась уничтожить репутацию
целомудренной дочери семьи Лин, оклеветала имя десятого благородного
сына Нин, а также имя зала Цзиньюн. Последствия лягут не только на тебя,
но и на всю семью Фан».
Он покачал головой.
«На этот раз ты совершила слишком тяжелое преступление. Я слышал,
что семья Фан хочет, чтобы у тебя был ребенок. Где ты нашла этого
мужчину?»
Глаза лорда Лин сияли.
«Но молодой мастер семьи Фан определено не может иметь детей,
поэтому ты решила воспользоваться этим шансом и найти кого-то другого».
При этой мысли лорд Лин внезапно что-то понял.
Все было устроено именно для этого.
Цзинь все планировала так?
Этот план действительно был совершенным, но она была ребенком. Ее
мысли были слишком простыми и было так много вещей, которые ушли от ее
взгляда.
Он почувствовал недоумение. Он не знал должен был ли он впечатляться мыслями дочери или быть ими рассержен.
«Итак, ты хотела, чтобы Цзинь пригласила тебя на прогулку, потом
вы отослали слуг. Вы нашли немого человека, который ничего не расскажет,
кто не выдаст секрет. Вы просто не думали, что Цзинь войдет в комнату
первой и с ней случится это…несчастье».
При этих словах лорд Лин покраснел.
Его дочь была уничтожена таким образом. Если она знала, что Цзинь
хочет ей навредить почему она просто не избежала этого? Почему она
решила навредить ей?
«Мисс Цзюнь, вы полны ненависти!», решительно сказал он.
Мисс Цзюнь молчала, слушая его, но вдруг улыбнулась.
«Лорд Лин хочет заклеймить меня?», сказала она.
Заклеймить?
На лице лорда Лин появилась дружелюбная улыбка, но его глаза были зловещими.
«Является ли это правдой или ложью, ошибкой или преступлением, это может быть выяснено в окружном офисе», медленно сказал он.
Он был чиновником уже несколько десятилетий. Его семья имела
влияние в Янчэн. Мимо него не могло ничего пройти. Зачем говорить о
справедливости? Если говорить о справедливости, то нужно говорить о
боге, а в Янчэн богом был он.
Вы, молодая девушка, даже если ваш отец был человеком верным
государству, он не сможет спасти вас от смерти. Но он не хотел, чтобы
она умирала. Ее преступление не каралось смертью, просто нарушало
общественную мораль.
Для девушек, что нарушили общественную мораль, их жизнь может стать хуже, чем смерть.
«Мисс Цзюнь, ты знаешь что пошло не так. Просить меня бесполезно,
поэтому лучше подумать о том, как ты будешь извиняться перед семьей
Фан», лорд Лин делал акцент на каждом слове: «Потому что произошедшее не
просто повлияет на твою и мою семьи, но так же на семью Нин и зал
Цзиньюн, боюсь, что им понадобятся объяснения».
Он решил уйти, не заботясь о том будет ли эта девушка кричать или рыдать от ужаса, но он не услышал ни всхлипываний ни криков.
«Лорд Лин, вы должны подумать об этом снова», предложила мисс Цзюнь.
Лорд Лин холодно улыбнулся. Она на самом деле не подозревала, что
ее смерть неизбежна. Она все еще хотела, чтобы он подумал, а вот сама
этим заняться не хотела. Какая идиотка.
«Вы не единственный правительственный чиновник в Янчэн», продолжила мисс Цзюнь.
Лорд Лин остановился. У этой девушки не было никаких других трюков кроме запугивания.
«О», он повернулся, чтобы посмотреть на нее: «Вы хотите сказать,
что подадите иск? Куда вы пойдете? На уровень префектуры Цзе? Там
работает мой одноклассник, он же и отвечает за наказание. Брат моей жены
является официальным представителем отделений префектуры, ты можешь
доложить обо всем ему. Если не знаешь, как, я могу тебе помочь».
«Я не знаю работников в префектуре Цзе», сказала мисс Цзюнь.
Откуда же ты могла узнать? Ты просто деревенщина из северного Фаннин.
«Префектура Цзе очень мала», сказала мисс Цзюнь: «Я знаю лишь о
Тайюнском ведомстве, магистре префектуры Ма Шенджи, выпускнике
государственной службы первого года Шэн, правого суда».
Лорд Ма? Лорд Лин уставился на нее. Он знал его. Лорд Ма был
назначен в Тайюнский офис лично императором, позволяя ему действовать на
свое усмотрение. Его определенно нельзя подкупить.
«Конечно, все в городе знают о лорде Ма», фыркнул он: «Не удивительно, что о нем слышала и ты».
Важно то, что он о тебе не слышал.
Главный цензор империи, магистр префектуры не может знать кто ты.
Даже если она захочет подать иск, то не увидит лорда Ма. Охрана свяжет
ее на месте.
Она не сможет делать то, что ей вздумается, пользуясь репутацией своего отца.
Она действительно еще такой ребенок.
Лорд Лин шагнул вперед, положив руку на дверь, чтобы открыть ее, тогда мисс Цзюнь неторопливо заговорила.
«Второй год Тайкан, префектура Цзе, записи о сгоревших складах с зерном находятся у вас».
Внезапно по его позвоночнику пробежал холод.
«Их принес брат вашей жены, верно? Фамилия брата вашей жену – Ву», сказал мисс Цзюнь, ее голос был очень ровным.
Лорд Лин воспринимал ее голос как раскаты грома.
Это было невозможно. Откуда она узнала?
Небесный отец справедлив.
Мисс Цзюнь вздохнула.
После того, как она вышла замуж, хоть она и была принцессой,
которая не могла выйти за главные ворота, все же она общалась с главой
Цзиньвей.
Более того, он никогда не сдерживался при ней и рассказал ей о всех промахах чиновников, как о шутках.
Ей действительно было все равно, что делали эти чиновники, просто ее память была намного лучше, чем у большинства людей.
Ее учитель, чтобы отговорить ее от обучения медицины дал ей
задания запомнить все медицинский книги. После этого она не забывала
ничего.
Казалось она вспомнила какую-то бесполезную информацию. Разве это не справедливость?
«Ведите, это справедливость», сказала мисс Цзюнь, глядя на лорда
Лин: «Справедливость – это когда вы угрожаете мне, а я могу случайно
угрожать вам».
Лорд Лин немного дрожал, по его лбу скатывалась струйка пота.
Откуда она знала? Как это было возможно? Это была очень серьезная тайна, а не какой-то пустяк.
«Ма Шенджи является магистром префектуры Тайюнь, потому что его
предшественник Дэн Цзыцяо потерпел неудачу. Сообщили, что он не выдавал
необходимого количества армейский пайков. Все префектуры хотели
расследовать это дело, но зернохранилище в префектуре Цзе неожиданно
сгорело, а все записи пропали. Эти записи были признаны несущественными,
ведь с отчетами Шаньси никаких проблем не было. А конце концов никто не
смог ничего найти, Дэн Цзыцяо был снят с должности и дело закрыто».
Нежный голос девушки продолжал повествование.
«Хоть эти записи и незначительны, я думаю, что лорд Ма все равно захотел бы посмотреть на них».
«Лорд Лин, вы не единственный чиновник в Янчэн. Вы говорите, что я
причинила кому-то боль, я не буду просто стоять и терпеть. Поэтому я
решила вас еще раз спросить, не хотите ли вы подумать?»
«На этой территории ваши слова, как закон, не требующий
доказательств, но есть и другие районы, где люди не будут вести себя
так, как захочется вам».
«Я говорю, что тут много дыр и это прекрасно, если вы не обратите
на это внимания, но, если вы это сделаете, боюсь, что будет уничтожена
репутация не только мисс Лин, но и лорда Лин».
«Я сказала, что как только вы признаете свою ошибку, вы сможете
ее исправить. В конце концов мисс Лин еще молода, так как вы ни о чем не
знали, я хотела поговорить с вами наедине. Вы все еще можете заняться
воспитанием своих детей, поэтому я дала вам шанс выбрать. Но сейчас,
кажется, вы уже приняли решение…»
Услышав это, лорд Лин замахал руками.
«Нет, ничего я не решил», сказал он дрожащим голосом, глядя на
мисс Цзюнь. На его лице больше не было ни холода, ни негодования, он был
бледным, а его разум был в смятении: «Нет, нет, мисс Цзюнь, вы слишком
внезапны и суровы. Учитывая обстоятельства, мне стыдно за случившееся».
Он ударил себя по лицу. Раздался очень отчетливый звук, а на его лице остался отпечаток.
«Лорд, не будьте к себе так суровы», мягко говорила мисс Цзюнь.
По сравнению с лордом Лин, ее тон был спокойным и нежным с самого начала. Очевидно, она была куда более искренней.
Хоть его голос и был нежным, лорд Лин не чувствовал никакой теплоты, только холод и беспокойство.
Слыша такой голос, такой человек…никогда нельзя было узнать, что она чувствует, от нее исходила лишь уверенность.
Лорд Лин закрыл лицо руками.
«Мисс Цзюнь, я должен хорошо подумать об этом. Просто это стыд для семьи Лин, я потеряю лицо», задыхался он.
«Лорду Лин не стоит так много думать», сказала мисс Цзюнь, на ее лице снова была жалость.
«Большое спасибо за щедрость, мисс Цзюнь», ответил он. Подняв
голову, он уже был полон решимости: «Но я должен перед вами
объясниться».
«В этом нет необходимости. Это никому не принесет пользы»,
сказала мисс Цзюнь: «Я сказала, что она еще очень молода, они безудержно
хотят то, что им нравится и так же безудержно уничтожают ненавистное,
не задумываясь о последствиях. Это невежественно и бесстрашно, поэтому я
решила преподать им урок, научить уважению, чтобы больше они не
совершили такой ошибки».
После этого лорд Лин снова заговорил.
«Это я был слишком снисходителен к ней, позволив совершить столь серьезную ошибку», сказал он.
Мисс Цзюнь ничего не ответила. Он не осмеливался вновь говорить, встала гнетущая тишина.
«Я просто хотела рассказать лорду Лин правду. Теперь, когда лорд Лин все знает…», сказала она после минуты молчания.
«Я знаю, что делать», ответил лорд Лин: «Пожалуйста, мисс Цзюнь, не волнуйтесь».
Комната вновь погрузилась в тишину, будто они говорили о чем-то обыденном.
«Этот журнал, лорду Лин не стоит хранить его у себя».
Сердце лорда Лин подскочило к горлу, она снова проложила: «Вам не
нужно спрашивать, как я об этом узнала. В мире есть непреодолимые
стены. Независимо от того, узнают ли другие, в будущем это не принесет
вам никакой пользы. Все кончено, нет необходимости ворошить прошлое».
Другими словами, она тоже не будет его поднимать. Это было предложение и гарантия.
Сердце лорда Лин постепенно успокаивалось.
«Большое спасибо, мисс Цзюнь, большое вам спасибо», задыхался он.
«А что касается зала Цзиньюн и благородного сына Нин…», начала она.
«Я объясню, я все объясню им. Мисс Цзюнь не стоит об этом беспокоиться», поспешно ответил он.
Она улыбнулась.
«Хорошо. Прошло довольно много времени с тех пор, как я появилась
в зале Цзиньюн. Моя семья станет волноваться, как только они узнают о
том, что произошло, поэтому я уеду первой», сказала она.
Лорд Лин поспешно подчинился.
«Да, мисс Цзюнь следует поскорее вернуться, все должно быть взволнованы», тревожно сказал он, открывая ей дверь.
Она с улыбкой шагнула в сторону.
«Пожалуйста, лорд Лин», сказала она.
Он был чиновником и был старше нее. По логике, он должен был первым, кто выйдет из комнаты.
Лорд Лин был несколько смущен, но он был полон благодарности.
Размышляя об этом, он считал, что такое поведение будет неуместным, но
не осмелился ей перечить. Он вышел из комнаты.
С другой стороны, Фан Цзиньсю с нетерпением ждала развязки. Она
думала о том, что пока лорда Лин тут нет, у нее будет возможность
сбежать, но слуги семьи Лин смотрели на нее как голодные тигры. Убежать
будет трудно.
Поэтому ей оставалось лишь беспокоиться о Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Она глуповата, она воюет не только с нами, но и не боится чиновников», сказала Цзиньчуань.
Их беспокойство достигло предела, когда лорд Лин и мисс Цзюнь вошли в комнату.
Все взгляды были прикованы к ним, Нин Юньчжао смотрел прямо на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь почувствовала его взгляд и оглянулась.
Эта неожиданная встреча взглядов заставила Нин Юньчжао почувствовать жар, он отвел взгляд.
Мисс Цзюнь взглянула на него и улыбаясь направилась к ведущему, который стоял рядом с ним.
Ведущий все еще опасался того, что могло произойти.
Спокойное лицо девушки и улыбка ни о чем не говорили. Она всегда была такой, поэтому он не мог понять, что произошло.
«Итак, этот вопрос я передам третьему мастеру», внезапно сказал лорд Лин.
На лице ведущего появилось удивление. Он не смотрел на лорда Лин, его взгляд был прикован к мисс Цзюнь.
Что случилось?
На самом деле…
Лорд Лин проигнорировал отсутствие реакции ведущего и перевел взгляд на Нин Юньчжао.
«Благородный сын Нин, ваша сестра очень обеспокоена случившимся.
Вам стоит вернуться. Что касается репутации этих девушек, я решу это с
залом Цзиньюн».
На этот раз был шокирован уже Нин Юньчжао.
Что произошло?
Лорд Лин не дал им возможности обсудить это и отдал приказ слугам.
Слуги были напуганы, но под взглядом лорда Лин они послушно
выполняли его указания. Мисс Лин нужно было увезти как можно дальше, а
Сянлань прогнать прочь.
«Где третий мастер? Пожалуйста приведите его», попросил он ведущего.
Ведущий вышел из своего ступора. Лорд Лин хотел видеть третьего
мастера, а его интонация была полна сожаления. Другими словами, он хотел
обсудить с залом Цзиньюн как справиться с этой ситуацией или услышать
их мнение по этому вопросу.
Это были даже не надежды, а самый желаемый исход этой ситуации для зала Цзиньюн.
Ведущий отдал соответствующие приказы слугам.
Как и ожидалось, лорд Лин не перестал стесняться пользоваться сопровождающими.
В комнате была странная атмосфера.
Ведущий собирался лично проводить лорда Лин, но увидел, что мисс Цзюнь до сих пор стояла неподвижно.
«Большое спасибо», любезно сказала она.
«Я не осмелюсь принять эту благодарность, мы совсем вам не помогли», с недоумением ответил ведущий.
«Нет, если бы вы не пришли, чтобы защитить меня, лорд Лин бы увез
меня», сказала она: «У меня бы не было шанса поговорить с ним».
После этого она снова поблагодарила его.
«Нет, нет», с улыбкой ответил ведущий: «Это то, что мы должны были сделать».
Потом он сделал паузу.
«Юная мисс, не стесняйтесь поступить по своему усмотрению. Нет нужды согласовывать это со мной».
Мисс Цзюнь улыбнулась, а ведущий, попрощавшись ушел.
Когда ушел ведущий, за ним вышли и остальные слуги. В оживленной
комнате вдруг стало пусто. Там остались лишь Фан Цзиньсю, мисс Цзюнь,
Нин Юньчжао и Цзиньчуань.
«Что случилось?», Фан Цзиньсю все еще никак не могла понять такого внезапного поворота событий: «Они ушли…, а как же мы?»
«Если ты не хочешь уходить, то мы можем остаться и поиграть еще», мисс Цзюнь серьезно посмотрела на нее.
Когда она сказала это, кто-то рассмеялся.
Смех был очень внезапным и тут же прекратился. Улыбка уже сошла с лица Нин Юньчжао, и он серьезно смотрел на них.
Комната вновь погрузилась в тишину.
В комнате стояла тишина.
Молодой благородный сын и три девушки стояли друг напротив друга.
Они не были совершенно незнакомыми людьми, по определенным причинам они знали друг друга.
Они были знакомы.
Фан Цзиньсю было любопытно, она оценивающе оглядывала Нин Юньчжао.
Мисс Цзюнь считала нужным выказать ему должное уважение.
«Нин…», она уже открыла рот.
Нин Юньчжао лишь коротко кивнул и моментально покинул комнату.
Мисс Цзюнь не успела закончить своей фразы, а Фан Цзиньсю засмеялась.
«Все еще разговариваешь с ним, прямо набрасываешься на него. Смотри, он убежал», сказала она.
Цзиньчуань потянула ее за рукав.
«Третья мисс, не говорите глупостей», напомнила она ей.
«Я ничего не говорила», фыркнула Фан Цзиньсю, но не стала продолжать эту тему: «Что случилось? Что сейчас происходит?»
«Теперь происходящее нас не касается. В зале Цзиньюн с мисс Лин
случился несчастный случай, это дело лишь лорда Лин и зала Цзиньюн»,
сказала мисс Цзюнь: «Мы можем идти?»
Не касается нас?
Фан Цзиньсю и Цзиньчуань были ошеломлены.
Лорд Лин собирался арестовать их, а теперь все кончено?
«Лорд Лин принял решение слишком поспешно. После того, как я поговорила с ним, он успокоился», сказала мисс Цзюнь.
Фан Цзиньсю посмотрела на нее так, будто она увидела призрака.
«Что ты ему сказала?», спросила она.
Мисс Цзюнь взглянула на нее: «Если я тебе расскажу, ты мне не
поверишь», ответила она: «Я просто рассказала ему о причинах
случившегося, и он успокоился».
Фан Цзиньсю уставилась на нее.
«Цзюнь Чжэньчжэнь, я верю, что ты призрак», выплюнула она.
Из коридора доносились крики девушек, все они были недовольны, но вскоре замолчали.
Нин Юньчжао стоял на лестнице и смотрел на спорящих девушек.
Казалось, что мисс Цзюнь был высокомерной и неуважительной и не была в хороших отношениях с сестрами Фан, так ему рассказывали.
Но как то, что он увидел можно назвать плохими отношениями? Даже
если они и не дружны, тут не было ни высокомерия, ни неуважения.
Но как мисс Цзюнь могла оказаться такой?
Или как такая девушка могла оказаться мисс Цзюнь?
Нин Юньчжао чувствовал смятении в своем сердце.
Да, это было самое главное.
Как она могла быть ею?
Нин Юньчжао считали очень талантливым поэтом, но сейчас он не мог придумать ни одной строчки, что могла описать его чувства.
Он должен был что-то сказать.
Нин Юньчжао наблюдал за фигурами девушек, удаляющихся в зал Цзиньюн.
Но теперь ему не хотелось видеть ее, он не хотел думать об этом,
не хотел думать о том, что он должен сделать. Чувства родились той
ночью…
Реальность было трудно принять.
Нин Юньчжао схватился за перилла и обернулся.
Даже если он и хотел что-то сказать, он не мог ни о чем думать.
«Неудивительно, что ты знала мой день рождения».
Нин Юньчжао молчал.
«Итак, это все было специально?»
………………..
С того места, где он стоял, он мог четко видеть главный зал.
Ведущий не вмешивался и смотрел как уходит мисс Цзюнь. так же он
услышал, как лорд Лин кого-то благодарил.
Эта молодая девушка была слишком жестокой.
Ведущий восхищенно вздохнул, а из-за дверей вновь раздался голос лорда Лин.
«Третий мастер не считает нужным меня видеть. Решение других вопросов для него важнее», лорд Лин стал выходит из себя.
«Мы пошлем за ним снова», сказал ведущий.
Лорд Лин колебался, но отказываться не стал. Они вышли наружу. По
пути они ничего не говорили, пока не дошли до лестницы, там лорд Лин
решил остановиться.
«Я хочу кое-что спросить», вдруг сказал он, глядя на ведущего: «Сколько она заработала?»
Он не уточнил о ком именно была речь, но ведущий все понял, он улыбнулся.
«Обычно мы обеспечиваем нашим гостям конфиденциальность», ответил он.
«Обычно, но сейчас не тот случай», лорд Лин ожидал, когда ведущий вновь заговорит.
«Тридцать тысяч таэлей», сказал ведущий.
Лорд Лин вздохнул и задумчиво посмотрел на ведущего. Это на самом деле было так. Неудивительно.
Он знал, что эта девушка осмелилась выйти в зал и играть, но в
зале Цзиньюн собирались сдержанные люди. Все эти люди оказались
лицемерами, которые потеряли ум, кроме того, выигрыш зала Цзиньюн тоже
был не мал.
Он и предположить не мог, что она получит так много.
Неудивительно, что Зал Цзиньюн стал заступаться за нее.
На этот раз он и его дочь действительно не могли этому противостоять.
Лорд Лин больше ничего не говорил, он лишь кивнул и продолжил свой путь.
Наблюдая за лордом Лин, ведущий не мог скрыть своего любопытства.
Ему тоже хотелось расспросить лорда Лин, о чем он беседовал в комнате с мисс Цзюнь.
Но он знал, что определенно не получит ответа на этот вопрос.
Чтобы отец позволил унизить свою дочь должно было случиться что-то действительно страшное.
Он действительно не подозревал, что в мисс Цзюнь может скрываться нечто большее, чем отличные навыки игры.
Возможно это было покровительство семьи Фан или Цзюнь Иньвень оставил ей большое наследство.
Ведущий вернулся в комнату.
Все в комнате было убрано. Третий мастер Доу отдал приказ, и все остальные мужчины вышли из комнаты.
«Мастер Цзинь и остальные ушли из-за мисс Цзюнь?», не мог не спросить ведущий.
«Кто знает, они непредсказуемы. Иногда как ветер, а иногда как
дождь», третьему мастеру Доу было все равно. Его больше интересовал лорд
Лин: «Что случилось? Он действительно признал, что его дочь нарушила
общественную мораль? Он словно размазал дерьмо по своему телу».
«Определенно это что-то более страшное», пошутил ведущий, но
потом замолчал: «Мне известно лишь, что мисс Цзюнь хотела одолжить у нас
ручку, бумагу и немного персонала для сопровождения».
В зале Цзинь никогда не было судебных процессов.. чек был выписан
на месте, все было улажено. Причина, по которой он упомянул о
разбирательстве была в том, чтобы просто предоставить мисс Цзюнь
задержаться в зале Цзиньюн.
Это было нормальное поведение, вероятно она хотела что-то написать.
«Может ли так случиться, что Цзюнь Иньвень дал ей какой-то козырь?», с любопытством спросил третий мастер Доу.
Это было известно лишь мисс Цзюнь и лорду Лин. Поскольку они пришли к соглашению они уже не будут его пересматривать.
«Это нас никак не касается», сказал третий мастер Доу: «Мы открыты для бизнеса и ведем дела честно, поэтому мы и богаты».
Он улыбнулся.
«Кажется мы зря беспокоились. Мисс Цзюнь есть чем ответить».
Ведущий подумал об искренней благодарности этой девушки.
«Мисс Цзюнь сказала, что если бы не мы, то у нее не было бы шанса поговорить с лордом Лин», сказал он.
Третий мастер Доу засмеялся.
«Эта молодая мисс очень вежливая. Эта возможность обошлась ей больше чем в десять тысяч таэлей», сказал он.
Ведущий ничего не ответил и подумал о внезапном появлении этой девушки на сцене.
Возможно она уже тогда покупала свою возможность.
Когда Фан Цзиньсю и мисс Цзюнь покинули зал Цзиньюн, в парке все еще
продолжалось торжество. Все были такими же оживленными, как и раньше.
То, что произошло в зале Цзиньюн фактически осталось тайной.
В глазах Фан Цзиньсю все еще был шок.
«Так страшно», сказала она: «Раньше я лишь слышала о силе зала
Цзиньюн, но сегодня я увидела, что на самом деле они гораздо страшнее».
Они могли контролировать множество людей, в такой ситуации не до смеха.
Она посмотрела на Цзюнь Чжэньчжэнь, которая шла впереди.
«Возможно ли что ты заранее договорилась с залом Цзиньюн? Почему они защищали тебя?», сказала она, догоняя ее.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«На них нельзя повлиять», сказала она: «Они торговцы».
«Ну и что с того?»
Мисс Цзюнь посмотрела на нее.
«Торговцы заинтересованы в прибыли, остальное их не волнует», сказала она.
Фан Цзиньсю впилась в нее взглядом
«Кого ты хотела обидеть?», беззаботно спросила она.
Эта Цзюнь Чжэньчжэнь по-прежнему полна презрения к торговцам, каждый день она говорила о них с презрением.
Так что с того, что они были торговцами? ее уде и напитки дает ей семья Фан, а это семья торговцев.
«Разве я кого-то оскорбила?», мисс Цзюнь взглянула на нее: «Ты еще дитя, поэтому и не понимаешь».
Ты дитя!
Фан Цзиньсю сверлила ее взглядом, Цзиньчуань потянула ее за рукав.
«Третья мисс, молодая госпожа хочет сказать, что в зале Цзиньюн
есть определенные правила. Она выиграла так много денег, что залу
Цзиньюн захотелось защитить своего клиента», объяснила она: «Наша семья
поступила бы точно так же».
Фан Цзиньсю больше не выглядела оскорбленной. Очевидно, что она хотела поспорить, но она была слишком напугана.
Может ее действительно случайно одолел интерес к этой игре? Может это все
Фан Цзиньсю посмотрела на мисс Цзюнь, она была задумчива.
Если бы кто-то сказал, что Цзюнь Чжэньчжэнь не знала страха и
пошла играть лишь для того, чтобы привлечь всеобщее внимание, она бы не
сочла это странным.
Если бы кто-то сказал, что она заранее знала, что зал Цзиньюн поддержит ее при большом выигрыше то…это было на нее не похоже.
Это ведь Цзюнь Чжэньчжэнь.
Фан Цзиньсю прикусила нижнюю губу.
«Эй, эта та молодая мисс, которая разбогатела?»
За их спинами раздался мужской голос.
Фан Цзиньсю испугавшись обернулась и увидела седьмого Чен.
«Уходи, уходи, уходи», раздраженно ответила Фан Цзиньсю.
«Я слышал, что молодая мисс семьи Фан выиграла в зале огромную сумму. Это ты?», с любопытством спросил седьмой Чен.
Казалось, что разошлись лишь слухи о победе Цзюнь Чжэньчжэнь, а случай с Лин Цзинь был сокрыт. По крайне мере на данный момент.
«И что даже если это я? Хочешь получить свою долю?», спросила Фан Цзиньсю, глядя на него.
Седьмой Чен рассмеялся.
«Нет, нет, мне не нужно денег, которые были выиграны в зале
Цзиньюн. Я и так могу забрать от туда свою часть», хихикая сказал он. Он
подошел ближе и прошептал: «Я слышал, что ты выиграла очень-очень
много. Ты действительно богиня богатства. Провести тебя внутрь было
хорошим решением».
Он радостно вышел из зала Цзиньюн.
Этот человек вел очень счастливую жизнь.
Губы Фан Цзиньсю изогнулись и она посмотрела вперед. Мисс цзюнь
уже была окружена служанками семьи Фан, которые провожали ее к карете.
«Третья мисс», махнула Иньбао: «Давайте вернемся».
Служанку, которую прежде отослали, уже не мучало беспокойство.
Увидев, что мисс Цзюнь и третья мисс вернулись, ее лицо уже залилось
улыбкой.
Слуги были счастливы, что они справились со своей задачей так легко.
Для них такие мирные поездки были только в радость.
Но они не знали, что этот мир был всего на волосок от пропасти.
Фан Цзиньсю взглянула на людей, смеющихся и разговаривающих в саду.
«она шагнула вперед и протянула руку.
«Мою лошадь», сказала она
Иньбао поспешно передала ей поводья, а служанка дала ей хлыст.
«Я пришла сюда не с тобой, и уйду не с тобой», сказала она. Она
села на лошадь и не обращая внимания на слуг ринулась сквозь толпу.
«Отпустите ее, ничего не случится», сказала мисс Цзюнь.
Прямо сейчас она могла прийти в бешенство посреди зала Цзиньюн, тогда ее точно никто не остановит.
«Молодая мисс, мы возвращаемся?», спросила служанка: «Мисс Лин…»
«За мисс Лин пришел ее отец», сказала мисс Цзюнь: «Мы можем уехать первыми».
Слуги согласились и помогли ей забраться в карету, все покинули зал Цзиньюн.
……………
Нин Юньчжао распахнул дверь.
Молодые мисс не понимали, как долго они сидят в этой комнате, но
раз с ними был Нин Юньчжао она не волновались. Они болтали и смеялись,
заказав закуски и чай.
Независимо от того сколько денег они потеряли и того, что они
увидели, молодым девушкам в весну их юности произошедшее не показалось
серьезным.
Они не знали насколько это опасно для девушки. Они не понимали, как этот случай был урегулирован.
Та девушка отличалась от всех них.
Нин Юньчжао молчал.
Когда двери открылись, девушки не обратили на это внимания,
думая, что это дежурный. Когда они подняли головы и увидели Нин Юньчжао
их глаза заискрились, кто-то смутился, а чьи-то лица были полны
обожания.
«Старший брат, ты вернулся. Что случилось?», спросила Нин Яньянь.
«Ничего», ответил Нин Юньчжао.
Ничего? Все было урегулировано?
Нин Яньянь сразу же насторожилась.
«Так Цзюнь Чжэньчжэнь арестовали?», нетерпеливо спросила она.
Нин Юньчжао не ответил, вместо этого он смотрел на молодых девушек в комнате.
«Всем стоит отправиться по домам. В конце концов ваши семьи будут волноваться из-за произошедшего здесь», с улыбкой сказал он.
Девушки поднялись и посмотрели на него.
«Деньги, что вы проиграли, я заплачу сам», добавил он.
Приятный сюрприз заставил улыбки расцвести на их лицах.
Они уже думали, как объяснить случившее своим семьям. Они
собирались сказать, что в зале они встретили десятого благородного сына
Нин, он захотел поиграть и все они сделали ставку.
Ставка на подобного человека была очень элегантной, тут не было дела до суммы.
Не было преступлением потратить деньги на такого человека.
Но теперь вс разрешилось еще лучше. Десятый благородный сын Нин
взял на себя их расходы. Это было очень благородно и им посчастливилось
участвовать в этом.
«Хорошо, мы хотели еще немного поиграть вместе», застенчиво сказала одна из девушек.
«Вы можете пойти и поиграть», ответил Нин Юньчжао с улыбкой: «Сегодня ведь праздник, так что я должен был за вас заплатить».
На лицах всех засверкали счастливые улыбки.
Десятый благородный сын Нин не был занудой, поглощенным книгами.
Он был изящным и интересным, нежным и заботливым, словно весенний бриз.
Жить с таким человеком – мечта каждой девушки.
«Ладно, теперь можно уходить», нетерпеливо сказала Нин Яньянь.
Слуги пытались убедить их уйти раньше, но безрезультатно. Как
только об этом заговорил Нин Юньчжао, все беспрекословно послушались.
Хоть они и не хотели уходить, девочки хотели произвести на Нин Юньчжао хорошее впечатлении, поэтому послушались его.
В комнате наконец стало тихо.
«Старший брат, что случилось? Что случилось с Цзюнь Чжэньчжэнь?
Разве семья Лин не увезла ее или они поехали в семью Фан?», нетерпеливо
расспрашивала Нин Яньянь.
Нин Юньчжао взглянул на нее.
В глазах Нин Яньянь читалось волнение, она была взволнована тем, что мисс Цзюнь могла быть уничтожена.
Другими словами, она ненавидела ее до смерти.
Но есть разница между просто нелюбовью и ненавистью.
Нин Юньчжао знал, что его младшая сестра не любила Цзюнь Чжэньчжэнь и он догадывался, что и остальные девушки ее не любят.
Эти девушки жили в мирах, подвластных их настроению.
Вещи, что им н нравятся не должны существовать, это принималось
как личное оскорбление, поэтому подобное должно быть уничтожено и
растоптано. То, что им не нравится должно быть выброшено, а люди,
которых они не любят уничтожены.
Для этих девушек не было разницы был ли объект их ненависти предметом или человеком.
Нин Юньчжао знал, что сердца некоторых людей страшны и уродливы, но могут ли быть такими сердца девушек.
А ее?
Той девушки?
Пока он не мог сказать было ли ее сердце ужасным. Ее спокойное и
невозмутимое поведение заинтересовало его, а план мисс Лин обратило
против нее самой. Даже отец мисс Лин решил проглотить свое недовольство,
ее поведение пугало.
«Старший брат, старший брат», кричала Нин Яньянь тянув его за рукав.
Нин Юньчжао посмотрел на нее.
«Она ушла», сказал он.
«Под арестом семьи Лин или они сначала пошли в семью Фан?», глаза
Нин Яньянь сверкали: «Правильно. Должно быть сначала они отправились в
семью Фан. Такой позор должен быть вынесен на суд семьи. Если семья Фан
не сможет оправдать ее перед семьей Лин, семья Лин не упустит
возможности показать кто на самом деле их невестка».
Нин Юньчжао с жалостью посмотрел на нее.
«Нет», он погладил ее по голове: «Она вернулась сама. Лорд Лин
ушел с мисс Лин, они поехали в отдельных каретах, каждый в свой дом».
Нин Яньянь была ошеломлена.
«Что ты имеешь ввиду?»
«Я имею ввиду, что все было решено», сказал Нин Юньчжао.
«Это ведь Цзюнь Чжэньчжэнь? Она навредила Лин Цзинь, а теперь все в порядке?», Нин Яньянь не доверяла его словам.
Неужели лорд Лин сошел с ума? Разве он не должен был поступить как любой отец?
«Мисс Цзюнь не причиняла вреда мисс Лин, это правда, отец мисс
Лин это признал», сказал он: «Мисс Лин навредила сама себе, поэтому это
не имеет никакого отношения к мисс Цзюнь. разумеется после этого мисс
Цзюнь отправилась домой».
Никак не связано с Цзюнь Чжэньчжэнь?
Нин Яньянь не могла устоять на месте.
«Это невозможно!», закричала она: «Как Лин Цзинь могла сделать с
собой нечто подобное? Старший брат, разве я не говорила, что во всем
виновата Цзюнь Чжэньчжэнь? Лин Цзинь определенно не могла этого
сделать».
Нин Юньчжао взглянул на свою сестру.
«Почему?», спокойно спросил он: «Почему ты так уверена, что мисс
Лин не делала этого? Почему ты так уверена, что между мисс Лин и этим
человеком не было симпатии? Хоть это и неприлично, такие чувства часть
природы человека».
Часть природы? Симпатия?
«Это невозможно, ведь мисс Лин любит тебя. Она не стала бы делать ничего подобного с другими иначе она…», сказала она.
Нин Яньянь прикусила язык.
Он снова погладил ее по голове.
«То что?», с любопытством спросил он: «Это связано со мной?»
Когда Цзюнь Чжэньчжэнь говорила о том, что ее слова могут
затронуть репутацию другого человека она, определенно говорила о Нин
Юньчжао.
На лице Нин Яньянь появилась тревога.
«Старший брат, какое отношение это дело имеет к тебе?», выпалила
она: «Дело в том, что ты так нравился ей, что она даже не посмела бы
смотреть на других мужчин».
Он улыбнулся.
«Я так хорош?», поддразнивал он.
«Конечно», сказала она, на ее лице засияла гордая и счастливая улыбка: «Мой старший брат лучший во всем мире».
В ее глазах по-прежнему мелькало опасение, она боялась, что он продолжит расспрашивать ее и все поймет.
Нин Юньчжао просто улыбнулся.
«Хорошо, пора возвращаться домой», сказал он.
Она облегченно вздохнула, ее подкашивала усталость.
Вернемся домой, происходящее сегодня было слишком страшным.
………………………
Подъехала коляска мисс Цзюнь. услышав новости Старая госпожа Фан с облегчением вздохнула.
На этот раз мисс Цзюнь отправилась не в свою комнату, а в покои Старой госпожи Фан.
В прошлый раз, во время ссоры с Нин Яньянь и появления Цзиньвей в
чайной, она не хотела чтобы ее ругали, поэтом преуменьшила то, что
произошло.
На этот раз она согласилась на допрос. Естественно она не боялась, потому что ничего не случилось.
«Как там? Было ли весело? Ничего не случилось?», расспрашивала Старая госпожа.
Мисс Цзюнь кивнула.
«Ничего, там было очень весело», сказала она.
Рядом с ней с каменным лицом сидела Цзиньчуань.
Но это было правдой. С Цзюнь Чжэньчжэнь ничего не случилось, она должна быть довольна тем, как разыграла партию.
После услышанного Старая госпожа Фан нес тала продолжать допрос.
Хоть мисс Цзюнь и казалась странной, ее поведение было гораздо менее имульсвным, чем раньше.
«Цзиньсю, она…», начала Старая госпожа Фан.
Естественно она знала, что Фан Цзиньсю убежала.
«Третья сестра в порядке. Мы расстались, покидая зал Цзиньюн, поэтому она должна уже вскоре вернуться», сказала мисс Цзюнь.
Старая госпожа Фан кивнула.
«Ты должно быть устала, иди и отдохни», сказал она: «Возможно ли, что вскоре к нам придет мисс Лин, чтобы поиграть с тобой?»
Мисс Цзюнь улыбнулась: «Она не должна»
Не должна?
Глаза старой госпожи были прикованы к ее шее.
Вопрос был решен?
Но как? Это была истерика, ссора или драка? Тетерь они и вовсе не
будут разговаривать? Обычно девушки решали свои проблемы именно так.
Мисс Цзюнь уже ушла, в комнате осталась лишь Цзиньчуань.
Она был служанкой Старой госпожи Фан. Ей было приказано поехать с
мисс Цзюнь и вернувшись она разумеется рассказала о все, что
происходило Старой госпоже Фан.
Раз мисс Цзюнь не хотела ни о чем говорить, Старая госпожа не смогла бы ее заставить.
«Что сегодня случилось?», она взглянула на Цзиньчуань: «Неужели с мисс Цзюнь ничего не случилось?»
Цзиньчуань была смущена, но она кивнула.
«С мисс Цзюнь ничего не случилось», ответила она.
Старая госпожа Фан чувствовала ее сомнения.
«Что? Что произошло?», спросила она: «Она опять дралась с другой мисс?»
Дралась с другой мисс? Сегодня она сражалась не с молодой мисс, а с ее отцом.
«Сегодня мисс Цзюнь выиграла крупную сумму, играя в зале», сказал она.
Играя?
Несомненно, Старая госпожа знала об играх в зале Цзиньюн. Ее это
не заботило. Это не было бы большой проблемой для семьи Фан даже если бы
она проиграла.
Действительно, ничего не произошло.
«Она выиграла тридцать тысяч таэлей», добавила Цзиньчуань.
Старая Госпожа была так ошеломлена, что забыла проглотить чай, который был у нее во рту.
Тридцать тысяч таэлей?
Это была не маленькая сумма, тем более не сумма, которой могла располагать молодая мисс.
Как она смогла выиграть столько денег?
«Кроме того, в зале Цзиньюн мисс Лин была застукана в объятиях мужчины», сказала Цзиньчуань.
Старая госпожа Фан выплюнула свой чай.
И это ничего?
Ничего?
Мисс Лин отправилась туда с Цзюнь Чжэньчжэнь, как это могло превратиться в частную встречу с мужчиной?
Старая госпожа обладала куда большим жизненным опытом, чем эта девушка, так что она сразу поняла, что произошло.
Она так же знала, что если бы Цзюнь Чжэньчжэнь не изменилась, то
она с легкостью попадалась бы во все расставленные для нее ловушки.
Теперь, все что она делала, было куда страшнее.
«Вау», Лю стояла в библиотеке и разглядывала банкноту, которую дала ей мисс Цзюнь.
«Молодая мисс, ты действительно слишком изумительна».
На лице мисс Цзюнь сияла улыбка, она уже не была столь безразличной ко всему, как в зале Цзиньюн.
«Да», сказала она тихим, но очень довольным голосом.
«Разумеется», Лю поклонилась, а затем прижала банкноту к груди:
«Мы просто выбросили пять тысяч таэлей, чтобы получить куда больше
десяти тысяч. Под небесами нет никого более страшного, чем молодая мисс.
Молодая мисс – королева богатства».
Мисс Цзюнь от души рассмеялась.
Хоть это и неприлично, ей тоже показалось, что она удивительная.
Она и подумать не могла, что кто-то может решить загадку с
фонарем, она так же не думала, что кто-то сможет победить ее и в этой
игре.
Конечно она не могла заявить об этом в зале Цзиньюн. Эти
маленькие радости доставаись лишь ее маленькой служанке, иначе это было
бы очень невежливо по отношению к остальным.
«Молодая мисс, молодая мисс, раз мы можем заработать в зале Цзиньюн столько денег, мы должны ходить туда чаще», сказала Лю.
Мисс Цзюнь легонько погладила ее по голове.
«Жадина», сказала она: «Другие люди не дураки. Более того, нельзя
быть уверенным в том, что одержишь победу в сотне битв. Если мы будем
слишком жадными, то проиграем больше, чем выиграли. Сегодня это было не
ради денег, так что иногда мы можем и поиграть, но не стоит так потакать
своим желаниям».
Это было не ради того, чтобы заработать денег?
Лю не понимала.
Мисс тоже задумалась, глядя на банкноту, которую держала Лю.
«Конечно же это было и для того, чтобы заработать денег», смеясь сказала она.
На самом деле было радостно от того, что она смогла столько
выиграть. В конце концов, заработанные деньги принадлежали ей. А все,
что готовили для Цзюнь Чжэньчжэнь случилось с мисс Лин.
«Старая госпожа пришла», объявила служанка, которая стояла снаружи.
Лю и мисс Цзюнь взглянули на дверь и увидели, что Старая госпожа стояла уже на пороге кабинета.
«Цзюнь Чжэньчжэнь, что произошло? Ты выиграла столько денег…», прямо начала она.
Лю быстро спрятала банкноту, поспешив скрыть ее от глаз Старой госпожи.
«Что ты собираешься делать? Это деньги наших молодых мисс?», с яростью сказала она.
Служанка вовсе не заботила Старую госпожу Фан.
«Почему ты не рассказала о таком значимом событии?», спросила она.
«Это мое лично дело, не стоит это обсуждать», сказала мисс Цзюнь,
а затем с уважением добавила: «Эти деньги принадлежат и мне, я уже
вычла часть денег, которые были заработаны благодаря ставками третьей
мисс».
У Старой госпожи не было слов против этой парочки.
Этот дуэт был таким же, как и раньше. Они были сосредоточены не
на том, о чем заботились девушки ее возраста. Они привлекали внимание и
когда бездействовали, и когда вели себя столь опрометчиво.
«Никто не отбирает твои деньги», сказала она: «Что именно произошло?»
Губы мисс Цзюнь скривились в улыбке. Она попросила Лю вынести деньги из комнаты.
«Значит вы хотите узнать об этом», ответила она.
Цзиньчуань рассказала Старой госпоже Фан о том, что произошло.
Слушая этот рассказ, сердце Старой госпожи чуть не выпрыгивало у нее из
груди. Даже сейчас она все еще обливалась холодным потом. Увидев
отношение мисс Цзюнь к случившемуся, она не знала как реагировать.
«Это неважно, просто ссора между детьми. Я позаботилась обо всем
заранее, поэтому со мной бы ничего не случилось», сказала мисс Цзюнь.
Ловушка мисс Лин действительно была нацелена на слабость мисс
Цзюнь, но все это было сделано с расчетом на старую мисс Цзюнь. Но это
все равно было сложной задачей. Все изменилось, когда поменялись ее
охранники, тогда это ловушка стала выглядеть весьма неуклюже.
Когда Старая госпожа размышляла об этом, ее сердце сжималось. Она пристально смотрела на мисс Цзюнь.
«Я предупредила ее», сказала мисс Цзюнь, ловя ее взгляд: «Я
сказала, что я уже не та, что прежде. Когда я умерла, я многое осознала,
я не пыталась намеренно ей навредить».
Это было похоже на ребенка, который пытался объяснить, что не он сделал первый шаг, который повлек за собой катастрофу.
Старая госпожа Фан снова потеряла дар речи, но ей хотелось улыбнуться. Чувство беспокойства, что было прежде, исчезало.
Что обычно случается с людьми, которые делают первый ход? Неужели мисс Лин думала, что она не получит удар в ответ?
Подобные махинации вполне вписывались в характер Лин Цзинь. Она заслужила попасть в собственную ловушку.
«Я здесь не для того, чтобы выяснять почему ты не просто избежала
ловушку, а решила засадить туда мисс Лин», сказала Старая госпожа Фан:
«Я просто хотела сказать, что это было весьма опасно».
Мисс Цзюнь с улыбкой посмотрела на нее.
«Я была хорошо подготовлена».
«Хорошая подготовка не всегда обеспечивает полную безопасность. В
это мире нельзя быть полностью в чем-то уверенным», решительно сказала
Старая госпожа Фан: «Цзиньчуань сказала, что там появились и Цзиньвей.
Одна небольшая ошибка и ты бы не вернулась из зала Цзиньюн из-за плана
Лин Цзинь. Нельзя не обращать на это внимания».
Да, то, что произошло сегодня было на грани провала.
Мисс Цзюнь кивнула.
«Но бабушка, ты ведь сказала, что в этом мире нельзя быть в
чем-то полностью уверенным», сказала она: «Если это действительно так,
то нужно просто делать то, что должен. Если сомневаться в себе, то
многие задачи никогда не будут выполнены».
Это было правдой.
Старая Госпожа Фан не хотела соглашаться с ней. Ей хотелось,
чтобы эта девушка согласовывала с ней свои действия, но она сначала
действовала и лишь потом что-то обсуждала с ней или вовсе не обсуждала.
Ей не хотелось слушать то, что она сама должна была ей сказать.
«Чжэньчжэнь, для тебя было бы хорошо действовать чуть осторожнее.
Мы не хотим, чтобы с тобой случился какой-то несчастный случай»,
сказала она: «В конце концов, жизнь очень важна. Более того, семья Фан
сейчас находится в трудном положении».
«Я была осторожна, поэтому все случилось именно так. Я старалась не ввязывать в это семью Фан», заверила мисс Цзюнь.
Старая Госпожа Фан побледнела. Она хотела сказать, что семья Фан не боялась подобного, но это было вовсе не обязательно.
Иногда люди понимают вещи так, как им нравится. Нет смысла что-то им объяснять.
Было бессмысленно говорить что-либо.
«Мне нужно иметь дело с залом Цзиньюн или лордом Лин», прямо спросила она.
«Не нужно. Лорд Лин сам все уладит», сказала мисс Цзюнь.
Лорд Лин сам все уладит.
Старая Госпожа пыталась связать это с рассказом Цзиньчуань.
«Чжэньчжэнь, что ты использовала, чтобы угрожать лорду Лин?», спросила она.
«Это была не угроза. Просто сделка», ответила мисс Цзюнь. она
подняла руку, чтобы остановить дальнейший вопросы Старой госпожи: «Я уже
заключила сделку с лордом Лин. Нет необходимости вновь поднимать этот
вопрос».
Какую сделку мог заключить с ней лорд Лин? Какое соглашение могло заставить лорда Лин принять позор его дочери?
Мягко говоря, Старая Госпожа Фан была удивлена.
«Это благодаря связям моего отца», сказала мисс Цзюнь: «Отец
всегда предупреждал меня не переходить дорогу определенному лорду, так
что простите меня за то, что я не рассказала вам об этом, бабушка.
Просто не беспокойтесь. Лорд Лин тоже воздержится от беспокойства этого
человека, поэтому это вопрос решенный».
Связям…
Старя Госпожа Фан много не знала о Цзюнь Иньвей, но его предками
были врачи. Они оказались связаны с семьей Нин, поэтому знакомство с
более влиятельными людьми уже не представлялось чем-то невозможным.
Цзюнь Иньвей был чиновником. Хоть он и не обладал большой властью, он
определенно общался с другими высокопоставленными людьми.
Это объяснение было более разумным, чем то, что сказала Цзиньчуань.
Мисс Цзюнь и Старая госпожа улыбнулись и кивнули друг другу.
……………..
Бейлу, семья Нин.
Старшая мадам Нин улыбнулась своей дочери, которая вошла в комнату.
«Тебе было весело?», спросила она.
«Нет», надулась Нин Яньянь.
«Кто тебя огорчил?», спросила она с улыбкой.
«В любом случае мне было не весело», повторила Нин Яньянь:
«Старший брат запретил мне об этом говорить, он хочет рассказать все
сам».
Нин Юньчжао?
Кажется, там был бой.
Старшая мадам Нин беззаботно улыбнулась и выглянула наружу.
«Твой брат?», спросила она.
«На этот раз мой брат сыграл большую роль в зале Цзиньюн. Сейчас он
пошел поговорить об этом с отцом и бабушкой», рассеянно сказала Нин
Яньянь.
Потеря денег не была чем-то серьезным.
Уничтоженная репутация хорошей девушки – тоже.
Даже если бы небеса рухнули, все равно бы какие-то люди остались сверху.
Что касается того обвинит ли Лин Цзинь Нин Яньянь в произошедшем, беспокоило ее меньше всего.
Где доказательства? Желание быть наложнице было ее собственным желанием. Семья Нин не давала официального согласия.
Нин Яньянь сама еще была молодой мисс. Как она могла вмешаться в
брак брата? Даже если она скажет, что та манипулировал людьми, чтобы у
тех был шанс стать ее невесткой, это была всего лишь детская шутка.
Слова ребенка не несут никакого вреда. Воспринимать это серьезно – просто смешно.
Все это было сделано руками Лин Цзинь. Задача угодить Нин Яньянь была непростой, она ведь была молодой мисс семьи Нин.
Старшая мадам Нин разумеется узнала об играх, что были в зале Цзиньюн 3 марта и узнав эту новость ей было все равно.
«Что может быть настолько важным, что он хочет поговорить со
мной?», сказала она даже, не заботясь о том, сколько денег они потеряли.
Нин Яньянь нетерпеливо затрясла головой.
Да, старший брат, распоряжающийся крупными суммами денег, не было
большим делом. В будущем все состояние этой семьи будет принадлежать
ему.
На данный момент Нин Юньчжао был в своем кабинете, у него было крайне торжественной выражение лица».
«Скажи мне, какие отношения между Яньянь и мисс Лин?», спросил он, глядя на служанку, которая стояла перед ним на коленях.
Девушка дрожала. Она подняла голову, это была личная служанка Яньянь, маленькая Юэ.
«Благородный сын, тут ничего нет. Она общается с ней так же, как и с другими молодыми мисс», сказала она дрожащим голосом.
Нин Юньчжао развернулся и подошел к своему столу.
Глаза Юэ заблестели.
Десятый благородный сын Нин был добрым и скромным. Он не делал
различий между благородством и смирением. Благородный сын Нин никогда не
кричал на слуг.
Эта мысль мелькнула у нее в голове, когда она услышала хруст.
На пол упал маленький фарфоровый горшок, расколовшись на кусочки.
Это был стакан для кисточек!
Мисс Яньянь рассказывала ей, что этот горшок был очень ценным. Во всем Янчэн не было другого такого.
«Десятый благородный сын…», сказала она дрожащим голосом.
Нин Юньчжао развернулся и вновь посмотрел на нее.
«Ты служанка, ты разбила мой горшок для кисточек. Что ты собираешься делать?», спокойно спросил он.
Маленькой лицо Юэ мгновенно побледнело, она недоверчиво посмотрела на Нин Юньчжао.
«Благородный Сын…», закричала она.
«Ты хочешь чтобы тебя продали? Или хочешь, чтобы я взял это на себя?», ин Юньчжао продолжал спокойно задавать вопросы.
Слезы катились по лицу служанки, она рухнула на пол.
Нежный благородный сын Нин был страшнее самого злого хулигана, потому что н было людей, которые бы ему не поверили.
«Благородный сын, я все расскажу, я расскажу», всхлипывала она.
……………………..
Весной ночь наступала куда медленнее чем зимой, но время еды в
семье Нин было неизменным. Увидим, что слуги были заняты чем-то снаружи,
старшая мадам Нин нахмурилась. Она посмотрела наружу.
«Почему Нин Юньчжао все еще не вернулся?», спросила она.
Служанка поспешил ответить.
«Вероятно, он все еще обсуждает поэзий с мастером», сказала она: «Я пойду и посмотрю».
Старшая мадам Нин кивнула.
«Мастеру на стоит беспокоиться об этом. Его дядя уже проверил его
работу», прокомментировала она: «Послезавтра он уезжает, поэтому ему
стоит расслабиться».
Служанка улыбнулась в ответ, а затем ушла. Вскоре после этого она примчалась назад.
«Мадам, благородный сын уехал?», сказала она.
Так поздно?
«Куда?», спросила она, нахмурившись.
«В Янчэн», ответила служанка.
Янчэн? Он только что оттуда приехал, зачем снова ехать туда?
Старшая мадам Нин сидела ровно и размышляла над словами Нин Яньянь.
«Что случилось в Янчэн?», спросила она. Что может быть причиной возвращения Нин Юньчжао?
Это определённо не было пустяком.
Она собиралась отправить кого-нибудь, чтобы разузнать, но в этот момент появился Старый мастер Нин.
«Юньчжао, это я отпустил его», сказал он: «Что-то действительно произошло».
«Что случилось?», с тревогой спросила она.
«Это связано с лордом Чэнго», сказал Старый мастер Нин: «Вы знали, что у его ребёнка раньше были некоторые проблемы».
Лорд Чэнго, его ребенок?
Старше мадам Нин было все равно, но она слышала об этом.
«Это все из-за того, что наследник Чжу Цзань подрался с кем-то? Разве это уже не
закончилось? Что-то еще?»
«Лорд Чэнго объяснил императору, что его сын не был не прав. Он
сказал, что был занят военными делами, что ситуация на севере сейчас
напряженная, что нет смысла беспокоиться о таких пустяках. Затем он
предложил отправить Чжу Цзань в столицу, чтобы возглавить императорскую
гвардию», сказала Старый мастер, усмехаясь.
«Тогда ему следует вернуться одному», сказала старшая мадам Нин,
сидя за обеденным столом. Она взяла у служанки палочки: «Лорд Чэнго
находится там вместе со своей женой, в отличии от остальных солдат,
которые разлучены со своими семьями. С ними все хорошо, они живут на
севере уже больше десяти лет. Они считают север своим домом. Кто знал, о
чем тогда думал первый император».
Старый мастер Нин слегка закашлялся.
«Не говори так грубо о первом императоре», он сделал паузу, взяв
свои палочки для еды: «Что ж, с лором не случилось ничего плохого. Я
слышал, что он договорился с Цзиньвей, чтобы они сопроводили Чжу Цзань в
столицу. В результате тот умудрился сбежать по дороге».
Старшая мадам Нин была в шоке.
«Сбежать от Цзиньвей?», сказала она: «Какое ребячество».
Она покачала головой.
«Однако, такое ребячество и неукротимый нрав могут стать
серьезной проблемой. Я вижу лишь то, что родословная лорда Чэнго
закончится следующим поколением».
Жена генерала, пользующаяся благосклонностью первого императора, она должна была родить такого сына как Нин Юньчжао.
«Но как это касается нас? С кокой целью вы послали туда Нин Юньчжао?»
«Собственно, второй брат планирует свергнуть лорда Чэнго», тихо
сказал он: «Разве герцог Чэнго не заставил привратников Хэбэй и Шаньси
замять расследование? Он превысил свои полномочия, поэтому все
наместники хотят отправить его под суд, только вот это не даст никакого
результата. Сейчас, после того, как с Чжу Цзань случилось нечто
подобное...в конце концов отец и сын разные люди. Поэтому я хочу, чтобы
Нин Юньчжао поехал и оповестил наместников особо не обсуждать сейчас
лорда Чэнго, так Второй брат сможет осуществить свои планы на Чжу
Цзань».
«О», понимающе сказала старшая мадам Нин.
«Кажется, иногда сын рождается для того, чтобы свергнуть своего отца», со вздохом сказал Старый мастер Нин.
Старшая мадам Нин улыбнулась.
«Зачем ты отсылаешь сына? Он не свергнет тебя», сказал она: «Это решение Нин Юньчжао?»
Старый мастер Нин улыбнулся.
«Ешь, ешь», ответил он.
«Но Нин Юньчжао еще не ел», сказала старшая мадам Нин, у нее болело сердце за него: «Он даже не смог отдохнуть».
……………..
Хоть сейчас и было время еды, ели не все. Кроме Нин Юньчжао был еще и лорд Лин.
Когда лорд Лин зашел в кабинет, он казался немного вялым.
«Десятый благородный сын, что ты тут делаешь?»
Голос лорда Лин показывал, что тот устал, а нем так же еще оставались нотки прежнего гнева.
Очевидно злость была из-за того, что десятый благородный сын Нин вмешался в происходящее в зале Цзиньюн.
Внезапный шок от раскрытия тайны превратился в молчание. Когда лорд Лин вспомнил что случилось, он по почувствовал сожаление.
Угрозы мисс Цзюнь были страшны, но не неизбежны. Если бы он схватил ее с самого начала, она не смогла бы угрожать ему.
Для мисс Цзюнь было очевидным то, что это хранилось в строжайшей
тайне. Об этом не знал никто кроме нее. В противном случае, она бы не
просила зал Цзиньюн увезти молодую мисс семьи Фан с запиской.
Все не смогло бы решиться в зале Цзиньюн. Если ты проиграл, то
они брали с тебя деньги, если выигрывал, то платили тебе. Если бы она
смогла уехать, но семья Фан завладела бы этим секретом и смогла бы
угрожать ему.
Но если бы он был настроен более решительно, чтобы забрать мисс
Цзюнь и молодую мисс семьи Фан, то настало бы время, когда эта девушка
испугалась бы и не имея другого выхода угрожал бы ему в невыгодной для
нее позиции. В худшем случае он лишил бы ее жизни, чтобы заставить
молчать. Тогда ее слова не превратились бы в угрозу.
Если бы он не дал возможности этой тайне выйти на свет, если бы он не дал мисс Цзюнь возможности заговорить…
Это было предсказуемо. Зал Цзиньюн решил не быть
контрольно-пропускным пунктом, поэтому мисс Цзюнь использовала свою
возможность написать этот секрет.
Жаль, что Нин Юньчжао внезапно появился и остановил их, а затем зал Цзиньюн внезапно изменил свою позицию и стал отстаивать ее.
Теперь, все было решено.
Лорд Лин думал, что после того, как он вернется со своей дочерью,
его жена потеряет сознание от потрясения и гнева. Затем он подумал,
что, когда его дочь очнется, весь дом станет вверх дном. Никто не пил и
не ел.
«Десятый благородный сын уже поел?», спросил он: «Простите меня за неудобства, сегодня мы ничего не готовили».
Нин Юньчжао проигнорировал колкость лорда Лин.
«Позволит ли лорд Лин задать больше вопросов о том, что произошло?», прямо спросил он.
Лорд Лин был в ярости.
«О чем тут говорить, разве мы уже не разрешили все?», кричал он.
«Решить и признать это разные вещи», ответил Нин Юньчжао:
«Кажется с лордом Лин это не обсуждали, так что об этом скажу я. Мисс
Лин хотела быть моей наложницей».
Он так внезапно это сказал, что лорд Лин, который давно не ел, почувствовал головокружение.
Что это значит?
Независимо от того, что это значило, было слишком постыдно говорить о частных делах мужчины и женщины, о брак.
Почему Нин Юньчжао, который обычно больше всех следует приличиям, сказал это?
«Действительно, как бесстыже», ответил он.
Нин Юньчжао не чувствовал, что этот ответ был адресован ему. Он
только что сказал, что мисс Лин хотела быть его наложницей, а не он был
тем, кто хотел получить ее к себе в наложницы.
То, что думали о нем другие люди, никак не было с ним связано. За это ему не будет стыдно.
«Такое поведение не очень хорошее», кивнув ответил он: «Но лорд Лин, не будьте слишком строгим».
Почему он должен быть строгим? Он никогда не был тем, кто мог быть слишком строг к себе.
Услышав это сегодня лорд Лин был подавлен.
«Хоть это так, я не могу избежать причастности к ошибкам своей сестры», продолжал Нин Юньчжао.
Младшей сестры?
Лорд Лин уставился на него.
«Мисс Лин проявила ко мне привязанность. Она сказала моей сестре,
что не хочет становиться невесткой семьи Нин, ей достаточно быть рядом в
качестве моей наложницы. Намереваясь получить расположение Яньянь,
которая ненавидит мисс Цзюнь, она решила преподать той урок, и в итоге
попала в свой ловушку», сказал Нин Юньчжао.
Лорд Лин был в шоке.
Он знал, что той, кто подсыпал наркотики и нашел человека для личной встречи, была его дочь, но он не знал зачем она это делала.
Хоть это и было трудно понять, он знал, что это особенность
поведения всех девушке подростков. Раз десятый благородный сын семьи Нин
сделал такое умозаключение, очевидно, что в это был втянуть кто-то из
семьи Нин.
«Потому что это связано с репутацией другого человека».
Лорд Лин подумал о словах, сказанным мисс Цзюнь и подумал о первых словах Нин Юньчжао, когда тот появился.
Почему у других еще есть их доброе имя, в то время как семья Лин смешана с собачьим дерьмом? Почему только им не везло?
Это справедливо?
Лорд Лин был в ярости.
«Итак, все это время Цзинь была очарована тобой. Неудивительно, что она это сделала», закричал он.
«Лорд Лин, это не так», спокойно ответил Нин Юньчжао: «То, что
делают люди, это их собственный выбор, вы не можете обвинять в этом
других».
Все еще строит из себя джентльмена! Лорд Лин дрожал от гнева.
«Если бы ты не убеждал ее, то с чего бы Цзинь делать подобное?», спросил он.
«Если лорд Лин пойдет и убьёт мисс Цзюнь, наша семья Нин не станет беспокоить вас», неожиданно сказал Нин Юньчжао.
Лорд Лин застыл, эмоции в нем стали стихать.
Убить мисс Цзюнь?
Это было действительно неплохим предложением.
Ее убийство было бы не только отмщением за его дочь, но и навсегда бы похоронило его тайну.
Более того, семья Нин тоже хотела, чтобы она исчезла, они будут сотрудничать с ним…
Неожиданно лорд Лин что-то осознал.
Почему? Если бы семья Нин хотела, чтобы та исчезла, они бы занялись этим самостоятельно. Они хотят сделать его инструментом.
И если эта девушка знает его секрет, это означает, что и другие
могут о нем узнать. Устранение девушки может не только не похоронить его
секрет, а сделать его общественным достоянием и навлечь большой кризис.
Стоит бояться не мисс Цзюнь, а ее сторонников.
Даже если он может гарантировать, что семья Нин не будет меня
беспокоить, разве я не должен буду заплатить высокую цену за свое
преступление? И все это будет на руку семьи Нин.
Каким я был дураком.
«Понимаете, это очень заманчивое предложение, но в конце концов,
решение принимаете вы сами, все зависит от вас», неторопливо сказал Нин
Юньчжао.
Он играл со мной.
Лицо лорда Лин покраснело, затем побледнело. Он не смог
остановить проклятья. Но он не мог не признать того, что слова Нин
Юньчжао были правдивы.
«Это потому что я взрослый, а Цзинь…она еще ребенок», печально сказал он.
Что может знать ребенок? Поскольку она все еще ребенок, ей трудно
не допускать ошибок. Раз она ребенок, не стоит ли быть к ней более
снисходительным?
«Даже если она ребенок, ошибки по-прежнему остаются ошибками»,
сказал Нин Юньчжао: «Поскольку она уже получила урок, сегодня я пришел
сюда не для того, чтобы допрашивать ее или заставить взять на себя всю
ответственность. Я пришел сюда, чтобы рассказать лорду Лин правду, так
как она мне известна. В тоже время — это вопрос имеет отношение к моей
младшей сестре, но ответственность несет тот, кто совершил ошибку. Мы
не будем перекладывать вину, семья Нин накажет ее за это».
Лорд Лин язвил: «Накажет? Как вы собираете наказать ее?»
«Лорд все увидит», сказал Нин Юньчжао. Не сказав ничего более, он почтительно попрощался и ушел.
Лорд Лин стоял в своей кабине и наблюдал за ним до тех пора пока он не скрылся из поля его зрения.
Ему разум был в беспорядке, размышляя о словах этого молодого человека.
Семья Нин накажет Нин Яньянь?
Тогда разве не получится так, что они казали Нин Яньянь из-за Цзюнь Чжэньчжэнь?
Какой фарс! Семья Нин накажет свою драгоценную мисс из-за Цзюнь Чжэньчжэнь?
Вы думаете, что в это кто-то поверит?
Нин Юньчжао было все равно поверит ли в это лорд Лин или нет. Если бы он услышал об этом, он сам бы в это не поверил.
Потому что он до сих пор н обсудил это с семьей Нин.
Нин Юньчжао стоял у ворот в дом семьи Нин, наблюдая за тем, как ночь окутывает тихие улицы.
Тихие, но не спокойные.
С тех пор, как он покинул зал Цзиньюн, он утешил свою сестру и
привел ее домой, затем допросил ее служанку, обсудил планы дяди с отцом и
предложил лучшее решение.
Кто мог увидеть или подумать о том, что на самом деле его ум был сейчас пуст?
С тех пор как он слышал, что кто-то назвал ее Цзюнь Чжэньчжэнь, когда она обернулась на это имя, он стал таким.
Что случилось?
Он хотел узнать что именно произошло. Прямо сейчас он знал, что
сделала его сестра и что сделала мисс Лин. Остались лишь мелкие и
незначительные вопросы.
Нин Юньчжао поднял голову, взглянув на фонари, освещавший улицу.
Аромат еду исчезли из воздуха, а ворота города были заперты.
Он постоянно уехал из Бейлу в Янчэн и ничего не ел и не пил. Его одолевали жажда и голод.
Но он не стал останавливать и полные решимости продолжил свой путь.
Он собирался ее увидеть.
……………..
Когда мисс Цзюнь вошла в комнату, служанка отступили и опустили головы.
«Ты сегодня очень счастлива?», спросил Фан Чэнъюй с улыбкой, сидя в инвалидном кресле.
Этот несносные ребенок решил сегодня поприветствовать ее первым?
Какие злые намерения у него были сегодня?
Но она не злилась на него. Сегодня мисс Цзюнь действительно была в прекрасном настроении.
«Да, я выиграла денег», с улыбкой сказала она.
«Не удивительно, что я услышал твой смех, когда ты была еще
снаружи», Фан Чэнъюй с любопытством расспрашивал: «Где ты их выиграла?»
Мисс Цзюнь начала подталкивать кресло-коляску.
«В зале Цзиньюн. Ты знаешь о нем?», задавая такие вопросы мисс Цзюнь чувствовала себя неловко.
«Да, я знаю», кивнул он, улыбаясь еще шире: «Ты забрасывала стрелы в горшок?»
Мисс Цзюнь вышла вперед, чтобы взглянуть на него.
«Почему ты говоришь что-то вроде «В глазах посетителей этого зала я не человек, а калека», спросила она.
Он закатил глаза: «Похоже старшая сестра еще не привыкла к тому, что можно провести день без споров?», спросил он.
Мисс Цзюнь улыбнулась, несколько смутившись.
«Мне просто было любопытно», сказала она, хоть и не знала
действительно ли это ей интересно, может ей хотелось узнать почему Фан
Чэнъюй перестал насмехаться над ней или известно ли ему вообще об этом
заведении…
Поскольку сегодня она была так счастлива, она не могла не быть немного озорной.
Фан Чэнъюй больше ничего не говорил, мисс Цзюнь повезла его в ванну.
«Ты можешь посадить меня рядом с ванной, я сам смогу снять одежду», сказал Фан Чэнъюй.
Действительно, сегодня…
Мисс Цзюнь не могла заставить себя еще раз взглянуть.
«Я чувствую, что мое тело становится более крепким», сказал он
ей: «Кажется, что ты не зря так обращалась со мной, так что я буду
выполнять все условия лечения».
Она проверила пульс.
«Со временем с тобой все будет хорошо», с улыбкой сказала она.
Это тот случай, когда говорят, что факты громче любых слов.
Она посадила его на край ванны. Принимая инициативу, он сам снял рубашку и скользнул в воду.
Она не обернулась. Поскольку его ум был ясным, и он был готов к
сотрудничеству, мисс Цзюнь больше не наблюдала за ним в воде как раньше.
Она все еще была ребёнком, ей было четырнадцать, всего на год моложе себя прежней.
«В зале Цзиньюн было очень людно?», раздался голос Фан Чэнъюй.
«Да, очень. Было много людей», ответила она, изучая коробку с
иглами: «Но поскольку я была занята другим, я не очень много смотрела по
сторонам. Когда тебя станет лучше, и ты смоешь гулять, мы сможем
отправиться туда вместе».
Фан Чэнъюй смотрел на девушку, которая стояла к нему спиной и на его лице появилась улыбка.
Действительно очень заманчиво.
Но он ничего не сказал. Он медленно опускался в воду. Теперь
лекарственная жидкость была куда сильнее и запах был столь едкий, что
стоял и в носу, и во рту.
Очень скоро он потерял сознание.
Когда мисс Цзюнь поняла, что она уже давно не слышала голоса Фан
Чэнъюй она обернулась и увидела лишь макушку его голову. Она схватила
его, проверила пульс и проверила дышит ли он.
Это было забавно. Казалось она действительно не привыкла к тому,
чтоб Фан Чэнъюй говорит столь добрые слова, но согласно описанию его
родственников, он был тем, кто всегда и со всеми разговаривал очень
вежливо.
Как растет ее младший брат?
Он родился спустя три года, как она стала жить в императорском дворце и заниматься с учителем.
В то время ей было уже тринадцать, старший ребенок, а не старшая
сестра, она оставалась со своими родителями. Она не знала, как
обращаться с младенцем. Она приезжала только раз в год. То, как он
менялся шокировало ее и сбивало с толку.
Но младший брат был очень добр к ней, он охотно отдавал ей
половину сладкого, делился игрушками, которые дарил ему император.
Каждый раз, когда она уезжала, он плакал и не отпускал ее.
После того, ка кона вышла замуж, он думал, что она страдает и злобно кусал Лу Юньци.
В то время в особняку принца Хуай было много людей. Он был
владельцем особняка, хоть ему и было всего шесть, люди думали, что
императору это не нравится.
Хорошо, что Лу Юньци спрятал его.
Мисс Цзюнь опустила взгляд и вытащила Фан Чэнъюй и воды.
После женитьбы Лу Юньци нашел Учителя Цзюжун. Она лично виделась с
ним. Хоть он и не был очень разносторонним и эрудированным, у него был
нежный и податливый характер. Его лекции были очень интересными.
Старшая сестра сказала, что этот учитель подходит. В конце
концов, младшему брату не нужно было обучаться военному делу. Ему нужно
было стать воспитанным и утонченным, достойным титула принца.
Хоть они и были довольны тем, что у них было, другие этим довольны не были.
Всегда были люди, которые чем-то недовольны.
Мисс Цзюнь перевернула Фан Чэнъюй и вытерла его. Она снова перевернула его и воткнула ему в шею длинную иглу для иглоукалывания.
Дворец Молодой Госпожи Фан были тихими. Иногда снаружи проходили слуги, но никто не осмеливался смеяться или шуметь.
Рядом с дверью стояла Лю, которая действительно намеревалась продать тех слуг, что ей не нравятся.
Мир за пределами резиденции семьи Фан погрузился в тишину ночи.
Красный фонари, что освещали ворота, мерцали покачиваясь мартовским
ветром.
Нин Юньчжао стоял под одним их них.
Он подошел к ее двери, но как ему позвать ее?
Уже было темно. Он был молодым юношей, а она молодой девушкой.
Более того, она была не просто девушкой, которую он встретил на улице на фестивале фонарей, она была Цзюнь Чжэньчжэнь.
Даже если у нее и был с ним брачный контракт, встречаться по ночам было неправильно.
Теперь Цзюнь Чжэньчжэнь была Молодой госпожой семьи Фан. Встреча с им была бы еще более непостижима.
Нин Юньчжао чувствовал, что не уместно стоять в свете фонарей перед дверьми семьи Фан.
Но еще более неуместно то, о чем он думал, он вообще н должен был думать о подобном.
Прежде он действительно не задумывался над этим. Он просто хотел увидеться с ней и обо всем спросить.
Это было чувство, о котором говорили его друзья, тоска в серце по другому человеку.
Но конечно ж у него не было никакой тоски.
Эта метафора слишком абсурдна.
Нин Юньчжао вздохнул и развернулся. Он вернется завтра.
Увидеться с ней днем было бы не столь неуместно.
Ночь и капюшон плаща скрывали его лицо и статус. В дневное время в
резиденции Фан будет кипеть жизнь. Даже если он будет осторожен, будет
очень трудно быть незаметным.
Десятый благородный сын Нин прибыл в резиденцию семьи Фан, эта новость привела бы всех в ярость.
Невозможно, неуместно.
Нин Юньчжао свернул за угол, медленно прогуливаясь вдоль стен семьи Фан.
Так как он мог встретиться с ней и избежать косых взглядов других людей?
Перелезть через стену?
Нин Юньчжао оглядел эти стены.
Он был утончённым джентльменом. В его обучении были обязательными
конная езда и стрельба из лука, но вот покорение стен туда не входило.
Более того, даже если он перелезет через стену, то как он найдет
ее? Было бы еще более странно, если бы он был схвачен охранниками семьи
Фан.
Нин Юньчжао улыбнулся от этой мысли.
Сейчас не время улыбаться.
Он нахмурился.
Самое подходящее решение – найти кого-нибудь, чтобы передать ей письмо и попросить встретиться с ним.
Но кто лучше всего подойдет на эту роль?
Это тоже было проблемой.
Нин Юньчжао казался стариком, он впервые был так озадачен встречей с кем-то.
Встреча с императором его не волновала. Для того чтобы
встретиться с императором, учитывая его прошлое, ему нужно лишь усердно
учиться и заслужить хорошую репутацию. Все зависело лишь от того как
упорно он будет трудиться.
Нин Юньчжао не спеша обходил владения семьи Фан.
Мартовские ветры были немного холодными, и не давали ему заснуть.
На самом деле сейчас он должно быть очень устал и голоден. Наиболее
логичным решение было бы оставить все, найти гостиницу, чтобы выпить чаю
и съесть чашу с горячим супом, за затем принять ванну и спокойно лечь
спать.
Но он не хотел уходить. В конце концов сегодня так много всего
произошло, но он до сих пор кое-что не закончил. Он не сможет заснуть в
гостинице. Было куда лучше прогуливаться и размышлять.
Сегодня не только Нин Юньчжао не мог заснуть. В семье Фан тоже бродила бессонница.
Фан Цзиньсю ходила вокруг двора.
Она вернулась, когда уже стемнело. Она сказала, что очень устала,
чтобы избежать расспросов старших сестер. Она лишь сказала, что не
ругалась с Чжэньчжэнь, а занималась в городе своими делами.
И она конечно же не хотела наткнуться на бабушку.
Это должна была сделать Цзюнь Чжэньчжэнь. Вне зависимости
касалось это ее самой или нет, Фан Цзиньсю не была намерена с кем-либо
это обсуждать.
Бабушка уже должна была узнать, что она тоже уехала, но никто не
пытался ее найти. Казалось, что Цзюнь Чжэньчжэнь уже поговорила с ней.
Она была просто ребенком. Именно об этом и переживали взрослые.
Фан Цзиньсю никак не могла заснуть и думала о произошедшем
сегодня днем. Но она не знала о чем именно думать. Ее ум был очень
беспокоен и в итоге она поднялась с кровати и отправилась на прогулку.
Неужели все разрешилось именно так?
Фан Цзиньсю стояла во дворе, когда мимо прошла пара охранников.
«Я думаю, это странно…»
«Скорее всего это просто прохожий».
«Как это возможно? Я видела, как он уже сделала два круга».
«Возможно он просто гуляет».
«Кто будет гулять посреди ночи?»
Их голоса стихли, когда они увидели Фан Цзиньсю, стоящую у дороги.
«И что с того, что мне захотелось прогуляться посреди ночи?», холодно спросила она.
Люди насмехались над ней?
Она считала эту девушку идиоткой, а теперь все так относились к ней самой?
Верно. Когда она подумала о своем поведении в зале Цзиньюн и о реакции Цзюнь Чжэньчжэнь на это, она чувствовала себя идиоткой.
Охранники заметили, что третья мисс была не в духе и поспешили выразить свое почтение.
«Третья мисс, кто-то гуляет вокруг нашей резиденции», осторожно сказал один из охранников.
Это говорило о том, что не она был предметом их разговора. Она нахмурилась.
Казалось, после нового года охранники стали куда строже, чем раньше.
Тогда она могла объяснить это беспокойством о младшем брате и
суетой вокруг свадьбы, хоть она и думала, что тут нет повода для
беспокойства. Зачем кому-то волноваться о свадьбе Цзюнь Чжэньчжэнь?
Но сейчас мисс Лин тяжело пострадала от ее рук. Это даже к лучшему, что охранники стали более внимательными.
«Кто это?», спросила она.
Охранники покачали головами.
«Мы не можем его преследовать, он не делает ничего подозрительно, просто прогуливается», ответил один из охранников.
В конце концов дороги вдоль резиденции семьи Фан были дорогами общего пользования.
У Фан Цзиньсю скрутило живот.
«Разве такие прогулки не настораживают?», спросила она: «Может это вор или шпион, который собирает информацию».
Кто посмеет шпионить за семьей Фан?
Охранники недоумевали от ее слов. Фан Цзиньсю решила не дожидаться их.
«Я сама спрошу, что он там делает», сказала она.
Охранники испугались. В доме не было мужчин и всю семью охраняли
они. Они не могли позволить девушки выйти из резиденции одной, да еще и
ночью.
«Третья мисс, позвольте пойти нам», они поспешили остановить ее.
Фан Цзиньсю никак не могла успокоиться и пойти спать. Она проигнорировала их и пошла прямо к воротам.
На фоне темной ночи свет фонарей был очень резким и сначала она не могла понять кто идет.
«Третья мисс, вон там», сказал один из охранников, показывая направление.
Фан Цзиньсю последовала за пальцем и увидела, как из темноты вырисовывается фигура.
Казалось, что эта фигура появилась внезапно. Плащ и капюшон скрывали его лицо, но не фигуру.
Это был молодой человек, очень элегантный молодой человек.
Но Фан Цзиньсю не беспокоило был он красив или уродлив.
«Эй!», закричала она: «Что тут делаешь посреди ночи?»
Охранники были напуганы прямолинейностью третьей мисс. Внезапный
резкий голос испугал Нин Юньчжао. Он остановился и подняв голову увидел,
что перед ним стояла группа людей. Его глаза вспыхнули, а сердце
забилось сильнее.
Это было не только из-за того, что он увидел кого-то на своем пути, но и из-за того, что ворота семьи Фан были открыты.
Была ли это возможность?
Он просто решил прогуляться и вдруг ночью открылись ворота семьи Фан.
Нин Юньчжао задумался о том, что небеса все еще благоволят ему.
Не это ли забота?
Фан Цзиньсю не знала видел ли их человек перед ними или его
больше заботит дверь позади них. Увидев, что это человек остановился
после того, как она окликнула его, она почувствовала себя еще более
жутко.
«Эй, кто ты? Что ты тут делаешь?», закричала она, идя вперед.
Охранники поспешно вышли вперед, чтобы преградить ей путь и не дать приблизиться к этому человеку.
Нин Юньчжао поднял голову, чтобы посмотреть на девушку, освященную фонарями, он был решителен.
Мало того, что ворота семьи Фан открылись, так он еще и знал
того, кто стоял перед ним. По сравнению со слугами, которых он хотел
разыскать завтра, чтобы передать записку, эта девушка была лучшим
вариантом.
Чего он ждал? Все обстоятельства сложились в его пользу.
Нин Юньчжао был простым человеком.
«Мисс Фан», он поклонился в знак приветствия: «Я хочу кое-что с вами обсудить».
Услышав это, все замерли, фонари освещали ужас на лицах охранников.
Неужели этот молодой человек не спал сегодня ночью и гулял тут ради третьей мисс?
Затем они подумали л том, что третья мисс тоже не спала и гуляла по двору.
Может ли это быть ночным свиданием?
Охранники испугались, а Фан Цзиньсю была ошеломлена.
Что тут происходило?
Фан Цзиньсю не могла даже подумать о том, что тот, кто кружил вокруг резиденции семьи Фан мог знать ее.
И разве это не выглядело так, что он искал встречи именно с ней?
«Может быть моя красота свела этого человека с ума?», подумала она.
Но как одна из тех, кто управлял фирмой, эта молодая девушка не
возбужденно, а настороженно относилась к тому, что кто-то может
восхищаться ее красотой.
Хоть она и была прекрасна, из-за проклятья семьи Фан мало кто
осмелился бы восхищаться женщиной из этой семьи. Чтобы продолжить род
она не могла стать чьей-то женой, мужу пришлось бы взять ее фамилию.
Хоть бабушка и другие не рассказывали сестра моб этом, они знали, что никакого сватовства не будет.
Теперь она начинала злиться. Неужели такой дешевый трюк сможет как-то повлиять на нее?
Она не была застенчивой молодой девушкой, которая только и могла что краснеть и плакать.
Фан Цзиньсю вырвала дубинку у стоящего рядом охранника.
«Тот, кто шастает по ночам либо вор, либо насильник!», закричала она, размахивая дубинкой.
Охранники снова испугались, как и Нин Юньчжао.
Он должен был догадаться, что его намерения очень легко неправильно понять. Понятно почему мисс Фан отреагировала именно так.
Он сделал шаг назад, снимая капюшон.
«Мисс Фан, это я», сказал он.
Ты все еще хочешь скрыться под предлогом нашего знакомства…подожди пока я теб поколочу.
Наступление Фан Цзиньсю было не остановить. Но подойдя вперед она
ясно увидела лицо того, кто стоял перед ней. Ее глаза моментально
расширились.
«А! Ты!», выпалила она.
Нин Юньчжао выхватил дубинку и кивнул ей.
Что за черт? Это был десятый благородный сын Нин.
В Янчэн многие люди хотели встретиться с десятым благородным
сыном Нин. Его выдающиеся стиль и элегантность были по душе кому угодно,
но сейчас была глубокая ночь и это резиденция семьи Фан.
Фан Цзиньсю не могла и подумать зачем он мог прийти сюда.
Может быть из-за той, кто мог стать его невестой, Цзюнь Чжэньчжэнь?
Она скорее предпочла бы увидеть призрака, чем признать, что это правда.
«Я хочу с вами кое-что обсудить», снова сказал Нин Юньчжао.
Кое-что…
Сегодня он был в зале Цзиньюн. Хоть она и не знала зачем он там был, но их пути пересеклись.
То, что произошло сегодня не было маленьким недоразумением, это пошатнуло репутацию и статус некоторых людей.
Если кто-то пришел посреди ночи, то дело было действительно срочным.
Фан Цзиньсю отпрянула и вырвала деревянную дубинку из го рук.
«Стойте», приказала она охранникам.
Охранники остановились непонимающе, глядя на нее.
«Не тут, а вон там», Фан Цзиньсю отдала следующее приказание, размахивая дубинкой.
Получается, что молодая мисс знала этого человека и хотела сделать так, чтобы они не могли подслушать разговор.
Что они должны сейчас сделать?
Должны ли они сначала сообщить об этом Старой госпоже или разлучить эту сладкую парочку.
Охранники не стали подходить ближе. Фан Цзиньсю хмурясь взглянула
на Нин Юньчжао. Она все еще молчала. Он снова попытался завязать
разговор.
«Я хочу встретиться с ней», тихо сказал он.
Фан Цзиньсю снова испугалась. Конечно она понимала о ком он
говорит. Она была бы поражена не так сильно, даже если бы он предложил
ей выйти за него замуж.
Так как они оба не в браке, то это встреча могла бы стать поводом
для насмешек и издевательств. Но встреча с замужней дамой равносильна
измене.
Он никогда не пытался увидеться с ней раньше. Раньше он всегда мог встретиться с ней, но он ждал, когда она станет чужой женой.
Это так дешево. Это потому что он увидел ее сегодня и проникся ее красотой?
Увидев, как мисс прищурилась, а на ее лице появились сомнения, Нин Юньчжао рассмеялся.
Он все понял, эти люди слишком тщательно обдумывали происходящее.
«Я хотел уточнить обстоятельства, произошедшего сегодня, поэтому я хочу поговорить с ней», тепло сказал он.
«О», воскликнула Фан Цзиньсю.
Она хотела узнать, что именно он собирается ей сказать, но потом
подумала о том, что Цзюнь Чжэньчжэнь вовсе с ней не разговаривает…
Раз она не сможет об этом узнать, значит это не так уж и важно.
«Прямо сейчас?», спросила она, сжимая губы
Нин Юньчжао колебался.
«Сейчас подходящее время?», спросил он.
Разве ты сам не знаешь подходяще сейчас время или нет?
Фан Цзиньсю пристально смотрела на него.
«Хоть мой брат и его жена отдыхают, если благородный сын Нин
говорит, что это что-то срочное, я могу позвать ее», сказала она сквозь
зубы.
Он замолчал.
Он все услышал правильно. Эта девушка замужем, она действительно
была чужой женой, у нее был муж. Раз они муж и жена это естественно, что
они спят в одной постели.
Но он не мог понять почему ему стало немного неловко.
Может все из-за того, что она уничтожила жизнь другой девушки и могла спокойно спать?
Он поднял голову и взглянул на Фан Цзиньсю.
«Хорошо», сказал он.
Фан Цзиньсю была ошеломлена.
Разве это соответствовало слухам о благородном десятом сыне Нин?
Более того, ее женская интуиция подсказывала ей, что он был несколько раздражен.
Раздражен? Но чем?
Фан Цзиньсю не могла не изучать молодого человека перед собой. В темноте его лицо было бесстрастным и неизменным.
Это действительно так срочно?
«Все будет хорошо», ответила она.
На самом деле она сожалела об этом. Когда она стояла перед входом
во двор Фан Чэнъюй и Цзюнь Чжэньчжэнь, ей ещё больше хотело ударить
себя по лицу.
Почему она заботилась о делах других людей? Император же не
беспокоится о евнухах. Цзюнь Чжэньчжэнь ничего ей об этом не говорила,
поэтому ей было даже неловко вмешиваться в это.
Еще больше раздражало то, что она помогала собственной невестке встретиться с кем-то посреди ночи.
Фан Цзиньсю развернулась и собиралась было уйти. Но сделав пару шагов она повернулась и постучала в ворота двора.
………..
«Молодая мисс, взгляните на часы, бесстыдно тревожить своего брата в такое время», сказал Лю блокируя ей путь.
Друга служанка лишь потупила голову и отступила.
Фан Цзиньсю не удержалась и схватила Лю.
«Ты, маленькая служанка, я тебя не продала, но думаешь, что я не
могу тебя ударить?», сказала она сквозь зубы: «И после того как я ударю
тебя, ты думаешь что ты, служанка, сможешь ударить молодую мисс?»
Лю нисколько не боялась.
«Давай, если посмеешь ударить меня, я ударю тебя. В любом случае, никто не посмеет меня продать!», возразила она.
Эта глупая служанка! Фан Цзиньсю стиснула зубы. Она подняла руку, чтобы ударить ее, когда из комнаты раздался легкий кашель.
«Что происходит?», спросила мисс Цзюнь.
Фан Цзиньсю оглянулась и увидела, как вышла Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Молодая мисс, она разбудила тебя», сердито сказала Лю.
«Я не спала», ответила мисс Цзюнь.
Обычно после акупунктуры для Фан Чэнъюй она была довольно
уставшей, чтобы лечь спать, но сегодня ее мысли были заняты другим и она
никак не могла уснуть.
«Ты меня искала?», спросила она.
Фан Цзиньсю стиснула зубы, а затем пробурчала что-то и ушла.
«Молодая мисс, не обращайте на нее внимания», сказала Лю.
Мисс Цзюнь потерла голову.
«Охраняй двор, я пойду и посмотрю», с улыбкой сказала она.
Лю хотела пойти с ней, но остановилась и кивнула в знак согласия.
«Тогда я пошлю кого-то еще сопровождать молодую мисс», сказала она.
Мисс махнула рукой указав, что ничего не нужно и вышла из двора.
Фан Цзиньсю уверенно шла в темноте не говоря ни слова. Они направлялись к выходу.
Снаружи?
Мисс Цзюнь нахмурилась, но не задавала вопросов и не
останавливалась. Она следовала за Фан Цзиньсю по извилистому пути пока
они не оказались у дальних угловых ворот.
«Что это?», спросила мисс Цзюнь, увидев, что они остановились.
Фан Цзиньсю обернулась.
«Десятый благородный сын Нин хочет увидеть тебя».
Мисс Цзюнь безучастно на нее смотрела. Одна девушка уже сказал нечто подобное сегодня, и ее жизнь была разрушена.
Она считала, что после этого урока никто не посмеет так себя вести. Она не думала, что так скоро услышит тоже самое.
Когда эта мысль мелькнула у нее в голове, у ворот раздался шум
шагов. Мисс Цзюнь взглянула туда и увидела, как из кустов появился
человек.
На этот раз это было правдой.
На лице мисс Цзюнь появилось удивление, когда она рассмотрела человека, что пришел к ней ночью.
Фан Цзиньсю смотрела на удивленное выражение лица Цзюнь Чжэньчжэнь под светом фонарей.
Откуда мне знать? Я не знала что ответить, поэтому и привела его!
Я заставила охранников уйти. Я угрожала им, чтобы они ничего не
рассказывали бабушке. Потом я привела тебя!
Черт знает, что тут происходит!
Фан Цзиньсю сунула мисс Цзюнь в руки фонарь прежде чем убежать.
Этот фонарь светил достаточно чтобы немного рассеять кромешную
тьму. Она не подходила близко, этого было достаточно чтобы они могли
разговаривать, они стояли не так близко, чтобы посторонние могли
подумать, что это приватная встреча.
Она действительно волновалась.
Это обещала Фан Цзиньсю охранникам. Прямо сейчас они стояли не так далеко и выглядели так, будто увидели призрака.
Нин Юньчжао смотрел на девушку перед собой. Она держала фонарь
так же, как и когда он впервые увидел ее. Только на этот раз ее волосы
были распущены и свободно свисали за спиной. На ней была белая рубашка и
красная юбка. Казалось, что она не знала, что ей придется так далеко
отойти от двора. У нее не было плаща, весенней ночью она казалась
хрупкой, словно ива.
Она была одета так, будто спала. В таком виде ее мог видеть лишь самый близкий человек.
Нин Юньчжао опустил взгляд.
«Неудивительно что ты знаешь, когда мой день рождения», начал он.
Это был первый раз, когда их линии пересеклись. Он так долго думал и в итоге сказал то, что вовсе не собирался говорить.
Мисс Цзюнь взглянула на нее, а затем улыбнулась.
Обычная девушка никогда не узнает эту информацию о Нин Юньчжао,
но будучи его невестой, имя брачный контракт, она очень хорошо это
знала.
«Да», сказала мисс Цзюнь.
Нин Юньчжао взглянул на нее.
«Это на самом деле было совпадение или все подстроили?», спросил он.
Мисс Цзюнь уставилась на него. Фонарь в ее руках освещал красивое, но озадаченное лицо молодого человека.
Был ли это преднамеренный план чтобы сыграть с ним?
Не удивительно, что Нин Юньчжао сомневался. Это действительно
было слишком удачной случайностью, даже она была удивлена. Это
невозможно было объяснить.
«Ты слишком много думаешь об этом», сказала она так искренне, как только могла.
Слишком много? Всего лишь одна фраза смогла показать ей как много он об этом думал? Одно предложение может все объяснить?
Его сердце билось так сильно, что он не знал, как его успокоить.
Его пугало то, что он не может успокоить свои разбушевавшиеся эмоции.
Возможно все из-за того, что они встретились ночью. Ночь оголила
эмоции, которые он так долго подавлял и скрывал, поэтому теперь он не
мог их обуздать.
«Я действительно слишком много думал об этом?», пробормотал он. Его голос впервые так дрожал.
Мисс Цзюнь снова задумалась, когда услышала печаль и беспокойство в голове Нин Юньчжао.
Она действительно не была способна утешать людей. Более того, она
никогда не могла представить себе Нин Юньчжао говорящего что-то такое
подобным тоном.
Это казалось странным. Она не знала, как описать это чувство.
«Да», хоть эмоции Нин Юньчжао и бурлили, она говорила правду.
Да?
Да, он думал слишком много?
«Почему ты отдала мне тот фонарь?», спросил он, посмотрев на нее.
Ты все еще говоришь, что я слишком много думаю об этом? Поскольку
ты знала кем я являюсь, ты знала каковы наши отношения, почему ты
ничего не сказала? Почему ты дала мне тот фонарь?
По сей день он все еще сидел за столом и тщательно изучал этот фонарь.
Встреча настолько случайная, такая замечательная, что он не мог
забыть ее, заставлявшая его ждать, когда он наконец найдет ее, а теперь,
когда он нашел ее он узнал, что это та, о ком он никогда не заботился,
от кого он пытался избавиться.
Может ли это сделать счастливым?
Этот молодой человек выглядел на несколько лет старше Фан Чэнъюй.
На обоих встречах он был дружелюбен и вежлив. Услышав его вопрос мисс
Цзюнь невольно смутилась.
Она знала о чем он думает и понимала почему он так думает. Это было действительно немного легкомысленно.
«Я не думала об том», сказала она с некотором сожалением.
Она сказала, то он думал об этом слишком много, а она не задумывалась о произошедшем.
Нин Юньчжао чувствовал, что его сердце в смятении.
«Благородный сын Нин, я сделала это не нарочно. Тогда наша
встреча действительно была совпадением», она думала, что можно
добавиться, чтобы смягчить свои слова: «Я тоже была очень удивлена, я не
хотела умышленно обманывать вас. Я чувствовала, что мы оба получили
удовольствие от игры, поэтому решила дать вам фонарь. У меня не было
других мыслей. Я думал, что мы больше не встретимся, потому не придавала
этому такого значения…»
Она замолчала, увидев, что он поднимает руку.
«Ладно, ладно», сказал он: «Я знаю, это мое недопонимание. Вам не стоит объясняться».
Рона посмотрела на него.
Все погрузилось в тишину.
Он не смотрел на нее, вглядывался в ночь.
«Чтобы играть столь элегантно нужно иметь благородный и
доброжелательный характер», сказал он: «Я пришел сюда чтобы поговорить о
том, что произошло сегодня».
«Тогда, то что вы говорили ранее было просто формальностью?», подумала мисс Цзюнь, но так и не спросила вслух.
«Я должна поблагодарить десятого благородного сына Нин за сегодняшнее…», вежливо сказала она.
«Это я должен вас поблагодарить», сказала Нин Юньчжао. Хоть в его
голосе и была теплота, неуклюже перебив ее, казалось, ч о он вовсе ее
не слушал.
Мисс Цзюнь ничего не ответила.
Тишина заставляла чувствовать их еще хуже.
«Я уже расспросил и обнаружил, что мисс Лин вела себя так,
получив поддержку от моей сестры», продолжил он: «Конечно моя младшая
сестра не знала, что случится нечто подобное, но я не могу отрицать
того, что ей было печально увидеть то, что случилось с мисс Лин».
Она посмотрела на него, изучая его выражение лица.
Он почувствовал ее взгляд, но не показал этого, лишь его сердце забилось сильнее.
Разве она не знает, что весьма грубо так разглядывать людей?
«Итак, благородный сын Нин узнал правду», сказала мисс Цзюнь:
«Чтобы так элегантно играть нужно быть легким как ветер и ясным ка к
луна, ка кот вас и ожидалось»
С того момента как он уехал в Бейлу, а потом вернулся в Янчэн, он
не останавливался ни на минуту. Очевидно, что он был тверд в своих
намерениях.
Конечно он дела это не ради нее, но эти поступки раскрывали его как человека.
Знала она или нет не имело значения. Он поднял голову, показав свое спокойное лицо.
«Я пришел сюда, чтобы извиниться за то, что сделала моя младшая сестра».
Мисс Цзюнь улыбнулась, но ничего не ответила.
«Конечно, извинения должны быть искренними. Я должен позволить мисс Цзюнь увидеть мою искренность», добавил Нин Юньчжао.
«Десятый благородный сын Нин, вы очень искренны, я уже это вижу».
Она может думать что угодно. В любом случае он сделал то, что хотел не ради того, чтобы повлиять на ее мнение о нем.
Он опустил взгляд и вновь взглянул на нее.
«Но, это ты сделала все это с мисс Лин?», спросил он.
Она не боялась говорить с людьми об этом. Она собиралась что-то сказать, когда он ее перебил.
«Ты могла просто избежать этого, в том не было необходимости», сказал он.
Она улыбнулась.
«Другие люди хотят навредить мне, но мне не стоит отвечать им?»
Он взглянул на нее. На этот раз она не позволила ему говорить. Сделав первый шал.
«Как сказал Старя госпожа, это было дерьмово», ее губы скривились в улыбке.
Ее губы и глаза были тронуты нежностью. Он говорила мерзкие слова, но это звучало так мило.
Он избегал ее взгляда.
«Конечно это дерьмово», раздраженно сказал он: «Но это лишь слова».
Все замерло.
Он почувствовал еще больше раздражение в своем сердце. Он был
студентом, студенты тоже могли так выражаться, но не перед девушками.
Это было слишком скверно.
Они не были знакомы друг с другом.
«Благородный сын Нин», сказала она торжественно, но мягко: «Меня это раздражает».
Ее это раздражает?
Что именно?
Нин Юньчжао посмотрел на мисс Цзюнь.
Меры предосторожности семьи Нин, зависть девочек, повторяющиеся схемы.
«Я знаю, что этот брак сделал многих людей несчастными, но я
отпустила это, поэтому я надеюсь, что все может закончиться здесь и
сейчас», сказала мисс Цзюнь: «Это не причинит мне вреда, как вы и
сказали, мне известны их намерения, поэтому я могу всего избежать. Но я
избежала этого один раз, уклонилась второй, мне нужно будет вечно их
избегать?»
«У меня очень много дел и планов, которые я хочу осуществить, мое
будущее все еще впереди. Благородный сын Нин, меня это раздражает. Я
хотела преподать им урок, чтобы они знали, что за зло придется заплатить
цену и они решат отступить. Это будет хорошо как для меня, так и для
них. Они еще молоды, им еще многое предстоит».
Это был первый раз, когда он слышал, столь злобные слова, произнесенные так честно, что они даже звучали разумно.
Когда он посмотрел на эту девушку, ему вдруг захотелось улыбнуться.
Точно так же, как и вовремя игры в Го, она казалась нежной, но ее атаки были проницательными.
Она была именно таким человеком.
Он чувствовал, что все, что он хотел сказать, уже сказано.
Он был довольно прямолинейным.
«Скоро они получат свой урок. Вы увидите», сказал он: «Прощайте», сказав это он развернулся.
«Благородный сын Нин», сказала она.
Он остановился и повернул голову.
Она протянула ему руку, в ладони лежала маленькая груша.
«Я не знала что будут гости, поэтому не приготовила чая. Я ела
груши, поэтому прихватила одну с собой», объяснила она: «Благородный сын
Нин спешил, да и уже поздно. Будет неудобно готовить чай или еду,
поэтому возьмите хотя бы грушу».
Прошлое было забыто, отныне у них не было никаких отношений, они
попрощались и теперь она неожиданно достает грушу. Что же ты делаешь…
Она говорит, что люди слишком много думают, а она этого не делает, но ее поступки слишком… легкомысленны.
Протянув руку он схватил ее. Не говоря ни слова, он развернулся и скрылся в ночи.
Через мгновение он вернулся.
«Мне придется побеспокоить вас, чтобы вы открыли мне ворота», сказал он.
Это был не пустырь и не улица. Посреди ночи он находился в чужой
резиденции, поэтому он не мог просто развернуться и так легко уйти.
Мисс Цзюнь окликнула свою третью сестру.
Фан Цзиньсю испугалась.
«Что ты кричишь, успокойся», ворчала она.
«Попроси кого-нибудь проводить десятого благородного сына Нин».
Фан Цзиньсю вздохнула, а потом махнула охранникам.
«Проводите его», тихо сказала она, глядя на них, а затем
пригрозила: «И не болтайте глупостей и не вмешивайтесь в дела других
людей».
Вмешиваться?
Они, будучи охранниками просто смотрели как молодая мисс привела
кого-то в резиденцию посреди ночи, а потом организовала встречу этого
человека с молодой госпожой. Не вмешивать в дела других людей?
Разве они не предали молодого мастера?
«Вы просто не понимаете. Завтра я обо всем поговорю с мамой и бабушкой», сказала она: «А вы, вы просто выполняйте свой долг».
Они могли исполнить свой долг. Они должны были сообщить о произошедшем, но детали могли быть неточными.
Что еще они могут сделать? Нельзя было провоцировать третью мисс и молодую госпожу.
Нин Юньчжао уже вновь накинул капюшон, скрывавший его лицо. Охранник так и не увидели кто он, они вывели его из резиденции.
Фан Цзиньсю казалось подавленной.
Она снова подумал о том, что произошло на этот раз. Это было похоже на сон, даже было более странны чем сон.
«Больше спасибо, третья сестра», сказала мисс Цзюнь.
«Ты должна меня благодарить», проворчала Фан Цзиньсю: «Вероятно
не найдется другого человека, кто так бы помог своей невестке
встретиться с кем-то в частном порядке».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Ты знаешь, что я благодарна тебе. Не стоит шутить», сказала она.
Спасибо за заботу.
Сегодня случилось нечто большее. Фан Цзиньсю не волновалась о ее
чувствах, поэтому, когда приехал Нин Юньчжао и сказал, что дело срочное,
она впустила его.
Фан Цзиньсю немного одеревенела.
«Не думай, что своя любовь взаимна», сказала она: «Прямо сейчас
мы с тобой в одной лодке. Это было не ради тебя, а ради семьи Фан».
Сказав это, она ушла.
Мисс Цзюнь улыбнулась, глядя на фонарь в руках.
В этом мире не все люди были злыми. Даже те, кто изначально был настроен плохо, стали потихоньку добреть.
Слова Фан Цзиньсю были разумны. Сейчас они в одной лодке. Но почему десятый благородный сын Нин повел себя так?
Неужели он не ненавидел Цзюнь Чжэньчжэнь? То, что он раскопал правду ничего не значило, но он посчитал нужным рассказать ее ей.
Вероятно, это был поступок джентльмена.
Ей было трудно винить Цзюнь Чжэньчжэнь в том, что он ей нравился. Он действительно был хорошим молодым человеком.
Жаль, что у них не могло быть общего будущего.
…………….
Весенней ночью тишина улицы была нарушена стуком лошадиных копыт и болтовней городской стражи во время дежурства.
Нин Юньчжао снял капюшон, чтобы они могли рассмотреть его лицо и открыли ему ворота.
Охранники явно узнали его.
«Уже так поздно. Не лучше ли будет вам остановиться где-то в городе?», спросил один из них.
«Я не могу уснуть. Лучше вернусь домой», ответил он с улыбкой.
Обычно эти благородные молодые люди вели себя странно, посещали
озера во время дождя или бродили по заснеженным горам. Блуждать где-то
ночью не было для них редким явлением.
Городские ворота захлопнулись за его спиной. Держа факел в руке, он поскакал вперед.
Ночью лошадь не могла бежать быстро. Он и торопил ее, лишь
периодически подбадривал. Он даже не держал вожжи, потому что другая
рука была занята грушей.
Груша была небольшой, но холодной.
«Она ела такую холодную пищу поздно ночью?»
Он был в раздумьях. Он не мог не поднести ее к лицу и не откусить. Ледяная и сладкая.
Такой аромат обычно у груш из северных провинций.
На его губах блестел грушевый сок.
Нн Юньчжао задумался о том моменте, когда она рассматривала его. Вероятно, она видела, что он истощен и у него сухие губы.
Она была очень внимательным человеком.
Конечно она была внимательна. В противном случае она не смогла бы
сделать так, что люди, которые хотели ей навредить попались бы в
собственную ловушку. Копье, что предназначалось ей, попало в семью Лин и
отбросило тень на семью Нин.
Нин Юньчжао еще раз укусил грушу.
Она так же была очень свирепым человеком.
Лин Цзинь и другие девушки могли лишь размышлять и говорить о
ненависти к коему-то, а планируя что-то они совсем не понимали
последствий содеянного. Но Цзюнь Чжэньчжэнь была другой. У нее не было
таких мыслей, и она ничего не делала просто так. Если она рассердилась, у
нее была лишь одна мысль – разрушение. Она решительно вела дйствия,
нанося удар за ударом.
Уничтожение, ведь это все было из-за ненависти.
Для Нин Юньчжао это безусловно не было поводом для восхищения. Более того, он тоже пострадал от ее атаки.
Он медленно проглотил грушу и откусил еще раз.
Он должен был что-то придумать, но у него не было совершенно никаких идей.
Он должен был быть зол. В конце концов, это все было из-за нее.
Все было дерьмово.
Какие дела он мог с ней иметь?
Он проглотил еще один кусок груши.
Это ее не касалось, отныне у них будет еще меньше связи. Все прошло.
Он доел грушу еще за несколько укусов и выбросил огрызок.
Когда он вернется, он выбросит и фонарь.
Не стоит думать об этом слишком много. Если она могла, то почему он не мог.
Старшая мадам Нин проснулась с первым проблеском рассвета.
Сначала она отправилась в храм, чтобы прочитать священные писания, а затем просматривала хозяйственную книгу.
Это был первый и последний день, когда она этим занималась.
Чтение священных писаний успокоило ее мысли, так она могла понять
мысли остальных людей в этом доме, а просматривая книгу, она подмечала
детали ведения домашних дел. Для нее этого было достаточно. Она могла
выглядеть так, будто ничего не понимала, хотя на самом деле у нее всегда
было полное понимание картины.
Когда стало совсем светло, во дворе стали появляться люди. Начала
просыпаться и семья Нин. Старшая мадам Нин вернулась в комнату, чтобы
дождаться пробуждения мастера Нин.
Вчера вечером он отдыхал не здесь, комната казалась пустой.
Но тут не было места одиночеству. Была ли она молодой девушкой, жаждущей любви? Нет, она была уже стара.
«Мама».
Кто-то позвал ее. Затем в окне появилось красивое лицо, словно цветущий цветок.
На лице старшей мадам Нин расцвела улыбка.
Ее сын был в том возрасте, когда ему стоило интересоваться поиском свахи и поиском жены.
«Когда ты вернулся?», спросила она, глядя на Нин Юньчжао.
Хоть он и умылся, на его лице все еще было видно истощение.
Старшая мадам Нин почувствовала, как у нее заболело сердце.
«Ты ехал ночью? Не нужно было так спешить».
«Я не мог уснуть, так что решил вернуться домой», он слегка улыбнулся.
Старшая мадам Нин собиралась заказать еду, но сын остановил ее.
«Мама, я должен с тобой обсудить кое-что».
«Если дело касается столицы», улыбнулась он: «То твой багаж уже упакован, а экипаж подготовлен».
Он улыбнулся и поблагодарил ее, но его выражение лица все еще было серьезным.
«Мама, прежде чем я уеду, я организую брак младшей сестры».
Она уставилась на него.
Брак Нин Яньянь?
Все дочери семьи Нин были очень избалованными. В отличии от
бедных семей, которые хотели поскорее выдать своих дочерей замуж, чтобы
меньше тратить на еду, дочери семьи Нин развлекались до 14 лет и лишь в
пятнадцать и позже выходили замуж…
В этом году Нин Яньянь исполнилось четырнадцать. Они уже начали приготовления к сватовству, но все займет около полугода.
Но Нин Юньчжао сказал, что хочет устроить свадьбу до отъезда.
Он собирался уехать через три дня.
Значит он хотел сказать, что хочет устроить свадьбу в эти три дня...
Это не было похоже на заботу о браке сестры.
Выражение лица мадам Нин стало мрачным.
«Юньчжао, что случилось? Неужели Яньянь ввязалась в неприятности?», спросила она.
…..
Нин Яньянь зевнула.
«Молодая мисс, еще так рано. Лучше поспите подольше», сказали две служанки.
Как она могла спать? Вчера в зале Цзиньюн с Лин Цзинь случилось
нечто особое, да и старший брат говорил очень загадочно. Она
действительно не могла расслабиться.
Может ли быть, что семья Лин действительно не будет преследовать Цзюнь Чжэньчжэнь? Это было слишком возмутительно.
Ни за что. Она просто поспрашивает об этом. Слуги мамы знали куда больше, это было лучшим местом, чтобы узнать что-то новое.
Но когда она подошла ко двору старшей мадам Нин, слуги ее остановили.
«Молодая мисс, мадам сейчас с кем-то разговаривает», улыбнувшись ответила служанка: «она не может принять вас сейчас».
Будучи главой семьи к ней приходило много людей.
«Я подожду», Нин Яньянь была безразлична и попыталась пройти.
Девушка вновь остановила ее.
«Молодая мисс, это указания мадам, никто не должен беспокоить ее», он улыбнулась, но ее голос был решительным.
Нин Яньянь удивлённо ставилась на нее. Естественно она знала, что эта девушка была личной служанкой ее матери по имени Куидзю.
«Куидзю, ты с ума сошла? Разве я такая же как все? Я ее дочь», ответила она.
Куидзю все равно отказывалась давать ей пройти.
«Молодая мисс, это указания мадам. Подождите».
Так загадочно. Она все еще спала и это был сон? С тех пор как она
стала старше, это был первый раз, когда кто-то не давал ей что-то
сделать.
Она шокировано смотрела на служанку.
………………
Сейчас в комнате была лишь мадам Нин, она отослала всех слуг. Она
всего лишь разговаривала со своим сыном, но атмосфера стояла
угнетающая.
«Сын, не бойся слов. Нельзя воспринимать это всерьез или
представлять в качестве доказательств», сказала она после минуты
молчания.
«Мама, все именно так. Мы прибегаем к разуму, когда имеем дело с
другими людьми, но мы должны четко понимать реалии ситуации», ответил
он.
На этот раз Нин Яньянь действительно допустила ошибку.
Старшая мадам Нин не ставила под сомнение рассказ сына, он не был тем человеком, что может опозорить свою сестру.
«Да, Яньянь поступила неверно, но весь вред пришел из-за мисс
Лин. Они сказали, что Яньянь принудила ее, но есть же и другие
причины?», сказала она: «Тогда получается, что Цзюнь Чжэньчжэнь...»
Упомянув о ней, лицо старшей мадам стало бледным.
Она была корнем зла.
Нин Юньчжао понял о чем думает его мать. Если бы это случилось
раньше, он бы никак не отреагировал, но теперь такая реакция лишь
повергла его в меланхолию.
На сказала, что теперь они не увидятся, сказала, что ее это раздражает.
«Мама, она не корень зла», сказал Нин Юньчжао.
Она замолчала и посмотрела на него.
Она вспомнила, как ее сын говорил о том, что видел ее. Как
женщина она не могла не задаться вопросом, не находил ли ее сын эту
девушку прекрасной.
Мужчины всегда проявляли нежные чувства к красивым девушкам и теряли из-за них рассудок.
Хоть она и верила в своего сына…
«У нее был брачный контракт», сказал он: «Она использовала его
чтобы причинить вред, но и другие люди так же использовали его с этой
целью. Все знали, что она связана с нами, поэтому не удивительно, что
она использовала его».
Он поднял голову.
«Более того, мама, мисс Цзюнь не сирота, которую можно запугать.
По крайней мере на этот раз даже семья Лин не посмела пойти против нее.
Что будет, если с Яньянь в будущем случиться тоже самое, что и с мисс
Лин?»
Когда она подумала о беде Лин Цзинь, которая может свалиться на
Яньянь, старшая мадам Нин почувствовала, как по ее спине пробежал
холодок.
«Если? Она считает, что мы такие же, как и семья Лин?», сказала она, она была в гневе.
Нин Юньчжао взглянул на нее.
«Мама, наверное, мисс Лин думал точно так же, когда осуществляла
свой план», возразил он: «Может мама хочет позволит Яньянь попробовать?
Это принесет всем нам пользу? Страдания обоих сторон пойдут кому-то на
пользу?»
Хоть она и была уверена в своей правоте, она не хотела, чтобы был
хоть шанс того, что с Яньянь сучится что-то подобное. В этом не было
ничего хорошего, тем более. Эта девушка была негодяйкой.
Она замолчала.
«Но нет необходимости выдавать Нин Яньянь замуж», сказала она.
Если они сделают это сейчас, то не будет ли это значить то, что Яньянь допустила ошибку, а семья Нин испугалась?
«Яньянь очень молода. Оставаясь в компании других девушек, она
становится легкой добычей», сказал Нин Юньчжао: «Но она уже не ребенок и
она не может вести себя как ребенок. Она должна повзрослеть, чтобы
понимать, что стоит делать, а что нет, она должна осознавать последствия
своих поступков. Именно так она должна рассуждать всю свою оставшуюся
жизнь. Мы не может позволять ей все лишь потому что она еще подросток,
мы не можем позволить ей безрассудно распоряжаться жизнями других
людей».
Тогда можно ли было просто держать ее в доме и не позволять общаться с другими девушками?
Эти мысли посетили старшую мадам Нин.
Нин Юньчжао встал.
«Мама, я не хочу, чтобы мой брак стал поводом для манипуляций
других людей», спокойно сказал он: «Я не хочу вновь увидеть подобное. Я
хочу, чтобы другие люди поняли, что они не могут использовать мой брак в
качестве оправдания своих действий».
Это был переломный момент.
На этот раз была вовлечена семья Лин. Молодая мисс семьи Лин
определенно была уничтожена. Неужели семья Лин не в силах вынести этого
горя станет причиной проблем для семьи Нин?
Хоть семья Нин не боялась семьи Лин, спор между их детьми касался Нин Юньчжао.
Ее сын должен быть безупречным. Им не повезло, когда обнаружилась
связь между ним и Цзюнь Чжэньчжэнь, а его союз с Лин Цзинь был
невозможен.
Он рассердился.
Раньше он не заботился о Цзюнь Чжэньчжэнь, но теперь он словно
обезумел. Если бы его родители одобрили брак, то сейчас бы он не сходил с
ума. А теперь Яньянь использовала место его наложницы в качестве
приманки, чтобы укрепить свой авторитет. Он не мог этого терпеть.
Никто не был бы счастлив, если бы к нему относились таким образом, даже если это была его родная сестра.
Если это случилось однажды, то случится и снова. Чтобы остановить это поведение требовалось достойное наказание.
Если сестра Нин Юньчжао получит наказания, а ее действия будут
ограничены, посторонние тоже всерьез задумаются о последствиях таких
действий.
Старшая мадам Нин с недоумением смотрела на него.
С одной стороны он был ее сыном. С другой она тоже была ее дочерью. Они оба часть ее крови и плоти. Как она могла выбрать?
«Хоть Яньянь и молода, но мама, у тебя уже были некоторые идеи по
поводу того за кого она может выйти замуж. Это не что-то неожиданное»,
сказал он: «Как только ее брак будет закреплен, она сможет спокойно
ждать свадьбы дома и учиться управлять домашним хозяйством, ведь теперь
ей придется проводить свои дни именно так».
И она больше не будет проводить время с этими девушками, время ее юности пройдет.
Ее нынешние дни были слишком беззаботными. Появление мисс Цзюнь
доводило ее до бешенства. Стоит подождать, пока она выйдет замуж и
станет женой, а потом и матерью. Тогда она узнает, что проблемы ее
юность были ничтожны.
Старшая мадам Нин посмотрела на серьезное лицо своего сына и вздохнула.
В конце концов все дочери окажутся в других семьях. Рано или
поздно она все равно выйдет замуж. Чем скорее это произойдет, тем скорее
она всему научится. Это принесет ей лишь пользу.
«У меня были идей по поводу женитьбы Яньянь, я хотела все
закончить к декабрю. В следующем году твоей сестре исполниться
пятнадцать и позволим ей выйти замуж. Раз ты не сможешь вернуться в
следующем году, мы можем все ускорить, тогда ты ничего не пропустишь»,
сказала она с нежной улыбкой.
……………
Нин Яньянь не знала, что вопросы по поводу ее брака уже были
решены. Она все еще хотела все решать сама, но Цуйчжу осмелилась ей
возразить.
«Семнадцатая мисс, вы уже взрослая. Не ведите себя как ребенок, который не понимает правил», сказала она.
Нин Яньянь хотела избавиться от этой девушки и поколотить ее, но тут же примчались слуги.
Ответственные за ее поведение и манеры они убеждали ее остановиться.
Нин Яньянь была раздражена.
«Хорошо, я не буду», ее лицо покраснело: «Цуйчжу, просто подожди
когда моя мать спросит мня почему я пришла в таком настроении. Тогда ты
не сможешь обвинить меня в невежливости».
Она смутилась.
Слуги поспешно пошли за ней.
Лицо Цуйчжу было бесстрастным. Там были и другие служанки.
«Цуйчжу, это было так необходимо? Не было бы лучше, если бы
молодая мисс подождала в боковой комнате?», с беспокойством спрашивали
они.
«Мадам поручила мне никого не впускать», ответила она.
«Ты что, глупая, разве мисс может быть никем?» зачем ты это сделала?», спрашивали они.
«Молодая мисс не человек?», возразила Цуйчжу.
Слуги потеряли дар речи.
«Неважно, делай что хочешь».
Все разошлись. Цуйчжу осталась на страже перед входом.
Вскоре после этого во внутреннем дворе послышались звуки шагов, а потом и приветствия служанок.
«Десятый благородный сын».
Цуйчжу обернулась и отошла в сторону, поклонившись в знак уважения.
«Молодая мисс все еще не пришла?»
Он остановился перед входом.
Молодая мисс не была человеком напрочь лишенным манер. Каждый
день она спрашивала о здоровье старшей мадам, но на этот раз с этим
вопросом пришел слуга.
Другие слуги смотрели на Цуйчжу.
«Молодая мисс приходила», ответила она.
Нин Юньчжао улыбнулся, кивнул и ушел. Он не спросил почему он не видел ее.
Окружающие тупо уставились на нее. Когда Нин Юньчжао уже ушел
появилась старшая мадам Нин. Она ничего не говорила и тем более не
осуждала Цуйчжу за то, что та остановила юную мисс.
Когда они увидели, что мадам была действительно чем-то занята и
не могла принять молодую мисс, служанкам оставалось лишь догадываться о
том, что происходило.
Нин Яньянь тоже оставалось лишь теряться в догадках.
Она ждала до самого вечера, но старшая мадам не искала ее.
«Это действительно странно. Мама не видела меня целый день. Разве она не скучает по мне?», Яньянь теребила свой платок.
«Мадам занята», сказала служанка: «Она ходила к старшей мадам, а
потом к старому учителю. Когда она вернулась, то пошла разыскать третью и
четвертую мадам».
«Старший брат уезжает через три дня. Может они думают как ему
лучше поехать?», предполагала Нин Яньянь. Она сердито ударила по столу:
«Но мама обязательно должна встретиться со мной. Подождем когда она
позовет меня. Еще посмотрим».
На следующий день Нин Яньянь не стала узнавать о здоровья старшей мадам, а к ней самой не присылали никаких слуг.
Нин Яньянь почувствовала, что что-то не так.
Что происходит?
Мама была занята? Так занята, что не связывалась с ней два дня?
Даже когда выставили обвинения дяде, дом был очень напряженным, но мама
не забывала найти времени, чтобы утешить ее.
«Молодая мисс, молодая мисс», девушка служанка радостно бежала к
ней: «Молодая мисс, к нам пришел кто-то их семьи Ши, чтобы организовать
брак».
Организовать брак?
«Кто из старший сестер собирается выйти замуж? Почему я раньше об этом не слышала?», спросила Нин Яньянь.
«Молодая мисс, они организовывают ваш брак», радостно сказала служанка.
Служанка выбежала из комнаты.
Нин Яньянь была похожа на приведение.
«Мой?», скрипя прошептала она: «Почему я выхожу замуж?»
Конечно она была помолвлена и затем должен последовать брак. она была девушкой, все выходили замуж. Но не так.
В этом году они должны были лишь рассматривать кандидатов. Хоть
она и не могла говорить об этом открыто, мать и отец обязательно бы
спросили ее мнения. Хоть ее семья и выбирала ей новую семью, ее мнение
тоже было для них важным.
Этот процесс должен был занять не менее года. А что касается
брачного договора, то он должен был быть составлен еще через год, а то и
через два.
Как можно было принимать такие решения в тайне от нее?
«Может ты не так поняла?», закричала она.
И что это за семья Ши? Они из Янчэн? Кому они ее отдавали?
Сколько ему лет, как он выглядит, какое у него образование? Это был
человек или призрак?
«Это правда, сваха уже тут, завтра будет формальное соглашение»,
служанка прикусила палец и ее голос задрожал: «Они говорят, что хотят
все сделать пока десятый благородный сын дома. Это большая новость,
теперь все об этом знают.
Лицо Нин Яньянь то краснело, то белело…
Невозможно, невозможно, невозможно…
Почему отец и мать относились к ней так небрежно?
Она сильно оттолкнула служанку и выбежала наружу.
……………..
Не только люди из семьи Нин знали и браке Нин Яньянь. Уже многие в Янчэн получили эту новость.
Семья Нин изменила своим сдержанным манерам и пригласила принять участие в церемонии огромное количество людей.
Когда дочери вырастали они выходили замуж, это не было редкостью. Но семнадцатая мисс была вне себя.
Честно говоря, все крупные семьи в Янчэн знали, когда дочери
достигают нужного для брака возраста. У каждой семьи были свои планы по
объединению семей и укреплению своего статуса, поэтому обсуждения
начинались за несколько лет до нужного возраста.
Но для семнадцатой мисс обсуждения должны были начаться только в этом году, почему все произошло так неожиданно?
Это было хорошо для семьи Фан и они были сопоставимы с семьей
Нин по статусу, так что эта новость не могла обойти их стороной. Эта
внезапная новость разошлась очень быстро. Никто не мог догадываться о
том, что произошло.
Другие люди терялись в догадках, а вот лорд Лин нет.
Он задумался, когда получил приглашение.
«Я не думал, что семья Нин действительно сделает это», пробормотал он.
Брак был заточением. Теперь она не могла выходить из дома, чтобы
играть с другими девушками. Она должна была оставаться дома и учиться
домашнему хозяйству, быть внимательно и понимать, как взрослые ведут
свои дела.
Хоть это и должно было случиться с каждой девушкой, лорд Лин лишь вздохнул.
Дети должны быть более радостные, чем взрослые.
Но все дети вырастут и им придется научиться нести ответственность.
«Иди и скажи мадам, чтобы все подготовили к отправлению молодой мисс», деревянно сказал он.
Слуга кивнул в знак подтверждения.
Как и Нин Яньянь, Лин Цзинь не знала о решении своего отца.
Она лежала на кровати и вслушивалась в шорохи на улице
периодически содрогаясь, будто она плакала. Но слезы не капали. Она
осторожно отодвинула край москитной сетки.
Это была ее спальня, она как всегда была украшена, только теперь ту не было слуг.
После того, как она проснулась на следующий день, ей не только не
хотелось видеть Сянлань, которая вместе с ней была в зале Цзиньюн, но и
других слуг, которые ждали ее.
Она не могла смотреть на них. С ней приключился ужасный случай,
чтобы защитить ее репутацию слуги должны были взять всю ответственность
на себя и в итоге их бы продали. Точно так же как избавляются от старых
вещей. Их следует заменить новыми людьми, тогда все начнется заново.
Ей было все равно живы они или умерли. Единственное, о чем она волновалась это то как сильно на нее будет злиться отец.
Когда она подумала об этом, глаза Лин Цзинь покраснели, ее лицо скривилось от ненависти.
Цзюнь Чжэньчжэнь, она сейчас была в тюрьме? Неужели она поехала обратно в семью Фан? Неужели она хотела ее смерти?
А что касается ее самой, отец определенно бы оправдал то, что
случилось в зале Цзиньюн. Ни один отец не позволит своей дочери таким
унижением очернить свое имя. Не только ее репутация была разрушена, это
касалось всех членов семьи Лин.
Небеса могут рухнуть, но останутся люди, что находятся выше них.
Лин Цзинь тихонько вздохнула. Она все еще хотела быть наложнице десятого благородного сына Нин, это был ее шанс.
Когда придет время она за все отомстит Нин Яньянь. Она не верила в то, что старшая мадам Нин не будет об том волноваться.
Теперь она ждала, когда отец начнет ее расспрашивать о том, что
произошло. Когда он это сделает, она заставит его поступить так, как она
скажет.
Но почему отец не приходил за эти два дня? А мама пришла лишь один раз и расплакалась.
Они обсуждали что будут делать дальше?
Как только она подумала об этом, снаружи раздались шаги.
Они были здесь.
Лин Цзинь опустила занавеску и легла.
Шаги были нечеткими, будто там было много людей.
Разве отец и мать не должно предоставить ей покой? Почему было
так шумно? Лин Цзинь нахмурилась. Она собиралась спрятать свои слезы,
когда занавес распахнулся.
Две служанки подбежали к ее постели.
Лин Цзинь чуть не испугалась.
«Ты…», закричала она.
Как только она открыла рот, одна из служанок быстро сунула туда мокрую тряпку.
Лин Цзинь чуть не потеряла сознание.
Что происходит? Это ограбление? Что тут происходит?
«Молодая мисс, мы везем вас в храм. Не шумите и будьте послушной», прошептала ей на ухо служанка.
Что? В храм? Почему они везут меня в храм? Каких людей обычно
туда отправляют? Она была Лин Цзинь, она законная дочь своего отца!
Лин Цзинь извивалась словно рыба, но слуги умело связали ее. Один првоорно поднял ее с кровати, а другие накинули на нее ткань.
Лин Цзинь видела лишь черноты, будто ей мир погрузился во мрак.
Невозможно, это невозможно.
Почему так?
Было 6 марта. Через три дня после фестиваля все девушки в Янчэн обсуждали только две вещи.
Во-первых, свадьбу в семье Нин. Во-вторых, тяжелую болезнь мисс Лин из-за которой ее пришлось отправить в храм.
Дочери семьи Нин было четырнадцать, а семьи Лин пятнадцать.
Только что кончился фестиваль. Одна стала чужой женой прежде чем сама
успела расцвести, а другая иссохла до того, как ее время цветения должно
было кончиться.
Такой контраст походил на счастье и печаль. Люди не могли ничего
сделать, им оставалось лишь вздыхать, но многие были взволнованы,
особенно девушки их возраста.
После одной ночи в аллеях и на улицах стало куда меньше девушек. В
чайных и ювелирных магазинах больше не было больших толп смеющихся
девушек.
Некоторые хотели, чтобы их дочери получили лучшее образование.
Кто-то обучал их игре на музыкальных инструментах. А другие обучали их
женским искусствам.
В марте была красивая и яркая весна. Дочери были заперты в своих
домах будто это была зима, а ведь они должны быть на улицах и добавлять
цвете весне. То что их не было казалось невообразимым. Все чувствовали
неописуемый холод.
«Куда еще ты хочешь пойти?», спросила Фан Юйсю.
Сейчас она и Цзюнь Чжэньчжэнь были в аптеке.
Цзюнь Чжэньчжэнь покачала головой и вернулась в карету. Фан Юйсю
последовала за ней ничего не сказав. Коляска медленно повернула за угол
и уперлась в другой экипаж.
«Убирайся», сказал кучер другой кареты, увидев, что это был экипаж простолюдинов. Он взмахнул кнутом и заорал: «У вас глаз нет?»
Фан Юйсю нахмурилась и подняла занавески. Цзюнь Чжэньчжэнь тоже выглянула. Из другой кареты тоже выглянула девушка.
Поскольку это был экипаж элиты, владеющей землей, обычные люди
должны были уступать им дорогу. Это было общеизвестное правило и не было
нужды напоминать об этом.
Настроение девушки было не очень хорошим. Она была нетерпелива, но увидев девушек перед ней побледнела и сразу же исчезла.
«Уступи дорогу», выпалила она.
Кучер снова взмахнул кнутом.
«Уступи дорогу», крикнул он другой карете.
После этого молодая мисс кинула в него чашкой.
«Я прошу тебя уступить дорогу», дрожащим голосом выпалила она: «Быстро уйди с дороги, пусть они едут первыми».
Кучер был ошеломлен, но не осмелился ослушаться. Он поспешно перевел экипаж в сторону.
Фан Юйсю была удивлена. Она посмотрела на мисс Цзюнь, так как обычно была спокойна.
«Езжай», сказала Фан Юйсю кучеру.
Кучер поспешно подстегнул лошадь. Коляска поехала по дороге.
Мисс Цзюнь обернулась, чтобы посмотреть на другую карету. Хоть
занавески и закрывали человека внутри, она чувствовала, что та девушка
смотрит на нее.
Цзюнь Чжэньчжэнь не знала ту девушку, у нее были лишь смутные
воспоминания. Она была одной из дочерей бюрократов. Должно быть статус
этой девушки был ниже, чем статус Цзюнь Чжэньчжэнь, поэтому она и не
запомнила ее.
Хоть у нее была простая семья, эти девушки не боялись встречаться с Цзюнь Чжэньчжэнь. Они лишь ухмылялись и презирали ее.
Но сейчас мисс Цзюнь пугала их, очень пугала.
Этот жест был проявлением уважения к ней? Но почему они ее боялись?
Они получили ответ на этот вопрос, когда вернулись домой.
«Семнадцатая юная мисс Нин была помолвлена. Ее свадьба назначена
на май следующего года», сказала Старая госпожа Фан: «Юная мисс Лин была
отправлена храм из-за болезни».
Он задумчиво посмотрел на мисс Цзюнь.
«Похоже, что все разрешилось», сказала она.
Эти девушки были испорчены и избалованны своими родителями. Их
сестры были затмлены ими, а слуги безоговорочно слушались их. Когда они
шли по улице, молодые люди оглядывались на них. Они были предметом
зависти для большинства девушек.
Самое неприятное для них было не получить то украшение, которое
им понравилось. Самое печальное. Что грязь попала на их платье. Их жизнь
была размеренной, словно вечна весна. В их мире не было страха.
Но на этот раз они действительно поняли, что такое страх и ужас.
Были некоторые люди, которых они не могли запугать, как им хотелось, их
семьи не всегда могут их защитить, они не могут беззаботно вести себя
вечно.
Были вещи, которые они н6е могли сделать, люди, которых они не
смогли спровоцировать. Им не повезло, теперь их семьи не защитят их.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Хорошо, что теперь эти дети все поймут», сказала она.
Хорошо, что теперь дети все поймут.
Эта фраза была сказана очень легко.
Часто, когда люди говорят что-то легкомысленно, это указывала на то, что им было очень тяжело этого добиться.
Однажды она потерла шею и сказала, что решит этот вопрос, а
теперь одна из ранее праздных девушек должна была выйти замуж и не могла
покинуть дом, а другая была отправлена жить в храм, пораженная
болезнью. Другие девушки старались избегать ее, если замечали,
показывая, что никто из них не высокомерен так, как прежде. И это
случилось всего за 4-5 дней.
Это было слишком легко.
Выражение Старой госпожи Фан было задумчивым. Как она это сделала?
«На самом деле, это всегда было лишь небольшим недоразумением»,
сказала мисс Цзюнь: «просто ссора между девушками, а не смертельными
врагами. Так что все разрешилось честно».
Этим девушкам преградили путь их собственные семьи, потому что они стали угрожать своим кланам.
Она вытащила на свет секреты семьи Лин, и они без колебаний
выслали Лин Цзинь. Но что, если бы она столкнулась не с Лин Цзинь или у
семьи Лин был бы еще один козырь?
Опасен враг, что таится за углом. Даже кролик может укусить
человека. Угрожать их семье и статусу означало лишать себя выхода. Это
была смертельная битва.
Уничтожение одного человека может привести к уничтожению всей
семьи. Вам больше захочется украсть землю у человека или богатства его
потомков?
Ничто не могло быть сделано так чисто и легко.
Мисс Цзюнь вздохнула, ее лицо наполнилось разочарованием.
По мнению Старой госпожи Фан, это была односторонняя битва, она хранила молчание.
Сможешь ли ты остановиться, прежде чем зайти слишком далеко? Это
всего лишь спор девушек, всего лишь разборки между детьми. Не забывай,
что ты сама еще ребенок. Разве хорошо, когда ребенок делает столь
странные вещи?
«Я просто не думала, что семья Нин отреагирует так скоро», сказала она.
Несмотря на то, что Цзюнь Чжэньчжэнь не говорила о деталях
случившегося, Старая госпожа Фан знала, что действия Лин Цзинь
контролировались молодой мисс Нин.
Мисс Цзюнь подумала о Нин Юньчжао и его пыльном плаще в ту ночь. Улыбка подернула уголки ее рта.
«На этот раз семья Нин поступила хорошо», сказала она.
По крайней мере, этот человек был очень хорош, он умен и спас ее от неприятностей.
«В конце концов, на этот раз в этом были замешаны не только мы»,
Старая госпожа Фан не видела в семье Нин ничего хорошего: «Зал Цзиньюн и
семья Лин, хоть семья Нин и не боится их, они не хотят, чтобы их лишний
раз беспокоили».
При этот она подумала о насущном вопросе.
«Тебя кто-то пытался разыскать той ночью, что случилось?»
Это было очень досадно. Фактически тот человек ворвался в
резиденцию семьи Фан посреди ночи и в частном порядке встретился с двумя
девушками. Узнав об этом на следующие день, охранники были очень
подавлены.
Кто был тем человеком знали лишь мисс Цзюнь и молодая мисс.
Кто черт возьми это был? Как люди, отвечающие за охрану двора,
позволили ему войти? Если это был призрак, то их будет трудно винить в
этом.
Старая госпожа Фан наказала охранников. Она позвала Фан Цзиньсю.
Фан Цзиньсю уперлась и твердила что ничего не знает, она сказала лишь
то, что этот человек хотел что-то обсудить с Цзюнь Чжэньчжэнь.
Представьте, как можно впустить в резиденцию кого-то, кто ищет
молодую госпожу? За кого они принимают семью Фан? Представьте возможный
скандал.
«Разве вы не сказали, что мы должны подчиняться молодой госпоже,
как мы можем остановить того, кто хочет встретиться с ней?», смело
сказала Фан Цзиньсю.
Старая госпожа Фан снова наложила на Фан Цзиньсю домашний арест и разыскала Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Дело касалось мисс Лин», ответила мисс Цзюнь.
Но когда Старая госпожа захотела узнать подробности, мисс Цзюнь
ничего ей не рассказала. Она лишь сказала, что стоит подождать и та сама
все увидит.
Что черт возьми происходило? Старая госпожа ничего не могла с этим поделать и лишь злилась.
Сейчас это выглядело так, будто человек, что приходил ночью принимал окончательное решение.
Мисс Цзюнь кивнула.
«Он сказал, что вопрос будет разрешен», сказал она: «Он ничего не
говорил о разглашении, поэтому я ничего не могу рассказать бабушке».
Казалось, что это было связано с азартной игрой. Старая госпожа Фан замолчала.
«Это был человек из зала Цзиньюн?», наконец спросила она.
Мисс Цзюнь немного подумала, а затем кивнула.
Фан Цзиньсю, что подглядывала за этой сценой из соседней комнаты была разозлена.
Какой стыд.
Она ведь солгала. Почему она не признается, что это был Нин Юньчжао?
Потому что он был ее бывшим женихом?
Но с другой стороны, это спасало лицо. Вполне возможно, что если она расскажет об этом, это поймут неправильно.
Фан Цзиньсю холодно улыбнулась. Что тут непонятного? Может быть мужчина и женщина говорили о каких-то неприличных вещах?
Мисс Цзюнь не хотелось вновь попасть в недоразумение или создавать неприятности.
Это объясняло и то почему Нин Юньчжао был так обеспокоен произошедшим.
Конечно это было не потому что их что-то связывало. Скорее потому что Лин Цзинь использовала его в качестве приманки.
Если обсуждать это открыто, то это лишь принесет неприятности Нин
Юньчжао, и в то же время это объясняет скорый брак Нин Яньянь. Это не
улучшает ее репутации.
Семья Нин уже получила предупреждение в виде судьбы Нин Яньянь. Очевидно они не хотели больше сталкиваться с ней.
Чтобы сделка оставалась справедливой, ей нужно было сохранить все это в тайне.
Старая госпожа Фан не стала задумываться над этим и кивнула, но потом она нахмурилась.
«Просто Цзиньсю слишком глупая, а охранники бесполезные. Как это
возможно, чтобы кого-то впустили в резиденцию если он просто хотел
что-то обсудить?», сказала она.
Это потому что пришедший человек был не просто человеком, это был Нин Юньчжао.
Проговорили про себя одновременно мисс Цзюнь и Фан Цзиньсю.
Но независимо от того как это было сказано, Фан Цзиньсю действительно действовала слишком безрассудно.
«Она беспокоилась обо мне», сказала мисс Цзюнь: «Она была там и
знала что случилось и какой острой была ситуация. Произошедшее сводило
ее с ума, так что бабушка, не вините ее».
Услышав это Старая госпожа Фан была в шоке.
Хоть два человека, о которых шла речь не описывали подробно
произошедшее, благодаря смутному описанию служанок, Старая госпожа Фан
могла понять, Фан Цзиньсю бросилась туда определенно не из-за того, что
она беспокоилась за Цзюнь Чжэньчжэнь.
Для того, чтобы поддерживать гармоничные отношения между
сестрами, мисс Цзюнь решила не рассказывать правду, а сказать о ней
что-то хорошее.
Действительно, она заслуживала уважения.
В соседней комнате за шторой Фан Цзиньсю чувствовала себя униженной и злой.
Дьявол позаботится о тебе.
«Ты думаешь, что она…», не могла удержаться Старая госпожа.
Не дожидаясь конца ее вопроса, мисс Цзюнь улыбнулась.
«Она хорошая», сказал она.
Старя госпожа Фан понимала что это значит. В тот раз, когда Фан
Цзиньсю вызвалась сопровождать мисс Цзюнь, та сказала то же самое.
Отлично.
Независимо от того, была она безразлична или хотела причинить
неприятности, она не причиняла беспокойств, пока не беспокоили ее саму.
Таким образом она могла поверить в то, что рассказывали слуги.
Но разве она не могла сказать, что ей было все равно на то были
ли сестры семьи Фан грустны или счастливы? То, что она делала
показывало, что ее не заботил брак семьи Нин, не заботили и
землевладельцы из Янчэн. Тогда что ей было нужно?
«Конечно прожить хорошую жизнь», сказала мисс Цзюнь: «Я знаю,
чего хочу и знаю что мне следует делать. Про все остальное следует
забыть».
Старая госпожа Фан улыбнулась, услышав ее ответ.
«Я знаю, что ты соблюдаешь этикет», сказала она: «Но впустив
кого-то другого ночью в дом у меня не остается выбора, кроме как
наказать тебя.
В противном случае были бы нарушены правила.
Мисс Цзюнь кивнула в знак подтверждения.
«Тогда накажите третью сестру, это она впустила человека и позвала меня, я чиста».
Что за шутка!
Фан Цзиньсю уставилась на нее.
Чиста? Ты невинно встретилась со своим бывшим женихом, а теперь хочешь избежать наказания? Она ведь долго с ним разговаривала.
Никакого стыда!
«Цзюнь Чжэньчжэнь, остановись», крикнула Фан Цзиньсю, как только та вышла из комнаты.
Мисс Цзюнь обернулась.
«Разве ты не под домашним арестом?», спросила она.
Если бы она действительно находилась под домашним арестом,
бабушка бы не позволила ей остаться в соседней комнате, чтобы
подслушивать. Очевидно, что она хотела посмотреть, что они будут делать.
«Прекрати нести чушь», с яростью сказала она: «Почему ты сказала, что я беспокоюсь о тебе? Почему я должна о тебе волноваться?»
Мисс Цзюнь задумалась над этим.
«Тогда, может это я была той, кто беспокоился о тебе?», сказала она.
Фан Цзиньсю плюнула.
«Прекрати эти глупости», затем она более спокойно добавила: «Я
просто сделала это ради репутации семьи Фан, иначе у нас могли быть
проблемы. Может ты и не беспокоишься о потере своего лица, но мое меня
волнует».
Мисс Цзюнь рассмеялась.
«Думаешь он такой человек?», со смехом спросила она.
Фан Цзиньсю ухмыльнулась.
«Да откуда тебе знать какой он».
Мисс Цзюнь снова улыбнулась и покачала головой. Она пошла вперед, будто ей надоело играть с этим ребенком.
Фан Цзиньсю смотрела ей в след, а потом побежала за ней.
«Так ты невиновна?», сказала она сквозь зубы, проверив, что за
ними не следует ни одна служанка: «Если ты невиновна, тогда, о чем ты с
ним разговаривала? Не думай, что я не видела, что ты ему что-то отдала».
Губы мисс Цзюнь сложились в улыбке.
«Угадай», сказала она.
Эта девчонка!
По сравнению с ее проклятьями и драками, ее улыбающееся лицо было куда более омерзительным.
«Угадать? Цзюнь Чжэньчжэнь, это ты угадай пойду ли я теперь к бабушке чтобы рассказать правду или нет», яростно прошептала она.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но ничего не ответила и продолжила идти
вперед. Фан Цзиньсю сердито топнула ногой, когда из стороны донесся
голос Фан Юньсю.
«третья сестра».
Фан Цзиньсю остановилась и увидела Фан Юйсю и Фан Юньсю. Мисс Цзюнь тоже обернулась на голоса.
«Молодая госпожа», поздоровалась Фан Юньсю.
Теперь они обращались к ней именно так. В конце концов, она
теперь жена Чэнъюй. Называть ее мисс Цзюнь было бы неуместно, и она
боялась, что, назвав ее сестрой, такое обращение не отразит ее статуса.
Фан Юйсю ничего не сказала, лишь опустила голову в знак приветствия.
Мисс Цзюнь улыбнулась и радостно поприветствовала их обоих. Она ничего не сказала и продолжила свой путь.
Фан Цзиньсю больше не могла преследовать ее, поскольку Фан Юньсю и Фан Юйсю схватили ее.
«Куда ты собираешься?» разве бабушка не посадила тебя под домашний арест?», спросила Фан Юньсю.
«Я уже не первый раз под домашним арестом. Я не собиралась покидать дом», небрежно сказала Фан Цзиньсю.
Фан Юйсю внимательно посмотрела на нее.
«Почему ты под домашним арестом?», спросила она.
Вопрос о приходе Нин Юньчжао ночью был закрыт. Помимо свидетелей, госпожи и Старой госпожи никто об этом не знал.
Но была еще одна причина для домашнего ареста Фан Цзиньсю. Естественно потому что она тайно сбежала третьего марта.
Об этом все знали и Фан Юньсю удивилась, что Фан Юйсю просила об этом. Фан Цзиньсю потерла нос.
«Вторая сестра, почему ты задаешь вопрос, на который заранее знаешь ответ?», возразила она.
Фан Юйсю с улыбкой посмотрела на нее.
«Неужели болезнь мисс Лин как-то связана с происшествием в зале Цзиньюн?»
Конечно, то что произошло третьего марта скрывалось, но нет стен,
через которые не пробьется ветер. За несколько дней новость медленно
распространилась. Хоть зал Цзиньюн и семья Лин заранее договорились об
описании ситуации, все же было довольно тяжело говорить о чем-то
открыто.
Кроме того, то, что случилось с мисс Лин было весьма шокирующим и молодые мисс семьи Фан тоже узнали эти новости.
Фан Цзиньсю усмехнулась.
«Вероятно это из-за потрясения, что Цзюнь Чжэньчжэнь заработала столько денег», сказала она.
Фан Юйсю увидела ее улыбку, но ничего не сказала.
«Неужели она действительно потрясающая? Неужели она делала броски
столь чисто? Заработала так много денег?», с любопытством спросила Фан
Юньсю.
Она хотела и раньше расспросить Фан Цзиньсю об этом, но третьего
марта та вернулась поздно ночью и ничего не рассказывала. Эти два дня
Фан Цзиньсю провела в комнатах Старой госпожи Фан.
Фан Цзиньсю подтвердила это и ее лицо стало несчастным.
«Я видела не все, но это правда. Что касается заработанных денег,
Лю не кричит об этом на каждом углу, так что это не может быть ложью».
Фан Юйсю хлопнула в ладоши.
«Значит, похоже она всё-таки умеет приспосабливаться», со вздохом сказала она: «Дядя и тетя трепетно относились к ней».
«Но так и не смогли воспитать ее правильно», фыркнула Фан Цзиньсю.
«Ладно, возвращайся к бабушке. Не сердись на нее», упрекнула ее Фан Юньсю.
Фан Цзиньсю развернулась и ушла.
Фан Юйсю с улыбкой наблюдала за удаляющейся фигурой.
«Удивительно. Они вышли вместе всего раз, но кажется, что они
так близки», с улыбкой сказала она: «Я хотела спросить, как она
заставила тебя полюбить ее?»
Фан Юньсю не поняла.
«Кого?»
Фан Юйсю схватила ее за руку.
«Кажется сейчас нельзя такое говорить. Старшая сестра, не волнуйся, в этом нет ничего плохого», сказала она.
У тех сестер помимо общих занятий были и разные интересы в силу
их характеров. Цзиньсю была очень смелой, поэтому она отвечала за дела
снаружи. Юйсю была очень дотошной и вдумчивой, поэтому отвечала за
планирование, а Юньсю была беспристрастной, искренней внимательной к
другим, потому она выбирала задачи для биржевой фирмы.
Фан Юньсю не уделял особого времени секретам других людей. Когда
она услышала, что не стоит об этом беспокоиться, она кивнула и больше ни
о чем не спрашивала.
Две сестры медленно вошли во внутренний двор. Они ушли не далеко, когда услышали шум. За которым последовали рыдания девушки.
«Прости меня, старшая сестра Лю!»
«Не продавайте меня!»
«Я не специально!»
Фан Юньсю и Фан Юйсю остановились и стали вглядываться вперед.
Они увидели несколько девушек, которые держали еще двух. Перед всеми
стояла Лю.
«Уже поздно бояться», злобно сказала Лю. Она громко заявила своим
зрителям: «Смотрите внимательно. Это то, что будет происходить, когда
ты не слушаете и небрежно прогуливаетесь по внутреннему двору молодой
госпожи».
Все служанки склонили головы.
Когда Лю увидела Фан Юйсю и Фан Юньсю, она фыркнула. Размахивая руками, она высоко подняла голову и продолжила.
«Что тут происходит?», хмуро спросила Фан Юньсю.
«Старшая мисс, мисс Лю сказала, что этим двум девушкам
запрещалось входить в комнаты молодой госпожи, так что теперь их нужно
продать», сказал одна из служанок, стоящих сбоку.
«Комнату молодой госпожи? Разве это не комната Чэнъюй? Разве
слуги не должны приходить туда, чтобы заботиться о нем?», сказала Фан
Юньсю.
Служанка кивнула.
«Да, да, но Лю не позволила этим служанкам войти. Она сказала,
что слуги, которые приходят к молодому мастеру – воры. Их поймали на
воровстве. Лю сказала, что действительно продаст их», сказала она:
«Старшая мисс, вторая мисс, это слишком немыслимо обворовывать молодого
мастера».
Фан Юньсю нахмурилась.
«Мы пойдем и посмотрим».
Она махнула рукой, чтобы отогнать слуг и тихо поговорить с Фан Юйсю.
Фан Юйсю посмотрела куда ушла Лю. Дворец Фан Чэнъюй и Чжэньчжэнь был в их поле зрения.
«Старшая сестра, разве тебе не кажется, что вокруг этого двора людей больше, чем обычно?»
Больше людей?
Фан Юньсю оглянулась.
Этот двор был очень удачно расположен. Чэнъюй всегда оставался
там ради его выздоровления, ему нравились уединенные места, туда могли
ходить лишь те, кто помогал ему.
На данный момент, как и сказала Фан Юйсю, казалось, что тут
действительно больше людей, чем раньше. Люди постоянно шли по дорожкам.
Подметали листья, поливали растения. Все эта толпа слуг была чем-то
занята.
Казалось, что людей действительно было больше чем обычно.
В голове Фан Юньсю мелькнула мысли, что теперь тут все не так как
раньше. Фан Чэнъюй теперь был не единственным человеком, живущим там.
Фан Чэнъюй женился, Цзюнь Чжэньчжэнь живет с ним, так что это было нормально, что людей стало больше.
Это было действительно нормально.
«Но она никогда не позволяла людям прислуживать ей», сказала Фан Юйсю.
С тех пор, как она приехала в семью Фан, Цзюнь Чжэньчжэнь настаивала на одиночестве.
Выйдя замуж она стала еще больше контролировать этот двор. Она отслеживала всех, кто подходил к Фан Чэнъюй.
Это было ненормально.
В конце концов Фан Чэнъюй был болен.
Фан Юньсю вздохнула.
Это потому что она такая. Бабушка и мама ничего не скажут, но они
определенно обеспокоены этим, поэтому они и послали больше людей, чтобы
следить за ними», ответила она.
Это действительно было так? Фан Юйсю внимательно осмотрела эту часть двора, но ничего не сказала.
«Вторая сестра, ты думаешь, что это неправильно?», спросила Фан Юньсю.
Фан Юйсю улыбнулась и взяла ее за руку.
«Я не думаю, что тут обязательно что-то не так. Напротив, чем
больше «неправильных» вещей, тем лучше», сказала она: «Я просто
чувствую, что это несколько странно, но не верю, что это может нам
навредить».
Фан Юньсю не понимала всего, она лишь понимала про вред.
«Раз все обстоит так, нам остается только ждать. Я думаю, нужно
всего лишь подождать. Чтобы понять то, что непонятно нам сейчас», с
улыбкой сказала она.
…………….
«Я просто не понимаю».
Лю стояла и смотрела сверху вниз на четырех девушек, склонивших головы.
«Вы все ничего не делали и отдыхали, вы позволили кому-то прийти и подать чай молодому мастеру?»
«Нет, нас в то время тут не было. Мисс Лю, ты сказала нам чтобы мы пололи сорняки в саду», сказала одна из служанок.
Лю тут же плюнула.
«У четырех людей, которые тянут сорняки нет глаз?», закричала она: «Если вы еще раз осмелитесь мне перечить я продам вас».
Девушка так испугалась, что не решалась еще что-то сказать.
Лю сделал пару шагов.
«Вы не привыкли к правилам…вы не поставили чай на стол?»
«… вы не поставили чай на стол…тогда, если вы сделал это, то зачем нужен еще кто-то для слежки за молодым мастером…
«…он болен…больной должен выпить все как можно быстрее….не тратить энергию на болтовню со служанками…»
«…служанки использовали…что использовали? Если бы не прилежна работа молодой госпожи разве у него было бы столько сил…»
Фан Чэнъюй улыбался, когда слушал необоснованные обвинения служанки.
Он просто случайно подозвал служанку и в качестве оправдания
сказал, что просил принести чай, чтобы обменяться с ней несколькими
словами. Тот факт, что Лю была похожа на кошку, чью птицу украли, вводил
его в ступор.
Жаль, что эти служанки пострадают.
Где они были? Он раньше их не видел.
Его личные слуги были выбраны Цзюнь Чжэньчжэнь. Большинство слуг он не узнавал.
Фан Чэнъюй задумался, а голос Лю затих.
«Лю, иди сюда», раздался голос Цзюнь Чжэньчжэнь с другой стороны.
Она была в кабинете. Она почти никогда не ходила туда в дневное
время, а также ее не заботило то, что происходило во дворе. Она лишь
бегала по улицам или рассказывала свои истории маме и бабушке.
Он был человеком, которому суждено умереть. Конечно не было смысла заботиться о нем.
То, что ей было нужно не было им…
Так что было достаточно и ночных визитов.
Каждый вечер он терял сознание, а эта женщина целыми днями отдыхала. Он не знал, что она делает с его телом ночью.
Когда он подумал об этом, Фан Чэнъюй сжал кулаки.
Он знал свое тело. Если бы эта женщина действительно что-то значило для него, то возможно у него бы стали появляться желания.
«Иди сюда», крикнул он наружу.
Ни одна служанка не осмелилась войти. Вместо этого, когда он закричал второй раз, в комнату вбежала Лю.
«Что случилось, молодой мастер?», спросила она.
«Я хочу облегчиться», спокойно сказал он.
Он был калекой. чтобы помочь ему облегчиться нужно было принести горшок и поднять его…
Какая гадость.
Холод отвращения пробежал по позвоночнику Лю.
«Разве вы не слышали?», закричала она на улицу, глядя на
испуганных служанок: «Никто из вас не полет сорняки прямо сейчас, и
никто даже не устал. Какая от ас польза? Я продам вас всех!»
Служанки забежали внутрь.
Лю скривила губы и ушла.
«Что такое?»
Спросила мисс Цзюнь, которая переписывала медицинские тексты, когда Лю вернулась в комнату.
Лю усмехнулась.
«Он хотел облегчиться», сказала она.
Он может сделать это сам.
Мисс Цзюнь нахмурилась. Хоть он и не мог ходить, но он уже мог сам сходить в туалет
Возможно он привык к тому, что ему помогали. Это неплохо, не будет поводов для подозрений.
Тело Фан Чэнъюй явно становилось лучше. Скрывать все было
сложнее. Вот почему в последнее время все больше и больше людей тайно и
открыто их подслушивали, потому что они выглядели подозрительно.
Мисс Цзюнь отодвинула бумагу, на которой она писала, затем схватила чистый лист и написала там несколько слов.
«Отдай это Госпоже Фан. Добавим лекарств молодому мастеру», сказала она.
Лю взяла листок и ушла.
Когда она подошла ко двору Госпожи Фан, ее остановила наложница Юань.
«Госпожа принимает гостя», вежливо сказала она: «Если это срочно, можешь передать мне».
Лю перебила ее.
«Как ты думаешь, кто ты такая?», с горечью сказала служанка: «Какой гость смеет тратить время молодой госпожи?»
Она оттолкнула наложницу Юань в сторону и вошла. В гостиной
Госпожи Фан напротив нее сидел старик. На столе лежала стопка книг, а
две служанки считали палочки.
Внезапное появление Лю испугало их.
Лицо старика было недовольным, а госпожа Фан засмущалась.
«Эта девушка – служанка молодой госпожи», поспешно сказала она.
Когда он услышал, что это личная служанка молодой госпожи, он немного расслабился и сделал глоток чаю.
Лю была в недоумении. Ей казалось, что он был ей знаком.
«Это глава и хранитель нашей биржевой фирмы», сказал госпожа Фан, когда увидела выражение лица Лю.
Конечно это объяснение скорее было для мисс Цзюнь, а не для нее.
Глава биржевой фирмы.
Лю вспомнила, что видела его на фестивале фонарей. Было сказано,
что он обладал такой же властью, что и Старая госпожа. Неудивительно,
что госпожа Фан относилась к нему с таким уважением.
Почему она так подчиняется? Разве он не просто ведет бизнес и выполняет их поручения?
Лю поджала губы.
«Это лекарство, которое молодая госпожа хочет давать молодому мастеру», сказала она, передавая бумагу Госпоже Фан.
Она поспешно схватила ее. Лю ушла не дожидаясь, когда ее отпустят.
«Что за лекарство для Чэнъюй?», спросил Глава фирмы Сон
Госпожа Фан немного нахмурилась и смутилась.
«Ничего особенного, лекарство от простуды…», сказала она.
Это была наглая ложь. Глава фирмы Сон нахмурился, но не потребовал взглянуть на бумагу.
Госпожа Фан поспешила передать ее наложнице Юань.
«Поскольку она является частью нашей семьи, вы должны
дисциплинировать ее, когда это требуется», он больше не спрашивал о
рецепте: «Вы заметили, что эта служанка вовсе не знает правил?»
«Старый мастер, вы слышали об этой девушке?», с улыбкой спросила наложница Юань: «Кто посмеет ее дисциплинировать».
Поскольку он и Старый мастер Фан провели вместе все свое детство, люди семьи Фан звали его старым мастером.
«Прежде она не хотела быть частью нашей семьи и стремилась выйти
замуж, поэтому в этом не было необходимости. Но теперь, когда она часть
нашей семьи, ее придется научить», он повернулся к Госпоже Фан: «Я знаю,
что вы не хотели этого брака, но так как это уже произошло, вам нужно
относиться к ней как к своему ребенку. Вы были так снисходительны, если
бы она была вашим ребенком?»
Госпожа Фан почувствовала смущение, а наложница Юань была
шокирована. Она не ожидала, что глава фирмы Сон защитит Цзюнь Чжэньчжэнь
и обвинит Госпожу Фан.
Госпожа Фан не злилась, когда ее обвиняли. Скорее она склонила голову в знак уважения младшего к старшему.
Похоже это была привычка, сформированная за долгий период времени.
Привычка рассматривать человека перед ней, как мудрого старшего.
«Будьте строгими к тем, кто рядом с вами, потому что вы знаете
преимущества строгости. Ничего нельзя сделать без правил. Никто не
хочет, чтобы их дети жили без правил, в противном случае это обернется
лишь трудностями в их дальнейшей жизни», добавил глаза, его лицо было
серьезным: «Будьте снисходительны с теми, кто далек от вас. Вотому что
они не имеют к вам никакого отношения, не нужно тратить свое время на
мысли о них. Теперь мисс Цзюнь не далека от вас. Она одна из вас. Как ты
можешь игнорировать этот факт, потакая своим чувствам?»
«Ваши слова верны», искренне ответила Госпожа Фан, благодаря его.
Она действительно была намеренно снисходительна к Цзюнь Чжэньчжэнь, потому что она не считала ее частью своей семьи.
Это видят и другие, но никто не говорит об этом прямо. Только один человек мог честно упрекнуть ее в этом.
«У мисс Цзюнь плохой характер потому что ее никто не учил
хорошему. Она родилась в семье бюрократов, все относились к ним лояльно.
Она могла использовать свой статус, чтобы избегать наказания», сказала
глава: «Вы и Старая госпожа должны медленно научить ее всему. Мы не
можем надеяться, что она станет великим торговцем, но по крайней мере
некоторые вещи она понять сможет и наши дни будут спокойнее».
Или будут спокойнее.
Для женщин семьи Фан ничего не менялось изо дня в день, никто не задумывался о скоротечности жизни.
Госпожа Фан была огорчена. Она подумала о Фан Чэнъюй и о том что
ему становилось лучше. Казалось, что Цзюнь Чжэньчжэнь действительно
сможет вылечить его.
«Как Чэнъюй?», спросил глава.
«Ему лучше», ответила госпожа Фан не в силах скрыть свое счастье.
Глава фирмы кивнул.
Госпожа Фан немного засмущалась.
«Кажется, что брак, чтобы отогнать неудачу, был полезен», добавила она.
«Как ему может быть лучше?», перебила их наложница Юань:
«Госпожа, молодой мастер чуть не обмочил постель, когда не мог дозваться
служанки, чтобы облегчиться».
«Служанки?», спросила Госпожа Фан.
Хоть она и пообещала Цзюнь Чжэньчжэнь, что она все предоставит ей, она не могла не обидеться на способы лечения ее сына.
«Двух девушек недавно продали, а остальные так напуганы, что боятся действовать без приказов», сообщила наложница Юань.
Старая госпожа положила руку ей на колено.
Глава фирмы кашлянул.
«Мы не можем надеяться, что другие люди сразу проявят заботу,
словно они родители, братья или сестры», сказал он: «Сердца меняются
медленно, не стоит волноваться».
Госпожа Фан ответила ему улыбкой.
«Я поставила Дядю в неудобное положение», она ала знак наложнице впредь молчать и ничего не говорить.
Наложница опустила голову и отступила.
Глава фирмы больше ничего не просил. Обсудив еще несколько вопросов, он ушел.
Госпожа Фан ушла в свои внутренние комнаты.
«Ты посмотрела на лекарства?», спросила она.
Это было частью соглашения. План Цзюнь Чжэньчжэнь заключался в
том, чтобы не привлекать внимания к выздоровлению Чэнъюй, так что
госпоже Фан приходилось обманывать других.
Действительно необходимые лекарства были куплены Цзюнь Чжэньчжэнь, когда она придумала предлог, чтобы выйти из дома.
Наложница Юань кивнула.
«Я взглянула на его», смутившись сказала она: «Просто это…все эти
препараты для стимуляции сексуальной энергии. Тело Чэнъюй слабо,
подойдут ли они ему?»
Она посмотрела на лицо Госпожи Фан.
Она никак не изменилась.
«Все в порядке, это просто добавки», сказал она, махнув рукой: «Пока это не яд, все хорошо».
Но добавка может стать ядом.
Наложница Юань не решалась что-то сказать. Она вспомнила слухи о
том, что Старая госпожа Фан и Госпожа Фан дают ему какие-то лекарства,
чтобы он смог произвести наследника. Хоть они это и отрицали, теперь,
похоже, что это была правда.
Похоже, что Цзюнь Чжэньчжэнь использовала болезнь Чэнъюй в
качестве предлога, чтобы захватить власть в семье Фан, а Старая госпожа и
Госпожа лишь делали вид, что верят в нее, когда в действительности
хотели, чтобы Чэнъюй произвел наследника. У каждого были свои намерения.
Наложница Юань теперь понимала, о чем можно спрашивать, а о чем нет. Она опустила взгляд.
«Я пойду куплю лекарства и отправлю их ей», сказала она.
Госпожа Фан рассеянно кивнула в знак подтверждения.
…………..
Когда наступила ночь, а одном из углов резиденции Фан загорелся
свет. Затем его загородили люди, так что большая часть лучей была
заблокирована.
В комнате все еще было темно, а тени людей покачивались на стенах.
На столе под лампой лежал лист бумаги.
Свет танцующего огонька освещал тонкий почерк.
Это был рецепт, который мисс Цзюнь поручила отнести Госпоже Фан.
Хрупкая рука поднесла бумагу к лампе, чтобы можно было разобрать
буквы. Свет был заблокирован, так что лицо человека было в тенях.
«Хорошо, ты можешь идти», сказал хриплый голос.
Человек в тени ничего не сказал. Он просто поклонился.
Дверь была открыта, комната погрузилась во тьму.
В марте небо над Янчэн было ярким и красивым. Время от времени над головой проносились птицы, издавая радостные крики.
Вокруг вторых ворот царила активность. Готовились телеги, лошади, чай и печи.
«Что утт происходит?», спросил кто-то.
«Молодая госпожа хочет выехать», ответила одна из служанок.
У семьи Фан не было родственников, которых можно посетить, а
бизнес на данный момент не требовал вмешательства молодой госпожи. Куда
может отправиться замужняя девушка?
«Она сказала, что весенняя погода очень хороша, поэтому ей хочется отправиться в город на прогулку», тихо сказала служанка.
Действительно, так беззаботно. Кажется, она совсем не
задумывалась о том, что ее муж не прогуливался весной уже больше десяти
лет.
Слуга поджал губы. Что они могли сделать, осмелиться остановить ее?
«В горах нет веселья, зелень только распускается. Лучше идти к реке, плакучие ивы прекрасны», предложила Старая госпожа Фан.
Мисс Цзюнь кивнула.
«Хорошо, я отправлюсь прогуляться по берегу реки», сказала она.
Старая госпожа подумала о чем-то другом и посмотрела на служанку рядом с ней.
«Иди и позови Юйсю…», начала она.
Ее прервал крик из соседней комнаты.
«Остановитесь!»
Фан Цзиньсю высунула голову из окна.
«Бабушка, позволь мне сопровождать ее», громко закричала она.
Старая госпожа впилась в нее взглядом.
«Какая от тебя польза?», сказала она: «Ты под домашним арестом».
«Бабушка, я могу ехать на лошади, а вторая сестра нет», сказала
Фан Цзиньсю, глядя на мисс Цзюнь и бросая ей вызов: «Куда интереснее
отправиться на весеннюю прогулку на лошади. А мисс Цзюнь умеет кататься
на лошади?»
«На каких еще лошадях должны кататься девушки!? Кто позволил тебе выйти, возвращайся сейчас же», ругалась Старая госпожа Фан.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Младшая сестра говорит правду», сказала она: «Бабушка, я уже
давно не каталась на лошади. Весна так красива. Я поеду верхом, так что
младшая сестра сможет сопровождать меня».
Поскольку она сама предложила это, Старая госпожа не стала протестовать. Она позвала Фан Цзиньсю и предупредила ее.
«Веди себя хорошо, когда выходишь за пределы дома и слушайся свою старшую сестру», напомнила она.
«Ладно. Раньше я не знала, что она такая потрясающая, но третьего
марта она открыла мне глаза. Конечно я буду ее слушаться», послушно
сказала она, глядя на мисс Цзюнь глазами, наполненными почтением.
Мисс Цзюнь улыбнулась и попросила открыть ворота.
Поскольку тип прогулки сменился на верховую езду на слуг свалился
новый ворох приготовлений, который доводил их до безумия. Они нашли
девушек служанок, которые умели кататься на лошадях. Хорошо, что семьей
Фан управляли женщины, вместе с Фан Цзиньсю езде обучались и несколько
служанок.
Спустя мгновение из ворот вышла толпа и направилась к выезду из города.
Пройдя через городские ворота, Фан Цзиньсю подъехала к мисс Цзюнь.
«Я не боюсь сказать тебе правду», она потянула ее лошадь, чтобы
развернуть ее: «Цзюнь Чжэньчжэнь, ты магнит для неприятностей. Мне не
хотелось, чтобы тебя сопровождала одна из старших сестер, потому что они
могут пострадать».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«И ты не боишься?»
Фан Цзиньсю подняла вожжи и взглянула на мисс Цзюнь.
Фан Цзиньсю была переодета в одежду для верховой езды, на ней был
красный плащ, она красиво покачивала сна своем белом коне. Цзюнь
Чжэньчжэнь была одета в повседневную одежду, за исключением прически,
которая была очень простой. На ней была шляпка с вуалью, и она сидела
боком.
Для мисс Цзюнь верховая езда была лишь тем, что служанка, веля ее лошадь вперед.
«Конечно я не боюсь, потому что я никогда не планировала
сопровождать тебя», фыркнула Фан Цзиньсю, щелкнув поводьями, ее лошадь
бросилась вперед.
Служанки были ошеломлены и не знали, что делать.
Мисс Цзюнь просто улыбнулась.
«Пойдемте», сказала она.
Слуга поспешно повел лошадь вперед.
По обе стороны от нее сидели слуги на лошадях, чтобы она не упала.
Тяжелый желтый плащ скрывал руки мисс Цзюнь, никто не видел, что
она не держит вожжи и легко балансирует, покачиваясь из стороны в
сторону.
В течении многих лет она ездила в город, чтобы навещать своего больного отца, она ела в пути и отдыхала под открытым небом.
Теперь ее отца тут больше не было, но ее сердце все еще успевало
вернуться в столицу, но уже не нужно было быстрее гнать лошадей.
Она не была ни быстрой, ни медленно. Она продвигалась шаг за шагом.
Шум сборов уже стих.
Фан Чэнъюй прищурился, чтобы разглядеть через стекло что происходило во дворе.
Лю стояла у входа во внутренний двор, глядя на людей, что принесли цветы из теплицы.
«Наложница Юань прислала вам первые весенние цветы», сказала горничная: «Мисс, посмотрите и выберите то, что вас понравится».
Лю выбирала и выбирала, она казалась очень довольной, затем махнула.
«Не ставьте их в комнату молодого мастера. Отнесите в кабинет», сказала она.
Слуги, которые направлялись прямо к комнате молодого мастера в непонимании остановились.
«Те, что в комнате молодого мастера нужно заменить на новые», сказала одна безрассудная служанка.
Лю усмехнулась.
«Что вы понимаете, молодой мастер болен, он принимает лекарства. В
его комнате и так сильный запах», сказала она: «От аромата цветов
станет только хуже».
Сильный аромат относился к зловонию, которое стояло в его комнате от болезни.
Слуги были очень смущены. Одна служанка пришла в негодование.
«От молодого мастера ничем не пахнет, мы убираем за ним и часто моем его», не могла не сказать она…
Лю взглянула на нее.
«Ты хорошо ухаживаешь за ним?», она впилась в нее взглядом:
«Тогда почему ты не торопишься поухаживать за ним? Почему ты стоишь
здесь?»
Девочка задрожала от страха.
Фан Чэнъюй отложил свою книгу.
«Войди», сказал он.
Не зная, что делать Лю снова посмотрела на служанку.
«Ты так медлительна, он мог обмочить кровать», отчаянно сказала она.
Девушка опустила голову и ворвалась внутрь.
Лю улыбнулась другим служанкам, который молчали от страха.
«Возьмите эти цветы и отнесите их в кабинет молодой госпожи», сказала она: «Следуйте за мной».
Служанки шли друг за другом, не глядя по сторонам и не производя ни единого звука.
Фан Чэнъюй взял предложенный чай и улыбнулся служанке.
«Линчжи, сколько тебе исполняется в этом году?», спросил он.
Девушка по имени Линчжи улыбнулась.
«Молодой мастер, в этом году мне будет шестнадцать», сказала она.
«Ты уже такая взрослая», с удивлением сказал Фан Чэнъюй.
Линчжи перестала улыбаться.
«Молодой мастер, я служу вам уже пять лет».
Пять лет. Фан Чэнъюй был несколько разочарован.
«Это долго», пробормотал он, откидываясь в инвалидном кресле, чтобы посмотреть в окно.
Для других людей пять лет не были долгим сроком, но у него не было еще пять лет в будущем.
Глаза Линчжи покраснели, и она поспешила опустить голову, скрыв свое лицо.
«Линчжи, расчеши мне волосы, кожа зудит», сказал Фан Чэнъюй.
Линчжи поспешно согласилась, выпрямилась и взяла гребень. Она
стояла за Фан Чэнъюй и расчесывала его волосы, медленно проводя по ним
гребнем.
………
Фан Цзиньсю скакала на своей лошади по канавам, получая овации со всех сторон.
В марте много юношей и девушек приходили к реке, чтобы
насладиться пейзажем. Поскольку девушки в основном оставляли кареты на
окраине, Фан Цзиньсю привлекала всеобщее внимание.
Хоть к ней и были прикованы восхищенные взгляды, в ней все еще бушевал огонь.
«Ездить верхом нужно в горах. Почему мы так близко к городу?»,
пробормотала она, поворачиваясь, чтобы взглянуть на противоположный
берег.
Через ветви рябины и ивы она увидела, как Цзюнь Чжэньчжэнь спешилась и прогуливалась по берегу.
Фан Цзиньсю закатила глаза.
Я хочу уйти отсюда и прогуляться в другом месте…
Она направила свою лошадь в сторону главной дороги, когда из ворот вышла группа молодых людей.
«Вам не стоило выгонять меня», сказала Нин Юньчжао глядя на своих смеющихся спутников: «Мы ведь уже делали это раньше».
Его друзья улыбнулись.
«Не пойми нас неправильно. Фактически мы используем тебя в качестве предлога, чтобы поиграть», сказали они.
Нин Юньчжао усмехнулся. Сегодня я вышел слишком рано. Скоро тут будет полно народу», сказал он, оглядываясь на ворота.
Если ты снимешь свой капюшон, а мы закричим, что тут десятый
благородный сын Нин, то ворота будут так заблокированы, что даже вода не
просочится», сказал один из молодых людей с улыбкой.
Нин Юньчжао снова засмеялся, но он был немного задумчив.
Сегодня он уезжает из Янчэн и он не вернется до тех пор, пока в следующем году не сдаст имперский экзамен.
Ему было немного неохотно уезжать, будто еще оставались люди, с которыми он не попрощался.
Яньянь теперь была официально помолвлена, он видел всех своих
родственников, а теперь рядом с ним были его друзья, готовые отправить
его так далеко.
Эти затяжные мысли были поистине непостижимы.
Его взгляд упал на дорогу перед ним, и он увидел, как по главной
дороге верхом на лошади скакала девушка, которая даже не пыталась
объехать прохожих.
Казалось, эта девушка была чем-то недовольна, она повернула голову и впилась в него взглядом.
Глаза Нин Юньчжао искрились.
«Сяодин», позвал он.
Мальчик слуга, следующий за лошадью. Тут же вышел вперед.
Его спутники были беззаботными и смеясь свернули с дороги.
Нин Юньчжао что-то прошептал Сяодину и указал перед собой.
Сяодин был удивлен, но ничего не спросил и повел лошадь вперед.
Нин Юньчжао обернулся и махнул своим друзьям.
«Не отсылайте меня так рано. Давайте устроим в таверне прощальный ужин», сказал он.
Сегодня он был главным героем. Никто бы не отверг его предложения, поэтому все отправились в таверну.
Вскоре после этого, Нин Юньчжао вышел из таверны и под смущенным взглядами поскакал прочь.
……….
Фан Цзиньсю не уехала так далеко. Как только она далеко ускакала она остановилась, а потом вернулась обратно.
Это было не ради Цзюнь Чжэньчжэнь, которая стала частью их семьи.
Хоть теперь и казалось, что ее отношение изменилось, но никто не знал будущего.
Больше всего ее раздражало то, что Цзюнь Чжэньчжэнь не могла быть всегда такой отвратительной.
Фан Цзиньсю задумалась. Краем глаза она увидела лошадь, которая приближалась сзади. Он выпрямилась.
Она вспомнила, что уже видела эту лошадь несколько лет назад.
Мальчик, четырнадцати или пятнадцати лет, одетый как слуга, выглядел очень красивым и умным.
Фан Цзиньсю не повернула голову, лишь ускорила темп. Человек позади неё тоже не отставал.
Как и ожидалось, он следовал за ней. Но это была очень неуклюжая попытка.
Фан Цзиньсю потянула за поводья. Она вскинула голову и уставилась на человека.
Мальчик слуга поднял руки, когда увидел, как девушка набрасывается на него с кнутом.
«Мисс Фан, не бейте меня, не бейте», кричал он: «Я искал вас».
Она остановила свою руку и хлыст пронесся мимо него.
Мальчик с опаской подвел лошадь ближе.
«Мисс Фан».
Позади нее снова слышался стук копыт и мужской голос.
«Я искал вас».
Фан Цзиньсю обернулась и увидела лицо юноши.
Не может быть. Это опять был он.
Фан Цзиньсю ослабила вожжи.
Нин Юньчжао подвел к ней свою лошадь и поздоровался.
«мисс Фан», его глаза сверкали: «У меня есть что с вами обсудить».
Ни в коем случае, это снова повторялось.
Фан Цзиньсю посмотрела на его странное выражение лица.
«Я хочу ее увидеть», добавил Нин Юньчжао.
Действительно, какое невыносимое издевательство.
Фан Цзиньсю была в ярости.
Фан Цзиньсю смотрела на Нин Юньчжао перед ней, ей не хотелось бить его, ей хотелось кричать.
Закричать на весь город, чтобы все их заметили.
Посмотрим в какой мусор превратится благородный сын.
Фан Цзиньсю была настроена решительно против противоположного
пола. Естественно она презирала тех девушек, которые были так озабочены
парнями. Но она беспомощна против репутации десятого благородного сына
Нин, которого назвали вундеркиндом в шесть лет.
Независимо от того, будь то учеба, его внешность или характер, он оправдывал ожидания каждого человека.
Несмотря на его опыт и успехи, он не был высокомерным и властным,
а скорее смиренным и вежливым, он со внимаем относился к окружающим.
Его выдающаяся внешность была элегантной, но не вульгарной. Он был
умным, но не эгоистичным и всегда пытался узнать что-то новое.
Нельзя было ненавидеть такого молодого человека.
Когда Цзюнь Чжэньчжэнь приехала в Янчэн, чтобы выйти замуж за
десятого благородного сына Нин, Фан Цзиньсю считала, что небесный отец
слеп, раз решил так неудачно использовать десятого благородного сына
Нин.
Но теперь, после ночной встречи с чужой женой, да еще и с той, что когда-то была связана с ним.
Учитывая неотложные обстоятельства в тот раз это еще могло быть уместно.
Но что случилось сейчас?
«Может быть в тот деть у вас были слишком мало времени и десятый
благородный сын не успел сказать всего, что хотел?», спросила Фан
Цзиньсю.
Он кивнул.
«Да».
«Ты просто дьявол», проклинала она.
«Интересно предначертана ли эта встреча судьбой, если десятый
благородный сын Нин снова хочет поговорить?», сказала она с холодной
улыбкой.
Судьбоносная встреча.
Он почувствовал разочарование от этих слов.
Он думал, что та встреча действительно связала их судьбы. Он
никогда не думал, что на самом деле она появилась в его жизни куда
раньше.
Он так же не знал хотел ли он видеть Цзюнь Чжэньчжэнь,
девушку-идиотку с брачным контрактом, или девушку с фестиваля фонарей,
которая столкнулась с ним в суровом бою.
Так или иначе, он не мог этого сказать.
Почему, когда он увидел Фан Цзиньсю, то приказал слуге следить за
ней, а затем отправив своих спутников в таверну сам поехала за ней?
Что он мог сделать? Кто сделал его столь прямолинейным?
Нин Юньчжао горько улыбнулся, он понял свои порывы.
«Надеюсь мисс Фан сможет это легко организовать», вежливо сказал он, но уверенно.
Легко? Он знал, что это непросто.
Она ухмыльнулась.
«Десятый благородный сын Нин, вы говорите так таинственно»,
сказала она: «Как я могу создавать вам неудобства? Если ты хочешь
увидеться с ней, то я не стану тебя останавливать, просто идите и
сделайте это. Сейчас вы преграждаете путь моей лошади и затрудняете мою
прогулку».
Он улыбнулся.
«Мисс Фан, вы знаете что я имею ввиду», сказал он.
Она скривила лицо.
«Не знаю».
Эта сцена была похожа на встречу любовников. Даже если бы они не
были любовниками, никакой девушки не было приятно обсуждать с юношей
другую девушку.
Особенно если юношей был тот, котого обожали все девушки.
Нин Юньчжао определенно не сделал бы ничего не вежливого и не
стал бы создавать проблемы, но на данный момент он столкнулся с третьей
мисс Фан, чья недовольная гримаса была довольно забавной, он не
чувствовал недовольства.
Третья мисс Фан не была такой как все.
«Я не такая, думаешь ты сможешь меня запугать?», сказала она.
На самом деле теперь она поняла, что Цзюнь Чжэньчжэнь фактически
сама одобрила ей сопровождать ее, будучи уверенной в том, что она не
принесет ей никаких неприятностей.
Будто взрослый присматривал за ребенком, который хотел убежать.
Очевидно, что ребенок не мог убежать, даже открыть дверь. Взрослый
просто дразнил его.
Это действительно было издевательство.
В настоящее время Нин Юньчжао вел себя так же. Он знал, что фан
Цзиньсю вела себя иррационально и не думала о своей репутации, но он был
уверен, что она не станет приносить проблем семье Фан и тем более
лишний раз связывать себя с Цзюнь Чжэньчжэнь.
С каких пор Фан Цзиньсю стало так легко запугать?
Она взмахнула кнутом.
«Если вы хотите увидеть ее, то есть один путь. Она у реки за
городскими воротами», сказала она: «Я не буду останавливать вас и
спрашивать о том, что вы собираетесь делать. Просто перестаньте
беспокоить меня».
Не дожидаясь ответа, она подстегнула лошадь и пронеслась мимо него.
Слуга развернул лошадь.
«Благородный сын, мы поедем вперед или назад?», осторожно спросил он.
Он не думал, что благородный сын покинет своих друзей ради встречи с этой молодой мисс.
Человек, о котором ты думаешь об отъезде, это человек, который занимает большую часть твоих мыслей.
Тогда получается, что больше всего десятый благородный сын Нин думал об этой маленькой мисс.
Что тогда делать? Слуга десятого благородного сына Нин впервые
столкнулся с такой ситуацией. Он действительно не знал, что делать, в
отличии от слуг других юношей, для которых это было обычным явлением.
Нин Юньчжао посмотрел в сторону города.
В настоящее время солнце приближалось к полудню. Вокруг городских
ворот собралось еще больше людей. Даже если бы он был осторожен, все не
обязательно должно пройти легко.
«Мы пойдем вперед», сказал он, отводя взгляд.
Слуге было очень грустно, потому что он чувствовал печаль
десятого благородного сына, но не мог ничего сделать, чтобы помочь ему.
Когда он прибыл в столицу, он решил взять несколько советов у других слуг молодых мастеров.
Эти молодые люди были хорошо осведомлены в романтичных делах и имели запас приемов против девушек.
Хозяин и слуга повели своих лошадей на прогулку, когда вдруг услышали шум копыт.
Нин Юньчжао обернулся.
Фан Цзиньсю дернула за поводья и закричала: «Куда ты собрался?»
…..
Мисс Цзюнь вышла из аптеки, а слуга поспешил подвести к ней лошадь.
Сбоку подъехала еще одна служанка уже верхом на лошади.
«Третья мисс еще не вернулась», сказала она: «Но мы можем встретиться с ней, она поехала по главной дороге, тут не заблудишься».
«Молодая госпожа, мы должны дождаться ее или вернемся назад?»,
нерешительно спросила другая служанка, но она почувствовала себя
увереннее, когда увидела, что мисс Цзюнь улыбается.
«Подождем ее, она не могла уйти далеко, значит скоро вернется», сказала мисс Цзюнь.
Служанки улыбнулись в ответ.
«Молодая госпожа, расстелем плед, чтобы посидеть у берега?»
«Молодая госпожа, не хотите купить шпильку?»
Увидев дружелюбное выражение мисс Цзюнь, а не холодную насмешку,
слуги оживились, будто они сопровождали еще одну свою маленькую мисс.
Мисс Цзюнь взглянула на лавочников, торгующих по бокам дороги. Весенние ветерок был приятным, он трепал ее шарф.
«Хорошо», сказала она: «Купите несколько заколок, чтобы мы смогли подарить их Старой госпоже и остальным, когда вернемся».
Девушки радостно спешились и в мгновении ока вернулись с несколькими шпильками.
«Молодая госпожа, что вы скажете?»
Она подняла их, чтобы разглядеть поближе.
Мисс Цзюнь приглядывалась. В настоящий момент ветер стих и она
подняла вуаль, чтобы все разглядеть. На ее лице сиял солнечный свет и
вишнёво-красные губы были влажными и прекрасными.
В этот момент вернулась Фан Цзиньсю. Почему она не почувствовала раздражения, когда увидела эту сцену.
Слуги стали махать ей, когда заметили ее приближение.
Фан Цзиньсю проехала мимо.
«Впереди есть таверна, поедем туда», проворчала она.
После того, как Фан Цзиньсю закончила говорить, она чувствовала на себе взгляд мисс Цзюнь.
Очень проницательный взгляд.
Фан Цзиньсю снова разозлилась.
Что ты хочешь этим сказать? Ты хочешь спросить есть ли тут какой-то заговор?
Так иди и спроси.
Фан Цзиньсю уставилась на мисс Цзюнь.
Спроси меня, накричи, чтобы я все рассказала.
Мисс Цзюнь поджала губы и опустила вуаль.
«Пошли», сказала она: «Я тоже устала, третья сестра очень внимательна».
Хоть и было очевидно, что третья мисс с затаившимся дыханием
ожидала реакции на свою провокацию, мисс Цзюнь не стала сражаться с ней
как раньше и все девочки-служанки выдохнули.
Все забрались на своих лошадей и последовали за Фан Цзиньсю. Вскоре они прибыли в таверну.
Эта таверна была небольшой и располагалась в стороне, но там было
чисто убрано. Сейчас было время обеда, поэтому в маленьком двухэтажном
здании было не мало людей.
Фан Цзиньсю уже заранее забронировала комнату. Большая часть слуг
осталась в главном зале и лишь двое пошли сопровождать их в их комнату.
«Пойдем посмотрим какая у них еда», сказала она двум служакам, а затем посмотрела на мисс Цзюнь: «Пойдем со мной в уборную».
Две девушки насторожились и поспешили подняться.
«Молчите», упрекнула из Фан Цзиньсю прежде чем они успели что-то сказать.
Мисс Цзюнь махнула рукой. Он встала и вышла, Фан Цзиньсю последовала за ней.
Мисс Цзюнь позволила Фан Цзиньсю указать ей путь, но так осталась неподвижной.
«Тебя хочет видеть десятый благородный сын Нин», сказала она.
Мисс Цзюнь подняла бровь.
«И?», спросила она.
И это частная встреча и это я передаю сообщение.
«Ты с ним знакома?», с улыбкой спросила мисс Цзюнь.
«С ним даже дьявол знаком», недовольно рассмеялась Фан Цзиньсю.
Только дьявол знает зачем я с ним связалась.
Быть связанной с десятым благородным сыном Нин было мечтой всех
девушек в Янчэн, но эта участь постигла именно Фан Цзиньсю. Сколько
девушек наложат на себя руки, если узнают об этом?
«Он сказал, что ему нужно с тобой о чем-то поговорить. Встретитесь вы или нет зависит от тебя», мрачно сказала Фан Цзиньсю.
Мисс Цзюнь остановилась, затем кивнула.
«Тогда я пойду ему на встречу», сказала она.
Фан Цзиньсю фыркнула. Прежняя Цзюнь Чжэньчжэнь кинулась бы сквозь
все двери и окна лишь бы хоть раз увидеть Нин Юньчжао, но все было без
толку. Теперь, он сам пришёл к ней, а она не хваталась за этот шанс и
лишь раздумывала принять ли это предложение.
Она не знала притворство ли это или правда.
Фан Цзиньсю ничего не сказала и пошла вперед. Мисс Цзюнь
последовала за ней. Через какое-то время они остановились перед
комнатой.
Мисс Цзюнь собиралась войти, когда Фан Цзиньсю протянула руку, чтобы остановить ее, а затем постучала в дверь.
Фан Цзиньсю была не такой высокой как мисс Цзюнь, но у нее было
такое же телосложение. На фоне двери она выглядела очень хрупкой.
В жизни мисс Цзюнь было много людей, возникающих перед ней, чтобы
защитить ее. Но не разу она не была этим так тронута, потому что это
делали по привычке, словно ели или пили.
Но в этот момент перед ней стояла девушка на год моложе ее.
Увидев, как она остановила ее руку, в глазах мисс Цзюнь появилось тепло.
Хоть Фан Цзиньсю и не спрашивала о том, что произошло в зале
Цзиньюн, она определенно могла догадаться, что это как-то связано с
семьей Нин. Поэтому опасаясь, что что-то может случиться, что-то может
проскользнуть, поэтому она нарушила правила и заранее все ей рассказала.
Но она знала, что эти меры предосторожности были излишни.
Мисс Цзюнь ничего не сказала и не сделала шага вперед. Она стояла
позади Фан Цзиньсю, тихо и послушно она даже не пыталась заглянуть в
комнату.
……..
Нин Юньчжао казалось, что он тут уже чрезвычайно долго. Он стоял у окна, неподвижно наблюдая за людьми на улице.
Придет ли она?
Она должна прийти. События в зале Цзиньюн уже были покрыты пылью,
но вероятно у нее есть какие-то вопросы и подозрения, а может и личный
интерес.
Но, вероятно, она не появится.
Очевидно, что в зале Цзиньюн она была достаточно хороша и
адекватно реагировала на ситуацию. Даже если бы он не появился или не
пришли работники зала, семья Лин все равно бы приняла точно такое же
решение, как и сейчас.
Так что на самом деле у нее не было причин приходить.
Но разве это не говорит о том, что он ей нравится? Однажды она
перебрала все возможные методы, чтобы встретиться с ним. Теперь, когда
он сам протягивал свое приглашение встретиться, она должна была без
колебаний примчаться сюда.
Но он не хотел встречаться с ней прежней.
Хотел ли он увидеть ее такой?
Он вздохнул. Глядя в окно. Затем он увидел, как внизу прошли две девушки, одна из них была в вуали и верхом на лошади.
Нин Юньчжао не мог не выдохнуть. Он наблюдал, как она слезла с
лошади и вошла в здание. Затем он услышал легкий стук в дверь, прежде
чем она открылась. Он обернулся, но не увидел ее лица.
Фан Цзиньсю настороженно заглядывала в комнату.
Нин Юньчжао улыбнулся, но ничего не сказал. Позволив ей все осмотреть.
После тщательного осмотра, она отошла.
Нин Юньчжао наблюдал, как вошла мисс Цзюнь, сняла шляпку с вуалью и показалось одновременно знакомое и странное лицо.
Фан Цзиньсю открыла дверь и ушла.
«Если Нин Юньчжао поведет себя ненадлежащим образом, то пострадает вовсе не Цзюнь Чжэньчжэнь», подумала она, тихо стоя у двери.
В комнате было тихо.
Наконец мисс Цзюнь заговорила: «Спасибо за твою искренность, десятый благородный сын. Я все заметила».
Это была очень подходящая фраза, чтобы начать разговор. Нин Юньчжао улыбнулся, но не знал, что ответить.
Комната снова погрузилась в тишину.
Мисс Цзюнь несколько смутилась. Она думала, что Нин Юньчжао хотел
поговорить о том, что случилось с Нин Яньянь. В конце концов это была
их единственная точка соприкосновения.
Но на самом деле не было необходимости отдельно говорить по этому
поводу. Это не было тем, что нужно было обязательно обсудить наедине.
Все должны были знать, что делать. Неужели он хотел, чтобы она похвалила
его и рассказывала о его поступке своим детям?
Не теряй лица. Она не могла быть столь безрассудной.
Семья Нин не была семьей мазохистов. Нападение на своих детей и
причинение боли своим женщинам, логика была логикой, а эмоции оставались
эмоциями. Никто не мог быть действительно счастливым, наказывая своего
ребенка.
Если она могла это понять, то и десятый благородный сын тоже? Так почему он пришел к ней? Мисс Цзюнь не могла этого понять.
Когда он увидел ее сомнения, он почувствовал неописуемое раздражение.
«Что касается помолвки, я чист», внезапно сказал он.
Мисс Цзюнь потупила взгляд.
«Хоть и говорят, что мы не должны отказываться от подарков,
которые нам дарят пожилые люди, я всегда считал себя независимым
человеком. Я считаю, что каждый сам должен решать свою будущее», Нин
Юньчжао продолжал: «Поэтому я не могу признать, что кто-то подобрал для
меня человека. Это не было связано с родословной семьи и не имело
никакого отношения к тебе, поэтому я надеюсь, что мисс Цзюнь сможет меня
понять».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Да, я понимаю», сказала она: «На самом деле я одобряю способ
принятия решений десятого благородного сына Нин. Будущее человека должен
определять сам человек».
Она снова улыбнулась ему.
«То, что я не одобряю – это способ вашей семьи расторгнуть
помолвку, а не ваше решение или решение вашей семьи, поэтому я надеюсь,
что благородный десятый сын Нин сможет меня понять».
Ее ответ был прямолинейным, но она не была ни жертвой, ни хозяином.
Нин Юньчжао молчал.
«Так можем ли мы назвать это концом прямо сейчас?», спросил он.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Все кончилось после того, как ваша семья заплатила мне за
брачный контракт», сказала она: «Благородный сын Нин, с тех пор все было
в ваших руках. Только вы вели себя так, будто не могли поверить в то,
что все уже закончено».
Нин Юньчжао улыбнулся и посмотрел на девушку перед собой.
«Теперь я в это верю», сказал она.
Мисс Цзюнь посмотрела на него и улыбнулась.
«Я вам верю, благородный сын Нин», сказала она
Атмосфера в комнате стала намного веселее. Нин Юньчжао положил руки на стол.
«Я пришел сегодня, чтобы объясниться перед мисс Цзюнь. надеюсь,
это не нарушит вашего спокойствия», сказал он. Не дожидаясь ответа, он
выпалил: «Кажется, я был слишком одержим».
Мисс Цзюнь кивнула и улыбнулась.
«Благородный сын Нин был одержим», сказала она.
«На этом можно закончить разговор», подумал Нин Юньчжао. Он всегда был простым человеком. Он официально сложил руки.
«Раз все так, большое спасибо. Что встретились со мной, я пойду»
Она ответила ему тем же жестом.
Он сделал несколько шагов к двери и оказавшись прямо перед ней почему-то остановился.
«Сегодня я уезжаю в столицу», выпалил он.
Нин Юньчжао чувствовал себя раздраженным.
Он говорил о вещах, которые не имели к ней никакого отношения.
Это не имело к ней отношения, но и не причиняло вреда. Улыбка мисс Цзюнь была вежливым подтверждением этого.
«Я желаю благородному сыну Нин приятного путешествия», сказала она.
Спокойно, искренне, без всего скрытого смысла.
Это было лишь между ним и ей, словно радуга, которую он себе представлял.
Прямо сейчас, она была такой же, как и на фестивале фонарей. На его лице расцвела улыбка, но он был несколько озадачен.
По описанию других людей Цзюнь Чжэньчжэнь была совершенно другой.
Казалось, глаза других людей не видели правды или она сознательно скрывала ее.
Нин Юньчжао задумался.
Мисс Цзюнь тоже была несколько озадачена. Похоже ему еще было что сказать, но он не говорил.
Она задумалась.
«Благородный сын Нин, теперь, когда вы помогли своей сестре, все
эти юношеские легкомысленные вещи ушли в прошлое. Теперь, будучи чьей-то
женой, а потом и матерью, нужно вести себя более осмотрительно»,
сказала она: «Я думаю, что десятый благородный сын Нин может
расслабиться».
Нин Юньчжао уставился на нее.
Она подумала, что он сказал это потому что беспокоился, что в дальнейшем может случиться конфликт и поэтому не решался уйти?
Теперь он чувствовал себя несколько неудобно.
Он не знал почему он замолчал, но замолчать после того, как он подошел к ней было неуместно.
Похоже, он не хотел расставаться.
Но на самом деле не было никакой причины для возникновения такого желания.
Это действительно было довольно неловко.
В свете этого он еще больше недоумевал что сказать.
Мисс Цзюнь заметила, что ему неловко. Рассказы другому человеку
об ошибках твоей семьи могут заставить тебя чувствовать себя неловко.
«И даже если что-то случится, десятый благородный сын Нин сможет
помочь пока он здесь. Не поймите меня неправильно», сказала она с
улыбкой.
Значит ли это, что она не будет волноваться, пока он здесь?
Это я верю в тебя.
Или ты защищаешь меня.
Он впился ногтями в ладонь. Его сердце разъедали кислота, оно вырывалась наружу, но на самом деле ничего не было.
Он все еще молчал.
Конечно, после событий с семьей Лин, подозрение и отвращение к
ней со стороны Нин Юньчжао были бы нормальными., подумала мисс Цзюнь.
Она снова улыбнулась.
«Я благодарна бабушке за то, что она позаботилась о браке с моим
младшим кузеном. Я рада остаться дома, помогать мужу и учить детей. Я не
могу вести себя так, как вела будучи молодой девушкой», сказала она: «Я
делаю это не только для себя, но и для всей семьи».
Сердце Нин Юньчжао пробудилось от оцепенения.
Верно. Он забыл. Она была замужем.
Его взгляд снова упал на нее. Прямо сейчас они стояли так близко в
ярко освещенной комнате, а отличии от последних двух раз, когда они
встречались под покровом ночи. Он мог ясно видеть ее красивое лицо,
словно весенние цветы. Она была так молода, но ее волосы были уже
собраны. Очевидно, что она была уже не молодой мисс, а молодой госпожой.
Она была замужем за своим младшим двоюродным боратом, молодым мастером семьи Фан.
В этом году ему уже исполнилось четырнадцать. Это означало, что ему оставалось жить всего год.
Неужели она действительно хотела остаться вдовой?
Ей всего пятнадцать? Хоть она и была замужем…эта девушка увяла не успев расцвести.
«Почему все должно быть так», выпалил он.
Он какое-то время не понимала.
«Я думаю, что семья Фан позаботилась бы о вас даже если бы вы не вышли замуж за молодого мастера Фан», сказал он.
Он сказал это, но почему?
Более того, он беспокоился о ней?
Мисс Цзюнь не знала что ей нужно сказать. Ей даже стало немного неловок.
Нин Юньчжао естественно видел ее неловкость и стал сожалеть, что повел себя так.
Нехорошо было говорить об этом. Казалось, что он думал, будто она не доверяет этой семье и они лишь используют ее.
Конечно она не была таким человеком.
«Я думаю, что есть много способов погасить долг, вам не нужно
предоставлять им за эту свою жизнь», серьезно сказал она: «как тогда,
когда наши дедушки договорились. Это было неправильно».
Конечно она и Фан Чэнъюй были женаты не из-за долга. Брак был поддельным.
Но она не могла сказать этого.
Что касается других слов, больше было нечего сказать.
Должна ли она горько оплакивать свою судьбу или радостно верить в
то, что все хорошее вернется или сказать: Люди не рыбы, как они могут
понять счастлива ли рыба?»
Во-первых, эт поддельное мероприятие совершенно не беспокоило
мисс Цзюнь, во-вторых, человеком, задающим вопросы, был Нин Юньчжао.
«благородный сын Нин слишком одурманен», с улыбкой сказала она, глядя на него: «Сейчас не стоит говорить об этом».
Нин Юньчжао снова оцепенел.
Да, не стоило говорить об этом.
Она уже была замужем, в глазах всех она уже стала женой семьи Фан. Неужели она может отменить то, что уже произошло?
Теперь не было смысла обсуждать это.
Особенно ему не стоило расспрашивать об этом.
Если бы не семья Нин не признавшая брачный контракт, то она не
вышла бы замуж за молодого мастера Фан. Она была бы женой семьи Нин, его
женой.
Эта мысль мелькнула в голове Нин Юньчжао. Он почувствовал напряжение во всех мышцах, его сердце заколотилось, словно барабан.
Он и хотел что-то сказать и одновременно не знал что именно.
Он опустил взгляд и посмотрел на ее руки.
Эти светлые и нежные руки казалось превратились в стебли травы, висящей над утесом.
Нин Юньчжао вдруг захотелось схватить ее за руку, так это было единственным, что могло успокоить его сердце.
Она разомкнула руки.
«Благородный сын Нин сегодня отправляется в путешествие. Вы отправитесь на железнодорожную станцию ночью?»
Она говорила ему прямо на ухо и это было похоже на дождь, который залил пламя его беспокойства.
О чем он думал?
Нин Юньчжао чувствовал, как горят его уши.
Наверное, это потому что он винил себя в том, что мисс Цзюнь
вышла замуж за молодого мастера Фан. Но люди сами принимают решения.
Хоть он и чувствовал сожаление, он не мог винить в этом себя. Это
принесет проблем лишь ему самому.
«Не уверен», опомнился он: «Если я не доберусь вовремя, то
проведу всю ночь на открытом воздухе. Сейчас весна, поэтому можно не
бояться замерзнуть».
Она улыбнулась и кивнула.
«Это очень хорошо», сказала она.
По мере изменения темы, следы неловкого молчания испарялись.
Нин Юньчжао был простым человеком. Лучше всего, когда быстрый меч прорезал запутанные ветки. Он вежливо сложил руки.
«Я оставлю вас», сказал он.
Мисс Цзюнь сделала ответный жест.
«Я желаю десятому благородному сыну Нин приятного путешествия», сказала она.
Беседа наконец вернулась к исходной точке. Нин Юньчжао прошел мимо и открыл дверь.
Фан Цзиньсю обернулась. Нин Юньчжао отдал ей свое почтение, прежде чем отправиться в долгий путь.
Фан Цзиньсю поджала губы и обернулась. Мисс Цзюнь вышла из комнаты, она хотела что-то сказать, но похоже, передумала.
Фан Цзиньсю видела ее колебания.
Она фыркнула.
«Мне не нужно рассказывать, о чем вы говорили. Меня это не интересует», заявила она.
Мисс Цзюнь с горечью улыбнулась.
«Я определенно не собиралась рассказывать тебя о нашем разговоре», сказала она.
Потому что она не знала, что она должна была рассказать.
Это было похоже на то, что Нин Юньчжао пришел чтобы извиниться перед ней за то, что семья Нин не признала брачного контракта.
Но тщательно обдумав это, все было не так. Нин Юньчжао сказал,
что сам в этом не участвовал. Он не верил, что с ним что-то не так.
Это действительно было загадочно.
Поскольку она этого не понимала, она не стала задумываться над этим.
Мисс Цзюнь и Фан Цзиньсю больше ничего не говорили и вернулись в свою
комнату.
Нин Юньчжао был уже за пределами таверны, взяв вожжи у слуги.
Он повернул голову, чтобы обернуться на таверну.
«Благородный сын, мы возвращаемся к городским воротам или…», нервно спросил слуга.
В ресторане рядом с городскими воротами сидела группа людей,
ожидающая десятого благородного сына, они все еще не знали, что он
сбежал.
Нин Юньчжао улыбнулся.
«Прощания болезненны. Будет хорошо уйти без слов и предоставить
все природе», сказал он: «Все будут пить, пока не станут совсем
веселыми. А потом все проснутся после пьянки и им будет не до меня. Это
даже к лучшему».
«Но почему раньше все было не так?», подумал слуга.
Сейчас ему пришлось вместе с благородным сыном сбежать от его друзей, чтобы встретиться с девушкой в другой таверне.
Неужели любовники дороже друзей?
Студенты действительно могли говорить не обдумав сказанное.
Слуга ничего не сказал и забрался на свою лошадь.
«Если это так, то нам нужно спешить, чтобы добраться до пункта отправления пока не стемнеет», сказал он.
Она тоже беспокоилась о его путешествии.
На лице Нин Юньчжао появилась улыбка.
«Хорошо, мы должны добраться до заката», сказал он, подстегивая свою лошадь: «Поехали».
Мальчик слуга ничем не мог ему помочь и лишь улыбнулся, глядя как Нин Юньчжао скачет сквозь весенний ветер.
Благородный сын был неспокоен и несчастен, так как он покидал
дом. Он думал, что он просто грустит от того, что не хочет уходить, но
это было странно. Ему так часто приходилось уезжать, но он никогда не
грустил.
Взглянув на него еще раз, маленький слуга вдруг что-то понял.
Ему не было грустно, потому что он уезжал. Скорее это из-за того, что тут остался человек, с которым он не хотел прощаться.
Теперь все было хорошо. Он встретился с тем, с кем хотел, и
сказал, что что хотел сказать. Теперь он с гордостью и радостью может
отправиться в свой путь.
«Благородный сын, подождите меня», крикнул слуга, подталкивая лошадь.
В этот весенние день хозяин и слуга скакали по пыльной дороге.
Немного поев мисс Цзюнь и Фан Цзиньсю покинули таверну.
На этот раз Фан Цзиньсю не оставила ее позади, а просто ехала поодаль периодически посматривая на нее.
«Если тебе хочется скакать быстрее, то скачи», сказала мисс Цзюнь.
Фан Цзиньсю дважды фыркнула, закатив глаза.
«Я сопровождаю тебя», сказала она.
Чтобы убрать все препятствия с дороги она была готова натянуть поводья и построить мосты.
Как это называется?
Когда Фан Цзиньсю подумала об этом, она нахмурилась.
Фан Чэнъюй все еще не умер.
Как только его жизнь прекратится, она станет вдовой, такой молодой и такой…
Мисс Цзюнь слегка кашлянула. Мысли Фан Цзиньсю были написаны у нее на лице.
«Этого не произойдет», сказала она.
«Чего не произойдет? Неужели Фан Чэнъюй не умрет, а она не станет вдовой?», подумала Фан Цзиньсю.
Она отказывалась взглянуть на мисс Цзюнь и развернулась, чтобы посмотреть на другую сторону дороги и увидела там знакомое лицо.
«Третья мисс, молодая госпожа».
Управляющий Гао поспешил вылезти из кареты, чтобы поприветствовать их.
Фан Цзиньсю и мисс Цзюнь ответили на его приветствие.
«Вы покидаете город?», спросила Фан Цзиньсю.
Управляющий Гао колебался, выбирая слова, а затем сделал шаг вперед.
«Я иду на железнодорожную станцию», сказала он: «Приехали несколько лордов из столицы, которые желают задать некоторые вопросы».
Этими лордами из столицы были Цзиньвей .
Фан Цзиньсю чуть не испугалась, а мисс Цзюнь нахмурилась.
«Что случилось?», серьезно спросила Фан Цзиньсю.
«Неужели Цзиньвей с которыми мы встретились в зале Цзиньюн решили напасть?», подумала Фан Цзиньсю.
Даже если это и была правда, то мисс Цзюнь была бы в этом не виновата.
«Ничего, ничего. Ничего, что касалось бы нас», поспешно объяснил
управляющий Гао: «Я просто боялся, что вы будете волноваться, поэтому
ничего не сказал».
«Это касается той карты?», спросила мисс Цзюнь.
Какой карты?
Фан Цзиньсю смутилась, а потом увидела, как управляющий Гао кивнул.
Так на самом деле тут что-то было!
Вот девчонка!
Она сердито посмотрела на мисс Цзюнь.
«Это по поводу карты, но к нам это не имеет никакого отношения. Я
просто хочу поговорить с распорядителем железнодорожной станции», с
улыбкой сказал он.
«Значит они действительно хотят все прочистить здесь?», спросила мисс Цзюнь.
Это расследовали в столице, но процесс не распространился далеко.
Лу Юньци говорил, что именно так они решают небольшие проблемы.
Серьезное расследование привлекло бы много внимания и это лишь
затруднило бы их работу.
Карта не была действительно большой проблемой.
Причина прибытия Цзиньвей из столицы должна касаться какого-то человека.
«Они нашли человека, который сделал карту?», спросила мисс Цзюнь.
Удивление и некое восхищение появились в глазах управляющего Гао.
«Да», тихо сказал он: «Я слышал, что это сделала наследник герцога Чэнго».
Наследник герцога Чэнго?
Она подняла брось.
«Чжу Цзань?»
То, что мисс Цзюнь знала его имя было вполне нормально. Он был
известен своей военной славой и у него был всего один сын. По слухам он
был хорош, но высокомерен. В северных регионах у него были десятки
почитательниц.
Северо-запад тоже находился поз защитой герцога Чэнго, поэтому его наследника постоянно обсуждали.
Управляющий Гао одобрительно кивнул.
«Зачем ему это делать?», спросила мисс Цзюнь: «Может это ради денег?»
Услышав эту новость, управляющий Гао рассмеялся, а потом потерял дар речи.
Он вспомнил как мисс Цзюнь похвалила человека, придумавшего карту
и смог на ней заработать, но эти деньги имели значение лишь для
простолюдинов. Что это значило для наследника Чэнго?
Деньги?
Он мог командовать целыми войсками.
Человек, который может мобилизовать большую часть армии будет рисовать развлекательную карту, чтобы заработать?
Это было похоже на убийство курицы ножом для коровы.
«Мы до сих по не знаем почему. Новость лишь гласила, что это был
он», тихо сказал он: «Поэтому лорды и пришли, чтобы побеседовать с ним».
Это было связано с Цзиньвей, поэтому управляющий Гао не мог
говорить об этом так открыто. Он улыбнулся и кивнул мисс Цзюнь и Фан
Цзиньсю.
«Так что не волнуйтесь, это не имеет к нам никакого отношения».
Поскольку с самого начала разговора Фан Цзиньсю ничего не
понимала, она не задавала никаких вопросов. Сейчас она была смущена еще
сильнее, чем прежде.
Мисс Цзюнь кивнула управляющему Гао.
«Если вы хотите, чтобы я вернула карту, то просто попросите кого-нибудь из дома привезти ее вам», сказала она.
Управляющий Гао одобрительно кивнул, затем отступил назад, позволив им пройти.
Мисс Цзюнь и Фан Цзиньсю продолжили свой путь. Они молчали.
«Третья сестра», внезапно сказала мисс Цзюнь, обернувшись, чтобы посмотреть на нее.
Фан Цзиньсю нетерпеливо взглянула на нее.
«Что?», проворчала она.
«Ты действительно хороший человек», она сделала паузу: «Очень очаровательная».
Что за дьявол?
Внезапно такая линия поведения? Хороший человек? Очаровательная?
Что ты думаешь? Ты любишь меня?
Фан Цзиньсю уставилась на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь не могла не улыбнуться.
Фан Цзиньсю плюнула, увидев эту улыбку, а затем подстегнула свою лошадь, не задумываясь о тех, кто остался позади.
Слуги не испугали, они были расслаблены. Казалось все прошло. Это было в стиле третьей мисс.
Улыбка мисс Цзюнь была несколько смущенной.
На самом деле эта фраза не была двусмысленной. Просто, когда она
разговаривала с управляющем Гао о карте, она почувствовала, что Фан
Цзиньсю действительно была хорошим ребенком. Хоть она и казалась шумной
бунтаркой, она понимала суть происходящего. Очевидно она не понимала, о
чем был разговор, но она не стала суетиться, донимать их вопросами или
потакать своим фантазиям. Она не обижалась на то, что от нее что-то
скрывали.
Она действительно была девушкой, которую редко встретишь
Поэтому ей просто хотелось похвалить ее, но не перебарщивать. Слишком сильная повала могла отпугнуть ее.
Мисс Цзюнь улыбнулась и поскакала вперед верхом на своей лошади.
В общем сегодня был довольно хороший день.
Управляющий Гао повернулся, чтобы увидеть, как две девушки удаляются по направлению к городу.
«Мастер, почему вы не сказали молодой госпоже о стеклянной чаше?», не смог удержаться от вопроса кучер.
Стеклянные чаши.
Управляющий Гао обернулся и задернул занавески, чтобы посмотреть на две чаши, лежащие в карете.
«Тянь Сан заложил их в Гаопин, наши банкноты тоже были обналичены там», добавил кучер: «Должны ли мы это расследовать?»
«Расследовать что?», спросил управляющий Гао: «Что нам нужно
расследовать? Тянь Сан ни в чем не признается. В ту ночь он сидел на
мосту и жевал хлеб, а кто-то сел рядом и сказал, что потерял ботинок и
хочет купить новую обувь».
Естественно кучер не был просто кучером. Он был учеников управляющего Гао. Он подумал о ситуации, о которой только что услышал.
Этот человек дал ему несколько монет, а потом выбросил один ботинок.
Этот ботинок по словам Тянь Сана был особенно хорош. Он никогда
раньше не видел такого качества и материала. Ему было трудно смотреть
как его выкидывают, поэтому подобрал и стал носить сам.
Затем тот человек рассмеялся, он не стал его ни в чем винить, лишь сказал, что вместе они заработают много денег.
Естественно эти деньги были призом за решение головоломки на фестивале фонарей.
В конце концов этот человек ничего не упустил. Тянь Сан сказал,
что тот человек дал ему большую часть от пяти тысяч и две стеклянные
чаши.
«Вы хотите найти более подробное описание этого человека?», спросил ученик.
«Какой в этом смысл? Ты хочешь узнать сколько ему лет или женат ли он? Ты хочешь стать его свахой?»
Управляющий Гао взглянул на него.
Ученик улыбнулся.
«Учитель, разве вам не любопытно?», спросил он, указывая на карету.
«Тогда зачем вы купили эти две чаши и расспрашивали о том, что случилось с Тянь Саном?»
Управляющий Гао уставился на него.
«Я позаимствовал эти чаши у Старой госпожи», сказал он: «Молодая
госпожа сказала, что она потеряла свои деньги и не беспокоилась о
происходящем, поэтому нет смысла говорить об этом. Но стеклянные чаши не
принадлежат молодой госпоже, поэтому я верну их».
Он махнул рукой.
«Хватит страдать ерундой, не будет возвращаться к этому снова и
поскорее поедем на железнодорожную станцию, чтобы мы могли подтвердить
всю историю. На этот раз Цзиньвей прибыли из-за наследника Чэнго,
поэтому они определенно не позволят подойти нам близки. Обычные люди
должны держаться подальше от бессмертных».
Естественно, ученик знал обо всех обстоятельствах и подстегнул лошадь.
…………..
Когда мисс Цзюнь вошла в ворота, Лю кинулась ей на встречу, чтобы спросить все ли с ней хорошо.
«Молодая мисс, просто поиграйте на улице, не волнуйтесь, я хорошо позабочусь о внутренних делах», сказала она.
Она улыбнулась и дала ей шпильку
«Это для тебя», с улыбкой сказала мисс Цзюнь.
Глаза Лю заискрились от счастья. Она подняла заколку в воздух, навстречу весеннему ветру.
«У молодой мисс ест такая, теперь и у меня есть?», она смотрела на другую заколку в руках мисс Цзюнь.
«Это для молодого мастера», с улыбкой сказала она.
«О», ответила Лю.
«Молодой мастер действительно хороший человек, о нем стоит позаботиться», сказала она.
Они улыбнулись друг другу и вошли в ворота. Они были не далеко, когда услышали смех девушек, доносящийся изнутри.
Когда они увидели, как вошла Лю, все служанки моментально вскочили.
«Молодой мастер захотел, чтобы кто-то вошел и помог ему», быстро сказали она: «Линчжи вошла сама, мы ничего не делали».
Неудивительно, что многие уже старались себя оправдать. Слуги,
ожидавшие молодого мастер были так испуганы их внезапным появлением, что
казались ворами.
Но Лю и мисс Цзюнь не чувствовали ничего подобного.
Одна считала, что слова молодой мисс были законом вселенной. Другая не хотела. Чтобы кто-то приближался к Фан Чэнъюй.
«Помог в чем? Вы так весело смеялись», сердито сказала Лю.
Смех в комнате затих. Девушка вышла несколько неуверенно, а затем поздоровалась с мисс Цзюнь.
«Отдайте это молодому мастеру, чтобы он мог ей насладиться», сказала она, передавая заколку.
Линчжи не смотрела на нее.
Лю была не довольна тем, как эти слуги обращались с молодой мисс.
«Разве вы не слышали? Этот подарок особенный для молодого мастера», яростно сказала она.
На этот раз Линчжи смущенно шагнула вперед, чтобы принять ее.
«Спасибо, госпожа, спасибо», пробормотала она.
«Эй, за что ты ее благодаришь? Это было куплено не для тебя»,
сказала Лю: «Кем ты себя считаешь, думая, что можешь рассчитывать на
такие подарки?»
Линчжи была встревожена.
«Хватит», мисс Цзюнь упрекнула Лю и улыбнулась Линчжи: «Просто иди и отдай ее молодому мастеру».
Не дожидаясь ответа Лю или Линчжи, она развернулась и отправилась в кабинет.
«Лю, пойдем со мной».
Лю последний раз взглянула на Линчжи прежде чем последовать за госпожой.
Увидев, как они вошла в кабинет, Линчжи с облегчением вздохнула.
Она посмотрела на заколку в руке и немного заколебалась прежде чем
вернуться в комнату.
Фан Чэнъюй сидел в инвалидном кресле, читая книгу, его выражение
лица было спокойным. Казалось он не слышал того, что происходило на
улице.
«Молодой мастер», Линчжи улыбнулась и поднесла заколку: «Молодая госпожа купила это для вас, посмотрите».
Она взяла заколку и воткнула себе в волосы.
«Это очень красиво».
Улыбка четырнадцатилетнего юноши, отражающаяся в окне, была ослепительной.
Линчжи сияла, глядя на него. Она чувствовала, что взгляд молодого мастера был прикован не к шпильке, а к ней.
Молодой мастер сказал, что она хорошо выглядит?
Линчжи слегка покраснела и сосредоточилась на том, чтобы со всех сторон показать шпильку.
Молодой мастер, смотрите.
……..
Лю положила свою заколку на стол мисс Цзюнь.
«Цветочная композиция сегодня прекрасна», сказала мисс Цзюнь, когда заглянула в комнату.
Лю была довольна и горда собой.
Юная мисс сказала, что она все сделала хорошо.
«Лю, иди и достань карту с дорогами, ведущими в столицу», приказала мисс Цзюнь.
Лю подошла к книжной полке и достала из ящика карту.
Мисс Цзюнь раскатала ее на столе.
«Молодая мисс хочет отправиться в столицу?», не могла не спросить Лю увидев сосредоточенное лицо своей хозяйки.
Она вспомнила, что молодая мисс хотела использовать выигранные
деньги, чтобы поехать в столицу. Потом она расспрашивала о том, как там
обстоят дела. Хоть сейчас она об этом больше не упоминала, на самом деле
она никогда об этом не забывала.
Не значит, что ты можешь туда поехать просто потому что ты хочешь это сделать.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Нет», сказала она: «Я думаю о человеке, который сделал эту карту».
«А что с этим человеком?», с любопытством спросила Лю.
Ей было любопытно. Нужно ли было первым делом задумываться о создателе этой карты при ее изучении?
Вероятно, поэтому мисс Цзюнь была так прямолинейна со слугами.
Она всегда говорила о том, что она хотела. Она не была настроена давать кому-то излишние объяснения.
Мисс Цзюнь улыбнулась, продолжая изучать карту.
«Я не знаю этого человека», сказала она: «Я только слышала о нем, когда была на улице».
«О», сказала Лю, это казалось ей странным.
Молодой мисс не обязательно было нужно знать всех. Это было бы слишком утомительно.
Мисс Цзюнь действительно не знала Чжу Цзаня.
Поскольку герцог Чэнго в основном управлял северными территориями
и его жена переехала к нему, Чжу Цзань жил вместе с ними на севере с
самого детства. Иногда он возвращался с герцогом и его женой в столицу,
чтобы просить императора об аудиенции или чтобы навестить родственников.
Кроме того, он был простым мальчиком, поэтому у него не было опыта
общения с принцессами.
Но когда она услышала это имя, она узнала этого человека, потому
что Чжу Цзань когда-то сражался с двенадцатым дядюшкой императора.
Двенадцатый дядя императора был связан с дедом, потому что был самым молодым и пытался во всем показать свою власть.
В результате он стал еще более властным чем Чжу Цзань, который
только что вернулся в столицу. В результате он вступил с Чжу Цзанем в
схватку.
Чжу Цзань ударил его, потом притворился мертвым и нанес подлый удар, которого не ожидал противник.
Двенадцатый дядя императора разозлился до смерти.
В то время мастер еще был в столице врачом императора. Дядя
императора просил деда императора заставить мастера прийти к нему и дать
ему «Чудесное воскрешение», которое навечно изуродует лицо Чжу Цзаня.
В то время она умоляла мастера, чтобы тот вылечил ее отца и
хотела подойти к нему и попроситься к нему в официальные ученики, чтобы
он передал ей свои знания.
В тот день ей с большим трудом удалось выйти из дворца, спрятавшись за лодками, когда мастера вызвали к императору.
У нее не было другого выбора кроме как отправиться в резиденцию
герцога Чэнго. В конце концов в резиденцию герцога было попасть
сложнее, чем в императорский дворец.
С большими усилиями она забралась на большое дерево, чтобы
перелезть через стену, но ее кто-то поймал. Этот человек не был
снисходителен к ней только из-за того, что она была ребенком. Это было
очень страшно.
Хорошо, что отец послал людей разыскать ее, он спас ее и вернул во дворец.
Что касается того, что произошло между Чжу Цзанем и двенадцатым
дядей императора, она точно не помнила произошедшего. Из-за этого случая
она запомнила его имя, но никогда не видела его.
После этого она стала следовать за своим учителем, возвращаясь в
столицу раз в год, а Чжу Цзань уехал с герцогом в северные земли. Она не
знала вернутся ли они еще в столицу, по крайней мере она никогда об
этом не слышала и ничего не замечала.
Но у нее осталось мнение о герцоге Чэнго, потому что он
действительно нравился отцу. Когда она была маленькой, она сидела у него
на коленях, когда он работал в кабинете, тогда вошел герцог Чэнго и он
отнесся к нему как к другу.
Она помнила герцога Чэнго как образованного человека. Он не
выглядел грубым и скучным, как другие члены кабинета министров, которые
были или через чур осторожными или чересчур беззаботными, а чаще всего
просто носили поддельные улыбки.
Его улыбка была очень теплой и искренней. Когда он увидел, что
она встревожена, то он дал ей небольшой медовое угощение, пока отец не
смотрел.
Ей нравилось есть мед, но это было ужасно для ее зубов. Отец,
мать и сестра так сильно опекали ее, что не позволяли ей есть сладости.
Ей удалось спрятать угощение герцога Чэнго, но в конце концов его нашли горничные.
Она чувствовала между ними дружеские отношения и была настроена против него.
Вспоминая об этом, мисс Цзюнь не могла не улыбнуться, но что-то кольнуло ее сердце.
Отца и мамы больше с ней не было. Это время прошло.
Лю испугалась слез в глазах мисс Цзюнь.
«Молодая мисс…», с беспокойством спросила она: «Кто-то вас обидел?»
Она покачала головой и улыбнулась.
«Нет», ответила она, погладив Лю по голове: «Я просто вспомнила о своих родителях и семье».
Они уже ушли. Было действительно грустно не иметь семьи.
Глаза Лю покраснели.
Люди очень легко погружались в печаль. Один раз поддавшись ты будто снимал с себя всю защиту.
Печаль была тем, что не имело смысла.
Мисс Цзюнь сдерживала свои эмоции и слезы, скатывая карту.
«возьми эту карту и отдай ее управляющему Гао, если он вернется», сказала она.
Лю взяла карту.
«Я пойду в аптеку, чтобы поискать лекарство для молодого мастера», сказала она.
«Молодая мисс так устала, но все равно занимается лечением. Это
действительно приносит слишком много хлопот», со страстью сказала Лю.
Мисс Цзюнь покачала головой.
«За все нужно платить цену. В этом мире ничего не достается
просто так», сказала она: «Я не считаю это хлопотами. Это не настоящие
страдания. Это справедливость. Лю, ты должна это понять».
Лю наклонила голову и внимательно смотрела на нее.
«Значит ты хочешь сказать, что в этом мире нет ничего дешёвого. И
если ты слишком жадный, то понесешь большие потери», сказала она: «Если
тебе что-то нужно, то придется много работать, верно?»
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Да Лю, ты все поняла», похвалила она.
Лю смущенно улыбнулась.
Когда наступал вечер в каждом дворе принимались кипятить воду для вечерней стирки.
Наложница Юань остановилась и сделала глубокий вдох.
«Этот аромат лекарств такой насыщенны», сказала она.
Наложница Су тоже принюхалась.
«Там молодой мастер. Он каждую ночь принимает лекарственную ванну», ответила она.
На лице наложницы Юань появилось удивление.
«Старшая сестра, ты думаешь это бесполезно?», тихо спросила она.
«Госпожа ничего об этом не рассказывает, так что должно быть это приносит пользу», ответила наложница Су.
В глазах наложницы Юань вспыхнул свет.
«Насколько они эффективны?», спросила она: «Значит они действительно пытаются излечить болезнь, чтобы он оставил наследника?»
Наложница Су закашляла и нахмурилась.
Наложницу Юань это не смутило, она схватила ее за рукав.
«Пойдем посмотрим», прошептала она.
«Эй!», воскликнула наложница Су и вырвала свой рукав.
«Молодая госпожа приказала, чтобы никто не входил», сказала она:
«Нескольких служанок уже за это продали. Не провоцируйте ее, иначе они
продадут и вас. Старая госпожа и госпожа не станут вас защищать».
Она улыбнулась.
«Это так серьезно? Я вижу, что молодая госпожа в очень хорошем настроении», сказала она, по-прежнему оставаясь на месте.
«Серьезно или нет это не значит, что нам нужно вмешиваться»,
сказала наложница Су: «За этим следят Старая госпожа и Госпожа. Нам
просто нужно делать свою работу».
Речи наложницы Су были скучны, как и она сама.
Наложница Юань захихикала.
«старшая сестра, я действительно не могу представить, как тебе
удалось стать счастливой, выйдя замуж за мастера», сказала она: «Ты была
его любимицей».
Наложница Су засмущалась.
«Именно ты родила третью мисс», со смехом сказала она: «Должно
быть мастер часто отдыхал в твоей комнате, это ведь потому что он тоже
тебе нравился?»
Хоть она много лет назад стала матерью, она не могла не смущаться, слушая как ее дразнят.
«прекрати нести чушь», сказала она: «Мастера больше тут нет, к чему все эти разговоры о счастье».
Да, мужчины тут больше не было, какой смысл говорить об этом.
Наложница Юань вздохнула.
Прошло уже так много лет, что у все ее воспоминания об этом человеке превратились в шутку.
«Я помню, что тогда я была так нетороплива. Весь день я пыталась
привлечь внимание мастера», не могла не сказать она: «Откуда мне знать…»
Откуда ей знать, что ей будет хорошо и без мужчины и есть другая сторона у этого мира.
Наложница Су уставилась на нее.
«Это звучит так, что без мастера ты стала счастливее», сказала она.
Конечно нет
Наложница Юань смущенно улыбнулась, но вспомнив о том, как этот
человек общался с ней…Госпожа относилась к ней лучше. Она могла сказать,
что ей было грустно, когда он проходил мимо, но это было больше похоже
на беспокойство о будущем из-за которого она и грустила. Но позже она
обнаружила, что небеса не рухнули из-за того, что исчез всего один
человек.
«Ладно,, поторопись. Завтра приедет начальник, чтобы проверить
счета. Если мы допустим ошибку над нами будут смеяться все лавочники»,
напомнила наложница Су.
При этом выражение лица наложницы Юань стало более радостным.
«Если ты захочешь подшутить над ними, это будет не так просто», с улыбкой ответила она.
Она начала уходить. Наложница Су последовала за ней, обернувшись на двор Фан Чэнъюй.
Запах лекарств лишь усиливался.
Утром запаха не было.
«Молодая госпожа, давайте пойдем в теплицу», сказала Лю открывая окно: «В кабинете уже плохой запах».
Мисс Цзюнь не планировала отправляться в теплицу. Она планировала пострелять из лука.
Лю взволнованно собрала свои вещи и заставила служанок пойти вместе с ней. Она сама справится с внутренними делами двора.
На самом деле никак дел не было. Самым серьезным было
приготовление еды для молодой госпожи. Она решила лично отправиться на
кухню, когда услышала смех, доносящийся из комнаты Фан Чэнъюй.
Смех раздался лишь на мгновение, потом комната погрузилась в тишину.
У Фан Чэнъюй было много дел утром: облегчиться, переодеться, помыться и прочие.
Лю не хотелось этого проверять.
«Не позволяйте никому входить», предупредила она слуг у ворот.
Линчжи закрыла себе рот рукой, отбежав от окна и краснея и улыбаясь глядя на Фан Чэнъюй.
«Неужели так страшно? Они и так не пускаю ко мне много людей, так еще и запрещают вам смеяться?», сказал Фан Чэнъюй.
Линчжи покраснела и улыбнулась.
«Лучше чтобы все было стабильно. Несколько сестер уже уехали
из-за этого», ответила она. Она с беспокойством посмотрела на Фан
Чэнъюй: «Что бы сделал молодой мастер. Если бы меня продали?»
Она позволила этой фразе соскользнуть с ее языка и ее лицо покраснело еще больше.
«Я хочу сказать, что вы не будете знать новых людей так хорошо,
как нас. Мы моем понять потребности молодого мастера лучше», быстро
поправила себя она.
Фан Чэнъюй смотрел на ее раскрасневшиеся щеки, а его руки сжали подлокотники инвалидной коляски.
«Линчи, тебе интересно слушать эту историю?», спросил он.
Линчжи посмотрела на книгу в руках Фан Чэнъюй и кивнула.
«Очень интересно слушать».
Его глаза слегка прищурились, а его голос стал мягче.
«У меня есть книги с более интересными историями. Как насчет того, чтобы я почитал тебе их?», спросил он.
Она кивнула.
«Да», радостно ответила он.
Фан Чэнъюй взглянул на кровать.
«Книга лежит на кровати, помоги мне. Мы можем почитать ее в кровати», мягко сказал он.
Молодой мастер устал так долго сидеть. Лежать было куда удобнее.
Служанка Линчжи поспешила согласиться. Сначала она хорошо взбила
подушки, затем подтолкнула кресло-коляску к кровати. Когда она
обернулась, чтобы позвать кого-то на помощь, Фан Чэнъюй схватил ее за
руку.
«Не нужно», сказал он: «Все будет хорошо и с тобой одной».
Хоть Фан Чэнъюй и не был очень тяжелым, Линчжи не могла
перетащить его самостоятельно. В конце концов она не могла его сдвинуть,
как мешок с пшеном.
Но если так говорит молодой мастер, Линчжи не посмела перечить. Она замолчала и потянулась к Фан Чэнъюй.
Он положил одну руку на кровать, а другую на Линчжи. Приложив
немного силы и совершив несколько маневров. Ему удалось сесть на
кровать.
«Это кажется куда легче, чем, когда молодому мастеру помогали двое слуг», подумала Линчжи.
Что происходит? Казалось, что в нижней части тела молодого мастера была сила.
«Пойдем, садись рядом», сказал он, указывая на кровать.
Линчжи стряхнула с себя свои смутные мысли.
Сидеть рядом с молодым мастером не было запрещено. Они ведь садились рядом с ним, когда давали ему лекарства.
Линчжи снова взбила подушки, а затем, когда она была уверена, что Фан Чэнъюй устроился удобно, она села рядом с ним.
«Молодой мастер, где книга?», спросила она.
Фан Чэнъюй ничего не сказал, просто нагнулся, залез под кровать и достал книгу.
Обложка книги была темной и скучной. Она выглядела куда боле тонкой, чем та, которую он читал прежде.
«что это за книга? Что за история?», спросила она с любопытством.
Фан Чэнъюй ничего не сказал, просто медленно открыл книгу.
Линчжи взглянула на нее и неожиданно увидела рисунки соблазнительных женщин.
Она не могла не взвизгнуть от шока и закрыла глаза.
…………
Этот звук раздался и снаружи.
Обычная сутолока и суматоха закончились и люди, которые были во дворе ушли. Все было тихо и спокойно.
Все девушки несущие корзины шли к воротам во дворе, когда они услышали визг.
«Что случилось?», спросила одна из них.
Другая проследила за ее взглядом и заглянула внутрь двора.
«Должны ли мы пойти посмотреть?», тихо спросила она.
Первая замялась и вновь посмотрела на тихий двор.
«Нет причин, чтобы входить туда», сказала она.
Другая посмотрела на корзины и ее глаза засверкали.
«Мы можем пойти и выбрать цветы для подарка», предположила она.
Это была хорошая идея. Вчера Лю позволила войти служанкам, что приносили цветы.
Они сразу направились в теплицу.
Двор снова затих, но в комнате дрожали занавески, несмотря на отсутствие ветра.
Фан Чэнъюй медленно перевернул страницу.
Эти изображения вызывали на лице Линчжи румянец. Она думала о том, чтобы отвести взгляд, но ей казалось, будто он был прикован.
Никто ничего не говорил. Только лишь картинки медленно менялись.
Взгляд Линчжи упал на руку, переворачивающую страницы.
Она была нежной, тонкой и уверенной, когда переворачивала страницы книги. Рука, покоящаяся на колене Линчжи сжалась.
Линчжи почувствовала легкое давление, но не могла сдвинуться с места.
Его рука стала подниматься выше.
Девушкам нравлюсь быть красивыми, а семья Фан была богата. Девочки-слуги тут выглядели лучше, чем женщины в городе.
На ней был самый популярный весенний наряд. Через одежду он мог чувствовать ее кожу.
«Молодой мастер…», раздался мягкий голос.
«Позволь мне посмотреть», мягко сказал Фан Чэнъюй, глядя на служанку.
Посмотреть на что?
Сердце Линчжи дико колотилось. Ее взгляд упал на книгу, на растленное тело женщины, ее широко распростертые руки.
«Линчжи, ты хочешь этого?», снова спросил он.
Хочет чего?
Хочет служить молодому мастеру?
Конечно она хотела. Она хотела провести рядом с молодым мастером всю свою жизнь.
Хоть он и прожил бы так долго, даже если бы он умер завтра, ей не хотелось уходить сегодня.
Хоть она и ждала парализованного человека, ее дни проходили
довольно счастливо. В противном случае, почему все так боятся быть
проданными?
Если бы молодой мастер умер, то как его служанка, она была бы постепенно забыта.
Но если она станет для молодого мастера…другим человеком, ее
будут любить Старая госпожа и Госпожа Фан, которые любят молодого
учителя и дорожат им.
Конечно она этого хотела.
Но из-за больного тела молодого мастера, он не мог ничего сделать. Конечно, она даже не мечтала об этом.
Если молодой мастер хотел этого…
Линчжи не двигалась. Она просто посмотрела, как рука побежала по
ее руке и подянлась к плечу, затем он плавно дотронулся до ее шеи.
Линчжи вздрогнула, как нежный цветок, который не мог вынести никакого давления, она рухнула на кровать.
……………….
Две девушки, несущие корзины подошли к воротам дворца.
На этот раз их корзины были наполнены цветами, а две служанки заблокировали им путь.
Это были слуги Фан Чэнъюй, Майдун и Байшао.
Все они знали друг друга и разговорились.
«Лучи, старшая сестра Хунъе, вы не работаете во дворе госпожи, что вы тут делаете?», спросил Байшао.
Служанка по имени Луци улыбнулась и передала корзинку цветов.
«Мы пришли, чтобы доставить цветов молодой госпоже», сказала она.
Но Майдун и Байшао покачали головами.
«Вам придется подождать, пока не вернется мисс Лю. Мы не можем впустить вас», сказала она.
«Мы передадим сообщение молодой госпоже, когда вернемся снова, но
цветы лучше передать сейчас. Тут сильный запах лекарств, мисс Лю
определенно нуждается в цветах», добавила Хунъе.
Байшао и Майдун сначала колебались, но потом твердо покачали головами.
«Вам все равно придется подождать, мисс Лю скоро вернется», сказали они.
Будет ужасно, если вернется это отвратительное божество двери.
Служанки забеспокоились при этой мысли, а потом Хунъе вспомнила о крике, который прежде донесся из комнаты.
«Мисс Лю не вернулась?», с удивлением спросила она: «Я только что видела, как кто-то вошел».
Охранники обменялись взглядами.
«В комнате старшая сестра Линчжи, она помогает молодому мастеру», сказали они.
Хунъе покачала головой.
«Не она. Мы видели, что эта служанка выглядела подлой», сказала она несколько паникуя.
Подлой?
Они снова обменялись взглядами.
«Кто подлый?», раздался над ними голос Лю.
Четверо девушек вздрогнули, глядя на мисс Лю.
«Что вы делаете у ворот?», она впилась в них взглядом.
Теперь, когда дело приняло такой оборот, им оставалось лишь сражаться лицом к лицу.
«Старшая сестра Лю, мы только что увидели как какая-то служанка проникла в покои молодого мастера», сказала Луци.
«Так и есть. Не мне же самой прислуживать ему», Лю фыркнула.
«Нет, она была одета очень соблазнительно…», добавила Хунъе.
Лю рассмеялась.
«Одета? Ей придется танцевать стриптиз для слепого», сказала она.
Эта служанка действительно была так же ужасна, как и ее хозяйка. Луци заскрипела зубами.
«Старшая сестра, вы должны пойти и посмотреть на случай того,
чтобы она ничего не украла у молодой госпожи…», добавили они запинаясь.
Это правда. Вещи молодого мастера теперь принадлежали и молодой госпоже.\
«Тогда я посмотрю».
Она ушла.
Луци и Хунъе радостно последовали за ней. Поскольку они пошли за
Лю, охранники больше не донимали их. Они смотрели как они вошли.
Тут раздался крик из комнаты мастера.
Это был крик Лю.
Луци и Хунъе тут же вбежали в комнату. Лю стояла рядом с кроватью, схватив занавески.
Одна сторона занавески была поднята, что можно было заметить голых мужчину и женщину.
Крики заполнили комнату.
Майдун и Байшао были напуганы. На мгновение они оцепенели.
Но даже если они и не двигались, затряслись даже ворота дворца
Все ринулись к комнатам.
Слуги с метлами, служанки с цветами, пожилые слуги, держащие ящики с едой.
Как будто они внезапно появились из-под земли.
Майдун и Байшао были ошеломлены.
Лю убила цыплёнка, чтобы напугать обезьяну, продав несколько
служанок. Старая госпожа и Госпожа отнеслись к этому снисходительно,
превратив этот двор в некое подобие закрытой зоны.
Но сейчас было похоже, что все вовсе не так. Иначе как могло получиться так, что тут одновременно оказалось так много людей.
«Что случилось?»
«Что происходит?», спрашивали люди, появляющиеся во дворе.
Это подстроили Старая госпожа и Госпожа? Все потому что они все еще беспокоились о молодом мастере?
Байшао и Майдун опомнились от удара. Невозможно было всех
остановить, им оставалось лишь наблюдать, они бросились во двор молодого
мастера.
Крики снова сотрясли крышу.
Что произошло?
Что-то случилось там, где был Чэнъюй.
Старая госпожа уронила чашку, ее лицо побледнело.
Что случилось?
Ее губы двигались, но она не могла ничего сказать.
Ее сердце свирепо билось, точно так же когда она услышала о том, что ее мух умер от болезни или когда напали на ее сына…
Она хотела упасть в обморок, как и многие другие женщины.
Ей почти хотелось, чтобы она умерла именно так, без печали и боли.
Но она не могла.
Что случилось?
Другим людям ничего не нужно было говорить ей. Она пойдет сама.
Что бы ни случилось, она не падет. Она будет твердо стоять пока за ней не придет сам король ада.
Старая госпожа Фан стремительно шла по улице.
Она хотела сама увидеть, что случилось с ее внуком, Чэнъюй.
Старая госпожа Фан могла бегать очень быстро, оставаясь спокойной, но Госпожа Фан не могла, она плакала на бегу.
«Госпожа, госпожа, не волнуйтесь», сказала наложница Юань, заботясь о том, чтобы никто не упал.
«Разве она не говорила что может вылечить его? Разве она не сказала, что вылечит?», шептала госпожа Фан, двигаясь вперед.
Как и ожидалось, она воспринимала это всерьез.
Но как его можно было вылечить? Как Цзюнь Чжэньчжэнь могла его вылечить?
Но все это сейчас не имело значения.
«Госпожа, не волнуйтесь. Служанки ничего толком не сказали», сказала она: «Может ничего и не случилось».
«Молодая госпожа тоже там», успокаивала е наложница Су.
Какая польза от того, что она там? Она может просто мучать молодого мастера.
Наложница Юань посмотрела на наложницу Су.
Наложница Су почувствовала ее взгляд и опустила голову. Она не должна говорить слишком много, иначе скажет что-нибудь лишнее.
Госпожа Фан не заметила ее ошибки. Ее сердце уже было разбито.
Когда они прошли вперед к ним подбежали несколько служанок и другие девушки. Это были сестры Фан.
«Разве они не сказали, что он доживет до пятнадцати? Ему сейчас только четырнадцать?»
Фан Цзиньсю почувствовала насыщенный запах лекарств.
Да, четырнадцать лет были не такими уж длинными, но они использовали брак, многих врачей и смену лекарств.
«Такие муки могли сократить продолжительность его жизни», подумала она, но так и не могла этого сказать.
Фан Цзиньсю не плакала. Ее лицо было напряженным и она кусала
губы. Она ничего не говорила с тех пор как услышала тревожные крики
слуг.
Она и вправду не сказала ничего осуждающего в сторону Цзюнь Чжэньчжэнь.
Это шокировало.
Казалось, что за те два раза, когда они вместе выезжали, их отношения с Цзюнь Чжэньчжэнь изменились.
Люди всегда больше доверяют тем, кто им нравится.
И это никак не может относиться к тем, кого мы ненавидим. Она должна была проклинать ее и небесного отца.
Фан Юйсю посмотрела на Госпожу Фан, которую поддерживала наложница Юань.
Хоть она и готовилась к тому, что ее сын расстанется с жизнью, мать не могла этого вынести.
Фан Юйсю ускорилась и взяла Госпожу под руку.
Старая Госпожа уже вошла во двор Фан Чэнъюй.
Там сновали слуги, а Лю проклинала всех, кого видела.
«Мисс Лю, пожалуйста, прекратите орать на них и просто отошлите прочь», сказала старший слуга.
«Отослать? Какая от этого польза? Она делала такие бесстыдные
вещи, да еще и другие все увидели», кричала она: «Идите, найдите ее,
выведите во двор и запретите носить одежду».
Крики в комнате становились все более резкими, за ними послышался скрежет стульев.
«Стоп», раздался голос Фан Чэнъюй.
Голос Фан Чэнъюй? Его голос был ясным и сильным, никаких признаков надвигающейся смерти.
На мгновение Старая госпожа Фан была ошеломлена.
Неужели с Фан Чэнъюй ничего не случилось.
Все слуги начали кричать: «Тут во дворе Старая госпожа!»
«Старая госпожа», сказала одна из служанок: «Мне нужно вам кое-что рассказать».
Старая госпожа не обратила на нее внимания и с нетерпением шла вперед.
Служанка выбежала из комнаты, напугав Старую госпожу чуть ли не до потери пульса.\
Что происходило?
Лю выбежала, держа в руках пепельницу.
«Я побью тебя до полусмерти за то, что у тебя совсем нет стыда», закричала она.
Что происходило?
«Что ты делаешь?», потребовала она.
Лю не могла ничего утаить. Когда она увидела, что старая госпожа Фан схватила ее, она еще больше разозлилась.
«Что я делаю? Твой внук обманул свою супругу, ты собираешься его защищать? Это не маленькое происшествие», кричала она.
Обманул?
Старая госпожа снова была ошеломлена.
«Как обманул?»
Госпожа Фан споткнулась, наложница Юань и Фан Юйсю поймали ее. Слезы текли по ее лицу.
«Что за обман? Ты прикидываешься идиоткой, ты хоть понимаешь что
говоришь? Тогда я все тебе расскажу, ваш сын женат так недолго, а уже
заманил служанку в свою кровать!», Лю дико размахивала руками.
Заманил служанку в постель?
Старая госпожа Фан и Госпожа заглянули в комнату.
Бисерные шторы были порваны. Они увидели девушку, стоящую на коленях с распущенными волосами.
Она была беспорядочно завернута в простыню, которая обнажала ее гладкие плечи.
Тут же был и Фан Чэнъюй, он лениво лежал на кровати, его руки и будра были обнажены.
Было очевидно….
«Это действительно стало причиной того, что вы так быстро примчались? Хотели все увидеть сами?», подумала Фан Цзиньсю.
Ее взгляд опустился на девушку служанку и слабые следы на ее
плечах. От ее рыданий простыня соскальзывала все ниже, обнажая ее все
больше.
Она была обнажена куда больше, чем Лин Цзинь.
Фан Цзиньсю посмеялась про себя, а потом посмотрела на Фан Чэнъюй.
Даже если это был ее брат, ей было неприятно это видеть. Она отвернулась.
Фан Юйсю и Фан Юньсю отреагировали так же быстро, отступив с красными лицами.
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан не были молодыми девицами. Они
не покраснели и небыли смущены. Их выражения лиц стали странными, смесь
шока, счастья, нерешительности и печали.
«Итак, молодой мастер не умер», пробормотала наложница Юань: «Это хорошо».
«что ты сказала? Умер….хорошо?», раздался голос мисс Цзюнь сзади.
Фан Цзиньсю невольно захотела остановить ее.
«Не входи», выпалила она.
Мисс Цзюнь с недоумением посмотрела на нее. Фан Цзиньсю действовала так, будто ничего не слышала.
Фан Юйсю и Фан Юньсю смущенно опустил головы.
«Чжэньчжэнь, это недоразумение…», с беспокойством сказала Госпожа Фан.
Независимо от того, что они говорили, другие не знали, что этот
брак был поддельным. Все знали лишь то, что мисс Цзюнь молодая госпожа
Фан.
А теперь ее муж и служанка оказались в такой ситуации. Это было пощечиной для жены.
Госпожа Фан хотела скрыть это, но Лю уже набросила на нее, словно палач».
«Молодая мисс, молодой мастер совершил прелюбодеяние».
Она всхлипывала.
Этот крик раздался сквозь небо и землю. Все немного помрачнели.
Похоже все его мучения действовали. Но они не думали что они
будут длиться так долго, и что в его постели в итоге окажется служанка.
Это было похоже на то, как кто-то сорвал персик, который ты так кропотливо выращивал в своем саду.
Когда мисс Цзюнь услышала слова Лю, на ее лице показалось удивление. Она заглянула внутрь.
Она увидела Линчжи на земле, которая неудержимо дрожала. Девушка тут же поникла еще сильнее.
«Молодая госпожа, пощадите, пощадите мою жизнь», всхлипывала она.
Никто ничего не сказал. Фан Чэнъюй улыбнулся.
«Ты умоляешь не того человека. Теперь ты моя. Твоя жизнь моя.
Почему ты просишь ее? Что она может сделать?», сказал он с улыбкой.
Фан Чэнъюй посмотрел на мисс Цзюнь, ее брови были приподняты.
Теперь план, который вы задумали сорван. Пока он размышлял над
этим, улыбка в его глазах становилась все отчетливее. Ты хотела забрать
этот статус, но теперь это сделал кто-то другой.
Мисс Цзюнь нахмурилась.
«Сорвала персик?», сказала она, глядя на Фан Чэнъюй: «Твой персик созрел?»
О чем они говорят?
Наложница Юань не могла остановить позыв смеха.
Фан Цзиньсю закрыла лицо, а Фан Чэнъюй был смущен и рассержен.
Действительно, какой стыд. Как девушка может говорить подобное?
Поспел ли твой персик?
Разве это не то же самое может ли он «Исполнить» свой супружеский долг?
В самом деле! Все же девушка она или нет.
Фан Чэнъюй горел от ярости.
Но даже если и было очевидным, что девушка не должна такого говорить, это сказала к тому же замужняя девушка.
Взгляды Старой госпожи Фан и госпожи Фан устремились на Фан Чэнъюй, а затем скользнули к его талии.
Не только они смотрели на него. Множество слуг тоже кидали на него взгляды.
Тонкая ткань закрывала его талию, казалось, они могут прожечь ее своим взглядом.
Верно. Фан Чэнъюй был калекой, который даже сам не мог пойти в ванную, не говоря уже о плотских утехах.
Никто не мог остановиться смотреть на него.
Хоть Фан Чэнъюй и не знал каким должен быть мужчина, прямо сейчас
на него смотрело огромное количество женщин. Но каким мужчиной он стал?
Фан Чэнъюй был смущен, обеспокоен и сердит. Ни капли счастья или гордости.\
Всегда получалось именно так. Все его счастье разрушалось.
Эта женщина всегда будет так поступать.
Фан Чэнъюй ухмыльнулся и сбросил что-то с кровати.
«взгляните», сказал он.
Глаза женщин проследовали за его движениями.
На земле был кусок простыни, слегка помятый и покрытый красными каплями.
Женщины понимали, что это значило. Младшие девушки смутились и их лица залились краской.
Как унизительно…
Госпожа Фан не могла сделать шага вперед, чтобы спрятать это.
«Мама», она не могла не кричать, ее голос дрожал: «Это правда…»
Старая госпожа ничего не сказала. Мисс цзюнь заговорила первой.
«Это может стать подтверждением, а может и нет», сказала она: «Есть много способов воссоздать кровоизлияние девственной плевы»
Эта девушка!
Фан Чэнъюй скрипел зубами, на лицах женщин снова появилась неловкость.
Все вдруг поняли, что комната и двор заполнены кучей людей. Все произошло так внезапно, что все забыли прояснить ситуацию.
Старший слуги торопливо вытолкали молодых девушек, уйдя вместе с ними.
«Дайте им одеться», сказала старая госпожа Фан с недоумением
глядя на Фан Чэнъюй и Линчжи. Затем она развернулась и ушла во внешние
комнаты.
Из-за того, что служанки выбежали, госпожа Фан лично отдала
Чэнъюй его одежду. Казалось, будто она была во сне и не осмеливалась
что-либо сказать.
Линчжи стала собирать свою беспорядочно разбросанную одежду.
«Старая госпожа, теперь все в порядке», позвала ее Госпожа.
Старая госпожа появилась в сопровождении мисс Цзюнь и Лю, которая яростно смотрела на Линчжи.
Хоть слуги и должны были уйти, Лю считала себя исключением.
Старая госпожа и Госпожа Фан действовали так, будто не замечали ее.
«Чэнъюй, твое тело в порядке?», спросила Старая госпожа Фан.
Фан Чэнъюй по прежнему ничего не говорил и Лю сердито закричала: «Кого волнует как он это сделал,, он дьявол и мошенник!»
Мисс Цзюнь жестом приказала ей молчать, поэтому та сделала еще более сердитое лицо.
«Я в порядке», сказал Фан Чэнъюй. Он искренне улыбнулся мисс Цзюнь: «Спасибо, жена, за твою тщательную заботу».
Госпожа Фан ничего не могла с собой поделать.
«Фан Чэнъюй, ты действительно можешь….ты можешь?», она схватила го за руку и с тревогой посмотрела ему в глаза.
Старая госпожа задумчиво посмотрела на мисс Цзюнь.
«Чжэньчжэнь, это лекарство может позволить ему…», начала спрашивать она.
«Его тело в порядке, поэтому конечно же он может это сделать», сказала мисс Цзюнь.
Лицо старой госпожи на мгновение озарилось радостью.
«С тобой действительно все хорошо?», спросила мисс Цзюнь, глядя на Фан Чэнъюй.
В то время, когда она следовала за своим учителем и изучала
медицину, ей лично приходилось сталкиваться с множеством причудливых
болезней и страданий от них, но это был первый раз, когда она выводила
столь медленно действующий яд. Ей было не достаточно его пульса, она
должна была осматривать все его тело, чтобы понять в каком он состоянии.
Она конечно же была уверена, что может вылечить его, но у нее не было определенного срока.
Прошло некоторое время прежде чем Фан Чэнъюй подтвердил, что ему
лучше. Она догадывалась, что потребуется несколько дней, прежде чем
кровь в его нижней части тела сможет нормально циркулировать, но теперь
все в порядке? Неужели он не слышал слухов о том, что ему предстоит
оставить наследника, поэтому он намеренно дал ей эту пощечину?
Все повернулись чтобы взглянуть на Фан Чэнъюй.
Он холодно улыбался.
«Я могу понять хорошо моему телу или нет», сказал он: «Теперь и другой человек это понял».
Он улыбнулся и посмотрел на Линчжи, которая стояла на коленях.
«Линчжи, ты бы сказала, что мое тело в порядке?»
Взгляд Линчжи был прикован к куску простыни с кровавыми пятнами.
«Да», она опустила голову, что ее подбородок почти касался шеи: «Молодой мастер…очень хорош».
Естественно эта фраза имела двойной смысл.
Даже Лю не могла этого слышать.
«бесстыжая», сказала она сквозь зубы.
Для женщины было позором, если ее муж имел связь со служанкой. Но
для матери не было волнительным то, что ее сын спит с несколькими
девушками. Более того, он ведь был инвалидом.
Даже если бы это была не служанка, а нищенка, она все равно бы благодарила за это богов.
«Мама, Чэнъюй», госпожа Фан была так взволнована, что не знала к кому она должна обратиться в первую очередь.
Мисс Цзюнь сделала шаг вперед и посмотрела на Чэнъюй.
«Опиши в подробностях», приказала она.
Описать что?
Фан Чэнъюй тупо уставился на нее.
«Расскажи как ты и она это сделали», сказала мисс Цзюнь.
Как они это сделали…
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан покраснели, а Фан Чэнъюй взбесился.
«Действительно, бесстыжая», проклинал он.
«Чжэньчжэнь, это была ошибка Чэнъюй…», неловко начала Госпожа Фан: «Не злись».
«Как я могу злиться?», спросила мисс Цзюнь: «Вы все сейчас
думаете о другом, я просто хочу чтобы он в подробностях мне все
рассказал, чтобы я могла понять до конца ли он излечился или нет».
Это идиотская логика.
Фан Чэнъюй ухмыльнулся.
«В этом нет необходимости. Ты можешь посмотреть все ли со мной хорошо или нет», сказал он.
Посмотреть?
Все смотрели на него. Он оперся рукой на кровать и встал.
Госпожа Фан и Старая госпожа были в шоке. Лю тоже смотрела на
него широко раскрытыми ошарашенными глазами. Мисс Цзюнь все еще была
спокойна, на ее лице появился лишь намек на удивление.
«Чэнъюй», слезы мгновенно полились из глаз Госпожи Фан.
Ее Чэнъюй поднялся.
Он мог стоять.
Старая госпожа Фан упала на стул, по ее щекам тоже потекли слезы.
Несмотря на то, что Фан Чэнъюй стоял неуверенно и его рука еще опиралась о постель, он действительно мог стоять.
Он был парализован больше десяти лет, а теперь мог стоять.
«Чэнъюй, Чэнъюй!», рыдала Госпожа Фан. Она хотела схватить его,
но чувствовала, что он похож на хрупкую куклу, к которой она не
осмеливалась прикоснуться.
Фан Чэнъюй собирался что-то сказать, когда мисс Цзюнь шагнула вперед.
«Ты действительно спала с ним?», на этот раз вопрос был адресован Линчжи.
Линчжи тряслась и отказывалась поднять голову.
«Молодая госпожа, пощадите, пощадите меня», она могла лишь
всхлипывать. Через какое-то время ей удалось поднять голову: «Это все я
виновата, это ошибка служанки, молодой мастер ни в чем не виноват».
«Разве я не спросила спала ли ты с ним? Прекрати нести чушь!», рявкнула мисс Цзюнь.
Такая реакция потрясла всех присутствующих.
Внезапная смена тона мисс Цзюнь не соответствовало ее обычному поведению, мягкости и внимательно подобранным словам.
Был ли это гнев?
Линчжи наклонилась над землей и лишь всхлипывала.
Госпожа Фан начала чувствовать себя неловко. Старая госпожа Фан нахмурилась, а Чэнъюй улыбался.
«Я уже все сказал. Что еще вам нужно знать?», сказал она: «Если
ты не понимаешь, я могу сказать тебе снова. Мне нравится эта служанка,
поэтому я…»
Он не закончил говорить, когда Линчжи поползла к мисс Цзюнь.
«Молодая госпожа, это не связано с молодым мастером. Это я
соблазнила его», воскликнула она: «Это я соблазнила его, чтобы сделать
все это».
Госпожа Фан не могла не попытать подойти к ней.
«Чжэньчжэнь, м не должны снова начинать говорить об этом…», начала она.
Не дожидаясь конца ее фразы мисс Цзюнь обернулась закусила губу и подняла руку.
Звук пощечины.
Линчжи вскрикнула и упала.
Мисс Цзюнь еще не закончила. Она дернула ее за волосы.
«Ты маленькая грязная шлюшка, ты осмелилась украсть моего человека, я изобью тебя до смерти», воскликнула она.
У Старой госпожи Фан и Госпожи Фан чуть не упали челюсти.
Мисс Цзюнь ударила кого-то.
Мисс Цзюнь действительно ударила кого-то?
На самом деле это не должно было быть так странно. Это был не
первый случай, когда она дралась с кем-то. Она и Фан Цзиньсю уже дрались
в саду.
Но на этот раз это была служанка. Она на самом деле напала на слугу.
И причиной вовсе не был небольшой проступок.
Все потому что ее муж завел роман.
То, как она кричала, вела себя и просто ее тон, выдавал в ней деревенскую девку.
«Я убью тебя, ты, бесстыжий кусок дерьма!», закричала она: «Я изобью тебя до смерти. Ты украла его, я уничтожу тебя!»
Казалось, что на мгновение все превратилось в клубок из волос, одежды, рыданий и прерывающегося дыхания.
Даже Лю, которая всегда нападала на тех, кто может разочаровать ее мисс на мгновение онемела. Затем она вздрогнула.
«Ты бесстыжий кусок дерьма! Я убью тебя, шлюха!»
Крики и рыдания на полнили всю комнату и просачивались сквозь двери и окна.
Слуги, стоящие во дворе были поражены. Даже наложница Юань обернулась, чтобы лучше разглядеть что происходит.
«Пререкания», прокомментировала она с удивлением и иронией.
Услышав это наложница Су нахмурилась.
«Мы должна уйти», сказала она: «Не стоит тут оставаться».
Наложница Юань схватила ее.
«Как мы можем уйти? Учитывая характер мисс Цзюнь, как Госпожа и
Старая госпожа смогут остановить ее?», тихо сказала она, ее глаза
блестели.
Затем они услышали рев Фан Чэнъюй…
«…только попробуй ударить ее….если кто-то из вас посмеет дотронуться до Линчжи….иначе я умру прямо сейчас…»
Наложница Юань согнулась от смеха, держась рукой за плечо наложницу Су.
«Я никогда не думала, что наш молодой мастер будет вести себя таким образом», с улыбкой сказала она.
Наложница Су нахмурилась.
«Скорее пойдем. Мы не может тут оставаться, это не принесет ничего хорошего», говорила она.
«Разве это может принести что-то плохое?», прошептала наложница
Юань: «Если бы кто-то другой переспал со слугой, то из этого не делали
бы такого события, но это случилось с нашим молодым мастером, мы и
мечтать об этом не могли».
Это верно.
Молодой мастер, умеющий соблазнять слуг, нет, иметь с ними
половой акт, означал то, что его тело крепнет и у семьи Фан есть шанс
продолжить род.
Фан Цзиньсю и ее сестры стояли еще дальше. В конце концов
девушки, которые еще не вышли замуж хотели избегать таких сцен, но они
все равно слышали крики, шум и голос Фан Цзиньсю.
«Младший брат поступил неправильно», вздохнула Фан Юньсю.
«Что ж в этом плохого?», сказала Фан Цзиньсю: «Просто мужчина
защищает ту женщину, которую он любит. Никто не заставлял ее жениться на
младшем брате. Теперь, когда она плачет и дерется она выглядит так
героически».
Фан Юньсю почти улыбнулась.
«Что не так с ней? Она ведь не мужчина».
Но как это следовало понимать? Фан Цзиньсю защищала Цзюнь Чжэньчжэнь или Фан Чэнъюй?
Но она чувствовала, что сейчас именно Фан Чэнъюй поступил неправильно.
«Тебе не стоит так говорить», сказала она: «Даже если она тебе не нравится, не стоит так говорить».
«Тогда что стоит сказать? Как это произошло? Должен ли он спать с ней?», возразила Фан Цзиньсю.
Фан Юньсю ударила ее.
«Прекрати болтать», она была ярко-красной. После удара Фан
Цзиньсю больше ничего не говорила. Фан Юньсю посмотрела на Фан Юйсю:
«Вторая сестра, как ты?»
Фан Юйсю, которая всегда молчала, кивнула. Она взглянула на внутренний двор.
«Голос младшего брата все еще звучит довольно ясно», сказала она.
Его голос?
Остальные две девушки были на мгновение ошеломлены. И это все что она хотела сказать? Они не моги не заглянуть во двор.
Крики действительно были громкими.
«Чэнъюй, замолчи», тревожно сказала Госпожа Фан.
Фан Чэнъюй не слушался мать как раньше.
«Просто попробуй и ударь ее. Просто посмотрим сможешь ли ты жить,
когда я умру. Цзюнь Чжэньчжэнь, у тебя совсем нет стыда», закричал он,
указав на мисс Цзюнь.
Госпожа Фан хотела остановить одновременно обе стороны. Хоть она
была и матерью, и тещей, одна сторона сражалась неадекватно, а другая
неприлично ругалась. Это была действительно плохая ситуация.
«Хватит, прекратите оба», Старая госпожа Фан, которая раньше стояла в стороне наконец заговорила: «Слуги, войдите».
Наложница Юань тут же посмотрела на наложницу Су и сказала:
«Видишь, я же говорила», она отдала команду слугам, чтобы они вошли
внутрь.
Сцена, которую они увидели была более грязной, чем им
представлялось. Они были особенно удивлены, увидев, что мисс Цзюнь
напала на Линчжи.
Прямо сейчас мисс Цзюнь не была похожа на девушку из семьи аристократов.
«Разнимите их. Кто знает что может случиться», приказала старая госпожа Фан.
Наложница Юань лично вышла вперед, чтобы оторвать мисс Цзюнь.
«Молодая госпожа. Молодая госпожа, уберите свои руки», осторожно предупредила она.
Другие слуги воспользовались возможностью окружить Линчжи и отрезать ее от Лю.
«Возьмите и продайте ее!», крикнула мисс Цзюнь, схватив наложницу Бань за руку.
«Чжэньчжэнь, не смей!», крикнул Фан Чэнъюй, указывая на нее.
Лю отбросила слуг, которые пытались ее остановить, а затем схватила Линчжи за волосы.
«Вот и посмотрим решится ли моя молодая мисс или нет», крикнула Лю.
Линчжи всхлипнула и закричала, протягивая руку Фан Чэнъюй.
Фан Чэнъюй отпустил кровать, чтобы остановить это, но он мог лишь стоять, а не ходить. Он рухнул на землю.
Госпожа Фан вскрикнула от удивления и бросилась вперед, чтобы помочь ему, а Старая госпожа с тревогой подошла поближе.
Комната вновь погрузилась в хаос.
«Уведите ее», Старая госпожа Фан постучала по столу.
«Продайте ее!», протесты Лю не ослабевали.
Слуги не знали что делать, пока наложница Юань не приказала им забрать Линчжи.
«Ты не можешь…», крикнул Фан Чэнъюй, сидя на полу.
Госпожа Фан протянула руку, чтобы закрыть ему рот.
«Меньше болтай», яростно сказала она.
Комната на время затихла, но атмосфера была странной.
Что теперь они должны сказать? Должны ли они упрекать молодого мастера в его поведении?
Они действительно не привыкли делать подобное.
Эта мысль была в головах всех присутствующих.
У старого мастера не было братьев. Быль лишь один мастер, а потом
пошли слухи о проклятье и они всем сердцем хотели, чтобы у мастера было
много сыновей и дали ему нескольких наложниц. Они не имели ничего
против того, чтобы он спал со служанками или с кем-то из торговок, они
просто хотели сына.
Но в конце концов родился лишь Фан Чэнъюй. Он стал калекой еще в
юном возрасте, поэтому у него даже не было шанса оставить наследника.
Никто не надеялся на то, что у него могут быть дети. Они были благодарны небесам просто за то, что он жил.
Внезапно он переспал со служанкой, они действительно не знали, как поступить.
По логике они должны отчитать его. Но для семьи Фан это было достижением и они хотели чтобы об этом знал весь Янчэн.
Что они должны сказать?
Наложница Юань посмотрела на мисс Цзюнь, которую она держала. Мисс Цзюнь оглянулась на нее.
«Я не буду жить», мисс Цзюнь убрала ее руки и всхлипывая убежала.
«Молодая мисс», Лю поспешила за ней.
Наложница Юань отступила и глубоко вздохнула, потирая руку.
У мисс Цзюнь была действительно крепкая хватка.
Когда мисс Цзюнь выбежала, напряженная атмосфера в комнате рассеялась.
«Молодая госпожа побежала в кабинет», сообщила наложница Юань,
глядя в окно. Она была немного обеспокоена: «Я пойду и посмотрю не
собирается ли она сделать что-то с собой».
«Просто дай ей умереть», сказал Фан Чэнъюй с холодной улыбкой.
Госпожа Фан сильно ударила своего сына.
«Я сказала тебе закрыть рот», сказала она: «Ты все еще не понял свою ошибку».
«Ошибку? Я допустил ошибку?», возразил Фан Чэнъюй: «Разве не вы
всегда хотели, чтобы я продолжил наш род? Теперь, когда у меня это
получилось, что я сделала не так?»
Фан Чэнъюй всегда был нежным и послушным ребенком. Это был первый
случай, когда наложница Юань увидела у него столь невежественное
поведение.
Но определено в этом был и положительный момент, он был всего лишь ребенком.
Ребенком, которого много лет мучала болезнь, он был не в
состоянии делать то, что могли делать другие. Неудивительно, что он
потерял рассудок, когда понял, что он может делать то, что могут делать
все мужчины.
«Молодой мастер, с вами все в порядке», поспешно сказала наложница Юань: «Просто…»
«Просто мне нужно спать с ней, а не с другими людьми, да?», холодно улыбнулся он.
Этот ребенок!
«Мне нравится Линчжи, а она мне не нравится, поэтому я не хочу спать с ней…», затем он закричал: «Приведите Линчжи сюда!»
Когда он закричал и рухнул на пол, на мгновение показалось, что
он собирается кататься по полу. Он был похож на ребенка, у которого
отобрали игрушку.
Госпожа Фан была сердита и встревожена, она понятия не имела что делать.
Он никогда не был ребёнком, который закатывал сцены. Это был
первый случай, когда ей, как матери, пришлось столкнуться с такой
ситуацией.
Было действительно много вещей, с которыми она столкнулась впервые.
«Хорошо, хорошо. Молодой мастер, мы пойдем и вернем ее. Не спешите, состояние вашего тела куда важнее», сказала наложница Юань.
Старая госпожа снова хлопнула по столу.
«И что будет поводом для нового скандала? Положите его на кровать», сказала она.
Наложница Юань крикнула слугам, чтобы те помогли положить его на кровать.
«Хорошо, вы все можете идти», выражение лица Старой госпожи было
задумчивым: «Суньян, ты ухаживаешь за Чэнъюй. Я пойду к Чжэньчжэнь».
Следующим шагом было помирить супружескую пару.
Подобные моменты приходилось пережить каждой супружеской паре.
Слугам во дворе стало еще интереснее, что происходит, когда все вышли из комнаты.
«Тетя, как молодой мастер?», некоторые слуги не могли удержаться от вопросов.
«Здесь не стоит это обсуждать», сказала наложница Су.
Наложница Юань уже собиралась ей что-то ответить, когда выбежала Лю.
«Убирайтесь отсюда! Убирайтесь прочь!», кричала она: «Если вы посмеете тут сплетничать, то я продам вас всех вместе!»
Прямо сейчас мисс Цзюнь была напряжена, а Старая госпожа и
Госпожа Фан не могли сдерживать свое счастье. Чтобы успокоить мисс
Цзюнь, они определенно не были против послать к ней несколько человек,
на которых она могла выместить свой гнев.
Все рассеялись, словно стая птиц.
Старая госпожа Фан вошла в кабинет мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь сидела за столом и смотрелась в зеркало. Ее волосы
были в беспорядке, а на лице еще не прошли следы волнения. Однако ее
глаза были спокойны. Это создавало странное впечатление.
Раньше она вела себя как деревенская девка, но она сама чувствовала себя не в своей тарелке. Как выглядели ее действия?
Она вскинула брови и прижалась губами к зеркалу.
Она никогда не делала ничего подобного за всю свою жизнь. Это было действительно непрактично.
Когда она услышала, как вошла Старая госпожа она положила зеркало и начала расчесывать волосы.
«Чэнъюй действительно здоров?», спросила Старая госпожа.
«Он должен быть здоров», сказала мисс Цзюнь.
«Это плохой результат или нет?», спросила Старая госпожа.
Они всегда надеялись на излечение Фан Чэнъюй. Теперь они могли
сказать, что их мечты сбылись. Однако она спрашивала плохо ли это. Если
бы кто-то услышал это, то подумал бы, что Старая госпожа сошла с ума.
Но мисс Цзюнь кивнула.
«Теперь все будут знать, что он здоров», с сожалением сказала она.
Люди в доме и вне его, их враги.
Старая госпожа Фан помрачнела.
Главное было не в том, что враг узнает о выздоровлении Фан Чэнъюй, а в том, что они не знали кто их враг.
Тем не менее, они были под светом, а противник в темноте.
Но на этот раз они должны выдать себя. Они будут искать более прямой путь навредить жизнь Фан Чэнъюй.
Я могу излечить его болезнь, но не могу вылечить смерть. Если он умрет, то уже никто не сможет ничего сделать.
Мисс Цзюнь посмотрела на Старую госпожу Фан.
«Люди собрались довольно быстро», сказала она, выглядывая наружу:
«Вероятно, что к настоящему времени новость уже распространилась».
Да, раньше она лишь беспокоилась о Фан Чэнъюй, а теперь заметила, что людей и в самом деле было слишком много.
Хоть Старая госпожа не следила за всеми слугами в доме, теперь
она увидела, как много шансов и возможностей в врага подсадить к ним
доносчика или шпиона, но она уже ничего не могла сделать.
«Линчжи одна из них?», спросила Старая госпожа Фан.
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Нет», затем она улыбнулась: «Линчжи одна из людей младшего брата».
Старая госпожа знала, как девушка может кому-то принадлежать. Она
не могла не чувствовать себя неловко, но ей все еще нужно было
спросить.
«Чжэньчжэнь, Чэнъюй, он может сделать это?», спросила она.
«Яд в его теле уже рассеялся. Хоть его мышцы все еще слабы, с этим не должно быть никаких проблем», сообщила она.
Яд в его теле рассеялся.
Не было никаких проблем с продолжением семейного рода.
Старая госпожа чувствовала, как по ее телу разливается тепло. Ей хотелось и плакать и смеяться.
«В любом случае, не важно занимался он этим с Линчжи или нет», добавила она: «Важно то, чтобы все поверили, что это правда».
«Вот почему она закатила эту ужасную сцену», подумала Старая
госпожа Фан. Как и ожидалось, это было вовсе не из-за того, что Фан
Чэнъюй переспал с другой девушкой.
В сердце Старой госпожи появилось сожаление.
Если бы она действительно рассердилась, это значило бы, что у нее была какая-то привязанность к Фан Чэнъюй.
Подождите, о чем она думала? Это было невозможно.
«Но разве мы не хотим заставить людей думать, что это неправда?»,
сказала Старая госпожа: «Мы ведь не должны позволить всем узнать, что
Фан Чэнъюй здоров».
Мисс Цзюнь улыбнулась и покачала головой.
«Это уже нельзя скрыть», ответила она: «Если бы этого не
произошло, тогда у нас было бы еще немного времени, чтобы скрывать его.
Тогда мы могли бы объявить о его выздоровление, когда люди не были бы
готовы к этому».
Но теперь в это не поверит только идиот, а враг определенно не был идиотом.
Старая госпожа Фан замолчала.
«Чэнъюй, этот ребенок…», она вздохнула.
«Но это хорошо», сказала мисс Цзюнь: «Мы можем превратить это в наш план».
Она опустила голову, взял кисть и что-то написала.
«Лю», позвала она.
У входа раздался шум шагов.
«Отдай это Линчжи», приказала она, давая ей кусок бумаги.
Старая госпожа подняла бровь и о чем-то задумалась.
Глаза Лю тоже загорелись. Она тоже что-то придумала.
«Молодая мисс, просто расслабьтесь, я лично вобью это в нее», злобно сказала она, хватив бумажку и выбежав из комнаты.
Линчжи не сидела в колодках, которые обычно одевали на человека,
совершившего преступление. Наложница Юань просто держала ее в одной из
комнат Госпожи Фан.
«Вы отнесли еду и чай?», спросила наложница Юань у слуг.
Слуги немного колебались.
«Наложница, она ведь служанка, почему вы так относитесь к ней?»,
спросила одна пожилая служанка: «Она разозлила молодую госпожу. Молодая
госпожа сказала, что продаст ее».
Наложница Юань улыбнулась.
«Но она та, которую полюбил наш молодой мастер. Он впервые ощутил это чувство. Как мы можем ее продать?»
В самом деле.
Слуги обменялись взглядами.
«Но она разгневала молодую госпожу», сказала наложница Су: «Я
знаю, что молодой мастер благосклонен к ней, но все зависит от молодой
госпожи».
Наложница Су не могла этого не сказать, чтобы быть до конца честной.
Но все поняли, что они имела ввиду.
Фан Чэнъюй был калекой. теперь, когда ему удалось переспать со служанкой, очевидно, что это была заслуга лекарств.
Цзюнь Чжэньчжэнь вышла замуж за Чэнъюй потому что заявила, что
может вылечить его болезнь, этого было достаточно, чтобы Старая госпожа и
госпожа смотрели на нее как на божество.
Но…
Наложница Юань нахмурилась.
Но разве Старая госпожа и Госпожа не трудились над этим? Неужели это заслуга лишь Цзюнь Чжэньчжэнь?
Она только собиралась заговорить, когда ворвалась сердитая Лю.
«Где эта шлюха?»
Слуги в испуге преградили ей путь. Наложница Юань сделала шаг вперед.
«Мисс Лю, какие указания дали Старая госпожа и Госпожа?»,
спросила она делая акцент на Старой госпоже, чтобы напомнить служанке,
что молодая госпожа обладала не самой большой властью в этом доме.
Лю не заботили ее намеки.
«Прекратите это и отведите меня к ней», прямо сказала она.
Наложница Юань уже много лет была в этой семье, а теперь эта
служанка не выказывала ей должного уважения. Наложница Су была
обеспокоена.
С ними было бесполезно бороться. Наложница Юань улыбнулась и подчинилась.
«Я боялась, что может покончить с собой, опасаясь наказания,
поэтому мы оставили ее тут, чтобы следить за ней», сказала она: «Мисс
Лю, идите за мной».
Когда Линчжи увидела Лю, она неуклюже поднялась на ноги, чтобы спрятаться за столом.
«Выпей это», решительно сказал она.
Линчжи была так потрясена, что е могла сделать и шага вперед.
«Мисс Лю, что это?», спросила наложница Юань, глядя на темную жидкость.
«Это передала молодая госпожа. Тонизирующий напиток, восстанавливающий силы», с ухмылкой сказала она.
Это было странно.
Хоть наложница Юань и не имела опыта в издевательствах над горничными, она слышала об этом.
Линчжи опустилась на колени.
«Молодая госпожа, пощадите меня, пощадите», воскликнула она, ее слезы текли словно ручьи.
Лю снова вспылила.
«На какую жизнь ты надеешься? Не говорила ли ты, что молодой
мастер ни в чем не виноват и что во всем виновата лишь ты, ы не можешь
так быстро умереть, тебе придется искупить свои грехи», кричала она:
«Бери лекарство».
Линчжи тут же начала всхлипывать.
Служанки переглянулись, но не осмелились выйти вперед.
«Мисс Лю, пожалуйста, проясните нам», сказала наложница Юань.
Наложница Су смотрела на миску на столе. Она шагнула вперед и сделала глоток. На ее лице появилось удивление.
Наложница Юань бросила на нее любопытный взгляд.
«Это лекарство для аборта», тихо сказала наложница Су.
Наложница Юань была ошеломлена.
«Это просто…просто одна встреча…к чему аборт…», усмехнулась она: «Это лишняя суета».
Когда одна из служанок услышала это, ее лицо стало серьёзным.
«Наложница Су, вы не можете знать наверняка. Иногда для зачатия
хватает и одного раза. Наша семья этого не делает, но другие семьи часто
дают это лекарство наложницам».
Когда Линчжи услышала, о чем они говорили, она тут же начала еще
более отчаянно сопротивляться. Она была на несколько лет старше Лю,
поэтому она оттолкнула ее и попыталась убежать.
«Молодой мастер, спасите меня…», всхлипывала она.
Лю сердито вышла вперед.
Комната на мгновение погрузилась в хаос.
Наложница Юань очень серьезно отнеслась к лекарству на столе.
Если бы все действительно было бы так и у Линчжи появился бы ребенок, тогда семья Фан должна была бы обеспечивать ее.
«Поторопитесь и расскажите обо всем Госпоже», сказала наложница Юань служанке.
Одна из служанок выбежала. Другие разнимали Лю и Линчжи под руководством наложницы Юань, но никто так и не дал Линчжи лекарство.
Лекарство для аборта.
Это был редкий предмет в доме семьи Фан. Можно даже сказать, что его никогда никто не видел.
Потому что от этого не было никакого толку.
Наложница Юань посмотрела на миску с лекарством.
Кажется, что молодая госпожа многое знала. Эти лекарства не
использовались для лечения или спасения жизней. Может быть это знания,
которые передавались в семье Цзюнь?
Более того, у зятя были наложницы, но в семье Цзюнь не было
наследников. Может жена осмелилась давать это другим наложницам и
передала это знание мисс Цзюнь?
При этом она не могла не посмотреть на наложницу Су.
«Старшая сестра, как ты узнала. Что это лекарство для аборта?», спросила она: «Может быть, госпожа заставляла тебя пить его?»
Наложница Су застыла.
«Не говори ерунды», сказала она: «За эти годы я узнала много рецептов лекарств. Поэтому я и узнала его».
Поскольку Фан Чэнъюй был болен с самого детства, он принимал
лекарства за каждым приемом пищи. Когда молодые мисс были молоды, а
Старая госпожа была занята, лечением занималась она и госпожа. Она
помогала Госпоже управляться с домашними делами, а наложница Су помогала
ухаживать за Чэнъюй.
Ей не раз приходилось иметь дело с лекарствами.
Но долгая болезнь не делает из тебя врача. Наложница Юань знала,
что не стоит задавать вопросов, она посмотрела на отметины, которые Лю
оставила на Линчжи.
«Мисс Лю, будьте осторожны, не повредите свои ногти», она шагнула вперед, чтобы остановить Лю.
Когда Госпожа Фан услышала слова служанки, она отнеслась к ним недоверчиво.
«Разве есть нужда…», выпалила она, но остановилась на пол пути.
Очевидно, что Цзюнь Чжэньчжэнь действительно обладала знаниями по медицине.
Она лично увидела, что ее сын мог встать с кровати. Хоть было и
не понятно действительно ли он излечился или нет, Госпожа Фан доверяла
таланту Цзюнь Чжэньчжэнь.
Невозможные вещи стали возможными. Например, если бы вчера ей
кто-то сказал бы, что ее сын сможет заниматься сексом. Она бы не
поверила им. Но теперь это действительно произошло.
Госпожа Фан посмотрела на Фан Чэнъюй.
«Что ты сказала? Чжэньчжэнь что-то хочет сделать?»
Услышав шум Фан Чэнъюй сел и выкрикнул: «Тебе запрещено прикасаться к Линчжи».
Госпожа Фан была беспомощна против такого сына. Она не знала, что
он может быть таким упрямым, но она понимала его. Человек заботится о
том, с кем случился его первый раз.
«Ладно, ладно», успокоила его она: «Просто ложись. Я не позволю навредить ей. Я позабочусь об этом».
Фан Чэнъюй ничего не сказал. Госпожа Фан позвала Майдун и Байшао и
приказала им следить за молодым мастером. Затем она ушла вместе со
служанкой.
С другой стороны, Старая госпожа тоже вышла из комнаты Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Мама», госпожа Фан с беспокойством посмотрела на нее: «Чжэньчжэнь заставила кого-то дать Линчжи…»
Старая госпожа махнула ей рукой.
«Я знаю, мы поговорим об этом, когда выйдем», тихо сказала она.
Госпожа Фан проглотила свои слова и помогла Старой госпоже вый1ти.
Двор погрузился в тишину, Фан Чэнъюй откинулся на кровати, его лицо уже не было таким сердитым и упрямым.
Он был спокоен. Лишь в его глазах был таинственный блеск.
Лю так закричала, что другим пришлось зажимать уши.
Лю шокировала их.
«Что вы делаете? Ублюдки!», сердито сказала она, глядя на слуг.
«Мисс, Лю», начали они, улыбаясь: «Не гневайтесь, вы можете повредить себе руки, оно того не стоит».
Лю презрительно плюнула.
«Я не идиотка», сказала она: «Как ты думаешь, я не могу понять, что ты защищаешь эту шлюху?»
Она сказала это с болью и гневом.
«Ты не просто издеваешься надо мной, ты издеваешься и над молодой
мисс!», закричала она: «Думаете мы вас боимся? Я вам скажу, нет! Даже
если бы вас было больше, я бы не боялась!»
Она бросилась на Линчжи, которая пряталась в стороне.
Линчжи закричала и побежала, но она все равно была медленнее Лю.
Лю ползла за ней.
«Если ты не выпьешь его, тогда я волью его тебе в глотку», заявила она, сжимая руки вокруг шеи Линчжи.
Слуги были напуганы.
Наложница Юань и наложница Су не осмелились лишь наблюдать со стороны. Они вступили в гущу событий, когда вошла Госпожа Фан.
Но это не заставило Лю ослабить хватку.
Госпожа Фан не стала выговаривать ее. Скорее она махнула рукой и
несколько слуг выступили вперед. Они пытались успокоить и остановить Лю.
Один из слуг в это время подменил миску с лекарством на подносе, который принесла Лю.
Наложница Юань и Су были шокированы, но они все поняли.
Пришла Госпожа Фан. Как и ожидалось она не упустила бы шанса. Она бы не позволила этой служанке принять лекарство.
Наложница Юань посмотрела на наложницу Су взглядом «я же тебе говорила»
«Ладно, иди сюда».
Увидев, что слуги поменяли лекарство, госпожа Фан заговорила.
Слуги бескомпромиссно оторвали Линчжи и Лю друг от друга.
Лю сердито посмотрела на Госпожу Фан.
«Даже император не посмеет пойти против моей молодой мисс!»,
заявила она, изо всех сил сопротивляясь: «Если ты не собираешься меня
задушить, то даже не пытайся остановить»!.
Госпожа Фан нахмурилась.
«Она не приняла лекарство? К чему суета. Иди и дай его ей».
Лю была ошеломлена, а Линчжи побледнела.
«Мисс Лю, эта чашка?», наложница Юань подала миску с лекарством: «Я напою ее».
Она быстро подошла к Линчжи и протянула руку, чтобы схватить ее за подбородок.
Линчжи закричала и закачала головой.
«Я хочу видеть молодого мастера, хочу видеть молодого мастера…», всхлипывала она.
Если бы они находились в другой ситуации, госпожа Фан ударила бы ее, но сейчас она не могла этого сделать.
Почему Чэнъюй отдал предпочтение именно этой служанке?
Это была ее ошибка, но кто бы мог подумать, что Фан Чэнъюй сможет
совершить подобное. В этом возрасте они не давали ему самомму выбирать
слуг.
В результате он влюбился в свою первую служанку.
«Я сказала, чтобы ты выпила лекарство. Ты не сможешь увидеть молодого мастера», сказала она, нахмурившись.
Линчжи не прекращала плакать.
«Почему ты не слушаешься, девчонка!»
Наложница Юань была обеспокоена. Она схватила ее за подбородок, резко повернув его к себе.
«Хорошо, скорее выпей»
«Ты даже не знаешь настоящих трудностей»
«Если ты не выпьешь, то нам придется тебя продать».
Слуги поняли намерение наложницы Юань и стали кричать.
Наложница Юань склонилась ближе к Линчжи.
«Госпожа уже подменила лекарство. Теперь все хорошо. Госпожа не
навредит человеку, которого выбрал молодой мастер», прошептала она: «Это
чтобы обмануть молодую госпожу».
Линчжи потрясенно посмотрела на нее.
Наложница Юань снова толкнула ее.
«Пей», приказала она.
Лю растолкала мешавших ей слуг.
«Я сделаю это сама», сказала она, вырывая миску из рук наложницы Юань.
Прежде чем начать Лю взглянула на миску.
Она ясно помнила, что использовала чашу с розами.
Верно. И на чашке остались брызги от лекарства.
«Уйдите», сказал Лю. Она схватила Линчжи и влила в нее лекарство.
На этот раз Линчжи закричала, казалось, что она не могла проглотить лекарство.
Лю не допустила бы чтобы хоть одна капля упала мимо.
«Ты, шлюха, запачкала мою руку», заявила она. Она бросила чашу на пол и ушла.
Линчжи упала на землю и не могла отдышаться.
«Приглядывайте за ней», сказала Госпожа Фан, а затем ушла.
Наложница Юань приказала слугам помочь Линчжи, но наложница Су подошла первой и протянула руку.
«Не плачь. Плач лишь раздражает людей», сказала она. Она вытерла капли лекарства с Линчжи.
Линчжи была ошеломлена благосклонностью своей начальницы.
Неужели любовь молодого мастера давала ей преимущество?
«Эй, не обращай на нее внимания, тут много людей», сказала наложница Юань наложнице Су: «Пойдемте».
Она обернулась и ушла. Наложница Су отпустила Линчжи и убрала платок прежде чем уйти.
……….
«Как он?», спросила Старая госпожа Фан, когда вошла Госпожа.
«Она в порядке. У меня есть те, кто может присмотреть за ней»,
она сделала паузу: «Я не просила, чтобы одна из старших гоночных
осмотрела ее тело…»
«Я не спрашивала о ней», хмуро сказала Старая госпожа Фан: «Я говорила о Чэнъюй».
Госпожа Фан не могла сдержать своего волнения.
«Мама, Чэнъюй здоров! Даже после того что он сделала он совсем не устал и его ум в порядке», взволнованно сообщила она.
Поскольку она уже прежде слышала это от мисс Цзюнь, Старая госпожа не пришла в восторг от слов Госпожи.
Вместо этого она чувствовала, как над ними нависает опасность.
«Мама», обеспокоенно начала Госпожа Фан: «Чжэньчжэнь несчастна из-за того, что сделал Чэнъюй?»
Но было ясно, что этот брак подделка. Ее не должно было
расстроить то, что Чэнъюй переспал со служанкой. Как она могла так
повести себя?
Старая госпожа посмотрела на нее. Она не винила ее в том, что та
была озабочена столь тривиальным вопросом. Излечение Фан Чэнъюй
затмевало ее ум.
«Как зовут эту служанку?», спросила Старая госпожа.
На этот раз она интересовалась ей.
«Ее зовут Линчжи», сказала Госпожа Фан: «Она была с Чэнъюй около
шести лет. Хоть она и занималась разными делами, ее мысли всегда
принадлежали Чэнъюй».
Старая Госпожа Фан несколько раз повторила это имя.
«Она сама вызвалась?», спросила она.
Госпожа Фан захихикала.
«Мама, Чэнъюй уже лучше, но он не может пока ходить. Если бы она не захотела, то как бы Чэнъюй смог это сделать?»
Это было похоже на то, что ее сын был сексуальным маньяком
Госпожа Фан не могла не закрыть свое лицо руками.
«Хорошо», сказала она: «Она выпила лекарство?»
Госпожа Фан кивнула.
«Мама, могла ли она забеременеть всего за одну попытку?», возбужденно спросила она.
Старая госпожа Фан потерла лоб.
«Теперь остаётся лишь ждать» затем она более серьезно добавила: «Следи за теми, кто попытается в это вмешаться».
«Да, мама, я буду держать е рядом с собой, чтобы Лю не навредила ей».
Старая госпожа Фан странно посмотрела на нее.
«Что Лю сделает ей? Теперь, когда все знают, что Чэнъюй
поправился, а служанка возможно беременна, враг прознает про это. Нам
нужно защищаться от них. О чем ты думаешь:», спросила она.
Госпожа Фан будто вырвалась из своего мира.
Она была слишком счастлива и совсем забыла об этом.
«Мама, нам нужно найти людей, который смогут уехать отсюда», сказала она.
С тех пор как Цзюнь Чжэньчжэнь заявила о враге, преследующим их
уже три поколения, они исследовали всех в доме. Происходило много
странного, но чтобы не выдавать себя им приходилось притворяться, что
ничего не происходит. Они могли лишь тайно укреплять охрану
Теперь Фан Чэнъюй стало лучше и они должны помешать своим врагам.
«Нет никакого смысла делать это сейчас, так мы лишь разоблачим себя», сказала Старая госпожа Фан.
Но разве они уже это не сделали? Чэнъюй явно было лучше. Разве брак был не ражи того, чтобы вылечить его?
«Конечно мы не разоблачены».
Старая госпожа подумала о словах мисс Цзюнь в кабинете.
Она подняла кисть и написала что-то на бумаге.
«Мы лишь подтвердили слухи о том, что хотим, чтобы Чэнъюй сделал
ребенка. Мы до сих пор не знаем, что он был отравлен, мы не можем знать
кто это сделал».
Она взяла бумагу и передала ее Старой госпожа Фан.
«Они не знаю того, что знаем мы. Мы должны подождать пока они придут к нам, чтобы действовать».
Но ее слова никак не касались написанного.
«Значит ты говоришь, что мы скоро встретим врага?», спросила она.
Мисс Цзюнь положила кисть и улыбнулась.
«Да, разве вы не счастливы?»
Счастлива?
С тех пор, как Фан Чэнъюй стал жертвой, они всегда хотели найти
своего врага. В течении нескольких лет они не могли забыть о своей
тревоге.
Теперь они наконец могли увидеть своего врага.
Это действительно было счастье. Великое счастье.
Старая госпожа Фан сжала кулак.
«Но они были в тени, а мы на свету слишком долго, их подготовка
куда более основательна чем наша. Если они узнают, что Чэнъюй не только
может иметь детей, но и полностью излечился от яда, то они сразу убьют
его», напомнила мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь посмотрела на Старую госпожу Фан, а та на нее.
«Все хорошо», она поморщилась: «Ты говоришь, что пока
преимущество на их стороне, но когда мы вырвемся из их рук они
разозлятся еще больше и не проявят милосердия».
«То есть настали очень опасные времена», продолжила Старая
госпожа Фан: «Нам нужно получить максимум из нашей ошибки и сделать
все, чтобы это стало лишь подтверждением того, что мы пытаемся получить
наследника. Поэтому ты устроила эту сцену со служанкой и твой рецепт…»
Она посмотрела на рецепт в руках.
Мисс Цзюнь только что написала два рецепта и один из них унесла Лю.
«Это лекарство, чтобы прервать беременность», сказала мисс Цзюнь.
«Чтобы прервать беременность», повторила Старая госпожа, глядя на клочок бумаги. Она улыбнулась.
«Тонизирующий напиток», с улыбкой сказала она.
Старая госпожа продолжала молчать и задумчиво смотрела на листок.
Как сказала мисс Цзюнь было не похоже, что эти люди хотят
уничтожить семью Фан за один раз. Они просто хотели лишить их
наследников. Поэтому если семья Фан использовала лекарства лишь для
того, чтобы Чэнъюй мог оставить наследника, а эта девушка забеременеет,
то внимание врагов полностью переключится на нее.
Тогда, чтобы исполнить проклятие…что-то должно случиться с наследником семьи Фан…внимание будет сосредоточено не на Чэнъюй.
«Я просто не знаю хочет ли эта девушка или…»
«Конечно она этого хочет», сказала Старая госпожа Фан, выражение
ее лица было серьезным: «Ты не слышала ее? Она сказала, что сделала это
добровольно и что молодой мастер ни в чем не виноват»
Сказав это Старая госпожа посмотрела на Госпожу Фан.
Чем меньше людей знают об этом, тем лучше. В противном случае правду будет слишком легко раскрыть.
«То, что произошло сейчас не должно быть подтверждением того, что
брак повлиял на излечение Чэнъюй», сказала Старая госпожа Фан: «Теперь
мы должны сделать все возможное, чтобы Чжэньчжэнь и дальше могла следить
за Чэнъюй. Теперь, когда яд отступил она сможет лечить его еще
интенсивнее».
Счастье Госпожи Фан было бесконечным. Она сразу поняла, что хотела сказать Старая госпожа.
«Я тоже буду наблюдать за Линчжи, нужно создать видимость того, что Чжэньчжэнь возмущена произошедшим», сказала она.
Старая госпожа Фан кивнула.
Госпожа Фан подошла ближе: «Мама, если Линчжи действительно беременна…», сказала она.
«Если она действительно беременна, то вы должны следить за ней лучше», перебила ее Старая госпожа.
Это было понятно.
Глаза Госпожи Фан немного покраснели.
«На этот раз я пожертвую своей жизнью, чтобы ребенок Чэнъюй не подвергся таким же страданиям, как и он», прорычала она.
Их прервал голос слуги.
«Старая госпожа, пришел второй старый мастер».
Второй старый мастер?
Старая госпожа села. Ее настроение переменилось.
Госпожа Фан тоже испугалась.
«Мама, что происходит?», в спешке спросила она.
«Второй мастер уже здесь?», с недоверием спросила Старая госпожа.
У старого мастера Фан были братья. Старая госпожа могла представить, что кто-то из них вернется.
Всех братьев отослали в Шанду. Раньше они не общались, а когда
умер старый мастер они вернулись и лишь принесли проблемы их семье.
Но тогда они были молоды. Теперь братья старого мастера тоже были очень стары. Как они до сих пор могут путешествовать?
Возможно из-за того, что она сильно переживала за Чэнъюй, она вспомнила те времена, когда умер старый мастер.
«Мама, это второй дядя Сон», мягко сказала Госпожа Фан.
У старого мастера был сводный названный брат. Это был главный лавочник Дэ Шэн чан, Сон Юнпин.
То что его звали вторым старым мастером указывала на его близость к этой семье.
Старая госпожа все еще была настороженной.
«Это он?», переспросила она.
«Конечно это он».
Госпожа Фан ничего не понимала. Что происходит с мамой?
Старая госпожа Фан думала о том, когда мисс Цзюнь сказала, что скоро их враг сам к ним придет.
Что-то случилось с Фан Чэнъюй, а теперь второй дядя Сон был у них на пороге. Было ли это случайностью?
Это был он?
Может ли быть, что враг их семьи был к ним так близок?
Ее мысли кипели, а тело бросало то в жар, то в холод.
«Мама, сегодня день проверки. Второй дядя несколько дней назад предупредил, что приедет сегодня», добавила господа Фан.
Старая госпожа Фан успокоилась.
Правильно, это действительно было так.
«Мама, вы хотите отложить это на завтра?», спросила она наблюдая за ее выражением лица.
Откладывание запланированных мероприятий лишь вызвало бы лишние подозрения. Старая госпожа Фан глубоко вздохнула.
«Нет необходимости. Это просто проверка книг. Не нужно ничего откладывать»
Она встала.
Госпожа Фан согласилась. Она помогла старой госпоже Фан переодеться, а потом сопроводила ее в главную гостиную.
Он уже сидел внутри.
Старая госпожа посмотрела на стопку книг с учетными записями, а затем на старика и его сопровождающих.
Они разговаривали, обсуждали вопросы биржевой фирмы.
Как и ожидалось, они пришли чтобы проверить счета. Она переусердствовала.
«Старший брат Юнпин, ты пришел», поздоровалась она
В это время мисс Цзюнь покинула кабинет и вошла в комнату Фан Чэнъюй.
Байшао и Майдун не осмелились остановить ее. Они могли лишь с ужасом пропустить ее.
«Уходите», приказала мисс Цзюнь.
Они еще больше встревожились.
Почему больше никто не приходил? Может быть госпожа не дала
никаких указаний? Мисс Цзюнь так зла, что если она убьет молодого
мастера.
Они были в замешательстве. Они не могли уйти и не могли остаться. Они стояли на своих местах.
«Убирайтесь», с ухмылкой сказала мисс Цзюнь.
Майдун и Байшао вздрогнули.
«Иди скорее, нам нужно сообщить госпоже», тихо сказала Майдун: «Я спрячусь тут и буду наблюдать»
Байшао убежала.
Майдун спряталась за дверью и прижалась к ней ухом, чтобы слышать, что происходит внутри.
Внутри не было никаких звуков драки.
Мисс Цзюнь вошла в ванную комнату, а затем вновь появилась, держа в руках маленькую коробочку. Затем она встала у постели.
Фан Чэнъюй лежал и смотрел на нее.
Оба были очень спокойны.
«Ты переборщил!», сердито крикнула она.
Майдун испугалась.
Фан Чэнъюй оглянулся.
«Цзюнь Чжэньчжэнь, ты не можешь отличить добро от зла!», внезапно выпалил он.
Майдун сжала кулаки.
Как и ожидалось, это был бой.
«…как я могу быть хуже нее…», раздался громкий крик.
«…ты уступаешь во всех отношениях…даже если бы ты и была похожа то, как молодой мастер может спать с тобой? Как ты можешь…»
Последовали насмешки Фан Чэнъюй.
«Не хочешь спать со мной? Спать или не спать со мной зависит не от тебя!»
Разве они не слишком много говорят о сне? Майдун была ошеломлена.
Ее мысли были прерваны резким звуком, похожим на звук рвущейся одежды.
«Дерзкая женщина, что ты делаешь? Бесстыжая…»
От злобного голоса Фан Чэнъюй чуть ли не лопались стекла.
Затем последовало молчание.
Майдун храбро посмотрела в окно и увидела, как мисс Цзюнь сорвала с молодого мастера рубашку и закрыла занавески.
О небеса!
Майдун покраснела и не посмела взглянуть еще раз, прежде чем убежать. Она остановилась лишь раз, когда уже выбежала за ворота.
На самом деле не нужно было ни о чем беспокоиться.
Молодой мастер и мисс Цзюнь были мужем и женой. Такие вещи были естественны.
Выйдя наружу Майдун стала бледной. Откуда-то появился слуга, который с любопытством рассматривал ее.
«Старшая сестра Майдун, что с тобой?», спросила она: «Это из-за молодого мастера и молодой госпожи?»
Говорят, что муж и жена мирятся в кровати.
Молодая госпожа рассердилась из-за того, что у молодого мастера
был роман. Если он сделает это с молодой госпожой…то не должно быть
никаких проблем.
Майдун уставилась на служанку.
«Уходи, не заставляй меня повторять, что тут запрещено находиться», ответила она. Она осталась у входа во двор.
Двор снова погрузился в тишину, за занавесками тоже все было спокойно.
Солнечный свет пробивался сквозь занавески и сиял на лицах пары. Их лица были спокойными, будто ничего и не произошло.
«Ты можешь снять это с себя?», спросила мисс Цзюнь, глядя на его рубашку, которую она на половину сорвала.
Фан Чэнъюй не ответил ей. Он проворно снял ее и встряхнул плечами.
«Снять все?», деревянно спросил он.
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Нет необходимости, тебе нужно лишь открыть ноги», ответила она, открывая маленькую коробочку.
Она была полна игл, которые она использовала каждый день, они были разных размеров и очень плотно уложены.
Фан Чэнъюй откинулся на кровати, наблюдая за тем, как она
выбирает иглу. Он вообще не реагировал, будто не двинулся бы, даже если
бы она проткнула ему горло.
С другой стороны, она с интересом посмотрела на него.
Это был первый раз, когда она делала это когда он в сознании,
поэтому она нервничала. Ее беспокоило насколько все выглядело
реалистично, но чувства других людей ее не беспокоили. Поэтому она не
возражала против того, что Фан Чэнъюй ругался с ней
Фан Чэнъюй не был очень шумным, но его слова были очень хитрыми.
Очевидно, что он не был столь утонченным человеком, которым казался
снаружи.
Но теперь, после того, как она напала на него как только вошла,
он мог спокойно ей ответить тем же. Они были одни в комнате и на этот
раз физических стычек не было, поэтому она не могла всегда следить за
его выражением лица.
Он говорил сердито, но его лицо оставалось по прежнему спокойным. Очевидно, что он надевал маску.
Возможно это из-за того, что он постоянно выглядел одинаково. В
конце концов, все это шоу могли лишь услышать посторонние, но не
увидеть.
Он был с ней в сговоре.
Этот ребенок действительно был умным. Скорее всего он уже знает, что ситуация переменилась, но, когда именно он об этом узнал.
Может быть ее выступление было недостаточно реалистичным?
«Дело не в том, что твое представление было нереалистичным. Просто ты не такой человек», ответил он.
«Не такой человек? Разве я не делаю все это ради денег и контроля над семьей Фан?», спросила она.
Фан Чэнъюй улыбнулся.
«Ты задаешь слишком много вопросов».
Если бы она действительно рассердилась из-за того, что он
переспал со служанкой, какой толк во всех этих разговорах. Она бы просто
уничтожила ее.
Да, для других людей шок и гнев были подходящей реакцией, но Фан Чэнъюй почувствовал правду.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но не стала продолжать допрос.
«Разве ты не хочешь о чем-нибудь спросить?», спросила она.
Фан Чэнъюй посмотрел на нее.
«Зачем все скрывать от меня?», спросил он после паузы.
Он не спросил что скрывать, ему было интересно почему.
«Потому что другие не понимают вашего горя они не могут
представить себе счастье, поэтому я не осмелюсь подтвердить, могут ли
другие люди ощутить ваше счастье или нет», серьезно ответила она.
Почему он был грустен и почему счастлив…Но сейчас это действительно было счастье.
«Хм», ответила она.
Она ущипнула его за палец, а затем взяла иглу.
«Это будет болезненно», сказала она: «Тебе придется потерпеть».
Он улыбнулся и его темные глаза заблестели.
«Это то, чего я заслужил», сказал он: «Люди считают, что я должен заплатить за свою ошибку, разве нет?»
Это извинение?
За неприятности с той служанкой?
Действительно, если бы не этот инцидент, то не нужно было бы разыгрывать все это.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но не ответила. Она ущипнула его за палец и медленно ввела иглу.
Все его ело задрожало. Он закрыл глаза и старался не двигаться.
В комнате было тихо, единственное что двигалось это дрожащая рука Фан Чэнъюй, когда он схватился за занавеску.
В гостиной на лице Старой госпожи Фан был восторг от слов управляющего магазином Сон.
«В этом году бизнес идет намного лучше, чем в прошлые годы», сказал один из старших менеджеров с улыбкой.
Старая госпожа Фан засмеялась.
Благополучие их бизнеса делало ее счастливой, но еще радостнее ей было от того, что ей не нужно опасаться управляющего Сон.
С того момента, как он вошел, он не упомянул Фан Чэнъюй, вероятно он даже не знал, что произошло.
Хоть она и догадывалась, что враг возможно очень близок к ним,
если это окажется правдой, удар окажется для них более болезненным.
Гораздо больнее, когда тебе вонзает нож в спину любимый человек.
Обнаружение врага может вызвать как гнев, так и счастье. Старая госпожа Фан не хотела, чтобы ей причиняли боль.
У нее было достаточно поводов для грусти.
«Хорошо», управляющий Сон поставил чашку чая и встал: «Мы еще не закончили, но нам пора оставить вас».
Старая госпожа тоже поднялась.
«Час уже поздний, оставайтесь тут и поужинайте», сказала она.
Госпожа Фан не могла перестать смотреть на Старую госпожу Фан.
Почему она так счастлива? Она пригласила их за сто, когда в их
доме произошло нечто подобное. Разве это не будет поводом для
разговоров.
К счастью управляющий Сон тактично отказался.
«Нам пора идти. Бизнес никогда не останавливается», сказал он, указывая на менеджеров.
Они пришли с разных биржевых фирм. Услышав его слова, они вежливо улыбнулись.
«Скоро новый год, лучше мы останемся в следующий раз», ответил один из них.
Старая госпожа Фан и Госпожа Фан улыбнулись в ответ. Как только они проводили их, в комнату ворвалась служанка.
«Старая госпожа, все плохо. Молодому мастеру плохо», выпалила она.
Лица Старой госпожи и Госпожи Фан переменились.
«Что случилось?», спросили они.
Но девушка ничего не сказала. Увидев управляющего Сон и остальных, она испугалась. Слова застряли у нее в горле.
«Что-то плохое с Чэнъюй?», управляющий Сон заметил выражение лица
служанки и нахмурился: «Да, врач императора, Цзян, из императорской
больницы приехал в город. Мы старые знакомые, я хотел попросить его
прийти, чтобы осмотреть Чэнъюй».
Цзян Юшу, врач императора?
Старая госпожа Фан побледнела.
Навыки этого врача были вдающимися, он был вторым после
божественного доктора Чжан. Они перепробовали кучу способов, чтобы
заставить его приехать, но он всегда говорил, что чем-то занят.
В Янчэн действительно жили родственники врача императора. Иногда
он приезжал навестить их. Но почему он вдруг приехал именно сейчас?
Если бы это случилось в любой другой момент, то Старая госпожа
даже не задумывалась бы над этим. Она была бы без ума от счастья. Но
сейчас она почувствовала, как по ее спине пробежал холодок.
Мисс Цзюнь сказала, что яд уже рассеялся. Как врач императора может этого не заметить?
Почему все так совпало?
Он вдруг решил посетить родственников, когда новый год был еще не скоро. Очевидно, что его попросили навестить Фан Чэнъюй.
Так это был он?
Старая госпожа Фан посмотрела на управляющего Сон.
Почему?
Почему он?
Почему в смерти старого мастера виноват его названный брат?
Ум Старой госпожи был совершенно пуст, она была не в силах что-либо сказать. Госпожа Фан осторожно посмотрела на него.
Она знала, что не она является целью.
Но она хорошо знала, что посещение этого врача не принесет им пользы.
Воздух в комнате застыл, это было странно.
«Сестра, что с тобой?», спросил он.
Несмотря на то, что она была шокирована, Старая госпожа знала, что она не может раскрыть себя. Она выжала улыбку.
«Ничего, ничего», сказала она.
«Тогда мы попросим врача императора прийти», сказал главный управляющий.
Остальные поддержали это предложение.
«Это бесполезно», сказала Госпожа Фан: «Чэнъюй в порядке…»
Она знала, что допустила ошибку, сказав это.
Как она могла сказать, что он в порядке, когда он не мог дожить до 15 лет?
«Что сказала невестка?»
Как и ожидалось, глава Сон нахмурился, глядя на Старую госпожу и Госпожу Фан.
Он видел их странные выражения лиц.
«Что случилось?», спросил он.
Другие тоже стали что-то подозревать.
Они хорошо знали все что касалось Фан Чэнъюй. Весь Янчэн знал, как отчаянно Старая госпожа и Госпожа Фан искали врачей.
Так почему сейчас, когда они услышали о враче императора, они были так безразличны и даже хотели отказать ему?
От чего они отказывались?
Старая госпожа Фан улыбнулась.
«Это слишком внезапно», сказала она: «Как мы могли предположить,
что нас навестит сам врач императора? Я должна уведомить всех, мы должны
подготовить для него подарок. Я лично должна съездить к нему».
«Да, действительно следует…», сразу подхватила Госпожа Фан, в ее
глазах появились слезы: «У нас определенно нет времени ждать. Второй
дядя, вам не нужно беспокоиться. Мы обязательно сходим к нему и
пригласим к нам».
Все было понятно.
В любом случае это не было срочно. Фан Чэнъюй так давно болел.
Управляющие поняли их.
«Старая госпожа, поспешите, молодому мастеру плохо», снова сказала служанка.
Может быть Чэнъюй действительно не очень хорош?
Госпожа Фан вдруг окаменела и не могла сдвинуться с месте.
Старая госпожа просверлила служанку ледяным взглядом.
Она больше верила в слова Цзюнь Чжэньчжэнь, чем этой служанке, чьего имени она даже не знала.
Цзюнь Чжэньчжэнь сказала, что Чэнъюй в порядке, ему не могло стать плохо.
Хорошо, очень хорошо. Если они будут действовать сообща, то ничего не вызовет подозрений.
Старая госпожа боялась дышать.
Их враг мог войти в дом, навредить ее мужу, сыну и внуку, это мог быть управляющий Сон а возможно были и еще фигуры за кулисами.
Но пока это не имело значения. Знание того, что этот человек был ей ближе чем брат, она была так слепа.
Слепа.
Ей хотело ударить себя, будто это был единственный способ заставить себя дышать.
«Сестра», сказал управляющий Сон: «Что с тобой?»
Он сделал шаг вперед.
«Быстро позовите врача Цзян», крикнул он слугам: «Я пойду проведаю Чэнъюй».
Старая госпожа Фан сжала кулаки.
Что делать? Она не могла допустить, чтобы он привел врача иначе правда о Чэнъюй выйдет наружу.
Но он был старше и имел статус в этой семье. Он всегда был
внимателен к Чэнъюй. Если бы они стали настаивать, чтобы остановить его,
стало бы очевидно, что они что-то скрывают и Чэнъюй все равно был бы
разоблачен.
Они не могли ни сделать шаг вперед, ни отступить.
Сначала этот инцидент со служанкой Линчжи, потом визит
управляющего Сон, теперь врач императора Цзян приехал в Янчэн, очевидно,
что их враг был таким дотошным, каким его и описывала Цзюнь Чжэньчжэнь.
Кошка играла с мышами. Когда она почувствовала, что мышь выпрыгивает из
лапы она сразу же захотела его прикончить.
Старая госпожа Фан посмотрела на него так, будто она хотела накинуться на него.
Управляющий Сон почувствовал взгляд на своей спине и обернулся.
Управляющий Сон всегда был серьезен, он редко улыбался, но сейчас он не казался серьезным, он выглядел очень мрачным.
«Сестра, пойдем», торжественно сказал он.
Поскольку они все равно были бы разоблачены, надо было встретится с этим лицом к лицу.
Старая госпожа все решила.
Госпожа Фан почувствовала как изменилась атмосфера, она сжала кулаки.
«Старая госпожа, Госпожа», в комнату внезапно вбежала Лю.
«Молодая мисс попросила вас срочно разыскать, молодому мастеру плохо».
Все были ошеломлены.
Старая госпожа взглянула на Лю и поняла, что та хотела сказать…нет ничего плохого в том, чтобы дать кому-то осмотреть Чэнъюй.
Это действительно не вызвало бы проблем?
Врач императора Цзянь уступал божественному доктору Чжан.
Увидев этих ошеломленных людей, Лю стала еще более нетерпеливой.
«поторопитесь, скоро кто-то умрет», сказала она.
Она была полна гнева. Молодая мисс сделала все ради этой семьи, а это калека совершил столь грязный поступок.
Было бы лучше, если бы он просто умер. Чем скорее она станет вдовой, тем скорее кончится это унижение.
Слова Лю подтолкнули Старую госпожу к действиям.
Она доверяла ей.
Она сделала столько неожиданного. На этот раз она в ней не сомневалась.
«Юнпин», сказала Старая госпожа, ее голос дрожал: «Пожалуйста, пошли кого-нибудь, чтобы они немедленно привели врача Цзян».
Госпожу это не беспокоило, она бросилась прямо к Чэнъюй.
«Немедленно», повторила старая госпожа Фан.
Присутствие служанок, что так пристально следили за Госпожой и Старой госпожой, привлекло внимание управляющего Сон.
«Главный управляющий, скорее, идите», подтолкнул его один из менеджеров.
«Идите ко врачу», сказал управляющий Сон: «Мой экипаж снаружи. Они знают куда ехать».
Мальчик кинулся к воротам.
В семье Фан управляющий Сон занимал особое положение, если
менеджеры не могли вмешиваться во внутренние дела семьи, то он мог. Он
последовал за матерью и невесткой.
Во дворе было много служанок, на их лицах были страх и шок, но они не смели перешептываться. Раздавались слабые рыдания.
Наложница Юань пришла очень быстро.
«Что случилось? Что случилось?», нервно спрашивала Госпожа Фан.
«Госпожа, вы пришли. Эта служанка сказала, что молодой мастер и
молодая госпожа ругаются», сказала наложница Юань, указывая на Байшао:
«Я пришла сюда, чтобы посмотреть в чем дело».
«Ругаются?», сказала Госпожа Фан.
Старая госпожа Фан посмотрела на наложницу Юань.
«Вы пришли сюда по указанию Госпожи?», спросила она.
Наложница Юань почувствовала холод в ее сердце.
Может все из-за того, что она решила сначала уведомить Госпожу, а
не Старую госпожу…она не сводила взгляд со Старой госпожи…она была
несчастна?
Было много семей, где Господа и Старая госпожа боролись между собой, чтобы получить большую власть.
Но в семье Фан не было времени для таких дрязг.
«Да», поспешно ответила она: «Я подумала, что служанка была
слишком взволнована и могла напугать Господу, поэтому я послала к ней
другую служанку, а сама пришла чтобы все прояснить…»
Она не закончила говорить, когда Старая госпожа прошла мимо нее.
Наложница Юань была отвергнута, но ничего не почувствовала. Она вышла вперед.
Внутри плакала Майдун.
Госпожа Фан подошла ближе, чтобы взглянуть на лицо Фан Чэнъюй и на Майдун, которая стояла на коленях у его кровати.
В комнату вошел управляющий Сон.
Фан Чэнъюй не двигался, но даже от двери все было уже видно.
Он выглядел не очень хорошо…
«Что случилось? Как это произошло?», задыхаясь спрашивала Госпожа Фан.
«Кто знает…в этом нет ничего странного, он так давно болеет».
Управляющий Сон услышал нежный женский голос. Голос был мягким и сладким, но слова сухими.
Это была Цзюнь Чжэньчжэнь.
«Не странно?», ответил управляющий нахмурясь: «Он болел, но не так».
Сказав это он увидел девушку, ее волосы были растрепаны, а одежда сидела криво. Она выглядела так, будто только что проснулась.
Он испугался и девушка тоже.
«О, кто позволил этому дяде войти в чужую внутреннюю комнату!», она нахмурилась: «Выведите его!»
Лицо управляющего Сон побледнело.
Конечно управляющего Сон нельзя было выгнать.
Мисс Цзюнь оставалась непоколебимой даже после того, как на нее уставилась Старая госпожа.
Служанок выгнали со двора. Теперь им приходилось прислушиваться снаружи.
«Молодая госпожа и молодой мастер ругались внутри…», раздался голос Байшао.
Мисс Цзюнь внимательно следила за всеми со стороны.
«Я не могу ругаться?», спросила она.
«Кто еще с кем ругался? Очевидно, что это молодой мастер ругался с
молодой госпожой», Лю сразу же встала на ее защиту: «Он сделала столь
грязную вещь, а у него все еще хватает желчи на оскорбления».
«Не стоит обсуждать это сейчас. Ему становится все хуже, мы не
можем это остановить», сказала Госпожа Фан сидя у постели Фан Чэнъюй.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«На этот раз вы видите, что он плох. Как он смог сделать это?», сказала она.
«да, сексуальные похождения…», начала Лю.
Старая госпожа Фан ударила по столу.
«заткнись, просто заткнись», огрызнулась она.
Лю скривила губы и встала позади мисс Цзюнь. госпожа Фан вытерла слезы, она погладила Фан Чэнъюй, а мисс Цзюнь взяла чашку чая.
Управляющие был в недоумении.
«Что сделала Чэнъюй?», не мог не спросить он.
«Он ничего не делал».
Госпожа Фан и Старая госпожа Фан сказали это одновременно.
Управляющий Сон нахмурился, ему не нравились издевательства мисс Цзюнь и ее слуги. Он строго посмотрел на нее.
«Оставив в стороне то, что произошло, вы все так еще не можете
понять, что ты его жена и вы с ним в одной лодке?», начал он: «Почему ты
так говоришь?»
Мисс Цзюнь улыбнулась, взглянув вниз.
Это было очень невежливо. Лицо управляющего Сон стало уродливым.
Хоть он и слышал рассказы о недостатках и агрессивности Цзюнь
Чжэньчжэнь, он ни разу не вступал в контакт с ней. Теперь он увидел, что
репутация соответствовала истине. На самом деле он был ослеплен ее
нежным и изысканным внешним видом.
«Вы человек низшего сорта, подождите совей очереди, чтобы высказать мне свои замечания», возразила мисс Цзюнь.
Есть четыре класса: ученые, фермеры, ремесленники и
торговцы…купцы действительно были ниже всех, но никто не говорил им
этого напрямую.
Он почти сошел с ума от гнева.
«Ты!», выкрикнул он, не зная что ответить.
Неудивительно, что Старая госпожа и Госпожа Фан старались ни с
кем ее не знакомить. Такой человек просто ужасен. Все что можно было
делать это просто игнорировать это.
«Пожалуйста, не сердись, второй дядя», неловко сказала Старая госпожа Фан, глядя на нее: «Прекрати эти непристойности».
«Я не слышала. Чтобы кто-то запрещал мне быть грубой», фыркнула Лю управляющему Сон.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но ничего не сказала, сидя с выражением «Я не буду соглашаться с вашими планами», она отхлебнула еще чаю.
Управляющий Сон выпрямился.
«Я пойду к Чэнъюй», сказал он, входя во внутреннюю комнату.
Старая госпожа Фан не стала останавливать его, а последовала за ним.
«Второй дядя», сказала Госпожа Фан, вытирая слезы и уходя с дороги.
Выражение лица управляющего Сон было очень серьезным, но в его глазах было беспокойство. Он склонился над Фан Чэнъюй.
«Чэнъюй, Чэнъюй», тихо позвал он.
Неестественно бледное из-за болезни лицо Фан Чэнъюй было
пепельно-бледным. В его губах не осталось ни одной капли цвета. Его
глаза сузились. Если бы его грудь не шевелилась от дыхания, то можно
было бы сказать, что он мертв.
Когда он услышал голос, его веки затрепетали, но у него не было сил открыть их.
Старая госпожа Фан не могла сдержать всхлипы, она стояла за управляющим Сон. Она поспешила увести его.
«Как все внезапно могло стать таким серьезным? Он выглядел
хорошо, когда я видел его в январе», управляющий Сон усмотрел на
рыдающих мать и невестку: «Что случилось? Я слышал, что его жена напала
на него. Это правда?»
«Ничего не было», сказала Госпожа Фан.
«Как она могла мучать его?», сказал Старая госпожа Фан: «Ведь его мать и бабушка все еще живы».
Управляющий Сон молчал и внимательно изучал их лица.
Госпожа Фан была убита печалью. Старая госпожа была рассержена.
Почему она сердилась?
Управляющий Сон слегка нахмурился.
«Что именно случилось?», снова спросил он: «Почему это произошло?»
Мать и невестка выглядели сдержанными, смутно пробормотав, что ничего не произошло.
Даже идиот мог понять, что что-то произошло.
Управляющий Сон собирался что-то спросить, когда вбежала служанка.
«Прибыл врач императора Цзян».
Так быстро. Может он ждал снаружи?
Старая госпожа верила в приготовления Чжэньчжэнь. Как только он вошла ее сердце престало бешено колотиться.
Она знала обо всем заранее, поэтому не верила в то, что то, что произошло могло быть делом рук Чжэньчжэнь.
Поскольку Чжэньчжэнь была готова, она не волновалась.
Даже если врач поймет истинное состояние Фан Чэнъюй волноваться было не о чем.
В любом случае она никогда не отпустит своего врага.
Старая госпожа Фан втерла свои слезы.
«Скорее, пригласите его», сказала она. Нетерпеливо выходя, чтобы поприветствовать его.
Госпожа Фан вышла, чтобы встретить его у порога.
Управляющий Сон хранил молчание, теперь, когда приехал врач, наружу выйдет истина о том, что случилось с Фан Чэнъюй.
Служанки поспешно раздвинули занавески. Старая госпожа Фан и
Госпожа Фан увидели, как вошел пятидесятилетний мужчина. Он был бодр
духом и выглядел очень красивым. У него была очень дружелюбная аура,
которая располагала к себе.
Госпожа Фан узнала врача Цзян.
Несколько лет назад она лично отправилась в столицу из-за болезни Чэнъюй. Она многое отдала чтобы встретиться с этим доктором.
«Врач Цзян, пожалуйста, пойдите и взгляните на моего сына», она не могла остановить слезы и рухнула на колени.
Врач явно привык оказывать в таких ситуациях. Он проворно помог Госпожа Фан подняться.
«Не волнуйтесь, я осмотрю его», любезно сказал он.
В комнате было много людей. Были и старые горничные, и девочки-служанки, а также управляющий Сон.
Из-за его статуса имперский врач Цзян мог игнорировать остальных
членов семьи. Он шагнул вперед и взглянул на управляющего. Он проследил
за его взглядом и увидел, что в общей суматохе за столиком сидела
маленькая девочка и пила чай.
Девушка отвела взгляд, сделав еще один глоток.
«Врач Цзян, пожалуйста, проходите», сказал управляющий. Он потащил его за руку. Внимательно наблюдая за его взглядом.
Все остальные были взволнованы и обеспокоены. Эта девушка сидела в
стороне так, будто ей было все равно на то. Что происходит. В самом
деле…
Управляющий Сон покачал головой.
Врач чувствовал, что это было несколько странно, но не из-за
отношения этой девушки. Он видел поведение многих людей перед лицом
смерти. Он знал, что нельзя судить по внешности, истинные чувства не
всегда видны на первый взгляд.
Он не сказал, что причина. По которой он обратил внимание на эту девушку — это взгляд.
«Пожалуйста, проходите», сказал управляющий Сон, пытаясь снова посмотреть на Цзюнь Чжэньчжэнь.
Врач Цзян без колебаний вошел в комнату.
Служанки установили лампы у кровати Фан Чэнъюй. Не тратя времени на вежливость врач сел рядом и стал проверять его пульс.
Все затаили дыхание.
Старая госпожа Фан, Госпожа Фан и управляющий Сон наблюдали за
выражением лица врача. А нервничали огни совершенно из-за разных вещей.
Врач вспомнил о семье Фан. В то время он не приходил лично. Теперь, когда он увидел все своими глазами он не мг не вздохнуть.
Рожден чтобы умереть. Это было самое подходящее описание для этого молодого человека.
Он отдернул руку и встал.
«Молодой мастер болен, вы знаете это и должны это принять», сказал она.
Все в комнате встревожились.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
Казалось Цзян Юшу уступает учителю. После того, как учитель
скончался, она вернулась в столицу. Хоть она и не встречалась с ним
лично, она слышала, как люди шептались о том. Что врач Цзян талантливее
учителя.
Было это правдой или нет, ей было все равно. Отец уже был мертв.
Однако, чтобы заполучить себе Цзян Юшу человек, стоящий за эти должен действительно иметь пару карт в рукаве.
Мисс Цзюнь сделала еще один глоток чая.
Остальные поддались панике.
«Доктор Цзян, что вы имеете ввиду? Ч что-то случилось с Чэнъюй?», нервно спросил управляющий Сон.
«Конечно случилось. Разве вы не знали, что состояние его тела было очень плохим?», спросил он.
Все это знали.
«А теперь? Кажется, что в последнее время он был не так уж и плох», давил управляющий Сон.
Поскольку именно он привел этого врача он вел себя так будто был членом семьи Фан.
Если бы это лучилось хоть пол дня назад, но стара госпожа Фан
прониклась бы его отношением. Но теперь в ее сердце вспыхнула горькая
злоба.
Она не могла не хотеть проглотить этого человека целиком, поэтому ее глаза покраснели.
Для Старой госпожи, что потеряла мужа, сына, а теперь и внука, такая реакция была нормальной.
Врач Цзян смотрел на их лица.
«Сейчас все еще страшнее», с жалостью сказал он: «Его меридианы забиты, пять внутренних органов повреждены».
Вся комната погрузилась в тишину, а потом раздались рыдания.
Госпожа Фан начала падать. К счастью наложница Юань была рядом и смогла поймать ее.
«Госпожа, госпожа!», слуги поспешно бросились к ней.
Комната погрузилась в хаос.
«Невозможно!», голос мисс Цзюнь прорезал весь шум: «Разве вы не говорили, что у него есть еще один год?»
О чем она говорила?
Слуги едва скрывали свой гнев.
«Невозможно, невозможно!», она с гневом посмотрела на имперского врача: «Ты все врешь!»
Врач сталкивался со многими членами семей жертв, но это было
тогда, когда он был молод. Теперь никто бы не посмел с ним так
обращаться, да ему и не приходилось сталкиваться с таки отношением.
«Как это возможно?», прохладно ответил он: «Позвольте мне задать вам вопрос, вы недавно давали ему большую порцию лекарства?»
Сердце каждого вздрогнуло, когда они услышали его слова.
Он действительно был имперским врачом. Наложница Юань с сожалением вздохнула.
Вот оно.
Теперь тот факт, что молодой мастер принимал афродизиак не может быть скрыт.
«Такое лекарство не должно иметь подобного эффекта», с гневом
сказала мисс Цзюнь: «Моя семья – врачи, а ты бездарный шарлатан. Как ты
думаешь, что ты сказал?»
Врач Цзян понял, что ошибался в своих первоначальных впечатлениях.
Такая глубина. Очевидно, это было просто презрение.
Конечно он не мог опуститься до уровня ребенка.
«Что это было за лекарство?», прохладно спросил он.
Мисс Цзюнь фыркнула и прикусила губу.
«Это вас не касается», сказала она.
Управляющий Сон нахмурился.
«Так что же произошло? Что за лекарство вы дали Чэнъюй?», крикнул он.
Госпожа Фан уже вырвалась из объятий наложницы Юань. Она всхлипывая бросилась к Фан Чэнъюй, не дослушав управляющего Сон.
Выражение лица Госпожи Фан мгновенно изменилось.
«Разве ты не говорила, что с лекарством не будет никаких
проблем?», она дрожа посмотрела на мисс Цзюнь: «Разве ты не говорила
этого? Почему это произошло? Что случилось с Чэнъюй?»
Это было подтверждением слов врача.
Хоть это его и не радовало, для него это был незначительный вопрос.
«Ты на самом деле заставила его съесть афродизиак. Может быть ты
не знала о его состоянии? Даже нормальному человеку нельзя давать такую
дозу, а ты думала, что с ним все будет в порядке?»
Он неодобрительно покачал головой.
Хоть он знал почему семья Фан сделала это, ему было трудно одобрить это как врачу.
Управляющий Сон тоже все понял. Он выглядел потрясенным, когда посмотрел на Старую госпожу Фан.
«Сестра, ты из ума выжила?», сказал он не скрывая гнева.
Старой госпожа смотрела лишь на мисс Цзюнь, она не удостоила его взглядом.
«разве ты не говорила, что все будет хорошо? Ты обманула нас?
Почему ты решила навредить нам?», ее голос дрожал, а на лице были гнев и
отчаяние.
Она смотрела на мисс Цзюнь, но ее слова были направлены на Управляющего Сон.
Эти эмоции нельзя было скрыть, ей не пришлось притворяться.
Все были тяжело опечалены и с нескрываемым гневом смотрели на мисс Цзюнь.
В ее глазах вспыхнула паника, но она тут же превратилась в ухмылку.
«Мои лекарства безупречны. Это потому что…», ее глаза вспыхнули: «…он спал со служанкой».
«Правильно», крикнула Лю, встав перед мисс Цзюнь. она
противостояла враждебности каждого: «Кто говорил, что калека такой
перевозбужденный? Моя молодая мисс не говорила, что он может спать с кем
захочет. А он переспал со служанкой. Он сам себе навредил».
Управляющий Сон смутился от того, что он услышал.
«Переспал со служанкой?»
Он сердито ударил по столу.
Лицо Старой госпожи Фан было бледным. Она посмотрела на него и слишком смутилась, чтобы что-то сказать.
«Брат, мне было слишком стыдно рассказывать тебе об этом», сказала она со слезами на глазах: «Это моя вина, я была слепа».
Я была слепа, чтобы столько лет пригревать у себя врага семьи Фан.
Старая госпожа ударила саму себя.
Все испугались.
Слуги бросились вперед и упали на колени, пытаясь схватить ее руки.
«Старая госпожа, не делайте этого», рыдали они.
Управляющий Сон вздохнул.
«В этом нет необходимости», беспомощно сказал он.
Она ударила себя в грудь и всхлипнула.
«Старый мастер, Далан, Чэнъюй, простите меня, я сожалею, ты умер несправедливо», закричала она.
Комната была наполнена рыданиями и всхлипами.
«Да, это его вина. Какое отношение это имеет ко мне?»
Только мисс Цзюнь могла спокойно говорить в этом трауре.
Это было издевательством. Одна из служанок больше могла смотреть на это.
«Старая госпожа, это не вина молодого мастера», Майдун опустилась
на колени: «Это была молодая госпожа…сейчас молодая госпожа заставила
молодого мастера…»
Будучи незамужней служанкой, она была слишком застенчива, чтобы говорить такие вещи.
Она могла лишь сказать…делать такие вещи.
Что за вещи? Какие вещи?
Все были ошеломлены, когда вспомнили перекошенную одежду молодой госпожи, когда они впервые зашли.
Ни за что.
Госпожа Фан была ошеломлена. Она перестал плакать и стянула с Чэнъюй одеяло.
Наложница Юань увидела тело молодого мастера…
Она поспешила отвести взгляд.
Госпожа Фан сняла одежду, которую она лично принесла Чэнъюй и ее глаза потемнели от того, что она увидела.
«Ты, ты…», она указала на мисс Цзюнь, больше она ничего не могла сказать. Она качнулась в сторону.
Наложница Юань снова поймал ее.
Комната снова погрузилась в хаос.
«Как ты могла это сделать? Как?»
Старя госпожа злобно указала на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь ничего не боялась и ей не было стыдно.
«Что я сделала? Почему я не могу этого сделать? Он мой мужчина, я могу спать с ним, это закон неба», фыркнула она.
«Правильно, почему она не может делать этого? Молодая мисс может спать с ним. Ведь это закон небес», сказала Лю.
Управляющий Сон был ошеломлен, врач Цзян выглядел так, будто увидел призрака.
Он много лет занимался медициной, но впервые столкнулся с такой ситуацией.
В комнате раздавались всхлипывания, проклятия и крики.
Управляющий Сон не мог разобрать слов в общем гомон, он взял врача Цзян за рукав и вытащил его на улицу.
«Балаган!»
…………
Когда Старая госпожа Фан заикаясь от стыда пришла в гостиную, менеджеры уже ушли.
«Не подходи. Неужели ты хочешь опять посмотреть на эту комедию?», спросил управляющий Сон: «Что происходит?»
Старая госпожа покраснела.
«Второй дядя», заикалась она: «Я…я ничего не могу сделать».
Слезы текли по ее лицу.
«Ты говоришь, что ничего не можешь сделать? Не может быть, чтобы семья Фан рухнула».
Управляющий Сон посмотрел на нее сердито и беспомощно.
«Сестра. Чэнъюй – человек», он вздохнул: «Он и так столько страдал, вы не можете к нему так относиться»
Да. Он человек, он ребенок. Мы искренне считали тебя своим родственником, как ты мог так поступить? Вы не человек.
Он искренне и с особой тщательностью относился к семье Фан. Это
была не мимолетная забота. Когда нужно было быть строгим он был строг.
Он действовал в их интересах.
Кто мог подозревать, что этот человек окажется их врагом.
Даже в этот момент не могла не сомневаться в том, что ее догадка могла оказаться неправильной.
Приезд врача Цзян и появление управляющего Сон могли быть просто совпадением.
Слезы снова стали капать из глаз Старой госпожи Фан.
Он вытерла их ладонью.
Управляющий Сон снова вздохнул, затем отчаянно посмотрел на врача.
«Доктор, можно ли спасти Чэнъюй?», спросил он.
В сердце Старой госпожи затрепетала надежда, она выжидающе посмотрела на врача.
Он покачал головой.
«Если бы дело было лишь в лекарстве, то я мог бы ему помочь, но
тело молодого мастера не может справится с такой силой. Его жизненные
силы на исходе», он снова покачал головой: «Просто пусть его последние
дни будет настолько счастливыми насколько это возможно».
Старая госпожа Фан рухнула на стул, будто она была поражена молнией. Он всхлипнула и уткнулась лицом в свои ладони.
Управляющий Сон услышал бы эти рыдания даже за пределами комнаты».
«Спасибо вам и простите за неудобства. То, что случилось сегодня, пожалуйста…», с некоторой неловкостью продолжил он.
Сегодня семья Фан повела себя нелепо и позорно. Он просил сохранить это в секрете.
Все слуги, что были рядом с облегчением вздохнули. Действительно,
этой семь повезло, что у них был управляющий Сон. Врач улыбнулся.
«Управляющий Сон, вы верно шутите. Я все же обязан сохранять врачебную тайну», сказал он.
Управляющий Сон снова поблагодарил его и отдал слугам приказ проводить его.
Он наблюл за тем, как уходил врач, а затем пошел к своему
экипажу. Когда он сел в него, он обернулся с ужасом покачав головой.
Когда он тронулся, на его лице не осталось следов печали.
«Радость в несчастье…», тихонько пропел он качая головой: «Мы не
сможем ее удержать…даже если бы у нас были крылья, мы не можем
остановить время. Осень не может быть вечной, ветер качает особняк на
скале…»
В этот же момент выгнав всех слуг из гостиной, Старая госпожа Фан тоже остановила свою печаль.
Даже если все идет по твоему плану, небеса не отвернулись он нас, они послали на Цзюнь Чжэньчжэнь.
Старый небесный отец откроил глаза и восстановит справедливость.
После того, как управляющий Сон и врач Цзян уехали, резиденцию окутала темнота.
С наступлением ночи в резиденции воцарился мир.
Две служанки, отвечающие за освещение, ютились у каждого зажжённого ими фонаря.
«Ты слышала о том, что сегодня произошло?», спросила одна из них.
Другая подмигнула и улыбнулась.
«Не просто слышала, я это видела», захихикала она.
Глаза первой служанки заблестели.
«Расскажи мне, расскажи, молодая госпожа действительно принуждала
к этому мастера так долго, что он потерял силы от чрезмерного…»,
спросила она.
Служанка поджала губы и втянула руки в рукава.
«Говорю тебя, когда я увидела там Майдун…», как только она это сказала за ее спиной раздались шаги.
Двое слуг вздрогнули и обернулись, увидев за собой группу охранников.
«Вы в ночном дозоре?», спросила одна из служанок, выдавив улыбку. Она ушла с их дороги.
Но охранники не пошли вперед.
«Что ты делаешь?», торжественно спросил один из них.
Двое служанок сделали друг от друга несколько шагов.
«Мы присматриваем за фонарями», проскрипели они.
Охранники холодно засмеялись.
«Убейте их», махнул рукой один из них.
Служанки немедленно справились с волнением.
«Сэр, сэр, что мы сделали? Мы просто присматривали за фонарями, а не прохлаждались», запротестовали они.
Но охранники не стали слушать их возражения и увели с собой. Вопли служанок внезапно затихли, очевидно им заткнули рты.
Такое происходило по всей резиденции Фан.
Девочка визжала в маленькой комнате.
«Ты, ты так ничего и не сказала», крикнула горничная, щелкнув кнутом.
Девушка служанка привязанная к колодкам снова закричала.
«Мэм, это правда была наложница Юань, она велела мне найти
Госпожу. Я не виновата в том что случилось с молодым мастером»,
беспомощно сказала она.
«Ты по-прежнему отказываешь признать свою ошибку!», крикнула служанка, вновь подняв кнут.
«Достаточно», сказала Госпожа Фан.
Горничная остановилась.
Госпожа Фан встала и пристально посмотрела на служанку.
«Перевяжи ее раны, а потом отправь в деревню», приказала она.
В конце концов она будет продана.
«Благодарю вас, благодарю, госпожа», всхлипывала служанка, в ее глазах вспыхнуло счастье.
Госпожа Фан проигнорировала это и сразу вышла. Мерцающий свет фонарей освещал охранников во дворе.
Они ходили туда обратно, принося визжащих девушек в эту темную комнату.
Госпожа Фан наблюдала за мерцающими фонарями и освященным двором.
Там была Старая госпожа.
Все была иначе чем в прошлом. Внутри и снаружи было много девушек, но они сильно нервничали, а не болтали как обычно.
Когда они увидели приближающуюся госпожу Фан, они поспешно поприветствовали ее, открывая занавески.
Наложница Юань тоже нервничала, она поспешно поклонилась.
Старая госпожа лежала облокотившись на подлокотник кровати, ее глаза были спокойно закрыты.
«Мама, она сказала, что это наложница Юань заставила ее уйти»,
сказала Госпожа Фан: «Наложница Юань сказала, что это ее небрежность,
она просто сказал уведомить меня, не было необходимости посвящать в это
всех остальных и говорить так много».
Старая госпожа Фан услышала шум.
«Как она и сказала», старая госпожа Фа открыла глаза: «Нам не
нужно устраивать допросы, просто нужно найти предлог, чтобы выслать всех
из этого дома».
Госпожа Фан услышала шум.
«Сегодня мы поймали почти всех, но мы не можем сразу всех выслать так, чтобы это не выглядело подозрительно», сказала она.
Госпожа Фан кивнула.
Госпожа Фан посмотрела на нее с грустным выражением лица.
«Мама, второй дядя действительно…», она замолчала.
Злобное выражение лица Старой госпожи остановило ее.
«Делал ли он это один или на его стороне был еще кто-то, теперь мы не можем никому доверять», сказала Старая госпожа Фан.
Госпожа Фан кивнула со слезами на глазах.
«Не грусти, это хорошо», сказала Старая госпожа: «В ножнах или
голый, нож остается ножом. Мы были слепы и глупы, так долго играли в эту
игру. Наконец мы можем дотронуться до лица нашего врага. Разве это не
повод для радости?»
Госпожа Фан кивнула.
«Да, я очень счастлива», сказала она сквозь зубы: «Я так долго
ждала этого дня. Я бы предпочла бы встретиться со смертью, чем снова
остаться в дураках».
Старая госпожа Фан вновь заговорила: «Теперь мы не боимся. Мы
должны воспрянуть духом. Я позабочусь о домашних делах, а ты позаботься о
Чэнъюй».
Слезы появились в глазах Госпожи Фан при мысли о Чэнъюй.
«Мисс Цзюнь сказала, что с Чэнъюй все хорошо?», спросила она.
Старая госпожа Фан сказала, что состояние Чэнъюй было уловкой Чжэньчжэнь. Конечно же Чжэньчжэнь не насиловала Чэнъюй.
Это был фарс, в который каждый сможет поверить, ведь Чэнъюй принимал лекарство, чтобы оставить наследника.
Более того она сказала госпоже, что мисс Цзюнь сказала, что
использует лекарство, чтобы скрыть состояние Фан Чэнъюй, чтобы он
выглядел тяжело больным. Через короткое время он снова поправится.
Госпожа Фан не верила, что лекарство может подвести человека так
близко к смерти и даже обмануть врача, да еще самого доктора Цзян, но
было трудно не поверить, столкнувшись с Фан Чэнъюй, ведь раньше он был
здоров и даже имел связь со служанкой.
«Он в порядке, не волнуйся», сказала Старая госпожа Фан: «Сейчас ситуация нестабильна. Следует быть осторожными».
Никто не мог гарантировать, что эти люди не предпримут еще что-то или не перейдут к банальному убийству.
Выражение лица старой госпожи было задумчивым.
На этот раз она не позволит его ранить.
Госпожа Фан ушла из покоев Старой госпожи Фан. Задумчивая наложница Юань нервничая последовала за ней.
Госпожа Фан отправила наложницу Су, Фан Юньсю и ее сестер
присматривать за Фан Чэнъюй. Когда они увидели, что Госпожа вернулась,
они бросились к ней навстречу.
«Уже поздно, вам пора возвращаться», устало сказала Госпожа Фан.
Фан Цзиньсю хотела что-то сказать, но увидев взгляд Фан Юйсю передумала. Наложница Су вывела их за дверь.
«Госпожа устала. Вы. Дети, знаете чем заняться», серьезно сказала наложница Су.
Фан Цзиньсю опустила голову и ушла со своими сестрами.
Наложница Юань осторожно вышла вперед.
«Госпожа, вам нужно отдохнуть», начала говорить она, протягивая руку, чтобы снять с госпожи ее плащ.
Госпожа Фан позволила ей забрать его.
«Ты иди первой и отдохни хорошо», сказала она. Затем она
посмотрела на наложницу Су: «В ближайшие несколько дней дом опустеет,
вам придется ухаживать за ним».
Наложница Су одобрительно кивнула, а затем ушла. Наложница Юань неуклюже последовала за ней.
«Все в порядке?», спросила наложница Су как только они ушли.
В сердце наложницы Су все еще был страх.
«Тут не должно быть проблем», сказала она: «Я действительно не хотела специально беспокоить молодого мастера».
Наложница Су кивнула.
«Госпожа и Старая госпожа разумны, тебе не стоит беспокоиться», утешила ее она.
Наложница Юань погладила себя по груди.
«То, что произошло сегодня действительно испугало меня», тихо
сказала она: «Кто мог бы подумать, что это случится с молодым мастером,
что молодая госпожа может сделать так, чтобы он был так долго
неподвижен, наверное утомительно так долго притворяться…»
Наложница Су посмотрела на нее.
«Я думаю ты будешь жить», она нахмурилась и вздохнула: «Неужели
ты думаешь, что тебя преследуют? Разве ты не думала о том, что Госпоже
будет невыносимо жить без тебя?»
Наложница Юань смущенно улыбнулась, а потом сделала жест, означающий, что она будет хранить молчание.
Наложница Су посмотрела на нее и пошла вперед. Когда она
добралась до ворот она обернулась и увидела, что у окна больше не
силуэта Госпожи Фан.
Она не знала, что она не проснется.
….
Когда Фан Чэнъюй проснулся он понял, что был в месте, которое было ему незнакомо.
Он хорошо знал лишь свою кровать.
На самом деле он не мог сказать, что это место ему не знакомо.
В детстве Фан Чэнъюй жил вместе с матерью. Когда ему было пять
лет он захотел переехать в отдельный двор, но заболел. Госпожа Фан
присматривала за ним, поэтому он жил с ней, пока ему не исполнилось
десять.
Когда ему было десять он переехал во внутренний двор, с тех пор прошло четыре года.
Он повернул голову.
В комнате было всего две лампы, но они были ослепительно яркими.
«Чэнъюй, ты проснулся?», госпожа Фан пришла в восторг, увидев, что он очнулся.
У Фан Чэнъюй не было сил говорить. Он мог лишь взглянуть на нее и утешить улыбкой.
«Все в порядке, не двигайся», ответила она: «Не хочешь выпить воды?»
Она подняла со столика рядом с кроватью стакан с теплой водой, макнула в него кусочек ткани и смочила ему губы.
Она не ухаживала за своим сыном больше трех лет, но не потеряла сноровки.
Неужели все они знали о происходящем?
Фан Чэнъюй выглянул наружу. В комнате были лишь две служанки.
Так не должно быть. В это время тут никого не должно быть иначе это навлекло бы гнев Цзюнь Чжэньчжэнь.
Госпожа Фан проследила за его взглядом.
«Линчжи тоже тут, она заперта в одной из комнат», мягко сказала она: «Не волнуйся».
Ее сын не умел любить много вещей. Если у него появлялся новый предмет обожания, то мать защищала его.
На его лице появилась маленькая улыбка и он закрыл глаза.
Как и ожидалось, это было очень больно. Вспоминая о боли, он вспоминал о своих лечебных ваннах.
Была ночь, но резиденция Фан не была спокойна, правда это никак н повлияло на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь была под домашним арестом. Конечно подчинится ли она
этому это уже другой вопрос, но слуги теперь тщательно обходили ее
двор...
Хоть там и светили фонари, но оттуда веяло холодом.
«Если они посмеют запугивать молодую мисс, то я пожалуюсь на них чиновникам», Лю дрожала, лежа на кровати.
Мисс Цзюнь уже приняла ванну. Пока она вытирала волосы, она слушала ворчание Лю.
«Мастер посвятил всего себя стране и гражданам, они просто
торговцы, а смеют запугивать маленькую девочку, такую как молодая мисс.
Это слишком, слишком», продолжала она.
Это то во что всегда верила Цзюнь Чжэньчжэнь.
Вскоре всего она чувствовала, что это слишком несправедливо.
Почему она должна была стать сиротой? Почему она, молодая мисс из семьи
чиновников пала так низки, что ей пришлось полагаться на семью своей
матери и бабушку, которая принадлежала семье торговцев?
Цзюнь Чжэньчжэнь была всего лишь скромной дочерью провинциального
чиновника. Она была благородной родственнице семьи императора. Она
никогда и подумать не могла, что однажды окажется здесь.
Она не знала правды, когда умерли ее отец и мать. Хоть и было грустно, она думала, что на это воля небес.
Потом император сказал, что она выйдет замуж за Лу Юньци. Старшая сестра очень волновалась хороший он человек или нет.
Она не представляла, что после свадьбы Лу Юньци окажется очень хорошим и будет к ней уважительно относиться. Ничего подобного.
Даже если бы она думала об этом сейчас, она бы не смогла найти ни одной ошибки.
Мисс Цзюнь опустила голову и посмотрела на шелковистые волосы, свисающие перед ней.
В тот день она обманула его и пошла во дворец, у нее был только
нож. Когда это случилось ее ум погрузился во тьму и ей казалось, что она
могла почти различить голос.
Он все еще следовал за ней.
Она не знала успел ли он вооружиться, смог ли он скрыться…
На мгновение эти болезненные, печальные чувства наполнили ее
сердце. Внезапно она почувствовала холод, словно ветер дул ей в спину.
«Молодая мисс, твои волосы уже сухие, тебе пора ложиться спать», сказала Лю.
Она убрала сушилку для волос.
Мисс Цзюнь улыбнулась Лю.
«Ты тоже должна поспать, хорошо отдохни, твои силы нам ще понадобятся», сказала она.
Лю кивнула.
«Да, мы их не боимся», самодовольно сказала она.
Мисс Цзюнь погладила ее по голове.
«Да, мы их не боимся», сказала она.
……………
Семья Фан выслала рабов и слуг. Эти люди критиковали своих
хозяев, безрассудно распространяли слухи, их посадили в несколько
вагонов и отправили в деревню.
Естественно это вызвало тревогу у людей, наблюдающих за семьей Фан.
«Десятки из них были нашими шпионами, которых мы внедрили. Может ли это быть просто совпадением?»
В крошечной чайной комнате за шторой сидели два человека распивая чай во время разговора.
«Если это наказание, то они их продадут. Почему они их просто выселяют? Не похоже, что они решили тайно их где-то убить».
Человек наливающий чай улыбнулся.
«Как они могут продать их? Если перед этим они не отрежут им языки, то скандал семьи Фан будет известен всем», сказал он.
Они говорили о семье Фан.
«Просто жалко, что вся семья попадет из обычного пламени в самый ад», вздохнул первый.
Комната на мгновение погрузилась в тишину, а потом раздался смех.
«Это действительно смешно». Сказал один: «Печально то, что на
этот раз у молодого мастера Фан совсем мало времени, нам не удастся
поиграть с ним подольше».
Другой покачал головой.
«Не будь столь поспешным. Когда не станет молодого мастера у нас
все еще останутся молодые мисс», сказал он: «Их трое. Этого достаточно
чтобы положить конец этим мучениям. По сравнению с этим молодым
мастером-калекой, с ними будет куда интереснее играть».
Подняв разговор о молодых мисс, говорящие разволновались еще больше.
Затем комната вновь взорвалась смехом.
«Ты сказал, что калеку никак не спасти?»
«Да, никто не может лгать на глазах у имперского врача Цзян», человек. Который говорил засмеялся: «У него два или три месяца».
«Это хорошо», второй встал: «Похоже мы сможем повеселиться с семьей Фан еще несколько месяцев».
Другой тоже поднялся.
Этот человек обошел занавеску и одел большой капюшон, чтобы скрыть лицо. Он открыл дверь и посмотрел вперед.
Вскоре после того как он ушел, пришел сотрудник чайной.
«Мастер, вы хотите еще чаю?», почтительно спросил он.
Человек что-то одобрительно проворчал.
Сотрудник поспешил принести чайник. Солнечный свет просачивался сквозь бамбуковую штору, мимо лица старика падал луч света.
Выражение его лица было безмятежным, от его уверенности исходила некоторая жестокость. Это был управляющий Сон.
Сотрудник собирался налить чай, когда тот внезапно остановил его.
«Что это за чай?», спросил он.
«Мастер, это новый чай, очень элитный…», сказал сотрудник.
«Это слишком, принеси мне обычный чай», сказал управляющий: «Обсуждение бизнеса не нуждается в хорошем чае».
Сотрудник не знал смеяться или плакать.
«Мастер, вы ведь уже пили его», сказал он.
Управляющий Сон молча покачал головой.
«Это не причина. Мне стоит внимательнее следить за биржевыми фирмами», сказал он.
Дэ Шен Чан приходилось развлекать богатых и влиятельных клиентов.
В городе они создали компанию, которой принадлежали лучший чайные и
винодельни. В каждом был свой управляющий.
Дэ Шен Чан не очень строго контролировали куда те тратя средства.
Даже если они что-то и тратили на свои нужды, то это не было большой потерей для компании.
Но теперь ими управлял Сон.
Очевидно, что сотрудник уже слышал о правилах управляющего. Он беспомощно улыбнулся.
«Я пойду за чаем», сказал он.
Управляющий Сон кивнул.
«Подождем гостей, а потом мой поменяете», сказал он.
Лавочник улыбнулся и отступил.
«Мастер Сон действительно...», он покачал головой и что-то пробормотал.
………………..
«Каким человеком является Сон Юнпин?»
В настоящее время этот вопрос мисс Цзюнь задала Старой госпоже.
При упоминании этого человека выражение старой госпжи стало мрачным, печальным и болезненным.
«Он очень серьезный человек», сказала она: «Эта серьезность проявляется не по отношению к другим, а по отношению к себе».
«Вы знаете, что он управляет Дэ Шен Чан, но ни один из его детей или родственников там не работают», сказала Старая госпожа.
Каждый борется не только за свою жизнь, но и за жизнь своих потомков.
Сколько людей, которые не были связаны с Дэ Шен Чан пытались устроить в этот бизнес своих детей?
Сон Юнпин был к ним ближе всех, он не только следил за качеством работников, но и держал своих детей подальше от дел.
«Он рос в большой семье и имел несколько братьев. Он из Янчэн и
привык к изнурительному труду, иногда его нанимал наш прадед, чтобы
таскать телеги. Однажды они наткнулись на стаю волков, и он напал на
них, чтобы защитить деда и прадеда».
«Поскольку он и дед были близки, твой дед дал ему долю в Дэ Шен Чан».
«Он сказал, что примет долю, но хочет, чтобы она не перешла к его детям, а с его смертью вернулась в Де Шен Чан».
При этом Старая госпожа посмотрела на мисс Цзюнь и вздохнула.
«Это были не просто слова. Он держал из в течение нескольких
десятилетий. Когда люди притворяются в конце концов это заканчивается,
но он держал слово десятки лет…»
Было трудно его в чем-то заподозрить.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Это не доказывает что-либо. Человек, что так строг к себе выглядит надежным, но возможно у него большие планы», напомнила она.
Например принц Ци.
Когда отец сказал, что тот плохо себя чувствует и хочет передать
престол принцу Ци, тот всхлипывая попросил его отослать. Он покинул
столицу той же ночью и не возвращался туда пять лет.
Бабушка скучала по нему, и император написал ему письмо, позвав
его обратно в столицу. Однажды он вернулся, остался всего на пару дней и
вновь поспешил уехать.
Все хвалили его приверженность долгу и даже отец сказал, что он слишком жесток к себе.
Но что случилось в итоге?
Строгий принц Ци стал лордом столицы, когда он вернулся через десять лет. В итоге он стал правителем совершенно законно.
Он был жалким и беспомощным. У него было имя деда.
Это было похоже на ситуацию семьи Фан.
В будущем, когда все наследники семьи Фан умрут, вся
собственность семьи попадет в руки Сон Юнпин. Все лишгь вздохнут и
скажут, что семья Фан заслужила свое проклятье за грехи старого мастера.
Старая госпожа Фан на мгновение замолчала.
«Я думаю, что за эти десятилетия, если он действительно желал
заполучить Дэ Шен Чан, у него было множество возможностей для этого»,
сказала она.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее.
«Да, возможно шансы были, но каков результат? Если бы он проявил
себя за эти десятилетия, разве он бы так преуспел?», спросила она.
Глаза Старой госпожи засверкали.
«Кто знает? Если не попытаться, то как узнать? Сейчас он наконец
пытается», сказала она, глядя на мисс Цзюнь: «Но похоже он определенно
не достигнет успеха».
Итак, Сон Юнпин привел свой медленный план в действие.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но не стала говорить о том, почему он бы не достиг результата если бы начал действовать раньше.
«Вообще мне сейчас трудно поверить в то, что это он», сказала Старая госпожа: «только если он сам об этом не скажет».
«Хм», сказала мисс Цзюнь: «Вы это услышите. Бабушка, сначала
стоит заняться приготовлениями. Нет никакой гарантии, что мы сможем
выиграть эту битву. В конце концов тут замешаны люди, о которых мы
ничего не знаем».
Да, все верно. Они не знали действует ли он в одиночку или он с
кем-то в заговоре. Было непонятно сколько людей еще таились во мраке,
готовя для них ловушку.
Они были лишь группой женщин и детей, столкнувшимися с десятками врагов и погрязших в крови.
Старая госпожа Фан сжала чашку.
Мисс Цзюнь замолчала.
«От этого зависит смогу ли я прожить хорошую жизнь», добавила она.
Услышав эти слова, Старая госпожа не могла не улыбнуться.
Она вспомнила как мисс Цзюнь вернулась из семьи Нин после того,
как она отказалась от брака, она сказала нечто подобное. Когда она
услышала это в первый раз, она улыбнулась, удившись наивности этого
ребёнка, но теперь все действительно было именно так.
Болезнь Чэнъюй изменилась и враг всплыл на поверхность.
Каждый день ситуация становилась все яснее.
Удушающее горе было рассеяно.
«Да, вам не стоит беспокоиться. Я обязательно подготовлюсь к
битве, чтобы в будущем мы могли жить спокойно», с улыбкой сказала она.
Когда мисс Цзюнь вышла из комнаты Старой госпожи, ей на встречу вышла встревоженная Лю.
Мисс Цзюнь сказала ей, что пойдет к Госпоже Фан, поэтому Лю
придется подождать снаружи, чтобы Старая госпожа не подумала, что они
хотят вызвать какие-то неприятности.
«Что она сказала?», обеспокоенно спросила Лю: «Молодая мисс, с вами все в порядке? Она вас не била? Не оскорбляла?»
«Как она могла? Как я могу быть не в порядке»
Мисс Цзюнь погладила ее по голове. спросила она: «Тольку Лю постоянно страдает».
Лю действительно ничего не понимала.
«Я не страдаю», сказала она.
Именно ты подстрекала людей говорить гадости, чтобы все думали, что мы злые.
«Ты страдала так как тебя ненавидели многие люди», сказала она, оглядываясь по сторонам.
Когда служанки увидели, что они смотрят на них, они с недовольством опустили головы.
Лю посмотрела на окружающих людей и поняла какое положение она сейчас занимает. Она презрительно улыбнулась.
«Нет ничего плохого в том, что они меня ненавидят, мне они тоже
не нравятся», заявила она: «Меня это не волнует. Мне просто нужно чтобы
молодая мисс меня не ненавидела».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Тогда нам стоит держаться вместе, вместе ненавидеть и вместе любить».
Горничные, которые уже получили инструкции от Старой госпожи молчали, их лица были пусты.
Старая госпожа по-прежнему была снисходительна к своей внучке.
Когда мисс Цзюнь со своей служанкой подошли к двору Госпожи Фан, слуги насторожились.
«Это Старая госпожа заставила ее извиняться перед Госпожой», сказала служанка.
Услышав это служанки не могли стоять у нее на пути, им оставалось войти и оповестить о том, что она пришла.
Госпожа Фан сделала беспомощное выражение лица прежде чем позволить мисс Цзюнь войти.
Чтобы не смущать мисс Цзюнь и не мешать ей извиняться перед госпожой Фан, слуги вышли из комнаты.
Фан Чэнъюй почувствовал, что кто-то гладит его доб.
Это не была рука его матери.
Он открыл глаза.
Девушка склонилась над ним и серьезно изучала его.
«Прошлой ночью он неспокойно спал, кажется. Что ему больно.
Чжэньчжэнь, Чэнъюй действительно…», госпожа Фан не успела договорить,
когда заметила, что Чэнъюй открыл глаза. Внезапно она обрадовалась:
«Чэнъюй, ты проснулся».
Фан Чэнъюй опустил глаза и хмыкнул.
«Как ты себя чувствуешь? Лучше?», она положила руку ему на плечо.
«Гораздо лучше», тихо сказал он.
Она убрала руку.
«Нужно ещё пару дней», сказала мисс Цзюнь: «Я написала необходимые лекарства».
Госпожа Фан взяла список: «Я все сделаю сама и накормлю его», поклялась она.
Мисс Цзюнь ничего не сказала и вышла наружу. Госпожа Фан о чем-то подумала и последовала за ней.
Фан Чэнъюй обернулся и увидел, как Госпожа Фан схватила мисс Цзюнь за руку.
«Чжэньчжэнь, по поводу Линчжи. Не злись», сказала она
извиняющимся тоном: «Я знаю, что он это сделал не нарочно. Но ты
расслабься, она не нравится ему по-настоящему…»
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Тетя, хотя все вышло из-под контроля, конечный результат вполне неплох», сказала она: «Это его грех».
Она посмотрела на Фан Чэнъюй.
Он повернул голову и закрыл глаза.
«…но для нас это хорошо», продолжила мисс Цзюнь.
Госпожа Фан вздохнула.
«Тогда ты переедешь сюда?», спросила она.
Фан Чэнъюй снова открыл глаза.
«Линчжи все еще здесь. Если я переду сюда, это будет не
целесообразно», ответила она: «Я могу лишь приходить и ждать позволения
Госпожи встретиться».
Госпожа Фан улыбнулась и кивнула.
«Так даже лучше», сказала она.
В это же время Фан Юньсю и ее сестры остановились у входа во
двор Госпожи Фан. Они смотрели на Лю, которая вела себя очень хорошо.
Если слуга ведет себя хорошо, значит и ее хозяин, который внутри, ведет себя хорошо?
«Почему она здесь? Разве она не под домашним арестом?», спросила Фан Цзиньсю.
Фан Юйсю взглянула на нее.
«Это будет не так, как с тобой», сказала она: «Да, куда проще.
Когда ты была под домашним арестом ты покинула резиденцию, а она просто
покинула свой двор».
Фан Юньсю не могла не рассмеяться, Фан Цзиньсю взглянула на нее.
«Ты все еще шутишь, да?», сказала она: «Который уже час?»
«Да», сказала Фан Юйсю, глядя на вход во двор: «Она причинила
Чэнъюй боль. Мама с е статусом уже не моет с ней справиться. Я того же
возраста, что и она, так что если я куда-то поеду с ней, то мы
поссоримся. Я вымещу весь свой гнев по поводу мамы и Чэнъюй».
Она подняла ногу, будто хотела ворваться во двор.
Фан Юньсю испугалась и потянула, чтобы остановить, но Фан Цзиньсю уже схватила ее.
Фан Юйсю медленно опустила ногу и развернулась, чтобы взглянуть на Фан Цзиньсю.
«Что ты делаешь?», не понимала она: «Разве ты сама этого не хочешь?»
Фан Цзиньсю скривила лицо, а потом отпустила ее.
«Если ты хочешь идти, то иди», сказала она.
Фан Юйсю улыбнулась и поджала губы. Она схватила ее за запястье и потянула вперед.
Фан Юньсю не понимала, но слушалась своих сестер, поэтому пошла за ними.
Фан Цзиньсю последовала за Фан Юйсю в небольшой павильон.
Служанок отправили за прохладительными напитками, чтобы сестры могли
поговорить.
«Ты веришь, что она не причиняла вреда Чэнъюй?», спросила Фан Юньсю.
Фан Юйсю посмотрела на Фан Цзиньсю. Возмущение Фан Цзиньсю появилось и на ее лице.
Фан Юйсю не дождавшись Фан Цзиньсю ответила: «Я верю».
Она не стала ждать вопроса Фан Юньсю и снова сказала: «Потому что я не думаю, что она настолько глупая».
Фан Юньсю серьезно слушала ее, Фан Цзиньсю тоже повернулась в ее сторону.
«С тех пор как она стала молодой госпожой, если бы она
действительно хотела навредить брату, даже если бы бабушка пыталась ее
защитить, то как мама могла бы простить ее?», мягко сказала она: «Она
очень яркий человек, она не прыгнет в яму».
Точно так же когда она имела дело с Цзо Яньчжи, она бы не стала делать то, что могло ей навредить.
Фан Юньсю кивнула и посмотрела на Фан Цзиньсю.
Фан Цзиньсю снова отвернулась.
«Да, я не думаю, что она делала что-то подобное», глухо сказала Фан Цзиньсю, хотя сестры думали, что она будет хранить молчание.
Фан Юньсю и Фан Юйсю внимательно слушали ее. Они не осмеливались издеваться над ней, опасаясь, что она рассердится.
«Но это не из-за того глупая она или нет. Скорее она
действительно хотела навредить кому-то», сказала она: «У нее всегда
будет для этого много возможностей».
Например в зале Цзиньюн она выбила чашку с наркотиком, который
она собиралась выпить. А когда они столкнулись с лордом Лин она хотела
поскорее избавиться от нее.
Возможно с Чэнъюй все было по-другому. Если он будет обижать ее, возможно она обидит и Чэнъюй.
Но ее целью было захватить власть в семье Фан. Если бы она не
заботилась о Чэнъюй и замышляла против него что-то плохое, тогда она бы
вела себя с сестрами еще хуже. Ей бы хотелось избавиться от них.
Все трое замолчали.
«Что именно случилось, когда вы были в зале Цзиньюн? Это она
устроила то, что случилось с мисс Лин?», задумчиво спросила Фан Юньсю.
Семья Лин выслала Лин Цзинь в храм. Хоть публике и было сказано,
что все это из-за болезни, все думали, что это все же как-то связано с
залом Цзиньюн.
Эти слухи не были такими уж грязными. Тот мужчина не был нищим, он просто был родственником какого-то ученого.
Но это все равно не было тем, с чем могла примириться семья Лин.
Они чтили устоит своей семьи и не могли допустить незаконных детей,
поэтому отправили мисс Лин в храм.
Это была теория, которая распространилась по всему Янчэн, но дочери семьи Фан не верили в это.
Фан Цзиньсю никогда не рассказывала о том, что произошло в тот день в зале Цзиньюн.
По просьбе старшей сестры все на мгновение замолчали.
Наконец она сказал: «На самом деле я не совсем понимаю что
случилось. Когда я вошла, она уходила с мисс Лин. Я всего лишь шпионила
за ней, не был вместе с ней. В следующий раз я увидела ее только когда
она вышла играть, а это время все и произошло».
Фан Юйсю улыбнулась.
«Ты знаешь как мисс Лин собиралась заманить ее в ту комнату?», сказала она.
«Фан Юньсю и Фан Цзиньсю посмотрели на нее.
Лорд Лин задал тот же вопрос, а Цзюнь Чжэньчжэнь сказала, что она должна поговорить с ним лично.
«Мисс Лин сказала, что ее хотел видеть десятый благородный сын Нин», сказала Фан Юйсю.
Фан Цзиньсю и Фан Юньсю были удивлены.
«В самом деле?», спросила Фан Юньсю.
Губы Фан Юньсю вернулись в улыбке. Затем она посмотрела на служанок, которые возвращались с чаем и закусками.
«О чем еще могут думать девушки кроме мальчиков?», сказала она.
Девушки-служанки быстро накрыли на стол, расставив чашки и тарелки с угощениями.
Фан Юньсю взяла чай и медленно сделала глоток, а затем вытерла рот своим носовым платком.
«Нельзя отрицать этого, такие вещи отвратительны», сказала она.
«Жаль что она больше в это не верит», с улыбкой сказала Фан Юйсю: «И лучше нам быть осторожнее»
Фан Цзиньсю ничего не сказала, но ее выражение лица было странным.
Дело было не в том, что служанки вернулись, она размышляла об определенном вопросе.
Нет, о двух вопросах.
Она сказала это Цзюнь Чжэньчжэнь дважды.
Тебя желает видеть десятый благородный сын Нин.
Один раз посреди ночи, а другой раз за городом.
По сравнению с тем, что произошло в зале Цзиньюн эти ситуации должны были насторожить ее еще больше.
Но Цзюнь Чжэньчжэнь всего лишь выглядела удивленной и без колебаний последовала за ней.
Она и правда не боялась или это была слепая уверенность?
Если бы Чжэньчжэнь хотела ей навредить, то у нее для этого было много возможностей. Но и у нее есть шансы причинить ей вред.
Тогда все это….
Фан Цзиньсю закусила губу.
Фан Юйсю увидела ее лицо и с понимаем улыбнулась.
Сестры молча пили чай, когда вдруг услышали смех. Они подняли головы и увидели Лю и Цзюнь Чжэньчжэнь, идущих по дороге.
Когда пара почувствовала их взгляды, они взглянули на них.
Лю хотела и дальше смеяться, но вспомнила, что молодая мисс
говорила, что хоть она и не может заставить всех быть счастливыми, она
может по крайней мере не давать им повода для злости.
Тем не менее, как тот, кто обманывает семью Фан, она не могла вести себя подобным образом.
Лю опустила голову и послушно поприветствовала трех мисс.
Фан Юньсю чуть не испугалась. Ей еле удалось вновь привести себя в чувство.
Фан Юйсю и Фан Цзиньсю просто оставались неподвижными.
Мисс Цзюнь тоже поклонилась им, но ничего не сказала и продолжила свой путь вместе с Лю.
«Как она может быть такой счастливой?», сказала Фан Цзиньсю.
Одна из девушек услышала это и вышла вперед.
«Вторая мисс, когда я пошла на кухню за напитками, я слышала, что госпожа простила Молодую госпожу», сообщила она.
Все трое молча посмотрели на нее.
«Вероятно она боялась, что снова вызовет неприятности, молодому
мастеру от этого будет только хуже», сказала еще одна служанка: «Молодая
госпожа сказала, что хочет вернуться к молодому мастеру».
Все служанки не могли не ахнуть после этого.
«Не волнуйтесь, госпожа не согласилась», поспешно сказала служанка: «Она просто разрешила каждый день навещать его».
Служанки с облегчением вздохнули.
«Ладно, больше не будем о ней говорить», нетерпеливо сказала Фан Цзиньсю.
Молодая госпожа не была приятной темой для разговора этих трех молодых мисс. Все служанки замолчали.
«Молодым мисс уже пора идти», сказала одна из служанок.
Была уже середина марта. Солнечный свет обливал своими лучами обильную зеленую растительность. Сад стал восхитительным.
Столица уже была усыпана цветами.
Из четырёхэтажного здания на озере Сюаньву открывался великолепный вид. Люди внизу были словно волны, повсюду были цветки вишни.
Молодые люди уже переоделись в ве5сенню одежду, простую и чистую, но те, что сидели в зале Цифен не были обычными людьми.
Нин Юньчжао мог смотреть в окно целую вечность, так долго, что его чай уж остыл.
«О чем ты думаешь?», спросил его друг: «Неужели ты потерялся, увидев такую красоту?»
«Мисс Ву Сяосяо больше всего любит цветущие сакуры. Разве это не она прошла внизу», сказал один из других знатных сыновей.
Ву Сяосяо была артисткой в одном из первоклассных борделей. В
королевской академии она была признана эталоном красоты. Те, у кого есть
талант и внешность всегда будут привлекать к себе внимание, она было
постоянной темой разговоров молодых людей.
Но с этими словами кто-то поперхнулся чаем.
«Юнлин, тебя всегда так легко напугать?», спросили они.
Нин Юнпин ударил себя в грудь, а затем повернулся к Нин Юньчжао и
сказал: «Я в порядке, в порядке. Просто вспомнил одну из шуток в моем
городе».
Группа сыновей конечно же хотела узнать эту шутку, но Нин Юнпин отмахнулся от них и так ничего и не рассказал.
«Юньчжао, на что ты смотрел? Ты простоял тут пол дня», внимание перешло у Нин Юньчжао.
Нин Юньчжао улыбнулся, глядя на цветущую вишню.
«Я думаю цветут ли сейчас цветы в Янчэн», сказал он.
Цветы были прекрасны, но это не то, что могло так долго занимать
ум. Все удивились. Стоило думать о том, кто связан с этими цветами.
«Так Юньчжао скучает по дому?», начал поддразнивать кто-то.
«Редко думают просто о доме. Должно быть у него есть кто-то, по кому он скучает», сказал другой.
Нин Юньчжао продолжал улыбаться, он повернулся и взглянул вниз. Внезапно его лицо изменилось.
«Что такое? Любовь прошла?», спросили другие.
Нин Юньчжао больше не улыбался. Его глаза были прикованы к низу.
«Это командующий Лу», сказал он.
Командующий Лу?
Было много людей по фамилии Лу и много командующих, но в столице так называли только одного человека.
Командующий силами тысячи Цзиньвей Лу Юньци.
Хоть он и был мужчиной, в каком то роде он походил на Ву Сяосяо. Он был человеком, которым интересовались все жители столицы.
Все благородные сыновья кинулись к окну.
Под цветами вишни люди расступались словно поток.
Посреди реки ярких цветов шла линия людей в черных одеждах и с мечами на талиях.
Хоть солнечный свет был ярким и красивым, цветы были прекрасны,
но когда появились эти люди, казалось, что тучи заслонили солнце и
дорога погрузилась во тьму.
Все внимание в этом отряде привлекал один человек.
Человек на лошади был похож на сосну.
Ему было двадцать три или двадцать четыре года. Его рубашка была
яркой как огонь, его лицо как фарфор, а глаза словно чернила. Он был
большим, но в нем чувствовалась какая-то хрупкость.
Возможно это было из-за его бледного лица, будто оно редко бывало на солнце.
Его лицо было восковым, никакого намека на улыбку. Глаза
светились, но от них исходила тьма. Казалось, что перед ним никого не
было, он словно никого не видел.
Он выглядел именно так, как все и представляли, хоть он и был красив, в нем было что-то странное.
Его работа была незаметной, а его люди редко появлялись на публике.
Он был очень скрытным, так что такое появление было очень внезапным.
Многие люди впервые увидели его. Даже Нин Юньчжао впервые увидел
его так ясно. Он лишь видел его издалека, когда сопровождал своего дядю
во дворце. Тогда он стоял один перед храмовым залом, исчезая в тени. Он
был похож на одинокого волка.
Один из благородных сыновей что-то пробормотал.
Обычно он говорил громко, ясно и много смеялся, но теперь боялся повысить голос, чтобы не вызвать гнев небес.
Никто ничего не говорил. Все пристально наблюдали за человеком на лошади.
Они не прошли мимо, а остановились у чайной.
Клиенты, которые сидели там тут же разбежались, хозяин заведения дрожал от страха, когда вышел чтобы поприветствовать их.
«Он хочет посмотреть на цветущий сакуры?», размышлял Нин Юнпин: «такая редкость, он очень утонченный».
Нин Юньчжао наблюдал как Лу Юньци слез с лошади и подошел к столу.
Охранник окружили чайную по периметру.
Люди на дороге снова зашевелились. По сравнению с прежним
случайным и легкомысленным движением, теперь все ходили очень осторожно.
Даже дети, которые ничего не понимали перестали плакать и прижались к
родителям.
Нин Юньчжао и остальные тоже отвернулись.
«Действительно, столь элегантный», сказал кто-то: «Нужно отсюда выбираться».
У Нин Юньчжао не было возражений, и они вышли из здания. Нин Юнпин похлопал его по спине.
«Десятый брат, что с тобой?», спросил он.
Нин Юньчжао не понял.
«Что со мной?», пробормотал он.
Нин Юнпин внимательно смотрел на него.
«С тех пор как ты вернулся ты совсем без сил, ты совсем…», он
искал подходящее слово: «Каждый день ты очень задумчив и постоянно
мечтаешь о чем-то…»
Он не закончил потому что Нин Юньчжао прервал его.
«Мальчик», он бросил на него взгляд: «Какие книги ты недавно читал?»
Нин Юнпин усмехнулся.
Конечно он не верил, что Нин Юньчжао действительно так долго может мечтать о девушке.
«На этот раз ты действительно тоскуешь по дому?» думаешь о
свадьбе младшей сестры Яньянь? Время как вода, удивительно как скоро
расходятся пути братьев и сестер…»
«В этом году мы не вернемся на новый год. Яньянь выйдет замуж в
следующем году, когда экзамены уже кончатся. Ты вернешься с лучшим
результатом и проводишь ее к алтарю. Я думаю это очень порадует ее».
«Я думаю никто не будет смотреть на жениха или невесту, все будут
смотреть на того. Кто набрал высший бал на имперском экзамене».
Нин Юньчжао остановился.
Лучший бал?
Тогда она тоже захочет на него посмотреть?
Чем она сейчас занята?
…………
Мисс Цзюнь остановилась на лестнице. Она наклонила голову, чтобы посмотреть на цветущее дерево в саду Госпожи.
Был уже апрель. Все деревья увели.
«Молодая госпожа, пожалуйста, входите».
Две служанки открыли перед ней занавески и почтительно поклонились.
Линчжи смотрела в окно, она видела как красивая девушка направляется в покои Госпожи.
Но она знала, что Молодая госпожа не задержится на долго, до отъезда осталось не больше часа.
Раздался шум шагов. Линчжи поспешно отвела взгляд и села на кровать.
Дверь открылась и в комнату вошла служанка с подносом еды.
«Мисс Линчжи, ваша еда», сказала она с улыбкой.
Хоть она и была в заточении уже месяц, Госпожа все равно не
послушала Молодую госпожу и не продала ее. Более того, ее хорошо лечили,
одевали и кормили.
Очевидно, что Госпожа не будет усложнять ей жизнь.
В конце концов она была человеком, которого полюбил Молодой
мастер. Когда молодой мастер полюбил собаку, он относился к ней как к
идолу.
Нельзя сказать, что обед был роскошным, но принесенная еда была весьма изысканной.
«Как молодой мастер?», Линчжи не взяла поднос, а задала вопрос, который она задавала каждый день.
«Молодой мастер здоров, но он давно не спал», сказала служанка: «Кажется, что у него стало больше энергии».
Линчжи заплакала.
«Это все моя вина», всхлипывала она: «Если бы не я, то с ним ничего бы не случилось».
Служанка уже привыкла видеть ее такой, она протянула ей тарелку с супом.
«Как мы можем винить вас? Это вина Молодой госпожи. Даже если бы
нормальный человек должен был бы сделать это дважды за толь короткий
промежуток времени, он бы до смерти устал. Что уж говорить о нашем
Молодом мастере».
Она была замужней пожилой женщиной. Она могла откровенно и свободно говорить о таких вещах.
«Очень хорошо, что он не умер на месте», добавила она, предавая Линчжи суп.
В конце концов Линчжи была молодой девушкой. Она покраснела и
опустила голову, когда взяла миску. Когда она вновь захотела сказать
что-то, она почувствовала резкий запах.
Это была рыбья голова и свиные суставы. Это было очень питательно
и полезно для кожи. Все девушки-служанки любили это есть, это было ее
любимое блюдо, но она не могла есть его тогда, когда ей хотелось.
Тут ей подавали его довольно часто, но сегодня аромат из чаши заставил ее почувствовать тошноту.
Возможно это потому что она так давно сидит взаперти.
Но она не чувствовала себя больной, как она могла отвергнуть благие намерения Госпожи?
Она подняла голову, намереваясь поблагодарить ее, но как только
открыла рот она почувствовала, как сжался ее желудок, ее скрутило.
У служанки не было времени чтобы отреагировать, она была полностью обрызгана.
Это была ее лучшая одежда.
Эта маленькая сука….
Линчжи не извинилась перед ней, она схватилась за стол и начала рыгать.
«Ай, мисс, вы в порядке?», спросила служанка: «Что не так?»
Линчжи почувствовал слабость, но ее внутренние органы вроде бы успокоились.
«Я в порядке», сказала она, вернувшись в кровать.
После этих слов ее снова вывернуло и вырвался второй поток рвоты.
Служанка больше не могла выносить этого зловония. Ей хотелось
хорошо заботиться о Линчжи, как ей поручила Госпожа, поэтому она ушла.
«Мисс Линчжи, не беспокойтесь, я попрошу Госпожу вызвать вам доктора», она почти вылетела из комнаты.
Когда служанка выбежала, ее заметила Госпожа.
Почти половину слуг в семье заменили, теперь тут было не так много шпионов, как раньше.
когда пришла мисс Цзюнь снаружи остались слуги, которые все могли
слышать. Очевидно, что речь пойдет о том, чего не нужно скрывать.
Госпожа Фан посмотрела на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь медленно кормила Фан Чэнъюй своим лекарством, как доброжелательная и добродетельная молодая невеста.
За дверью служанка нерешительно отодвинула занавеску и вошла.
Пока мисс Цзюнь тут с Чэнъюй ничего не случится.
Госпожа Фан вышла из внутренней комнаты.
«Что происходит?», тихо спросила она.
Служанка шагнула вперед.
«Мама Ян сказала, что Линчжи плохо себя чувствует», сообщила она.
Хоть она и говорила очень тихо, и Госпожа Фан приходилось
прислушиваться к ее словам, служанка кинула опасливый взгляд на мисс
Цзюнь.
Мисс Цзюнь склонилась на Фан Чэнъюй, вытирая капельки жидкости с
уголков его рта. Ее внимание было полностью сосредоточено на нем.
Госпожа Фан слегка нахмурилась.
В эти дни Чэнъюй несколько раз упоминал Линчжи и ему становилось
спокойнее, когда он видел ее в окне, она ничем не могла помочь, но была
обеспокоена.
В обмен на то, что он сможет увидеть Линчжи он согласился на то, чтобы Цзюнь Чжэньчжэнь могла его посещать каждый день.
Если Чэнъюй действительно не здорова, Чэнъюй этому явно не обрадуется.
«Иди и найди женщину доктора Ван», приказала она.
Эту женщину на службу взял еще дедушка Фан. Первоначально она
была помощницей врача во дворце императора и когда она достигла
совершеннолетия он потратил много денег, чтобы заполучить ее. Она была с
семье Фан уже двадцать лет. Для дома, где большинство женщины было
очень удобно иметь женщину врача.
Служанка убежала. Чтобы выполнить ее приказ.
Госпожа Фан вернулась во внутреннюю комнату. Мисс Цзюнь помогла Чэнъюй присесть.
После месяца мучений Фан Чэнъюй больше не приходилось так страдать, но сил у него было не много.
«Мама, уже стало теплее, нужно многое сделать. Лучше перевезти молодого мастера обратно», сказала мисс Цзюнь.
Она говорила нечто подобное каждые несколько дней. Госпоже Фан было все равно, у нее уже был подготовлен ответ.
«Если вы позволите Линчжи видеться со мной, я вернусь», сказал Фан Чэнъюй.
Госпожа Фан заволновалась.
«Прекрати эту ерунду, Чэнъюй», сказала она.
Как и ожидалось мисс Цзюнь скривила лицо.
«Тогда не возвращайся», сказала она: «Оставайся тут, состарься и умри с этой шлюхой».
При этом она обернулась и ушла.
Госпожа Фан поспешила за ней.
«Чжэньчжэнь, не опускайся до его уровня, он ведь болен», мягко сказала она.
Мисс Цзюнь уже вышла за дверь, она обернулась, чтобы взглянуть на Госпожу Фан,Ю которая схватила ее.
«Тетя, я была достаточно благосклонна. Я ничего тебе не говорила,
несмотря на то, что ты защищаешь ее, до держать меня, замужнюю женщину в
пустой комнате, это слишком».
Служанки во дворе опустили головы.
Что ты имеешь ввиду, говоря, что Госпожа держит тебя в пустой
комнате? Когда ты выходила замуж за молодого мастера разве ты не знала,
что так все и закончится?
Видя, как мисс Цзюнь начинает злиться, Лю, которая шутила со служанками Госпожи Фан бросилась вперед.
Мисс Цзюнь не дала ей ничего сказать, она уже развернулась и ушла.
Лю одарила Госпожу Фан неприятным взглядом, прежде чем догнать свою хозяйку.
Госпожа Фан беспомощно вздохнула, прежде чем вернуться в свою комнату.
«Как ты думаешь на что ты ее провоцируешь?», упрекнула она.
Она знала, что она и мисс Цзюнь всего лишь разыгрывают сцену, но ее сын не знал. Было плохо постоянно провоцировать мисс Цзюнь.
Фан Чэнъюй безмятежно лежал на кровати.
«Уже почти время, прошел месяц», сказал он: «Меня это раздражает».
Раздражает? Раздражает то, что она приходит каждый день?
Госпожа Фан собиралась что-то сказать, когда ворвалась служанка.
«Госпожа, доктор Ван здесь», сказала она.
Госпожа Фан чувствовала чью-то злость.
Эта старуха со временем становилась все более бесполезной. Она вообще не считала нужным спешить.
Фан Чэнъюй загорелся, теперь уже ничего не скрыть.
«Доктор Ван? Мама, ты плохо себя чувствуешь?», спросил он.
Госпожа Фан улыбнулась.
«Да, но это пустяки. Я просто не очень хорошо сплю», сказала она: «Я пойду к ней».
С этими словами она выбежала из комнаты.
Госпожа Фан не успела выйти из комнаты, когда доктор Ван уже сама туда зашла.
«Госпожа, госпожа», закричала она: «Эта служанка…»
С этой служанкой все должно быть хорошо?
Госпожа Фан вышла вперед и закрыла ей рот. Она вытолкнула ее несмотря на ее протесты.
«Тихо, что ты кричишь. Молодой мастер только пошел на поправку», резко прошептала она.
Доктор Ван была взволнована.
«Госпожа, хорошая новость, просто фантастическая, молодой мастер просто изумителен…», сказала она.
Госпожа Фан нахмурилась и непонимающе посмотрела на нее.
«Что случилось? Что с девушкой?», спросила она.
Доктор Ван схватила ее за руки.
«Госпожа, он есть у Линчжи», сказала она.
Госпожа Фан уставилась на нее.
«Кто у нее есть?», негромко спросила она.
Доктор Фан оголила свои зубы улыбаясь.
Неудивительно, что Госпожа Фан так себя вела. Она даже и мечтать о таком не могла.
«Госпожа, у мисс и молодого мастера есть наследник», сказала она: «Госпожа, вы станете бабушкой».
Госпожа Фан тупо уставилась на нее.
Ее сердце заколотилось.
В ушах бил гонг.
А перед ней кто-то размахивал руками.
Потом она поняла, что стоит перед Старой госпожой Фан.
«Мама, вам было интересно удастся ли им с первой попытки?»
Действительно, это была фантастика.
Старый небесный отец открыл глаза.
У Чэнъюй был наследник.
Семья Фан не останется без потомков.
В глазах у Госпожи Фан все потемнело.
«Госпожа, госпожа…»
………….
Увидев служанок они подошли к месту, где была госпожа, мисс Цзюнь молчала.
«Что ты делаешь? Туда и так пошли эти две наложницы», сказала Лю:
«Они определенно готовят какой-то заговор против молодой мисс».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Уже почти время», сказала она: «Я просто надеюсь, что ее жадность не угаснет».
Какое время? Какая жадность? Лю ничего не понимала, но не стала спрашивать.
В тот же момент, лежа на кровати Линчжи бормотала, что уже почти время, она боялась.
К ней подошла доктор Ван и спросила, когда начинается ее женский период.
Она подсознательно положила руку на живот, испугавшись.
Как это было возможно….
Но ее женского периода действительно не было. Доктор Фан не была
самым квалифицированным врачом, но она очень хорошо разбиралась в
женских вопросах.
В семье Фан не было ни мужчин, ни наследников, многие из замужних
женщин семьи Фан приходили к доктору Ван чтобы спросить у нее о
беременности, рождении детей и их кормлении.
За эти годы она повидала много детей.
Но что же происходит?
За дверью послышались шаги.
«Старая госпожа, не торопитесь так».
«Госпожа, осторожнее, не споткнитесь».
Это были Госпожа и Старая госпожа.
Линчжи закусила губу.
Все приняло такой оборото, молодой мастер…
«Линчжи».
Дверь открылась. Старая госпожа Фан вошла первой, за ней последовали Госпожа Фан, наложница Юань и наложница Су.
Линчжи поспешила встать чтобы встретить их, но старая госпожа и госпожа уже схватили ее за руки.
«Линчжи, ты действительно в положении?», спросили они.
Молодой мастер ничего не сказал.
Он молча согласился.
Это не он заставил сделать ее делать это, он ничего не хотел с ней делать.
Линчжи лихорадочна сжала кулаки.
«Госпожа, старая госпожа», она застенчиво опустила голову и тихо сказала: «Я…я не знаю…»
При этом она замолчала и отвернулась.
Всех незамужних служанок выслали, оставив под рукой лишь необходимых людей, но несмотря на этой комната казалась забитой.
Изначально эту комнату использовали слуги, чтобы немного
передохнуть и утихомирить боль в ногах, поэтому она не была такой уже
просторной.
Грязь уже смыли, поэтому в комнате не было того отвратительного запаха.
Госпожа Фан хотела сесть на кровать, но потом подумала и вскочила на ноги.
Линчжи, которая сидела на табурете тоже встала.
«Скорее садись», настаивала Госпожа Фан.
Линчжи выглядела несколько смущенной.
«Слуга не посмеет», робко ответила она.
Слуги всегда стояли рядом с госпожой или старой госпожой, она не обладала положением, которое позволяло ей сидеть.
«Если тебе говорят сесть значит садись», сказала Старая госпожа Фан.
Госпожа Фан улыбнулась ей.
«Садись», мягко сказала она. Как только она увидела, что Линчжи села, она продолжила: «Как ты себя чувствуешь?»
Линчжи опустила свое красное лицо.
«Не хорошо, меня тошнит», сказала она.
С этими словами она закрыла рукой рот и отвернулась. Цзиньчуань и
Линминь уже принесли плевательницу. Когда они поняли ее движения, то
моментально вышли вперед.
Поток рвоты вырвался в ведро.
Госпожа Фан поднялась, она была счастливой, напряженной и нервной.
«Это хорошо, хорошо», повторила она.
Губы наложницы Юань изогнулись в улыбке.
«Госпожа, вы уже столько детей воспитали, не волнуйтесь», успокаивала она.
Госпожа Фан хотела улыбнуться, но заплакала.
«Это было так много лет назад, разве я вспомню?», сказала она.
Увидев госпожу Фан, служанкам хотелось рассмеяться, но они сдержались, они понимали ее.
Появление внука для Госпожи Фан было куда более захватывающим событием, чем для них всех.
Старая госпожа Фан не казалась ни печальной, ни радостной. Вместо этого она наблюдала.
«Когда тебе становится нехорошо?», спросила она Линчжи.
Линчжи серьезно задумалась.
Она слышала, что беременные постоянно спали и у них постоянно было мало энергии.
«Мне не было нехорошо», застенчиво сказал она: «Просто на
какое-то время я ощутила сильную сонливость и в итоге проспала дольше».
«Да, да», мама Ян, которая отвечала за заботу о Линчжи подтвердила ее историю: «Я думала, что это просто весенняя усталость».
Она выглядела очень взволнованной.
Это был ребенок молодого мастера, единственный в семье Фан.
Линчжи достигла единства с небом.
Она думала, что заботиться о служанке это словно заботить о куриных ребрах, но теперь она смотрела на это как на удачу.
«Меня стошнило сегодня, но потом все было в порядке», закончила она.
«Мама Ван, я должна побеспокоить вас, чтобы вы проследили за питанием Линчжи», попросила Госпожа Фан.
Доктора Ван не ответила, а Старая госпожа тихонько кашлянула.
«Попросите привести другого врача», сказала она.
Люди в комнате на мгновение были ошеломлены.
«Старая госпожа, вы не верите моим навыкам?», сказала доктор Ван.
«Не то, чтобы я не верила. В юности я видела, как девушки
симулируют беременность», сказала Старая госпожа Фан, глядя на Линчжи:
«Было много женщин, которые хотели детей, поэтому их тела реагировали на
их настрой и мысли. Они будут чувствовать сонливость и рвоту, а их
пульс изменится, но в итоге это всего лишь подделка».
Линчжи почувствовала себя неловко. Она поднялась.
«Служанка не посмела бы вести себя столь безрассудно», сказала она, ее голос дрожал.
«Айяй, Старая госпожа, я уже проверила, это бы не ушло от моих глаз», сказала доктор Ван.
Госпожа Фан несколько колебалась.
Наложница Юань кивнула в знак согласия.
Старая госпожа отреагировала правильно. В конце концов это было слишком неожиданное и невероятное событие.
«Это ребенок Чэнъюй», Старая госпожа ударила по столу: «Я не потерплю небрежности».
Госпожа Фан перестала колебаться и стала более решительной,
кивнув в знак подтверждения. Доктор Ван что-то пробормотала себе под
нос, но так ничего и не сказала.
Наложницы Юань и Су почувствовали себя неудобно, когда взгляды обратились на них.
«Госпожа, что бы вы не поручили, я сделаю все», с улыбкой сказала наложница Юань.
Наложница Су молчала.
«Пойди и найди второго старого мастера», сказала Старая госпожа Фан: «Скажи ему что произошло и попроси найти надежного врача».
Наложница Юань кивнула и выбежала.
Старая госпожа встала.
«Приглядывай за Линчжи», сказала она Госпоже: «Перенесите Чэнъюй в мои покои».
«Не стоит, я могу приглядывать за ним», сказала она, глядя на
наложницу Су она добавила: «Она ведь тоже родила ребенка, она может нам
помочь».
Наложница Су кивнула.
«Пожалуйста, дайте мне указания, госпожа», сказала она.
Старая госпожа Фан улыбнулась.
«Тогда у тебя хватит рук», сказала она. Она пристально посмотрела на нее: «на тебя с сейчас многое свалится».
Сердце Госпожи забилось быстрее.
Они все еще не нашли человека. Который хотел причинить им вред.
Если они узнают, что Линчжи беременна, то определенно начнут
действовать.
«Да, если бы Чжэньчжэнь узнала об этом, она бы определенно подняла шум», сказала она: «Она и так очень рассержена».
Затем она поклонилась Старой госпоже Фан.
«Тогда мне придется побеспокоить вас, мама».
…………………..
Когда Госпожа Фан покинул комнату, она не оставила Чэнъюй одного. Она позволила сестрам Фан поухаживать за ним.
На самом деле ухаживать было не за км. Когда они пришли, он спал.
Фан Цзиньсю на мгновение заглянула во внутреннюю комнату.
«На что ты смотришь? Не разбуди его», предупредила Фан Юньсю.
Фан Цзиньсю стояла у двери, наблюдая за спящим Чэнъюй.
«В последнее время, каждый раз, когда мы приходим к нему, он
спит. Он в порядке? Почему мне кажется, что он притворяется, чтобы мы не
донимали его расспросами?
Фан Юйсю оторвалась от вышивания носового платка.
«О чем ты хочешь спросить младшего брата? Хочешь отругать его за то, что он ведет себя так распущенно?», улыбнулась она.
На самом деле Фан Цзиньсю не знала, о чем она хочет его спросить.
«Хватит вышивать. Ты делаешь этот платок уже несколько лет».
Фан Юйсю просто склонила голову и продолжила работу.
«Похоже он и дальше будет притворяться», сказала она.
Фан Юньсю игнорировала ссору младших сестер, вместо этого она выглянула в окно.
«Как ты думаешь, она действительно беременна?», тихо спросила она.
Казалось, что Фан Юйсю была так поглощена носовым платком, что не слышала ее.
Фан Цзиньсю скривила лицо.
«Я не она, откуда мне знать?», сказала она.
В то же время, управляющий фирмой только что получивший известия, спешил к ним домой вместе с наложницей Юань и врачом.
«Это правда?», это был первый вопрос, когда он увидел Старую госпожу, он выглядел потрясенным.
Госпожа Фан не могла остановить слез счастья.
«Второй дядя, мы на самом деле не знаем», она закрыла свое
заплаканное лицо: «Если Чэнъюй может иметь детей, то я бы отказалась
ради этого от десяти лет своей жизни. Даже если я умру прямо сейчас».
Управляющий Сон пристально посмотрел на нее. Он был очень стар и мог понять, когда Госпожа Фан притворялась, а когда нет.
«Скорее, осмотри ее», сказал он махнув доктору.
Старая госпожа молча за всем наблюдала. Она казалась сильной и
холодной, но ее опущенные руки были сжаты в кулаки, раскрывая ее
истинные чувства.
Если бы сейчас было другое время, то управляющий Сон услышав
болтовню Госпожи Фан о жизни и смерти, одарил бы ее заботливым взглядом,
а потом поругал бы ее за вздор.
Но теперь он лишь поторопил врача.
Казалось, что это должно быть что-то срочное.
Третий доктор вышел, когда спустились сумерки.
«Хоть пульс и не четкий, но 90 процентов вероятность, что все действительно так».
Даже если это и было чем-то счастливым, слушать это четвертый раз за сутки было утомительно.
Госпожа Фан улыбнулась доктору, а затем жестом пригласила девочек-слуг, чтобы отблагодарить его.
После того, как доктор ушел, Старая госпожа снова заговорила.
«Иди и найди другого врача…», начала она.
Госпожа Фан почти застонала от беспомощности. Управляющий Сон тихо улыбнулся.
«Сестра, этого достаточно», он хлопнул в ладоши: «Ты уже получила тысячу подтверждений, нет нужды проверять снова»
Старая госпожа Фан задрожала.
«Как это возможно…», бормотала она: «Идите и найдите другого доктора, чтобы осмотреть ее».
Когда она это сказала, она закрыла руками свое влажное лицо.
«Как это возможно, у моего Чэнъюй, у Чэнъюй ребенок».
Люди в комнате не могли не быть тронуты происходящим.
«Старая госпожа слишком счастлива», улыбаясь сказала доктор Ван.
Была какая-то торжественность в радости управляющего Сон, когда он наблюдал за реакцией Госпожи и Старой госпожи.
Управляющий Сон всегда трепетно относился к соблюдению правил.
Наверное, ему не нравилось видеть, как эти две женщины расчувствовались.
Но он много не мог сказать.
Старая госпожа Фан плакала. Госпожа Фан тоже не могла удержаться
от слез. Все слуги расплакались вслед за ними. Какое-то время вся
комната была наполнены рыданиями.
Люди на улице, которые не знали, что происходит чуть не перепугались.
«Молодой мастер скончался?», не могли не спросить они.
…………
«Старая госпожа, это такое счастливое событие», наложница Юань вытирала слезы: «Мы должны объявить эту новость».
Госпожа Фан кивнула, вытирая слезы. Старая госпожа тоже говорила со слезами, бегущими по ее лицу.
«Это наше давнее желание. М должны отблагодарить рисом и…зрелищем…»
Молчаливая наложница Су нахмурилась.
«Старая госпожа Фан, мы должны подождать три месяца до
празднования», мягко напомнила она: «Это будет слишком рано, это не
хорошо».
Госпожа Фан и Старая госпожа наконец начали успокаиваться.
«Правильно», сказали они: «Сейчас не стоит торопиться».
Они с благодарностью посмотрели на наложницу Су.
«Ты очень предана нам».
Наложница Су никогда не была болтливой, но когда она что-то говорила, эти слова имели веский смысл.
«Старшая сестра очень внимательна к подобным вещам», кисло
сказала наложница Юань: «Было бы лучше, если бы старшая сестра помогла
ухаживать за мисс Линчжи».
Старая госпожа и Госпожа кивнули.
«Именно так», сказали они.
Управляющий Сон, сидящий в стороне и наблюдающий за тем, как женщины планируют уход за служанкой, слегка кашлянул.
«Чэнъюй знает новости?», спросил он: «Ему лучше?»
Этот вопрос сделал атмосферу в комнате тяжелой.
В конце концов уже было сказано, что ему осталось несколько месяцев.
Госпожа Фан снова начала плакать.
«Мой сын, если бы не то лекарство, он бы…», всхлипывала она.
Если бы не афродизиак, то он бы не переспал со служанкой и его тело не было бы уничтожено.
«Ты не можешь так говорить», сказала Старая госпожа дрожащим голосом: «Я думаю Чэнъюй хотел бы этого».
Нужно оставить наследника, чтобы подтвердить, что ты ходил по этой земле.
Она сразу же посмотрела на управляющего Сон.
«Как его второй дедушка, вы должны попросить у врача Цзянь
лекарство, что Чэнъюй мог прожить немного дольше, чтобы по крайней мере
он увидел своего ребенка», сказала она.
Управляющий Сон улыбнулся.
«Хорошо, я не забуду этого сделать», сказал он.
Хоть он все еще говорил дружелюбно, Старая госпожа слышала жестокость в его голосе.
Или она уже проецировала на него свою подозрительность.
Комната погрузилась в тишину.
Она чуть не перевернула небеса, потому что он переспал со служанкой и чуть не забрала жизнь Чэнъюй. Все это видели.
Кто знает, как бы отреагировала мисс Цзюнь, если б узнала, что служанка носит ребенка.
«Я не верю в то, что она решила бы от него избавиться», холодно сказала Госпожа Фан.
«Она не должна вмешиваться в это. Линчжи и так пришлось пережить
много стресса в последнее время», напомнила Старя госпожа: «И Чэнъюй
тоже».
Она что-то пробормотала.
«Вышли ее».
«Выслать?»
Комната снова погрузилась в тишину.
Старая госпожа Фан опустила голову и ухмыльнулась, прикрывая слезы.
«Молодой мастер определенно будет счастлив», внезапно заговорила наложница Юань: «Конечно же, он джентльмен…»
«Линчжи определенно нельзя высылать. Она должна быть дома, чтобы мы могли заботиться о ней»
Верно.
«Теперь все зависит лишь от ее желания. Я не потерплю чтобы кто-то угрожал моему правнуку», сказала она, хлопнув по столу.
Люди в комнате прежде не видели такой Старой госпожи Фан. Когда
мастер скончался, госпожа носила младенца неизвестного пола. Когда в
поместье пришла семья мужа, чтобы разорвать его на кусочки, она стояла в
дверях, не давая им пройти. Она безжалостно командовала стражей.
«С кем бы мы не сражались, они не смогут мне угрожать».
Позже она действительно сделает то, что сказала. Никто не вырвал у нее ни цента.
Теперь семья Фан могла выйти из кризиса. Надежда семьи лежала на
плечах служанки Линчжи. Естественно Старая госпожа будет непоколебима.
Все в комнате вздохнули.
Конце концов, Цзюнь Чжэньчжэнь была ее внучкой по линии ее матери.
«Второй дядя, все в порядке?», спросила Госпожа Фан.
Управляющий Сон казался задумчивым, услышав своем имя он обернулся.
«Ничего», сказал он: «Вы должны хорошо позаботиться об этой девушке».
Он даже пол предложения не посвятил Фан Чэнъюй.
Для него Чэнъюй был человеком, которому суждено умереть, он не был для него важен. Важен был еще не рожденный ребенок.
Старая госпожа Фан опустила взгляд.
Мысли этого человека были такими безжалостными и очевидными, как она могла этого раньше не замечать?
Ей мешали ее же глаза, чтобы увидеть этого человека. Она лгала
себе. Ей было все равно, что они делают и что говорят, она верила в то,
что ей хотелось.
Это было смешно и грустно.
«Да, Юнпин, не волнуйся, я позабочусь о служанке и ребенке», ее
глаза горели огнем: «Я не допущу, чтобы с ними что-то случилось».
Хоть официального заявления не было, новость о том, что служанка
Линчжи носит ребенка молодого мастера распространилась по всему дому за
одну ночь.
Резиденция Фан бурлила.
«Я не думала, что молодая госпожа будет так долго к этому готовиться, что ему придется переспать со служанкой».
«Очевидно, у старого небесного отца есть глаза, он решил, что лучше одарить ее ребенком».
«Даже если ты скажешь, что в этом нет никакого смысла, молодая
госпожа его законная жена, ребенок будет называть матерью ее. Что
касается Линчжи, то фраза «мать уходит после рождения ребенка» не просто
фраза».
«Но захочет ли она?», спросила Госпожа Фан.
Это были частные дискуссии, но охранники не ловили никого.
Очевидно, что с появлением правнука, молодой мастер, принимающий
афродизиак, связь со служанкой, молодая госпожа, насилующая молодого
мастера уже не были поводом для скандала. Старой госпоже и госпоже было
все равно.
Фан Цзиньсю была нервной, она отбросила книгу и принялась считать палочки, лежащие перед ней.
«Кто-то пришел», крикнула она.
К ней поспешила служанка.
«С этого момента я запрещаю обсуждать им подобные вещи в моем
дворе», недовольно сказала Фан Цзиньсю: «Ничего о ребенке, молодой
госпоже и молодом мастере….»
Служанка поспешила согласиться. Еще она служанка вбежала внутрь.
«Третья мисс, третья мисс», взволнованно сказала она: «Молодая госпожа, она…»
Предыдущая служанка толкнула ее.
Что случилось с Цзюнь Чжэньчжэнь?
Может она обвинит дом в том, что они смотрят на нее сверху вниз? Разве есть в мире что-то, чего она не может сделать.
Какой смысл плакать весь деть и обсуждать кто и от кого носит ребенка?
Фан Цзиньсю взглянула на служанку.
«Что с ней?», спросила она.
Дрожащая служанка посмотрела на другую. Первая девушка сделал беспомощное выражение лица.
Молодая госпожа ведь приказала не говорить об этом.
«Молодая госпожа хочет переехать с молодым мастером в деревню», казала она.
Фан Цзиньсю была потрясена.
Было очевидным то, что Цзюнь Чжэньчжэнь будет протестовать против
своего отъезда, но то, что она попросит забрать молодого мастера с собой
было чем-то немыслимым.
«Старшая сестра Цзиньчуань сказала, что молодая госпожа заявила,
что если они хотят выслать ее, то она уедет, но молодой мастер должен
поехать с ней иначе он умрет вместе с Линчжи», нервно сказала служанка.
Это дикая Чжэньчжэнь действительно осмелилась сделать что-то подобное.
Лин Цзинь хотела заманить ее в ловушку, в результате она сама подверглась безжалостной атаке. Даже ее отец не смог ее спасти.
Но Фан Чэнъюй, он был болен, даже почти не покидал собственный двор, как он мог покинуть Янчэн.
Как он может выйти на улицу в таком состоянии? Что будет если они попадут в аварию?
«Старая госпожа согласилась», тихо сказала служанка.
Согласилась.
Фан Цзиньсю на мгновение замолчала.
Слова других людей о том, что женщины семьи Фан были беспощадны не были просто болтовней.
Фан Чэнъюй был обречен встретиться со смертью, вне зависимости от того где это случится дома или нет.
Теперь выбор стоял между тем, кто обречён на смерть и еще не рожденным ребёнком. Конечно же выбор был не в его пользу.
Комната погрузилась в тишину.
В какое-то мгновение Фан Цзиньсю вскочила и кинулась прочь мимо девочек слуг.
«Третья мисс», кричали они ей вслед.
Как только она вышла из комнаты, во дворе появились Фан Юньсю и Фан Юйсю.
«Третья сестра, ты слышала…», начала Фан Юньсю.
Но когда она заговорила, Фан Цзиньсю уже пролетела мимо них.
«Куда ты идешь?», спросила Фан Юйсю.
«К бабушке», выплюнула Фан Цзиньсю и выбежала во двор.
«Что она собирается делать?», неуверенно спросила Фан Юньсю.
Фан Юйсю посмотрела на нее.
«Ей остается лишь бороться за справедливость», сказала она.
Фан Юньсю разволновалась еще больше.
«Вторая сестра, думаешь, что решение бабушки уместно?», сказала она.
Похоже что многие люди в доме были не согласны с решением выслать Фан Чэнъюй.
Фан Юйсю поджала губы.
«Старшая сестра», она посмотрела на Фан Юньсю: «Я верю бабушке».
Фан Юньсю уставилась на нее.
Верит бабушке?
Верит, что ее решение было обдуманным, верит что на ней не сказывается старость, верит, что она не лишена эмоций?
«Если бы бабушка действительно не обладала эмоциями и чувством
справедливости, то семья Фан уже давно бы пала», Фан Юйсю улыбнулась
сестре.
В этот момент Старой госпожи не было во дворе. Она была вместе с Госпожой в гостиной мисс Цзюнь.
Чтобы показать свою искренность они были готовы лишить Чэнъюй общества служанок и горничных.
Но выезд из дома все еще был предметом для обсуждения.
«Все действительно будет хорошо?»
Госпожа Фан уже задавала этот вопрос бесчисленное количество раз.
«С Чэнъюй действительно нет никаких проблем? Его состояние не кажется очень хорошим».
Мисс Цзюнь, сидящая на кирпичной кровати взглянула на нее.
«Вы столько лет за ним наблюдали. Вы когда-нибудь виделти как он вставал или спал со служанками?», возразила она.
Вы так усердно пытаетесь заметить его болезнь, что теперь не видите что ему становится лучше?
Этот ребенок, все опять возвращается к нему.
Госпожа Фан покраснела.
«Если я говорю, что все в порядке, значит все в порядке. Вам не
нужно беспокоиться», сказала мисс Цзюнь. затем она сделал паузу: «В
любом случае, у вас нет других вариантов. Ваш враг уже не доволен, для
него тут слишком опасно».
Госпожа Фан, как и Старя госпожа Фан стала более решительной чувствуя приближение опасности.
«Я определенно не позволю им навредить моему внуку», она сжала
кулаки и стиснула зубы, думая о боли, которую она пережила во время
болезни Чэнъюй.
Выражение лица Госпожи Фан было спокойнее, ведь она знала, что был шанс, что этого внука могло вообще не быть.
«Это хорошее место?», это был ее единственный вопрос.
У семьи Фан было всего несколько объектов.
«Я подумаю об этом чуть больше», сказала мисс Цзюнь, беря свиток со стола.
Это означало, что они могут уйти. У Старой госпожи Фан тоже хватало дел, о которых надо было позаботиться. Она встала с кровати.
«Прочитай все внимательно, Чжэньчжэнь», сказала она.
Старая госпожа поднялась со своего места, поэтому у Госпожи не
оставалось другого выбора кроме как последовать за ней. Выйдя во двор
она взглянула на центральное здание.
«Я пойду проведаю Чэнъюй», сказала она.
«В этом нет нужды», сказала мисс Цзюнь: «Вам лучше заняться своим будущим внуком».
Когда Лю услышала слова молодой госпожи она немедленно преградила путь Госпоже Фан.
«Госпожа, возвращайтесь и присмотрите за своим внуком», повторила она.
Действительно, так властно. Ягненок в ложи тигра.
Служанки, стоящие в стороне проявили сочувствие и печаль.
«Да, разве ты не сидела с ним столько дней, ничего н изменилось», сказала Старая госпожа Фан.
Госпожа Фан не притворялась. Она действительно беспокоилась о
своем сыне. Невозможно подделать беспокойство матери о сыне, но ей
оставалось лишь уйти.
Маленький двор вернулся в тишину. Мисс Цзюнь вернулась в кабинет, а Лю пошла к главному зданию.
Там были Майдун и Байшао. Когда они увидели Лю, они задрожали,
особенно Майдун. Именно она сказала, что молодая госпожа принуждала
молодого мастера.
Молодой мастер был не единственным ягненком в логове тигра. Она тоже.
«Я здесь, чтобы напомнить вам двоим, что лучше решить в начале как вы разделитесь», внезапно сказала Лю.
Разделятся?
На лицах Майдун и Байшао появилось недоумение.
Лю обошла их, но вместо язвительной улыбки и упреков лишь улыбнулась.
«Решите кто идет первым, а кто последним», медленно сказала она:
«Вероятно молодого мастера хватит лишь на раз. Поскольку вы хотите такой
же удачи как и у Линчжи, вам стоит решить кто пойдет первой».
Майдун и Байшао покраснели и встали на колени.
«Мисс Лю, мы бы не посмели. Мы никогда не посмеем», всхлипывали они.
«Что вы сделаете? Не посмеете хотеть или не посмеете сделать? Вы
ведь тоже люди, поэтому вам стоит понять, что мужчины –грабители, а
женщины- проститутки», сказала она.
Фан Чэнъюй прислонился к кровати и увидел эту сцену сквозь занавески.
Ему нравилось, что он вернулся в свою комнату, но тут было слишком шумно.
Госпожа Фан вздохнула. Вернувшись в свою комнату.
Наложница Юань подала ей чашку чая.
«Госпожа, вы действительно хотите чтобы молодой мастер уехал?», спросила Линчжи дрожащим голосом.
Теперь ее перевели во внутренние комнаты Госпожи Фан.
К ней был прикреплена наложница Су. Которая следила за ней.
Госпожа Фан взглянула на нее, у нее было нежное выражение лица.
«так будет лучше и для тебя, и для Чэнъюй», сказала она.
«Сможет ли молодая госпожа хорошо позаботиться о молодом мастере?», спросила Линчжи со слезами на глазах.
«Она сможет. Твое присутствие выводит ее из равновесия. Оставив
их вдвоём мы лишь принесем мир в их семью. Возможно Чэнъюй станет лучше и
у нее тоже будет ребенок», сказала Госпожа Фан.
Слуги в комнате кивнули, так вот как она убедила молодую госпожу.
«Не волнуйся, молодая госпожа знает, что ей нужен ребенок, чтобы
закрепить свое положение в доме. Сейчас ребенок есть у тебя, она не
осмелится его мучать иначе сама не сможет иметь детей», добавила
наложница Юань.
Линчжи немного успокоилась.
«Теперь тебе просто нужно заботиться о себе», сказала Госпожа Фан: «Иди лучше отдохни».
Линчжи обернулась. Когда она слушала перешептывания Госпожи,
наложницы Су и наложницы Юань, она сжала кулаки. В ее глазах вспыхнуло
возбуждение.
Было бы прекрасно, если молодой мастер умрет не дома.
Линчжи надеялась, что молодой мастер умрет снаружи. Что он умрет из-за мучений Чжэньчжэнь.
Таким образом никто не узнает, что она не беременна.
Линчжи положила ладонь на живот.
Тогда она найдет шанс, чтобы упасть перед ними на колени и
сказать, что она потеряла ребенка. Тогда она навсегда останется
единственной любимой женщиной молодого мастера.
Старая госпожа и Госпожа непременно бы хорошо относились к ней, точно так же, как и к наложницам Юань и Су.
Врач сказал, что молодому мастеру осталось несколько месяцев. А теперь Старая госпожа и Госпожа Фан выслали его.
Даже если на пороге смерти молодой мастер расскажет молодой госпоже правду, что с того?
Старая госпожа и Госпожа не поверят ей, особенно если та заявит, что она вовсе никогда не была беременна.
Она оглянулась по сторонам.
Семья Фан была богатой, служанки были хорошо одеты и спокойно жили, но это не сравниться с тем, как жили женщины семьи Фан.
Она повернула голову назад, глядя на наложницу Юань.
Наложницы ели и одевались намного лучше, чем слуги.
В будущем она будет жить именно так, она так отчаянно этого хотела.
Это была удача, посланная небесами.
….
Мисс Цзюнь смотрела на развернутый перед ней свиток. Это была карта Янчэн.
Семья Фан определенно не была обычной семьей, раз у них была столь подробная карта.
Мисс Цзюнь вздохнула. Она видела такую подробную карту лишь у своего учитля и только лишь внутри дворца.
Да, учитель был врачом, но у него была карта.
Точнее сказать, он ее сделал.
Он не только мог составлять карты, но и обладал навыками по
астрономии и географии. Он никогда в открытую не говорил об этом, не
говоря уже о том, чтобы научить ее, но она все же что-то переняла от
него.
Она не была в этом заинтересована. Она следовала за своим
учителем, чтобы тот обучил ее медицине, она просто хотела вылечить отца.
Она не знала откуда приехал учитель. Однажды она спросила, но он избегал ответа. Во второй раз она спрашивать не стала.
Говорят, что они были учителем и учеником, но их отношения не были такими уж близкими.
В конце концов, помимо ухода за телом мастера, она не была действительно ответственным и прилежным учеником.
Потому что все, чего она тогда хотела, так это излечить отца.
Но теперь, хоть она и не хотела излечить отца, ее сердце было поглощено более крупной целью.
Мисс Цзюнь выпрямилась, сидя за столом.
Она имела лишь направление, но это не значило, что она не могла больше ничего сделать.
Ей нужно было позаботиться о новой жизни, которую ей подарил небесный отец.
Мастер обладал многими знаниями, хранящимися в его голове. Когда он ушел, он оставил за собой лишь одну книгу.
Время от времени он писал и рисовал, но не позволял ей взглянуть
на это. Мисс Цзюнь не была той, кто любил оставаться в стороне, вероятно
это из-за ее гордости, словно принцесса императорской семьи.
Даже когда учитель был похоронен, и он перевезла все свои вещи в столицу, она не распаковывала их.
Когда умерли отец и мать, ее статус сильно изменился. Эти вещи
переехали вместе с ней из императорского дворца в особняк принца Хуай,
она закопала из их рядом с камнем в пруду лотосов, словно закапала свою
прежнюю жизнь.
Ей нужно было вернуть их.
Это была не ее прежняя жизнь. Это была жизнь ее учителя. Она не могла позволить остаться ей похороненной.
Ей придутся поехать в столицу.
Идея, которую она уже похоронила в своем сердце, теперь трепетала.
«Лю!», громко крикнула она.
Спустя несколько мгновений она услышала звуки шагов. Лю ворвалась в комнату.
«Молодая мисс?», с тревогой спросила она.
Мисс Цзюнь действительно была на грани обморока, она оперлась на стол.
«Какое сегодня число?», с тревогой спросила она.
Молодая мисс хотела спросить ее об этом? Молодая мисс забыла какое сегодня число?
Кажется, что семья Фан плохо на нее влияла.
«Молодая мисс, 18 апреля», мягко сказала Лю.
Апрель.
Они сказали, что брак старший сестры и Лу Юньци был в июне.
Еще два месяца.
Сможет ли она добраться до столицы за два месяца?
Мисс Цзюнь замолчала.
«Молодая мисс, выпейте чаю», осторожно сказала Лю, протягивая ей чай.
«Молодая мисс, что это?», с любопытством спросила Лю.
«Это расположение резиденций семьи Фан», сказала мисс Цзюнь. она указала на отметку на карте: «Где лучше, тут или тут?»
Лю оценивала каждый из вариантов. Настроение мисс Цзюнь стало спокойнее, но ей было не интересно.
«Я решу это завтра», сказала она.
«Да, не нужно спешить», сказала Лю.
Мисс Цзюнь свернула свиток. Она не могла позволить кому-либо узнать об этом, особенно те, кто мог рассказать об этом чиновникам.
Но должно быть он был у Старой госпожи уже много лет, и она так
легко дала ей взглянуть на него. По всей видимости в этом нет ничего
преступного.
Семья Фан была семьей торговцев. Так как чиновники не выступили
против них, когда они только начинали свою деятельность, теперь они были
даже немного вне закона.
Мисс Цзюнь задумалась и подошла к книжной полке. Она положила
туда свиток. Она была немного рассеянной, мисс Цзюнь постучала по
маленькой коробочке. Та с треском упала на пол и из нее вывалились
письма.
«Я уже иду», Лю присела на корточки, чтобы собрать их.
Мисс цзюнь опустила голову и поняла, что это личные вещи Чжэньчжэнь.
Мисс Цзюнь не привезла с собой много вещей. Эти письма принадлежали ее отцу.
Цзюнь Чжэньчжэнь не заботили повседневные дела, а мисс Цзюнь обращала на них внимания и того меньше.
Выйдя замуж за Фан Чэнъюй, она поставила эту коробку на книжную полку и никогда не открывала ее.
Мисс Цзюнь снова взглянула на них. Желтая бумага указывала на их возраст. Она отвела взгляд.
«Подожди», крикнула она.
Лю уже сложила письма в коробку и собиралась вернуть их на место.
«Дай их сюда», сказала мисс Цзюнь.
Лю ничего не понимала, но отдала письма.
Мисс Цзюнь посмотрела на три конверта, а потом вытащила тот, что был посередине.
«Это семья Цзюнь?», спросила она, ее глаза мерцали.
Лю посмотрела на нее и кивнула.
«Да, молодая мисс, ты забыла? Это наша семья», улыбнулась он.
Мисс Цзюнь посмотрела на текс, а потом отдала все Лю.
«Возьми это», сказала она.
Лю поставила коробку на место, а мисс Цзюнь схватила свиток с книжной полки.
«Я пойду к Старой госпоже», сказала она.
«Молодая мисс, что ты собираешься делать?», не могла не спросить Лю.
Мисс Цзюнь обернулась и помахала ей рукой со свитком.
«Я собираюсь выбрать поместье», сказала она.
…..
Возможно из-за того, что мисс Цзюнь не терпелось зачать от Фан
Чэнъюй своего ребенка или потому что Старая госпожа и Госпожа боялись,
что она откажется от своих слов, мисс Цзюнь отправилась в путь всего
через три дня после принятия решения.
Подготовка началась еще ночью.
Фан Юньсю посмотрел на Старую госпожу и Госпожу, которые лично провожали мисс Цзюнь и Фан Чэнъюй. Она не могла не тревожиться.
Внезапно появилась Фан Юйсю.
«А Цзиньсю?», вздохнула Фан Юньсю, оглядываясь по сторонам.
Фан Юйсю махнула рукой.
«Она не придет», сказала она.
Фан Юньсю нахмурилась.
«Чем она занята? Она сказала, что хотела пойти к бабушке, но так
этого и не сделала. Она пол дня просидела в саду, сегодня уезжает
младший брат, она волновалась сильнее всех, почему она не хочет
проводить его?», сказала она.
Фан Юйсю улыбнулась.
«Не волнуйся, у третьей сестры свои планы», сказала она: «Мы
должны закончить все поскорее. В любом случае мисс Цзюнь все равно
придет она или нет».
Она отвела Фан Юньсю в сторону.
Были люди, которые пришли посмотреть на происходящее, хоть их
никто и не звал. Но были и те, кто был на месте событий, но на самом
деле не хотел тут присутствовать.
«Почему ты хочешь, чтобы я был сопровождающим?», тихо сказал Лэй Чжунля.
Рядом с ним стоял управляющий Гао и улыбался Старой госпоже и Госпоже.
«Разве не ты отвечаешь за состояние карет?», рассеянно спросил он, сосредоточив все внимание на группе людей перед ним.
Лэй Чжунля пихнул управляющего Гао.
«Содержание и сопровождение экипажей — это то же самое?», спросил он.
Управляющий повернулся и взглянул на него.
«Вот именно», холодно сказал он: «Разве не вы раньше сопровождали экипажи?»
Лэй Чжунля изменился в лице. Он опустил голову.
Имел профессию, важную должность…
Он забыл, что когда-то был важным человеком. Он не сидел целыми
днями на солнце служа Де Шен Чан…но тот, кто следил за состоянием
экипажей имел власть меньшую чем сторож.
Лэй Чжунля ничего не сказал.
Управляющий Гао вернул на свое лицо нейтральную улыбку.
«Старый Лэй, не вини других людей в том, что сам сыпешь соль на
рану и бьешь себя по лицу», сказал он: «Вы, люди, всегда говорите о
причинах, о теориях, о том почему».
При этом он нахмурился.
«Почему ты всегда спрашиваешь почему?»
Лэй Чжунля опустил голову и молчал. Управляющий Гао покачал
головой, а затем дружелюбно улыбнулся Старой госпоже Фан и остальным.
Лэй Чжунля тоже поднял голову и посмотрел на шумную толпу.
«Потому что я не хочу мириться с этим», пробормотал он: «Потому что наша потеря была несправедлива».
……
«Хватит уже, для чего вы тут все столпились? Уходите», кричала Лю
неприятным людям, которые стояли рядом с каретой: «Это не какое-то
грандиозное событие».
Все выглядели смущенными.
Госпожа Фан не хотела их отпускать. Она погладила подушку сиденья.
«Не волнуйтесь, я позабочусь о молодом мастере», сказала мисс Цзюнь глядя на Чэнъюй, лежащего рядом с ней.
«Чэнъюй, Чэнъюй», воскликнула Госпожа Фан.
Фан Чэнъюй был покрыт толстым слоем одеял. Казалось что он спал. Он не говорил и не двигался.
«Он спит, не будите его, так путешествие пройдет легче», сказала мисс Цзюнь.
Лю не постеснялась задернуть занавески, чтобы укрыть их от чужих взглядов.
«Поезжай, поезжай», крикнула он, игнорируя Госпожу Фан и остальных.
Лэй Чжунля, который сидел на корточках у стены неохотно встал. Он опустил голову и натянул поводья.
«Давай, давай», Лю махнула рукой.
Лэй Чжунля повел лошадей вперед.
Лю вскочила на верхнюю часть телеги и подстегнула их сильнее.
Они действительно уезжали и не хотели давать лишних поводов для
обсуждений. Старая госпожа и остальные бросились к главным воротам.
Охранники некоторое время ждали за воротами. Когда они увидели,
как подъезжает карета, они запрыгнули по бокам. Лэй Чжунля сел на свое
место и поднял кнут.
Кнут не упал на спины лошадей, он издал характерный щелчок в воздухе.
Экипаж проворно двигался вперед.
Старая госпожа и остальные просто стояли у ворот.
«Почему они не могут подождать, как можно вот так управлять
экипажем?», проворчала наложница Юань: «Где вы нашли такого слепого
кучера?»
Управляющий Гао, стоявший в стороне, смущенно отвернулся.
Действительно, кучер был слепым.
«Кто управляет экипажем? Почему я раньше его не видела?», хмуро спросила Госпожа Фан.
Управляющий Гао вышел вперед, чтобы выразить свое почтение.
«Он из магазина», смутно сказал он.
Он был не из дома? Помимо Чэнъюй госпожу Фан больше ничего не заботило.
«Он надежный?», удивленно спросила она.
Этот человек…разве можно в точности определить надежный он или нет?
Особенно для госпожи Фан.
Управляющий Гао не решался произнести его имени.
«Это был мой выбор», сказала Старая госпожа Фан, объясняясь вместо управляющего Гао.
Услышав это, Госпожа Фан больше ни о чем не спрашивала. Она
просто вытерла слезы с глаз, когда посмотрела в сторону удаляющейся
кареты.
На дороге никого не было видно.
«Почему они уехали так быстро?», с изумлением сказала она: «Сможет Ли Чэнъюй пережить такую тряску?»
Она снова стала подвергать сомнению навыки кучера.
Все ли было в порядке?
Экипажи магазина были загружены товарами, поэтому можно было ехать как угодно, там люди не привыкли возить людей.
Тем не менее, ей казалось, что она уже видела этого человека прежде.
Госпожа Фан побледнела, а ее тело начало дрожать.
«мама», она обернулась, ее голов дрожал: «Тот кучер, которого вы выбрали, его зовут Лэй?»
Старая госпожа на мгновение замолчала.
«Он», сказала она.
Чья это фамилия? Люди вокруг ничего не понимали.
Лицо Госпожи Фан было перекошено от горя и негодования. Казалось,
что у нее была тысяча слов, которые она хотела сказать Старой госпоже
Фан.
«Почему?», в конце концов это было единственным, что она могла произнести.
Старая госпожа Фан посмотрела на нее и вздохнула.
«Мы поговорим об этом, когда вернемся», тихо сказала она, хватая Госпожу Фан за руку.
Когда они увидели реакцию Госпожи, слуги не посмели задавать каких-либо вопросов.
Они не могли говорить в доме на любые темя. Они прошли через много событий, нервы Старой госпожи и Госпожи становились все хуже.
Все последовали за ними.
Фан Юньсю и Фан Юйсю шли в нескольких шагах позади и с опаской поглядывали на мать.
«Что с кучером? Мама знает его?», тихо спросила Фан Юньсю.
И казалось, что ее воспоминания о нем не были радужными.
«Ты помнишь, когда с отцом случился несчастный случай?», сказала Фан Юйсю.
Тогда им было четыре и два годы, поэтому на самом деле они не
могли ничего помнить об этом. Когда они стали старше, они слышали
рассказы других людей об этом, но поскольку это был несчастный случай и
говорить об этом было слишком больно, поэтому эта тема поднималась не
слишком часто.
Фан Юньсю покачала головой.
«Я даже не помню, как выглядел отец», пробормотала она.
Фан Юйсю улыбнулась и ласково погладила ее по руке.
«Не беспокойся об этом», сказала она: «У всех свои судьбы. В этой
жизни нам было суждено стать отцом и дочерью, но не суждено было быть
вместе».
При этом она сделала паузу.
«Одного из телохранителей отца звали Лэй».
Фан Юньсю вдруг все поняла, а потом испугалась.
В то время, почти все люди, которых брал собой отец, умерли. Выжили всего два или три человека, они и принесли умирающего отца.
«Он был одним из телохранителей?», прошептала она.
Фан Юйсю кивнула.
«Значит он действительно остался работать в нашей биржевой фирме», Фан Юньсю была обеспокоена: «Это чтобы искупить вину?»
Фан Юйсю не смеялась. Ее сестра была так наивна и добра, но ее это не радовало.
Доброта никогда не была поводом для смеха.
«Этого я не знаю. Это было десять лет назад», сказала Фан Юйсю: «Наверное, это было решение бабушки».
В настоящий момент во внутренних комнатах Старой госпожи Фан, Госпожа Фан смотрела на Старую госпожу с лицом полным слез.
«Мама, когда вы позволили ему остаться я ничего не сказала. Но
теперь, почему вы позволили ему сопровождать Чэнъюй?», всхлипывала она:
«Вы же не хотите, чтобы Чэнъюй постигла судьба его отца…»
Она не могла закончить свою фразу, ее слова заглушили рыдания.
Старая госпожа Фа легко вздохнула.
«Я не знаю почему», откровенно сказала она: «Это Чжэньчжэнь сказала, что хочет, чтобы именно он вел экипаж».
Цзюнь Чжэньчжэнь?
Госпожа Фан тупо уставилась на нее.
Старая госпожа Фан крикнула управляющему Гао, который ждал за дверью. Тот вошел.
«Мисс Цзюнь сказала, что Лэй Чжунля хорошо управляет экипажем», сказал она. Он рассказал, как познакомился с мисс Цзюнь.
Итак, на фестивале фонарей мисс Цзюнь фактически потеряла пять тысяч серебра.
«Этот ребенок действительно остался прежним, она не ела пищу
обычных людей и относилась к деньгам словно к грязи», подумала Госпожа
Фан, но это было неважно.
«Тогда она должна была сказать, что он хорошо разбирается в из
содержании. Разве это как-то связано с вождением?», хмуро сказала она:
«Разве вы не сказали, что он был тем, кто следил за содержанием
экипажей?»
Старая госпожа Фан и управляющий Гао обменялись взглядами.
Да, кто мог знать. Возможно мисс Цзюнь имела уникальное понимание.
………..
Они выехали из города по официальной дороге. Вокруг было очень
мало людей. Лэй Чжунля щелкнул кнутом и лошади замедлили ход. Теперь
скорость экипажа была не велика.
«Сколько лет вы водили экипаж?», из-за его спины донесся мягкий голос девушки, который напугал его.
Мисс Цзюнь когда-то уже успела вновь распахнуть занавески.
Ее вопрос…
Лэй Чжунля замолчал на мгновение.
«Четыре года», ответил он.
Четыре года? Охранник, что был на лошади нахмурился.
Разве это был не Лэй Чжунля, который брался за всю подвернувшуюся
работу на бирже и который следил за содержанием экипажей? Управляющий
Гао иногда присылал его.
Когда он успел водить экипажи?
Или он хотел заручиться поддержкой молодой госпожи поддерживая этот вздор?
Мисс Цзюнь кивнула и не стала ни о чем расспрашивать. Ее взгляд переместился на правую руку Лэй Чжунля.
«Разве тогда эта рука не была разрушена?», спросила она, ее тонки пальцы вырвались из рукава, чтобы дотронуться до его кисти.
Лэй Чжунля словно облизанный языком пламени почувствовал, как горит его правая рука. Он подсознательно отдернул ее к груди.
Но он знал, что огнем были не пальцы девушки, а ее слова.
Разрушена…
Разрушена, означало то, что он не мог ее использовать.
Но правая рука Лэй Чжунля держала вожжи. Очевидно, что это было не так.
Он все еще мог держать чашку и палочки для еды, он мог брать
вещи, мог играть в маджонг, он все еще мог прижать девушку в темном
переулке.
Почему она должна была быть разрушена?
Охранники с обеих сторон посмотрели на руку Лей Чжунляна.
И о каком времени идет речь?
«раньше ты был сопровождающим», сказала мисс Цзюнь.
Он не мог не взглянуть на эту девушку. В его глазах промелькнул шок, но сразу же сменился пониманием.
Поскольку она была молодой госпожой семьи Фан, вовсе не странно, что она знает больше, чем остальные.
«Да», сказал он. В его глазах вспыхнул свет, но голос был полон разочарования: «Раньше я был сопровождающим».
Да, он был.
И это не касалось биржевой фирмы. Он был сопровождающим, он был телохранителем.
Де Шен Чан управляла большим бизнесом, поэтому было естественным, что они нанимали себе охранников.
Но иногда они нанимали особых эскорт-телохранителей, которые должны были их куда-то сопровождать.
Лэй Чжунлян был членом Синьзциньского района шанси. Он был даже
старшим телохранителем, и на миссиях он отвечал за сопровождение груза и
тому подобное.
До того как стать телохранителем экипажа, он четыре года учился чтобы стать мастером вождения экипажей.
Но мало кто знал чем он занимался во время своего ученичества. Более того, большинство из тех, кого он раньше знал, умерли.
На его лице показалась скорбь.
Четырнадцать лет назад их наняла семья Фан. В результате десятки
его братьев погибли в горах. Он повредил правую руку и с тех пор
выполнял мелкие поручения биржевой фирмы.
У него было другое имя, но никто не называл его больше десяти лет.
Верно. Его правая рука была разрушена, так как он больше не мог
использовать технику цветущего лотоса и владеть копьем. Теперь он стал
мусором.
События и эмоции десятилетней давности возродились из-за этой девушки.
Лэй Чжунлян вдруг захотел что-то сказать.
«Мы скоро приедем».
Но мисс Цзюнь продолжала смотреть вперед.
«Да, молодая госпожа», повторил охранник: «Вот до той дороги, прямо перед сельскохозяйственными угодьями».
Мисс Цзюнь с улыбкой посмотрела на него.
«Очень хорошо. Дом не большой и не маленький. Там не будет ни слишком тихо, ни слишком пусто», она кивнула.
Стражники согласились.
Лэй Чжунлян опустил голову. Лошади подались немного влево, обходя ему.
Мисс Цзюнь опустила занавеску и села обратно.
Глаза Фан Чэнъюй были открыты. Кто знает о чем он думал, глядя на потолок кареты.
«Тебе не слишком жарко?», спросила мисс Цзюнь.
«Немного», ответил он.
Мисс Цзюнь не попыталась убрать с него одеяло.
«Просто потерпи, тогда мы сможем выбраться», сказала она.
После полудня мисс Цзюнь и остальные остановились в другом поместье семьи Фан.
Слуг там заранее предупредили, поэтому они ждали их приезда. Когда они увидели лошадей, то вышли встречать их.
«Действительно, не стесняйтесь», тут же закричала на них Лю.
Слуги, которые поняли ее тон, почувствовали себя несколько смущенными и отступили назад.
Она смотрели как мисс Цзюнь вместе с Лю вошли внутрь. По слухам, мисс Цзюнь была очень холодной и гордой.
Затем они увидели, как охранники осторожно вынимают молодого мастера.
Погода была очень теплой, но все видели, что молодой мастер был закутан в толстый слой одеял, было видно лишь его лицо.
Он был в таком состоянии, а его выслали из дома, Госпожа и Старая госпожа Фан даже не захотели поехать с ним.
Все было так как и говорили: «Старая госпожа и Госпожа бросили молодого мастера».
Теперь они переложили защиту этого ребенка на плечи слуг. Они
бросили молодого мастера как игрушку, чтобы потешить молодую госпожу.
Толпа была озадачена, когда на улице появилась Лю.
«Молодая госпожа говорит, что вовсе не обязательно, чтобы тут
было много людей», сказала она, оглядывая собравшихся. Она указал на
пять ил шесть пожилых женщин: «Вы оставайтесь, все остальные могут
уходить».
Слуги были расстроены, но не решались что-то предпринять.
Охранники использовали один из экипажей, чтобы выслать остальных.
Когда те вернулись, резиденцию Фан заполнили сплетни.
«Не знаю о чем они думали. Так не должно быть».
«Разве это не странно?»
В чайной ничего подобного не обсуждали.
Но на этот раз управляющий Сон был немного рассеян.
«Пользоваться лекарствами это не что-то грандиозное, а превращать
это в такое зрелище?», сказал он: «Нам достаточно иметь людей с одной
стороны, даже если ей это и удастся».
Человек сидящий напротив него кивнул.
«Сейчас самое срочное это служанка», сказал управляющий Сон.
«Теперь мы сделаем наш ход?», спросил человек напротив.
Управляющий Сон что-то пробормотал.
«Сначала подождем», сказал он: «Я должен кое в чем убедиться».
……..
С уходом этих двоих атмосфера в доме изменилась. Служанкам больше не нужно было ходить на цыпочках. Все улыбались.
«Мисс Линчжи, вам следует поесть», сказали две служанки, держащие коробки с едой.
Линчжи поднялась с кирпичной кровати.
«Мисс, не торопитесь», сказала одна из служанок, выйдя вперед, чтобы помочь ей.
Линчжи больше не была столь застенчивой, она спокойно приняла помощь служанки.
«Это приготовила Госпожа специально для вас», с некоторой завистью сказала другая служанка, протягивая маленькую тарелку.
Наложницу Су вошла, когда Линчжи разглядывала тарелку.
«Позволь сначала мне взглянуть», сказала она.
Госпожа Фан заставила наложницу Су помогать ухаживать за Линчжи. В
конце концов она уже родила ребенка, поэтому была более надежной чем
наложница Юань, у которой детей не было.
Линчжи отдернула руки, выказывая наложнице Су уважение.
«Спасибо за вашу заботу, наложница», сказала она.
Наложница Су взяла коробку, осмотрела овощи, пробовала их и кивнула.
«Наложница очень внимательна», сказала служанка.
Выражение лица наложницы Су оставалось торжественным.
«Мы не может позволить себе быть небрежными в такое время», сказала она.
Когда она сказала это, она услышала голос Фан Юньсю, зовущий о Фан Цзиньсю.
Наложница Су вышла и увидела во дворе Фан Юньсю и Фан Юйсю.
«Старшая мисс, вторая мисс», поздоровалась она.
«Наложница, приходила ли Цзиньсю?», спросила Фан Юньсю.
Наложница Су покачала головой и увидела как девушки обменялись обеспокоенными взглядами.
«У нее снова неприятности?», непроизвольно спросила наложница Су.
Фан Юйсю улыбнулась ей.
«У нее каждый день неприятности, но этого недостаточно чтобы
назвать ее катастрофой», с улыбкой сказала она: «Но это неправда, если
бы у нее были неприятности, то бабушка и мама уже бы отругали ее».
Наложница Су опустила голову и одобрительно кивнула.
«Молодая мисс права, мне не стоило так говорить», сказала она.
Она была наложницей, но все же оставалась слугой. Даже если это была ее дочь, она не имела права критиковать ее.
«Наложница, вы слишком осторожны», мягко сказала Фан Юньсю: «не волнуйтесь, она просто злится на нас и пытает нас избегать».
Наложница Су кивнула, но ничего не сказала. Она смотрела на двух уходящих молодых мисс.
После того, как они ушли со двора, лица Фан Юньсю и Фан Юйсю уже не были такими расслабленными как прежде.
«Эта девчонка, она такая эгоистка», сказала Фан Юньсю.
«Это не проблема если она сбежала», сказала Фан Юйсю: «Я лишь боюсь, что она пойдет туда, куда ей не следует ходить».
Куда ей не следует ходить?
Фан Юньсю тупо уставилась на нее.
«Куда?», с тревогой спросила она.
Например, туда, куда уехали эти двое.
Фан Юйсю сжала ей руку, но ничего не сказала. Она посмотрела на улицу.
Уже были сумерки, спускалась ночь.
По сравнению с шумным ночью Янчэн, в деревне было очень спокойно.
Несколько фонарей качались на ветру и освещали двор, который был пуст.
Высокие стены внутреннего двора оплели засохший кустарники и сорняки.
Ветки покачивали в тишине. Затем раздался чей-то глубокий вдох.
«Хорошо что я знала об этой лазейке для собак», пробормотала Фан
Цзиньсю, выглядя очень самодовольной. Она подняла голову. Ночью было
видно лишь ее силуэт: «даже если другие не хотят заботить о младшем
брате, я позабочусь о нем. Никто не сможет запугать его».
Из-за того, что мисс Цзюнь выгнала большинство слуг, ночью тут было
очень пусто. В добавок к этому, решение было принято столь поспешно, что
слуги не успели привести резиденцию в надлежащий вид.
Фан Цзиньсю пролезла в отверстия для собак и лежала в сорняках, она встала не сразу. Она бдительно вглядывалась и вслушивалась.
Как и во всех богатых семьях, охранники в резиденциях были очень строгими.
Но она вслушивалась довольно долго, так и не услышав шагов патруля. Вместо этого она услышала приглушенный смех.
Фан Цзиньсю он был незнаком.
Когда дочь воспитывали как сына, иногда она сама ходила в патруль ночью, так что могла четко определить откуда шел звук.
Некоторые слуги уклонялись от работы ночью, чтобы выпить или поболтать.
В такое время кто-то позволил себе такое поведение.
Это просто возмутительно!
Без наблюдающий стражников все решили потешаться и потакать своим прихотям?
Фан Цзиньсю встала и выплюнула сорняк изо рта.
Она знала, что Чжэньчжэнь не так, кто может управлять людьми. Без бабушки и матери кого она могла контролировать?
Она должна была знать, что все случится именно так.
Фан Цзиньсю собралась пойти туда, где должны были быть охранники, но не успела сделать пол шага, как обернулась.
Она увидела своего младшего брата.
Во внутреннем дворе было очень тихо. Охранники стояли на улице,
слуг тоже распустили. Кроме фонарей во дворе, свет горел лишь в одной
комнате, освещая фигуру девушки.
«Молодая мисс, я отойду ко сну первой», раздался голос Лю.
Она не слышала ответа мисс Цзюнь. комната погрузилась в темноту.
Фан Цзиньсю прижалась к дереву и услышала звук открывающейся
двери. Она увидела как Лю закрыла за собой дверь. Она пошла по коридору и
потушила там все фонари. Затем она вошла в боковую комнату и потушила
свет и там.
Двор погрузился во тьму.
Фан Цзиньсю чувствовала себя несколько неловко прижимаясь к дереву.
Она не должна была подслушивать, тем более шпионить за мужем и женой.
Но она пришла сюда именно ради того, чтобы проследить за ними.
Если бы этот зверь Цзюнь Чжэньчжэнь посмела бы поднять руку на ее младшего брата, она бы не стала щадить ее.
Фан Цзиньсю легко прыгнула на выступ и прижалась к окну.
Внутри было тихо. Она даже не слышала дыхания, будто там никого не было.
Никого?
Фан Цзиньсю почувствовала что-то странное. Было еще страннее то,
что она услышала легкие шаги. Она повернулась и увидела Лю, которая на
цыпочках выходила из боковой комнаты.
Она тоже подслушивала?
Вот служанка!
Действительно, кто захочет иметь такую служанку.
Так бесстыже.
Фан Цзиньсю спряталась под окном и наблюдала за Лю, которая притаилась за дверью.
Лю встала перед дверью и взялась за ручку.
Что? Она не просто подслушивал, но и хотела еще подглядывать?
Фан Цзиньсю посмотрела на Лю, когда та молча открыла дверь и вошла.
В комнате не было света и по-прежнему стояла тишина.
Чем были заняты хозяйка и служанка? Было три часа ночи, а они замышляли что-то против Чэнъюй?
Фан Цзиньсю стиснула зубы и выпрямилась. Она подошла к двери и распахнула ее.
Внезапный звук заставил Лю подскочить от удивления.
«Кто это?», крикнула она.
Фан Цзиньсю хотела броситься на нее, но потом поняла, что лучше этого не делать.
«Что ыт делаешь?», сказала она, в ее голосе чувствовался гнев.
«третья мисс?», Лю узнала голос: «Что…что вы тут делаете?»
Она была встревожена.
Но почему?
Теперь, когда она оказалась внутри, она не слышала еще чьих-либо голосов.
Она не слышала голос Цзюнь Чжэньчжэнь или Фан Чэнъюй. Даже если
не было голосов, должны же быть звуки движения, но их тоже не было.
Никто не мог спать так бесшумно, только…
Выражение лица Фан Цзиньсю изменилось и она устремилась во внутренние комнаты.
Лю встала у нее на пути.
«Третья мисс, что вы делаете? У вас совсем стыда нет? Вы не можете войти», решительно сказала она.
Фан Цзиньсю ударила ее и отбросила в сторону, схватив фонарь, который она держала.
Кровать окружала занавеска.
«Цзюнь Чжэньчжэнь», прорычала она сквозь зубы.
Кровать все еще была мертвой. Она стиснула зубы и отодвинула занавеску, свет фонаря озарил кровать.
Рядом лежали два одеяла, они выступали так, будто они не хотели лежать н подушках и свернулись под одеялами.
«Третья мисс, не мешайте молодому мастеру и молодой госпоже», Лю стиснула зубы и схватила ее за руку.
Свет озарил и их лица. Лица Фан Цзиньсю и Лю были белыми от тревоги.
Она проигнорировала Лю и дернула за одеяло. Под одеялом были свернуты постельные принадлежности, людей не было.
«где?», голос Фан Цзиньсю задрожал, когда она посмотрела на Лю.
……………
В этот самый момент в Янчэн в резиденции семьи Фан, погасли фонари и на двор спустилась тихая ночь.
Фонари все еще горели в комнате Старой госпожи Фан. Служанки, что
дежурили ночью принесли лекарства, Госпожа Фан приказала им положить их
на стол.
«Можете идти», сказала Госпожа Фан.
После того, как они проводили Чэнъюй, Старой госпоже стало нехорошо, и она лежала в кровати.
Госпожа Фан как и всегда лично ухаживала за ней, помогая бороться с болезнью.
«Вы все можете быть свободны», она махнула рукой служанкам.
Служанки вышли одна за другой.
Старая госпожа Фан открыла глаза, лежа на кровати.
«Который сейчас час?», тио спросила она.
«Прошел второй час», тихо ответила Госпожа Фан. Она увидела
беспокойство в глазах Старой госпожи: «Уже время, смогут ли они это
сделать?»
Старая госпожа Фан вздохнула? «Они должны были».
В комнате стояла неспокойная тишина, тревога распространялась по воздуху.
«Все будет в порядке. Если они поменяют резиденцию? Там ведь не
будет слуг, чтобы убирать дом, смогут ли они вообще там жить?», спросила
Госпожа Фан: «Я не знаю сможет ли Чэнъюй пережить это».
«Все в порядке», сказала Старая госпожа Фан, ее руки спокойно лежали у нее на груди.
Смена усадьбы очень сильно волновала Госпожу Фан. Если бы она еще
узнала где именно та находится, то возможно перепугалась бы до безумия.
«А что если кто-то узнает? Если кто-то узнает, то все это будет
зря», сказала Госпожа Фан: «Наш Чэнъюй всегда находился под строгой
охраной. А теперь никто даже не будет знать о его местонахождении».
Все было логично и предсказуемо, но вот куда они отправились было совсем нелогичным и непредсказуемым.
«Все в порядке, сегодня никто ничего не узнает», сказала Старая госпожа Фан, сжав руки: «Этого времени им хватит».
В противном случае все их усилия действительно будут напрасны.
В конце концов теперь из враг был начеку. Они не могли выпустить
их из под контроля больше чем на мгновение, иначе они предпримут
решительные шаги.
Старая госпожа Фан выглянула в окно.
«Который сейчас час?», снова спросила она.
Госпожа Фан хотела улыбнуться, но у нее не получилось.
Когда люди беспокоились, им хотелось, чтобы время шло быстрее.
Сегодняшний день должен пролететь быстро, случится ли что-то плохое?
………
«Что происходит?»
Фан Цзиньсю отбросила фонарь и схватила Лю.
«Это не твое дело», сказала Лю: «Это тебя не касается».
«Цзюнь Чжэньчжэнь будь она жива или мертва не имеет ко мне никакого отношения, но мой брат да», решительно сказала она.
Лю отказывалась говорить. Она выглядела так, будто скорее умрет, чем подчинится ей.
«Ты, глупая служанка. Если ты ничего нес кажешь, я все равно узнаю», сказала Фан Цзиньсю. Она отбросила ее в сторону и вышла.
Лю бросилась вперед и схватила Фан Цзиньсю за талию.
«Нет, я не могу позволить кому-либо узнать об этом», с тревогой сказала она.
Как только она закончила говорить, они услышали шум шагов. Кто-то стоял за дверью.
«Это мисс Лю?», сказал мужской голос.
Лю заткнула рот Фан Цзиньсю, сама Фан Цзиньсю тоже напряглась.
Посреди ночи кто-то без предупреждения вошел в резиденцию.
Тот, кто пришел определенно не был хорошим человеком.
«Мисс Лю? Молодая госпожа? Молодой мастер?», снова спросил мужской
голос: «С вами все в порядке? Слуги сказали, что слышали какой-то шум».
Но слуг не было, их всех выслали. Как они могли что-то услышать?
Это был человек, о котором говорила молодая мисс.
Молодая мисс оставила ее охранять комнату, чтобы обмануть их.
Но это была всего лишь первая ночь. Сегодня никто не должен был
приходить. Как говорила молодая мисс, эта худшая ситуация из возможных.
Но молодая мисс не только не представляла того, что худшее
сбудется, она не думала, что может быть отягчающее обстоятельство, как
Фан Цзиньсю.
Что она теперь должна делать?
Лю сжала ее руки.
Молодая мисс верила в нее. Она была единственной на кого могла рассчитывать молодая мисс. Она не могла испугаться.
«Ничего. Кто сказал, что слышал шум? Уходите отсюда», сказала она: «Молодая госпожа и молодой мастер уже уснули»
Когда она заговорила, то со всей силы зажала рот Фан Цзиньсю.
Человек снаружи не двигался. Он легко постучал в дверь.
«С молодым мастером все хорошо?», неловко спросил он: «Старая
госпожа дала понять, что за ним нужно ухаживать, если что-то пойдет не
так…лучше позвонить врачу».
Дверь затряслась от его стука.
Лю начала дрожать.
Это слишком. Молодой мастер обычно хранил молчание, но вот молодая госпожа говорила.
Если не появится второй голос, то этот человек непременно вломится.
Что ей делать?
Могла ли она подражать голосу молодой мисс? Она никогда не пробовала, поэтому не знала сработает ли.
Лю на мгновение почувствовала мурашки и как по ее спине полился пот.
В это время кто-то схватил ее за руку и отодвинут в сторону.
«Убирайся», сказала знакомый голос девушки.
Лю недоверчиво подняла голову и взглянула на Фан Цзиньсю, которая держала ее за руку.
Человек снаружи казалось испугался и убрал руку от двери.
«Молодая мисс…молодая…», начал он.
«Л., открой дверь», прервал женский голос: «Пусть этот охранник войдет».
Это была середина ночи. Впустить человека в личные покои в такое время было шокирующим шагом.
Лю фыркнула.
«Хорошо, если ему так хочется войти, то пусть идет», сказала она и пошла к двери.
Человек мгновенно отступил в страхе. Он увидел, как задвигался фонарь в комнате.
Сквозь бумагу просвечивали две тени.
Затем тени исчезли и дверь открылась. Лю стояла у входа и выглядела так, будто уже ложилась спать.
«Иди сюда», сердито сказала она, глядя на человека, который скрылся в тенях двора: «Ты ведь сам сюда пришел».
Мужчина развернулся и побежал.
«Кто-то ворвался сюда!», раздался голос Лю, прорезавший спокойствие этой ночи: «Поймайте вора!»
В темную ночь усадьба была наполнены криками служанок, фонари загорались один за другим.
Стук шагов. В конце концов все фонари собрались на заднем дворе.
«Мисс Лю, мы все обыскали, тут никого нет», сказал начальник охраны.
«Ты хочешь сказать, что я слепая? Или истеричка?», она вздохнула: «Этот человек ломился в двери комнаты молодой госпожи».
Охранники смутились.
«Должно быть он убежал уже слишком далеко», сказал нежный голос изнутри.
Лю ненавидела охранников.
«Вы просто мусор, не можете защитить даже одну маленькую усадьбу. Сегодня вечером вам запрещено спать», закричала она.
Глава охранников покраснел и опустил голову.
«Убирайтесь отсюда», сказала Лю. Она обернулась и толкнула дверь, чтобы войти в комнату.
Он махнул рукой остальным охранникам, и они шумно разошлись.
Однако усадьба не погрузилась вновь в темноту. Фонари продолжали гореть.
Человек, сидящий на вершине дерева за пределами усадьбы, отвел от дома свой взгляд. Он спрыгнул с дерева и растворился в ночи.
…..
После стука барабанов, что возвещали о четвертом часу, что-то постучался в двери управляющего Сон.
Через мгновение очаровательная служанка высунула голову.
«Скажи старому мастеру, что в таком конце нет ничего плохого», тихо сказал человек перед дверью.
Служанка ничего не ответила и пошла к двери.
Человек за дверью вслушивался в сладкий голос служанки, а потом
услышал смех начальника магазина. Он снова услышал кокетливый голос
девушки. Казалось, что управляющий Сон поддался своим мечтам и хотел
сделать что-то изящное.
Строгий образ жизни мастера не был безрезультатным. Казалось, что
даже в старости го золотое копье не упало. Это действительно повод для
зависти.
Человек, который пришел усмехнулся, но не осмелился продолжать подслушивать. Он обернулся и ушел.
…….
После барабанов, возвещающий о пятом часе, когда суматоха снаружи
утихла и людей во дворе больше не было, Лю наконец вздохнула. Она
расслабилась и потащила свое окаменелое тело во внутренние комнаты.
Ночные фонари погасли, ночь тоже почти закончилась. Комната была затенена слоем штор.
Лю остановилась, чтобы взглянуть на занавеску, а затем шагнула вперед и открыла ее.
Фан Цзиньсю лежала на кровати, подпирая руками голову и смотрела прямо на нее.
Они обе молчали. Лю прикусила нижнюю губу и отступила назад, затем опустилась на колени и подняла голову.
Фан Цзиньсю закатила глаза и нетерпеливо перекатилась на другую сторону кровати.
Лю было все равно, что она не могла отличить хорошего от плохого.
Когда она опустилась перед ней на колени, она вложила все сердце.
Независимо от того, что она скажет, самая опасная часть, которую ей доверила молодая мисс уже прошла.
Она и представить не могла, что Фан Цзиньсю поможет ей, она и
представить не могла что бы произошло, если бы не было Фан Цзиньсю.
Молодая служанка села на землю, чувствуя, что то, что произошло сегодня, превзошло пределы ее воображения.
Она была опустошена, а Фан Цзиньсю становилась все злее и злее. Она не знала куда деть свой гнев и резко села в кровати.
«Куда она делась?», прорычала она.
Лю посмотрела на нее.
«Я не знаю», сказала она.
Согласно обычному поведению, Лю не давала каких-либо
дополнительных объяснений, но она вспомнила о помощи Фан Цзиньсю и ее
губы скривились.
«Я действительно не знаю. Молодая мисс сказала мне, что я должна
остаться здесь, чтобы держать в секрете то, что она и молодой мастер
уехали в другое место, я должна была держать эту комнату закрытой весь
день», добавила она. Но она не могла не добавить: «Я делаю то, что
сказала мне молодая мисс. Я не задавала ей лишних вопросов».
В отличии от тебя, постоянно убегающей и преследующей нас.
Фан Цзиньсю подавила свой гнев анализируя слова служанки.
Так превыше всего сохранить секрет, но что это за секрет такой?
Все было для того, чтобы в комнату никто не попал.
«Она приказала сделать это сегодня?», спросила Фан Цзиньсю.
«Да», Лю кивнула.
«А после сегодняшнего дня?», спросила Фан Цзиньсю.
«Я не знаю», Лю пожала плечами и развела руками.
Глупая служанка, которая ничего не знает. Так ты даже и не узнает когда умрешь.
Фан Цзиньсю стиснула зубы, раздвинула занавески и рухнула обратно на кровать.
Ночь прошла и через занавески стал просачиваться свет.
Цзюнь Чжэньчжэнь, куда ты отправилась?
Мисс Цзюнь отодвинула занавески и взглянула на восток.
«Мы уже покинули область Янчэн?», спросила она.
Лэй Чжунлян обернулся: «Да», он долго боролся со своим желанием, но все же спросил: «Молодая госпожа, куда мы едем?»
Вчера, после того, как он привез молодую госпожу и молодого
мастера, он собирался уехать, полагая, что его миссия окончена. Он не
представлял, что когда он вернется, его отправят доставлять груз.
Небо, в том направлении, куда ему приказали ехать было черным. Он
хотел отдохнуть, но моментально взбодрился, увидев в повозке молодую
госпожу и молодого мастера, он думал, что они ушли в поместье.
Ему было поручено довезти груз без каких-либо вопросов. Ему не
сказали подробных инструкций, лишь указали направление и уточнили, что
им нужно покинуть граница района Янчэн.
Таким образом он выехал ночью. В весенней пустыне были лишь они: телега и три человека.
Но разве они не говорили, что молодой мастер при смерти? Они
ехали всю ночь без остановок. Это был тяжелый путь, сможет ли молодой
мастер вынести это?
Но самое главное, куда они направлялись?
На этот раз мисс Цзюнь не просто сказала ему идти на восток, она улыбнулась: «Рунан», ответила она.
Рунан. Для телохранителя Лэй Чжунляна, который зарабатывал сопровождением грузов, это название не было незнакомым.
Хоть он никогда прежде туда не ездил, это был небольшой округ,
который находился неподалеку от правительственной префектуры в провинции
Хэнань, префектуре Цай.
Это было не близко. Нужно будет проехать через Хайцин и Кайфэн. Даже имея быструю лошадь эта поездка займет десять дней.
Зачем ехать туда? Да еще и брать с собой молодого мастера, который был на волосок от смерти.
«Мой дом в Рунан», сказала мисс Цзюнь.
Лэй Чжунлян в шоке отвернулся.
В настоящий момент они не только покинула район Янчэн, но уже проехали Шанси и Хуайцин.
Возможно из-за того, что они оставили знакомые каря, или из-за
того, что больной в карете не мог говорить, а может потому что весенние
дни были очень теплыми, мисс Цзюнь часто открывала шторы и разговаривала
с ним.
Когда она увидела его взгляд, она улыбнулась.
«Рунан, город Пинчжан», сказала она.
Лэй Чжунлян все понял. Он не мог не заглянуть в карету.
Занавески свисали так, что внутри ничего не было видно.
Молодая госпожа везла молодого мастера в свой дом. Неужели Старая
госпожа и Госпожа разрешили это? Конечно они разрешили иначе все это
мероприятие было бы невозможно.
Однако, разрешив молодой госпоже привезти молодого мастера в
Рунан, Старая госпожа и Госпожа показывали, что они отказались от него.
«С молодым мастером все хорошо?», не мог не спросить он.
Мисс Цзюнь рассматривала пролетающие пейзажи.
«Чэнъюй, ты в порядке?», спросила она.
Лэй Чжунлян снова посмотрел внутрь. Он услышал, как молодой мастер сказал да.
Хоть его голос не был громким, но он не был слабым и бессильным.
В последние несколько дней Фан Чэнъюй провел в экипаже. Ночью они
спали в гостинице. Все это время мисс Цзюнь была единственным
человеком, который ухаживал за ним, за исключением того, когда его надо
было поднять или опустить, тогда помогал и Лэй Чжунлян.
Даже несмотря на то, что они ехали уже несколько дней и
останавливались только ночью, в нем не было никаких изменений, ему не
становилось хуже.
«Сегодня хорошая погода, нет ветра. Ты сможешь подняться, чтобы рассмотреть пейзаж?», спросила мисс Цзюнь.
«Я и так вижу их через окно», раздался мягкий юношеский голос.
После того, как он сказал это, занавески распахнулись. Лэй
Чжунлян обернулся и увидел молодого человека, опирающегося на подушки.
Поскольку свет, падающий внутрь частично перекрывался, он не мог видеть
его лица. Он видел лишь два ярких глаза.
У человека, который должен был умереть не могло быть таких красивых и искрящихся глаз.
Вероятно, обстоятельства были не такими, какими он их себе представлял.
Именно эти мысли промелькнули в голову у Чжунляна.
……
В настоящий момент в резиденции Фан в Янчэн, управляющий Сон мерил шагами гостиную.
Обстоятельства были не такими, какими он их себе представлял.
Старая госпожа и Госпожа не бросили Фан Чэнъюй.
Обстоятельства были не такими, какими он их себе представлял.
Старая госпожа и Госпожа спрятали Фан Чэнъюй.
Это исходя из той же логики почему не стоит класть все яйца в
одну корзину. Если правнук не появится у них все еще будет внук. Пока
внук был жив у них мог быть еще один правнук.
Но почему они опасаются, что с внуком или правнуком может что-то случиться? Могли ли они догадаться, что кто-то саботировал их?
Он только что это понял. К счастью, его подчиненные были очень
ответственные и прилежные. Хоть он и не давал им явных инструкций, но
они нашли время, чтобы разобраться со всем в сельской усадьбе.
Изначально они хотели убедиться довела ли молодая госпожа молодого мастера до смети.
Он не думал, что они увидят Лю, которая охраняла комнату и и третью мисс Фан Цзиньсю, которая притворялась молодой госпожой.
Если бы этого не случилось, то возможно он бы узнал, что в усадьбе никого нет только после рождения правнука.
За се эти годы он впервые столкнулся с такой ситуацией.
В глазах управляющего Сон был гнев.
«Юнпин, зачем ты пришел?», раздался голос старой госпожи.
Управляющий Сон подавил свою обиду и сделал обеспокоенное выражение лица, так он и встретил Старую госпожу.
«Что случилось с Чэнъюй?», с тревогой спросил он: «Почему я услышал, что он больше не в сельской усадьбе? Он все еще здоров?»
После того, как его подчиненные обнаружили подмену в усадьбе, он
думал как вызвать этим беспорядок, чтобы они раскрыли все свои карты.
Таким образом Фан Цзиньсю вернут домой и это дело уже не будет секретом.
Управляющий Сон был в нетерпении.
Он всегда был очень осторожен в своих действиях, поэтому его и не заподозрили.
Если бы не случай с Фан Чэнъюй и служанкой, то действия
управляющего Сон были бы необоснованными и слишком стремительными, что
выдало бы его.
Даже в то время он приходил в дом под предлогом разговоров о
счетах. Хоть это и не могло послужить предлогом внезапного приезда
императорского врача в Янчэн.
Но даже если так, то в мире полно совпадений.
Возможно он попал бы под подозрение и его ошибочно бы обвинили. Старая госпожа Фан посмотрела на него.
Теперь она определенно не могла ему доверять.
«Все верно, Юнпин, я слышала об этом слухе», сказала она.
Управляющий Сон тупо уставился на нее.
Слухе?
«О том, что потомки семьи Фан прокляты», сказала Старая госпожа.
Управляющий Сон удивленно уставился на нее.
«Это все просто чепуха. Какая польза от веры в это», искренне сказал он.
Старая госпожа выглядела расстроенной.
«Сначала я тоже не поверила, но если теперь посмотреть на мою
семью…», начал она, а затем глубоко вздохнула: «Было трудно добиться
того. Чтобы небеса пожалели Чэнъюй и дали ему наследника, брат, поэтому
мы должны верить, чтобы спасти этого ребенка».
Управляющий Сон нахмурился.
Если это так, тогда эти женщины все еще могут…
«Чэнъюй, его жена и я отправились в храм Даконга. Мы попросили у
мастера Нян Чжи наставлений. Он сказал, что если ребенок не будет знать
отца, а отец ребенка, то проклятье можно будет нейтрализовать».
«Поэтому, чтобы осуществить это, мы спрятали Чэнъюй. Никто не
знает где он, поэтому каждая сторона не знает, что происходит у другой.
Таким образом отец не узнает ребенка, а ребенок отца».
Это была глупость.
Управляющий Сон нахмурился.
«Разве это не вздор?», спросил он: «Где сейчас Чэнъюй? Кто
заботится о нем? Если у вас нет никаких новостей, то как вы узнаете жив
он или нет?»
«Не волнуйся, о нем хорошо заботятся», сказала Старая госпожа Фан: «Но я не могу сказать где он».
Она осмотрелась.
«Дух младенца в доме. Если я скажу, то ион все узнает. Поэтому мы должны молчать».
Это уже было сущей чепухой.
Управляющий Сон собирался что-то сердито сказать, когда Старая госпожа заговорила вновь.
«Старший брат, я знаю, что это звучит нелепо. На этот раз я прошу
тебя простить мне мою абсурдность. Чэнъюй было сложно сделать
наследника», всхлипывая сказала она: «Всего три месяца, через три месяца
я все расскажу».
Управляющий Сон был беспомощен перед слезами.
Хоть это и было нелепо, это было вполне нормально. Женщины были склонны к столь абсурдным поступкам.
Например его невестка. Обычно она слушалась и боялась его, внимая
каждому его слову, но, когда она молилась Будде и воздерживалась от
мяса, она становилась с ним необоснованно упрямой. Она не поддавалась
даже если он пытался ей пригрозить.
Он действительно не мог понять их. Они были слабы как мыши,
поэтому и молились Будде ради собственного блага. Однако, когда им
угрожали они становились необычайно стойкими и смелыми.
Увидев невменяемых мать и невестку, они действительно решили
перекрыться от Чэнъюй. Но раз они его спрятали, значит его можно и
найти. Даже если они ничего н говорили, разве был в Янчэн кто-то, кого
бы он не смог найти?
«Хорошо, я понял», сказал он. Он собирался сказать еще что-то, но
лишь беспомощно вздохнул: «Ты…относись к Чэнъюй чуточку лучше. В конце
концов ты растила его больше десяти лет».
Старая госпожа закивала.
«Мастер сказал, что если ребенок родится, то проклятье будет
разрушено и жизнь Чэнъюй будет спасена», с нетерпением сказала она. Он
впечатляющей мощи хозяйки Де Шен Чан не осталось и следа.
Разрушат проклятье? Действительно, так наивно.
Управляющий Сон улыбнулся в своем сердце.
«Я просто надеюсь, что вы сможете разрушить проклятье в своем
сердце, чтобы Чэнъюй не мучился», беспомощно сказал он. Он больше ни о
чем не спрашивал, попрощался и ушел.
Смотря ему в след выражение лица Старой госпожи Фан поменялось. На ее лицо появилась усмешка.
Поиграем?
Если женщина решила сыграть в дурака, то никакой мужчина ей не противник.
Старая госпожа на мгновение остановилась, презрение сменилось беспокойством.
Разве она знала куда поехала мисс Цзюнь? все ли хорошо с Чэнъюй?
Как далеко они уехали?
Раньше Чэнъюй не выходил на улицу, а теперь ему пришлось отправиться так далеко.
Более того, они совсем не взяли с собой слуг. Он ведь привык к тому, чтобы ему помогали.
Цзюнь Чжэньчжэнь тоже всегда вела себя гордо, сможет ли она позаботиться о Чэнъюй?
Она вышла из главного зала с беспокойством на лице. Ей не нужно было этого скрывать, ведь это была нормальная реакция.
Фан Цзиньсю подошла прямо к ней, Старая госпожа остановилась.
Старая госпожа Фан знала, что на днях та была в усадьбе.
«Я тут, чтобы получить свой домашний арест», сказала Фан Цзиньсю.
Выражение лица Старой госпожи было задумчивым. Лю рассказала что
произошло в тот день. Несмотря на то, что та пришла не спросив, без нее
им не удалось осуществить план.
Старая госпожа не знала должна она наказать ее или похвалить.
Лю сказала, что Фан Цзиньсю пыталась изобразить голос мисс Цзюнь.
«Я ее ненавижу, поэтому мне нравится передразнивать ее», сказала Фан Цзиньсю.
Старая госпожа не понимала ее логики, но это было не важно.
Поскольку она знала, что им повезло, что Фан Цзиньсю оказалась
там посреди ночи, когда кто-то пришел к ним в дом, это позволило
остаться им незамеченными. Старая госпожа покрылась ледяным потом. Это
все из-за страха, что Фан Цзиньсю останется в усадьбе и будет
притворяться мисс Цзюнь.
Пока еще кто-то об этом не узнал.
Независимо от их слов, Фан Цзиньсю была частью успеха.
«Тебе не нужно находиться под домашним арестом», сказала Старая госпожа: «Я поручила это тебе».
Фан Цзиньсю ничего не сказала, просто молча развернулась. Старая госпожа смотрела ей в след.
Получив приказ остаться в усадьбе этот ребенок не задал ни единого вопроса.
«Цзиньсю, разве тебе не хочется знать что происходит?», тихо спросила она.
Фан Цзиньсю обернулась и покачала головой.
«Бабушка», ее выражение лица было серьезным: «Старшая сестра,
вторая сестра и я никогда не ставили под сомнения ваши действия, мы
делаем все потому что верим вам. Все что вы делаете должно быть ради
нашего блага, блага нашей семьи, если нам нужно будет что-то знать, то
мы это узнаем. Если вам нужно чтобы мы что-то сделали, мы это сделаем».
На глазах Старой госпожи заискрились слезы.
Семью Фан постигло столько неудач, но она была такой сплоченной.
«Ты хороший ребёнок», сказала она не в силах держать себя: «Ты хороший ребенок».
Она начала чувствовать себя неловко.
С тех пор как умер ее муж она занималась поддержкой семейного
бизнеса. Она убрала все свои женские чувства. Она могла быть вежлива и
добродушна со своими внуками, но этого не затрагивало ее нежных чувств.
Но раз она раскрылась, то теперь не может закрыться.
Это заставит ребенка почувствовать себя неловко.
Когда Фан Цзиньсю увидела движения Старой госпожи, она была немного в смятении.
С тех пор как она была маленькой, она решила относиться к себе
как к мальчику. Такие действия как объятия со старшими не были тем, что
мог позволить себе мальчик.
Но бабушка протянула руки и она н могла заставить ее убрать их.
В противном случае это лишь за смущает бабушку.
Фан Цзиньсю шагнула вперед и склонилась в объятия Старой госпожи.
Пара вздохнула, они скрывали свою жестокость пытаясь дать друг другу почувствовать удовольствие.
«Бабушка, мы ведь сможем жить хорошо, да?», отважилась спросить Фан Цзиньсю.
Старая госпожа погладила ее по плечу и кивнула.
«Да. Мы сможем, определенно сможем», сказал она, а потом сделала паузу: «Старый небесный отец справедлив».
Старый небесный отец вершил правосудие за семью Фан.
………………
Управляющий Сон бросил чашку чая, мальчик слуга поднял ее и поставил на стол.
«Пошли кого-нибудь, кто сможет разузнать где находится молодой мастер Фан», приказал он.
Рядом с ним зашептались несколько людей. Когда они собирались выйти из комнаты, управляющий крикнул им в след.
«В тот день, Старя госпожа и Госпожа действительно ходили в храм?», спросил он, поглаживая бороду.
Мужчины обменялись взглядами.
«Да», сказал один из них: «Они виделись с монахом Нянджи. Это было после известий о беременности служанки Линчжи».
Похоже это правда.
Управляющий Сон махнул рукой.
«Идите. В Янчэн от моих глаз почти ничего не ускользнет», сказал он.
Конечно, было нелегко спрятать кого-то в Янчэн. Этот человек уже
пересек Хуцин и находился в Кайфэне. Глаза управляющего Сон не могли
охватить так много.
……………
«Это старая столица».
Карета ехала по горной дороге. Лэй Чжунлян не мог не отметить красоты пейзажа.
Мисс Цзюнь посмотрела в ту сторону и в ее глазах появилась печаль.
«Это было более десяти лет назад», сказала она.
В то время она еще не родилась. Ее дед был не императором, а принцем.
Армии Цзюйчэнь ушли на юг, чтобы напасть на столицу. Императора
настаивал на личном командовании войсками, что привело к большим потерям
в провинции Хэбэй, Цзюйчэнь захватили его.
Чаочжун впал в бешенство. Дед поспешно принял титул императора и перенес столицу в Няньцзюнь, спасая великого деда.
Но Цзюйчэнь была неверными. Как только они получили деньги, они
вернулись и убили великого деда. Один офицер, Чжу Шан, злобно набросился
на северные районы.
После нескольких побед, Цзюйчэнь был свергнут. Когда стрела
пронзила коронованного принца Цзюйчэнь, он потребовал много денег, чтобы
отмстить за великого деда. Дедушка и остальные дворяне дали ему титул.
Она слышала, как отец и дедушка рассказывали эту старую историю. Иногда учитель ее упоминал.
Когда дед был жив, он выразил желание вернуться в Кайфэн. Хоть
стабильность и мир были в стране уже много лет, все еще боялись, поэтому
этот вопрос так и не был урегулирован.
Отец иногда вспоминал о том, как замечательно в Кайфэн, но она и
старшая сестра никогда ничего не испытывали по этому поводу. В конце
концов они там не жили.
«Только в этот раз мы не поедем в сам Кайфэн», сказала она. Она
посмотрела на карту, разложенную в руках. Она указала: «Мы поедем сюда,
через гору и поедем по ближайшей дороге к Рунан».
Лэй Чжунлян наклонился чтобы посмотреть, куда она указывает и хмыкнул.
С самого начала он не был доволен.
Хоть он и не выезжал более десяти лет, у него было больше
двадцати лет опыта путешествий. Как может быть слабая молодая мисс из
семьи аристократов более осведомленной чем он.
Возможно именно по этой причине Старая госпожа приказала ему быть водителем.
Управление экипажем было всего лишь предлогом. На самом деле он был тут чтобы охранять их.
Эскорт.
Прошло более десяти лет и теперь он фактически сопровождал молодого мастера семьи Фан.
Все чувства в сердце Лэй Чжунляна смешались. Старая госпожа Фан
доверяла ему или проверяла его? Она даже не дала им охранников, они были
втроем.
Независимо от того, что делала семья Фан, он, Лэй Чжунлян знал, что должен сделать. Этого было достаточно.
Он сопровождал бы их, куда бы им не захотелось поехать.
Однако ситуация была совершенно иной, чем он себе представлял.
Эта молодая госпожа действительно принимала решения и действовала
сама по себе. Она выбирала дороги и останавливались они там, где она
говорила. Даже когда они не могли найти жилье и им приходилось
останавливаться на обочине, она сама выбирала где именно.
Она все понимала? Она умела ориентироваться по звездам и выбирать
направление? Она могла понимать местность и знать появятся ли змеи и
насекомые? Разве она не молодая мисс из семьи аристократов, которая не
выходила дальше собственной двери?
«Я ухала отсюда», в замешательстве сказал мисс Цзюнь: «Я приехала в Янчэн из Фаннин. Мы ехали около месяца».
Месяца?
Лэй Чжунлян молчал.
Возможно ее опыт за один месяц превышал его за десять лет путешествий.
Она действительно обладала талантом, подаренным небесами.
Люди с талантом подаренным небесами действительно были.
Лэй Чжунлян понял это вскоре после начала путешествия.
Он был человеком дорог с более чем десятилетним опытом. Для него
было очевидно, сможет ли кто-то путешествовать, осилит ли он это или
нет.
Это утонченная мисс из семьи аристократов действительно могла это осилить.
Она могла определить правильное направление, предсказать погоду,
понять куда поползут змеи и насекомые, тигры и пантеры. Она знала где
найти воду в пустыне, словно эксперт, который путешествовал уже много
лет. Мало того, она делала это не через силу, а с легкостью и
элегантностью.
Лэй Чжунлян не мог объяснить такое явление. Он мог лишь верить в
талант дарованный небесами. Как говорила молодая госпожа, она узнала все
это по пути от Фаннин до Янчэна.
Он не слишком много думал о том, что на пути в Янчэн, семья
аристократов, а так же могущественная семья Фан отправили
сопровождающих, чтобы ехать вместе с ней. Не было необходимости в
установке лагеря или поиске еды и воды, так же как и в путешествии по
горам.
Разве управляющий Гао ничего не сказал ему по этому поводу? Прекрати спрашивать почему так часто.
Лэй Чжунлян взмахнул кнутом, лошади вздохнули, но ускорили темп.
Мисс Цзюнь снова села в карету.
Фан Чэнъюй выглянул в окно. Он был наполнен чувством молодости, а
его глаза ярко сверкали. Но путешествие было для него тяжелым, он не
мог скрыть своего истощения.
Путешествия в карете плохо сказывались на его теле. Это была не
короткая прогулка, поэтому ту не было книг, чая и других элегантных
вещей.
Единственным развлечением было смотреть за мелькающими пейзажами.
Он уже почти пол месяца наблюдал за пейзажами.
«Путешествие и должно быть скучным и неинтересным», сказала мисс Цзюнь.
Она не была общительным человеком. Когда она и Фан Чэнъюй жили в
одной комнате, они не обходились без медицинских процедур. Кроме того,
Фан Чэнъюй во время лечения терял сознание. Поэтому время, когда им
приходилось сталкиваться лицом к лицу и общаться было совсем небольшим.
Но теперь они ехали в одной карете. Фан Чэнъюй был бодр, но насторожен. Разговоров нельзя было избежать.
Хорошо, что если Чэнъюй хотел, то он мог стать очень болтливым
человеком. Он мог превратить любую сухую тему во что-нибудь приятное.
Например он мог ответить не столь поверхностно.
«Возможно для людей, которые часто путешествуют это так, но для
меня, кто никогда не выезжал, это должно быть интересного», с улыбкой
сказал Фан Чэнъюй: «Травинки. Как и деревья похожи друг на друга, но мне
все равно мало».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
Кода она покинула столицу первый раз она тоже была такой. Она
покинула столицу без горничных и дворцовых евнухов, которые всегда
преследовали ее. Она свободно ездила на лошади и чувствовала, что
деревья, трава и скалы отличаются от тех, что были во дворце. Все
выглядело так ново.
Но потом она очень часто путешествовал вместе с учителем. Она
возвращалась во дворец раз в год и ей казалось, что ее жизнь постоянно
находится в движении.
После этого она никуда не уезжала и ее жизнь закончилась.
Теперь она снова начала жить, начала свое путешествие. Было ясно,
что в будущем ей придется путешествовать, пока она не доберется до
старшей сестры и младший братьев, пока она не добьется правосудия.
Но она не считала эти путешествия скучными и неинтересными. Она просто была благодарна.
«Когда мы вернемся ты смоешь попробовать ездить на лошади. Это отличается от еды в карете», задумчиво сказала мисс Цзюнь.
Фан Чэнъюй улыбнулся, его глаза светились.
«Это значит, что, когда мы наконец приедем у меня будет возможность обучаться верховой езде», сказал он.
Мисс Цзюнь кивнула и улыбнулась.
«Я слышал, что научиться кататься на лошади сложно», прокомментировал Фан Чэнъюй.
«Ты способный, ты что быстро научишься», сказала мисс Цзюнь.
Фан Чэнъюй покачал головой.
«Это не совсем так. Быть способным в умственном плане и в
физическом это разные вещи», серьёзно сказал он: «У меня способный ум,
но мое тело определенно нет».
В самом деле, это такие глупые оправдания. Мисс Цзюнь громко рассмеялась.
«Ты способная как умом, так и телом», добавил Фан Чэнъюй.
«Потому что я умею забрасывать стрелы в горшок?», с улыбкой сказала мисс Цзюнь.
Фан Чэнъюй серьезно кивнул.
«Я не знаю это комплимент или издевка», губы мисс Цзюнь изогнулись в улыбке.
Он говорил о том, что произошло в прошлом.
С тех пор как пришёл управляющий Сон и ей пришлось останавливать
движение его крови в организме с помощью иглоукалывания, они никогда не
говорили о прошлом.
Эти подозрения, догадки, намеки, унизительные вещи, казалось были забыты.
Они выбрали забыть все эти унизительные и смущающие вещи.
Очевидно, что этот ребенок решил забыть, потому что знал, что он
ошибался, так называемая невинная невежественность. Более того, она
сознательно провоцировала недоверие, чтобы посторонние обманывали и
заблуждались еще больше.
После этого он не стал говорить ничего неуважительного и вел себя разумно.
О таких вещах не стоит упоминать в суете. Хоть она и упомянул об это не из-за того, что ей хотелось уколоть его.
Поэтому она не была той, кто поддерживал разговор.
Не дожидаясь, когда атмосфера станет тяжело , Фан Чэнъюй снова заговорил.
«Конечно это комплимент», сказал он серьёзно глядя на мисс Цзюнь:
«Если бы это было издевкой то я бы сказал это так, чтобы и другие
услышали».
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
«Кто будет издеваться, когда никто этого не слышит?», добавил Фан Чэнъюй.
Такой ребенок.
Мисс Цзюнь снова рассмеялась.
Даже Лэй Чжунлян услышал этот смех. Он слегка подстегнул лошадь.
Кто сказал, что отношения молодого мастера и молодой госпожи были ужасными? Было похоже, что молодые очень даже счастливы.
Наступил полдень, карета выехала на гладкую широкую дорогу. Мисс
Цзюнь опустила голову чтобы взглянуть на карту. Отметины были просто
протрясающие.
Старая госпожа смогла раздобыть столь подробную карту за такое
маленькое время. Не так много людей в этом мире рискнули бы это сделать.
Даже в правительстве какому-нибудь чиновнику было бы очень трудно раздобыть столь подробную карту.
Будучи большой и влиятельной семьей, семья Фан имела много
возможностей, но как кто-то смог так сильно им навредить? Это было еще
более непостижимо.
«Молодая госпожа, впереди маленький городок. Хотите поесть или отдохнуть?», спросил Лэй Чжунлян.
Мисс Цзюнь ответила утвердительно. Она подняла занавески. По дороге шло много людей, очевидно, что впереди был город.
«Нет необходимости отдыхать. Нужно просто купить еды и лекарств», сказала она.
Фан Чэнъюй нужно было принимать лекарства и в дороге. Они
помогали ему поддерживать состояние его тела, все что они взяли с собой
было уже израсходовано. Им нужно было пополнить запасы. Если бы они не
смогли это купить, то мисс Цзюнь нашла бы это в пустыне.
К сожалению, аптекарь этого города не имел нужных ингредиентов.
«Тут недалеко горы, мы поедем туда», сказала мисс Цзюнь: «Когда
доберемся до подножия, вы сможете поесть и отдохнуть, а я пойду искать
лекарственные травы».
«Отдыхать будем лишь мы, ведь собирая травы он совсем не передохнет», подумал Фан Чэнъюй.
Он ничего не сказал, просто улыбнулся и кивнул.
В начале лета лес в горах был пышным и восхитительным. У подножия горы струился ручей.
Из брызг воды вырвался деревянный кол, с насаженной на него извивающейся рыбой.
«Рыба совсем небольшая, должно быть она родилась совсем недавно»,
сказала Лей Чжунлян мисс Цзюнь, которая устраивала лагерь под
деревьями.
Маленькая печь трещала и излучала тепло. В настоящий момент на
ней кипятили чай. Но совсем скоро ее будут использовать для
приготовления лекарств.
Фан Чэнъюй не сидел на месте как прежде. Сейчас он стоял под деревом опираясь на костыли.
«Оставь костыли, обопрись об дерево и медленно делай упражнения»,
мисс Цзюнь раскладывала недавние покупки на подушке из листьев.
Фан Чэнъюй некоторое время колебался.
«Но это не будет выглядеть пристойно», запротестовал он.
Мисс Цзюнь рассмеялась и обернулась, чтобы посмотреть на него.
«Ты лишком долго сидел в карете, тебе нужно двигаться», сказала она: «Кроме того, мы на пустыре. Кто тут тебя увидит?»
К тому же она уже много раз видела его в уродливом свете, неужели упражнения с деревом смутят ее?
И конечно же она бы не сказала этого, если бы он ее не спросил.
«Я делал это так давно», с улыбкой сказал он, отпустив костыли.
Внезапно, потеряв опору, он стал качаться. Он схватился за ствол,
но в его ногах не было силы и они начали подкашиваться. Ему оставалось
лишь еще сильнее схватиться за ствол дерева. Его лицо было прижато к
коре и ему едва удавалось избежать падения на землю.
«Это положение весьма неприглядное, как и ожидалось», сухо сказал он.
Она улыбнулась, но не взглянула на него. Лей Чжунлян тоже улыбнулся, он уже почистил рыбу и теперь принялся ее жарить.
Запах чая, еды, жареной рыбы распространился по полям.
Фан Чэнъюй, прижатый к грубой коре, рассматривал зеленые холмы и чистые ручейки перед ним.
Другие люди часто говорили, что весенние прогулки именно такие,
какими их описывают в книгах, но вот сам он сейчас был совсем не
привлекательным.
Вырвавшись во внешний мир, ему приходилось цепляться за дерево. Такое не должно повториться.
Он почувствовал, как его лицо уже жжет и медленно со скользил вниз.
«Я не могу держаться», сказал он. Он оттолкнулся от ствола дерева и перевернулся, не давая коре и дальше царапать его лицо.
Он скатился на землю и вдохнул запах земли и травы. Чэнъюй широко
раскинул руки и ноги, на его лице появилась улыбка, когда он смотрел на
голубое небо.
Однажды его самым сильным желанием было выйти из дома и купить еды в соседнем переулке.
Он никогда не думал, что когда-нибудь сможет так долго путешествовать.
Но это нельзя назвать путешествием. Все же они передвигались в карете. Когда-нибудь он отправится в путь пешком.
Этот день был не слишком далек.
«Молодой мастер, идите поешьте», сказал Лэй Чжунлян подходя к нему.
Фан Чэнъюй оперся на него, чтобы подняться.
Мисс Цзюнь передала ему костыли.
«Сначала поешь ты. Тогда, когда я закончу с приготовлением
лекарств еда уже успеет перевариться и будет самое время принять
лекарство», сказала она.
Фан Чэнъюй посмотрел на склоны холма, что был неподалеку от них. Лес был густым, а горы скалистыми.
«Будь осторожна», сказал он.
Мисс Цзюнь и Лэй Чжунлян устроили Фан Чэнъюй на подушках.
«Я скоро вернусь, эта трава очень распространена и ее очень
просто найти. В какое-то время ее даже перестали использоваться, потому
что она показалась слишком легкодоступной», сказала мисс Цзюнь: «Не
волнуйся, я привыкла к поиску трав на склонах гор».
Как она может быть знакома с поиском трав в горах?
Фан Чэнъюй и Лэй Чжунлян уставились на нее.
«В Фаннин много гор», сказала мисс Цзюнь: «Когда я была молода, я ездила в Рунан вместе с дедом».
Фан Чэнъюй улыбнулся, но ничего не сказал.
«Молодая госпожа, вам пора идти, я присмотрю за молодым мастером», сказал Лэй Чжунлян.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Пока ты присматриваешь за ним, я могу быть спокойна», сказала она.
Она может быть спокойна пока он присматривает за ним?
Лэй Чжунлян посмотрел на Фан Чэнъюй, который сидел на подушках.
Лицо этого мальчика было очень похоже на лицо Госпожи Фан, но также были и черты Мастера.
Прошло уже четырнадцать лет. Он почти позабыл как выглядел Мастер
Фан. Он лишь помнил, как тот любил кататься на лошадях в двадцать и в
тридцать лет он все еще был полон сил.
«Двойной копье лотоса», он широко улыбнулся: «На этот раз я в твоих руках».
В конце…
Когда он нес его на спине, его лицо было так искалечено, что он больше не мог улыбаться.
Лэй Чжунлян почувствовал кислый вкус во рту. Он опустил взгляд.
Она может быть спокойна потому что он присматривает за ним? Знала ли она, что ее дядя умер под ее опекой?
«Дядя Лэй, ты тоже должен присесть», сказал Фан Чэнъюй глядя ему в глаза.
Лэй Чжунлян утвердительно кивнул. Он отступил на несколько шагов и сел на землю. Он тихо принялся за еду, склонив голову.
Как и сказала мисс Цзюнь, она быстра нашла на склоне нужные травы.
Чуть выше по склону она нашла еще кое-что. Мисс Цзюнь использовала небольшую лопатку, чтобы выкопать нужные коренья.
Этого хватит на несколько дней. После она взглянула на полевые цветы.
Тут их было немного, но они не были редкими.
Но вдруг ее взгляд зацепился за одну из полян. На склоне виднелся желтый цветочек. Его было трудно заметить среди камней.
Мисс Цзюнь была шокирована.
Это был Бессмертный Зий.
Согласно легенде, бессмертная женщина Зий превратилась в цветок.
Он мог лечить как плоть, так и дух, даже воскрешать людей из мертвых.
Его было очень трудно найти.
Мисс Цзюнь не чувствовала счастья, найдя столь редкое растение. Вместо этого ее шок сменился разочарованием.
Это был бессмертный Зий. Цветок из-за которого ее учитель расстался с жизнью. Она все еще не могла принять это.
Хоть это растение было чрезвычайно ценным и его можно было очень
дорого продать на рынке, учитель никогда не был тем, кто гнался за
деньгами. Если ему нужны были деньги, ему было достаточно назвать свое
имя. Даже без имени, просто поставив кому-то диагноз на улице, он мог
собрать горы денег. Горы куда большие, чем стоит этот цветок.
Но учитель всегда искал его. Единственная книга, которую он написал была полностью посвящена этому цветку.
И просто увидеть этот цветок было недостаточно.
После того как он умер от падения с утеса, в его руках нашли именно этот цветок.
Тот цветок она положила ко всем остальным вещам учителя.
Она не понимала почему, но знала, что эта целебная трава очень важна.
Поскольку он всегда говорил, что просто взглянуть на него
недостаточно, она, как его ученица должна была пойти и сорвать его
вместо него.
Мисс Цзюнь посмотрела на Бессмертный Зий и двинулась вперед.
Бессмертный Зий рос на краю обрыва. Мисс Цзюнь встала на колени и
осторожно разбирала камни. Она медленно вырвала цветок и длинный корни
затряслись на ветру.
Это растение было довольно старым.
Учитель определенно был бы счастлив. Его корни проросли сквозь трещины в скалах.
Мисс Цзюнь улыбнулась и услышала треск. Скала под ее ногами рухнула.
Мисс Цзюнь лишь успела на мгновение почувствовать, что висит в
воздухе, прежде чем схватиться за скалу позади нее. Камни под ней летели
вниз, а половина ее тела свисала над обрывом.
Мисс Цзюнь тут же прошиб холодный пот. Она медленно подтянулась.
В ее руке находился бессмертный Зий.
Это легендарное растение не любило, когда его срывали люди. Если ты его сорвешь, то рухнешь вниз из-за своей жадности.
Конечно же это не из-за того, что она обладало своим духом. Все
потому что он прорастал сквозь трещины скал. Если его вырвать, то камни
ослабевали.
Вот почему учитель расстался со своей жизнью.
Мисс Цзюнь аккуратно положила руку с цветком в карман. Она вышла
на откос и собиралась подняться выше, но почувствовала, как порода под
ее ногами вновь ослабевает. Она почувствовала, как скала, по которой она
понималась начала дрожать.
Ни за что.
Мисс Цзюнь напряглась.
Не может быть, что она расстанется со своей жизнью так же, как и учитель.
Она умрет? Она умрет так ничего и не предприняв?
Переродится ли она снова после смерти?
Мисс Цзюнь не знала о чем ей стоит сейчас думать. В голове
роились всевозможные странные мысли, но в то же время она чувствовала
себя опустошенной.
Она слышала звуки падающий камней. Камни под ее руками тоже дрожали, заставляя ее чувствовать острое отчаяние.
«Ай!»
Внезапно раздался шум шагов.
Мисс Цзюнь подсознательно посмотрела в ту сторону. Она увидела
человека, идущего по склону. Солнце было столь ярким, что она не могла
рассмотреть его лица.
Казалось, что этот человек стоял всего в двух-трех шагах от нее.
Он осторожно присел на корточки и схватил руку с легендарным цветком.
Мисс Цзюнь почувствовала, как дрожь и тревожность исчезли. Она снова услышала голос мужчины.
Голос был ясным и любопытным.
«Молодая мисс, во что вы играете?», сказал она.
Во что вы играете?
Этот человек действительно был наделен талантом, подаренным небесами.
«Считается ли это игрой со своей жизнью?», спросила себя мисс Цзюнь, глядя на мужчину перед ней.
Он не пытался вытащить ее, вместо этого он сильнее сжал руку, которая держала бессметный цветок.
Конец первого тома.
Иногда осколки скал ударялись о что-то прежде чем с эхом рухнуть в горный ручей.
Половина тела мисс Цзюнь висела в воздухе. Обе руки держались за кусок скалы, который вот-вот рухнет.
В этой ситуации трус будет лишь кричать, а смельчак кинется на помощь человеку.
Но этот человек сделал и то и другое. Его вопрос и поведение были очень странными.
Он не сразу вытащил ее, вместо этого он впился в руку, которая сжимала Бессмертный Зий.
Он сел на корточки напротив нее. Солнце, сияющее позади него, отбросило тень на мисс Цзюнь.
Она могла ясно рассмотреть его лицо.
Ему было около двадцати одного года. Хоть и нельзя сказать, что
его кожа была бледной, она все же светилась. Его нос был высоким, а
глаза яркими. Он обладал очень выдающимся взглядом.
Сейчас он сидел на корточках, но все еще казался большим.
Его талия была опоясана, а на поясе висел кролик и топор.
С топора все еще стекала кровь.
Никто не мог сказать осталась она после убийства кролика и кого-то еще.
Мисс Цзюнь пристально посмотрела на него.
«Я скоро упаду. Благородный сын, ты поможешь мне?», спросила она.
Без беспокойства, гнева и тем более без страха. Она сказала это так будто говорила о погоде.
Мужчина улыбнулся. Его улыбка была теплой, но дикой. Эта дикость не была чем-то плохим, она лишь подчеркивала его стиль.
«Ладно», согласился он, протянув руку.
Мисс Цзюнь быстро и легко была поднята наверх. Он поднялся и с легкостью вытянул ее.
Как только она ушла с того места, камни полетели в ущелье.
«Ты была на волоске», сказал он похлопав себя о груди, будто испугался: «Ты чуть не упала».
Да, она была на волоске.
Мисс Цзюнь осмотрела на руку, которая держала ее.
Руки мужчины были грубыми. Его ладонь была широкой и мощной, а пальцы тонкими и покрытыми мозолями.
«Да, я безмерно благодарна благородному сыну», она опустила взгляд.
«Что ты делала? Зачем забралась сюда?», с любопытством спросил он.
«Я собирала травы», тихо сказала мисс Цзюнь встретившись с его взглядом: «И благородный сын, кто ты?»
Почему он оказался тут?
Он усмехнулся.
«Я дровосек», громко заявил он указав на топор на талии.
Мисс Цзюнь снова уважительно обратилась к нему.
«Я благодарна за спасение моей жизни», сказала она.
Мужчина махнул рукой.
«В этом нет необходимости», сказал он: «Это всего лишь небольшая услуга».
Мисс Цзюнь больше ничего не говорила. Ее взгляд снова пал на руку мужчины, которая держала ее.
Есть поговорка, что отблагодарить за спасение жизни можно лишь посвятив всю свою жизнь спасителю.
Симпатичные девушки спасались благородными сыновьями и говорили нечто подобное в надежде, что те подарят им свою любовь.
В городах были и хулиганы, которые говорили о том же.
Это был закон небес.
Она не ответила, между ними висела тишина.
В этой дикой горной местности грубый лесоруб встретил красивую девушку. Тишина делала атмосферу еще более странной.
Как только мисс Цзюнь заговорила вновь, ее правую руку резко вывернули. Она почувствовала онемение, а ее пальцы разжались.
Прежде чем она успела вскрикнуть, рука, которая раньше сжимала ее руку, поймала падающий Бессмертный Зий.
«Все в порядке. Не стоит беспокоиться о таких мелочах», громко сказал человек, махнул рукой мисс Цзюнь и развернулся.
Мисс Цзюнь смотрела на Бессмертный Зий в его руке.
«Хорошо», начала она.
Он остановился, обернулся и нахмурился.
«Вы хотите кого-то вылечить с помощью этого цветка или продать его?», спросила она глядя на него.
Мужчина улыбнулся.
«Ты говоришь об этом цветке?», начал он, потряхивая цветок: «Я не
особо думал об этом. В любом случае, сейчас он мой. Поговорим об этом,
когда вернёмся».
Мисс Цзюнь рассматривала его сильную фигуру и окровавленный топор на поясе.
«Но это я сорвала его», запротестовала она.
Она не должна была говорить этого, но ей хотелось. Хоть это и
было бессмысленно, возможно из-за того, что она уже умерла один раз, она
не думала, что ее будущее будет долгим.
Если будущее столь длинное, то некоторые вещи перестают быть столь срочными.
Если будущее длинное, то некоторые вещи могут подождать и побольше.
Но кто знает будет ли у нее будущее в следующий момент.
В течении чести лет она была под опекой учителя. В будущем она
будет предана мести за своего отца. Будет невозможно подняться на горы,
на которых можно будет найти Бессмертный Зий.
Когда он услышал эти слова, его улыбка рассеялась, так же, как и
теплая аура. Теперь воздух наполнялся кровожадностью, которая исходила
от его топора.
«Разве ты не знаешь, что нельзя так говорить?», сказал он глядя
на девушку, стоящую на скале, которая выглядела так, будто ее может
сдуть порыв ветра.
В этом диком горном районе одинокая девушка говорит о краже цветка, а что, если ее крадут как человека.?
Он мог поднять ее швырнуть со скалы.
Эта девушка не знала, как отблагодарить его, а теперь обвиняет, можно ли это назвать воровством?
«Но ведь я сорвала этот Бессмертный Зий», снова сказала она.
Его лицо потемнело.
«Молодая леди, ты ошибаешься», сказал он: «Я сорвал его»
«Это была я», сказала она.
Это бессмысленный детский спор. Это мое, нет мое, нет мое.
Мужчин сделала грозный шаг вперед. Его аура так давила, что человека могло сбить с ног.
И мисс Цзюнь действительно упала.
Она упала не потому что испугалась и не из-за порыва ветра. Ее
нога была ранена, и теперь, когда она сидела на земле, можно было
увидеть, что подол ее юбки был в крови.
Он определенно не жалел об этом.
«Подумай», злобно сказал он: «Если бы не я, разве ты была бы жива. Если бы ты умерла, цветок был бы твоим?»
Он указал на землю.
«Если бы ты умерла, то цветок упал бы здесь, он стал бы принадлежать тому, кто его поднял».
Затем он сел перед мисс Цзюнь.
«Ты понимаешь логику?»
Она смотрела на него, не зная, что сказать.
«Но», сказала она: «На самом деле я была вон там, если бы я
умела, то по такой логике, цветок упал бы вместе со мной…», она серьезно
посмотрела на этого мужчину: «Ты бы не подобрал его».
Мужчина уставился на нее, он занес свой огромный кулак.
Мисс Цзюнь не закрыла глаза, она внимательно наблюдала за его кулаком.
«Но я схватился за него», сказал он: «Если бы упала, то цветок остался бы у меня».
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Если бы я падала, то определенно не выпустила бы его», сказала
она: Он либо упал бы со мной, либо разорвался во время падения. Это
бессмертный Зий не твой».
Кулак остановился прямо перед ее носом.
«Молодая мисс, у меня определенно есть способы заставить вас
упасть, выпустив этот цветок, вы верите?», злобно сказал он. Его топор
внезапно вонзился в платье мисс Цзюнь, подняв небольшое облако пыли.
Мисс Цзюнь ничего не сказала.
«Ты молода, но как можно не понимать здравого смысла?», возмутившись сказал он: «Это действительно слишком возмутительно».
С того момента как появился незнакомец, его взгляд был прикован лишь к цветку в руках мисс Цзюнь.
Он мог с легкостью взять его, не заботясь о том умрет она или останется в живых.
Но он спас ее, а теперь объяснял семантику воровства.
Тот, кто обладал большой властью определенно не стал бы столько рассуждать.
Мисс Цзюнь молчала.
«Если это не ради того, чтобы спасти кого-то, а ради денег, то я
могу купить его у тебя», сказала она, глядя на него: «Сколько ты
хочешь?»
Человек громко рассмеялся.
«Молодая мисс, не все в этом мире меряется деньгами».
Он выпрямился и повесил топор обратно на талию. Он сжал цветок, потер нос и развернувшись ушел.
Мисс Цзюнь наблюдала за тем, как он скрылся в лесу, прежде чем с
облегчением вздохнуть. Она потерла серебряный браслет на левом запястье.
Когда она потерла его, на нем стала видна серебряная игла с зеленым концом.
Хоть этот яд бы и справился с лесорубом, он не мог гарантировать того, что она сама тоже останется жива.
В конце концов этот дровосек был очень жестоким и опасным человеком.
«Это просто совпадение или это имеет отношение к врагам семи Фан?», подумала мисс Цзюнь.
Чем там занимается Фан Чэнъюй? Она поспешно встала. Боль ударила ее в ногу и заставила ее вновь упасть.
Мисс Цзюнь спрятала свой маленький клинок обратно в браслет. Она
подняла юбку, чтобы осмотреть лодыжку. Кровь пропитала ее носки и туфли.
Кости были не повреждены, хорошо, что это просто рана.
В карете были необходимые для перевязки лекарства. Будет хорошо, если ей удастся вылечить ногу за два или три дня.
Но теперь проблема заключалась в том, как ей спуститься с горы.
Мисс Цзюнь огляделась вокруг. Ей придется использовать ветви в
качестве костылей. У нее должно хватить сил спуститься пока не стемнело.
Когда она начала ползти, она вновь услышала шаги. Мисс Цзюнь подняла голову и увидела, что дровосек возвращается.
Он остановился в нескольких шагах от нее и скрестил на груди руки.
«Эй, я не продам тебе траву», сказал он: «Но помогу спустить с горы, сколько ты за это заплатишь?»
……………………………..
Мисс Цзюнь встала, чтобы сорвать несколько ветвей. Она поняла насколько он был высок.
Сидеть у него на спине все равно, что ехать верхом на лошади.
Он двигался так быстро, будто тут и вовсе не было никаких скал и
деревьев. Он проворно лавировал между всеми препятствиями, появляющимися
у него на пути.
Это заставляло мисс Цзюнь нервничать. Она не могла ничего сделать и лишь сильнее сжимала его плечи.
«Эй. Эй», крикнул он ей: «Я всего лишь спускаю тебя с горы, нет необходимости ласкать меня».
Неужели он действительно озабоченный или просто дурак?
Мисс Цзюнь разжала руки, она едва касалась его плеч запястьями пытаясь свести контакт к минимуму.
Это ему понравилось.
«Молодая мисс, у тебя действительно есть деньги?», спросил он:
«Предупрежу сразу, лучше не использовать такую ложь, чтобы обмануть
меня, не стоит потом плакать, что у вас на самом деле ничего нет и
говорить какой я хороший человек».
Сказав это он шагнул на склон и его ноги поехали по гравию.
Мисс Цзюнь схватилась за его шею и прильнула к спине от такого внезапного падения.
Возможно из-за того, что она слишком сильно схватилась или из-за
того, что тепло женского тела было так близко к нему, он снова закричал.
«Ты меня душишь», завопил он.
Мисс Цзюнь немедленно отпустила его и попыталась выпрямиться.
Он проворчал: «Будь осторожнее», недовольно сказал он.
Мисс Цзюнь посмотрела на браслет.
«Ты тоже должен быть осторожен», возразила она.
Поскольку она согласилась, чтобы он спустил ее с горы, это был второй раз, когда она заговорила.
Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, его выражение лица было странным, а потом он рассмеялся.
«Молодая мисс, не стоит говорить такое», сказал он: «Такие
приятные слова, ты проявляешь заботу обо не, но все это будет
бесполезно, если ты не заплатишь мне, когда мы спустимся с гор».
Он снова рассмеялся.
Он проверил топор и кролика у себя на поясе.
Из-за того, что он убрал руку, мисс Цзюнь начала соскальзывать в
сторону. Ей оставалось лишь вновь сильнее схватиться за его плечи.
«Я же сказа тебе», снова закричал он: «Не думай, что сможешь провернуть од н из этих трюков».
Мисс Цзюнь вздохнула, но ничего не сказала. Она снова одернула себя.
«Молодая мисс, ты так молода, но думай хоть немного. Жаль, что
обстановка не располагает к подобным мыслям. Давить на жалось
бесполезно. Это можно купить. Это не что-то, что нельзя понять».
Он говорил так же быстро, как и шел. Казалось, что он был очень хорошо знаком с горами.
Она вдруг подняла руку.
«Подожди минутку», это был третий раз, когда она заговорила.
Он несколько нетерпеливо остановился.
«Что ты хочешь сделать? Тебе нужно облегчиться? Просто потерпи, мы скоро спустимся», сказал он.
Мисс Цзюнь потянулась рукой к кустарнику. Она сорвала маленькую ветку.
«Попробуй», сказала она, прижимая его ко рту.
Он молча смотрел на нее.
«Что ты делаешь?», спросил он.
«Это лекарственный ингредиент. Я слышу, что твой голос немного хрипит. Возможно недавно ночью тебя продуло и твое горло болит».
Он поднял брови. Она говорила правду.
Она сказала, что собирала тут травы, поэтому было нормально, что она так осведомлена в медицине.
Этот кустарник не был редким. Он не знал есть ли у него лекарственные свойства, он знал, что он не ядовит.
Он взял ветку в рот.
«Но я не позволю обменять свой труд на лечение этой болезни», сказал он.
Его голос был приглушенным, из-за того, что во рту была ветка.
Мисс Цзюнь кивнула.
Успокоившись он снова побежал по горному лесу. Но поскольку во
рту была ветка, говорить было неудобно. Между ними царила тишина. Можно
был лишь услышать шум шагов и лесных зверей.
Независимо от того был ли он случайным встречным или посланным
вором притворяющимся дураком, мисс Цзюнь было все равно. Однако в одном
она была уверена.
Этот человек любит поговорить.
Она легко вздохнула. Тишина была действительно замечательной.
Поскольку она расслабилась, она не могла не наваливаться на него сильнее и иногда вызывала его приглушенные жалобы.
Мисс Цзюнь прижалась к его плечам, потом вновь выпрямилась, когда они покатились по склону.
………………..
Огонь уже погас. Остатки ужина лежали на подушках.
Фан Чэнъюй не отрываясь смотрел в сторону, куда ушла мисс Цзюнь.
Почему так долго?
Что-то так трудно найти?
Если она что-то не смогла найти, то это не так уж и важно. Мог ли с ней приключиться несчастный случай?
Она была хрупкой девушкой, а это дикие горы.
Фан Чэнъюй смотрел на Лэй Чжунляна, который сидел на корточках.
Раньше он попытался отослать его, чтобы тот разыскал мисс Цзюнь, но он немедленно отказался.
«Молодая госпожа сказала, чтобы я присматривал за молодым мастером», сказал он: «Я не должен заботиться о ком-либо другом».
Он был очень упрямым человеком. Фан Чэнъюй был знаком с таким
типом людей, поэтому не пытался угрожать, ругаться и закатывать сцены.
Лэй Чжунлян внезапно встал.
«Там молодая госпожа», сказал он, его голос был радостным, но странным: «Но кто этот человек?»
Фан Чэнъюй поднял голову, чтобы посмотреть.
В поле его зрения появился человек. Он был очень высоким, девушка на его спине казалось крошечной.
«С ней что-то случилось», подумал Фан Чэнъюй. Он не задумывался о том, кто этот человек и не удалял ему много внимания.
Он схватил костыли, но не встал.
Хромой должен сидеть на месте и не доставлять лишних хлопот. Это было самым надежным.
Лэй Чжунлян подошел к ним на несколько шагов, но не стал далеко отходить он Фан Чэнъюй.
Человек остановился в нескольких шагах от них и сказал что-то неразборчивое.
Его голос был громким, но слова нечеткими, будто у него что-то
было во рту. Фан Чэнъюй и Лэй Чжунлян неосознанно посмотрели на его рот и
увидели, что там действительно что-то было.
Это был молодой красивый мужчина, но у него в зубах была ветка.
Некоторые юноши жевали стебельки травы или цветов, подчёркивая свой непринуждённый стиль.
Но у него в зубах была гигантская ветка. Это определенно было не ради стиля.
Он действительно был странным. То какой-то обычай горных народов?
«Это выглядит знакомо», подумал Лэй Чжунлян, который ухаживал за повозками, которые везли полы, лошади и ослы.
Он выглядел как ездовое животное.
В трех милях от них была другая деревня, а в пяти и другие обычаи.
В этом мире было много странных вещей.
Лэй Чжунлян отвел свой удивленный взгляд от человека и сосредоточился на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь сидела у него на спине. Это указывало на то, что она не могла идти самостоятельно.
В горах она была ранена.
«Молодая госпожа», крикнул он, устремившись к ней.
«Это люди вашей семьи?», снова спросил лесоруб.
«Да, это они», подтвердила мисс Цзюнь.
Когда он услышал подтверждение, Лэй Чжунлян пошел еще быстрее, но лесоруб поднял руку.
«Помедленнее», сказал он: «Деньги в обмен на человека».
На этот раз его слова были намного яснее, чем раньше, но он все еще жевал ветку.
Что?
Лица Лэй Чжунляна и Фан Чэнъюй немедленно изменились.
Он был похитителем или горным бандитом?
«Все в порядке», сказала мисс Цзюнь увидев их потрясенные лица.
Она улыбнулась: «Я поранила ногу в горах. Этот дровосек помог мне, я
обещала ему 10 серебра в качестве награды».
Так все и было.
Так он был дровосеком?
Взгляды Фан Чэнъюй и Лэй Чжунляна снова обратились к мужчине.
Ветка, топор, дикий кролик.
«На что ты смотришь?», нетерпеливо сказал мужчниа: «Если вы еще раз так посмотрите на меня, то вам придется за это заплатить».
Этот парень…
Лэй Чжунлян выглядел несколько смущенным.
«Дядя Лэй, дай ему денег», сказал Фан Чэнъюй. Улыбаясь он с почтением обратился к мужчине: «Большое спасибо за помощь, дядя».
Мужчина посмотрела на Фан Чэнъюй, поднял брови, а затем взглянул на Лэй Чжунляна.
«Дитя, твои ноги плохи, но разве у тебя и с глазами проблемы?»,
спросил он. Он указал на себя, потом на Лэй Чжунляна и сказал: «Как
может быть такой уверенный, красивый и энергичный молодой юноша как я
выглядеть как тот дядя?»
Лэй Чжунлян взглянул на этого самопровозглашенного молодого юношу и задумался.
«У него какие-то проблемы?», подумал он.
Хоть он и читал много книг, в которых рассказывалось о типах людей, он действительно встретил удивительного человека.
«Как и ожидалось, у сов на бумаге нет вкуса», решил Фан Чэнъюй.
Этот юноша больше не смотрел на него. К несчастью он внезапно посмотрел на мисс цзюнь.
Поскольку он резко отпустил ее, мисс Цзюнь начала скользить по его спине. Она успела лишь зацепиться рукой за шею.
«Ты можешь перестать использовать эти дешевые уловки?», сказал он: «Если ты такая, то я потребую больше денег».
Мисс Цзюнь вздохнула. Он аккуратно отпустила руку и медленно упала на землю.
Фан Чэнъюй не мог вскрикнуть: «Дядя Лэй!»
Лэй Чжунлян собирался шагнуть вперед.
Но мужчина достал свой топор и положил его на плечо мисс Цзюнь.
Фан Чэнъюй сел прямо, Лэй Чжунлян напрягся и крепко сжал в руке деревянную дубину.
«Что ты собираешься делать?», крикнул Лэй Чжунлян: «Только попробуй дотронуться до молодой госпожи нашей семьи».
В глазах Фан Чэнъюй вспыхнула неуверенность.
Он собирался заговорить, когда мужчина засмеялся. Из-за того, что у него в зубах была ветка, его улыбка выглядела гротескной.
«Что будет, если я это сделаю?», сказал он, поворачивая топор.
Фан Чэнъюй схватил костыли. У Лэй Чжунляна зажужжало в ушах, он чувствовал как напрягаются все его мышцы.
Но это место не было местом кровопролития.
Мужчина снова перевернул топор. Он тихонько пихнул мисс Цзюнь тыльной стороной ладони.
«Я коснулся ее. То вы сможете с эти сделать?», серьезно спросил он.
Лэй Чжунлян не знал, как он должен был на этот отреагировать.
Мужчина наконец выплюнул ветку и улыбнулся.
«Ты, маленький калека, у которого даже волос на лице нет, и
бесполезный мужик, который научился использовать технику двойного копья,
но вот правая рука лишена всех сил. К чему столько храбрости, если вы
бессильны?», медленно сказал он.
Его голос был ясным. Когда он говорил быстро его речь была похожа
на радостный бурлящий горный источник. Он заражал людей своей радостью,
но эта жизнерадостность была несколько неустойчивой.
Сейчас его речь была пропитана темнотой и медленным намерением убить всех.
Лэй Чжунлян вздрогнул, в его глазах появилась паника.
Его поразил не его тон, а то, что он сказал о его прошлом.
Сейчас ему оставалось лишь вооружиться деревянной дубиной.
По спине пробежал холод.
Был ли он тем, кто знал все о их семье?
«Хорошо», мягко сказала мисс Цзюнь, нарушив тишину: «Дядя Лэй, отдай старшему брату деньги».
Фан Чэнъюй тоже горячо обратился к нему.
«Старший брат, это моя ошибка. Мне не стоило судить о человеке по
одежде. Когда я увидел столь простое одеяние, то решил относиться к
тебе как к старшему», сказал он, а потом обратился к Лэй Чжунляну:
«Отдай старшему брату деньги».
Лэй Чжунлян подошел к тому месту, где стоял мужчина и достал мешочек с деньгами.
Мужчина взял его. Он убрал топор и на ладони попытался взвесить мешочек.
«Старший брат, бери и иди. Мы доставили тебе столько хлопот», сказал Фан Чэнъюй.
Дровосек рассмеялся.
«За кого ты меня принимаешь? Я что бандит или какой-то хулиган?»,
сказал он. Он достал из мешка десять талей, а остальные швырнул обратно
Лэй Чжунляну: «Я возьму столько сколько просил. Я не буду обманывать ни
старого, ни молодого».
При этом он развернулся, чтобы уйти.
Он вел себя честно, без каких-либо намеков на обман, поэтому Лэй Чжунлян немного расслабился. Но мисс Цзюнь окликнула его.
«Благородный сын», сказала она.
Мужчина остановился и обернулся.
«Ты подумал, о чем я говорила?», сказала мисс Цзюнь, глядя на
карман, в котором был спрятан Бессмертный Зий: «Я заплачу любую цену».
Она указала на Фан Чэнъюй и Лэй Чжунляна.
«Как ты и сказал, слабая девушка, плохое тело и разрушенное
умение. Чтобы путешествовать у нас определенно должен быть какой-то
капитал. Я заплачу любую цену, которую ты назовёшь».
Любая цена. Это не было маленьким обещанием.
После слов мисс Цзюнь, Фан Чэнъюй оставался спокойным. Лэй Чжунлян был безразличным.
Мужчина улыбнулся.
«Молодая мисс, есть вещи, которые деньги не могут купить. Не
думайте, что я издеваюсь над вами. Если подумать о здравом смысле, то
вы не часть небесного мира».
Он не стал дожидаться когда она скажет что-либо еще. Вскоре он скрылся в горном лесу.
На лице мисс Цзюнь было разочарование, когда она смотрела на его удаляющуюся спину.
Да, она была на волоске от смети, когда схватила Бессмертный Зий.
Теперь, когда растения больше не было, ее жизнь была в безопасности.
Должно быть это баланс, неотъемлемая часть этой жизни.
Точно так же она потеряла пять тысяч таэлей на фестивале фонарей.
Ничего не было. То, что можно получить можно и отпустить. Мисс Цзюнь поднялась с земли.
Когда Лэй Чжунлян убедился, что этот человек скрылся из виду, он
оставил свой пост. Его спина была покрыта потом, он бросился вперед,
чтобы помочь мисс Цзюнь.
«Как ты?», спросил Фан Чэнъюй, глядя на мисс Цзюнь.
«Я в порядке, это лишь поверхностная рана», сказала она. Она подняла юбку и сняла носок с туфлей.
Лэй Чжунлян поспешно отвел взгляд. Он слышал, как мисс Цзюнь доставала лекарства из кареты.
Она достала все необходимое, чтобы перевязать свою рану. Фан Чэнъюй наблюдал за этим процессом.
Ее лодыжка была обнажена и была видна раненная нежная плоть.
«Больно?», спросил он.
Это казалось бессмысленным. Но иногда людям хотелось задать
вопрос, на который они знали ответ. Это был их способ облегчить боль,
взять часть на себя.
«Если мои ноги заболят, значит мне стало лучше», сказал он.
Мисс Цзюнь улыбнулась ему, промывая рану.
«Разве твои ноги и так не ранены?», сказала она.
Фан Чэнъюй взглянул на нее.
«Я привык к боли. Могу и еще немного потерпеть», сказал он.
Слова Фан Чэнъюй относились к нынешней ситуации или к тому времени, когда его лечила мисс Цзюнь?
Фан Чэнъюй говорил тепло и нежно, но с особой серьезностью молодых. Это приносило радость тем, кто его слушал.
Он отличался от обычных молодых людей.
Он никогда не плакал и не кричал. Он говорил спокойно, делая атмосферу более гармоничной.
Он действительно был ребенком, который мог заставить людей отпустить свои тревоги.
Очевидно, людям нужно было заботиться о нем из-за его болезни, но он изо всех сил старался не доставлять много проблем.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Я испытывала боль раньше», ответила она.
Когда она умерла, она была изрублена на куски.
Гвардейцы Цзиньу использовали боевые лезвия. Мечи были широкими,
острыми и толстыми. Это было острое оружие, которое могло разрубить даже
броню.
Ее плоть против этих лезвий была похожа на тофу.
Она вспомнила, что первый удар пришелся в плечо и вся ее рука рухнула на пол.
Затем появился огромный порез на спине.
Если бы к удару была приложена большая сила, то ее разрубили бы пополам.
Это действительно больно.
Это была разница между небом и землей сравнивая с повешением Цзюнь Чжэньчжэнь.
Мисс Цзюнь потерла шею.
Фан Чэнъюй заметил этот жест и вспомнил, когда она повесилась.
Умирать было очень больно? Должно быть это было именно так для Цзюнь Чжэньчжэнь, которая на самом деле не хотела умирать.
Он сопротивлялся желанию улыбаться. Жизнь была болезненной, но не настолько, чтобы хотелось умереть.
Мисс Цзюнь закончила перевязывать раны.
«Это из-за того человека?», вдруг спросил он: «Он не просто дровосек?»
Она покачала головой.
«Моя рана определенно не его вина», сказала она: «Собственно, он тот, кто спас мне жизнь».
Спас ей жизнь?
Мисс Цзюнь рассказала, что произошло. Конечно она сказала, что знала стоимость этой травы и именно поэтому пошла за ней.
Фан Чэнъюй и Лэй Чжунлян услышав это покрылись холодным потом.
Они не знали, что сказать и даже что они должны сказать.
Должны ли они сказать, чтобы она была более осторожной в будущем? Но кто может знать какой шаг опасен, а какой нет?
«На этот раз все случилось из-за моей небрежности», первой
заговорила мисс Цзюнь: «Я знала свойства бессмертного Зия и где он
растет. Я должна была обвязать себя веревкой, прежде чем полезть за
ним».
«Неужели она полезла за этим цветком из-за моей болезни?», подумал Фан Чэнъюй, а затем на мгновение остановился.
«Этот цветок очень ценен», сказал он: «Этот человек не преувеличивал, когда обменял его на жизнь сестры».
Об этом было сказано с некоторым сожалением.
«Мы должны были дать ему побольше денег».
Это звучало очень разумно, но Лэй Чжунлян не мог не чувствовать себя странно.
«Но этот человек, его поведение…», он не мог не сказать этого.
Он даже не знал, как описать его.
«Мы не знаем был ли он джентльменом или негодяем», наконец закончил он.
Если бы он был настоящим джентльменом, то зачем ему спасать жизнь
ради растения? Если он конечно не сразу попросил об этом. Возможно ли,
что молодая госпожа не хотела отдавать цветок человеку, который спас ей
жизнь?
Мисс Цзюнь покачала головой.
«Я бы не отдала его», сказала она: «Если бы он не угрожал мне своим топором».
Она снова вспомнила об этом, а потом кивнула.
«Я могла бы дать ему больше денег, но не отдавать цветок».
Если бы не угроза для ее жизни, она бы определенно не отдала бы бессмертный Зий даже если бы он спас ей жизнь.
Лэй Чжунлян молчал.
Возможно этот молодой человек увидел все это и решил просто забрать цветок и уйти.
Они оба далеко не джентльмены.
«Я девушка, которая путешествует сама по себе, тут не может идти
речи о джентльменстве», сказала она, поглаживая серебряный браслет.
Тогда она возвращалась в столицу одна. Учитель не сопровождал ее, но дал ей некоторые вещи, чтобы она смогла себя защитить.
Конечно большинство из этих предметов были для хитрых трюков, которые приличные люди не могут себе позволить.
«Ты девушка, которая путешествует одна, тебе не на что рассчитывать», сказал учитель.
Мисс Цзюнь почувствовала, как ее губы сложились в улыбке.
Но она все еще вздыхала, вспоминая, что ее бессмертный Зий был упущен.
«У меня нет никаких оснований ненавидеть его. Его поведение было
не джентльменским, но он не был подлецом, иначе он не спас бы меня и не
спустил с горы», сказала она.
Фан Чэнъюй кивнул.
«Это трудная задача, не навредить другим, но при этом заставить их тебя уважать», сказал он.
В таком молодом возрасте и такие серьезные фразы, это было более типично услышать из уст старика.
Мисс Цзюнь снова улыбнулась.
«Тем не менее, мне все еще не нравится его отношение», сказала
она: «Дело не в том, что он забрал то, что принадлежит мне, а в том, что
он использовал свой топор. Я не нападала на него, а он начал защищаться
от меня. На важно подлец он или нет, по крайней мере он имеет сердце
негодяя».
И это не потому что он забрал твою вещь?
Если бы он не забрал цветок, ему не нужно было бы обороняться от вас и вам не нужно было опасаться его.
«Молодая девушка, серьезно делающая такие заявления, очень интересна», подумал Лэй Чжунлян.
Когда вы рискуете жизнью, чтобы сорвать цветок, а потом у вас
ничего не получается, любой бы почувствовал обиду, тем более ребенок.
«Молодая госпожа, вам нужно поесть», сказал он, протягивая горячую пищу.
Это уже прошло. Не нужно было ворошить неприятности, она должна двигаться вперед.
Фан Чэнъюй взял лекарство, мисс Цзюнь еду, а Лэй Чжунлян стоял в стороне оперившись на деревянную палку и о чем-то думая.
«К счастью это были не те люди», внезапно сказал он.
Фан Чэнъюй и мисс Цзюнь посмотрели на него.
Фан Чэнъюй ничего не сказал, а мисс Цзюнь задумалась.
«Бандиты, с которыми вы столкнулись, когда сопровождали мастера?», спросила она.
Лэй Чжунлян был молчалив.
Мисс Цзюнь знала кто он. Лэй Чжунлян тоже знал, что она знала это
и ему оставалось лишь догадываться о том, почему она взяла в
сопровождающие именно его.
Они не говорили об этом с момента начала их путешествия.
Лэй Чжунлян не знал стоит ли ему говорить об этом.
Десять лет назад он много раз рассказывал эту историю, но никто
не верил ему. Вместо этого он подвергся лишь еще большему унижению.
Он не мог принять несправедливость, поэтому остался в семье Фан.
Вначале он рассказывал, что добьётся всеобщего уважения, но в
итоге никто даже не смотрел на него. Они отправили его следить за
экипажами, говорили с ним так, будто он был их бременем.
Он много раз спрашивал почему, но в итоге никогда не получал ответа.
Последние годы он вообще не говорил об этом.
Он никогда не думал, что теперь его может кто-то об этом спросить.
И это была одна из молодых девушек семьи Фан.
Разве это не то, чего он всегда ждал? Почему он вдруг замолчал и не осмеливался что-либо сказать?
Это потому что он не хотел, чтобы опять наступил тот момент,
после того как он закончит рассказ? Он не хотел чувствовать это отчаяние
и разочарование?
Мисс Цзюнь не давила на него. Фан Чэнъюй молчал. Это был не
допрос, но и излишнего любопытства больше не было, будто они
разговаривали о самых обыденных вещах.
Лэй Чжунлян немного расслабился.
«Он был похож на тех людей», сказал он.
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
«Вы хотите сказать, что похоже, что он не настоящий дровосек, а те бандиты не были просто бандитами?», сказала она.
В этот раз слова Лэй Чжунляна уже сказали за него.
Он снова сжал деревянную палку.
«Они…у них не было ауры бандитов», сказал он, глядя в лес.
От присутствия того человека не осталось и следа.
«У них была аура военных?», спросила мисс Цзюнь.
Аура военных?
Лей Чжунлян крепче сжал свое копье.
Люди появлялись со всех сторон, кто-то на лошади, кто-то пешком, это было похоже на хаос.
Эти люди были в разной одежде, они были похожи на демонов и дьяволов. У всех было разное оружие: мечи, копья, алебарды.
«Дайте нам плату, дайте нам плату», странно скандировали они, махая оружием.
«Мастер Фан, с этими людьми что-то не так», сказал Лэй Чжунлян.
Хотя отец и покинул мир, мастер Фан достаточно много успел с ним
попутешествовать, поэтому он не боялся нынешней ситуации. Его окружение
было спокойно.
«Что не так? В мире не мало таких бандитов», сказал он: «Они не
причинят вреда, просто хотят денег, а нам нужно проехать, каждый из нас
может существовать в этом мире».
Услышав слова мастера Фан, кто-то из управляющих вышел с бандитами на переговоры.
Лэй Чжунлян и другие телохранители выстроились в оборонительную фигуру.
«Тут что-то не так. Не рискуйте своими жизнями, мы должны лишь выжить, не деритесь ради денег и славы», сказал он.
Все телохранители кивнули. Некоторые из молодых даже улыбались.
«Старший брат Лотос, это ведь всем известно, но ты все еще напоминаешь нам?», сказали они.
Напоминая о том, о чем не нужно было напоминать, он выдавал свое
нервозное состояние, а также распространял атмосферу беспокойства.
Лэй Чжунлян оглядывался по сторонам, его выражение лица было серьезным.
«Я чувствую, что в этих людях что-то не так», сказал он.
Телохранители, не понимая тоже начали смотреть по сторонам.
«Эти бандиты на протяжении многих лет контролировали эту
территорию, это не редкость, иногда тут даже несколько банд. За
последние несколько лет ситуация не улучшилась, поэтому многие стали
бандитами», сказал кто-то: «Но они хотят лишь денег, они не собираются
рисковать своими жизнями».
«Даже если бы они и хотели, то это нас бы не испугало», со мехом сказал кто-то: «Они не владеют мечом».
В прошлом они встречали многих бандитов и лишь единицы могли
управляться со своим оружием. Поэтому даже если они атакуют, превосходя
их числом, это может и не дать им преимущества и телохранители не будут
чувствовать массивной атаки.
Все должно было быть именно так, но Лэй Чжунлян видел в этих людях что-то странное.
Их голоса и движения казались хаотичными, но для них это был порядок.
В это время, человек, что оправился на переговоры, упал с лошади.
«Возьмите заложника, это цена за кровь!», раздался крик.
Поле битвы было безумным.
«Их аппетит огромен, они ничего не боятся», кричали телохранители. Они были в боевой готовности и могли встретить атаку.
Бандиты накатывали словно волны, а их крики сотрясали небеса.
«Убить».
«Убить».
«Убить».
Эти слова въедались в уши Лэй Чжунляна, он почувствовал, как его тело пронзила молния.
Он понял, что не так.
Их голоса были слишком упорядоченными. Несмотря на хаос, это был
преднамеренный хаос. Он моментально превращался в единый поток, который
мог сломать горы и перевернуть моря.
И они кричали чтобы убивать.
Если бы это были бандиты, то они не стали бы тратить время на
бестолковые выкрики. Если бы они кричали это до нападения, то это был бы
просто запугивающий прием.
Но они кричали на поле боя, это были солдаты.
Однажды Лэй Чжунлян вступил в ряды солдат и даже лично отправился
в северный регион с герцогом Чэном, но из-за преклонного возраста его
родителей он должен был вернуться и исполнить свой сыновний долг.
Он проходил через поля битвы, он тренировался и убивал вместе со
своими товарищами. Хоть это время и было коротким, эти ощущения остались
в его костном мозге.
Эти люди не были бандитами!
«Уходите, не участвуйте в сражении, отходите и защищайте мастера Фан», кричал он.
Но было слишком поздно.
«Значит эти люди были не бандитами, а обученными солдатами?»
Голос девушки прорезал воспоминания Лэй Чжунляна, она передала ему чашку горячего чая.
Его напряженное тело немного расслабилось, он взял теплую чашку своей холодной рукой.
«Да», коротко ответил он: «Позже пришли власти и арестовали их,
сказав, что это их дело. Доказательств не было, но я был уверен, что они
не были просто бандитами».
«Единственным доказательством были твои ощущения?», спросила она.
Такое же чувство он ощутил, когда они увидели дровосека, его волосы встали дыбом.
Они были похожи на солдат, особенно на тех, что бывали на поле битвы и проливали кровь.
Но это было всего лишь чувство, просто инстинкт животного, столкнувшегося с опасностью. Это можно понять, но не описать.
Лэй Чжунлян опустил голову, в его глазах была печаль.
«Да, мне никто не поверил», горько сказал он.
Все думали, что он пытается оправдаться.
Он снова и снова твердил, что они были солдатами, кричал, что это
было преднамеренное нападение, кричал, что это была расправа, но
никогда не говорил о том, что ему не хватило сил.
Проиграть военному было менее постыдно, чем проиграть бандиту.
Мисс Цзюнь ничего не сказала.
Но наконец-то раздался голос Фан Чэнъюй.
«Что сказали мои мама и бабушка?», спросил он.
«Госпожа не выдержала волнения…», сказал Лэй Чжунлян: «А старая госпожа кое-что тогда сказала».
Он поднял голову и посмотрел прямо на него.
«Она сказала, что я вру. Она сказала, что это невозможно», сказал он.
Почему это было невозможно?
Он отказался принять это, поэтому и не ушел. Он остался в Дэ Шэн Чан, просто желая узнать почему.
Мисс Цзюнь посмотрела на Фан Чэнъюй, а потом вновь перевела взгляд на него.
Мисс Цзюнь улыбнулась и ничего не сказала.
«С тех пор я видел записи и материалы расследования
правительственных чиновников», он с теплотой посмотрел на Лэй Чжунляна:
«Там в самом деле нет упоминаний о том, что в этом были замешаны
солдаты, в то время около Янчэн не было никаких войск. Если все эти люди
пришли из других мест, то от них не осталось и следа».
Лэй Чжунлян удивленно посмотрел на него.
Этот Молодой мастер знал о том, что тогда произошло и даже прочитал официальный отчет.
Так он с подозрением относился к смерти своего отца? Иначе зачем ему читать отчет? Все знали, что убийцами были бандиты.
«Я болен, я больше ничего не могу сделать. Я могу лишь позволить
своему воображению разгуляться во время чтения», ответил Фан Чэнъюй,
догадываясь о его мыслях: «В то время герцог Чэн уже был в северном
регионе. Войска Бейсан были под его командованием. Вы не верите в
расследование правительства, не верите, что моя бабушка ничего не знала,
но разве вы верите в жестокость войск герцога Чэн?»
Верно. Кто мог так легко мобилизовать войска, не оставив после себя никаких следов?
«Значит вы понимаете почему, моя бабушка сказала, что это невозможно», мягко сказал Фан Чэнъюй.
Выражение лица Лэй Чжунляна было печальным.
Да, должно быть это было невозможно, но он был уверен в том, что он видел. Тогда как такое возможно?
Возможно все было так как говорили другие. Страх и трусость
вызвали эту иллюзию. Он не смог справиться со смертью своих братьев и
нашел себе утешение.
«Но есть и правда в ваших словах, дядя Лэй», сказал Фан Чэнъюй.
Лэй Чжунлян вздохнул.
«Убийство моего отца было определенно преднамеренным», сказал Фан
Чэнъюй: «И дядя Лэй, ты тот, кому семья Фан может доверять, именно
поэтому именно ты сопровождаешь нас».
Доверять?
Семья Фан доверяла ему?
В его глазах загорелся свет.
«Молодой мастер», дрожа воскликнул он.
Фан Чэнъюй улыбнулся и кивнул.
«А теперь нам нужно спешить», сказал он: «Чтобы не быть обнаруженными, нам стоит скрыться от них».
Так что молодой мастер не был брошен семьей Фан. Скорее все это было для его защиты.
С внезапным осознанием Лэй Чжунлян взглянул на Фан Чэнъюй.
«Я никогда не думал, что Старая госпожа и Госпожа все это время…», пробормотал он.
Все это время верили ему.
Это было не совсем так. Фан Чэнъюй посмотрел на мисс Цзюнь, именно она была той, кто верил ему.
Она улыбнулась.
«Но теперь мне придется побеспокоить вас, чтобы вы помогли нам с
экипажем. Вам придется заботиться о нас, ведь без вас мы не сможем
никуда уехать. Думаю, никто не мог представить, что может случиться
нечто подобное», сказала она.
Лэй Чжунлян не мог не улыбнуться.
Теперь, узнав, что отец и сын знали правду, он смог спокойно говорить.
Это заставило его почувствовать насколько ничтожным было его раскаяние.
«Хорошо», сказал он: «Молодой мастер, Молодая госпожа, поспешим и тогда ни один злодей не сможет до на добраться».
…..
Стук.
Управляющий Сон швырнул фарфоровую чашку на стол. Он был в ярости.
«Вы, кучка мусора, почему вы не смогли их найти после этого?»
Кусочки фарфора с дребезгом разлетелись в разные стороны. Аромат чая дошел и до остальных людей.
Ряд человек, стоящих там, не смел двигаться.
«Учитель», сказал самый смелый: «Вы знаете силу Дэ Шэн Чан. Если
они действительно захотят кого-то спрятать, то их будет не просто
найти».
Управляющий Сон ходил из стороны в сторону, его брови плотно сдвинулись на переносице.
Это действительно было так.
Если бы это случилось в любой другой момент, то все было бы
хорошо. Эта парочка женщин прятала бы его от других людей, но не от
него. Он бы расспрашивал их и правда бы вышла наружу. Но на этот раз эти
женщины готовы на все, послушав буддийского монаха, они отдадут свою
жизнь, чтобы избавиться от проклятья семьи Фан.
Просто задать вопрос, уже не говоря о получении ответа, этого было достаточно, чтобы зародить в них подозрение.
Поэтому он не стал спрашивать.
Управляющий Сон остановился, его выражение лица было мрачным.
«Будда сказал, что если отец и сын никогда не встретятся, то
обретут мир? Я покажу им, что на это скажет Яма, король ада», язвительно
сказал он. Он посмотрел на мальчика слугу: «Возьми это».
Молодой слуга вошел во внутреннюю комнату и вернулся с маленькой коробочкой.
Управляющий Сон достал треугольный бумажный мешочек. На уголках его губ заиграла улыбка.
«В прошлый раз я дал тебе пять лет счастья. На этот раз я убью
плод еще в утробе матери. Посмотрим веришь ли ты в судьбу», сказал он,
насыпая что-то в мешок: «Передайте это ей».
Один из людей взял мешочек и поспешно вышел из комнаты.
«Если ты любишь прятаться, то прячься, потому что теперь я не
буду тебя искать», холодно сказал управляющий Сон: «Рожайте сколько
угодно детей, я не позволю никому из них выжить».
………
В конце апреля дни уже были теплыми.
Линчжи сидела на веранде, энергично размахивая веером. Но она все еще чувствовала жар и расстегнула несколько пуговиц.
Вбежали две служанки.
«Моя мисс», хором сказали они: «Вам не следует мерзнуть».
Линчжи непонимающе посмотрела на них, продолжая махать своим веером.
Она подумала, что прохлада ей сейчас не помешает.
Она была беременна уже почти месяц. Она уже не вела себя так как в начале.
Это определенно было не нормально.
Врач сказала, что ей потребуется минимум три месяца, чтобы привыкнуть к новому порядку вещей.
И ее талия.
Линчжи выпрямилась. Мало того, что не было жира, так она стала еще стройнее.
Конечно она не могла стать толстой. У нее ведь не было ребенка.
Она не знала действительно ли это была ложная реакция организма
на такое поведение, но ее дни в этом месяце не наступили. Иначе она бы
не знала, как ей пережить этот месяц.
Но в следующем месяце ей может повести меньше.
Линчжи начала махать быстрее.
«Мисс Линчжи, немного кисло-сладкого супа», с улыбкой сказала одна из служанок.
Когда она только увидела этот суп ее чуть не стошнило. Он был
такой кислый, что можно было вырвать себе зуб, только дьявол захотел бы
его съесть.
Но врач сказала, что всем беременным женщинам это очень нравится.
Если она не выпьет его, разве это не будет поводом для слухов о том, что она не беременна?
Линчжи улыбнулась и приняла миску. Она стиснула зубы и сделала глоток.
«Он такой приятный», она выдавила улыбку.
«Не пей что попало», раздался голос Старой госпожи из-за двери.
Все во дворе быстро поднялись, чтобы поклониться, когда увидели, что Старая госпожа шагает к ним.
«Это не что попало. Госпожа лично приготовила это», сказала она Старой госпоже.
Когда она услышала, что это лично приготовила Госпожа, Старая госпожа не стала ни о чем спрашивать.
«Почему ты здесь сидишь?», нахмурившись сказала она.
В семье Фан самым важным сокровищем был этот народившийся
ребенок. Каждый день Госпожа Фан лично навещала Линчжи, это было
распоряжение Старой госпожи.
Старая госпожа потерла ее плечо, ее выражение лица было ласковым.
«Тогда я посижу с тобой», сказала она.
Это была особая честь, которой не удостаивались даже молодой
мастер и мисс. Все слуги во дворе смотрели на Линчжи с едва
замаскированной завистью.
Линчжи расцвела от счастья, но в то же время чувствовала себя глубоко обеспокоенной.
«Пожалуйста, Старая госпожа», она лично помогла ей сесть на место, а потом села рядом с ней.
Скоро ей придется иметь дело с ребенком.
Разве они не говорили, что плоть и кровь появляются, когда плоду уже три месяца?
Пришло время подделать выкидыш, она могла подделать кровь, но как она подделает плоть?
Прямо сейчас много людей наблюдали за ее жизнью, она не оставалась одна ни днем, ни ночью.
«Как молодой мастер?», тихо спросила она со слезами на глазах.
«У тебя все хорошо, значит и у него должно быть тоже», ответила Старая госпожа Фан.
Почему он еще не умер? Если он умрет, то она воспользуется
всеобщим замешательством и сможет более качественно подделать выкидыш.
Линчжи схватила веер.
Услышав, что вышла Старая госпожа, госпожа с обеими наложницами быстро пришли в сад.
«Я в порядке, лучше позаботьтесь о себе», с улыбкой сказала
Старая госпожа. Она нервно посмотрела на Линчжи, но в ее глазах было
счастье: «Скоро будет два месяца. Разве они не сказали, что это самый
важный период? Тебе не стоит нервничать».
«Старая госпожа, вам не о чем волноваться. Госпожа лично готовит
супы и прочее для нее, мы кормим ее три раза в день и приглядываем
каждую минуту», шутила наложница Юань.
«Конечно я буду приглядывать за ней. Тогда Будда увидит мою искренность», сказала Госпожа Фан.
Мало того, что она хотела защитить нарожденного внука, она хотела отомстить за болезнь Чэнъюй.
Старая госпожа кивнула и огляделась вокруг.
«Тут слишком много людей», сказала она.
Все еще слишком много?
Наложница Юань оглядела окружающих.
Госпожа Фан оставила всего четырёх или пять слуг. Если сократить их еще сильнее, Госпожа Фан останется одна.
«Будда сказал, что все должно ограничиваться кругом ближайших
родственников», сказала Старая госпожа Фан: «Вы останетесь тут и еще две
служанки. Этого достаточно».
Во что это превращается? Это было заключение.
Все уставились на нее.
Лицо наложницы Су было деревянным. В любом случае она сделает то, что ей приказали Госпожа и Старая госпожа.
Наложница Юань нахмурилась.
«Разве ты не думаешь, что они больше волнуются о второстепенных
проблемах?», спросила наложница Юань наложницу Су, когда они покидали
внутренний двор.
«Второстепенной проблеме?», спросила она в ответ.
Наложница Юань махнула рукой и улыбнулась.
«Это не то что я имела ввиду, я знаю, что это очень важно», она
заговорила еще тише: «Но разве ты не думаешь, что это выглядит очень
странно?»
Наложница Су посмотрела на нее.
«Она носит ребенка, а все суетятся вокруг нее, будто она
сокровище. Похоже Старая госпожа и Госпожа так реагируют потому что
думают, что ей может кто-то навредить», сказала она.
«Навредить ей? Но кто может это сделать?»
«Неужели Лю?», рассуждала наложница Юань. Она подавила свое хихиканье: «Это так забавно».
Наложница Су снова взглянула на нее.
«Ты не серьезна. Несешь чушь», сказала она.
Наложница Юань все еще хихикала.
«Но это почему-то действительно странно смешно», сказала она.
……
«Странно? Что тут странного?»
«Я просто думаю, что тут что-то не так».
В какой-то из комнат резиденции семьи Фан был тихий диалог между стариком и молодой девушкой.
«Не думай слишком много об этом, у нас нет никаких проблем».
Комната на мгновение погрузилась в тишину.
«Да», было последним словом, произнесенным женщиной.
Никто больше не говорил и ночь снова погрузилась в тишину.
……..
Из-за приказа Старой госпожи резиденция семьи Фан стала почти пустой.
Вокруг Линчжи теперь почти никого не было, но она не чувствовала
себя более расслабленно. Скорее она чувствовала еще большее
беспокойство.
Не было никаких шансов контактировать с кем-то из людей. Госпожа постоянно наблюдала за ней, будто она была в тюрьме.
У нее стало еще меньше шансов подстроить выкидыш.
Линчжи стало жарко. Она помахала своим веером и встала, чтобы пойти к чайному столику, что был снаружи.
«Линчжи, тебе нужна вода?», раздался голос девушки.
Линчжи обернулась и увидела, что перед ней стоит улыбающаяся наложница Юань.
«Не двигайся, я принесу», с улыбкой сказала она, быстро входя в комнату.
Линчжи чувствовала себя неуютно из-за нетерпеливого внимания наложницы Юань.
В домашнем хозяйстве наложница Юань была очень юркой. Мало того,
что она пользовалась милостью Госпожи и Старой госпожи, она поддерживала
дружественные связи со служанками.
А теперь, когда ее статус изменился, наложница Юань стала относиться к ней более еще более уважительно.
Линчжи уже привыкла к такому поведению этих людей, поэтому она не
стала останавливать ее и просто наблюдала за тем как наложница Юань
идет к чайному столику.
Она взяла чашку чая и собиралась передать ее Линчжи, когда вдруг появилась Госпожа Фан.
«Что ты делаешь?», нахмурившись спросила она.
Наложница Юань замерла с чашкой в руке.
«Линчжи хотела пить», с улыбкой сказала она.
«Поставь», Госпожа Фан взглянула на нее проходя мимо. Она
взглянула на Линчжи: «Разве я не говорила не принимать ничего ни от кого
кроме меня?»
Она сказала именно эти слова, но не думала, что они прозвучат так строго.
Наложница Юань и Линчжи признали ошибку и склонили головы.
Госпожа Фан принесла Линчжи новый чайник и дала ей попить.
«Иди внутрь», сказала она: «Мне нужно поговорить с наложницей».
Линчжи кивнула и унесла чайничек внутрь. Она услышала, как Госпожа и наложница Юань отправились в соседнюю комнату.
О чем они говорили?
Линчжи с отчаянием бросила чашку на стол и села на кровать. Она начала энергично размахивать своим веером.
Что она могла сделать?
Когда она полностью уже растворилась в своем воображении, она услышала звук шагов. Она улыбнулась.
«Наложница Су», немного испугавшись вскрикнула она.
Наложница Су отдернула занавеску перед ней.
«Госпожа велела принести тебе этот суп», с улыбкой сказала она.
Изначально Госпожа назначила заботиться о ней именно наложницу Су.
Все в семье знали, что наложница Су была самым праведным
человеком в доме. Она скрупулезно выполняла все приказы Госпожи и Старой
госпожи Фан.
Когда Старая госпожа сказала, что о Линчжи могут заботиться лишь
ближайшие родственники, наложница Су немедленно прекратила
контактировать с Линчжи. Даже если это были какие-то мелочи, она не
приносила ей ни чая, ни хлебных палочек, даже не отодвигала для нее
занавеску.
Раз она пришла с супом, то наверняка это был приказ Госпожи Фан.
Линчжи не была подозрительной.
На самом деле ей было все равно. Она даже надеялась, что кто-то навредит ей.
Тогда потеря ребенка была бы чужой ошибкой. Это было бы самым удачным решением ее проблемы.
Было ужасно, что никто кроме Госпожи Фан не контактировал с ней.
Ведь она не могла навредить ее ребенку.
Линчжи вздохнула.
«Мисс, пожалуйста, поешьте», наложница Су поставила суп на стол.
Линчжи посмотрела на нее и прикусила нижнюю губу. Она посмотрела во внутренний двор и в ее глазах вспыхнул свет.
Кто-то шел по двору, который уже несколько дней был погружен в тишину. Это была третья мисс, Фан Цзиньсю.
Не важно, что она пришла сюда. Важна была служанка, стоявшая за ней.
Это была Лю, служанка мисс Цзюнь.
Из-за того, что мисс Цзюнь сбежала вместе с мастером, Лю
вернулась вместе с третьей мисс. Она не знала куда ей идти и поэтому
решила вернуться вместе с ней в дом.
Хоть третья мисс и была недовольна, казалось, что у нее не было другого способа справится с ней.
Лю прошла через ворота и направилась в комнату Линчжи, но рука Фан Цзиньсю резко схватила ее.
«Что ты делаешь? Кто сказал, что ты можешь войти?», прорычала она.
«Почему я не могу войти? Я просто хочу посмотреть на нее», фыркнула Лю.
Эта маленькая шлюшка считалась ценным сокровищем. Она просто хотела посмотреть на это золотое яйцо.
«Уходи», сказала Фан Цзиньсю: «Я не знаю обладаешь ли ты статусом, который позволяет приблизиться к ней».
Лю нахмурилась.
«У меня есть любой статус», сказала она.
Как у Цзюнь Чжэньчжэнь могла быть такая глупая служанка? И еще
хуже то, что Фан Цзиньсю почему-то решила забрать ее с собой. Она должна
была бросить ее в той усадьбе.
Фан Цзиньсю сердито стиснула зубы.
«Не приноси неприятностей молодым мисс этой семьи», сказала она.
«Как я могу причинить кому-то из молодых мисс неприятности…», непонимающе сказала она.
Когда они собирались войти, вдруг вышла наложница Су.
«Третья мисс», прошептала она.
Фан Цзиньсю и Лю замолчали.
«Наложница, мне сказали мама зовет меня», сказала Фан Цзиньсю.
«О», ответила наложница Су: «Пойдем со мной», когда они дошли до кабинета Госпожи Фан, они остановились: «Лю, жди снаружи».
Лю взглянула на нее.
Наложница осмелилась давать ей приказы.
«Останься тут, если сбежишь, то я продам тебя», угрожала Фан
Цзиньсю. Она вмешалась прежде чем Лю успела что-то ответить: «Не
забывай, что твоей молодой мисс сейчас тут нет».
Мудрый человек знал, что лучше сражаться тогда, когда в рядах врага разногласия.
Лю усмехнулась и лениво вышла наружу.
Госпожа была несколько удивлена, когда вошли Фан Цзиньсю и наложница Су.
«Госпожа, несколько дней назад вы сказали, что у вас есть какое-то дело для третьей мисс», напомнила наложница Су.
«О», сказала Госпожа Фан, вспомнив о своих словах.
«Да, Цзиньсю, тебе придется отправиться в поездку…», сказала она.
В другой комнате Линчжи была одна. Она сидела у окна и смотрела
на Лю, которая стояла рядом с дверью. Сердце в ее груди сильно
колотилось.
Лю…
Она не думала, что она действительно придет.
Это был ее шанс.
Линчжи посмотрела на суп на столе, вздохнула и поспешно встала.
Хоть это было очень примитивно и грубо, и было так много вещей,
которые могли пойти не так, кто виноват, что она Лю, кто виноват, что
она служанка мисс Цзюнь?
Когда речь идет о потере правнука, семья Фан явно неспособна вести себя рационально.
Что она могла сделать? Она не могла упустить эту возможность, потому что если она упустит ее, то второго шанса может не быть.
Линчжи дрожащей рукой схватила чашку с супом. Она запрокинула
голову и все проглотила. Затем она небрежно вытерла рот и бросилась
обратно в постель.
Под одеждой в ее постели был мешочек с лекарственным порошком, который она спрятала.
Когда ее осматривали, была одна сестра, которая купила это для
нее. В качестве награды, не зависимо от того, что она получит в будущем,
они обещала поделить ее с ней.
Этот порошок заставляет кровоточить органы малого таза. Хоть и был риск того, что это может навредить физическому здоровью.
Она не успела сделать и нескольких шагов, когда почувствовала острую боль внизу живота, будто в нее вонзили нож.
Линчжи закричала.
Что произошло?
Она не успела даже подумать об этом, как уже упала в обморок.
Этот крик разрушил тишину, царящую во дворе и напугал всех, кто его слышал.
Не хорошо.
Сердце Госпожи Фан заколотилось.
Это было плохо.
Сердце Фан Цзиньсю тоже екнуло. Она вылетела наружу.
Наложница Юань и наложница Су уже бежали впереди.
Госпожа Фан увидела Линчжи на полу и кровь, льющуюся из ее тела.
Ярко-красная кровь.
Это случилось.
Госпожа Фан упала на колени.
Почему это случилось?
Она делала все возможное, почему это случилось?
Старый небесный отец должно быть ослеп.
Взгляд Фан Цзиньсю был мрачным. Она прислонилась к двери и стиснула зубы.
Как и ожидалось.
Были ли Чэнъюй и Чжэньчжэнь в безопасности?
Кто это сделал?
У дверей стояли наложницы Су и Юань, их лица были бледными от шока.
«Я говорила, что все это странно», пробормотала наложница Юань.
«Да», ответила наложница Су вспомнив ее слова.
Посреди этих всхлипов и вздохов был лишь один счастливый голос.
«Ха, должно быть это воля небес».
Фан Цзиньсю чуть ли не задыхалась.
Глупая девчонка не знала, что такое жизнь и смерть.
Она обернулась и увидела возбужденную Лю, которая пыталась посмотреть, что произошло.
«Иди и позови врача», прорычала она.
Наложница Юань очнулась.
«Верно, иди и найди врача. Позовите бабушку Ван», сказала она.
Прямо сейчас единственной служанкой в доме была Лю. Она была вынуждена отправиться за врачом.
Поторопись, глупый мусор.
Лю никогда не считала себя слугой, она просто улыбнулась.
«Позовите врача», повторила она прокричав во внутренний двор.
Фан Цзиньсю чуть ли не свернула шею. Наложница Юань вздохнула. Ей пришлось выйти наружу, чтобы позвать кого-нибудь.
Никого не было.
«Это странно», во второй раз повторила наложница Юань.
Хоть Госпожа Фан и не нуждалась в людях, не все слуги семьи Фан
были высланы из дома. После такого оглушительного крика, почему во двор
не прибежал никто кроме Лю.
Это вызывало подозрения, но вдруг снаружи раздались шаги.
Казалось, что тут было много людей, но они не производили много шума.
Казалось, что они парили.
Наложница Юань остановилась, увидев пришедшего человека.
Старая госпожа?
Выражение ее лица было торжественным. За ней не было группы слуг, это был отряд охранников с копьями.
Лицо Старой госпожи было очень мирным, ног ее глаза ужасающими.
Наложница Юань отступила назад.
«Я так долго ждала, и ты наконец пришла», Старая госпожа остановилась: «Я действительно счастлива видеть тебя».
Крики Госпожи Фан не прекращались.
Фан Юньсю разговаривала с Фан Юйсю.
«Это мама позвала ее», сказала Фан Юньсю.
«Мама лично позвала ее?», спросила Фан Юйсю.
Поскольку в настоящее время Госпожа Фан была так предана своему
внуку, она не обращала внимания на дела вне дома. Чтобы поддерживать
биржевую фирму, молодым мисс приходилось тратить на это все свои силы.
Сестры, как и прежде проверяли учетные записи и обсуждали
повседневные дела, когда пришел управляющий и о чем-то спросил. Фан Юйсю
вышла, а когда вернулась, Фан Цзиньсю уже не было на месте.
Фан Юньсю сказала, что ее искала Госпожа Фан.
«Как могла мама лично прийти сюда», подметила Фан Юньсю. На ее лице появилось беспокойство: «Ту что-то нет так».
«Мама не позволяет входить в свои комнаты. Лучше нам не ходить», сказала Фан Юйсю: «Кто сказал ей пойти туда?»
«Наложница Су», сказала Фан Юньсю.
Они только вошли во двор, когда услышали крики со двора Госпожи
Фан. Их лица сразу же онемели. Фан Юньсю инстинктивно схватила Фан Юйсю
за руку. Они смотрели как белеют лица друг друга.
«Нам не стоит торопиться», сказала Фан Юньсю.
Фан Юйсю уже бежала вперед.
Сестры знали, что что-то случилось, это никогда не прекращалось.
Там была их мать и сестра. Для них не было никаких преград.
Но кто-то остановил их.
Фан Юньсю и Фан Юйсю остановили у входа во внутренний двор.
Там было несколько охранников. Их лица были им незнакомы и они держали копья.
«По приказу Старой госпожи никто не может туда войти», сказали они.
Со двора матери снова донеслись крики. Они увидели за воротами
еще одну группу неизвестных охранников. Это было похоже на сцену из
кошмара.
Фан Юньсю и Фан Юйсю сжали руки. Фан Юньсю потянула Фан Юйсю за собой.
Фан Юйсю не отказывалась от добрых намерений старшей сестры. Она наблюдала за охранниками за их спинами.
«Это был приказ бабушки?», мягко спросила она.
Охранники кивнули в ответ.
«Вы охранники с биржевой фирмы?», спросила Фан Юйсю.
У биржевой фирмы были охранники?
Фан Юньсю не могла не взглянуть на Фан Юйсю.
Охранники посмотрели на нее и кивнули.
Фан Юньсю почувствовала, как тело Фан Юйсю постепенно расслаблялось.
«Все в порядке. Ими командует бабушка», прошептала она ей на ухо.
Это так?
Это все бабушка?
Можно ли это проверить?
Если Юйсю сказала, что все в порядке, тогда все было в порядке. Фан Юньсю расслабилась и посмотрела мимо ворот.
В резиденции Фан было полно охранников. В каждом дворе было тихо, никто не двигался.
«Мама», Госпожа Фан уже давно очнулась. Она бросила взгляд на то
место, где была Старая госпожа. Когда она позвала ее, та сразу подумала,
что что-то случилось. На ее лице был ужас, она заглянула в комнату.
Линчжи лежала на полу в лужи крови.
Это был не сон. Это была реальность.
Госпожа Фан поднялась на ноги.
«Линчжи, Линчжи», кричала она, бросившись вперед и пытаясь проверить есть ли у нее дыхание.
Она все еще дышала, так что Госпожа Фан с облегчением вздохнула. Однако, увидев покрытое кровью платье она задрожала.
«Почему врач все еще не пришел?», закричала она, глядя на людей, стоявших в комнате.
Наложница Юань, наложница Су, Фан Цзиньсю и единственная кто восхищался этим бедствием, Лю.
Слуг не было. Вместо них были охранники с пиками.
Верно.
Госпожа Фан наконец-то вернулась в реальность.
Линчжи подвергаюсь нападению. Человек, что напал на Чэнъюй объявился.
«Мама, кто это?», спросила она, ее глаза были красными и полными слез.
Взгляд Старой госпожи бродил по людям, находящимся в комнате.
«Скажите, кто из вас это сделал?», холодно спросила она.
Наложница Юань упала на колени.
«Старая госпожа, вы обвиняете не справедливо», всхлипывала она:
«Я…я все время была вместе с Госпожой, я даже чай не подавала мисс
Линчжи».
Старая Госпожа не продолжала допрос, ее взгляд перешел на наложницу Су.
Наложница Су опустилась на колени и склонила голову.
«Если бы все были честными, тогда в мире не было проблем».
Она всегда предпочитала подчиниться.
Наложница Юань вытерла слезы и с тревогой посмотрела на нее.
На этот раз нельзя было выдавать плачь.
Госпожа Фан сидела рядом с Линчжи. Теперь, когда она успокоилась, она вообще не давала никакой реакции.
Очевидно, что Старая госпожа подготовилась. Вернее, в ее сердце была одна единственная цель.
Сейчас целями были они четверо.
В противном случае они бы не появились тут сегодня.
Все для того чтобы узнать у кого сколько карт.
Но в настоящее время казалось, что у наложницы Юань было
наименьшее количество карт. В прошлый раз она была той, кто в конечном
итоге рассказал всему миру о том, что случилось с молодым мастером.
Очень подозрительно.
Увидев реакцию в глазах Госпожи Фан, наложница Юань тут же всхлипнула.
Когда она услышала слова наложницы Су, Старая госпожа ничего не сказала и перевела свой взгляд на Фан Цзиньсю.
Фан Цзиньсю ничего не сказала и просто встала на колени.
Старая госпожа повернулась к Лю.
Лю все еще была в восторге. Она решила поиздеваться, когда увидела, что Старая госпожа смотрит на нее.
«Я набросилась на нее?», спросила она: «Я бы действительно хотела
это сделать. Если бы моя молодая мисс не запретила бы мне этого, то она
оказалась бы в таком положении куда раньше. Зачем ждать так долго?»
Фан Цзиньсю ударила ее по ноге.
«На колени», прошипела она.
Лю застигнутая врасплох упала на пол.
«Как это вообще со мной связано? Почему я должна стоять на коленях?», расстроенно сказала она.
Из-за воплей Лю атмосфера стала немного напоминать хаос.
«Почему вы пришли сюда?», холодно сказала Старая госпожа, хлопнув по столу.
Услышав это, наложница Юань посмотрела на Госпожу Фан.
«Госпожа», всхлипывала она, на ее лице была мольба.
Госпожа Фан посмотрела на них, а потом на Старую госпожу Фан.
«Я позвала наложниц Су и Юань сюда», сказала она: «Цзиньсю…»
При этом она повернулась к Цзиньсю.
Хоть это было нелепо, после того как ее сын был отравлен, Старая
госпожа Фан знала, что то, что ранее казалось абсурдным, таковым не
было.
Госпожа Фан не будет так импульсивна, чтобы навредить внуку.
Она не навредит и четырехлетнему ребенку, что уж говорить о подростках.
Но сейчас самым загадочным было появление Фан Цзиньсю.
Лю улыбнулась.
«Меня позвала наложница Су», невозмутимо сказала Фан Цзиньсю.
Лицо наложницы Су стало каменным.
Даже тигр не жрал своих детенышей. Если наложница Су
действительно была преступником, тогда почему она заманила свою дочь в
ловушку?
Или она хотела убить двух орлов одной стрелой?
Госпожа Фан посмотрела на наложницу Су.
«Ты позвала ее сюда?», спросила она.
«Да», беззаботно ответила наложница Су.
Госпожа Фан была подозрительна.
«Госпожа», робко заговорила наложница Юань: «Я…Я сказала, чтобы старшая сестра позвала третью мисс».
Она?
Все смотрели на нее.
Наложница Юань не осмеливалась поднять головы.
«Это я, я», она не знала, что должна была сказать. Она могла лишь вытирать слезы: «Это я вмешалась, но я ничего не скрываю».
Она привыкла думать от имени Госпожи Фан. Ей приходилось думать о
том, что думали другие люди, и она должна была первой подумать о том, о
чем другие не подумают. А теперь она не могла придумать зачем она
попросила наложницу Су позвать Фан Цзиньсю.
Наложница Су ничего про нее не сказала, но разве молчание как-то ей поможет?
Было бы лучше признаться во всем сейчас, чтобы избежать вскрытия
этих фактов при уже более позднем допросе, это выглядело бы более
подозрительно.
Наложница Юань терло лицо, покрытое слезами.
Комната вновь погрузилась в тишину.
«Мама, вы ужу обо всем спросили», госпожа Фан посмотрела на
Старую госпожу Фан: «Все это может подождать. Мы должны запереть их и
сначала позаботиться о Линчжи».
Когда она сказала это, то снова начала задыхаться. Она опустила голову и увидела, что ее платье было заляпано кровью.
Будучи замужней женщиной, она знала, что ребенка Линчжи не спасти. На это не было никакой надежды.
Неужели это действительно было проклятье?
Иначе почему злодеи раз за разом преуспевают?
Госпожа Фан закрыла глаза и дотронулась своей рукой до крови. Она попыталась не упасть в обморок.
«Подождем пока Линчжи очнется. Тогда мы сможем спросить, что случилось», хрипло сказала она.
Старая госпожа кивнула.
«Да, если мы спросим ее, то узнаем», сказала она, глядя на
четырех человек, стоящих перед ней на коленях. Затем она ухмыльнулась:
«Свидетельство другого человека и вещественные доказательства могут вам
помочь».
Она не позвала врача, а махнула рукой одному из охранников.
«Приведи ее в чувство».
Услышав приказ Старой госпожи Фан, охранник вошел во двор. Он поднес к носу Линчжи маленькую фарфоровую бутылочку.
Комната наполнилась едким ароматом.
Наложница Юань наблюдала за сценой стоя на коленях.
Похоже ребенка больше не было. Линчжи выкинут как изношенные
ботинки. Когда она была беременна, она ела пищу, лично приготовленную
Госпожой, но без ребенка они даже не стали вызывать для нее врача, когда
она истекала кровью.
Старая госпожа была безжалостной и бессердечной.
Наложница Юань не могла не дрожать.
Линчжи чихнула несколько раз медленно приходя в сознание.
Пробужденная Линчжи была спокойна всего несколько секунд. Когда
она увидела под собой кровь, она вспомнила что произошло. Встревоженная,
она закричала.
«Линчжи, что случилось? Как это с тобой произошло? Кто приходил
сюда? Что с тобой сделали?», Госпожа Фан затыкала ее крики шквалом
вопросов.
Линчжи оглянулась. Она увидела группу людей, стоящих на коленях.
Наложница Юань, наложница Су, Цзиньсю и Лю.
Лю.
Как и ожидалось она была рядом.
Линчжи посмотрела на нее и вздрогнула.
С такой кровопотерей ребенок естественно погиб.
Это действительно был тот результат, которого она ожидала, но она не использовала приготовленное лекарство.
Что произошло? Определенно это было из-за еды, что она съела.
Сегодня единственное, что она ела, это еда, отравленная Госпожой. Казалось, что тут есть два виновника.
Взгляд Линчжи упал на наложницу Юань и наложницу Су.
«Я не подала тебе и чая», наложница Юань почувствовала тревогу,
когда ощутила ее взгляд. Она не могла не закричать: «Госпожа, вы сами
видели это».
Все смотрели на нее.
«Она еще ничего не сказала. Почему ты так волнуешься?», ругалась Госпожа Фан.
Наложница Юань подняла руку и ударила себя. Она продолжала плакать.
Затем Линчжи посмотрела на наложницу Су, которая была на коленях.
Ее выражение было жестоким, у нее не было реакции.
Та миска с супом…
Линчжи сжала кулаки, она находилась в опасном месте.
Это была наложница?
Проблема заключалась в миске супа и наложнице Су. Что если она
действительно отравила суп Госпожи? Если она упустит этот шанс, то
другого уже не представится.
Кроме того, в ее постели была микстура.
Если ее найдут, то все будет кончено.
Не важно. Это была воля небес.
Глаза Линчжи перешли с наложницы Су на Лю.
Когда они встретились взглядом, Лю улыбнулась. Она издевалась над ней, не в силах скрыть свою радость от этой катастрофы.
Дешевая шлюха. И эта мисс Цзюнь тоже.
Если она не избавится от них, то не сможет и дальше хорошо жить в семье Фан.
Линчжи подняла руку и вытерла слезы, затем указала на Лю.
«Это она», всхлипнула она.
При этом у всех в комнате изменились лица.
Госпожа Фан была ошеломлена.
Наложница Юань прильнула к земле и выдохнула. Она схватилась за сердце.
Хоть наложница Су и стояла на коленях, ее спина была ровной. Когда она посмотрела на Фан Цзиньсю, на ее лице появилась тревога.
Лю пришла вместе с ней. Она родила Фан Цзиньсю.
Такая реакция соответствовала ее характеру.
Фан Цзиньсю не обращала на нее внимания. Она сердито посмотрела на Лю.
Лю смотрела с широко раскрытыми глазами. Она плюнула, а затем вскочила на ноги.
Старая госпожа Фан все еще молча смотрела на присутствующих.
«Эта маленькая ведьма сошла с ума?», проклинала Лю.
«Это ты, это все ты», всхлипывала Линчжи.
«Что произошло?», заговорила Госпожа Фан.
«Я...я была в комнате, потом увидела, что третья мисс привела Лю.
Наложница Су и третья мисс пошли в вашу комнату», сказала Линчжи: «Я
пошла в ванную, а когда вышла, то увидела Лю, стоящую у стола».
Фан Цзиньсю встала. Она гневно посмотрела на Лю.
Глупая служанка, я же сказала тебе никуда не ходить. Теперь нашла себе проблем?
«Эй, у тебя с глазами плохо?», зарычала Лю: «Я была снаружи все это время».
«Продолжай», холодно сказала Госпожа Фан, обращаясь к Линчжи.
«Я… я вышла и спросила что она тут делает. Она ничего не сказала и
выбежала», Линчжи опустила голову: «Я не придала этому значения,
поэтому просто пошла есть суп, а потом…»
В этот момент печаль затопила ее, и она больше не могла связно говорить.
«Ты…ты действительно…», Лю была ошеломлена. Она выглядела так,
будто собиралась наброситься на Линчжи: «Ты смеешь играть со мной в
такую игру? Ты думаешь я идиотка?»
Она закричала и кинулась вперед, будто собиралась ударить ее. Линчжи закричала и бросилась в сторону.
«Остановите ее», сказала Госпожа Фан.
Несколько охранников немедленно схватили Лю, будто маленького цыпленка.
«Отпустите меня, отпустите меня!», извивалась Лю.
«Заставьте ее заткнуться», сказала Госпожа Фан.
Охранник достал кусок ткани и заткнул ей рот.
В комнате снова стало тихо, за исключением слабых звуков рыданий Линчжи.
Глаза наложницы Юань дико бегали по сторонам. У наложницы Су снова не было никаких эмоций, а Фан Цзиньсю была в смятении.
Старая госпожа Фан все еще молчала. Госпожа Фан была измотана.
«Это…», начала она.
«Мама», прервала Фан Цзиньсю, когда наконец осмелилась: «Лю не могла этого сделать. Это определенно не Лю».
Наложница Юань посмотрела на Фан Цзиньсю, у нее отвисла челюсть. Наложница Су опустила голову.
Лю, чей рот был занят, энергично закивала.
«Почему?», спросила Госпожа Фан: «Ты что-то видела?»
«Нет», ответила Фан Цзиньсю.
«Тогда как ты можешь говорить, что это точно не она», спросила
Госпожа Фан: «Это из-за того, что она пришла с тобой и ты думаешь, что
обвинят и тебя?»
Фан Цзиньсю сердито покачала головой.
«Мама, Лю слушается лишь Цзюнь Чжэньчжэнь, а она не сделала бы такую глупость», сказала она.
Это так необычно. Разве Цзюнь Чжэньчжэнь не раздражала всех в этом доме? Почему третья мисс защищала ее?
Линчжи всхлипнула.
«Я не знаю, может это была не она. Я просто выпила суп…может быть это просто мое тело и так было не здорово…», сказала она.
«Госпожа, раз так, то нам придется провести расследование»,
наложница Юань подняла голову: «Нужно узнать приняла ли что-то Линчжи…»
Госпожа Фан посмотрела на Старую госпожу Фан: «Мама…»
Всегда спокойная Старая госпожа ударила по столу.
Старший охранник, который стоял за ней, подошел, чтобы осмотреть Линчжи. Затем он встал и кивнул Старой госпоже: «Это был яд».
Это определенно не случайность. Линчжи сделала все, что ей нужно
было сделать. То, что происходило дальше не имело к ней никакого
отношения, ей нужно было только подождать. Она продолжала рыдать.
Наложница Юань молчала, Фан Цзиньсю сжала кулаки. Она собиралась что-то сказать, но Старая госпожа вновь ударила по столу.
«Достаточно», сказала она.
Она встала и медленно подошла к наложницам Юань и Су.
Наложница Юань теребила свои рукава чуть ли не задыхаясь.
Выражение лица наложницы Су все еще было отсутствующим. Фан Цзиньсю старалась молчать.
Старая госпожа остановилась.
«Разве вы не думаете, что это странно?», сказала она, глядя на наложницу Су: «Почему лекарство вызвало у нее выкидыш?»
Наложница Су!
Наложница Юань отпустила рукава и недоверчиво посмотрела на наложницу Су.
Фан Цзиньсю почувствовала, как в ее голове раздался гром, она больше ничего не слышала.
Старая госпожа Фан остановилась перед ними, а затем выделила именно наложницу Су.
Что это значит?
Возможно, это просто совпадение, что ее глаз упал именно на
наложницу Су. А может это из-за того, что она нравилась Старой госпоже
больше всех и поэтому она решила заговорить именно с ней. Возможно в
этом и вовсе не было никакого смысла.
Да, должно быть так.
Наложница Юань инстинктивно посмотрела на наложницу Су.
Наложницу Су подняла голову.
«Я действительно не понимаю», деревянно сказала она.
Комната погрузилась в тишину.
Линчжи перестала всхлипывать. Ее лицо было бледным, она была испугана. Она не понимала, что только что произошло.
Госпожа Фан бросилась вперед, чтобы ударить ее.
«Я тоже не понимаю», злобно сказала она.
Она вложила так много сил, что на лице наложницы Су остался яркий красный отпечаток руки.
Наложница Су все еще твердо стояла на коленях.
Госпожа Фан наклонилась и дернула ее за ворот.
«Это я не понимаю. Почему именно ты, почему? Наложница Су, скажи
мне», прошипела она, ее эмоции были в беспорядке. Она снова ударила ее:
«Почему ты? Я плохо обращалась с тобой?»
Наложница позволяла ей бить себя, не двигалась, лишь ее колени подрагивали.
Старая госпожа схватила Госпожу Фан.
«Не спеши, дай ей сказать», сказала она.
Наложница Юань поспешила поддержать Госпожу Фан.
Госпожа Фан оттолкнула ее и посмотрела на наложницу Су.
«Скажи, почему?», потребовала она.
Волосы наложницы Су падали ей на лицо. У нее был отек. Но она все еще была деревянной.
«Почему?», наложница Су посмотрела на Госпожу Фан: «Почему ей стало плохо именно сейчас?»
Лекарство, что она приняла не сразу вызывает выкидыш. Вместо
этого он медленно разъедал плод в матке. Ей стало бы плохо лишь через
три или четыре дня.
Таким образом отравление бы не обнаружили. Было куда меньше риска.
Но теперь, ей стало плохо сразу после еды, и она сделала ее самым очевидным подозреваемым.
Наложница Су посмотрела на Линчжи. На ее лице был страх.
«Возможно ли, что это был не выкидыш?», спросила наложница Су.
Старая госпожа Фан ничего не говорила. Линчжи взволнованно пыталась себя защитить.
«Да, да, я помню, наложница Су принесла мне тот суп, сказала, чтобы я выпила его», сказала она.
Но сейчас никто не обращал на нее внимания. Только Лю сердито топнула ногой, пытаясь вырваться из рук охранника.
Наложница Су не смотрела на Линчжи.
«Откуда вы узнали, что это я?», спросила она Старую Госпожу.
Этот вопрос был признанием.
Наложница Су подсознательно посмотрела на Фан Цзиньсю.
Та словно окаменела, она застыла на месте и ничего не говорила.
Наложница Су тщательно подготовилась, чтобы сегодня тут обязательно появились Цзиньсю и Лю.
Единственная причина, по которой наложница Юань попросила
наложницу Су позвать Фан Цзиньсю было то, что наложница Су напомнила ей,
что та хотела бы увидеться с Цзиньсю.
Так что это было частью ее плана.
Она позволила Цзиньсю попасть в комнату Линчжи.
Как только она потеряла ребенка, она не могла потерять свое будущее.
В одной пещере не могло быть двух тигров. Чтобы обезопасить себя, ей нужно было уничтожить Молодую госпожу семьи Фан.
Как и ожидалось, Линчжи оправдала ее ожидания и воспользовалась
присутствием Лю. Она даже пыталась скрыть тот факт, что именно она
принесла ей тот суп.
Линчжи наконец отреагировала. Она всхлипнула и поползла вперед.
«Это не так, я не знала, я не сговаривалась с наложницей Су. Я не
специально притянула сюда Лю», всхлипывала она: «Наложница Су меня
обманула».
Тем не менее, до нее никому не было дела. Все были сосредоточены на наложнице Су.
«Почему несмотря ни на что вы были уверены, что это я?», наложница Су посмотрела на Госпожу: «Я не понимаю».
Выражение лица Старой госпожи было сложным.
«Да, твои приготовления были очень тщательными», сказала она: «Но она не была беременна».
Не беременна?
Все в комнате были ошеломлены. Даже наложница Су была шокирована.
Линчжи застыла.
«Но, но так много врачей…», эти слова не могли не вырваться из уст наложницы Юань.
Так много врачей подтвердили это? Могло ли все это быть подделкой?
Наложница Су конечно же знала, что эти врачи не врали. Вдруг она все поняла.
«Так все и было», деревянно сказала она: «Все это время это была
ловушка. Старая госпожа просто ждала пока в нее кто-то зайдет. Мои
приготовления были тщательными, но я угодила прямо в капкан».
Она сказала, что это было странно, но странности начались задолго до этого.
Наложница Су закрыла глаза. Госпожа Фан схватила ее.
«Зачем ты это сделала? Чэнъюй тоже твоя работа?», закричала она.
Наложница Су открыла глаза. Она снова прозрела.
«Значит вы знали об отравлении Молодого мастера», сказала она, горько улыбнувшись: «В то время это было неизбежно».
Молодой мастер отравлен?
Наложница Юань снова была ошеломлена.
Оказывается, Молодая госпожа говорила вовсе не ерунду.
Они готовили все это с тех пор?
Или это началось лишь в тот момент, когда появилась мисс Цзюнь?
О, небеса!
Наложница Юань снова начала теребить свои рукава.
Она понимала, что ее сын стал жертвой и при этом все это время
она находилась под пристальным наблюдением врага. Как она могла думать,
что так умна, несмотря на то, что ее враг был всегда на шаг впереди?
После десяти лет ожидания она наконец услышала признание своего врага. Госпожа Фан сходила с ума.
«Почему? Почему? Почему ты напала на нас?», она набросилась на
наложницу Су и сильно затрясла ее, рыдая: «Разве я плохо относилась к
тебе? Или Няньцзюнь? Зачем ты это делала? Ты убила и его?»
Она рыдала и кричала. Она устала от всего этого, у нее уже не хватало сил снова ударить наложницу Су.
Нервная наложница Юань закричала: «Старшая сестра Су», она
задыхалась: «Неужели десять лет преданности и привязанности были
поддельными?»
Наложница Су все еще не двигалась и ничего не говорила. Как будто душа уже оставила ее тело.
«Кто это был?», спросила ее Старая Госпожа: «Кто тебе приказала?
Ты была под начальством другого с того момента, как попала в нашу
семью?»
Наложница Су вздохнула и опустила взгляд.
«Не хорошо!», крикнула Старая госпожа Фан и ущипнула ее за лицо.
Охранники вышли вперед, чтобы взять ее под локти.
Но они опоздали. Наложница Су закрыла глаза. Кровь полилась из ее носа, рта и глаз.
Один из охранников осмотрел ее, затем повернулся к Старой госпоже и покачала головой.
«На ее зубе была ядовитая капсула. Мы опоздали», сказал он.
Госпожа Фан бросилась вперед.
«Она не может умереть, она еще не дала мне объяснений. Почему она
напала на моего Чэнъюй, напала на нас?», выкрикивала она. Она
набросилась на тело наложницы, которое уже не дышало: «Я не понимаю, не
понимаю».
«Помогите Госпоже», приказала Старая госпожа Фан.
Наложница Юань обняла Госпожу Фан. Она почувствовала, как ее сердце сжималось от боли, она всхлипывала вместе с Госпожой Фан.
Все были взволнованы, но Фан Цзиньсю ничего не видела и не
слышала. Она лишь видела, как охранник отпустил наложницу Су и ее тело
рухнуло на пол.
Поскольку Старая госпожа стояла перед наложницей Су, та совсем не смотрела на нее и не поднимала головы.
Даже при смерти она упала лицом в землю.
Фан Цзиньсю посмотрела на наложницу Су на земле.
«Я не понимаю», пробормотала она.
Многие люди не понимали, что произошло сегодня, но скоро они это поймут.
Новость распространилась вскоре после того, как наложница Су била себя.
Было сказано, что наложница Су была в сговоре с кем-то и
причинила вред наследнику семьи Фан Чэнъюй, а после того, как ее заговор
был раскрыт, она убила себя.
Не дожидаясь, когда все оправятся от шока, домашнее хозяйство погрузилось в поиск других сообщников и начался хаос.
Дворы Фан Юньсю и Фан Юйсю по-прежнему были окружены охранниками,
но теперь они уже спокойные вернулись в свои комнаты, чтобы поговорить.
«Почему она сделала это?», спросила Фан Юйсю.
«Наложница Су не хотела, чтобы у семьи Фан был наследник мужского
пола, наверное, она пыталась нанести урон бизнесу. Она могла выдать
Цзиньсю замуж и передать ей фирму», ответила Фан Юньсю.
Фан Юйсю кивнула.
«Это действительно возможно».
Фан Юньсю прикусила губу.
«Вторая сестра, это правда?», спросила она.
Фан Юйсю посмотрела на нее.
«О чем ты спрашиваешь, старшая сестра?», сказала она.
Речь шла о беременности Линчжи, выкидыше, злобных намерениях
наложницы Су и сложностях с Фан Цзиньсю. Сейчас все эти проблемы
сплелись в один клубок.
Фан Юньсю закрыла свое лицо руками.
«Цзиньсю не могла».
Из-за того, что именно наложница Су замышляла зло против
наследника, а Фан Цзиньсю была ее дочерью, было вполне очевидно, что
наложница Су действовала в интересах своего ребенка. Фан Цзиньсю привела
Лю на место происшествия и ведь сначала обвинили именно ее.
Но благодаря наложнице Юань, правда была разоблачена вовремя.
Наложница Су убила себя, а Фан Цзиньсю все это время была в шоке.
В комнате было тихо.
Фан Юньсю задумалась о своем окружении. Три сестры жили вместе.
Эти три комнаты были основным местом, где они проводили время и
занимались делами фирмы.
Они постоянно находились под присмотром бабушки и мамы, используя
старые квитанции как бумагу для рисования. Они до сих пор собирались
тут все вместе. Они жили вместе и росли вместе, как единое целое.
Было трудно согласиться с тем, что теперь Фан Цзиньсю была злодейкой, которая хотела заполучить все богатства семьи.
Фан Юйсю вздохнула.
«Старшая сестра, ты сказала правду. Цзиньсю не могла этого сделать», сказала она.
Фан Юньсю всегда принимала ее слова как истину, поэтому она сразу же почувствовала облегчение.
«Бабушка и мама поверят Цзиньсю», сказала она.
Фан Юйсю снова вздохнула.
«Старшая сестра, сейчас дело не в том, кто кому верит», сказала
она: «Сейчас есть преступление, связанное с ней, просто потому что она
ее дочь».
Хотя у них все еще не было полной информации о случившемся, они точно знали, что наложница Су была преступницей.
А Фан Цзиньсю была ее биологической дочерью, это нужно было учитывать.
Что касается Фан Цзиньсю, она была дочерью семьи Фан, а наложница
Су преступницей. Но в жилах Фан Цзиньсю текла кровь наложницы Су, и она
ничего не могла с этим сделать.
«Возможно все было бы слишком просто если бы они были в сговоре», пробормотала Фан Юйсю.
Этот вопрос был слишком серьезным. Фан Юньсю выглянула наружу.
«Интересно, как там сейчас бабушка и мама», пробормотала она.
Хоть слухи уже и разошлись, дом находился под контролем. Во время
выяснения кто был соучастниками вместе с наложницей Су, никто не мог
свободно передвигаться по резиденции.
Конечно «никто», не думал об управляющем Сон.
Он узнал об этом как только все случилось.
«Что-то произошло. Старая госпожа попросила Управляющего Сон прийти к ней», сообщил кто-то.
Управляющий Сон выглядел удивленным. Он отложил чай и книгу.
«Что случилось?», спросил он.
«Вы все поймете, когда увидите», сказала он: «Это действительно внушительно».
При этом он украдкой огляделся, а потом тихо сказал.
«Старая госпожа не хочет, чтобы об этом говорили за пределами дома».
Управляющий Сон нахмурился и встал.
«Хорошо, я понял. Ты поедешь вперед, а я за тобой», сказал он.
Слуга семьи Фан поблагодарил его, а затем наблюдал, как тот собирается в путь.
Второй мастер Сон был хорошим человеком. Даже если он не знает, что случилось, он придет сразу же как только его позовут.
Когда управляющий Сон вошел в ванну, девушка служанка не сразу
забрала у него одежду. Она стояла на месте и смотрела в пол. Во всяком
случает он направился прямо в уборную.
Не задерживаясь, он отодвинул деревянный шкаф и вошел в другую комнату.
Там было пять или шесть человек.
«Учитель, вы не можете идти», с тревогой сказал один из мужчин.
Управляющий Сон ударил его.
«Вы, кучка мусора!», он бушевал, указывая на них.
Избитый человек покраснел и замолчал. Остальные склонили головы.
Он шагал по комнате и бормотал проклятья. Если бы тут
присутствовала Старая госпожа Фан, то она бы поняла, что Сон Юнпин
ругается на диалекте Шаньдун.
Выругавшись управляющий Сон остановился, его выражение лица было мрачным.
«Как умерла Су Ци?», спросил он.
Разумеется, его не волновало, как именно она умерла и какие страдания, и ужасы ей пришлось пережить перед смертью.
Люди знали, что его больше волновало то, что она могла сказать.
«Она убила себя капсулой», сказал один из них: «Она лишь призналась в том, что это все сделала она, больше ничего не сказала»
«Да, сейчас семья Фан думает, что наложница Су хотела заполучить
богатства семьи Фан, хотела чтобы ее дочь заполучила всю фирму, что
именно это было причиной», поспешно добавил другой человек.
Это был разумный мотив.
Он не закончил говорить, когда управляющий Сон пнул его.
Тот снова замолчал.
«Подготовьте экипаж», рявкнул он.
Люди в комнате снова попытались его остановить.
«Учитель, вы не можете отправиться сейчас в семью Фан», говорили все: «Это слишком опасно, они могли подстроить ловушку».
Управляющий Сон холодно улыбнулся и яростно посмотрел на них.
«Ловушку? Резиденция Фан это логов драконов и тигров по которому я
могу спокойно гулять», сказала он: «Они не только не угрожают мне, но и
воспринимают меня как друга».
При этом он поднял руку.
«Соберите всех, я еду в семью Фан».
«Это не значит, что мы боимся их. Мы просто боимся, что что-то
может произойти и это будет выглядеть неприглядно», нерешительно сказал
один из людей.
«Кого волнует, как все будет выглядеть? Я не хочу их видеть», с
яростью заявил он: «Женщина, что должна была умереть затеяла такую
хитрую игру прямо у меня под носом, я не могу позволить им жить в таком
комфорте».
Никто не смел пошевелиться.
«Хорошо, все в порядке. Несмотря на то, что внутри все
бесполезны, у нас еще люди снаружи», сказал один из людей низком
голосом: «Когда придет время, просто окружим семью Фан, тогда они даже
не смогут нам сопротивляться».
Управляющий Сон вернулся в свою комнату с мрачным лицом. Неожиданно служанка шагнула вперед и подала ему одежду.
Когда он вернулся в свои внутренние комнаты, он снова стал
спокоен. Экипаж был подготовлен. Он просто сел, когда кто-то бросился
вперед.
«Учитель, мы нашли где находится Молодой мастер Фан», сказал он.
Тот поднял брови.
«Это люди семьи Фан?», холодно спросил он.
Он смущенно покачал головой.
«Нет, нет, мы сами нашли его», ответил он.
В самом деле? Не раньше и не позже, они нашли его именно сейчас.
Управляющий Сон задумчиво крутил свою бороду.
«Ты видел их своими глазами?», спросил он: «Не позволяйте, чтобы
все случилось как в прошлый раз, когда вы перепутали голос третьей мисс с
голосом Молодой госпожи».
Человек покраснел от стыда, но решительно поднял голову.
«На этот раз это правда. Мы увидели их на одной из остановок, когда они садились в экипаж», тихо сказала он.
Выражение лица управляющего Сон изменилось, но он ничего не сказал.
«Учитель, куда мы едем?», тихо спросил он.
Управляющий Сон холодно улыбнулся.
«Конечно я еду туда, где бурлит кровь семьи Фан», сказал он: «Так как все это ловушка, тогда я сделаю так, чтобы туда попасть».
Наложница Юань ходила около двери, сжав ладони в кулаки.
«Что ты делаешь?», спросила Старая госпожа Фан.
Наложница Юань на мгновение вздрогнула от ужаса, прежде чем войти.
«Ничего», пробормотала она.
В семье Фан были только две наложницы, и она никогда бы не
подумала, что злодеем, который пытался уничтожить семью Фан, была на
самом деле наложницей Су.
Честная наложница Су, всегда подчиняющаяся наложница Су.
Она совсем не была похожа на такого человека.
Если бы пришлось выбирать, то она сама была похожа на злодейку куда больше.
«Преступник должен был быть мной», вздохнула наложница Юань.
Старая госпожа Фан посмотрела на нее.
«Ты, перестань воображать, что твоя любовь была взаимна. Ты
думаешь лишь о себе и о том, что лучше для тебя. Никто бы не доверял
тебе, если бы ты была злодейкой. Если бы дело дошло до этого, то ты была
бы первой, кто сделала бы все ради своей выгоды», заметила она.
Наложница Юань была смущена.
«Старая госпожа, вы хвалите или издеваетесь?», она слабо рассмеялась.
Старая госпожа Фан проигнорировала эту фразу, продолжая читать письмо с беспокойством во взгляде.
Это был первый раз, когда она была обеспокоена после разрешения вопроса с наложницей Су.
Конечно это было не потому что столь близкий ей человек предал ее, и она была глубоко опечалена и разочарована.
Старая госпожа Фан уже давно смирилась с тем, что нож ей в спину вонзил кто-то близкий.
«Это действительно нормально?», пробормотала она: «Не обесценит ли это все наши прошлые старания?»
На лице наложницы Юань сразу появилось беспокойство.
«Да, было бы хорошо, если бы Госпожа отправилась одна, и мы
смогли бы просто поймать преступников, было бы лучше, если бы молодой
мастер прятался еще несколько дней, пока все не уладится», сказала она.
Старая госпожа фыркнула.
«Ты рассуждаешь верно», сказала она: «Как и ожидалось, мы должны
вернуть их, чтобы все эти демоны и монстры вышли на поверхность, и мы
сразу же избавимся от них. Ты счастлива?»
Хоть теперь и стало известно, что наложница Су была главным преступником, ее сообщники до сих пор не были полностью разоблачены.
Наложница Юань всегда была близка с наложницей Су. Хоть ее и не
арестовали, но возможно, что в глазах Старой госпожи и Госпожи теперь
она была преступницей номер один.
Наложница Юань снова смутилась. Она не смела говорить и смотрела как Старая госпожа подносит письмо к горелке.
Она не знала, что она прочитала. Кто написал это? Старая госпожа действовала согласно инструкциям в письме?
Пока наложница Юань погружалась в свои мысли, в комнату вошли несколько охранников.
Наложница Юань сделала несколько шагов назад. Она увидела, как
охранник что-то шепчет на ухо Старой госпоже. Затем та холодно
улыбнулась и встала.
«Пошли», сказала она, быстро выходя из комнаты.
…….
Когда усадьба появилась в поле зрения, небо было уже темным. Охранник зажег факел перед экипажем Госпожи Фан.
«Госпожа, мы приехали», тихо сказал он.
Госпожа Фан подняла занавеску и огляделась.
«Не входи. Будь снаружи», тихо сказала она.
Экипаж остановился перед усадьбой. Один из охранников трижды
постучал в дверь, а затем трижды прокричал как птица. Сразу после этого
дверь открылась. В темноте появились два фонаря, они освещали тонкую
фигуру, завернутую в одеяла.
Ряд людей быстро подбежал к экипажу и уехал.
На этой горной дороге можно было услышать лишь стук копыт. Ночь сгущалась и факелы были поглощены мраком.
Внезапно перед ними вспыхнул яркий свет, словно звезда упала на землю.
Охранники, что были впереди, слезли с лещадей, те что были вокруг повозки оглядывались по сторонам.
«Что это?», Госпожа Фан высунула голову из кареты.
«Госпожа, похоже тут кто-то есть», тихо сказал охранник.
Госпожа Фан сжала кулаки. Появился тот самый звук копыт.
«Невестка», раздался дряхлый голос.
Охранники впереди заблокировали дорогу.
Из темноты появилась команда всадников. Их яркие факелы освещали местность так, будто был уже день.
«Второй дядя Сон», ответила она, с удивлением и тревогой наблюдая за приближением старика: «Почему вы здесь?»
Охранники вокруг экипажа забеспокоились. Они пристально смотрели на появившихся людей.
Управляющий Сон мрачно восседал на своей лошади.
«Я знаю все, что происходит в доме», сказал он, глядя на экипаж Госпожи Фан: «Чэнъюй в порядке?»
Разумеется, ему обо всем сообщили. Для такого большого дела Старой госпоже пришлось попросить его о помощи.
Госпожа Фан кивнула.
«Он в порядке», сказала она.
Управляющий Сон не сделал и шага вперед, но попросил показать его.
«Вам не стоит сразу возвращаться домой. Переждите тут несколько дней», сказал он.
Госпожа Фан кивнула.
«Мы так и собирались. Усадьбу уже готовят», сказала она.
Управляющий Сон кивнул.
«Хорошо, отправимся туда. Как только позаботимся о Чэнъюй, можно будет обсудить и другие вопросы».
Госпожа Фан села в экипаж. Лошади пошли вперед, а люди управляющего Сон окружили их экипаж.
Поскольку было так много людей с факелами, карета была ярко
освещена, лицо Госпожи Фан лишь на половину было в тени. Ее выражение
лица было сложным. Ей казалось, что она хочет плакать, но ей нужно быть
стойкой. Вскоре экипаж вновь остановился.
«Мы прибыли», сказали охранники.
Госпожа Фан отодвинул занавески.
Это была небольшая усадьба на самом краю деревни. Группа людей, прибывших ночью, подняла много шума.
Госпожа Фан вышла из кареты и смотрела как охранники открывают замок, который был покрыт толстым слоем пыли.
«Чтобы сохранить все в тайне, мы временно ее арендовали», тихо объяснила она.
Управляющий Сон фыркнул, но ничего не сказал.
Госпожа Фан смотрела как едет экипаж и лишь затем вошла во двор.
«Уберите комнаты и зажгите несколько фонарей», сказала она охранникам: «Будьте осторожны».
Закутанная девушка вышла первой, потом охранники вытащили Фан Чэнъюй.
Вокруг кареты было так много людей, что было даже тесно.
Госпожа Фан подумала о чем-то, а потом посмотрела на дверь.
Управляющий Сон стоял чуть поодаль.
«Второй дядя, скорее входите», сказала она, а затем спросила: «Какие инструкции вам дала мама?»
«Старшая сестра сказала…», начал он, а затем махнул рукой: «Ты должна умереть».
Что?
Госпожа Фан в ужасе уставилась на него. Охранники около управляющего Сон внезапно схватили луки и зажги стрелы.
«Госпожа, осторожно», раздался крик одного из охранников семьи Фан.
Затем раздался свист стрел.
Однако стрелы не были нацелены на Госпожу Фан, они были нацелены на карету.
Люди рядом с экипажем уже разбежались, и карету обуял огонь.
Фан Чэнъюй все еще был в карете.
Но Госпожа Фан не принялась рыдать.
Отбросив охранников, прикрывающих ее, она с праведной яростью посмотрела на управляющего Сон.
«Второй дядя!», закричала она, ее голос захлебывался от слез: «Как ты думаешь, что ты только что сделал?»
Он выглядел спокойным, как и всегда.
«А что по-твоему я делаю? А что делаешь ты? Ты привела меня сюда,
чтобы мучать меня до смерти?», спросил он: «Может быть, второй дядя в
твоих глазах лишь дряхлый старик?»
Он снова поднял руку.
Что-то вроде звезд сверкнуло в темноте. Люди казалось появились из-под земли, они заполняли маленький внутренний двор.
«Вы считали, что этот идиотский трюк сработает?», в глазах управляющего Сон появились презрение и ярость: «Я не идиот».
Когда он закричал, бесчисленные стрелы обрушились на усадьбу, словно падающие звезды.
Госпожа Фан вскрикнула лишь раз. Ее снова защитили охранники, но огненный стрелы вновь были нацелены не на нее.
Простое и грубое здание было освещено всполохами огня. Десятки
охранников выбежали и оборонительно выстроились вокруг Госпожи Фан
достав свои щиты и мечи.
Темный дом стал потрескивать, когда загорелся огонь, воздух заполнился едким запахом дыма.
Снаружи, мечи и копья столкнулись друг с другом. Как только шум,
который люди услышали из деревни успокоился, атмосфера стала тихой и
душной.
«Второй дядя», Госпожа Фан отодвинула людей, охраняющих ее. Она
сделала несколько шагов вперед, чтобы взглянуть на управляющего Сон.
Позади нее был огонь: «Почему так?»
«Почему? Разве есть другая возможность?», серьезно сказал управляющий Сон: «Конечно же все из-за денег».
Вероятно, Госпожа Фан не ожидала такого ответа. Она не знала смеяться или плакать.
«Денег? Вы хотели денег?», спросила она и указала в небо: «Отец
сказал, что отдаст вам половину Дэ Шэн Чан, но вы отказались. Муж
спрашивал у вас не хотите ли вы большего, но вы ничего не просили. Мама
вела себя с вами как с уважаемым старшим братом, но вы от всего
отказывались».
Он улыбнулся.
«Да, то что вы давали вовсе, не было моим», сказал он: «Это были
твои подачки, ты всегда принимала участие в принятии этих решений».
Когда он сказал это он с яростью указал на небо.
«Я хотел этого. Всю свою жизнь я был младшим для тебя. Не только
я, даже мои потомки должны подчиняться вам. Я работал на износ, положил
свою жизнь на Дэ Шэн Чан, но другие люди воспринимали это как должное.
Ты сказала, что дашь мне горы золота и серебра, но будут ли они моими?
Они были твоими. Чем больше я хотел, тем больше я должен был тебе. Чем
больше я хотел, тем лучше ты выглядела в глазах остальных, а я? Я просто
собака семьи Фан!»
На лице Госпожи Фан была не только ярость, но и печаль, ее охранники были удивлены.
«Сон Юнпин, почему ты так думаешь?», она взглянула на него: «Тогда что вы считаете благими намерениями других людей?»
Он засмеялся.
«Что я принимаю за благие намерения? Я сказал, что мне не важны
эмоции, я хочу денег», торжественно сказал он: «Когда я поддерживал его,
я надеялся, что он умрет и передаст мне компанию. Он называл нас
названными братьями, но какой с этого толк? Это он был обязан мне всем,
но почему в должниках сейчас я? Не слишком ли несправедливо?»
Она уставилась на него.
«Вы безумец», она погрузилась в печаль: «Нам не стоило так печалиться».
Охранники образовали вокруг нее плотное кольцо. Они осторожно оглядывались, но не могли понять сколько противников было вокруг.
«Вы говорите, что отец умер не от внезапной болезни?», спросила она.
Он снова улыбнулся, глядя на нее со снисходительной жалостью.
«Невестка, независимо от того, что вы говорите, вы называли меня
Вторым дядей столько лет, поэтому я поделюсь с вами этой скромной
правдой», он сделал паузу: «Да, он не умер от внезапной болезни. Он был
здоров как бык, даже сильнейший яд лишь едва тронул его здоровье».
Госпожа Фан поднесла руки к своим губам, но проглотила кислоту, ползшую по ее горлу.
«Над моим мужем тоже постарались вы?», хрипло спросила она.
«Да», признал он: «Вам не нужно спрашивать, я скажу, что и Чэнъюй
был моей работой. Что говорить о том, что наложница Су всегда была на
моей стороне».
Он улыбнулся.
«Старший сын действительно был хорошим сыном. Я дал ему наложницу
Су. Она не была слишком красива или талантлива, но он хорошо с ней
обращался».
Госпожа Фан почувствовала, как в ее сердце вонзился нож. Когда она думала об этом, она ненавидела Сон Юнпина и ненавидела себя.
Они относились к этому человеку с уважением и любовью. Ей действительно хотелось, чтобы она умерла.
Она подавила крик боли в своем сердце.
«Почему? Почему ты это сделал?», ее голос дрожал, когда она говорила.
Управляющий Сон все еще был так же спокоен, как и всегда, но этой ночью, в его глазах мерцала скрытая радость.
«Из-за денег», сказал он: «Разве я этого не говорил?»
«Если бы вы хотели денег, то мы бы дали их вам. Разве вы не сказали, что хотите Дэ Шэн Чан. Тогда она ваша», сказала она.
Управляющий Сон был в ярости.
«Как у вас, женщин, может быть такой глупый ум?», кричал он:
«Если бы ты дала мне то, чего я хотел, то в чужих глазах это не было бы
моим. Даже если бы там была моя статуя все бы помнили о тебе. Все
помнили бы о нас. Я бы навсегда остался куском мусора, который заслужил
снисхождение».
Госпожа Фан не знала должна она быть грустной или сердитой.
«Все именно поэтому?», спросила она.
«Скажи, где Фан Чэнъюй?», управляющий Сон опомнился: «Ты думаешь,
что чучело из риса и соломы меня обманет? Вы думаете, что меня
действительно можно обмануть?»
Выражение лица Госпожи Фан было каменным, а ее спина прямой.
«Я предпочла бы скормить себя тиграм. Почему я должна сказать вам где Чэнъюй?»
«Скажи мне. Конечно я тебя не отпущу, но я отпущу Чэнъюй», на его
лице появилось ласковое выражение: «Я позволю ему жить счастливо, пока
он не умрет».
При этом он рассмеялся, как будто рассказал веселую шутку. Но вскоре его смех стих.
«Короче говоря, ты можешь расслабиться, я не убью его, я позволю
ему самому дожить свою жизнь, с достоинством. После его смерти я
организую ему отличные похороны».
Госпожа Фан посмотрела на него, усмехнулась, но ничего не сказала.
«Невестка, почему ты так себя ведешь?», спросил он: «Зачем тебе нужно прятать его, как крысу? Какой в этом смысл?».
Он улыбнулся.
«Все хорошо, даже если ты ничего не скажешь. Воля небес свята»,
сказал он, вновь взглянув на небеса: «Судьба вашей семьи Фан была решена
небесами. Только я могу нести бремя Дэ Шэн Чан, я, Сон Юнпин, получу
награду от самих небес».
Он поднял руку.
«Фи….»
В тот момент, когда управляющий Сон поднял руку, охранники Госпожи Фан начали действовать, подняв щиты.
Стрелы снова засвистели в воздухе.
Крик.
Сон Юнпин теперь опустил руку, которую прежде поднял. Он не успел договорить прежде чем его голос превратился в сдавленный крик.
Его люди поспешно столпились вокруг него, их факела осветили стрелу, застрявшую у него в руке.
Стрела прошла сквозь руку, оставив лишь пару перьев.
«Ты не воля небес, теперь ты видишь, что на шаг позади», сквозь ночи раздался голос
Ночь казалась непроглядной. В какой-то момент зажглось бесчисленное количество факелов, раздался шум.
Охранники оглядывался, но они могли увидеть лишь бесчисленное количество всадников. Даже в сонной деревне было полно людей.
И эти люди не были обычными людьми.
Пылающий огонь освещал их сияющие доспехи, их оружие сверкало.
Это оружие было профессиональным военным снаряжением.
Итак, те, кто пришел сюда, на самом деле были солдатами.
Люди вокруг управляющего Сон были в исступлении.
Он подавил свою боль и посмотрел на приближающуюся старую женщину.
«Сон Юнпин, спасибо, что наконец позволил нашей семье Фан узнать,
почему мы так много страдали», сказала разъяренная Госпожа Фан.
Управляющий Сон посмотрел на нее, а потом оглядел людей вокруг.
«Почему?», на его лице было написано слово «непостижимо».
«Почему?», Старая госпожа Фан холодно улыбнулась: «Конечно потому что это ловушка. Может быть ты не знал?»
Управляющий Сон конечно же знал, что это ловушка.
Хоть наложница Су и совершила самоубийство, не дав семье Фан
пытать ее, но они смутно подозревали, что есть кто-то со стороны. Кто
мог знать насколько они были в этом уверены, если провернули трюк с
подставной беременностью.
Одна нога подталкивала его, а другая ловила, как такое могло не настораживать?
Конечно, если бы что-то случилось, то они обязательно позвали бы
его. Если бы они этого не сделали, то это выглядело бы подозрительно.
Но мать и невестка осмелились подстроить фальшивую беременность. Очевидно они подозревали его.
Он думал о том, как все, что было раньше могло обмануть его.
В то время управляющий Сон все еще считал, что мать и невестка были полны благодарности и доверия к нему. Это была его глупость.
На этот раз они попросили его приехать в резиденцию семьи Фан. Он словно черепаха, пойманная в банку.
В то же время они распространили информацию о местонахождении Фан Чэнъюй. Они действительно подозревали его.
Вот почему все произошло именно сейчас. Госпожа Фан заманила его
сюда. Если бы он пошел к Фан Чэнъюй в карете, то его бы сразу же
схватили.
Они действительно обманули его как трехлетнего ребенка.
«Конечно я знал, что это ловушка», сказал Сон Юнпин.
Он надавил на раненую руку, сильная боль пронзила все его тело.
Он смотрел не на Старую госпожу Фан, а на всадников плотно окруживших
его.
«Но как вы смогли мобилизовать солдат? Я мог только…», начал он.
Его голос потерялся в звуках лошадиных копыт, за которыми последовал мужской голос.
«Сон Юнпин, ты гнусный преступник. Ты был злом, у тебя сердце волка и легкие собаки».
Сон Юнпин увидел мужчину средних лет, одетого в одежду бюрократа.
Это был судья Янчэн, Ли Чанхон. Рядом с ним были заместитель, секретарь, клерк и многие другие.
«Господин министр?», выпалил Сон Юнпин, на его лице было удивление.
«Уважаемый министр», сказала Старая госпожа Фан: «Ты слышал, что только что сказал Сон Юнпин?»
Министр сердито кивнул.
«Я действительно не думал, что он самом деле может оказаться
таким человеком», он ненавидел Сон Юнпина: «Можно смотреть лишь на лицо,
но не знать сердца. Теперь опусти свое оружие и жди, когда тебя
арестуют».
Управляющий Сон был окружен своими слугами, факелы освещали их испуганные лица.
Неужели это конец?
Сон Юнпин был похож на загнанного зверя.
«Хватайте Госпожу Фан», внезапно закричал он.
Правильно, если они схватят Госпожу Фан, то смогут шантажировать их и получить шанс убежать.
Его последователи набросились словно тигры.
Охранники во дворе столкнулись со своими противниками, в то время как люди судьи начали нервничать.
«Огонь, не отпускать их», крикнула из стороны Старая госпожа Фан.
«Если мы будем стрелять, то можем задеть Госпожу», с беспокойством сказал один из людей.
Старая госпожа посмотрела на сражающихся людей, ее выражение лица было мрачным, но печальным.
«Мама, пусть стреляют. Не беспокойтесь обо мне».
Это был голос Госпожи Фан. Она стояла посреди охранников и
держала нож. Несмотря на стрелы, пролетающие у нее над головой, она
совсем не шевелилась, ее взгляд был прикован к управляющему Сон.
«Если я умру, тогда у отца и мужа останется Чэнъюй, чтобы
отомстить», громко сказала она без страха и печали: «Сон Юнпин, не ты
схватишь меня, а я тебя».
Сумасшедшая сука.
Его глаза наполнились непобедимостью.
«Скорее, схватите ее», крикнул он. Не заботясь о своей руке, он схватился за меч.
Старая госпожа Фан увидела, что Госпожа упала в толпе, но быстро
поднялась. Она скрыла свое беспокойство и горе и посмотрела на окружную
судью.
«Господин министр, мы, мать и невестка, сказали, что устроим
ловушку в Янчэн, пришлось переместить ее. Независимо от того чья
приманка сработала, мы не дадим ему уйти. Даже если нам придется
отказаться от наших жизней за эту месть, лучше умереть, чем позволить
ему жить», ее голос дрогнул, когда она говорила, она поклонилась:
«Пожалуйста, господин, схватите этого убийцу».
Эти сумасшедшие женщины были намного страшнее, чем любой мужчина.
Министр Ли кивнул и вздохнул.
«Офицер Ву», крикнул он.
Рядом с ним стоял высокий военный в доспехах.
Он хмыкнул, услышав свое имя.
«Пожалуйста, арестуйте преступника, офицер Ву», строго сказал министр Ли, указывая вперед.
Офицер Ву махнул рукой.
«Огонь!», приказал он.
Сразу после этого на двор обрушился град стрел. После стрельбы начался штурм.
Ночь была волнительной. Проснулась почти вся деревня, жители думали, что на Цзюйчэнь напали.
Но гул продолжался не долго. Люди управляющего Сон не смогли
отбить атаку солдат. Более половины были убиты стрелами, а другая была
убита солдатами. Кто остался в живых позволил арестовать себя.
Управляющий Сон был схвачен на том же месте, вокруг него было
несколько трупов. К счастью Госпожа Фан получила лишь синяк, никак не
угрожающий ее жизни.
«Я убью тебя, убью!»
Когда она увидела, что управляющий Сон был схвачен, Госпожа Фан бросилась вперед, не обращая внимания на собственные раны.
Старая госпожа Фан протянула руку, чтобы остановить ее.
Министр Ли так же сочувственно успокаивал ее.
«Госпожа Фан, не волнуйтесь, вы обязательно получите свое возмездие теперь и со стороны закона», заявил он.
«Старый небесный отец накажет его», Старая госпожа держала
Госпожу Фан, когда та гневно смотрела на управляющего Сон: «Нам не нужно
марать руки».
Госпожа Фан всхлипывала в объятьях Старой госпожи.
Управляющий Сон прекратил сопротивляться.
«Я не понимаю», хрипло сказал он Старой госпоже Фан: «Это невозможно. Как я мог не знать о ваших планах?»
Он знал, что они что-то подозревают, поэтому готовился к этому. У
него были те, кто следил за семьей Фан, поэтому он безудержно побеждал и
собирался убить Госпожу Фан.
Как они смогли внезапно задействовать солдат суда? Как он мог ничего не знать об этом?
«Я сказала, что это ловушка», глупо заявила Старая госпожа: «Твои
планы на семью Фан реализовывались около двадцати лет, поэтому что
значат для меня семнадцать или восемнадцать дней».
Сон Юнпин посмотрел на министра Ли.
«Ли Чанхон, ты, чиновник, ты ешь на мои деньги», он выплевывал проклятья.
Лицо судьи было красным. Он нахмурился.
«Что ты сказал?», крикнул он: «Я принимал твои подарки лишь из
чувства благодарности. Может быть я должен позволить тебе нарушать закон
лишь потому что ты дал мне денег?»
Он холодно улыбнулся.
«И это были не твои деньги, это были деньги Старой госпожи Фан».
Сон Юнпин хотел снова проклинать все вокруг, но клерк уже подал сигнал схватить его.
Солдат открыл ему рот и заткнул его тряпкой.
Когда Старая госпожа Фан увидела, что Сон Юнпина схватили, она поблагодарила министра Ли, а также офицера Ву и его людей.
«Это то, что мы должны были сделать», почтительно сказал министр
Ли, а затем с печалью добавил: «Я действительно не думал, что Сон Юнпин
может оказаться столь одержимым».
Старая госпожа Фан больше не хотела о нем думать.
«На этот раз семья Фан выплатит компенсацию тем, кто пострадал или умер».
И это не все, с наступлением дня весь Янчэн узнал о том, что
произошло, они трижды объехали город и ударили в гонг прежде чем
отправить грамоту с его преступлениями в графство.
Было публично объявлено, что Сон Юнпин плел заговоры против трех
поколений семьи Фан в результате по всему городу начались волнения.
Несмотря на шум и гам, резиденция семьи Фан оставалась спокойной, как и всегда.
Фан Юньсю взяла кусок ткани, который Фан Юйсю тщательно смочила, и перевязала раны Госпожи Фан.
Госпожа Фан нахмурилась от боли.
«Мама, вам больно?», спросила Фан Юньсю. Она не могла остановить слезы: «То, что вы сделали было слишком опасно, если…»
Они знали, что после основного плана Госпожа и Старая госпожа
выступят как приманки. Раны Госпожи Фан говорили им о том, что
произошло.
«У стрел нет глаз. Это не могло пройти без последствий», пробормотала Фан Юньсю, вытирая слезы.
Госпожа Фан улыбнулась и погладила свою дочь.
«Это не боль, это наслаждение», сказала она с нежной улыбкой.
Одержимая женщина с ножом ушла в прошлое. Теперь она была мягкой и
нежной, как и всегда: «Это большое счастье избавиться от этого мерзкого
человека, который навредил вашем деду, отцу и брату».
Фан Юньсю все еще хотела что-то сказать, но ее перебила Фан Юйсю.
«Как давно мама и бабушка начали планировать все это?», с любопытством спросила она.
Госпожа Фан улыбнулась. Теперь, когда злодей был казнен, не было необходимости скрывать правду.
«С тех пор как Цзюнь Чжэньчжэнь разорвала брачный контракт с семьей Нин», сказала она.
Фан Юйсю кивнула.
«Так я и думала», сказала она. Ее глаза сверкали: «Тем не менее, младший брат действительно излечился?»
Больше ее ничего не интересовало, она хотела получить ответ лишь
на этот вопрос. Получив ответ на этот вопрос, все остальное становилось
очевидным.
Лицо Госпожи Фан расцвело, когда она подумала о своем сыне.
«Да», сказала он: «Чэнъюй и правда лучше».
Негодяй был казнен. Чэнъюй выздоравливал, семья Фан рассеяла облака и туман, чтобы увидеть солнце.
Госпоже Фан казалось, что она во сне.
Фан Юйсю тихонько ущипнула Госпожу Фан.
«Так больно или нет?», спросила она.
Конечно, при такой ситуации, когда Госпожа Фан наигранно вскрикнула от боли, все трое засмеялись.
«Я просто подумала, что если бы тут была Цзиньсю, то она
определенно бы ущипнула маму. Теперь, когда Цзиньсю нет, Юйсю стала
совсем непослушной», пошутила Фан Юньсю.
Она выпалила это, не раздумывая и только теперь поняла, что она сказала. Она смутилась.
Государственная служба ежедневно отправляла результаты допроса
семье Фан. Естественно управляющий Сон рассказал историю наложницы Су.
Наложница Су не был каким-то его дальним родственником. Он сам
нашел ее, обучил всему и сделал ее воином смерти. Она вошла в резиденцию
как шпион и саботажница против наследников семьи Фан.
Но это не имело никакого отношения к Фан Цзиньсю.
Рождение Фан Цзиньсю - всего лишь причина, по которой наложница
Су осталась в семье Фан. В противном случае она не была бы так полезна.
Но несмотря на это, Госпожа Фан не могла развеять своих опасений по поводу Фан Цзиньсю.
Комната погрузилась в тишину. К счастью в это время появилась наложница Юань.
Она шла так быстро, что едва касалась земли. Старая госпожа Фан
была озабочена социальными тонкостями и провинциальными властями,
госпожа Фан должна была следить за биржевой фирмой, а ей было поручено
избавиться от всех слуг семьи.
Наложница Юань тяжело вздохнула.
Он вздыхала от того, что Госпожа и Старая госпожа доверяли ей.
Она тревожилась из-за того, что не знала, как бороться со всеми людьми,
которые задают вопросы по поводу заговора.
«У служанки Линчжи довольно тяжелая болезнь», сказала наложница
Юань: «Доктор Ван спросила можно ли вызвать ей еще одного врача».
Госпожа Фан выпрямилась.
«Пожалуйста, позаботьтесь о ней», сказала она: «Что касается
того, что будет дальше, дождемся приезда Чэнъюй, тогда и примем
решение».
Хоть беременность и была поддельной, Линчжи была той, кого выбрал
Чэнъюй. Хоть Госпожа Фан и не ценила эту служанку, возможно она дорога
ее сыну.
При упоминании Фан Чэнъюй, Фан Юньсю не могла скрыть своего любопытства.
«Мама, когда вернется Чэнъюй?», спросила она.
Госпожа Фан покачала головой.
«Не стоит говорить о том, что от вас так много скрывали,
некоторые вещи неизвестны даже мне. Я даже не знаю куда поехал Чэнъюй»,
горько сказала она.
«Это потому что маме трудно скрывать такие вещи в силу ее
характера. Она должна была быть искренней чтобы избежать подозрений»,
утешила ее Фан Юйсю.
Госпожа Фан улыбнулась.
«Да, я знаю. Если это ради Чэнъюй, то я не против быть обманутой.
Даже если мне придется пострадать, зайдя в ловушку, я рада это
сделать».
Наложница Юань вошла в комнату: «Госпожа Фан уже пострадала из-за одной такой ловушки», она посмотрела на ее рану.
Госпожа Фан бросила на нее взгляд, та выглядела смущенной.
«Сколько людей нужно поменять?», спросила она.
Поняв, что начались разговоры о домашних делах, Фан Юньсю и Фан
Юйсю почтительно поклонились. Они вошли во двор и вдруг встали,
посмотрев на дом.
Там была Фан Цзиньсю.
С того дня, как наложница Су убила себя, Линчжи и Фан Цзиньсю
держали взаперти. После этого о них никто не говорил, будто все забыли.
«Как она?», не могла не спросить Фан Юйсю.
«Я могу сказать, что она не сидит и ни с кем не разговаривает,
наверное, она спит», сказала она: «Вся еда, что была ей отправлена,
съедена, она не голодает».
При этом она улыбнулась.
«Она всегда была стойкой. Она бы не сделала с собой ничего глупого вроде самоубийства».
Фан Юньсю вздохнула.
«После того, как это произошло, она сказала, что бесполезно быть упрямой».
Упрямство может привести к проблемам, а может и решить их, но оно не изменит реальности того факта, что она дочь наложницы Су.
Фан Юйсю было нечего на это сказать.
«Как насчет того, чтобы повидаться с ней?», предложила Фан Юньсю.
Фан Юйсю покачала головой.
«Старшая сестра, я думаю, что она не знает, как она должна сейчас
себя с нами вести, да и мы еще не готовы встретиться с ней. Вместо того
чтобы встретиться и неловко молчать, наверное, лучшее решение сейчас
действительно не видеться».
Да, если бы они встретились, то действительно бы не знали, о чем говорить. Фан Юньсю вздохнула.
«И в конце концов, дело еще не закончилось», сказала Фан Юйсю.
Фан Юньсю встрепенулась.
«Не закончилось? Но разве Сон Юнпин не был арестован?», спросила она: «Есть кто-то еще?»
Фан Юйсю улыбнулась.
«Я говорю, что Чэнъюй еще не вернулся домой», затем она более серьезно добавила: «Так что дело еще нельзя считать закрытым».
В это время Старая госпожа Фан говорила о деле с окружным судьей в его офисе.
«Сон Юнпин почти полностью признался», сказал министр Ли. Он с
обидой добавил: «Я действительно не думал, что он на самом деле такой
черный человек».
Старая госпожа была готова к этому.
«Когда моя девичья семья и семья моего мужа пришли, чтобы
отобрать наши владения, Сон Юнпин всегда стоял на стороне семьи Фан. Мне
обидно, что столь близкий человек оказался моим врагом, что посторонний
стал родственником», сказала она и рассмеялась: «Я действительно была
настолько слепа».
Министр Ли вздохнул.
«Старая госпожа, не вините себя. Добрым людям сложно увидеть сердце злого человека», сказал он: «Это все из-за нашей доброты».
На лице Старой госпожи появилась печаль.
«Но этот добрый человек заплатил слишком большую цену», сказала она.
«Не волнуйтесь, я уже сообщил обо всех его преступлениях. Через
несколько дней придет приговор, это будет казнь», торжественно сказал
он: «Придет время, и он получит свое наказание, мстительные призраки
семьи Фан будут утешены».
Старая госпожа Фан поднялась и поклонившись выразила министру свое почтение.
«Спасибо, лорд», сказала она.
Он протянул руку, чтобы поддержать ее.
«Это долг чиновника», ответил он. Они оба снова сели. Он сделала
глоток чая и задумался: «Старая госпожа, молодому мастеру семьи Фан
действительно лучше?»
Услышав, что люди упоминают Чэнъюй, человека, который больше всех
радовал Старую госпожу Фан, она блаженно улыбнулась не в силах скрыть
свои эмоции.
«Теперь, когда злодей приговорен к казни, мне не нужно скрывать это от лорда», она наклонилась ближе.
Министр Ли тоже наклонился к ней.
«Яд, которым отравили моего внука был нейтрализован, его тело
излечилось, ему больше не нужно переживать о своей жизни», тихо сказала
она.
Он радостно хлопнул в ладоши.
«Поздравляю, поздравляю», счастливо сказал он: «Когда будет
приговор, молодой мастер Фан должен быть тут, чтобы увидеть все
собственными глазами».
Он с улыбкой задал другой вопрос.
«Где сейчас находится молодой мастер Фан?».
Старая госпожа ухмыльнулась и ее выражение лица изменилось.
«Мой внук и его жена должны сейчас быть в Рунане», мягко сказала она.
……….
Кнут взметнулся в воздух, карета остановилась.
«Молодая госпожа, мы прибыли в Рунан», сказал Лэй Чжунлян, когда обернулся к ней.
Занавески были приоткрыты и мисс Цзюнь высунула голову, чтобы посмотреть на городские ворота.
Городские ворота были почти разрушены и название города едва читалось.
Она не двигалась и ничего не говорила.
Путешественники, возвращающиеся в свой родной город, всегда
испытывали это возбуждение и ошеломление. Лэй Чжунляну это было знакомо.
«Иди и спроси где находится резиденция семьи Цзюнь», вдруг сказала мисс Цзюнь.
Хорошо. Эта юная леди, которая была наделена талантом, подаренным небесами, естественно отличалась от обычных путешественников.
Лэй Чжунлян спрыгнул с экипажа, чтобы поговорить с прохожими.
Затем они проехали ворота и еще несколько улиц.
Мисс Цзюнь закрыла занавески.
«У тебя нет никаких воспоминаний об этом месте?», спросил Чэнъюй.
«Мои воспоминания не слишком ясны», ответила мисс Цзюнь.
На самом деле у Цзюнь Чжэньчжэнь не было воспоминаний об этом месте. Она даже не знала где находится ее дом.
«Я была тут недолго и была слишком молода», объяснила она.
Фан Чэнъюй с любопытством рассматривал окрестности.
«Теперь ты можешь заново познакомиться с этим местом, будто ты тут никогда не жила. Это особое удовольствие», сказал он.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
Фан Чэнъюй был доволен всю поездку.
Она не могла наслаждаться пейзажем, и у Цзюнь Чжэньчжэнь не было воспоминаний об этом месте, так что все это не имело значения.
Она пришла за собственными воспоминаниями.
Она сжала маленькую коробочку, что была у нее в руках. Это был ключ от дома семьи Цзюнь.
Там было написано, что человек по имени Ху Линь продал старый
двухкомнатный дом, расположенный в переулке и принадлежавший дедушке
мисс Цзюнь. Цена была назначена в тот же день. Поскольку устное
заявление не имело основы, договор был заверен.
Предки мисс Цзюнь переехали из Пинчжан в городской центр. Они открыли в этом доме клинику еще до того, как ее дед умер.
Отец Цзюнь Чжэньчжэнь тогда стал чиновником, поэтому у клиники не
было наследника. Все, что осталось у отца Чжэньчжэнь было продано.
Мисс Цзюнь подумала, что причина по которой она переродилась в
этой семье вероятно именно из-за этой клиники. Как и ожидалось, небеса
были честны.
Все, что она потеряла, неизбежно вернется к ней одно за другим.
«Молодая мисс, мы на месте», сказал Лэй Чжунлян.
При этом мисс Цзюнь не спешила выходить из экипажа.
Лэй Чжунлян подумал, что она была смущена так как ее давно не было дома. Не нужно было торопить ее.
«Тебе придется выйти», с улыбкой сказал Чэнъюй: «Разве мы ехали сюда не ради этого?»
Мисс Цзюнь улыбнулась. Она отодвинула занавески и вышла из кареты. Он встала перед экипажем и посмотрела на дом.
За ним не ухаживали многие годы. Поскольку там никто не жил,
разрушения никого не волновали. Взгляд мисс Цзюнь упал на вывеску,
вырезанную из персикового дерева, которая висела над дверью.
Там было три больших слова, шрифт был старомодным, но смелым и простым.
Цзюлин холл.
Цзюлин.
Она, Чу Цзюлин, умерла и возродилась. Она получила жизнь, а теперь получила и свое имя.
Ее имя вернулось к ней.
Ее слезы капали словно дождь, когда она смотрела на эту вывеску
Это было правильно. Лэй Чжунлян был очень тронут, но в то же
время почувствовал, как сжалось его сердце, он подумал о своем доме,
куда он не возвращался уже более десяти лет. Хоть разрушенный дом был на
грани краха, он должен вернуться и посмотреть на него.
«Молодая госпожа, вы знаете где ключ? Я в любом случае смогу открыть дверь», сказал он шагнув вперед.
«Все это неважно. Я просто хочу вывеску», сказала она.
Как только она закончила говорить, ее пробила дрожь и земля начала уходить из-под ног.
«Осторожно, Чжэньчжэнь», крикнул Фан Чэнъюй. Он вылез из экипажа и подсознательно протянул руки к мисс Цзюнь.
Лэй Чжунлян так же протянул ей руку, но мисс Цзюнь сделала шаг назад.
Дверь с грохотом открылась. Затем табличка упала и прокатилась по земле, прежде чем остановиться у ног мисс Цзюнь.
Она сказала, что хочет ее, и вот она у нее.
Лэй Чжунлян не мог в это поверить, на его лице было изумление.
Конечно вывеска и дверь не рухнули бы от ее слов. Дом, хоть и старый и нуждается в обслуживании, не может просто так рухнуть.
Мисс Цзюнь вошла внутрь.
Из облака пыли раздался шум шагов. Кто-то кашлял.
Три или четыре человека появились в поле зрения и те заметили мисс Цзюнь и остальных.
Они стояли у двери, эти люди не выглядели обычными прохожими.
Один из мужчин размахивающий рукой подметил это.
«Ты…», он оценивал мисс Цзюнь: «Ты пришла, чтобы посмотреть дом?»
Посмотреть дом?
Мисс Цзюнь оглядела его.
Ему было около тридцати лет. Он был тощим и хрупким, под его подбородком рос клочок волос.
В этом доме вела дела семья Цзюнь. Люди, которые могут войти в
этот дом могут быть лишь членами семьи Цзюнь. Наследников не было, но
всегда были далекие родственники.
Мисс Цзюнь пыталась что-то найти в воспоминаниях Цзюнь Чжэньчжэнь, но ничего не вышло.
Она ничего не сказала. Человеку было все равно. Остальные
продолжали выполнять свою работу. Кто-то обошел мисс Цзюнь, чтобы
установить знак.
«Эти доски будут сожжены как дрова. Не стоит тратить на это время», сказал мужчина, хлопая руками.
Сожжены?
Мисс Цзюнь потянулась и схватила табличку.
«Что вы делаете?», спросила она.
«Очищаем место», ответил он. Он снова оглядел мисс Цзюнь и юношу в карете.
«Молодые люди очень красивые», подумал он.
Затем он увидел костыли и не мог не пожалеть их. Тогда он все понял.
«Вы приехали сюда, чтобы вас вылечили?», спросил он, а затем махнул рукой: «Тут ничего нет. Цзюлин холла больше не существует».
При этом он улыбался.
«Но скоро тут будет новая аптека. Если вам нужно будет какое-то лекарство, то можете приехать сюда»
«Кто позволил вам открыть тут аптеку?», спросила мисс Цзюнь. она решительно схватила табличку.
Человек чуть не подскочил от испуга.
Она очистила слова Цзюлин холл и пыль покрыла ее палец толстым слоем.
«Кто сказал, что Цзюлин холла больше нет?», сказала она, глядя на мужчину: «Я вернулась».
Мужчина уставился на нее.
«Ты? Кто ты?», спросил он.
«Я», начала она, глядя на вывеску в руках: «Я, Цзюнь Цзюлин».
Карета была припаркована за пределами старого разрушенного Цзюлин холла. Очевидно, что тут было более оживленно, чем обычно.
«Что там происходит?», спросил прохожий.
«Ху Ги разбирает дом, кто-то купил его и хочет отремонтировать», ответил кто-то.
Рунан не был большим городом, и все знали о своих соседях.
Но на этот раз происходило то, о чем никто не знал.
«Нет, говорят, что кто-то из семьи Цзюнь вернулся», сказал один
из сотрудников магазина. Он прислонился к двери и наблюдал за
происходящим в Цзюлин холле.
Люди, услышавшие это, были удивлены.
«В семье Цзюнь еще кто-то остался?»
«Старый доктор Цзюнь умер, да и лорд Цзюнь тоже уже мертв, верно?»
«Это мисс Цзюнь, дочь лорда Цзюнь».
«Оу, это юная мисс. Разве она не уехала жить в семью своей матери?»
«Скорее, пойдемте посмотрим».
Вокруг зала Цзюлин стояло уже не несколько человек. Даже ребенку было трудно протиснуть голову, чтобы узнать, что происходит.
……………….
Комната была тускло освещена. Хоть Мемель и была потрепанной, она не была грязной.
«Я, Ху Ги. Племянница, должно быть ты не знаешь кто я…», бородач
использовал свой рукав, чтобы протереть скамью. Снова поднялась пыль, и
он закашлялся.
«Я тебя знаю», сказала мисс Цзюнь. Она не суетясь села на скамью и
положила вывеску на стол. Снова поднялась пыль: «Ты продал этот дом
моей семье».
Ху Ги закашлялся. Разве эта молодая мисс не была девушкой из
семьи бюрократов? Она не только дотронулась до грязи, но и села на
пыльную скамью.
«Да», подтвердил он. Он заметил, что Лэй Чжунлян поддерживает Фан Чэнъюй.
Молодому юноше было около четырнадцати. Ему было трудно ходить даже на костылях, в его сердце вновь появилась жалость.
«Молодой благородный сын, сядьте тут», он перебрался на другую скамейку.
«Спасибо, дядя», мягка сказал Чэнъюй, поклонившись ему.
Лэй Чжунлян помог ему сесть, а затем встал позади него.
«Мисс Цзюнь права», Ху Ги вытащил другую скамейку, чтобы сесть:
«Мой руководитель продал этот дом вашей семье. Я не знаю помните ли вы,
но, когда ваш отец вернулся на похороны Старого мастера, он доверил
заботу об этом доме мне».
В то время Цзюнь Чжэньчжэнь было шесть или семь лет. Конечно она этого не помнила.
Ху Ги не дожидался ответа мисс Цзюнь, он улыбнулся и вздохнул.
«Я не думал, что лорда Цзюнь постигнет такой не своевременный конец», сказал он, вытерев слезы на глазах своим рукавом.
Мисс Цзюнь склонила голову.
Комната на мгновение погрузилась в тишину.
«Мы доставили неудобства дядюшке Ху, ему пришлось следить за
домом. Теперь, когда я вышла замуж, я могу лично следить за домом,
который оставили отец и дедушка», сказала она.
Вышла замуж?
Ху Ги с удивлением посмотрел на нее.
Мисс Цзюнь в этом году исполнялось пятнадцать, так что замужество не было странным, но за кого?
Он не мог не взглянуть на молодого юношу.
«Дядя Ху, я ее муж», улыбнувшись сказал молодой человек.
Ни за что, она вышла замуж за калеку.
Ху Ги был удивлен.
Этот хрупкий юноша выглядел еще тоньше, чем эта девушка.
Род семьи Цзюнь действительно оборвался.
«Племянница и муж племянницы, вы должны отправиться ко мне домой,
чтобы сначала отдохнуть. Тут ничего нет», вставая сказал Ху Ги.
Мисс Цзюнь осталась сидеть.
«Не нужно, но спасибо, дядя Ху. Сначала мне нужно кое-что
собрать», сказала она, указывая на вывеску: «По крайней мере, повесить
эту табличку обратно».
Когда Лэй Чжунлян услышал, как она это сказала, он сразу же встал.
«Я тут, молодая госпожа», сказал он.
Он поднял вывеску и схватил скамейку.
«Спокойнее, спокойнее», Ху Ги должен был вмешаться: «Мисс Цзюнь, вы не живете в этом доме».
Наконец он перешел к самому главному.
Мисс Цзюнь вытащила из рукава документы.
«Я владею этим домом», сказала она.
Ху Гихмыкнул.
«Мисс Цзюнь, я знаю, что дом принадлежит семье Цзюнь», он погладил свою бороду: «Но есть еще одна вещь, которую вы не знаете».
«Что это?», спросила мисс Цзюнь.
«Мы продали вам этот дом, но земля принадлежала фермерам. Когда
строился этот дом детали еще не были известны, мы продали вам дом, но не
землю», сказал Ху Ги: «Таким образом, вам принадлежит только дом, а
земля…».
Он указал на себя.
«Моя».
Это действительно было ей неизвестно.
Мисс Цзюнь нахмурилась.
«Значит, вы говорите, что обманули мою семью, когда продавали этот дом?», сказал Фан Чэнъюй.
Ху Ги улыбнулся и поклонился Фан Чэнъюй.
«Молодой благородный сын, я не могу это опровергнуть», сказал он.
Он горько улыбнулся: «Но это было так давно. Если вы захотите обвинить
кого-то, то я и в самом деле не знаю кто именно виноват. Наша семья Ху
несколько раз распадалась. Я просто держатель земельного акта и не знаю,
как все это произошло».
Затем он поклонился мисс Цзюнь.
«Мисс Цзюнь, я просто обычный человек, я должен заботиться о
старшем поколении и о детях. Я не могу позволить себе иметь такой
благородный характер как джентльмены или святые. Юной мисс тут так давно
не было, но я присматривал за этой землей многие годы. Старый мастер
Цзюнь был человеком, который помогал людям, он открыл тут клинику,
поэтому я решил сохранить его дело».
При этом он искренне вздохнул.
«Видите ли, в течение последних десяти лет я не приходил к вашей
семье, чтобы поговорить о доме. Я думал подождать пока дом впадет в
немилость, чтобы поговорить об этом с вами. Теперь Старого мастера тут
нет, нет и лорда Цзюнь, он стал бюрократом, а не врачом, поэтому дом
остался в упадке и был таковым многие годы. Моя мать в своем пожилом
возрасте много болеет, а сыновья и дочери уже стали совершеннолетними,
моя жизнь не так проста, поэтому я решил связаться с вами».
Фан Чэнъюй улыбнулся.
«Дядя Ху, ты слишком много дразнишь», сказал он, его молодой
голос был ясным и ярким: «Разве вы не хотите сказать, что Старый мастер
был слишком знаменит и вы не хотели его провоцировать, а когда лорд
Цзюнь стал чиновников вы тоже не осмелились сделать этот шаг».
Ху Ги смутился от этих слов, сказанных ему прямо в лицо.
«Видите, вы всегда будете так думать, и я ничего не могу с этим
поделать», сказал он: «Что я могу? Я тоже в растерянности, ты невиновен,
но и я тоже. Мои предки давно развалили семью. Это вопрос еды, денег,
как я могу просто так от этого отказаться?»
«Да, ты не можешь просто так все бросить», сказала она: «Если так, то могу я купить землю?»
Его глаза сверкнули, но взгляд метнулся к Лэй Чжунляну и Фан Чэнъюй.
Слабый муж и слуга извозчик, все это говорило о страданиях этой семьи.
Семья Цзюнь всегда была бедной. Откуда у них могли взяться деньги?
«Мисс Цзюнь, на самом деле вам бессмысленно держать это здание»,
сказал Ху Ги: «Оно рядом с дорогой, поэтому тут очень неудобно жить.
Было бы лучше, если бы вы продали его мне и нашли более красивый двор в
городе».
Она покачала головой, прерывая его.
«У меня есть возможность использовать это здание», заявила она:
«Опять же, его оставил мне мой дед, наследство не может быть так просто
выкинуто. За сколько вы отдадите эту землю? Не стесняетесь называя
цену».
Ху Ги снова почесал бороду: «Мисс Цзюнь, не то чтобы я
стеснялся», прищурившись сказал он: «Я уже продал эту землю, я больше не
ее хозяин».
Когда мисс Цзюнь сидела в пыльной комнате, в гуще этой депрессивной атмосферы ей вдруг захотелось смеяться.
Она родилась в семье аристократов, но именно из-за этого всегда была в чем-то ограничена.
Она всецело старалась исцелить отца, но в конце концов, когда ее обучение было закончено, ее отце умер.
Она приняла свою судьбу, вышла замуж и начала жизнь заново, но внезапно узнала о ненависти к себе.
Такие чувства были глашатаями смерти.
И сразу после своей смерти она переродилась заново.
Это было похоже на то, что небесный отец играл с ее жизнью. Он
дал ее то же самое, а потом увез их. Затем он дал вновь и вновь отобрал.
То, что она хотела было в поле ее зрения, но это не было тем, что она могла легко взять.
Это было интересно.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Тогда спросите их за какую цену они готовы продать», сказала она.
Ху Ги слегка нахмурился, открыл рот, но она не дала ему возможности заговорить. Она встала.
«Я куплю его по названной цене», заявила она и схватила табличку.
Доска была широкой, и хоть она была выше, чем другие девочки ее
возраста, она все же была хрупкой девушкой. Это выглядело словно борьба.
Табличка была грязной и оставляла пятна на ее одежде, когда она ее
держала.
«Молодая госпожа, я возьму ее», Лэй Чжунлян поспешил выйти вперед.
Она махнула ему рукой.
«Ты позаботишься о Молодом мастере», сказала она. Мисс Цзюнь
снова посмотрела на Ху Ги и мягко и искренне сказала: «Дядя Ху, мне
придется вас побеспокоить, чтобы переговорить с другими людьми. Я снова
открою зал Цзюлин, поэтому мне нужно это здание. Я надеюсь, что они
смогут продать его мне. Пожалуйста, попросите их назначить цену».
Ху Ги был ошеломлен.
«Вы собираете вновь открыть зал Цзюлин?», спросил он.
Мисс Цзюнь кивнула.
«Поэтому мне придется побеспокоить дядю Ху», почтительно сказала она, а затем вышла, обнимая вывеску.
Фан Чэнъюй так же с уважением кивнул Ху Ги, а Лэй Чжунлян помог ему уйти.
У входа собралось уже довольно много людей. Они не могли не
удивиться, когда увидели, как мисс Цзюнь выходит из дома, держа вывеску.
«Это молодая мисс Цзюнь?», спросила пожилая женщина.
Мисс Цзюнь улыбнулась и кивнула.
«Оу, ты так выросла», радостно сказала она: «Мы тебя даже не узнали».
Остальные окружили ее.
«Значит ты вернулась, чтобы осмотреть дом?»
«Ты останешься тут вместе с семьей?»
«Но тебя не было так долго».
Все говорили хором.
Это были жители деревни, которые знали семью Цзюнь.
Семья Цзюнь была врачами в нескольких поколениях. Они бродили по
улицам и были простыми лекарями пока не доросли до врачей в больницах.
Их история была символична, она почти полностью совпадала с историей
становления города Рунан.
«В течение нескольких поколений мы наблюдали за залом Цзюлин.
Обычно, когда пациентов не было, я заходила и просто сидела там», весело
сказала одна старуха: «Когда старого мастера не стало, зал Цзюлин
закрыл свои двери. Каждый раз, когда я проходила мимо, мое сердце кололо
от этой потери».
При этом она начала что-то искать.
«Я…я все еще должна Старому мастеру деньги за лекарства».
Мисс Цзюнь улыбнулась ей.
«Бабушка, не волнуйтесь, я заберу их в другой день, а потом вы снова сможете там сидеть», сказала она.
Заберет?
Все, кто услышал это были потрясены. Они пристально посмотрели на вывеску в руках мисс Цзюнь.
«Значит, ты собираешь вновь открыть зал Цзюлин?», спросили все.
Мисс Цзюнь улыбнулась и кивнула.
«Это так здорово!», радостно воскликнул каждый из присутствующих.
«Сначала мне нужно найти где отдохнуть. Завтра нужно будет
разобрать все в доме и за несколько дней подготовить его к ведению дел»,
просто сказала она.
Можно сказать, что аптеке обрадуется каждый.
«Куда ты отправишься?»
«Ты много путешествовала? Устала? Приходите ко мне домой и выпейте воды».
«Да, да, вы голодны? Приходите ко мне и поешьте».
Все говорили хором. Кто-то вышел вперед, чтобы взять у нее
вывеску. Она улыбнулась и попросила всех прекратить, а потом села в
карету.
Все видели, как она помогала Фан Чэнъюй. Они и раньше заметили
прекрасного молодого юношу и теперь не могли усмирить свое любопытство.
«Он…», легкомысленно сказала она, глядя на Фан Чэнъюй. Ее губы изогнулись в улыбке: «Он мой муж».
Игнорируя шок на лицах толпы, Фан Чэнъюй всем улыбнулся и кивнул.
Все приняли это теплое приветствие. Они смотрели как экипаж
уезжает, но никто не расходился. Они обсуждали семью Цзюнь и эту мисс
Цзюнь.
«Она уже не та, что в юности», сказала одна женщина: «В детстве
она ни о ком не заботилась, но теперь она кажется намного более мудрой и
доброй, как и ее дедушка».
«И она вышла замуж».
Все на мгновение замолчали.
«Зачем ей выходить замуж за этого калеку?»
«Но он очень красив…»
«Нельзя довольствоваться только внешностью».
«Я думаю, что у нее превосходный муж. Ты не видел, но, когда мы
разговаривали, он с огромным восторгом и любовью смотрел на мисс Цзюнь».
«Это бесполезно. Если бы я был калекой, я бы просто издевался над красивой девушкой, что вышла бы за меня замуж».
«Но как мисс Цзюнь может открыть зал Цзюлин? Разве она не осталась в семье своего мужа?»
«Я считаю, что у семьи ее мужа дела плохи. Они приехали сюда, чтобы зарабатывать на жизнь».
«Жаль, что в семье Цзюнь был всего один ребенок».
Сплетни постепенно распространялись, в дверях зала Цзюлин остался
лишь Ху Ги. Он задумчиво смотрел на удаляющийся экипаж мисс Цзюнь.
Он вздохнул.
«Она действительно не приехала ни раньше, ни позже. Почему
сейчас?», сказал он: «Ничего не трогайте, я пойду и спрошу, что делать
дальше».
………………
Фан Чэнъюй находился в горячей ванне, от которой исходил пар.
Когда мисс Цзюнь бросила лекарственную смесь, вода стала сначала мутной, а потом черной.
Фан Чэнъюй громко выдохнул.
«Сейчас это не должно навредить», сказала мисс Цзюнь.
«Так и есть», ответил Фан Чэнъюй. Он открыл глаза, чтобы
посмотреть на мисс Цзюнь, которая закатывала рукава: «Ты можешь идти, я
все сделаю сам».
Мисс Цзюнь не стала тратить время на вежливость. Она зашла за экран.
Там была еще одна ванна.
С тех пор как они стали жить вместе, она сказала ему, что они не
могут находиться на расстоянии меньше дюйма. Там было так мало места,
что им приходилось умываться рядом.
Фан Чэнъюй наблюдал как каждый предмет одежды помещался на стойку, а затем быстро отвел глаза.
«Я не знаю хватит ли у биржевой фирмы в Рунан денег. Или стоит сначала отправиться в префектуру Кай?», сказал он.
«Не нужно», ответила она.
Не нужно?
Фан Чэнъюй впервые подумал об этом, а затем сказал: «В книгах
говорится, что сердца не стареют. Семья Ху захотела продать землю именно
сейчас, очевидно, что влияние твоего отца и деда на них уже не велико»,
сказал он: «Покупка этой земли пройдет не так гладко».
«Хм», ответила она.
«Однако», начал он: «Я думаю, что это не плохо».
Со стороны мисс Цзюнь раздался плеск воды.
«Почему не плохо?», спросила она.
Фан Чэнъюй обернулся и увидел, как мисс Цзюнь высунула голову
из-за экрана. Ее глаза сверкали и смотрели прямо на него, ее шея была
обнажена.
«Потому что редкие вещи имеют ценность», сказал он: «Другой
стороне было запрещено продавать его, поэтому они не будут назначать
неоправданно высокую цену, несомненно это бы привлекло всеобщее
внимание. Об открытие зала Цзюлин уже многие знают, поэтому это нам на
руку».
Она улыбнулась.
«Это неплохая идея», сказала она.
Его идея, как она могла об этом не подумать?
«Вернись в воду», он махнул ей рукой: «Будь осторожна и не простудись».
Она усмехнулась и откинула голову.
Фан Чэнъюй тоже улыбнулся и глубже погрузился в ванну.
……………..
На следующий день, когда они покинули столицу, Лэй Чжунлян заметил вдалеке толпу людей.
Когда он увидел их, он сразу же остановил карету.
«Молодая госпожа, это не хорошо», его голос немного подрагивал.
Фан Чэнъюй и мисс Цзюнь обменялись взглядами.
Когда толпа увидела карету, они уступили им дорогу. Их лица были странными.
«Должно быть это шокирует больше, чем высокая цена», Фан Чэнъюй все еще спокойно смотрел вперед.
Обветшалый зал Цзюлин, который вчера стоял на участке теперь пропал, на его месте были руины.
Лицо мисс Цзюнь было спокойным. Она вытащила из рукава бумаги и выбросила их.
Без здания строительный акт был бесполезен.
Без здания строительный акт был бесполезен.
В это время в одной из комнат громадной усадьбы в Рунане раздавался дикий смех.
«Это просто здание, все что нужно было сделать это разрушить
его», мужчина средних лет шлепал по своему щедрому животу и громко
смеялся: «Позволила мне назначить цену, решила украсть у меня землю даже
не спросив кто я».
При этом он о чем-то повернулся и посмотрел на Ху Ги, стоящего рядом с ним.
«Эй, ты сказал ей кто я?», спросил он.
Ху Ги неловко смеялся вместе с ним.
«Мастер Ян, я…я ничего не сказал», пробормотал он.
Семья Ян была благородным семейством города Рунан. У них были
деньги и власть. В конце концов феодальные чиновники имели много
владений, которые они раздавали другим, взамен на их помощь.
Этот старший сын семьи Ян начал управлять семейным богатством
ради отца. Он думал о создании бизнеса, чтобы проявить себя. Зал Цзюлин
был расположен очень удобно и Ху Ги мог продать его, поэтому мастер Ян
не мог упустить возможность купить этот участок.
Хоть формальности и не были полностью улажены, слова мастера Ян были такими же тяжелыми как девять котлов.
Ху Ги и подумать не мог, что кто-то из семьи Цзюнь вернется, но
теперь он понятия не имел что ему делать дальше. Ему оставалось ехать
лишь к мастеру Яну и просить у него совета.
Ху Ги вытер со лба пот.
Мастер Ян неодобрительно покачал головой.
«Это твоя вина», прищурившись сказал он: «Как ты мог не сказать
им, что именно я покупаю эту землю. Если бы они знали, что это семья Ян,
вероятно они бы не стали говорить таких глупостей».
У семьи Ян могло не хватать денег? Все деньги Рунан принадлежали им.
Сколько стоит земля? Сколько стоит его лицо?
Ху Ги улыбнулся.
«Однако, мастер Ян», осторожно сказал он: «Вы этого не видели, но
вчера молодая мисс из семьи Цзюнь вызвала настоящий переполох своим
появлением. Все соседи вышли посмотреть. Боюсь, мисс Цзюнь не забудет об
этом обмане и от этого могут быть последствия…»
Мастер Ян цыкнул.
«Дед мисс Цзюнь был врачом, приносящим всем счастье. Отец мисс
Цзюнь был чиновником, защищающим страну. Но мисс Цзюнь не сможет просто
так запугивать людей», сказал он, хлопнув ладонью по столу: «У меня есть
акт, сможет ли она использовать влияние отца и деда, чтобы соперничать
со мной? Ее отец и дед не смогут поддерживать ее всю жизнь».
Весь смысл был в последней фразе.
Смерть человека была как погашенный фонарь. Удача благоволит поколениям.
Если преемник семьи Цзюнь был бы ученым или чиновником, то
естественно, что достижения отца и деда помогли бы ему, никто бы про это
не забыл.
Но она была всего лишь девушкой. Девчонка, которая вышла замуж и поменяла фамилию.
Даже если кто-то и помнит заслуги семьи Цзюнь, то сейчас все это бесполезно.
Если бы у нее действительно были бы проблемы, то министерство бы
отреагировало. Они бы не хотели оскорблять семью, которая много
поколений жила здесь, они сделали бы все, чтобы выдать ее замуж.
Ху Ги знал это, поэтому на его лице появилась уродливая улыбка.
«Иди, иди, просто скажешь, что дом рухнул. В честь уважения к
старому мастеру и лорду Цзюнь ты дашь ей немного денег, чтобы она могла
купить другое здание», сказал мастер Ян: «Эти деньги не ударят по твоему
карману, я добавлю их к цене за землю. Я уважаю достижения старого
мастера и лорда Цзюнь».
Это действительно неплохо.
Ху Ги вздохнул.
«Мастер Ян доброжелателен, мастер Ян милосерден», благодарил он.
Мастер Ян высокомерно и нетерпеливо махнул рукой.
«Поторопись же».
…………….
Ху Ги неловко подъехал к улице, на которой располагался зал
Цзюлин. Он издалека увидел, что толпа не рассеялась, она стала только
больше.
«Мисс Цзюнь, вы должны пойти в мой магазин, чтобы сначала дать отдохнуть вашим ногам».
«Да, детка, не торопись».
Люди вокруг пытались утешить мисс Цзюнь, у всех были сложные лица.
«Кто это сделал?», спросил Лэй Чжунлян.
При этом они увидели, что окружающие их люди с беспокойством отходят назад.
«Мы не знаем», сказала одна женщина: «Улицы не освещены, и мы все спали».
«Да, да, все сделали пока мы спали».
Другие люди стали подтверждать эту версию.
Они определенно знали кто это сделал.
Разрушение здания было крупным преступлением. Эти люди не могли не видеть и не слышать этого.
Кто мог их так напугать?
Лэй Чжунлян нахмурился и хотел спросить, когда молчаливая мисс Цзюнь наконец заговорила.
«Это бессмысленно», сказала она: «Не важно кто это сделал».
Не важно кто это сделал?
Это уже не азартные игры на фестивале фонарей в Янчэн, где
проигрывают лишь те, у кого хватает смелости сделать ставку, не важно
кому именно ты проиграл.
Очевидно, что это была не азартная игра. Это было ограбление.
Наверное, лучше не суетиться, так как сейчас они прятались от врагов. Не нужно было привлекать лишнее внимание.
Лэй Чжунлян ничего не сказал и молча отступил.
У этих бедных людей не было амбиций. Они не осмелились сделать ход. Ху Ги с облегчением вздохнул. Он наконец распрямил плечи.
«С дороги, в сторону», сказал он, расталкивая людей: «На что вы смотрите? Это что-то красивое?»
Действительно, это было уродливое зрелище.
Прохожие отошли на несколько шагов назад. Они увидели Ху Ги, стоящего перед каретой мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь была спокойна. Она и ее хромой муж молчали и с любопытством разглядывали щебень.
«Я никогда раньше не видел здания, которое рушится так быстро»,
похоже этот молодой человек видел мысли Ху Ги и решил озвучить их всем:
«Это очень интересно».
«Что интересного в том, что ваш дом разрушен? Я вас не понимаю, молодые люди», подумал Ху Ги.
«Мисс Цзюнь, вы видели, все произошло слишком неожиданно», он проигнорировал слова молодого юноши и вздохнул.
«Да, это слишком неожиданно», сказала с улыбкой мисс Цзюнь: «Я
действительно никогда не думала, что может произойти нечто подобное. Я
думала, что мне всего лишь нужно будет потратить немного денег, я не
думала, что деньги тут не помогут».
Это звучало странно, но казалось нормальным.
Она должна была купить землю под зданием, но ее противник, просто
снес все здание. Очевидно, что это была угроза. Еще очевиднее то, что
они не согласились продать землю, поэтому все ее деньги не имели
значения.
Но когда она заговорила, ее выражение лица казалось очень счастливым.
«Счастлива, потому что сможешь вымогать крупную сумму денег?», подумал Ху Ги. Он слегка кашлянул.
«Мисс Цзюнь, очевидно, что вам придется искать другой дом»,
сказал он. Он с сочувствием и сожалением посмотрел на нее: «Должно быть
мисс Цзюнь решила сюда переехать. Это здание были слишком близко к
дороге. Я знаю место получше, которое больше подходит для семейной
жизни. Чтобы проявить к вам уважение, я куплю вам новый дом, я сделаю
это ради вас».
Она покачала головой.
«Мисс Цзюнь, возможно я выглядел слишком грубым, когда говорил
все это, но я действительно хочу позаботиться о вас и вашем муже»,
добавил Ху Ги: «Вы видите…»
Молодая девушка, хромой юноша и тупой слуга. Понятно, что их
приперли к стенке и теперь они пытались выжить в Рунане. Если они
собирались счастливо дожить свои дни, то им нельзя было обижать
некоторых людей.
«Вы слишком молоды, не всегда можно полагаться лишь на чувства», смутно сказал он.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Нет, дядя Ху, ты ошибаешься», сказала она, выйдя из экипажа: «Я
приехала сюда не для того, чтобы жить. Я приехала сюда, чтобы оживить
зал Цзюлин».
Оживить репутацию зала Цзюлин?
А какая у него репутация?
Доктор Цзюнь был отличным человеком, но его медицинские навыки не
были превосходными. Он был хорош, но его умения не были
фантастическими, он не был божественным доктором, известным на всем
континенте.
Если говорить о репутации, то он просто был филантропом, который лечил людей в зале Цзюлин в Рунане.
И это то, что она собирается оживить?
Ху Ги побледнел. Он собирался что-то сказать, когда мисс Цзюнь вытащила вывеску из кареты.
Она двигалась так быстро, что Ху Ги чуть не врезался в эту
табличку. Он поспешно наклонился. Когда он выпрямился, мисс Цзюнь
закинула вывеску на плечо и пошла к разрушенному зданию.
Эта молодая госпожа была действительно энергичной.
Но что она собиралась сделать?
Ху Ги смотрел на нее. Она собиралась провоцировать толпу?
Это бесполезно. Если бы их можно было спровоцировать, тогда бы кто-то уже сказал мисс Цзюнь кто именно разрушил ее дом.
Эти люди хорошо знали кого можно провоцировать, а кого нет.
Мисс Цзюнь твердо встала на развалинах и поставила перед собой вывеску.
«Мои односельчане, сегодня зал Цзюлин вновь откроет свои двери», заявила она.
Откроет двери?
Ху Ги нахмурился. Все остальные так же странно посмотрели на нее.
Вчера от зала Цзюлин отвалилась дверь, после небольшого ремонта
здание можно было бы вновь использовать, но теперь не было даже здания,
что уж говорить о двери.
Не дожидаясь реакции толпы мисс Цзюнь продолжила.
«В зале Цзюлин изгоняли болезни с помощью лекарств».
Изгоняли болезни?
Все уставились на нее.
Она делает очень громкие заявления, но это ничего. Любой уличный травник говорит подобное. Вопрос в том поверят ей или нет.
«Навыки, что показывались в зале Цзюлин могут вернуть весну».
«Зал Цзюлин специализируется на тяжелых заболеваниях».
Всем было знакомо это хвастовство. Они переговаривались друг с другом и с жалостью смотрели на мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь не смотрела на них. Ее лицо было спокойным, когда она указала на вывеску.
«Это обещания моего зала Цзюлин. Если будет случай, который я не смогу вылечить, то любой может разбить эту табличку».
Это ошеломило всех. Весь шепот стих.
Она действительно умела делать громкие заявления.
Если ты говоришь, что хорошо лечишь, это еще можно понять. Но
давая подобные обещания, мисс Цзюнь западает в сердце каждого слушателя.
«И», снова начала мисс Цзюнь. ее тон стал очень нежным, она
никогда сознательно не повышала тон. Такая мягкость услаждала
слушателей: «В течение первого месяца зал Цзюлин будет работать
бесплатно».
Какого черта!
Ху Ги уставился на нее.
Тишина сменилась резким гомоном.
……………..
«Важный момент в том, что вход свободный»
«Свободу дают большие деньги».
«Она хвастается навыками, которые могут вернуть весну, изгнание
болезней – это все чушь. Она сказала это при всех, чтобы вызвать
ажиотаж».
«Но ведь она будет действительно осматривать и лечить людей», поспешно добавил Гу Хи. Мастер Ян остановился.
«Что значит свободный?», нахмурившись спросил он: «Что она имеет под этим ввиду?»
«Свободный означает, что она не будет брать денег за осмотр и
лекарства тоже даст бесплатно», объяснил Гу Хи. Он сделала несколько
шагов, чтобы встать рядом с мастером Ян: «Мастер Ян, вы должны знать,
сам осмотр стоит мало, дорогие лишь лекарства».
Конечно он это знал. Иначе зачем ему покупать землю, чтобы открыть аптеку.
Мастер Ян начал расхаживать по комнате.
«Откуда у нее деньги?», спросил он Гу Хи: «Разве ты не говорил, что у нее не было денег?»
«У нее нет денег. Все знают сколько денег было у семьи Цзюнь», ответил Гу Хи.
Это было правдой. На самом деле у семьи Цзюнь совсем не было денег. Мастер Ян нахмурился.
«Тогда откуда она их берет?», спросил он.
Гу Хи вспомнил изношенный экипаж мисс Цзюнь и ее хромого мужа.
«Может быть у семьи мужа есть деньги?», предположил он.
«Если у них есть деньги, то почему они приехали в таком виде?», спросил мастер Ян: «Сколько у них денег?»
Хоть он и мог сделать что-то безрассудное, вроде сноса чужого дома, он не всегда вел себя так.
Вчера, прежде чем разрушить дом, он попросил кое-кого разузнать о
приезде мисс Цзюнь, о том сколько людей она привезла с собой, в каком
экипаже она ехала. Он даже знал в какой гостинице она остановилась и что
ела прошлой ночью.
Все трое, особенно этот молодой мастер, ели самую простую пищу. Мяса почти не было, чтобы сэкономить они готовили все сами.
«Мастер Ян, что нам теперь делать?», неуверенно спросил Ху: «Мисс
Цзюнь не уйдет, она построила соломенную хижину на руинах и повесила на
нее вывеску. Это привлекло внимание многих людей, стали
распространяться сплетни. Боюсь, что все может плохо обернуться».
Эта юная мисс Цзюнь действовала не просто так.
Теперь, когда дома нет, будет очевидно кто за этим стоит. Когда
все вскроется, она воспользуется этим и будет проклинать его, пока его
будут гнать по улицам.
Все эти девушки и женщины сами устраивают истерики, беспокойства и вредят себе.
«Я не позволю ей делать то, что ей вздумается».
«Я хочу сказать, что кто-то, кто мог делать столь сильные
заявления должен обладать деньгами такими же как у меня», сказал он:
«Поскольку у нее столь сильное намерение оживить зал Цзюлин и целый
месяц лечить всех бесплатно это будет очень благородно. Я не могу
игнорировать память о лорде Цзюнь и старом мастере. Таково сознание
людей в Рунане».
Он махнул рукой.
«Оставьте ее в покое на месяц».
«Она хочет лишиться денег, ладно, я дам ей эту возможность».
«Вы думаете, что сможете все решить, отложив открытие аптеки и потеряв собственные средства?»
«Должностные лица в Рунан не так бедны».
Ху Ги покинул дом мастера, на его лице была тревога. Один из его племянников подбежал к нему, чтобы поприветствовать.
«Второй дядя, мы не должны вмешиваться. Будет хорошо, если мы продадим эту землю мастеру Ян», сказал он, вытирая нос.
Ху Ги вздохнул.
«Я хотел продать ее сейчас, но теперь мастер Ян не хочет ее покупать», сказал он: «Грязный бизнес».
Племянник громко всхлипнул.
«Второй дядя, сильный дракон не может бояться змеи», сказал он: «И эта мисс Цзюнь не дракон. Чего бояться?»
Ху Ги кивнул и втянул руки в рукава.
«Если дыхание мисс Цзюнь короткое, а не длинное, то она скоро уйдет», сказал он.
Дядя и племянник шли по дороге, когда увидели пробегающих мимо них людей.
«Скорее, скорее».
«Не волнуйся, еще целый месяц».
Люди пронеслись мимо.
«Что ж. Они все бегут за бесплатными лекарствами», сказал Ху Ги.
Он покачал головой: «Новости распространились быстро, много людей хотят
сэкономить. Сколько денег она потратит через месяц?»
«Второй дядя, ты глупый», сказал племянник: «Она осматривает
пациентов и выписывает им лекарство, ей нужно просто выписывать дешевые
рецепты».
Это было возможно. Ху Ги кивнул.
Эти двое дошли до зала Цзюлин. Они уже давно увидели вереницу людей. Большинство из них были старыми, слабыми и обездоленными.
Эти люди, их не волновала репутация врача. Если им можно было
получить лекарство бесплатно, они считали это благословением небес.
Но были и исключения.
«Юная мисс, я…Можете ли вы принять рецепт, выписанный другим
врачом?», спросил пожилой человек, сидящий под соломенной крышей. Он не
протянул руку мисс Цзюнь, чтобы та проверила его пульс или осмотрела
его. Вместо этого он протягивал ей рецепт».
Ху Ги улыбнулся и взглянул на племянника.
«Ну, люди не глупы», сказал он.
Это было глупое соревнование.
Племянник усмехнулся.
Мисс Цзюнь не улыбалась, но она без каких-либо признаков
неудовольствия приняла рецепт. Она посмотрела на него, а затем на
пациента.
«Дядя, вы должны испытывать отек в верхней область груди, сухость
во рту, затрудненное глотание, тошноту и маленький аппетит», тепло
сказала она. Она еще раз взглянула на рецепт, а потом на пациента:
«Покраснения кончика языка, желто-белую спинку языка и учащенный пульс?»
Мужчина средних лет выглядел потрясенным.
«Да, да», повторил он.
Эта молодая мисс могла описать болезнь просто глядя на рецепт, точно так же, как и знаменитый врач, у которого он был вчера.
Мисс Цзюнь кивнула и изучила рецепт.
«Патология вашей болезни связана с конфликтом энергий в вашем
организме, поэтому вас бросает то в холод, то в жар, поэтому появляются и
внешние симптомы. Желчный пузырь подвержен болезни, поэтому отекает
верхняя часть груди и во рту появляется сухость. Желчный пузырь связан с
желудком и печенью, поэтому у вас изжога, тошнота, головокружения и
отсутствие аппетита», заявила она: «Рецепт очень хороший, мне ничего не
нужно менять, я соберу лекарства в соответствии с рецептом».
Она передала его Лэй Чжунляну.
«Пожалуйста, проходите сюда, чтобы получить лекарства», сказал Лэй Чжунлян.
Мужчина был ошеломлен, он ничего не понимал.
«Вы можете принять рецепт, составленный другим человеком?», снова спросил он.
Мисс Цзюнь мягко улыбнулась.
«Мой диагноз совпадает с диагнозом другого человека, поэтому я дам вам необходимые лекарства», заявила она.
Как такое возможно?
Ху Ги и его племянник, стоящие в стороне, были шокированы.
Неужели люди могут прийти сюда от других врачей и получить бесплатные лекарства?
Другие явно не будут использовать менее дорогостоящие средства, чтобы сэкономить.
Ху Ги и племянник обменялись взглядами.
«Она идиотка?», спросил племянник.
Они решили, что мисс Цзюнь будет давать им более дешевые
лекарства или убеждать их в том, что некоторые им и вовсе не нужны. В
конце концов их осматривала именно она, это право было за ней.
Но мисс Цзюнь теперь осмелилась сделать нечто подобное.
Ху Ги не смел рассуждать была ли она глупой. Прямо сейчас он был ошеломленным идиотом.
«Это не имеет значения, она может сказать, что рецепт другого
врача неправильный, а потом назначить более дешевое лекарство», быстро
сказал племянник.
Ху Ги дал ему подзатыльник.
«Ты дурак?», тихо сказал он: «Разве это не будет оскорблением для
других врачей? Они не правы, но есть она? Кто она такая? Боже, это
принесет ей славу или позор».
Доктор Цзюнь никогда не позволял себе громких заявлений за всю
свою жизнь в Рунан. Как эта глупая девчонка могла быть столь
высокомерной?
О, да. Племянник потер голову, в его глазах появился блеск.
«Эй, если все так, то разве не будет лучше, если появится мастер
Ян, может ли она быть настолько глупа, чтобы спровоцировать его?»,
спросил он.
«Я думаю, что она не так глупа», с недовольством сказал Ху Ги. Он наблюдал за тем, как мисс Цзюнь передает рецепт своему слуге.
«Пожалуйста, проходите сюда, чтобы получить ваши лекарства», сказал Лэй Чжунлян.
Мужчина средних лет вскочил на ноги, он все еще не доверял им.
За соломенной лачугой была еще одна соломенная лачуга. Внутри был
медицинский кабинет, где сидел работник, отвечающий за составление
рецепта.
По слухам, мисс Цзюнь скупила все в аптеке, что была в городе, там же она наняла специалиста, смешивающего лекарства.
Ху Ги нахмурился, увидев все это.
Купила целую аптеку.
У нее действительно были деньги.
Но если у нее есть деньги, то нет необходимости тратить их именно так.
Он действительно не мог понять, о чем думают эти молодые люди.
Ху Ги покачал головой и сделал шаг назад, но наткнулся на кого-то, кто стоял позади него.
«С дороги, в сторону», сказал они.
Ху Ги посмотрел на этих людей, он был слегка ошеломлен.
Он узнал их, они были людьми фирмы Дэ Шэн Чан.
Что они тут делали? Привозили деньги?
Ху Ги улыбнулся своей шутке.
Но прежде чем его улыбка успела полностью сформироваться на его
лице, он увидел, как они пошли к соломенной хижине, где были мисс Цзюнь и
юноша.
Мисс Цзюнь позволила своему мужу сидеть позади нее, не далеко и
не близко. Он не доставлял ей неудобств, но мог видеть все что она
делает и слышать все, что она говорит.
Молодой мастер не мог ходить сам, мисс Цзюнь приходилось постоянно за ним следить.
«Что это за заговор?», подумал Ху Ги наблюдая за людьми Дэ Шэн
Чан, которые почтительно обращались к молодым людям. Молодой человек
что-то написал и передал им листок. Они почтительно приняли его и
отступили.
Вероятно, это была расписка за серебро.
Но…
Ху Ги побледнел.
Почему это происходит?
Дэ Шэн Чан всегда уважали молодых мастеров. Не может быть, чтобы семья мужа мисс Цзюнь действительно обладала таким богатством.
Люди из Дэ Шэн Чан прошли мимо них и Ху Ги схватил одного из них за рукав. Он узнал его.
«Старший брат Сяо Пан», крикнул он, указывая на хижину: «Они обменяли много денег?»
Тот, которого он назвал Сяо Паном странно посмотрел на него.
«Обменяли деньги?», спросил он.
Ху Ги цыкнул.
«Если они не меняли деньги, то может быть вы дали им займ?», сказал он.
Сяо Пан рассмеялся.
«Дело совсем не в этом», сказал он: «Эти деньги не наши, они принадлежат ему».
Что это значит?
Ху Ги несколько раз моргнул все еще не понимая, что происходит.
Сяо Пан хлопнул его по плечу.
«Ху Ги, разве ты не узнаешь молодого мастера нашей семьи?»,
спросил он, указывая на молодого юношу, сидящего на тюке с соломой: «Это
наш молодой мастер. Дэ Шэн Чан принадлежит ему».
Какого черта!
Ху Ги уставился на них.
…….
«Второй дядя, второй дядя».
Подбежал его племянник.
Ху Ги неуклюже схватил его: «Что такое?»
«Второй дядя, я поспрашивал. Старый мастер Цзюнь имел родственную
связь с семьей Фан», его племянник несколько раз сглотнул: «Дэ Шэн Чан
принадлежит бабушке мисс Цзюнь. Теперь, когда она вышла замуж за своего
младшего двоюродного брата, она стала Молодой госпожой Дэ Шэн Чан».
Ху Ги был ошеломлен.
Он думал, что родственник семьи Цзюнь всего лишь однофамилец с богатой семьей Фан.
Семью Цзюнь почти никто не навещал, у семьи Цзюнь не было
наследников, поэтому свадьба прошла очень тихо. Более того, мастер Цзюнь
и его невеста периодически уезжали на несколько лет. Вскоре все и вовсе
забыли о девичьей фамилии Госпожи Цзюнь.
Рунан был маленьким городом и недавно Дэ Шэн Чан открыли тут филиал. Тогда доктора Цзюнь уже не было.
Кто знал, что эти две семьи фактически были связаны браком.
Так это были Дэ Шэн Чан.
Хоть они и не слишком долго проработали в Рунан, это имя было всем знакомо. Это была биржа, а значит и деньги.
Не только в Шанси и Хэнан. У них были филиалы почти везде, и они обладали огромным богатством.
Неудивительно, что девушка сказала, что она заплатит любую цену. Неудивительно, что он может лечить людей бесплатно целый месяц.
«Значит она действительно оказалась драконом», пробормотал Ху Ги.
«У нее есть деньги, как с этим быть?»
Когда Ху Ги только спрашивал об этом, мастер Ян уже все знал.
В конце концов действия мисс Цзюнь вызвали в Рунане настоящий
переполох. Когда появились Дэ Шэн Чан и купили для нее травы, обычные
люди возможно не придали этому значения, а вот мастер Ян это заметил.
Все что происходило в Рунане заслуживало внимания.
«Если вы богаты, то всемогущи?», мастер Ян ухмыльнулся: «Она не
может запугивать других просто потому что богата. У меня есть документ, а
на ее стороне ничего нет».
«Но мастер, о доме…», осторожно сказал кто-то.
«Что?», рявкнул мастер Ян: «Кто может подтвердить, что это сделал
я? Где доказательства? Скажите, вы видели, чтобы кто-то передал это
дело в государственные органы?»
Дежурный не осмелился сказать что-то еще.
«Она пытается сделать доброе дело используя свои деньги? Словно
раздает кашу беженцам или что-то подобное», сказал мастер Ян. Он
похлопал себя по животу: «У нее есть деньги и она раздает бесплатные
лекарства, простолюдины обожают ее, но что с этого? Какое отношение это
имеет к другим? Это чужие проблемы, кто будет в это вмешиваться и
тратить свое время?»
Дежурный кивнул.
«Правильно, эти люди тут только для того, чтобы получить
бесплатные лекарства», сказал он: «Они все нищие. Те, у кого нет денег
не будут жаловаться. Да и она не знаменита, так что ее никто не будет
тут искать».
Мастер Ян кивнул своему слуге.
«Детей можно научить», сказал он, снова поглаживая свой живот, и
прогуливаясь по веранде: «Хорошая репутация полезна, но репутация так же
может быть бесполезной, если она не эффективна и не задействует
полезных людей. Тогда это просто репутация мусора. Это ничего не стоит».
………………..
Как и ожидалось через несколько дней поток людей стих.
В конце концов бедные не могли болеть каждый день.
Те, кто жил далеко тоже не пришли. Те, кто жил рядом еще не
использовали первую партию лекарств, поэтому сейчас там толпились люди,
которые хотели набрать побольше бесплатных медикаментов.
Их мотивы были нечистыми, начались споры.
«Почему ты не дашь мне это лекарство? Оно написано прямо в
рецепте», раздался пронзительный голос из соломенной хижины. Женщина
кричала и стучала по столу.
Ху Ги, который как обычно стоял неподалеку, сделал несколько шагов вперед.
«Второй дядя, этого человека не подсылал мастер Ян, верно?», спросил племянник.
Ху Ги отрицательно покачал головой.
«Не должен», сказал он: «Рано или поздно это бы произошло, поэтому мастеру Ян не нужно ничего предпринимать».
Эти люди были еще слишком молоды. Они не знают зла человеческого сердца.
Ху Ги вздохнул.
Старый небесный отец не будет благоволить вам вечно.
Отчаянные бедные люди уже почувствовали характер мисс Цзюнь, она
хотела иметь доброжелательную репутацию. Неизбежно появлялись те, кто
хотел этим воспользоваться.
В эти дни приходило много людей с чужими рецептами, которые хотели получить бесплатные лекарства.
Эти люди не были нищими. Они не пришли сюда, чтобы выжить, они просто хотели нажиться.
Мисс Цзюнь нежно посмотрела на женщину, стоящую перед ней.
«Тетя, это лекарство не подходит вам. Поэтому я не отдам его», сказала она.
Женщина хлопнула ее по плечу.
«Как такое может быть? Доктор Чжоу из Гуйчжи лично принял меня»,
заявила она: «Ты знаешь доктора Чжоу? Он самый известный врач в
префектуре Кай».
Лэй Чжунлян деревянно смотрел на эту женщину.
Мисс Цзюнь назначила его ответственным за выдачу лекарств, и он честно исполнял приказания.
Фан Чэнъюй, как и всегда с интересом наблюдал за происходящим.
Он читал много книг, поэтому знал, что все люди разные, но наблюдать за людьми в живую было увлекательнее.
Все трое, что находились в соломенной хижине, были спокойны. Ху Ги посмотрел на них и покачал головой.
Конечно сейчас он не думал о молодой девушке, хромом мальчике и
глупом слуге. Вместо этого он думал, что дети из богатых семей не знают
человеческих сердец.
С этими людьми бесполезно спорить.
«Я его не знаю», просто ответила мисс Цзюнь: «Независимо от того,
знаменит он или нет, этот рецепт не подходит для вашей болезни».
«Ты ребенок, как ты вообще можешь кого-то вылечить?», громко
закричала женщина: «Ты и в самом деле заявляешь, что рецепт доктора Чжоу
неверен».
Люди, стоящие за женщиной, следили за этой оживленной дискуссией.
Мисс Цзюнь ничего не сказала и просто улыбнулась.
«Ты дитя, Доктор Чжоу сам осмотрел меня и назначил лекарства. Я
позволила тебя взглянуть на него только потому что ты попросила, разве
ты не понимаешь, что лучше?», беспомощно продолжала женщина. Она
посмотрела на всех остальных: «Как вы можете сказать, что мой рецепт
неправильный и вы ничего мне не дадите? Раз вы отказываетесь давать мне
лекарства бесплатно, то так и скажите. Прекратите притворяться хорошим
человеком».
Несколько человек за ней закивали в знак согласия.
«Да, если вы отказываетесь бесплатно давать нам лекарства, то так и скажите».
«Я должен был понять, что вы просто претворяетесь».
«Заявляет, что другой врач неправ. Действительно, молодые люди только и умеют что болтать».
Хаотичные возгласы были наполнены сомнениями и неудовлетворенностью.
«Люди всегда такие. Издалека хорошие, а близко воняют», сказал Ху
Ги своему племяннику: «Понимаешь, когда она приехала сюда, сначала все
были в восторге, но это было из-за того, что она не лишала никого своих
преимуществ. Если посмотреть на это сейчас, она специально все это
устроила. У нее есть деньги, но она не отдаст лекарства просто так.
Щепотка риса порождает благодарность, мешок риса порождает ненависть.
Даже через месяц она не сможет остаться в Рунан».
Племянник кивнул и с завистью посмотрел на них.
Мисс Цзюнь все еще была спокойна и ничуть не расстроилась. Она прислушивалась к возгласам.
«Тогда все будет так», сказала она: «Я сделаю партию лекарств в
соответствии с вашим рецептом и партию лекарств в соответствии с моим.
Если вы используете ваши, и они не дадут эффекта, то используйте мои.
Тетя, с вами все в порядке?»
Женщина и все прочие галдящие люди были ошеломлены.
Как она могла принять такое решение?
«Значит, ты говоришь, что дашь мне лекарство, которое прописал
доктор Чжоу», недоверчиво спросила она: «И добавишь еще и свое
лекарство?»
Мисс Цзюнь кивнула, записала собственный рецепт и отдала его вместе с рецептом женщины Лэй Чжунляну.
«Собери вот это», сказала она.
Лэй Чжунлян согласился и молча пошел к травам.
Женщина все еще была немного ошеломлена. Все трюки, которыми она запаслась не пригодились, и она не знала, что делать.
Люди, стоявшие за ней, тоже были ошеломлены.
«Значит вы все равно будете выполнять рецепты, которые нам дали другие врачи?», загалдела толпа.
«Если рецепт правильный, то конечно я дам вам лекарства. Если я
чувствую, что он неверен, я дам вам два рецепта», сказала мисс Цзюнь.
Все были потрясены.
«Зачем?», спросил кто-то: «Почему ты так поступаешь?»
Мисс Цзюнь удивленно посмотрела на этого человека, его вопрос был странным.
«Потому что я сказала, что мой зал Цзюлин изгонит ваши болезни и
своими навыками я верну вам весну. Если я этого не сделаю, тогда вы
сможете разбить мою табличку», сказала она: «Поскольку вы пришли сюда,
чтобы я излечила вашу болезнь, я гарантирую, что вы станете здоровыми».
Да, она выполняла свое обещание. Все забыли об этом и помнили лишь о бесплатных лекарствах.
Но такое обещание выглядело как пожелание на новый год. Как ее слова могут гарантировать здоровье?
Неужели она действительно все сделает так как она сказала?
Болезни, изгоняемые травами, замечательные навыки, что вернут людям весну. Это просто смешно.
В любом случае, кого она волновала? Если она готова тратить свои
травы, то нет необходимости скандалить. Никто не возражал против этого.
Поскольку спора больше не было, группа людей послушно выстроилась
в очередь. Если бы мисс Цзюнь сказала, что рецепт неверен, никого это
уже не волновало. В любом случае они все равно получат лекарства, да еще
и бесплатный бонус.
Ху Ги потерял дар речи.
Как это называется?
Лицо племянника затопила зависть.
«Это называется ценность богатства», сказал он: «Любая проблема может быть решена деньгами, проблема перестает быть проблемой».
Ху Ги не знал, что он должен сказать. Вместо этого он пошел вперед.
Воспользовавшись моментом, когда один пациент кланялся, а другой еще не зашел, он поклонился мисс Цзюнь.
«Мисс Цзюнь, есть то, что я не должен говорить, но я ничего не
могу с этим поделать», сказал он: «Даже если у вас есть деньги, вы не
можете играть таким образом».
Он посмотрел на хромого молодого человека, сидящего за ней.
«Семья Фан — это семья деловых людей. Нет деловых людей, которые
не будут стремиться к деньгам, а вместо этого будут просто кидать их на
ветер. Вы не должны разрушать семью вашей бабушки и матери», искренне
сказал он: «Этот дом того не стоит».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Дядя Ху, я действительно делаю это не ради дома», сказала она: «И я не разбрасываюсь деньгами»
Разве это называется как-то иначе?
Ху Ги нахмурился.
«Деньги, которые я выбрасываю сейчас, будут заработаны в будущем», сказала она: «К тому же очень скоро».
Что? Как она собралась зарабатывать?
Она раздавала лекарства бесплатно уже пол месяца. Может ли быть,
что после того, как закончится вторая половина месяца, она что-то
заработает? Ну и шутка! К ней ходят только ради бесплатных лекарств. Кто
она такая? У доктора Цзюнь никогда не было такой уверенности, а она…
А? теперь, когда он подумал о том, что она была его внучкой,
которая так высоко поднялась, он все понял. Могла ли она унаследовать
медицинские навыки доктора Цзюнь?
«Самообучение по медицинским книгам», серьезно сказала она.
Какого черта!
Ху Ги уставился на него.
Самоучка? Да что это такое?
«Я скажу тебе, не думай, что альтруистские поступки могут
покорить сердца людей, они лишь посадят их тебе на шею», сказал он с
уважением добавив: «Разве ты не заметила, хоть кто-нибудь спросил что
случилось с домом?»
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
«Я знаю, что ты мне не поверишь, но я думаю, что хорошо, что все
случилось именно так», заявила она: «Потому что чем больше дом, тем
больше он привлекает внимания, мне пришлось бы серьезно поработать над
залом Цзюлин».
Она была больна на голову?
«А что, если все эти люди знают, что случилось?», спросил Ху Ги: «Люди, которые все знают, не выступят на твоей стороне».
На этот раз мисс Цзюнь рассмеялась.
«Мне не нужна справедливость», она махнула на него рукой: «Потому что я и так права».
Ху Ги закатил глаза.
Конечно она больная.
«Ты…», он хотел заговорить, но его перебил.
«Доктор! Доктор Цзюнь!»
Неловкий голос пронзил тишину.
Все начали искать источник шума. Они увидели, как высокий худой
мужчина средних лет ковылял вперед. Он почему-то был очень взволнован и
махал руками.
«Мне лучше, мне лучше, я могу оставить больничную кровать, я могу
ходить я могу бежать!», радостно кричал он. Он ворвался в толпу людей,
что была в соломенной хижине.
«Божественный доктор, божественный доктор!», он упал перед ней на колени.
Какого черта!
Ху Ги сделал шаг назад, он шокировано смотрел на стоящего на коленях мужчину.
Он был подставным? Ее выступление было слишком грандиозным.
Этот человек привлек всеобщее внимание.
Наблюдатели столпились вокруг, но так и не могли точно сказать, что происходит.
«Что это? Почему он так плачет?»
«Вылечился тот, кто был при смерти?»
Молодая мисс Цзюнь вернулась, чтобы оживить зал Цзюлин. Здание
было снесено, а мисс Цзюнь сидела на обломках и заявляла, что зал Цзюлин
откроется вновь и будет целый месяц лечить всех бесплатно.
Все понимали где тут собака зарыта, и все догадывались с кем мог
возникнуть конфликт, да и медицинские навыки мисс Цзюнь не были
признаны.
«Бесплатные лекарства были всего лишь трюком. Лечение мисс Цзюнь вовсе не является проверенным».
«Она так молода, как ей удалось?»
«Понимаете, она излечила его, хоть он был при смерти».
Все сплетничали и пытались пробираться вперед. Но подобравшись вперед они увидели, что она излечила не умирающего.
«Она вылечила Дали Хайпин», сказал кто-то в толпе.
Дали Хайпин?
Дали Хайпин не был просто незнакомцем для жителей Рунана.
На самом деле его звали не Дали, а Гэн. Когда ему было пятнадцать
он участвовал в спортивных соревнованиях и представлял там Рунан
соперничая с другими провинциями. Он пятнадцать раз смог метнуть
огромную гирю, чтобы получить победу и свое прозвище Дали (в переводе
«необычайно сильный»).
Хайпин был рабочим на каменоломне за пределами города. Его отец
умер, когда он был молод, поэтому о нем заботилась лишь овдовевшая мать.
Он с малых лет работал в карьере. К счастью небеса благословили его
сильной спиной, только так он мог содержать свою семью.
В мгновение ока он женился и завел детей, все еще поддерживая
старую мать. Через несколько лет он стал сдавать в аренду земельный
участок. Казалось, что эта семья чего-то добьется! Но Хайпин получил в
карьере травму.
Эта травма была несерьезной. Казалось, что это обычная рана,
которая заживет через несколько дней. Но было очень странно, что потом
он не смог разогнуться. Он был у
многих врачей, и все говорили, что травмы нет. Деньги утекали как
вода, а он пачками ел лекарства, но ничего ему не помогало. Потом ему
стало трудно даже ходить, что уж говорить о работе в карьере.
Когда пал Хайпин, небеса обрушились на всю его семью. Дом
пришлось продать, вся семья жила в соломенной хижине на улице. Глаза его
старой матери были ослеплены слезами, его жена была вынуждена продавать
себя, чтобы расплачиваться с долгами, ему нужно было как-то содержать
трех своих детей. Хайпин пытался несколько раз покончить с собой,
чувствуя себя недостойным ребенком своей матери.
Все эти годы они жили лишенные надежды. Хайпин решил просто ждать смерти.
Когда они узнал о бесплатных лекарствах, его мать и трое детей
отвели его к мисс Цзюнь. Даже если его нельзя вылечить, то лекарства
могут облегчить его страдания.
Они уже много лет не ходили к врачам.
Мисс Цзюнь ребенок, она была младше собственных детей Хайпина,
она колола его своими иглами и выписала лекарства. У его семьи не было
надежды. Он не думал, что через три дня сможет подняться с кровати, а
через десять ходить и бегать.
Хайпин кланялся в соломенной лачуге и всхлипывал.
«Я не надеялся, что меня вылечат так, что я почувствую себя
полностью здоровым, я просто не хотел быть совсем немощным, я хотел лишь
самостоятельно ходить за едой», всхлипывал он прикованный к мисс Цзюнь.
«Сказать такое, это словно дать мне пощечину», спокойно ответила мисс Цзюнь.
Дали Хайпин так испугался, что затряс головой.
«Я не посмею, не посмею», он задыхался.
«Тогда почему вы говорите, что не верили, что я вас вылечу?»,
сказала мисс Цзюнь: «Я, Цзюнь Цзюлин, пообещала изгнать болезни и своими
прекрасными навыками вернуть людям весну. Если бы я не вылечила тебя,
разве это не было бы нарушением моего обещания?»
Какого черта!
Ху Ги смотрел на нее так, будто увидел призрак. Любой, кто услышал бы эти слова, проникся бы ими.
Дали тоже не совсем понял, что это значит.
Он не знал, как он должен ответить и вместо этого продолжал кланяться.
«Да, да, да, мне лучше, я выздоровел, спасибо божественному доктору», твердил он.
Его искренность перебивала всеобщую недоверчивость.
Как мог человек, болеющий уже три или четыре года вновь стать
полностью здоровым? Он ведь был известен как Дали и мог тащить на себе
даже самые большие валуны десятки метров.
Прямо сейчас он ходил, как и прежде. Не было экстравагантности в его поведении, да и такой большой силы как прежде тоже.
«Встаньте, я осмотрю вас, чтобы понять, как идет выздоровление», внезапно сказала мисс Цзюнь.
Дали Хайпин встал и подошел к столу мисс Цзюнь.
На столе лежали ее иглы для иглоукалывания, чернильница и бумага.
Мисс Цзюнь потянулась за его рукой, чтобы измерить пульс, а затем написала рецепт.
«Принимайте это лекарство еще месяц», сказала она.
Хайпин нахмурился и вновь поблагодарил ее.
Лэй Чжунлян как обычно протянул руку за рецептом, но мисс Цзюнь
попросила его подойти к ней. Он наклонился к ней, они обменялись
несколькими фразами, и он принял рецепт.
«Пойдемте со мной», сказал он, глядя на Хайпина.
Хайпин почтительно поклонился. Прямо в этот момент Лэй Чжунлян внезапно закричал, схватил камень и кинул в него.
Ху Ги закричал и прыгнул вперёд. Он не думал, что этот слуга, выглядящий таким бесполезным, может обладать такой силой.
Этот камень был большим, обычный человек его не поднимет. Кроме того, он бросил его.
Все произошло так внезапно. Когда валун полетел прямо на Хайпин никто не мог сдержать своих криков.
Хайпин также выглядел испуганным, но бросок был слишком сильным,
от него нельзя было уклониться. Он невольно присел на корточки и поднял
руки, чтобы поймать камень.
Внезапно все замолчали, а потом вновь раздались крики.
«Хайпин!»
«Дали Хайпин!»
Крики не прекращались.
Ху Ги кусал пальцы, недоверчиво наблюдая за мужчиной, когда он медленно поднялся на ноги вместе с этим камнем.
Хайпин дрожал, но стоял на ногах.
Он был неподвижен, камень не двигался, словно они срослись и стали одним целым.
Лэй Чжунлян улыбнулся. Он развернулся и начал выполнять рецепт, который держал в руках, будто ничего и не случилось.
Хайпин все еще не двигался, а люди вокруг него продолжали кричать.
«Дали Хайпин!»
«Дали, сделай шаг!»
«Сделай шаг!»
«Смогу ли я сделать шаг?», подумал Дали Хайпин. Он медленно сдвинул свое туловище и сделала шаг.
Его окружение взорвалось визгом.
«Еще!», кричала толпа людей.
Дали Хайпин сделал еще один шаг, затем два, а потом и три.
«Хайпин! Хайпин!»,
«Дали! Дали!»
Повсюду разразились радостные аплодисменты, это было то же
великолепие, что он испытывал десять лет назад. Несмотря на то, что
камень, который он держал сейчас был в два раза меньше, прежнего.
Слезы капали из его глаз.
Десять лет размыли эти ощущения. Он никогда не думал, что он
действительно услышит и почувствует все это вновь, что он действительно
сможет поднять такой камень.
«Дали! Дали! Хайпин! Хайпин!»
Под эти крики Хайпин ходил с этим камнем, подняв его высоко над своей головой.
Хоть он был и не таким тяжелым, но на этот раз он был куда более значимым.
«Папа!»
Трое детей, которые сопровождали Хайпина, хором закричали и всхлипывая кинулись к нему.
Слепая старая мать ничего не видела, но услышав плачь детей тоже расплакалась.
«Что случилось? Что случилось?», она тоже всхлипывала.
«Хайпин силен, Хайпину лучше», радостно сообщали ей люди, беря ее за руки.
Старуха не могла понять, что происходит, но услышав эти слова она расплакалась еще сильнее.
Хайпин плакал и улыбался.
По какой-то причине, когда зрители увидели эту сцену, особенно те, кто был в возрасте, они тоже начали плакать.
Ху Ги поднял рукав и вытер слезы.
«На самом деле я будто увидел призрака. К чему еще слезы», плача пробормотал он.
Из-за того, что раньше они были погружены в отчаяние, теперь
надежда вспыхнула с новой силой, хоть это случилось и не с каждым из
присутствующих, это не могло не тронуть их сердца.
…..
Молодой мастер Фан тоже чувствовал это волнение, когда он смог
впервые самостоятельно перевернуться после десяти лет пребывания в
постели.
Он тихо сидел в соломенной хижине мисс Цзюнь и улыбался, глядя на спину девушки перед собой.
«Цзюлин», не мог не сказать он.
Мисс Цзюнь назвала себя Цзюнь Цзюлин в тот день, когда взяла эту
вывеску, заявив о том, что ее дед хотел, чтобы она унаследовала этот
дом, поэтому он и стал так ее звать.
Она дала себе имя, которое дали ей ее родители прежде чем она
успела об этом подумать. Теперь, когда она решилась захватить зал
Цзюлин, она использовала имя, которое дал ей ее дедушка.
Она взяла имя зала, поэтому теперь звалась Цзюнь Цзюлин.
Девушка обернулась, чтобы посмотреть на него, в ее глазах сверкал вопрос.
Но Фан Чэнъюй ничего не сказал. Он просто улыбнулся ей, хлопая в ладоши и показывая большие пальцы.
Мисс Цзюнь улыбнулась, но ничего не сказала в ответ.
Фан Чэнъюй подпер подбородок рукой и смотрел на нее сверкающими глазами.
Цзюлин.
Новости о Дали Хайпине, что лежал уже четыре года, который смог
поднять камень первого мая, распространились по всему Рунан и вызвали
всеобщее волнение.
Это чудо стало еще одним переполохом для Цзюлин.
Все не из-за того, что здание было снесено посреди ночи, и не
потому что тут доброжелательно оказывали бесплатную медицинскую помощь.
«Они сказали, что она обещала изгнать болезни своими навыками и вернуть людям весну».
«Как это может быть?»
«Но Дали действительно излечился».
«Вероятно это была просто случайность».
Эти разговоры были по всему городу. Многие люди пошли к соломенной хижине, чтобы посмотреть на Хайпина своими глазами.
…………..
На рассвете, как и другие магазины по сторонам улицы, зал Цзюлин не открыл двери.
Конечно, в зале Цзюлин дверей не было. Это была простая
соломенная хижина, возведенная на каких-то развалинах. В отличие от
других магазинов, которые ставили табличке перед дверями, чтобы
показать, что они открыты, вывеска зала Цзюлин стояла перед самим
сооружением.
Эта табличка следовала за мисс Цзюнь куда бы она не отправилась.
Лэй Чжунлян вытирал ее наблюдая за двумя молодыми людьми в доме. Мисс Цзюнь отдавала лекарство Фан Чэнъюй.
Фан Чэнъюй поднял голову и сделал глоток.
«Горько», сказал он.
Мисс Цзюнь осторожно передала ему прессованный сахар. Фан Чэнъюй с улыбкой принял его.
Молодому мастеру было пять, когда он заболел. Он принимал
лекарства почти десять лет. Лэй Чжунлян думал, что люди, которые
привыкают к лекарствам не чувствуют их горечи.
Он опустил голову и улыбнулся, прежде чем поднять вывеску и положить ее на карету, что стояла во дворе.
«Тебе скучно ходить со мной каждый день?», спросила мисс Цзюнь. она встала и протянула ему руку.
Мисс Цзюнь не позволяла Фан Чэнъюй оставаться одному, поэтому ей
приходилось брать его с собой. Она каждый день лечила болезни в
соломенной хижине, поэтому Фан Чэнъюй сидел там вместе с ней.
Фан Чэнъюй оперся на стол, чтобы подняться, но не использовал костыли и сделал несколько шагов вперед.
«Не скучно. Очень интересно каждый день наблюдать за людьми», ответил он.
Несмотря на то, что он всего лишь держался за стол, ему удалось сделать еще несколько неуклюжих шагов.
Один, два, три, когда он прошел весь стол, идти стало уже слишком трудно.
Казалось, что его ноги были невыносимо тяжелыми. Он не мог сделать ни шага больше.
«Кроме того», легкомысленно продолжал он сквозь стиснутые зубы.
На его лбу появился пот, это показывало, как много усилий он прилагал:
«Тут я ничем не занят. А там у меня есть дело, я могу вам помогать. Это
очень интересно».
Из тайных посланий они узнали, что семья Фан поймала наложницу
Су, поэтому нахождение Фан Чэнъюй в Рунан больше не нужно было держать в
секрете.
Фирма в префектуре Кай знала об этом, поэтому они придавали
приезду молодого мастера большое значение. Помимо переводов средств они
приносили им и бухгалтерские книги.
Мисс жестом предложила ему сделать еще один шаг.
«Ты это понимаешь?», спросила она.
Если бы Фан Чэнъюй услышал это раньше, то решил бы, что она издевается над ним.
Поскольку он был больным пациентом, что был заперт дома, ожидая
смерти, никому не хотелось, чтобы он был наследником бизнеса и никто не
обучал его ведению дел.
Но теперь Фан Чэнъюй только улыбнулся. Он знал, что это не имеет никакого значения. Это был просто вопрос.
Она просто задавал вопросы и никого не осуждала.
Зная, о чем просила мисс Цзюнь, Фан Чэнъюй мог ничего не отвечать и даже не думать об этом.
«Я уже говорил тебе, что много читаю», сказал он, стиснув зубы,
заставляя себя сделать еще один шаг. Его тело дрожало, и он чуть не
упал. Он невольно потянулся, чтобы схватиться за что-то.
Мисс Цзюнь схватила его за руки.
Руки девушки были мягкими, но в них не было силы.
Фан Чэнъюй устоял. Его ноги стали покалывать, а боль распространялась по всему телу. Пот пропитал его насквозь.
«Я говорил, что ничего не мог сделать и просто читал. Я так же
говорил, что никогда об этом не задумывался и решил заниматься делами
лишь после того, как поправлюсь, но это все ложь», продолжил он уже
улыбаясь девушке перед собой: «Я постоянно думал о том чем буду
заниматься, когда поправлюсь».
Он думал о том, как возьмет на себя бизнес семьи, как сделает его
еще более процветающим, что он поднимет семью как его отец и дед, и
женщины в его семье смогут вести себя как обычные женщины, которым не
приходится ни о чем тревожиться.
«Поэтому я читал много книг о бизнесе, а также постоянно просматривал счета биржевой фирмы».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Еще один шаг», сказала она.
Как и ожидалось, это был ее ответ.
Никакой чрезмерной похвалы. Губы Фан Чэнъюй сжались, и он попытался сделать шаг, прежде чем мисс Цзюнь схватила его.
«Я не могу идти», сказал он: «Не могу этого сделать».
Он говорил прямо, его голос был ясным, но в нем чувствовались нотки непокорного ребенка.
Лэй Чжунлян улыбнулся.
Он был молодым мастером из богатой и благородной семьи, а из-за этой болезни он определенно должен быть избалованным.
Мисс Цзюнь не заставляла его. Она подошла, чтобы поддержать его
одной рукой, а второй она взяла костыли. Они оба направились на улицу.
Внутри ванной стоял аромат трав.
Фан Чэнъюй сразу снял всю свою одежду, оставшись только в
коротких шортах и опустился в ванну с помощью мисс Цзюнь. После того,
как он немного отмок, его переместили в другую ванну с чистой водой.
После полоскания и вытирания мисс Цзюнь положила всю его одежду на стол.
В конце концов он был уже взрослым. Раньше, когда он терял
сознание, он не мог позаботиться о себе, поэтому она сама переодевала
его, но теперь он мог двигаться самостоятельно. За ним не нужно было
следить.
Она просто ждала рядом, не давая кому-либо причинить ему вред.
Она делала для него то, что не могла делать для своего младшего брата Цзюжуна.
Цзюжун тоже стеснялся, когда был маленьким.
Каждый раз, когда он купался, он просил ее закрыть глаза.
«Старшей сестре не разрешается смотреть. Старшая сестра – девочка, а я – мальчик».
Глаза мисс Цзюнь стали наполняться слезами, когда она вспомнила этот мягкий голос.
Но как она могла не смотреть?
Никто не заслуживал доверия кроме сестры. Боясь есть и пить, опасаясь любой случайности….
Теперь она была мертва, Старшая сестра должна была выйти замуж, а Цзюжун остался один…
Мисс Цзюнь яростно затрясла головой.
«Чэнъюй», позвала она.
Фан Чэнъюй только что вытерся, он снял с себя мокрые шорты и одел чистое белье. Он был несколько смущен.
На самом деле тут нечего было стесняться. Они уже так долго делили одну кровать, да и его она уже давно рассмотрела.
Она забыла, что смотреть неприлично.
Мисс Цзюнь поспешно отвернулась.
«Я просто задумалась», сказала она.
Фан Чэнъюй говорил очень естественно.
«О чем?», спросил он, продолжая одеваться.
Но мисс Цзюнь ничего не ответила.
Никто не мог просто так говорить о поместье князя Хуай. Если кто-то начнет вызывать подозрения, то это может стать катастрофой.
Теперь она не могла допустить ошибку.
«Это ерунда», сказала она: «Ты готов?»
На его глаза упала тень.
Если это была ерунда, то зачем она позвала его? Возможно он ничем не мог ей помочь.
Но настанет день, когда он обязательно сможет.
Тень отступила и его глаза вновь стали яркими, как обычно.
«Я закончил», сказал он, не акцентируя внимания на произошедшем.
Мисс Цзюнь обернулась и помогла ему надеть верхнюю одежду. Она
помогла ему выйти из ванной, и они немного передохнули. Когда солнце
сияло в полную силу, они сели в экипаж и выехали из гостиницы,
направившись в соломенную хижину зала Цзюлин.
Там уже выстроилась длинная очередь.
Первоначальный пыл людей, разгоревшийся от бесплатных лекарств
уже стих и не привлекал много людей, но теперь вокруг зала Цзюлин была
такая же суета, как и в первый день.
На этот раз их уже привлекали не бесплатные лекарства, а
лекарства, которые действительно могли излечить их болезни и чудесные
навыки девушки, что может вернуть им весну. Теперь очередь не состояла
из одних лишь бедняков. В очереди было много богатых людей, одетых в
шелка и парчу.
Когда люди увидели экипаж мисс Цзюнь, они расступились.
Мисс Цзюнь как обычно вышла вместе с вывеской. Лэй Чжунлян помог Фан Чэнъюй.
Мисс Цзюнь воткнула табличку перед входом и направилась к своему столу. Первый человек в очереди тревожно шагнул вперед.
«Мисс Цзюнь, мой кашель так и не прошел, я принимала вот это лекарство…», нервно говорила женщина.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее.
Эта женщина приходила несколько дней назад. Она пришла не ради
осмотра, а чтобы требовать лекарства. Очевидно, что она хотела нажиться
на бесплатных лекарствах.
Но рецепт был правильным и мисс Цзюнь собрала все необходимое.
Теперь эта женщина снова была здесь.
«Вам должно стать лучше после этого лекарства», сказал мисс Цзюнь
протянув руку: «Если вы думаете, что этого лекарства вам не хватит, то я
могу дать еще немного».
Если бы все было как раньше, то многие люди обрадовались бы
глупым действиям мисс Цзюнь, но теперь эта женщина не протягивала свой
рецепт.
«Мисс Цзюнь, этот рецепт был написан другим врачом, и он не работает. Можете ли вы сами составить новый?», спросила она.
Ху Ги, который наблюдал за всем этим со стороны, стоял с очень сложным выражением лица.
Всего день назад все эти люди говорили совершенно противоположное.
«Второй дядя, они действительно начинают говорить, что другие
врачи не так хороши, как она. Это может вызвать у тех гнев», сказал
племянник после того, как в его голову пришла внезапная идея.
Ху Ги ударил его.
«Неужели ты не видишь разницы? Это ведь не она так говорит», сказал он.
Сначала они думали, что для того чтобы снизить расходы мисс Цзюнь
будет отказываться от рецептов других врачей и заменять ингредиенты на
более дешевые. Но потом все поняли, что она не будет так делать.
Теперь снова поднялся вопрос о том, что другие врачи не были так
хороши, но к мисс Цзюнь шли пациенты, это был их выбор. Это были две
совершенно разные ситуации.
Это все из-за того, что Дали Хайпин был излечен.
Ее медицинские навыки действительно были настолько хороши?
Ху Ги посмотрел на молодую госпожу, которая отвлекалась от женщины, его выражение лица продолжало меняться.
Это была уже проблема.
«Проблема? Какая проблема?»
Это было значимым событием, поэтому мастер Ян конечно же уже знал
об этом. Он бросил клетку с птицей, которую дразнил, мальчику слуге,
когда посмотрел на него.
«Излечение одного человека, Дали Хайпина, является
доказательством того, что она может излечить любую болезнь и вернуть
любому человеку его весну?»
Слуга был встревожен.
«Но болезнь Хайпина была действительно вылечена», сказал он: «Навыки мисс Цзюнь…»
Мастер Ян издевался.
«Кто-то вылечился? Это не умения, а тяжелая работа денег», сказал
он, хмурясь своим подчинённым: «Ты глупый? Дали Хайпин беден, как он
мог обратиться к хорошему врачу? Разве он мог принимать хорошие
лекарства?»
Слуги были поражены своим внезапным осознанием.
«К серьезным травмам нужно хорошо относиться», сказал мужчина: «Откуда о Хайпина могли взяться деньги на хорошее лечение?»
«Да, да, как только у него кончились деньги врачи перестали его
принимать и давать ему лекарства», кивая сказал другой: «Никто его не
лечил, поэтому не удивительно, что ему не становилось лучше».
«Должно быть мы были слишком ошарашены, чтобы сразу подумать об этом», смущенно сказал каждый из присутствующих.
Мастер Ян сделал глоток чая, принесенного служанкой.
«Я не могу винить вас в том, что вы были сбиты с толку», сказал
он: «Подумайте еще раз, мисс Цзюнь и семья Фан очень избирательны. Дали
Хайпин знаменит, и он страдал несколько лет. Естественно его излечение
вызовет волнения».
«Мастер, вы хотите сказать, что все это было планом мисс Цзюнь?», спросил слуга.
Мастер Ян сел в кресло качалку на веранде.
«Дело не в том, что она планировала это. Может ли случится, что
небо вдруг рухнет?», он издевался: «Разве не все знают о медицинских
навыках старого мастера Цзюнь? У него было доброе сердце и он мог
распознать даже самую незначительную болезнь, он был добрым и
благодетельным, вот и все. Все было именно так, откуда у его внучки
могли взяться такие навыки?»
Все кивнули.
Верно. Старый мастер Цзюнь не обладал тем, что можно назвать божественными медицинскими навыками.
«Таким образом, это просто представление, такое же, как и
бесплатные лекарства. Это просто использование денег, чтобы купить себе
репутацию», продолжал мастер Ян. Он откинулся на спинку кресла и стал
раскачиваться: «На этот раз семье Фан действительно пришлось попросить
известного врача достать редкое лекарство, чтобы вылечить Хайпина, и
создать мисс Цзюнь хорошую репутацию».
Все снова кивнули.
«Но результат на этот раз внушителен. Теперь там не только
бедняки и бандиты», нерешительно сказал один из слуг: «Наши люди
сообщили, что там и богатые фермеры с наших земель. Если мисс Цзюнь
заручится их поддержкой, то вопрос с домом становится более хлопотным».
Мастер Ян улыбнулся.
«Заручится поддержкой? Она хочет положиться на помощь других. Ей
следует полагаться лишь на собственный талант и деньги», он хлопнул в
ладоши и снисходительно улыбнулся.
Кто из них нуждался в деньгах? Если им требовалось лечение они
вполне могли пойти к хорошему врачу, они не нуждались в услугах мисс
Цзюнь.
Что касается богатства, которое может побудить их сотрудничать…
«Мисс Цзюнь и молодой мастер Фан все еще слишком молоды. Если бы
появился глава семьи Фан, то возможно, что они бы преуспели», мастер Ян
погладил свою бороду: «Если появится глава семьи, то мы сможет уладить
эти вопросы».
При этом он ухмыльнулся.
«Подумай о том, чтобы отдать эту землю мне. Моя семья Ян так же богата, как и семья Фан, но мы не издеваемся над бедняками».
У него были власть и деньги, если он действительно хотел бы
открыто противостоять им, сначала нужно было взвесить все плюсы и
минусы.
Все присутствующие кивнули. Вскоре появились новости: хоть
появились и более богатые люди, они не просили у мисс Цзюнь осмотра, а
просто наблюдали.
«Это говорит о том, что не все идиоты», вся семья Ян смеялась.
Прежде чем их смех успел утихнуть, в комнату вошел другой человек.
«Не хорошо, мастер. Кто-то еще излечился и прибежал благодарить мисс Цзюнь», нервно сказал он.
Еще один?
Лица всех присутствующих окаменели. Они подсознательно повернулись, чтобы посмотреть на мастера Ян.
Его лицо было по-прежнему спокойно, и он качался в своем кресле.
«Поскольку это план, они не могли сделать это лишь раз», сказал он.
Все было так, как он сказал. Но вскоре новости продолжили распространяться.
Мисс Цзюнь вылечила хронический кровавый кашель у одного из пожилых людей.
Слепая продавщица цветов была излечена от судорог. Она пришла к мисс Цзюнь, чтобы поблагодарить ее.
Говорили, что у вдовы Лю вздутый живот, потому что там сидит плод демона, но она излечилась и теперь у нее был плоский живот.
Один, два, трое, четверо, пятеро…
Слуги входили один за другим и у каждого были новые новости.
Никто больше не улыбался, все были шокированы и молчали.
Мастер Ян больше не раскачивался в своем кресле. Он сжал свою чашку и наблюдал за нескончаемым потоком слуг.
Сколько денег мисс Цзюнь потратила на все эти лекарства?
Это просто невозможно купить.
………..
Ху Ги наблюдал за людьми, которые приводили своих детей и престарелых родителей.
Он вспомнил, что большинство из них приходили несколько дней назад.
Вся очередь забыла о бесплатных лекарствах. Вместо этого они
ошеломленно наблюдали за потоком людей, который приходит и становится
перед мисс Цзюнь на колени.
Что происходит?
«Эта болезнь приходит как оползень, но быстро уходит», сказал
мисс Цзюнь: «Нужно немного подождать и тогда лекарство даст свой
эффект».
Ху Ги посмотрел на нее.
«Это так же, как и с высадкой полей. Если семена посеяны в марте, им нужно несколько месяцев, чтобы взойти», заявила она.
Ху Ги наблюдал за непрерывным потоком людей, кричащих от волнения.
Мисс вела свои дела в этой хижине уже пол месяца. Он пол месяца
наблюдал за ними, поэтому у него уже сложилось впечатление об этих
людях.
Все они были излечены за пол месяца.
Чтобы сеять нужна земля. Эта земля была залом Цзюлин.
Чтобы сеять вам нужны семена. Этими сменами были люди, что обращались к ней за помощью.
Снос этого дома привлек всеобщее внимание.
Объявление о бесплатных лекарствах привлекло еще больше людей.
Если бы не разрушенный дом, если бы не бесплатные лекарства, даже
если бы зал Цзиньюн и открылся это не привлекло бы такого внимания.
Она сказала, что приехала сюда не для того, чтобы просто жить, а для того, чтобы оживить зал Цзюлин.
Она также сказала, что хоть они и не верят в это, разрушение дома пойдет лишь на пользу.
Она тратила деньги как воду, но она сказала, что все потраченные деньги буду возвращены.
«Итак…», пробормотал Ху Ги.
Мисс Цзюнь улыбнулась ему.
«Пришло время собирать урожай», сказала она.
Собирать урожай.
Одного Дали Хайпина можно было назвать случайностью, двои можно
было считать совпадением, троих удачей, но как можно было объяснить
всех?
Зал Цзюлин исчез, а потом воскрес с новой силой.
Это обещание производило сильное впечатление, и оно не оказалось ложным.
«Молодая мисс семьи Цзюнь уехала жить в семью своей матери, вышла
замуж, считалась последней из рода Цзюнь. Никто не думал, что она
действительно сможет потрясти всех».
Стоя на обочине дороги и наблюдая за толпой, где даже капле воды
было негде упасть, мужчина средних лет, одетый в мантию, погладил свою
бороду и вздохнул.
Рядом с ним были и другие мужчины, который ободрительно кивали головами.
Они смотрели в направлении зала Цзюлин, но небольшую соломенную
лачугу было не видно за толпой людей, что уж говорить о тех, кто сидел в
ней.
Неожиданно рухнувший дом привлек всеобщее внимание.
Это случилось не из-за пожара или плохих перекрытий. Очевидно, что его разрушил человек.
Ученые нахмурились.
«Как рухнул зал Цзюлин семьи Цзюнь?», спросил мужчина средних лет, который только что вздохнул.
Жители города знали, как разрушился зал Цзюлин. В каждом
переулке, на каждой улице ходили сплетни об этом. Этот город был очень
маленьким и тут не было ничего, что можно было бы скрыть от людей.
Но это была просто болтовня. Все остальное, вроде борьбы за
собственность между чиновниками было бы лучше оставить в стороне и
сделать вид, что это их не касается.
Но теперь зал Цзюлин достиг таких высот, что даже ученые пришли
посмотреть на него и взяли в свои руки инициативу провести
расследование. Кто-то подошел и рассказал им о случившемся.
Все выглядело так, будто сирота решила вернуться домой, чтобы
открыть зал, но кто-то пожелал заполучить имущество ее семьи. В
результате дом был разрушен за ночь.
Но мисс Цзюнь не боялась трудностей и опасностей. Она носила с
собой табличку зала Цзюлин и решительно воздвигла хижину на обломках
дома. И, как и требует ее дело, она вела себя доброжелательно и
милосердно.
Все стали украшать ее образ, поэтому эти ученые знали ее как одинокую, но решительную девушку.
Особенно на них повлияло то, что, когда мисс Цзюнь увидела
разрушенное здание, она не плакала и не поднимала шума. Хрупкая девушка с
табличкой зала Цзюлин вышла на обломки и выступила перед толпой, чтобы
объявить об открытии зала.
Словно генерал, противостоящий враждебным войскам, который обещал
умереть за свою страну. Как чиновник, противостоящий коварным и
коррумпированным политикам, клялся противостоять взятничеству.
«Какая сила», восхищенно вздохнул ученый.
«Она достойный потомок своей семьи», похвалил другой: «У нее есть не только доброе сердце доктора, но и сила характера ее отца».
«Кто будет запугивать эту сироту?», старший серьезно задал самый важный вопрос.
Когда ученые говорили о честности и силе характера, никто не был
глубоко тронут, но противостояние опасностям и угрозам, распространение
доброго имени всегда хорошо воспринимались.
Конечно, все люди были хитрыми. Они не говорили напрямую, что это
сделал мастер Ян. Они не могли провоцировать его, но некоторым это было
под силу.
«Этого мы не знаем», подмигивая говорили некоторые из них: «Но есть кто-то, кто должен знать».
Они указали на толпу.
«Правильно, семья Ху раньше говорила, что это их дом».
Старая семья Ху?
Ученые огляделись.
Что из себя представляла эта семья?
В многоэтажном здании с другой стороны было не так много людей, которые следили за залом Цзюлин.
С их точки зрения с высоты было куда удобнее смотреть на хижину.
Они не могли видеть человека внутри, но слова на вывеске были видны
очень отчетливо.
Поскольку там было очень много людей, люди, которые ждали лечение
старались держать тех, кто хотел всего лишь поблагодарить снаружи.
Мисс Цзюнь знает, что она вас вылечила, не мешайте лечению остальных.
Но никто не мог заставить этих людей уйти. Мисс Цзюнь, зная, что
вылечила их, была сосредоточена на своем деле. Они хотели, чтобы об этом
узнало еще больше людей, поэтому явились сюда, чтобы объявить всем эти
новости, рассказать о своем счастье и излечении от болезней. Они стояли
снаружи, взволнованно рассказывали о своих заболеваниях и о том скольких
врачей они посетили до этого, сколько лекарств они выпили, сколько боли
они чувствовали, сколько отчаяния и о том, как они были излечены именно
мисс Цзюнь.
В конце повествования они плакали и улыбались. Люди, слушающие их
тоже начинали плакать и улыбаться. Сейчас вокруг хижины было довольно
шумно.
«Кто-то сказал, что мисс Цзюнь может изгнать болезни, такие теории есть как в буддизме, так и в даосизме».
Человек, сидящий в высоком здании обернулся и сказал: «Семья Фан,
владеющая Дэ Шэн Чан сделана из золота и серебра. Они могут позволить
себе более опытных врачей и более редкие лекарства».
Это заставило всех остальных в комнате улыбнуться.
«Это лечение болезней, а не научные исследования», сказал кто-то:
«Кто-то, кто не готовился к имперскому экзамену все равно может пройти
его и попасть во дворец. Но лечение людей и изгнание болезней – это
умение, его невозможно подделать».
«Да, всего за пол месяца она приняла бесчисленное количество
пациентов. Болезни и их тяжесть были разными. Одного, двух, пусть даже
десятерых, можно было считать подставными, но вылечить действительно
всех может лишь человек обладающий божественными навыками», с
восхищением сказал другой.
«И мы уже отправили людей, чтобы провести расследование. Эти люди
не вступали в контакт с кем-либо еще, и у них не было других лекарств»,
сказал кто-то: «У семьи Фан есть ресурсы, но тут они их не
использовали».
Все снова посмотрели в окно.
«Кроме того, остается полагать, что это действительно талант, другого объяснения нет», уверенно заявил один из людей.
Это заставило кого-то рассмеяться.
«На этот раз третий Ян пнул железную доску», сказал он.
При этом кто-то шикнул.
«Смотрите, приехал чиновник из графства», сказал он, показывая вниз.
………………….
«Я не посещаю дома», сказала мисс Цзюнь мужчине, что стоял перед ней.
В этот момент люди в очереди смотрели как тигры, наблюдающие за
добычей. Они не позволяли кому-либо воспользоваться своим положением и
получить преимущество, но этот человек смог заставить людей разойтись
без жалоб.
Он сразу пошел к мисс Цзюнь и попросил ее приехать в его дом.
Ответ мисс Цзюнь был очень прост.
«Это граф нашего округа», люди, стоявший сбоку не могли не сказать ей этого.
«О», сказала мисс Цзюнь и поклонилась ему в качестве приветствия, но больше она ничего не сделала.
Человек тоже ничего не сделал и просто улыбнулся.
«Тогда мы придем сюда», он дружелюбно поклонился мисс Цзюнь,
прежде чем развернуться. Он уже собирался уйти, когда ему под ноги
попались обломки, он выглядел удивленным: «Кто разрушил зал Цзюлин?»
Скоро будет двадцать дней как зал Цзюлин разрушен. Эта новость уже давно распространилась. Как мог граф не знать об этом?
Люди, стоявший вокруг все поняли.
Они знали, что ответа ждут именно от толпы.
Единственными, кто мог противостоять тирану, мастеру Ян, был правительственный офис.
За несправедливость по отношению к мисс Цзюнь хотели бороться другие люди.
Даже лицо Лэй Чжунляна изменилось.
Конечно, он не был взволнован, а просто вздохнул.
Однажды он спросил мисс Цзюнь как будет улажен вопрос с домом. Но
она сказала, что дом не имеет значения и даже не спрашивала, как это
произошло.
Теперь он мог и сам все увидеть. Мисс Цзюнь не надо было добиваться правды, были люди, которые хотели это сделать за нее.
Другие люди, жаждущие правосудия умоляли Будду, но мисс Цзюнь просто сидела и ждала.
Лэй Чжунлян восхищенно вздохнул, Ху Ги стоял позади.
Кончено, все кончено.
Послать слугу в толпу, чтобы тот все узнал и спросить самом лично, это были две совершенно разные вещи.
Очевидно, что они защищали мисс Цзюнь, а та даст им искрений ответ.
Кончено, с Ху Ги все кончено! На стороне мисс Цзюнь были права на
дом. Теперь, когда она стала столь популярна, судебный процесс
разошелся бы до неимоверных масштабов.
Толпа молчала. Они ждали, когда заговорит мисс Цзюнь.
Она ждала так долго и таила в себе эту обиду. В этот момент старый небесный отец наконец открыл глаза.
Мисс Цзюнь была возмущена или слишком взволнована? Она встанет или будет отвечать сидя?
Все смотрели на нее.
Но мисс Цзюнь просто улыбнулась.
«Дом был старым, не удивительно, что он рухнул», сказала она.
Все присутствующие тупо уставились на нее.
Все было так?
Она просто говорила, что это было стихийное бедствие? Без вмешательства других людей?
Что это значит?
Граф был немного ошарашен. Потом он улыбнулся. Он снова поклонился и ушел.
Новости об этом инциденте распространились очень быстро.
Преувеличенные рассказы о возмущенном графе, расспрашивающем мисс
Цзюнь и о добродетельной мисс Цзюнь, которая отказалась от претензий.
Это было гуманное сердце доктора. Именно таким и был зал Цзюлин.
Мастер Ян все видел и слышал. На этот раз он узнал все не от слуг, а убедился сам.
Он больше не мог сидеть дома и пришел лично.
Поскольку он боялся, что люди узнают его, он постоянно закрывал свое лицо веером.
Хоть он и был виновником случившегося, он почему-то рассердился.
Однако, после того как он увидел эту сцену, в его сердце закрался холод.
Он прожил почти половину своей жизни. Он видел все трюки и уловки.
Но то что он видел…это явно была не уловка.
«Как такое могло произойти?», на его лице было недоумение: «Она действительно обладает божественными навыками?»
Его взгляд упал на соломенную лачугу. Рядом с мисс Цзюнь был
молодой человек, который сидел немного поодаль и опирался на костыли. Он
подошел к мисс Цзюнь, чтобы что-то сказать ей, а потом ушел.
Этот молодой человек был молодым мастером семьи Фан, мужем мисс Цзюнь, этот хромой.
«Если она действительно обладает божественными навыками, то
почему не может вылечить своего мужа?», глаза мастера Ян заискрились.
Он услышал, как рядом зашептались люди.
«Этого будет достаточно».
Мастер Ян повернул голову, чтобы посмотреть кто это сказал, и увидел обычного мужчину, которого сложно было выделить из толпы.
По акценту было понятно, что он из Шанси.
Он не смотрел на мастеря Ян, его взгляд был прикован к хижине и молодому мастеру Фан.
«Эй, ты сказал, что этого достаточно?», мастер Ян закрыл свое хмурое лицо веером.
Мужчина посмотрел на него.
«Вы когда-нибудь видели, чтобы парализованный человек начал ходить?»
Парализованный человек, который мог ходить никогда не был парализован, болезнь была в голове.
Мастер Ян нахмурился и собирался сказать это тому мужчине, но тот уже исчез в толпе.
Загадочно.
Мастер Ян повернулся, чтобы посмотреть на соломенную лачугу, он нахмурился.
Если эта девушка действительно обладала божественными навыками,
то это будет трудно. Деньги и власть можно было обсудить, но никто не
будет жертвовать своей жизнью.
Никто не посмел бы обидеть врача. Как они смогут быть уверены в том, что она их вылечит?
Он не предвидел то, что она сможет так сильно тронуть сердца людей.
«Хорошо, что Ху Ги ничего не сказал ей обо мне», обрадовался
мастер Ян. Он уже говорил об этом когда-то прежде. Конечно эмоции теперь
были совершенно иными.
Ху Ги с глухим ударом упал на колени перед мисс Цзюнь.
«Мисс Цзюнь, это не имеет ко мне никакого отношения. Это все третий мастер Ян», крикнул он.
Вот кто злодей!
Мастер Ян побледнел.
…………..
«Мастер, не важно, что сказал Ху Ги, никто не поверит в это».
«Правильно, мастер, это не имеет к вам никакого отношения. Все бумаги находятся в руках Ху Ги».
«Верно, мы просто сказали, что хотим купить землю, но мы ведь ее еще не купили. Ху Ги не может очернить нашу кровь».
Слуги, следующие за мастером Яном, пытались утешить его.
Мастер Ян сжал свой веер. Его лицо было черным, когда он ворвался
во двор. Красивые служанки шли ему навстречу, чтобы подать чай, но были
отброшены в сторону.
«Черт бы вас побрал!», его гнев был неугасим. Он ударил своим
веером ближайшего слугу: «Вы думаете я идиот? Если государственная
служба захочет что-то узнать, разве от них может что-то ускользнуть?
Доказательства? Разве я могу просто сказать, что у меня ничего на самом
деле нет? Вы что, не знаете, как все это работает? Вы идиоты?»
Он жестоко бил своим веером им по головам. Никто не смел уклоняться от удара мастера Ян.
«Мы глупы, мы глупы», хором твердили слуги.
«Я был глуп».
Мастер Ян швырнул веер на пол и разбил его в дребезги. Он в отчаянии сбежал.
Но кого сейчас винить? Кто бы мог подумать, что дочь семьи Цзюнь
вернется с таким богатством? Кто бы мог подумать, что она не только
богата, но и обладает талантом в медицине?
Не было никого, кто не знал о медицинских навыках старого доктора
Цзюнь. Уже восемь поколений талант семьи Цзюнь в медицине не мог
подняться выше.
Кто мог представить, что его внучка будет обладать столь удивительными навыками?
Разве это не слишком несправедливо?
Кроме того, раз у нее было столько денег, почему она просто не
могла открыть аптеку? Ей нужно было просто вернуться домой и жить
счастливо, как молодая госпожа. Зачем ей нужно было приезжать сюда и
устраивать все это?
Это все было направлено против него.
И что теперь делать?
Должен ли он сказать, что ничего не знал и был обманут Ху Ги? В
любом случае, преступниками были его слуги. Им нужно было молчать.
Из-за двери раздался голос пожилой женщины. Он поспешно вышел, чтобы поприветствовать ее.
Великолепно одетой старушке помогала идти служанка.
«Мама, зачем ты искала меня?», спросил мастер Ян.
«Поторопись, иди за мной в зал Цзюлин», взволнованно сказала
старая госпожа Ян: «Мы сможем вылечить старый ревматизм твоего отца».
Отец…
Мастер Ян напрягся.
«Почему ты стоишь? Я знаю, ты не веришь, но на этот раз его
действительно можно вылечить. Ты знаешь, что у старика, что заботился о
нашей усадьбе такая же болезнь, как и у твоего отца. Ему стало лучше, он
сказал, что мисс Цзюнь помогла ему», сказала старая госпожа Ян. Она
потянула сына: «Я лично видела его, он мог спокойно ходить и прыгать.
Можно излечиться даже от десятилетней болезни, мы должны благодарить
Бодхисатву».
«Да, мы действительно должны благодарить Бодхисатву», в сердце сказал мастер Ян.
Почему у него не могло быть другой болезни?
«Что ты делаешь?», старая госпожа Ян заметила странность в
поведении своего сына. Она улыбнулась: «Расслабься, на этот раз меня не
обманет какой-то шарлатан, это правда. Не только ревматизм, она сказала,
что в зале Цзюлин могут излечить все болезни и вернуть людям весну.
Многие уже излечились, это не пустая болтовня, так что тебе не нужно
беспокоиться».
Мастеру Ян хотелось плакать.
«Мама», он не знал, что сказать: «Мы не можем пойти».
Старая госпожа Ян была недовольна.
«Почему не можем?», требовала ответа она: «Ты уже вырос. Ты не
хочешь, чтобы твоему отцу стало лучше, потому что боишься, что он все
отберет у тебя?»
Мастер Ян дал себе пощечину.
«Мама, я ужасен», сказал он.
Он снова ударил себя.
«Я действительно ужасен».
Эти пощечины смутили старую госпожу Ян.
«Ты болен?», сказала она, касаясь его лица.
Кто-то прибежал снаружи.
«Мастер, мастер, люди и правительственного офиса хотят нанести вам визит», с тревогой сказал слуга.
«Черт, они очень быстры», проклинал их мастер Ян в своем сердце. Затем он посмотрел на слуг.
«Зачем тебя ищут?», спросила старая госпожа Ян. Не дожидаясь его
ответа, она схватила его за руку: «Независимо от того, что ты натворил
ты должен пойти и помочь своему отцу излечиться».
Как часть этой семьи она достаточно пренебрежительно относилась к этим чиновникам, которые менялись каждые три или четыре года.
Но на этот раз слуги были взволнованы, да и мастер Ян изменился в лице.
«Старая госпожа Ян, я думаю вам не стоит идти», с натянутой улыбкой сказал дин из слуг: «Боюсь это будет пустой тратой времени».
«Это почему?», спросила старая госпожа Ян.
«Старая госпожа, разве вы не знаете, что старое здание зала Цзюлин было кем-то уничтожено?», рассмеялся рабочий.
«Я знаю об этом», она посмотрела на него: «Я не знаю кто мог быть
таким бессердечным. Хорошо, что ты пришел. Этого злодея схватят и тогда
это будет уже совсем другой разговор».
Все улыбались. Они смотрели на мастера Яна и ничего не говорили.
Старая госпожа Ян повернулась и увидела горькое лицо своего сына,
из-за странной атмосферы в комнате она вдруг о чем-то подумала.
«Я помню, ты говорил, что хочешь купить какую-то землю, чтобы
открыть аптеку. Ты ведь не можешь быть этим бессердечным человеком,
верно?»
Нынешние сплетни порождали все новые и новые догадки, но это никак не влияло на мисс Цзюнь.
Она по-прежнему открывала хижину, чтобы осматривать людей и
выдавать лекарством, когда солнце поднималось, и возвращалась в
гостиницу вместе с табличкой, когда солнце садилось.
Ее распорядок дня никогда не менялся. Менялись лишь люди и события внешнего мира. Казалось, что она ожидала всего этого.
Лэй Чжунлян периодически оборачивался, когда вел экипаж. Лето
было жарким и мисс Цзюнь открыла занавески, было видно, как она
поглаживает надпись на табличке.
«Значит, молодая госпожа, вы с самого начала не планировали покупать землю?», не мог не спросить он.
Она покачала головой.
«Собиралась», сказала она: «Конечно я собиралась. Независимо от того какую цену они назовут».
Она посмотрела на Фан Чэнъюй.
«Просто ты не собиралась тратить деньги нашей семьи», сказал Фан Чэнъюй: «Или нет?»
Она улыбнулась.
«Да», сказала они и объяснила Лэй Чжунляну: «Изначально я
планировала открыть больницу и лечить людей, но не бесплатно, а за
высокую цену».
За высокую цену?
Лэй Чжунлян задумался.
Ху Ги рассказал семье Ян, что молодая мисс обладала правом собственности на дом и хочет купить участок под ним за любую цену.
Если бы это предложение услышали люди без денег, то ее восприняли
бы как расточительную девушку. Было бы упущением не воспользоваться
таким предложением.
Но людей, обладающих большими деньгами оно не так уж и
заинтересовало. В конце концов те, у кого есть деньги, больше заботятся о
своем лице.
Семья Ян могла назвать высокую цену, поэтому мисс Цзюнь хотела
открыть магазин, чтобы заработать денег и купить права на землю.
Естественно она полагалась бы лишь на свои чудесные навыки.
Плата за лечение была бы внушительной.
Чтобы вызвать волнение цена должна была быть или предельно высокой или предельно низкой.
В общем цель состояла в том, чтобы имя зала Цзюли разошлось по всему Рунан.
Но нынешний метод привлек внимание куда быстрее. Если бы цена
была слишком высокой, она не смогла бы привлечь полчища людей,
обращающихся за лечением. Были бы лишь наблюдатели. Да и тех, кто смог
бы заплатить такую цену было очень мало.
«Я не думала, что семья Ян сделает такое», искренне сказала мисс Цзюнь.
Она считала, что самым худшим может быть лишь отказ семьи Ян. У
них были деньги, они их не волновали, им нужна была только земля.
«Понимаете, вы не можете просто так взять и отказаться от
чего-либо. Вы не узнаете одарил бы вас на следующем шагу удачей небесный
отец или нет», вздохнув сказала она посмотрев на Фан Чэнъюй и на Лэй
Чжунляна.
Фан Чэнъюй кивнул головой в знак согласия.
«Да, да», ответил он.
Лэй Чжунлян молчал.
Полностью разрушенный дом оказался приятным сюрпризом? Больше было похоже на страх.
Никто не думал о такой вещи, как удача.
Очевидно, что удача зависела не от вопроса, а от человека, который его задает.
У нее был талант превращать плохое в хорошие, чтобы все оборачивалось так, как нужно ей.
Она отличалась от других людей.
Лэй Чжунлян тяжело вздохнул прежде чем взмахнуть кнутом и
устремиться к улице на которой стоял зал Цзюлин. Однако в следующий
момент он опустил поводья.
Из-за неожиданного движения, мисс Цзюнь и Фан Чэнъюй рухнули вперед. Они одновременно схватились друг за друга.
Она всегда заботилась о его благополучии.
Фан Чэнъюй улыбнулся и выглянул на улицу.
Что это было?
Это люди, ожидающие лечения заблокировали дорогу?
«Молодая госпожа, молодой мастер, там люди ремонтируют дом», сказал Лэй Чжунлян.
Мисс Цзюнь и Фан Чэнъюй тоже видели это. Там было много людей,
которые разбирали обломки от дома, лежавшие на том месте уже пол месяца.
Они оттаскивали забор, убирали щебень и уносили куски досок.
«Мисс Цзюнь приехала!»
После этого крика люди развернулись, чтобы уступить им дорогу. От
группы людей, что ремонтировала дом отделилась часть. Впереди всех
стояла старая женщина.
«Мисс Цзюнь, я отремонтирую этот дом для вас», громко сказала
Старая госпожа Ян: «Это моя семья разрушила ваш прежний дом, так что
теперь я все это исправлю».
Прохожие были в шоке.
Они никогда не думали, что семья Ян действительно признается в этом.
«Это сделал мой сын идиот», продолжила она. Она ударила тростью: «Он негодяй, я заглажу его вину перед тобой».
Мастер Ян закрыл свое лицо веером и неохотно вышел.
Веер был очень большой, словно лист огромного растения. Изображение, что скрывало его лицо было довольно смешным.
«Мисс Цзюнь, изначально я хотела, чтобы он вышел голым и молил о
наказании, но он не очень привлекателен. Боюсь, что это накажет лишь
саму мисс Цзюнь», сказала старая госпожа Ян. Она ударила его по голове:
«Поэтому я немного поколотила его и заставила лично прийти сюда и
помогать ремонтировать твой дом».
Мастер Ян выронил веер из-за этого удара и показалось его
черно-синее лицо. Оба глаза были черными. Очевидно, что избиение не было
легким.
Все взорвались хохотом, когда увидели мастера Ян.
Мастер Ян с тревогой потянулся к своему вееру, чтобы закрыть лицо.
Фан Чэнъюй с интересом наблюдал за ним. Мисс Цзюнь спокойно улыбнулась.
«Так все было именно так», сказала она.
Она не сказала, что не знала этого и не говорила, что все знала. Это предложение говорило о многом.
Старая госпожа Ян кивнула. Она не знала должна ли она просто ответить или похвалить ее умелый ответ.
Голос старой госпожи Ян все еще был громким, резким и бойким, но ее выражение лица было серьезным.
«Правильно, он хотел купить эту землю, поэтому узнав, что
вернулись владельцы дома, он совершил это преступление», сказала она: «Я
не буду извиняться перед тобой, что сделано, то сделано. Я пришла сюда
не для того, чтобы просить прощения. Я тут, чтобы загладить его вину.
Если был разрушен дом, тогда я выстрою его заново. Я куплю для тебя и
эту землю…»
Когда она сказала это, появился Ху Ги.
«Нет, я не продам ее вашей семье, я отдам ее мисс Цзюнь», нервно
сказал он: «Права должны были принадлежать мисс Цзюнь. Моя семья тогда
заключила нечестный договор, это была наша ошибка».
Если я позволю им купить эту землю и отдать ее мисс Цзюнь, то что
будет со мной? Я не настолько глуп. Как можно думать сейчас о заработке
денег? Может я и смогу заработать, но спокойно жить в Рунан мне больше
не удастся.
Рано или поздно деньги закончатся. Прибыль не компенсирует потери.
Все снова засмеялись, глядя на этих людей.
Причина происходящего тут всем была ясна. Хоть они и боялись
трудностей и каждый старался не вмешиваться в подобные дела, каждый мог
отличить где тут добро, а где зло.
Два человека, которые издевались над сиротой, были вынуждены
склонить головы и признать ошибку. Теперь они сражались между собой, за
благосклонность этой девушки. Они были похожи на героев пьесы. Злодеи
заплатили за свое зло. Было очень приятно видеть, как они кланялись
главному герою.
За этим было очень приятно наблюдать. В конце концов, у небесного
отца были глаза. У злых дел была своя цена. Справедливость мира
подтвердила это и правосудие восторжествовало.
Несмотря на дни трудностей и горечи, пока ты надеешься, ты можешь жить.
…………………
«Эта семья Ян несомненно является местными тиранами Рунан. Но они
очень гибкие. Хоть они и потеряли лицо, они знали в какой именно момент
лучше признать свою вину, чтобы преподнести себя как людей
принципиальных. Они смогли решить конфликт с мисс Цзюнь. На самом деле
это были две птицы с одним камнем», сказала Старая госпожа Фан поднимая
чашку с чаем.
«Хорошо, что они умны».
В отличии от других семей. Цзюнь Чжэньчжэнь пришлось преподать
семье Нин и ее дочерям урок в городе, прежде чем они наконец смогли
спокойно сосуществовать.
Поскольку управляющий Сон был схвачен, а наложница Су покончила
жизнь самоубийством, все его шпионы были ликвидированы и больше не нужно
было скрывать местонахождение Фан Чэнъюй.
Новости о нем приходили домой почти ежедневно.
Дом в Рунан был снесен, на обломках появилась соломенная хижина. Описания в письмах были очень яркими.
Наложница Юань читала письма так, будто она читала книгу.
«Это как роман. Более того, в чайханах Рунан об этом
рассказывают, как о легенде», со смехом сказала она: «Они назвали ее
:«Когда мисс Цзюнь возвращается на родину, мастер Ян рушит дома в
ночи»».
Так все и было.
Люди в комнате не могли не рассмеяться.
Но посмеявшись они задумались над этим, Цзюнь Чжэньчжэнь вела себя как обычно.
«Если о ее действиях в Рунане можно написать целый том, то о том,
что она сделала у нас в Янчэн можно написать три», пошутила Юань,
поднимая три пальца.
Все снова засмеялись. Но в этом смехе уже были и другие эмоции.
«Хорошо, что эта семья Ян может ясно посмотреть на вещи, в отличии от семьи Нин», сказала Фан Юньсю.
Фан Юйсю прикрыла рот.
«И она просто потрясающая, иначе семья Ян не повела бы себя так», сказала она.
Да, для того, чтобы заполучить превосходство над семьей Ян и
распространить свое имя на весь Рунан, ей бы не хватило ни времени, ни
денег, ни превосходных навыков.
«В этом мире некоторые люди богаты и сильны уже очень давно, но
они так и не научились рассуждать здраво», с улыбкой сказала наложница
Юань: «Иногда им нужен громкий звон, чтобы очнуться от этого сна».
Поэтому она и сказала, что, если бы мисс Цзюнь не
продемонстрировала столь впечатляющих способностей, семья Ян бы не
признала свое поражение столь быстро.
Очень трудно сделать это в мире, где все еще есть люди с мягким сердцем.
«Как Чэнъюй?», спросила Госпожа Фан.
Когда она услышала рассказ Старой госпожи о том, что они уже
давно покинули тот двор, покинули даже Янчэн, проехали через Шанси и
посетили два правительственных центра в Рунане, она рухнула в обморок.
Так далеко. Даже она никогда не уезжала так далеко, как ее Чэнъюй мог пережить все это?
Хорошо, что каждый день им приходили лишь хороши новости.
«Молодой мастер уже может сам передвигаться на костылях, никто не
помогает ему», сказал покрытый пылью слуга, стоявший в прихожей:
«Молодая госпожа сказала, что через несколько дней он сможет
самостоятельно ходить».
Госпожа Фан взволнованно вскочила.
«Это правда?», спросила она.
«Молодая госпожа так сказала, она не будет лгать», сказал слуга:
«Лекарства, которые изгоняют болезни, навыки, что возвращают людям
весну. Если это не так, то вы сможете разбить табличку зала Цзюлин».
Наложница Юань фыркнула.
Все остальные засмеялись, а госпожа Фан вытерла слезы из уголков ее глаз.
«Да, хоть я никогда раньше в нее не верила», сказала она: «Она действительно никогда не лжет».
Она сказала, что Фан Чэнъюй был отравлен, она сказала, что
катастрофы, происходящие с семьей Фан уже три поколения, были подстроены
другим человеком, она сказала, что может вылечить Фан Чэнъюй, она
сказала, что сможет выследить злодея.
Это все сбылось.
Старая госпожа Фан поставила свою чашку.
«Сейчас в доме наконец покой, Чэнъюй намного лучше, так что мы
скажем им, что они могут возвращаться», сказала она: «Как только они
вернуться домой, Сон Юнпина казнят, и все в округе узнают, что наша
семья стала жертвой этого хитрого злодея, что наша семья не проклята
небесами».
Все в комнате встали.
Когда Фан Юньсю шла рядом со строй госпожой Фан, она все еще была взбудоражена.
«Значит, у ее семьи были такие потрясающие медицинские навыки», сказала она.
Фан Юйсю улыбалась.
«Я думаю, что это ее навыки потрясающие, а не ее семьи», задумчиво сказала она.
«Хочешь сказать, что семья Цзюнь не обладала выдающимися
медицинскими навыками?», спросила она: «Разве она унаследовала их не от
своей семьи?»
«Если медицинские навыки семьи Цзюнь были настолько удивительны,
то ее дом не был бы разрушен, когда она туда вернулась», серьезно
сказала Фан Юйсю: «Люди запугивают лишь тех, кого можно, по их мнению,
запугать. В противном случае они знают, что будут использовать яйцо,
чтобы победить скалу, они не будут издеваться над такими людьми, но
будут желать им смерти».
Очевидно семья Ян не будет просто так сидеть и ждать собственной смерти.
Фан Юньсю все поняла, но ее замешательство лишь увеличивалось.
«Тогда что насчет нее?», спросила она.
«Она должна знать другого известного мастера», предположила Фан Юйсю.
Так и было. Это было правильно. Фан Юньсю неожиданно кивнула.
Независимо от того, были это навыки ее семьи или кого-то другого, это
все равно было поводом для радости.
«Правильно, я должна рассказать об этом Лю», сказала она: «Это точно обрадует ее».
Лю все еще была в семье Фан. Она не чувствовала себя стесненной
из-за того, что ее молодой мисс не было рядом, она чувствовала власть,
как и всегда.
Фан Юйсю засмеялась, но спорить не стала.
Но молодая служанка вскоре вернулась.
«Мисс Лю нет в своей комнате, я не знаю куда она ушла», сказала она.
Мисс Лю ходила там, где ей нравилось. Никто не спрашивал куда именно она идет и еще меньше людей осмеливались остановить ее.
………….
Лю открыла дверь, но сделала шаг назад, почувствовав запах из комнаты.
«Эй, третья мисс, ты еще не умерла?», она зажала нос и прошла к окну, чтобы открыть его.
Летний воздух моментально залетел в душную комнату.
Лю кашлянула и разжала нос. Когда она увидела, что чай и закуски, стоящий на столе испортились, она рассердилась.
«Третья мисс, разве ты не знаешь, как распознать добрые
намерения? Если ты ничего не будешь есть, то я ничего не буду тебе
приносить», сказала она.
Независимо от того, что она говорила, в комнате по-прежнему
царила тишина. Лю вошла во внутреннюю комнату и увидела, как Фан Цзиньсю
сидит на кирпичной кровати.
Она прислонилась к стене, обнимая подушку она задумчиво смотрела в
окно. Она стала намного стройнее. Ее гладкое и круглое лицо стало
угловатым, а ее глаза казались очень большими. Ее яркие глаза теперь
были безжизненными, будто огонь в них погас.
Лю не знала, что сказать. Фан Цзиньсю была дочерью мерзкого человека. Сама Лю презирала ее, так что ей было трудно ее утешить.
«Неважно», она махнула рукой: «Ты должна сбежать. Какой смысл тупо сидеть здесь».
Это была хорошая идея.
Чем больше она думала об этом, тем лучше это звучало.
«Ты должна собраться, я дам тебе немного денег».
«Все говорят, что беды живут тысячу лет, но тебе станет лучше, когда ты окажешься на свободе».
«Независимо от того, хорошо ты живешь или нет, мое сердце не будет печалиться из-за того, чего оно не видит».
Она бормотала, обходя комнату. Фан Цзиньсю вскочила с кровати и толкнула ее: «Убирайся».
Лю была застигнута врасплох и свалилась за порог. Она увидела, что дверь уже захлопнулась.
«Ты уже не можешь отличить добро от зла», она сердито вскочила на ноги: «Теперь даже я не буду заботиться о тебе».
Она топнула.
Фан Цзиньсю прислонилась к двери и сползла вниз. Ее лицо было каменным, а по щекам текли слезы.
«Я не уйду. Я все еще не понимаю почему», пробормотала она.
Она всегда старалась ради семьи Фан. Она всегда хотела быть
героем семьи Фан, но теперь она знала, что она не герой, ее мать была
главным злодеем этой семьи.
Небо над ее головой и землю под ее ногами рухнули.
………………..
В конце мая погода в Рунан начала меняться. Ветер стал приносить грозы.
«Сегодня погода не очень хорошая, вам стоит закрыт зал Цзюлин на
сегодня», сказал Фан Чэнъюй, который стоял у двери и смотрел на
моросящий дождь.
Сейчас они были не в хижине. Семья Ян строила им дом и предоставила им временное место пребывания.
Мисс Цзюнь не стала от него отказываться. Она спокойно вошла и повесила табличку зала Цзюлин внутри.
«Я приехала сюда не для того, чтобы враждовать. Я лишь хотела
оживить славу зала Цзюлин», сказала она. Она посмотрела на вывеску: «Все
остальное не так важно. Это не насущный вопрос».
Она посмотрела на Фан Чэнъюй.
«Мы тут уже довольно долго. Хорошо бы отдохнуть», сказала она.
«Я не знаю есть ли в Рунан что-нибудь интересное», сказал Фан Чэнъюй. Он взволнованно схватил костыли и сделал два шага вперед.
«Рунан, я тоже ничего не знаю. Я была слишком мала, когда жила здесь», сказала мисс Цзюнь.
На самом деле ее тут никогда не было.
Раздался чей-то голос.
«Мисс Цзюнь, я могу отвезти вас на прогулку. Я знаю где можно весело провести время и хорошо поесть», предложил Ху Ги.
С того дня, как Ху Ги встал на колени и признал свою вину перед
соломенной лачугой, расплакавшись и передав бумаги на владение землей
мисс Цзюнь, он был непоколебим. Он всегда был рядом с мисс Цзюнь.
«У меня нет денег и нет магазина, который я мог бы отдать вам»,
сказал он, вытирая слезы: «Мисс Цзюнь, я не могу быть столь же щедрым,
что и вы, но и быть виноватым и дальше тоже не могу. Пожалуйста,
позвольте мне проявить добрую волю по отношению к вам».
Мисс Цзюнь была безразлична, а Фан Чэнъюй это заботило еще
меньше. Группа людей закрыла дверь, и они медленно пошли по дороге в
сторону кареты.
Дождь кончился, но на улице было мало людей. Летние цветы уже начали распускаться, это был словно праздник для глаз.
Ху Ги красочно и с ноткой юмора рассказывал о прошлых сезонах в
Рунан. Время от времени мисс Цзюнь улыбалась, а Фан Чэнъюй вздыхал.
Он не знал почему, но настроение мисс Цзюнь в последнее время не
было слишком хорошим. Она часто тупо смотрела в календарь. Когда он
наклонился чтобы посмотреть, то увидел, что календарь был открыт на 28
июня.
Что было 28 июня?
Сейчас он занимался делами биржевой фирмы и помогал мисс Цзюнь.
Раньше он не хотел о ней ничего знать, не говоря уже о ее прошлом, но теперь он хотел понять больше.
28 июня. Это был день рождения или день смерти тети или дяди, это
не был ее день рождения. Даже ее дед и прадед не имели никакого
отношения к этому дню.
Или возможно этот день значил для нее что-то личное. Например, в
этот день она была очень грустна или счастлива, или ей тяжело забыть то,
что тогда произошло, или она встретила кого-то, кого не могла забыть.
Фан Чэнъюй внезапно подумал о Нин Юньчжао, но почувствовал, что нехорошо вспоминать о нем.
Он опустил голову, костяшки его пальцев побелели.
«Цзюлин», вдруг позвал он.
Мисс Цзюнь обернулась.
Ей очень нравилось это имя. Всякий раз, когда он называл его, она всегда откликалась очень быстро, будто ее всегда так звали.
Поскольку теперь они проводили вместе больше времени, он понимал ее лучше и лучше, поэтому уже многое мог объяснить.
«Я смотрел бухгалтерские книги биржевой фирмы. В течение
последних нескольких месяцев в столице особо крупный поток денег»,
сказал он.
«В следующем году будет имперский экзамен. Все студенты едут в столицу и обналичивают деньги уже там», сказала она.
Фан Чэнъюй кивнул.
«Я нашел кое-что интересное в этих книгах, можно заметить несколько местных особенностей», сказал он: «Это очень интересно».
В биржевых фирмах занимались не только перевозом денег и товаров из одной части страны в другую. Еще были новости.
Поэтому Цзиньвей внедряли своих подчиненных на предприятия.
Вот почему мисс Цзюнь осталась с семьей Фан. Помимо денег Дэ Шэн Чан, эта семья обладала еще и информацией.
Она улыбнулась.
«Правда? Я не так хорошо разбираюсь в бухгалтерских книгах, так что мне сложно заметить подобное».
«Тебе и не нужно их понимать. Вполне нормально, что этим
занимаюсь я. Если ты захочешь что-то узнать, то можешь просто спросить у
меня», с улыбкой сказал он.
«Хорошо», она кивнула: «Я запомню это».
Он улыбнулся и кивнул.
«Я не знаю на что похожа столица», он с тоской сменил тему разговора: «Я хотел бы отправиться туда и самому все посмотреть».
Он снова улыбнулся.
«Я слишком жадный? Только научился ходить, а теперь хочу бежать».
Она покачала головой.
«В этом нет жадности. Ты должен идти туда, куда захочешь».
Она тоже очень хотела поехать в столицу.
28 июня.
Это был ее день рождения и тот день, когда она вышла замуж за Ли Юньци.
Цзиньвей сказали, что свадьба Лу Юньци и принцессы Цзюли была
назначена на июнь. Хоть они и не упоминали конкретную дату, она
подумала, что скорее всего она будет именно 28.
Действительно, так отвратительно.
Этот день заставил бы ее старшую сестру грустить.
Может ли это напомнить старшей сестре о ее смерти? Предупреждение или угроза?
Но это было отвратительно не из-за двух сестер. Само действие было отвратительным. Их не заботил выбор даты.
Мисс Цзюнь опустила взгляд.
Она надеялась, что старшая сестра ничего не знала об этом.
Вот почему она направлялась во дворец, чтобы отомстить. Если ей
это удастся, она преуспеет, а если проиграет, то по крайней мере не даст
впутать в это Цзюли и Цзюжуна.
При этом она горько улыбнулась.
Это было ее собственное принятие желаемого за действительное.
С их личностями вне зависимости от того сделают они что-то или
нет, знали они о чем-то или нет, они всегда будут виноваты, они всегда
будут теми, от кого хотят избавиться.
Такая жизнь была полна лишений.
Иногда она хотела, чтобы Цзюли узнала правду. В конце концов это
была ненависть, пропитанная кровью. Но в то же время она и не хотела,
чтобы они о чем-то узнали.
Если они не будут знать, то возможно их жизнь будет куда легче.
Цзюли отличалась от нее. Ее всегда воспитывали во дворце, как
принцессу. Она была робкой. Когда она влезала на дерево, Цзюли кричала
так, будто небеса сейчас упадут. Когда она украдкой ела сладкое, Цзюли
выглядела так, будто она сейчас умрет.
Когда она была молода, Цзюли раздражала ее так же, как и старые бабки.
Мисс Цзюнь поджала губы, чтобы остановить эту улыбку. После того,
как она покинула императорский дворец, она возвращалась раз в год,
возможно она слишком отдалилась или стала уже слишком взрослой, но она
уже не была столь раздражающим человеком, который ни о чем не
беспокоился. Она была теплой и скромной.
Когда отец и мать умерли, Цзюли была стойкой и решительной. Она
сказала своим брату и сестре, что им нужно смотреть вперед и не обращать
внимания на мнение других людей.
И благодаря ей Цзюлин и прожила счастливо эти годы.
Было бы хорошо, если бы они навсегда остались такими счастливыми.
Мисс Цзюнь подняла голову, чтобы слезы перестали так давить на глаза.
Фан Чэнъюй слегка потянул ее за рукав.
«Цзюлин, я голоден», сказал он.
Мисс Цзюнь задумчиво посмотрела на Фан Чэнъюй. Он не смотрел на
нее. Его глаза сверкали, когда он рассматривал пейзажи из кареты.
Там был ресторан с великолепной вывеской. На ней было написано «Мясо осла».
«Я никогда прежде не пробовал мяса осла», он приник к окну.
«Молодой мастер, у вас острый глаз. Это лучшее блюдо у нас в
Рунане», сказал Ху Ги, который сидел снаружи: «Некоторые говорят, на
небесах есть мясо дракона, а у нас на земле мясо осла. Это первоклассный
деликатес».
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Тогда мы будем есть здесь».
Лэй Чжунлян помог Фан Чэнъюй выйти из экипажа. Ху Ги первым занял
несколько мест. Он что-то сказал и сразу выбежали владелец и сотрудники
ресторана, чтобы поприветствовать их.
Пока мисс Цзюнь шла к ресторану, она услышала разговор людей, которые стояли у обочины дороги.
«Ни в коем случае, я не смог разрешить эту загадку в Го, я потерял большую сумму денег».
«Я не верю, что это так сложно, я попробую».
Загадка Го? Деньги?
Был еще кто-то, кто решил заработать денег на этой комбинации?
Мисс Цзюнь не могла не заинтересоваться. Двое людей продолжили свой путь.
Они направлялись в чайный дом, в котором было не мало людей.
Когда Ху Ги увидел взгляд мисс Цзюнь, он отшатнулся.
«Кто-то придумал комбинацию «гора», чтобы выманивать деньги», сказал он: «Она там уже два или три дня».
Она улыбнулась.
«Почему же это обман? Вы просто не понимаете комбинацию».
Ху Ги усмехнулся.
«Я не понимаю, но и никто не другой не смог ее решить. Все
говорят, что это странно», сказал он: «Этот парень заработал немало
денег».
«Немало? Все готовы отдать десять таэлей, чтобы выиграть пять
тысяч», подумал Лэй Чжунлян: «Мошенники. Тот, кто придумал эту
комбинацию прямо перед вашими глазами».
Эта комбинация заставила мисс Цзюнь вспомнить свое прошлое, и это не было приятными моментами. Лучше не вспоминать о них.
Ни сказав ни слова, она улыбнулась и помогла Фан Чэнъюй войти
внутрь. Когда она вошла, то услышала смех людей, что находились внутри.
«Разве это деньги? Всего несколько попыток, а сумма выигрыша
колоссальная. Я говорю вам, я это уже видео однажды в Янчэн», сказал
громкий мужской голос.
Янчэн? Го?
Новости дошли даже сюда?
Мисс Цзюнь остановилась. Лэй Чжунлян оглянулся по сторонам.
Сейчас было не время еды, поэтому в ресторане было не так много
людей. Были заняты всего три стола, а за одним из столов сидел лишь один
человек. Это был молодой человек в черной рубашке.
Его прямая спина была видна со входа. Его внешний вид не мог не
привлекать внимание, его плечи были широкими, а талия узкой. Он сидел,
словно сосна и разговаривал с гостями за двумя другими столами. Он
казался счастливым, когда говорил.
«На небесах и на земле сложно найти такого ублюдка, который создал эту схему», со смехом сказал он.
Ублюдка?
Лицо мисс Цзюнь изменилось, Лэй Чжунлян застыл.
«Он говорит не на нашем диалекте», быстро сказал Ху Ги: «Так
говорят в северных районах. Я слышал, что мам это слово значит другое,
там так называют просто глупых людей».
«Я думаю, что мастер Ян вот такой ублюдок».
Лэй Чжунлян взглянул на Ху Ги.
«Я думаю, что ублюдок тут ты», подумал он.
Пока в ушах стояло слово «ублюдок», мужчина в это время продолжал говорить.
«Вы знаете сколько стоит предпринять одну попытку? Десять таэлей».
Гости были потрясены.
«Разве это не безумие? Кто поставит столько денег на игру?», все они сомневались в его словах.
«Понимаете, что я хочу сказать? А знаете сколько призовой фонд? Пять тысяч таэлей».
Когда он сказал это, не только гости за столом были удивлены, но и лавочник вместе с официантами.
«Это слишком странно».
«Должно быть он обладает превосходными навыками игры в Го».
Все заговорили хором.
Но мужчина засмеялся и ударил по столу.
«Первоклассное дерьмо. Какой же он глупец», рассмеялся он.
Ху Ги рассмеялся. Человек, который готов расстаться с пятью
тысячами таэлей действительно богат. Но тот, кто хочет победить должен
заплатить десять таэлей. С какой целью?
«Похоже на настоящего глупца», сказала мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь не смотрела на него. Фан Чэнъюй улыбался, его глаза сверкали.
Эта мисс Цзюнь никогда не меняется, даже если грянет цунами, молодой мастер выглядел очень любопытным, а их слуга….
Ху Ги посмотрел на Лэй Чжунляна, потому что тот смотрел на него.
Этот слуга был интересен. Обычно он был невзрачным, как дерево,
тихо шел вслед за мисс Цзюнь, и он никогда не позволял себе большего чем
мельком взглянуть на кого-то.
Но теперь он пристально смотрел на него.
«Что?», спросил Ху Ги.
Лэй Чжунлян посмотрел на него.
«Ничего», ответил он.
Он тут недавно, а уже научился местному диалекту.
«Если так, то почему ты смотришь на меня?», подумал Ху Ги.
Когда они обменялись взглядами, мисс Цзюнь вдруг шагнула вперед,
но не туда, куда ее вели сотрудники ресторана. Она подошла прямо к этому
человеку.
«Почему этот человек глупец?», спросила она.
В тот момент он разговаривал с мужчинами за другими столами.
Сладкий женский голос отличался от их голосов. Мужчины оживились и посмотрели на мисс Цзюнь.
Их глаза встретились, теперь друг на друга смотрели две пары удивленных глаз.
«Это ты».
Сказали он одновременно.
Они знали друг друга?
Лэй Чжунлян и Фан Чэнъюй поспешили подойти ближе. Они увидели лицо молодого человека, который сидел за столом.
Глаза, похожие на драгоценные камни, лицо, словно вырезанное ножом, благородный лоб, улыбающийся рот.
Это был он!
Лица Фан Чэнъюй и Лэй Чжунляна изменились.
Странный дровосек!
Воздух на мгновение застыл. Молодой человек перестал улыбаться и оценивающе смотрел на мисс Цзюнь.
«Это ты», снова сказал он.
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
«Значит это был ты», заявила она с грустью в голосе.
Значит они знали друг друга. Ху Ги с любопытством посмотрел на них.
Лэй Чжунлян услышал их слова, но понял, что для них они имели разный смысл.
Молодой человек вспомнил ситуацию в лесу.
Мисс Цзюнь же вспомнила о фестивале фонарей в Янчэн.
Это не мог быть он.
Лавочник нерешительно взглянул на эту парочку.
«Мисс Цзюнь, понимаете…», начал он.
Не дожидаясь, когда он закончит говорить, мисс Цзюнь вытащила табурет и села.
«Я буду сидеть с этим благородным сыном», сказала она, глядя на молодого человека.
Все замерли, когда она сказала это. Молодой человек нахмурился.
«Разве это может кончиться хорошо?», сказал он.
«Как же так?», она улыбнулась ему: «Благородный сын – благодетель
моей жизни. Мне хотелось бы разделить с вами еду, чтобы выразить свои
благие намерения. Разве я не права?»
Он поднял руку, чтобы остановить ее.
«Прекрати, какой благодетель? Ты все врешь», сказал он: «Я не спасал тебе жизнь, и я ничего у тебя не просил».
Услышав эти слова, сотрудников магазина и Ху Ги будто окружил
туман. Даже Лэй Чжунлян и Фан Чэнъюй который знали, что произошло, были
смущены.
Тот, кто спас другого ничего не попросил взамен?
Но ведь в этом не было ничего странного.
Странным было то, что они уже встречались с ним раньше.
Все знали лишь одно, они действительно были знакомы. Сотрудники ресторана больше ничего не говорили.
«Принесите еду, лучшие блюда», сказал лавочник.
Ху Ги проследовал за Лэй Чжунляном за соседний стол.
Фан Чэнъюй естественно сел рядом с мисс Цзюнь и улыбнулся молодому человеку.
Человек не удостоил его взгляда и решительно смотрел на мисс Цзюнь.
Она продолжала смотреть на него.
«Как это могло быть случайностью?», недоверчиво спросила она: «Разве это может быть случайным совпадением?»
Это он решил ее Го головоломку?
И он был еще и тем, кто украл у нее бессмертный Зий?
Она решила не искать человека, который решил ее головоломку с
фонарем. Она считала, что больше никогда его не увидит. Она никогда не
думала, что она действительно может встретить этого человека во время
путешествия.
Она так же не думала, что когда-нибудь вновь встретит человека,
который украл у нее бессмертный Зий. Она действительно не думала, что
это возможно.
Но самым удивительным будет то, то она не ожидала, что на самом деле это будет один и тот же человек.
Это совпадение было более фантастичным чем ее перерождение после смерти.
Мисс Цзюнь, которая всегда была спокойна, сейчас была переполнена эмоциями.
Она испытывала смешанные чувства из-за того, что этот человек дважды ограбил ее.
Молодой человек немного отступил, увидев взгляд мисс Цзюнь.
«Молодая госпожа, успокойтесь», сказал он: «Ты еще молода, в этом
мире много совпадений. Не думай, что это странно, это ничего не значит.
Не переусердствуй».
Совпадения ничего не значили, но это было слишком необычное совпадение.
Мисс Цзюнь улыбнулась и положила руку на стол. Затем она наклонилась вперед.
«Но это слишком удивительное совпадение. Как такое возможно?», сказала она: «Это судьба?»
Молодой человек рассмеялся.
«Встреча двух людей это всегда судьба», сказал он: «Судьба вокруг нас. Это ничего не значит, не нужно додумывать».
Мисс Цзюнь все еще улыбалась. Она задумчиво посмотрела на него.
«Как тебя зовут? Откуда ты?», спросила она.
Он резко поднялся на ноги.
«Понимаете, мир полон неожиданностей, мы только встретились, а
уже время расставаться», сказал он: «У меня еще есть дела, поэтому я
уйду первым. Возможно, мы снова встретимся».
Он развернулся, но сделал это слишком медленно. Как только он поднялся, мисс Цзюнь схватила его за руку.
«Тебе не позволяли уйти», сказала она.
Поскольку молодой человек был высоким, она не могла его удержать,
поэтому ей пришлось схватить его за другую руку и откинуться назад.
Похоже мисс Цзюнь повисла у него на руках.
Молодой человек подпрыгнул.
«Это просто неуместно!», взвизгнул он.
Неуместно.
Все затаили дыхание.
Мисс Цзюнь напряглась, все остальные в шоке смотрели на них, а Фан Чэнъюй наблюдал за ситуацией с интересом.
«Молодая госпожа, я вам уже сказал, мою жизнь со мной разделит
только моя жена. Вы только что случайно встретили меня, и я не хочу,
чтобы вы посвящали свою жизнь мне», сказал он, глядя на девушку, висящую
у него на руках.
Выражение ее лица стало странным.
Ху Ги и Лэй Чжунлян смотрели на молодого человека с такими же лицами.
«Это мой муж», сказала она, глядя на Фан Чэнъюй.
Муж?
Молодой человек подозрительно посмотрел на Фан Чэнъюй.
В прошлый раз он не обратил на него внимания, это был ее муж?
Фан Чэнъюй улыбнулся и кивнул ему.
Молодой человек застыл, будто раньше уже видел что-то подобное.
Дрожь пробежала по его спине. Ему не нужно было вспоминать о том, как развлекается красивая и богатая молодежь.
Его взгляд упал на костыли Фан Чэнъюй.
«Госпожа», он посмотрел на мисс Цзюнь и обратился к ней уже
по-другому: «Даже если вы и хотите сделать нечто подобное, то вам не
стоит делать это перед своим мужем, это слишком жестоко».
В комнаты повисла тишина.
Ху Ги повернулся и посмотрел на Лэй Чжунляна.
«Похоже он совсем болван», серьезно сказал он.
Лэй Чжунлян глубоко вздохнул.
«Заткнись же», подумал он.
Слова молодого человека повисли в комнате. Даже официанты, разносящие еду не посмели сделать шаг.
Пока все были в ступоре, молодой человек попытался скинуть мисс Цзюнь и уйти.
Мисс Цзюнь чувствовала, что никогда раньше не испытывала такую злость.
До и после того как она родилась заново, она встречала много
людей. Но все они всегда относились к ней с уважением. В Янчэн были те,
кто не придерживался приличий, но они не имели значения. Она могла легко
справиться сними. Если она хотела улыбаться, то она улыбалась им. Если
она была несчастна, то она уничтожала их.
Но она первый раз встретила такого человека, который так искусно прикидывался дураком.
Если ты хочешь уйти, то это будет не так просто.
«Тебе не разрешали уйти», заявила она.
Люди в ресторане чувствовали, как воздух вокруг становился холоднее.
Она обнимала его, цеплялась ему за спину. Она была похожа на маленького ребенка по сравнению с ним.
Хоть она и была ребенком по сравнению с ним, все же она была девушкой.
Такие объятия шокировали окружающих.
Ху Ги смотрел на нее и едва удерживал крик в своем горле. Его лицо перекосило.
Мисс Цзюнь действительно ничто не может остановить.
Ее руки были так крепко сжаты. Это было уже не первый раз, она ведь уже сидела у него на спине.
Молодой человек был похож на мокрую кошку. Он выворачивался и подпрыгивал, пытаясь высвободиться и уйти.
Мисс Цзюнь подумала, что вот-вот упустит его, когда споткнулась. Но она снова схватила его.
«Я не дам тебе уйти без объяснений», сказала она.
На этот раз ему пришлось иметь дело с упрямым камнем.
Он никогда не думал, что до этого может дойти. Эта девушка
действительно посмела остановить его и не давала ему сдвинуться ни на
дюйм.
Неужели рухнули законы этого мира?
Молодой человек поднял руку и сделала шаг.
«Это неуместно!», снова закричал он.
На данный момент на улице было немало людей. Когда они услышали
эти крики им стало интересно и люди стали оборачиваться, чтобы
посмотреть, что происходит.
Мисс Цзюнь все еще не отпускала его пыталась затащить внутрь.
«Отпусти меня, отпусти», кричал молодой человек: «Да еще и при дневном свете, отпусти меня».
Наконец Ху Ги пришел в себя. Мисс Цзюнь хотела поймать этого человека, он решил, что должен помочь ей.
Он будет слепо следовать за мисс Цзюнь.
«Не позволяйте ему сбежать», крикнул Ху Ги и бросился вперед.
Когда другие люди услышали его крик, сотрудники ресторана бросились вперед, кто-то даже схватил стулья.
Впереди закружился вихрь из людей. Фан Чэнъюй остался позади.
Лэй Чжунлян был рядом с ним.
Фан Чэнъюй внезапно улыбнулся.
«Я не думал, что кузина такая безудержная», сказал он.
Большую часть времени эта девушка была спокойна. Она всегда действовала рассудительно и рационально, вела себя тихо и гордо.
Она любезно улыбалась и издевалась над людьми с холодным
выражением лица. Он никогда не видел такого детского поведения с ее
стороны.
Ну, он не мог сказать, что это был первый раз. Первый раз это случилось тогда, когда она узнала о его связи с Линчжи.
Но это было подстроено.
На этот раз это были ее собственные эмоции, на нее никто не
влиял. У нее была лишь одна мысль, не позволить этому человеку сбежать.
«Не позволяйте ему убежать», сказал Фан Чэнъюй Лэй Чжунляну: «В противном случае она действительно расстроится».
Из-за этих криков снаружи стали стекаться люди. Они были шокированы, когда увидели, что тут происходило.
Тем не менее, мисс Цзюнь отказывалась его отпускать.
Молодой человек увидел людей, окружающих его и его лицо потемнело от гнева и беспокойства. Он поднял руки вверх.
«Как может быть молодая девушка вот такой? Ты не можешь так
бесстыже себя вести только из-за того, что считаешь меня
привлекательным».
Он не думал, что она осмелится так себя вести перед толпой.
Но несмотря на то, что вокруг было полно людей, стояла тишина.
Это было действительно странно.
Люди в Рунан были действительно странными.
Он был ошарашен, когда понял, что эти люди предпочитали не участвовать во всем этом, а лишь наблюдать.
«Ты нужен мисс Цзюнь, почему ты хочешь сбежать?», раздался странный голос.
Что?
Молодой человек застыл и попытался найти того, кто это сказал.
Это был состоятельный мужчина средних лет. Он держал большой веер, который почти полностью закрывал его лицо.
Это был полный и богатый человек. Его лицо было полу зелёным и полу пурпурным, он не хотел, чтобы на него смотрели?
Должно быть он был болен.
Люди в Рунан были действительно странными.
«Не позволяйте ему сбежать! Этот человек нужен мисс Цзюнь!», громко выкрикнул кто-то из толпы.
Какого черта!
Молодой человек уставился на них. Когда он увидел группу людей, которая шла к нему, его шок начал превращаться в беспокойство.
Он не мог не обернуться и не посмотреть на девушку, держащую его за талию.
«Бесстыдница», подумал молодой человек.
Эта девушка была гегемоном Рунан.
Похоже она не в первый раз пыталась взять кого-то силой.
И эти люди помогали своему тирану!
Как говорится, не стоит судить людей по внешности. Это касалось и мужчин, и женщин.
Он не должен был воспринимать ее как простую девушку, которая не будет угнетать других людей.
Видя этих незащищенных людей…нет, он не мог так сказать, у слуг справа в руках были табуреты.
Молодой человек посмотрел на толпу. Конечно они не представляли
большой угрозы. Естественно пробиться к выходу ему было не трудно.
Прямо сейчас ему нужно было все обдумать. Что было более
постыдно, быть забитым этой толпой или потакать потребностям этой
невоспитанной девчонки.
Как только он подумал об этом, руки на его талии зашевелились.
Он проклинал ее в уме.
«Эй, не лапай меня где тебе вздумается».
Мягкие пальцы схватили его за пояс.
«Пойдем со мной», потребовала она.
«Как ты думаешь, что ты делаешь? Ты думаешь, что можешь принудить человека к близости при свете дня?», закричал молодой человек.
Она крепче сжала его ремень.
Он снова гляделся по сторонам и увидел, что люди не намерены отступать.
Да, эта земля полна странностей.
У девушки не было сил, она не могла быть сильнее, чем он. Он мог спихнуть ее одним ударом.
Но разве ему хотелось, чтобы потом его преследовал весь город? Кроме того, она одна смогла поднять такое волнение.
Еще больше внимания сейчас привлечь было просто невозможно.
Он проклинал свое несчастье, за то, что встретился с этой девушкой, и за то, что пришел сегодня в этот чайный дом.
Люди, что были в чайхане прибежали раньше всех, чтобы увидеть,
что тут происходит. Когда они увидели, что мисс Цзюнь тащит этого
человека, они отступили.
«Как ты думаешь, что ты делаешь?», снова спросил он.
Мисс Цзюнь поднялась на ноги и пошла к комбинации Го, украшенной флагом.
Человек, держащий эту доску был очень хрупким. Он пошел с толпой
чтобы посмотреть, что происходило в соседней чайхане, а теперь, когда
увидел, что и тут смог заинтересовать публику, он поспешно выбежал
вперед.
«Сколько?», спросила она.
Она хотела играть?
«Десять таэлей», пробормотал худой человек.
«Чэнъюй», обернувшись сказала мисс Цзюнь.
Толпа не заметила, как в какой-то момент рядом ней появился
Чэнъюй на костылях. Он с улыбкой наблюдал за мисс Цзюнь. Лэй Чжунлян
передал деньги Ху Ги.
Ху Ги поспешно вышел вперед и бросил монеты в чашу.
Она решила поиграть в Го.
«Так теперь мисс Цзюнь хочет играть. Есть ли что-то, чего она не
может сделать?», спросил Ху Ги: «Как гласит пословица «Красный рукав
источает такой же аромат», но в случае мисс Цзюнь, она скорее синий
рукав».
«Рукав твой матери», молодой человек посмотрел на Ху Ги: «Вам не стоит рассуждать вслух».
Худой мужчина задрожал и сел.
Он стал бы куда известнее, когда все бы узнали о том, что сама мисс Цзюнь приходила к нему, чтобы поиграть в Го.
Он и сесть-то не успел, как мисс Цзюнь взяла белый камень и разместила его на доке.
Белый, черный…мисс Цзюнь ставила камне, ее пальцы порхали как танцующие бабочки, это было очаровательно.
В комнате было тихо за исключение звука ставящихся камней.
В какой-то момент рука мисс Цзюнь остановилась.
«Так, эта комбинация теперь решена», сказала она.
Худой человек был ошеломлен.
Другие делали три или четыре хода, а потом спрашивали у него
выиграли они или нет, но эта молодая мисс сделал более десяти шагов. Это
был матч против себя самого, и он не мог не признать, что он был
блистателен.
«Мисс Цзюнь выиграла», взволнованно сказал Ху Ги: «Мисс Цзюнь
сделала всего несколько ходов, чтобы решить эту комбинацию, с этим уже
ничего не поделать».
Все ликовали.
Это были возгласы, которые могли объединить весь Цзянху.
Они увидели призрака? Они понимают или просто аплодируют?
Молодой человек посмотрел на девушку, которая держала его другой рукой.
Такая редкость. Кто она? Бессмертная? Монстр?
«Вот деньги», худой человек обрел дар речи. Он взволнованно передал вознаграждение.
Мисс Цзюнь остановила его.
«Ладно, я победила, так что уступите мне место, я хочу позаимствовать у вас эту доску для Го», сказала на.
Толпа снова замерла.
Она хотела эту доску?
Мисс Цзюнь наклонилась вперед. Она одной рукой взяла черные и белые камни. Она опустила их на доску и началось движение.
«Пожалуйста», сказала она молодому человек, наклоняясь к нему.
Что? Играть в Го?
Мисс Цзюнь до сих пор не впустила из рук его пояс.
Она хотела, чтобы он играл? Так это была не похоть?
Все смотрели то на молодого человека, то на доску для Го.
Лэй Чжунлян взглянул на доску и неожиданно все понял.
На первый взгляд расположение фишек казалось незнакомым, но он
понял, что это была комбинация, которую она составила на фестивале
фонарей, только так она выглядела уже в решенном состоянии.
Лэй Чжунлян много лет служил на биржевой фирме. Он часто наблюдал за тем как другие играли в Го, да и сам тоже любил играть.
Он в уме пытался решить эту комбинацию, когда охранял ее на
фестивале фонарей, но это конечно же ему не удалось. Потом, когда он
увидел как Тиан Сан решил ее, он понял как именно должны были стоять
камни.
Потом он долго думал, как нужно было рассуждать, чтобы сделать именно такой ход и через долгое время он нашел ответ.
Мисс Цзюнь сейчас сделала тот же самый шаг.
Лэй Чжунлян был взволнован, но не мог придумать следующего шага.
Он был противником мисс Цзюнь.
Как бы он ответил? Какой шаг должен был быть следующим?
Все были сосредоточены на молодом человеке.
Он серьезно изучал доску для Го.
Не было слышно даже пения птиц.
Громче всех до этого говорил Ху Ги, но сейчас он чувствовал, как у
него перехватывает дыхание, когда он смотрит на этого молодого
человека.
Ему нужно было взять камень.
Ему нужно было положить камень.
Какой шаг он предпримет?
Но рука молодого человека остановилась на доске, он постучал по ней несколько раз, но ничего не предпринял.
«Я не понимаю», сказал он, глядя на мисс Цзюнь.
В комнате стояла духота.
Не понимает?
Что это значит?
Ху Ги, Лэй Чжунлян и даже Фан Чэнъюй были поражены.
Мисс Цзюнь молча смотрела на него. Она убрала один камень и жестом пригласила его к игре.
«Я не понимаю», повторил он.
По комнате прошелся гул.
Мисс Цзюнь убрала еще один камень и указал на него.
Лэй Чжунлян посмотрел на доску и понял, что теперь на ней была такая же комбинация, как и на фестивале фонарей.
Молодой человек потерял свое терпение.
«Что ты делаешь?», требовал он. Он снова посмотрела на доску, а
потом его выражение лица моментально изменилось. Он тут же поднялся и
обошел доску.
Мисс Цзюнь все ещё держалась за его пояс, поэтому он потащил ее за собой.
Затем он резко остановился.
«Ха!», воскликнул он, посмотрев на доску.
Все в комнате испугались.
Молодой человек был очень взволнован.
«О», сказал он. Он странно указывал на доску, а потом улыбаясь
посмотрел на мисс Цзюнь: «Молодая госпожа, вы хотите использовать эту
комбинацию, чтобы заработать денег? Вы действительно умеете дразнить,
создавая что-то столь удивительное…»
«А как же я?», она не дала ему закончить говорить: «Как же я?»
Ее рука все еще держала его за пояс, после шага вперед они стали
еще ближе. Когда она подняла голову, ее лоб почти коснулся его
подбородка.
С такого расстояния он мог ясно рассмотреть большие голубые глаза этой девушки.
Он беспомощно отшатнулся назад.
«Ты…», он собирался что-то сказать, но, когда увидел, что эти
большие глаза наполнены волнением и смешанным эмоциями, карусель фонарей
закружилась в его голове и принесла еще множество хаотичных
воспоминаний.
В его глазах было спокойствие, затем промелькнуло осознание, а
потом шок. Эти эмоции смешивались у него на лице и их было трудно
понять.
Он прищурился, а его губы изогнулись в улыбке, когда он посмотрел на мисс Цзюнь.
«Так», он отступил от мисс Цзюнь и поднял брови: «Так это ты тот данс?»
(данс – ублюдок, глупец на диалекте северных районов)
Данс?
«Что этакое данс?», прошептал кто-то в толпе: «Это кличка питомца?»
Услышав этот вопрос Ху Ги обернулся.
«Данс означает тупица», с энтузиазмом объявил он. Только потом он
подумал над тем, что сказал и одернул себя. Он обернулся и посмотрел на
этого молодого человека и мисс Цзюнь.
Кажется, этот молодой человек назвал молодую мисс тупицей.
Почему он использовал именно это слово? Это все из-за той комбинации Го?
Комбинация Го находилась в Янчэн.
Молодой мастер Фан и мисс Цзюнь из Янчэн.
Ты тупица.
Тупица.
Ху Ги посмотрел в другую сторону. Лэй Чжунлян холодно смотрел на него.
Ху Ги поднял руку и закрыл свой рот.
Тупица.
«Да», сказала ему мисс Цзюнь: «Я та тупица».
Возможно, молодой человек не ожидал столь прямого ответа, а может
быть вид молодой девушки, что использовала столь вульгарный термин был
смешон, потому что юноша затрясся от смеха.
«Действительно, слишком удивительно», сказал он глядя на мисс Цзюнь, но не улыбаясь: «Ты на самом деле выслеживала меня здесь?»
«Я не преследовала тебя?», сказала она.
Выслеживал его здесь.
Не преследовала.
Все стояли с такими лицами, будто они понимали ситуацию, но на самом деле все это казалось им очень странным.
Очевидно, что между этой девушкой и юношей что-то было, но разве мисс Цзюнь не была замужем?
В центре внимания оказался Фан Чэнъюй.
Одного она преследует, а другой ее муж.
Возлюбленные, что не смогли быть вместе, потому что Цзюнь Цзюлин была обещана другому.
Ху Ги уже представлял мисс Цзюнь в любовной саге.
Но, к сожалению, об этом явно разойдутся сплетни.
«Ладно, расходитесь, все расходитесь», громко сказал Ху Ги.
Ни мисс Цзюнь, ни остальные не стали возражать. Ху Ги
почувствовал себя более уверенно и начал разгонять толпу. Люди неохотно
уходили из чайного дома, но они не хотели провоцировать мисс Цзюнь,
поэтому все медленно, но удалялись.
В конце концов Ху Ги всех выпроводил и встал у входа, чтобы охранять чайный дом.
В чайной остались только четыре человека.
«Я всегда знал, что та комбинация Го была махинацией», сказал
молодой человек, подняв брови: «Но я действительно не думал, что ты так
себя поведешь».
Мисс Цзюнь подняла свои брови в ответ.
«Я всегда знала, что у тебя маленькое сердце», сказала она: «Но не думала, что ты можешь оказаться столь мерзким».
Он поднял брови.
«Что это значит?», спросил он. Внезапно он что-то вспомнил и на его лице появилось удивление.
Она имела ввиду, что не преследовала его? В противном случае она узнала бы его еще на горе.
Очевидно, что это был просто несчастный случай.
Она ничего не знала до тех пор, пока не услышала, как он говорил о комбинации Го в Янчэн.
Неудивительно, что он воскликнула «Так это ты».
Это значило, что она узнала его не как дровосека, а как человека, что решил комбинацию Го.
Если все было так, то действительно….
«Может ли быть такое совпадение?», удивился он.
Он отреагировал довольно быстро.
Кончено он был быстрым. Он позаботился о том, чтобы воспользоваться Тянь Саном, чтобы его не нашли, когда он решит комбинацию.
Мисс Цзюнь смотрела на него.
«Кажется все так и есть».
Молодой человек посмотрел на нее уже по-другому.
«Итак, мы действительно связаны судьбой?», он улыбнулся и поднял брови: «Молодая мисс, о чем вы думаете?»
Она посмотрела на него.
«Я хочу знать почему я тупица», сказала она.
В чайном доме было тихо.
Затем парень громко рассмеялся.
«Ты ребенок, не придавай столько значения мелочам», сказал он.
Больше он не притворялся дураком, а на его лице было теплое выражение.
Он погладил ее по плечу, как старший брат.
Несмотря на то, что старший брат не мог гладить девушку по плечу.
Даже соседская девушка не могла столь необоснованно кинуться на молодого человека, и повиснуть у него на поясе.
А теперь они обсуждают такие мелочи.
«Это всего лишь слова», с улыбкой сказал он: «Так разговаривают
парни, девушке не стоит о таком знать. Это ничего не значит, сегодня
хорошая погодка, верно?»
Она посмотрела на него, на ее лице не было никакого выражения. Фан Чэнъюй и Лэй Чжунлян оставались на своих местах.
Очевидно, что на лице молодого человека появилось какое-то смущение.
Но похоже он хорошо умел с этим справляться. Через мгновение его лицо уже было серьезным.
«Ты не преследуешь меня из-за того, что я выиграл 5000 таэлей?», спросил он.
«Конечно нет», сказала мисс Цзюнь.
Он одобрительно кивнул, словно ни о чем и не спрашивал.
«Я знаю, что нет», сказал он: «Тот, кто может поставить на кон пять тысяч определенно из благородной семьи».
Он оценивал мисс Цзюнь и Фан Чэнъюй.
«Вы ведете себя необычно. Вы совершенно не похожи на людей,
которые будут гоняться за пятью тысячами серебра. Кроме того, дело ведь
не в деньгах».
«Да, дело не в деньгах», сказала мисс Цзюнь. она снова спросила: «Почему ты думаешь, что я тупица?»
От этой девушки было слишком много проблем.
Невозможно узнать, что именно связало тебя с ней.
Он хотел сделать шаг назад, но она остановила его схватив за пояс.
«Сначала отпусти», сказал он.
Мисс Цзюнь посмотрела на него, но не сдвинулась с места.
«Не волнуйся, я не убегу», сказал он: «Теперь я знаю, что ты не
охотишься за моим прекрасным лицом, поэтому конечно же, я не боюсь
тебя».
Он указал на ее запястье. Летнее облачение мисс Цзюнь было очень легким и обнажило на ее руке нефритовый браслет.
«Смотри, у тебя такие красивые руки», сказал он: «Но вот речь и поведение не так прекрасны».
Заговорив, он подцепил ногой стул и сел на него.
Из-за столь резкого движения мисс Цзюнь чуть не упала ему в руки.
Она отпустила его.
Молодой человек с облегчением вздохнул.
«Садитесь, садитесь», настаивал он, будто приветствовал старых друзей: «Садитесь, чтобы мы могли спокойно поговорить.
Мисс Цзюнь села перед ним. Фан Чэнъюй тоже сел, но не стал
подходить к нему ближе, а просто поставил стул там, где он раньше стоял.
«Видишь, у тебя очень хороший муж», сказал молодой человек. Он
посмотрел на Фан Чэнъюй и искренне сказал: «Он слушает все, что ты
говоришь, всегда рядом с тобой, но при этом не беспокоит тебя».
Фан Чэнъюй несколько застенчиво улыбнулся молодому человеку, он был рад, что его кто-то признал.
«Конечно, ты тоже очень хороша», молодой человек посмотрел на
мисс Цзюнь и честно сказал: «Ты прислушиваешься к нему и всегда
находишься рядом с ним. Ты никогда ничего не скрываешь от него и не
увиливаешь. Раз ты можешь вести себя так, значит ты прекрасная женщина».
Он взял чай, что стоял рядом с ним. Он нашел неиспользованную чашку, налил в нее чай и передал мисс Цзюнь.
«Я не думал, что мы встретимся через столь долгое время, да еще и
так далеко. Должно быть это судьба», он снисходительно улыбнулся ей.
Судьба?
Мисс Цзюнь ничего не сказала, но взяла чашку чая, обратив внимание на то, что она была грязной.
Молодой человек знал, что она обратит на это внимание. Все было так, как он и хотел.
Но Лэй Чжунлянь знал, что на этого человека нельзя смотреть сверху вниз.
Независимо от того, был ли он спокойный или просто бесстыдный,
это не могло отменить тот факт, что он был очень опасным человеком.
Он начал беспокоиться.
Он был не единственным кто знал, что этот человек могущественный и опасный. Конечно Мисс Цзюнь также знала это.
Он был словно лев, когда он спал или полз и лениво потягивался,
вы можете коснуться его и ходить вокруг него, но он всегда остается
львом и он может в любое мгновение укусить вас.
Почему Мисс Цзюнь так провоцирует его?
«Значит вы говорите, что я действительно не планировал
встречаться с вами вновь, когда я был в Янчэн.» - молодой человек выпил
чай и поставил его со стуком на стол: «Верно, я был тем, кто решил Го. В
конце концов, это пять тысяч таэлей. У пяти тысяч таэлей много
применений.»
Он улыбнулся Мисс Цзюнь.
«Но я был тем, кто любит деньги. Когда я увидел такую
возможность, я не смог остановить зуд в своем сердце, так что я немного
помог этому нищему.»
В этот момент он задумчиво потер свою голову.
«Как же звали нищего?»
Он действовал так, словно не мог вспомнить.
«Я признаю, что был не прав.» - сказал он честно и помахал мисс
Цзюнь: «Я полагаю вы должны быть злы из-за этого. Потому что я немного
опозорил вас, не так ли?»
Лэй Чжунлянь кивнул.
Верно, это создало проблемы. Они начали думать, что тот, кто создал головоломку Го, был дураком, обманывающий всех.
Управляющий Гао всегда знал это, и мисс Цзюнь не сообщала, что произошло, потому что это было слишком постыдно.
«Но у меня не было другого выбора» - сказал беспомощно молодой
человек: «Понимаете, хотя я выгляжу несравненным в толпе, на самом деле я
скромный и сдержанный человек.»
Лэй Чжунлянь посмотрел на него и подумал: «Что-то не вижу этого».
Мисс Цзюнь кажется не услышала его.
«Меня это не волнует.» - сказала она: «Почему вы назвали меня данс?»
Молодой человек потер свое самопровозглашенное лицо.
«На самом деле, молодая мисс, вам послышалось.» - он опустил руку и искренне сказал: «Я говорил о себе, я данс.»
«Меня не волнует, данс вы или нет.» - сказала она. Она достала стол с Го и указала на него: «Пожалуйста, покажите мне.»
Он отклонил доску.
«Я знаю, что вы не верите мне.» - сказал он: «Но я не притворяюсь»
Как и ожидалось.
Мисс Цзюнь сжала свою руку.
«Вы не умете играть, так почему вы думаете, что я данс за создание Го?» - спросила она.
Его глаза раскрылись, и он странно улыбнулся.
«Молодая Мисс, вы читали много книг?» - он не ответил на ее вопрос.
Читала книги? Количество книг в имперском дворце ошеломляющее.
Более того, количество книг Учителя даже более шокирующее. Однако она не
особенно много читала помимо того, что ее заставили.
Тем не менее, их было не мало.
Молодой человек не ждал ее ответа и продолжил говорить.
«Молодая леди, вам не понравится слышать то, что я скажу далее,
вы все еще юная. Итак, вы прочитали много книг, но как вы можете быть
уверены, что никто не прочитал больше? В мире много умных и талантливых
людей.» - сказал он. Он указал на свою зубастую улыбку: «К примеру, я.»
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
«И?» - спросила она.
«И я прочитал много книг.» - сказал молодой человек: «К счастью, я увидел эту головоломку Го в одной из них.»
Когда он договорил, Мисс Цзюнь подпрыгнула.
«Невозможно, головоломка Го в книге была не решена.» - сказала она.
Молодой человек действовал так, словно все было в его ожиданиях. Он слегка кашляну и погладил свой подбородок.
Он действовал так, словно он гладит свою бороду, но его юный и
лысый подбородок не имел ни малейшего следа растительности. Возможно он
парадирует кого-то, кого знает или пытается действовать изощренно,
подумал Лэй Чжунлянь, что постоянно наблюдал за ним.
«Молодая леди, просто из-за того, что в книге нет решения, не значит, что она нерешаема.» - протянул он.
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
«От кого вы слышали это?» - спросила она.
Ее голос был спокоен, но она говорила быстро, выдавая свое беспокойство.
Ленивый образ молодого человека застыл.
«Почему я не могу быть тем, кто сказал это.» - сказал он недовольно.
Мисс Цзюнь ничего не сказала.
«Ах.» - сказал молодой человек. Он выпрямился: «Значит, я не мог решить Го.» - подтвердил он: «Верно, это сказал кто-то другой.»
Он указал на нее.
«Итак, как я уже говорил, молодая мисс, как вы могли поставить
головоломку Го из книги в качестве ставки? Если она записана в книге,
тогда множество людей могли увидеть ее. Более того, она очень простая,
не нужно быть умным, чтобы попытаться заработать на ней денег. Вы
сказали, что ваши действия не как у да…»
Он дважды кашлянул и проглотил невежливую фразу.
Он не хотел снова попасть под допрос этой девушки.
Она странно посмотрела на него.
Эта головоломка Го была простой?
Учитель потратил годы, пытаясь решить ее.
«Клевета. Эта головоломка очень сложная.» - она немедленно ответила.
«Нет.» - ответил он.
«Очень сложная, она очень сложная.» - сказала она. Ее голос стал выше, и она сделала шаг вперед.
«Какая неблагоразумная молодая девушка» - подумал Лэй Чжунлянь. Но молодая леди была юной девушкой, в конце концов.
«Что в ней сложного? Ты дура.» - сказал молодой человек, протягивая свои руки.
Лэй Чжунлянь мгновенно застыл. Он был всего в паре шагов, но не
имел ни малейшей уверенности, что сможет остановить атаку этого
человека.
Если бы он стоял прямо рядом с Мисс Цзюнь, он бы мог попытаться,
но мисс Цзюнь сказала ему защищать молодого господина Фана. Он не мог
покинуть его.
Руки молодого человека не упали на нее. Скорее он потянулся к
доске Го. Он развернул ее наполовину, после взял камень Го и положил его
на доску.
Это был необходимый шаг, чтобы решить головоломку на Фестивале Фонарей.
Закончив это, он подошел к мисс Цзюнь.
«Видишь» - он указал на доску, поглаживая свой подбородок: «На что это похоже?»
На что похоже?
Мисс Цзюнь посмотрела. Квадратная доска Го теперь была искажена. С
ее точки зрения белые и черные камни создали контур на доске Го.
Раздельные линии исчезли и черный, и белый объединились, оставляя рисунок.
Кривые и извилистые линии наконец создали изображение.
Это изображение было…
Мисс Цзюнь была ошеломлена. Она не смела признать то, что она видит.
«Свинья.» - сказал молодой человек.
Лэй Чжунлянь снова сжал руки. Это действительно плохо. Первое оскорбление было дансом, теперь он смеет называть ее свиньей.
Борьба с молодой девушкой — это не какой-то талант.
«Свинья!» - снова он сказал. Он наклонился вперед и ущипнул камень, который положил. Он повернулся к мисс Цзюнь: «Видите.»
Он снова положил его.
«Как только вы добавите этот камень, оно станет словом свинья.»
Доска Го создала символ «свинья»?
Фан Чэнъюю было любопытно. К сожалению, мисс Цзюнь и молодой человек закрыли доску.
Мисс Цзюнь онемев, смотрела на доску.
Свинья?
Как это может быть слово свинья?
Мисс Цзюнь взяла в свою руку камень Го и после роняла, после брала и снова роняла.
Черные и белые линии формировали слово.
«Эта головоломка Го невероятно сложная и содержит три учения
Небес, Земли и Человека.» - мужчина сидел на подушке, выглядя
торжественно и серьезно: «Если ты сможешь проникнуть в эти тайны, тогда
ты действительно сможешь решить Го.»
С этой целью она потратила год, листая все руководства Го и
запоминая множество игр, тем не менее Учитель продолжал качать головой
на ее окончательном достижении искусства. В конце концов, одним пальцем,
он решил все, что озадачило ее на год…
Мисс Цзюнь рассмеялась.
Свинья.
Так вот что на самом деле было.
Свинья?
Какая изящная головоломка, какие три учения Небес, Земли и Человека. Он должно быть лжец, верно?
Так он действительно зовет ее свиньей?
Должна ли она поблагодарить его за его бесконечное уважение?
Лицо мисс Цзюнь застыло.
Она знала, что ее Учитель никогда не хотел ее брать ученицей. Он
пытался всеми способами усложнить для нее вещи. Он был вежливым на
поверхности, но проклинал ее внутри.
Свинья.
Она была просто свиньей в его глазах.
Внезапно из глаз мисс Цзюнь полились слезы, и она подняла свой рукав, чтобы прикрыть их.
Это внезапно изменение ошеломило трех человек в комнате.
Молодой человек прыгнул на пару шагов вперед.
«Ах, не то, чтобы я оскорблял вас.» - сказал он: «Эта головоломка Го просто хитрая.»
Это было сказано немного холодно.
«Чего тут плакать, это не пять тысячью таэлей.»
«Кто испытывает недостаток в серебре.» - всхлипнула мисс Цзюнь.
Какая жестокость!
Молодой человек потер свой ног и отступил назад.
«Да, я был неправ, конечно я не забочусь о серебре.» - сказал он,
после кое-что придумал: «У вас превосходные навыки Го. Это бесспорно,
однако, тот кто хорош в Го, не непобедим. В конце концов, хотя такие
умные люди как я редкость, они существуют.»
«Действительно, такие люди как ты редкие.» - сказал в своем сердце Лэй Чжунлянь.
Мисс Цзюнь заплакала еще громче.
Она никогда так не плакала.
Словно ребенок, стоящий на месте, прикрывающий свое лицо рукавами, изливая свой голос.
В ее слезах было отчаяние и печаль, они разрывали сердца всех
тех, кто слышал ее. Это было потому, что сердце плачущего также было
разрушено.
Лицо Фан Чэнъюя стало обеспокоенным и печальным.
«Кузина, не расстраивайся.» - сказал он.
Молодой человек также кажется чувствовал неудобство.
«Ну-ну, не плачь. Я скажу тебе правду.» - сказал он: «Не я открыл это.»
Мисс Цзюнь внезапно перестала плакать. Она опустила свои рукава,
раскрывая свое лицо полное слез. Она посмотрела на молодого человека с
глазами все еще полными слез.
«Я встретил кое-кого, ты спрашивала еще, чьи я слова повторил.» -
он сдвинул свои глаза и неохотно сказал: «Чтобы получить мою
благосклонность, он достал эту Го, чтобы повеселить меня. Из-за того,
что она была такой уникальной, я очень хорошо запомнил ее.»
Мисс Цзюнь посмотрела на него и сделала шаг вперед.
«Человек.» - она повторила с полными глазами слез: «Мужчина?»
«Чепуха, я, модой господин, не буду терять время с женщиной.» - сказал молодой человек, закатывая глаза.
«Ты сейчас не слишком прям.» - прокомментировал про себя Лэй Чжунлянь.
Человек, мужчина.
Фактически, Мисс Цзюнь уже давно была уверена в своем сердце, с момента, когда он сказал то предложение.
Это то же, что сказал Учитель, и слова, и выражение.
Она была с Учителем всего шесть лет. Она была недолговечным
гостем, для того кто прожил много лет. Она не знала происхождения
Учителя, не знала его прошлого, были ли у него родственники, ученики и
кого он знал, кто были его друзья.
Она ничего не знала.
Иногда, когда она думала о нем, она чувствовала, что совершенно незнакома с учителем.
В дополнение, показывая ей головоломки Го, Учитель также обращал внимание на других людей…
Мисс Цзюнь посмотрела на мужчину перед ней.
«Он пытался развеселить вас?» - спросила она, задыхаясь.
«Верно, или Молодой Господин избил бы его.» - молодой человек
продолжил смотреть на потолок, говоря: «Так что не нужно плакать. Вы
проиграли мне не потому, что вы не умная, а просто из-за случая.»
Это было достаточным утешением? Не должны ли девушки, которые держат лицо, понимать, что нельзя плакать?
Когда он договорил, он услышал еще один всхлип и крики девушки почти пронзили его уши.
Они были даже громче, чем до этого. В этот раз она даже не прикрывала себя рукавами. Она просто стояла перед ним и ревела.
Звук ее плача быстро покинул чайную.
Люди снаружи еще не разошлись и как только они услышали плач, они начали говорить о них.
Этот плач был громкий, но не слишком душераздирающий. Он был в основном заполненный печалью.
«Эмоции детей в этом мире самые мучающие сердца.» - с сожалением
воскликнул Ху Гуй, смотря на небеса: «Мисс Цзюнь выдающийся человек, чье
сожаление не дает заполнить ее сердце. Небеса действительно
несправедливы.»
Небеса действительно несправедливы.
Молодой человек также посмотрел на Небеса и вздохнул.
Каждое мгновение и секунду в мире должно быть много людей, зовущих других дансом, как ему могло так не повезти?
Если бы он знал заранее, он бы не входил в город Жунань.
Очевидно, что все было нормально в начале. Кто же мог знать, что он встретит такого ненормального человека.
«Я не бил ее и не оскорблял, но даже если по-доброму говорить,
это не работает.» - бормотал он: «Если бы я знал ранее. Я точно не могу
быть хорошим человеком. Быть хорошим человеком неблагодарное дело.»
Фан Чэнъюй уже уклонился от Лэй Чжунляня и стал ковылять. Он
проигнорировал шепот молодого человека и посмотрел с беспокойством и
печалью на мисс Цзюнь.
Что можно сделать?
Его руки были связаны.
Он любил плакать, но после прекратил. Если он не плачет, никто не
пытается утешить его. Он совершенно не знал, как справиться с этой
ситуацией.
Он не знал многого о головоломке Го.
Мисс Цзюнь точно не сердится из-за пяти тысяч таэлей серебра.
Обычно мы заботимся не о деньгах или вещах, а о наших чувствах.
Всецело готовясь, бурля с энтузиазмом, одержимые победой, но
внезапно гаснем из-за чаши холодной воды, внезапного поражения. Это было
невыносимое давление.
К примеру, вы всю свою жизнь готовитесь и занимаетесь карьерой, но внезапно вы заболели и стали бесполезным мусором.
Цзюнь Чжэньчжэнь готовила эту головоломку Го с заботой и это
должно быть было ее гордостью. Однако она была решена с помощью
абсурдного метода.
В этом мире действительно много несправедливости.
Хотя все знали, что в мире существует много несправедливых вещей,
и видел поражение и победы, они всегда пытаются избежать этого момента.
Это похоже на соломинку, что ломает спину верблюда.
В этой ситуации, человек, который спровоцировал слезы мисс Цзюнь
не говорил, и муж мисс Цзюнь не говорил и тот, кто никогда не любил
говорить, Лэй Чжунлянь, был еще более лаконичен.
Три мужчины в комнате глупо стояли и смотрели на плач мисс Цзюнь, беспомощно, словно наблюдая за детским плачем.
Один из них никогда не вступал в контакт с детьми, один не растил
детей и один был сам ребенком, так что они действительно не знали, как
утешить ребенка.
Мисс Цзюнь действительно не знала почему она плакала. Она просто хотела это сделать.
Она не думала, что Небеса несправедливы. Она просто чувствовала, что Учитель был несправедлив.
Учитель был таким человеком?
Учитель сделал такое?
Быть столь добрым с другими, но играться с ней?
Конечно, она не обижалась. Ей просто было обидно и в основном потому, что она не знала, что Учитель был таким человеком.
Она следовала за Учителем шесть лет, но она не видела каким был этот человек.
Что еще более печально, что этот человек, которого она не знала,
уже мертв. Она никогда не увидит его вновь, так что даже если она хотела
узнать его, она не могла.
Горе накрыло ее волной, и она не могла удержаться на плаву.
Это горе было в тысячи раз сложнее выдержать, чем увидеть труп Учителя.
Печаль была странной, загадочной и необоснованной.
Она не хотела думать о причине, она просто хотела плакать.
Она никогда так хорошо не плакала ранее. Она не плакала с детства.
Она упала с дерева, была наказана отцом и сладости, что она украла, выбили зуб.
Обнимая руку Учителя, она покинула столицу, была выброшена в грязное поле.
Она ходила через ветер и устраивала лагерь на природе и спала на
земле, пока все ее тело болело, ее кусали насекомые и змеи заползли под
ее одежду.
Она наблюдала как Учитель умирает, она наблюдала как умирают ее родители и даже наблюдала как сама умирает.
Она тогда не плакала, и она даже не чувствовала нужды плакать.
Лишь когда головоломка была решена, и она потеряла 5000 таэлей серебра, она почувствовала нужду заплакать.
Головоломка Го.
Это было не из-за него.
Сейчас, это был снова он.
Это всегда был он.
Мисс Цзюнь посмотрела на молодого человека через свою вуаль слез.
Мужчина в ее глазах на небе и с странным выражением на лице отступил, задерживая свое дыхание.
«Тебе не позволено уходить.» - закричала она. Она прыгнула вперед, снова схватив молодого человека за руку.
Молодой человек застонал.
«Что ты черт подери делаешь?» - воскликнул он: «Ты не делаешь это
ради денег и не почитаешь мою красоту. Ты…» - его слова внезапно зашли в
тупик, затем он снова заговорил: «Это из-за того человека?» - спросил
он. Хотя он спросил, его глаза уже знали ответ.
Мисс Цзюнь посмотрела на него и кивнула.
«Можешь рассказать мне о нем? Откуда ты его знаешь? Когда ты встретил его? Что он сказал тебе?»
В ее сердце было множество вопросов, но она не знала, что спросить.
«Тот человек рассказал тебе об этой головоломке Го? Но не рассказал тебе, как ее решить?» - спросил сначала молодой человек.
Мисс Цзюнь снова кивнула, сдерживая слезы.
Молодой человек дважды засмеялся.
«Тогда я действительно пережил катастрофу.» - пробормотал он,
после спокойно добавил: «Я приношу свои извинения, молодая мисс, я не
могу ничего сказать об этом человеке. Мы встретились случайно, давно.
Если вы ходите найти его, я не могу помочь вам.»
Как только он сказал это, он увидел, что горе на лице девушки усилилось.
Это было плохо. «Ты снова заплачешь?»
Пробормотал он про себя, но в этот раз девушка не заплакала, просто выглядела слегка расстроенной.
«Нет, я не ищу его.» - пробормотала она.
Его не найти.
Она просто хотела послушать истории о ее учителе, она хотела увидеть его в глазах других.
Хотя это кажется бессмысленно, люди не всегда делают что-то, что имеет смысл.
«В любом случае, несмотря ни на что, я не могу помочь тебе. Я
встретил его случайно, и мы обменялись парой предложений.» - сказал он с
большим пониманием.
Учитель был божественным драконом, чью голову видно, а хвост нет. Это было нормально. Многие люди однажды встречали Учителя.
Это не странно. Мисс Цзюнь промолчала и кивнула.
Когда молодой человек увидел, что она успокоилась, он расслабился.
«На самом деле я даже не знаю его имени или чем он занимается,
так как…» - сказал он, подымая свои брови и разводя руки. После он
внезапно остановился.
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
«Потому что в тот день мне было важно кое-что другое, поэтому я
запомнил это, иначе я бы не вспомнил и его.» - сказал молодой человек.
Если одна вещь оставляет глубокое впечатление, это нормально для
человека запомнить другие вещи или людей, связанных с этим делом.
Но Мисс Цзюнь увидела странный взгляд на его лице. Это кажется было смущение.
Кажется, что это дело было несколько смущающим для него.
Но это не было связано с Учителем и никак не касалось ее. Ей было не интересно, что другие люди нашли сложным забыть.
«…я действительно даже забыл это. я забыл обо всем этом, пока не
увидел фонарь в Янчэне, после я внезапно вспомнил.» - сказал молодой
человек. Он потянулся и похлопал себя по груди: «Я действительно не дурю
вас.»
Мисс Цзюнь хмыкнула и опустила взгляд. Она отпустила его руку.
Молодой человек расслабил все тело.
«Молодая Мисс, этот человек обманул вас?» - он не смог не
улыбнуться. Он должно быть обдурил девушку, заставив думать, что это
смешная головоломка Го была настоящим сокровищем: «Вам не нужно
беспокоиться об этом. Он не порядочный человек.»
«Что за глупости вы говорите? Вы не порядочный человек.» -
Проговорила Мисс Цзюнь, очень недовольно: «Если вы ничего не знаете, не
говорите об этом.»
Молодой человек сжал свои губы вместе.
«Эта головоломка Го, даже если… даже если решение странное, это все еще изящная головоломка Го.» - сказала Мисс Цзюнь.
Свиньи также изящны. Молодой человек усмехнулся, но быстро остановился.
«Да.» - сказал он серьезно.
Мисс Цзюнь молча посмотрела на него, задумчиво держась за свои руки.
«Скажите, молодая мисс, хотя между нами много совпадений, я
встретил вас, вы знаете того человека, но в мире происходит много
совпадений.» - сказал молодой человек: «Здесь нет ничего странного. Мы
посторонние, что встретились словно волны в море. Зеленые холмы не
меняются, зеленая вода течет. Могу ли я теперь пойти?»
Выслушав бессвязную речь, Мисс Цзюнь прижала руку к лицу и почувствовала, что она зашла слишком далеко сегодня.
«Как тебя зовут?» - поинтересовалась она.
Возможно Учитель упоминал его.
Молодой человек не уклонился от вопроса и ярко рассмеялся.
«Я такой какой я есть и мне не будет стыдно.» - громко сказал он. Он сжал свой кулак по направлению к Мисс Цзюнь: «Лин Цзю.»
Когда он договорил, он не увидел кивка в ответ, и она не сказала как ее зовут и не назвала его Благородным Сыном Лин.
Она посмотрела на него, ее выражение было несколько странным.
«Почему тебя зовут Лин Цзю?» - спросила она.
Сердце молодого человека рухнуло, подобно тому как рушится гора.
Почему ты спрашиваешь почему?
Почему она спрашивает почему она данс? Почему она постоянно спрашивает почему?
Что за чертовщина происходит? Что он сказал не так?
Это имя не оскорбительное, верно? Взвыл он в сердце.
Этому все нет конца.
Лэй Чжунлянь не мог не взглянуть на Мисс Цзюнь.
Если кто-то спрашивает почему ее назвали дансом, это потому что
она почувствовала оскорбление, это можно было понять. Но сейчас
прашивать почему имя этого человека было его именем, это кажется
нелогичным.
Даже дурак знает, что имя этого молодого человека не его
настоящее имя. Ходя по Цзянху, встречая посторонних, без конца рождается
вражда, как он мог дать свое настоящее имя.
Она теперь спрашивает о его поддельном имени?
Даже если она поняла это, она не должна была говорить. Эти люди
должны остаться на линии жизни, если вы встретите их вновь. Это был
просто здравый смысл.
Мисс Цзюнь не могла не знать этого.
Иначе она бы не должна была кланяться семье Ян и легко приняла, что признает их ошибку.
Или она именно спрашивает почему его зовут Лин Цзю.
Должна быть причина для имени человека.
К примеру, тебя зовут Лэй Чжунлянь, это потому, что у твоих
предков была фамилия Лэй, Чжун потому что ты средний ребенок и лянь
потому что во время твоего рождения мама собирала лотосы.
Имена некоторых людей произошли из-за того, что они встретили на
дороге, или увидели собаку или корову. После их прозвали Гоучэн или
Даньу.
Конечно, имена Мисс Цзюнь и Молодого Господина Фана были немного более продуманы.
Однако, когда спрашиваешь происхождение имени, это должен быть кто-то с кем ты хорошо знакомый или с кем хорошие отношений.
Откуда у них такие отношения?
Молодой учитель поднял голову и улыбнулся Мисс Цзюнь.
«Потому что я девятый в доме.» - сказал он: «Моя фамилия Лин, так
что мое имя Лин Цзю. Это очень мелкое имя, что возможно рассмешит
молодую мисс.»
Мисс Цзюнь задумчиво смотрела на него.
«Понятно.» - сказала она: «Так вот как появилось Лин Цзю.»
Молодой человек продолжил ей улыбаться, светя белыми зубами.
«Еще одно?» - спросил он.
Еще одно совпадение подумала она.
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
Потому что ее однажды также звали Лин Цзю.
Лин Цзю.
Она была названа этим именем.
Это была инверсия Цзюлин.
Первый раз она использовала его, когда ей было десять и она
перебралась через стены Герцога Чэна. Она авантюрно поднялась и была
обнаружена.
Безопасность семьи Герцога Чэна была очень строгой. Были даже люди, что прятались в скрытых собачьих ямах.
Человек выпрыгнул, думая, что поймал убийцу. У нее даже не было
времени ответить, прежде, чем была поймана со всех четырех сторон
пугающей стражей.
Когда она споткнулась со стены, она громко заявила о себе.
«Я Лин Цзю.» - закричала она: «Я ученица сэра Чжана. Пожалуйста, впустите меня.»
Конечно, потом эти люди были настолько вежливы, что пригласили ее, заставили ее кататься по земле.
Она все еще была ребенком.
Она сопротивлялась плачу.
К счастью, стража Восточного Дворца преследовала и подобрала ее.
И герцог Чэн и ее отец были не слабо напуганы. Однако из-за этой
катастрофы Учитель должен был лечить ее. После у нее была возможность
взять Учителя за руку и протащиться вместе десять миль, прежде чем она
наконец получила его разрешение на обучение медицины у него.
При этом, губы Мисс Цзюнь изогнулись в улыбке, и она кивнула.
«Тогда я прощаюсь в свами.»
Она услышала громкий голос молодого человека.
Мисс Цзюнь увидела, как он кладет руки и улыбается.
«Зеленые холмы не изменяются, зеленая вода продолжает течь.
Возможно судьба сведет нас вместе еще раз.» - громко он сказал с улыбкой
на лице.
Он говорил это ранее. Мисс Цзюнь не уделила этому внимание, но здесь нечего было замечать. Она ответила кивком.
Улыбка мужчины по имени Лин Цзю углубилась и добралась до его глаз.
Его глаза обычно ясные и яркие, но они блестели от холодных осколочков, заставляя других бояться долго смотреть в них.
Но когда он улыбался, его глаза сверкнули и спрятали все эти
холодные искры, оставляя лишь яркость и толику изящества, а также тепло
солнца.
Эти глаза…
Когда Мисс Цзюнь посмотрела на него, множество мыслей слетелись вместе и через ее озадаченность внезапно прорвалось имя.
«Чжу Цзань.» - сказала она.
Ее голос не был громким, ее губы едва двинулись. Кажется, что она
единственная это слышала. Но как только она позвала Лин Цзю, который
начал разворачиваться с улыбкой на лице, он выпрямился. Он не закончил
свой разворот и из него вспыхнула холодная аура словно край ножа.
«Осторожно.»
Внезапно закричал голос Лэй Чжунляня и люди бросились вперед, но они все еще были на шаг позади.
Мисс Цзюнь лишь почувствовала, как ее обдал ветер, прежде, чем ее
шея была схвачена рукой. Она пыталась вдохнуть, когда ее прибили к
колоне.
Ее тело бушевало, усложняя ей дыхание.
Мужчина по имени Лин Цзю одной рукой держал ее за шею, а другой рукой держал запястье Лэй Чжунляна.
Лэй Чжунлянь держал в руке мягкий меч.
Это было скрытое оружие, что он обматывал вокруг своей талии.
Когда он выкрикнул, он достал мягкий меч и бросился вперед.
Но этот мужчина легко избежал его атаки. Он не только схватил его
за запястье, он также достал свой собственный меч и направил его к
сердцу Мисс Цзюнь.
Меч был готов пронзить сердце Мисс Цзюнь в любое мгновение и Лэй Чжунлянь использовал все силы, чтобы остановить его.
Фан Чэнъюй неподвижно стоял со своими костылями.
В комнате не было ни звука, ни крика, ни плача. Странная аура царила и морозила.
Снаружи светило солнце и сыпалось много разговоров и смеха.
Одна сторона живая, одна застыла, мгновенно превращаясь в две реальности жизни и смерти.
«Эй.» - сказал молодой человек, смотря на девушку, чью шею он мог в любой момент переломать.
Ответ на этот сценарий был действительно странный.
Первоначально прекрасное и изысканное лицо девушки посинело из-за
удушья, и ее лицевые мышцы были искажены. Она вовсе не выглядела
красивой.
Но ее глаза были спокойны. Не просто спокойны, в них было также удивление и недоверие. Там не было страха.
Чжу Цзань.
Он действительно был Чжу Цзанем.
Она все еще не отреагировала должным образом на свои мысли, когда назвала имя.
Она даже не знала почему подумала о нем.
Почему?
Она посмотрела на лицо мужчины, чувствуя его дыхание на своем лице.
Из-за улыбки, что изменила его глаза только что?
Выражение его глаз было действительно знакомым, словно она видела это где-то ранее.
После она подумала, ах, тот человек, Герцон Чэн, Чжу Цзань.
Для маленькой девочки, что давно не видела сладостей, давший ей засахаренный фрукт был словно бог.
Эта яркая и красивая улыбка для прожорливого ребенка была действительно незабываема.
Ее разум мгновенно перешел к другому выводу.
Военная аура.
Чжу Цзань.
Возраст не подходит.
Моложе.
Говорит на северном общем языке.
Видел головоломку Го.
Видел ее Учителя Божественного Доктора Чжана.
В детстве.
Божественный Доктор Чжан отправился в офис Герцога Чэна.
Янчэн.
Курьерская станция.
Карта путей до столицы.
Цзиньивэй из столицы приехал, чтобы задать вопрос.
Он появился в Янчэн.
Эта хаотическая информация смешалась вместе, заставляя ее выболтнуть имя Чжу Цзань.
Неожиданно это был действительно он.
Это был Чжу Цзань.
Сын Герцога Чэна.
Мисс Цзюнь смотрела на него, часть нее хотела смеяться, а часть слегка скисла.
Она не ожидала, что вторым человеком, которого она встретит и которого знала по своей предыдущей жизни, будет он.
Первый естественной был Доктор Цзян.
Однако, Доктор Цзян был кем-то, кого она знала потому что они встречались и говорили ранее.
И Чжу Цзань не следует рассматривать как кого-то, кого она знала, потому что они не встречались друг с другом ранее.
Она не знала его, и он не знал ее.
Боль в ее горле внезапно ослабла, и большая рука держащая ее
горло потеряла силу. Она вдохнула пару раз и взволнованно выдохнула.
Рука все еще крепко держала ее шею и прижимала.
Она посмотрела на мужчину перед ее глазами.
Его лицо было серьезным и мрачным, его взгляд был спокоен и резкий.
«Кто ты?» - спросил он.
Кто я.
Не важно кто я, ты не знаешь меня.
Мисс Цзюнь посмотрела на него с легкой кислотой на сердце.
Конечно, эта кислота была не потому что он не узнал ее, а из-за прошлого.
Но хотя это не очевидно, Мисс Цзюнь смогла услышать сомнения в его голосе.
Почему он сомневается?
Управляющий Гао упоминал, что Цзиньивэй в столице искал его.
Он также блуждал по Шаньси и Хэньань и он был очень насторожен. Он явно избегал преследователей.
В тот момент, когда она назвала его имя, он словно молния схватил ее. Он явно выступал против кого-то.
Такая бдительность не требовала дальнейшего изучения чьего-то происхождения. Это не было необходимо.
Но почему он так сомневался, когда спрашивал, кто она и он также убрал свою жажду крови?
«В твоих глазах нет жажды крови и паники.» - прошептал Чжу Цзань.
Он кажется увидел озадаченность в ее глазах: «Ты здесь не за мной, кто
ты?»
«Кто она?»
Мисс Цзюнь слегка вздохнула.
«Я дочь Цзюнь Инвэнь, округа Фунин.» - тихо она сказала: «Я
выросла в Фунине с моим отцом. Фунин часто получал защиту герцога Чэна и
однажды он пришел на проверку в наш город, и я имела честь встретиться с
ним.»
Она посмотрела на Чжу Цзаня.
«Мне также повезло увидеть Лорда Хэйра с расстояния. Лорд Хэйр такой красивый и благородный, сложно забыть.»
Ее глаза была прекрасны, изысканы и яркие, словно звезды в ночном
небе. Кроме того, она перед этим плакала, так что краснота и следы слез
еще не исчезли. Ее лицо было чистым, словно озеро полное звездного
света.
Смотря на эту пару глаз, которую заполнили воспоминания, кто мог бы это выдержать.
Чжу Цзань усмехнулся и потянулся, чтобы почесать свою голову, отталкивая руку Лэй Чжунляня. Он шагнул вперед.
«Вот как? Вот оно что значит.» - сказал он с улыбкой, его лицо
было слегка смущено, но все еще показывало неудовлетворение: «Я
действительно незабываемый.»
Когда он это сказал, три человека, что стояли перед лицом
смертельной ситуации с мечами, теперь стояли порознь. Мягкий меч Лэй
Чжунляня висел в его руке. Шея Мисс Цзюнь была в красных отметинах, и
она слабо прижалась к колонне. Стоя перед ней, Чжу Цзань чесал голову и
улыбался словно ребенок.
Словно он всегда там стоял и смеялся, словно смертельной стычки и не было, словно это была иллюзия.
Стоя у двери, Ху Гуй и высунули голову, чтобы взглянуть, что происходит и увидели эту приятную улыбку, так что они отвернулись.
«Кажется, что новая любовь уживается с старым пламенем.» - сказал он эмоционально людям вокруг него: «Все в порядке.»
Мисс Цзюнь поклонилась Чжу Цзаню.
«Пожалуйста простите меня за грубость.» - сказала она.
Она снова не упомянула его статус и не смотрела на него.
После подтверждения, что он Чжу Цзань, множество ее подозрений
были решены, поэтому он смог решить головоломку Го, что оставил Учитель и
почему они встретились на дороге.
Хотя были все еще некоторые детали, что она хотела узнать,
например, что Учитель сказал ему и почему они говорили о головоломке Го,
но было не время. Эти вопросы принесут лишь эмоциональный комфорт, тем
не менее они могут вызвать у Чжу Цзаня больше подозрительности.
В конце концов, основываясь на взаимодействии их пары, они знала, что он очень чувствительный человек.
Это может быть проблемно, если спутаться с таким человеком.
Мисс Цзюнь не хотела влезать в чьи-то проблемы.
«Вы снова вежливы.» - засмеялся Чжу Цзань. После он похлопал Мисс Цзюнь по плечам: «Кто мы друг другу?»
«Он не беззаботен, а бесстыден.» - сказал про себя Лэй Чжунлянь.
Мгновение назад он почти убил ее, но теперь задает такой вопрос? Он слишком расслабился.
Мисс Цзюнь, что хотела уходить, задержалась из-за его руки. Она кинула на него взгляд.
Чжу Цзань снова рассмеялся.
«Разве не ты говорила, что у меня есть услуга, не говоря уже о том, что что ты давно хотела встретиться со мной.» - сказал он.
Мисс Цзюнь улыбнулась ему. Он хотела заговорить, когда с другой
стороны раздался громкий шум. Все посмотрели туда и увидели, что костыли
Фан Чэнъюй упали на пол.
«Чэнъюй» - сказала Мисс Цзюнь.
Все произошло слишком внезапно, и они забыли о нем.
То, что только что произошло, должно быть испугало его.
Лэй Чжунлянь пошел поддержать его, он видел, что Фан Чэнъюй,
который урони свои костыли не только не упал, но вместо этого сделал
шаг.
Он дрожал и шатался, но не упал.
Мисс Цзюнь выглядела удивленной и мгновенно улыбнулась. Она потянулась к Фан Чэнъюй.
Лэй Чжунлянь остановился.
Он знал, что Мисс Цзюнь постоянно в последние дни пытается
заставить Молодого Господина ходить самому. Каждое утро и каждый вечер
она брала его и ходила, и медленно водила его по комнате и двору. Он
всегда делал по крайней мере один или два шага, три или четыре в хороший
день.
Он выглядел словно ребенок, что учится ходить.
Но Лэй Чжунлянь знал, как сложно для него это было. Молодой Мастер Фан был человеком что был парализован примерно десять лет.
Молодая мисс сказала, что примерно в июне Молодой Господин Фан сможет оставить костыли.
Кажется, что все опережает расписание.
Подросток дрожал, неуверенно идя, словно пьяный. Он наконец
приблизился и вместо того, чтобы взять как обычно Мисс Цзюнь за руку, он
бросился вперед и обнял ее.
«Ты напугала меня.» - сказал он, с слезами, слышимыми в его голове, он зарылся головой в плечо Мисс Цзюнь.
Хотя он был худым молодым мальчиком моложе ее, от такого яростно прыжка Мисс Цзюнь почти упала.
Она улыбнулась и прошаталась пару шагов, прежде, чем твердо встать. Она потянулась и обняла Фан Чэнъюя.
«Я в порядке, я в порядке.» - сказала она с улыбкой, хлопая его по спине: «Не бойся.»
Фан Чэнъюй обнимал ее, не отпуская.
«Я никогда не знал, что я так боюсь смерти.» - хрипло сказал он.
Мисс Цзюнь ничего не сказала и Чжу Цзань в стороне рассмеялся.
«Не бойся. Ты все еще молодой, так что у тебя куча времени. Такие
дети как ты не должны думать о жизни и смерти.» - сказал он прямо: «как
только ты вырастешь, ты узнаешь, что все люди бояться смерти. Не нужно
стыдиться.»
Лэй Чжунлянь посмотрел на Чжу Цзаня.
Чжу Цзань посмотрел на него.
«Этот парень видел, что я сделал?» - спросил он с приподнятыми бровями: «Ты тоже испугался?»
Этот человек.
Лэй Чжунлянь промолчал, но его лицо было угрюмым.
«Ты не должен бояться.» - слегка улыбнулся Чжу Цзань, показывая
свои белые зубы: «Уже достаточно хорошо, что ты не потерял сознание. Ты
еще долго будешь жить.»
На лбу Лэй Чжунляна вздулись вены, но он промолчал.
Он ничего не мог сказать. Он сказал правду. Если у них нет сил, это их собственное бесчестье.
Фан Чэнъюй все еще обнимал Мисс Цзюнь.
«Я всегда думал, что я не боюсь смерти.» - сказал он: «Но я
действительно сейчас очень напуган. Я боялся, что ты действительно
умрешь.»
Мисс Цзюнь улыбнулась, погладив его по плечам.
Чжу Цзань снова цокнул языком.
«Такой молодой, а уже такой маслянистый рот.» - сказал он, качая головой: «Дети в наши дни все более абсурдны.»
Мисс Цзюнь похлопала Фан Чэнъюя по плечам.
«Хорошо, все хорошо. Пойдем назад.» - сказала она.
Фан Чэнъюй выпрямился, его лицо было полно горечи, но с
смущением. Он отпустил Мисс Цзюнь и попытался сделать шаг назад, но
потерял равновесие и упал на задницу.
«Я все еще не могу ходить.» - сказал он, надувшись.
Да, он все еще не мог ходить, но иногда происходят такие чуда.
При великом страхе или счастье люди могут делать вещи, что не могли
делать ранее.
Мисс Цзюнь видела такие чудеса много раз, когда следовала за Учителем.
Однако, такая стрессовая стимуляция не всегда работает, так что это нельзя использовать в любой момент.
В этом случае, благодаря Чжу Цзаню, стимул помог Фан Чэнъю начать ходить раньше расписания.
Мисс Цзюнь посмотрела на Чжу Цзаня и улыбнулась ему.
«Благодарю, Благородный Сын.» - сказала она.
Чжу Цзань лукаво посмотрел на нее.
«Я не знаю, почему ты благодаришь меня.» - сказал он, подняв
брови: «Но не нужно благодарить, я просто хороший человек, что помогает
другим.»
Хороший человек, что помогает другим?
Помог кому? Помог Тянь Саню решить голевому Го или спас Молодую Леди со скалы?
Лэй Чжунлянь закатил глаза.
Мисс Цзюнь снова улыбнулась.
Чжу Цзань был таким. Иначе как бы он смог победить Двенадцатого Королевского Дядю.
«Зеленые холмы не меняются, зеленая вода течет. Может быть мы
снова встретимся, если нам велит судьба.» - сказала она, протягиваясь к
Фан Чэнъюю: «Мы пойдем.»
Лэй Чжунлянь поспешил, и они вдвоем помогли Фан Чэнъюй встать.
«Это была случайность, что я смог пойти» - сказал Фан Чэнъюй, его глаза искрили: «Мне все еще нужны костыли.»
Мисс Цзюнь улыбнулась и помогла ему.
«Я буду поддерживать тебя.» - сказала она.
Фан Чэнъюй сказал «о» и сделал шаг. Мисс Цзюнь сделала шаг с ним. Они медленно вместе пошли вперед.
Лэй Чжунлянь отпустил руку мальчика, его глаза были полны восторга. Он развернулся, чтобы взять костыли и выйти.
Чжу Цзань наблюдал, как Фан Чэнъюй при помощи девушки выходили через двери.
«Значит маленький калека не родился калекой? Интересно.» - сказал он.
Первые пару шагов молодого калеки были очень напряженными и шаткими,
но несколько шагов спустя, хотя и медленно, они стали твёрдыми и
устойчивыми.
Будто ребенок, что учился ходить. Хотя его походка все еще была нестабильной, это не значит, что он не мог ходить.
Калека не может ходить. Если ты можешь ходить, ты не калека.
Ху Гуй услышал шаги и обернулся.
«Мисс Цзюнь, Молодой Господин.» - поприветствовал он.
Мисс Цзюнь вежливо отказалась от его помощи и поддерживала Фан Чэнъюя сама. Ху Гуй поспешил к карете.
«Он?»
Наблюдатели пробормотали, заглядывая в чайный домик.
Чжу Цзань стоял у двери, его выражение было спокойным под
взглядами толпы, он смотре на Мисс Цзюнь и остальных что сейчас садились
в повозку.
Мисс Цзюнь почувствовала его взгляд.
Чжу Цзань посмотрел на нее и улыбнулся.
Прекрасные лицевые черты, яркая улыбка, глаза словно звезды.
Люди перед чайной внезапно замолчали, после среди толпы пошел низкие бормотания похвалы.
Это был Чжу Цзань. Если вы скажите, что Герцог Чэн был нежным словно нефрит, тогда он яркий словно драгоценный камень.
Как и отец, сын не был военным командиром, но они были прирожденными военачальниками.
Мисс Цзюнь опустила свой взгляд.
«Поехали.» - сказала она.
«Поехали.» - Ху Гуй согласился и помахал людям вокруг: «Уступите дорогу!»
Когда он сказал это, он забрался на карету, чтобы сесть.
Чжу Цзань спрыгнул с ступенек чайного и остановился перед каретой. Он вытащил Ху Гуя и сел сам.
Он поднял свою правую руку и громко просвистел, не ожидая пока
Лэй Чжунлянь ударит кнутом. Лошади мгновенно начали движение вперед.
«Эй, ты...» - Ху Гуй на мгновение был ошеломлен, после он закричал, пытаясь догнать их.
Наблюдатели рассмеялись, смотря на Ху Гуя.
«Что за хаос ты пытаешься создать.»
Ху Гуй лишь мог печально наблюдать как карета едет по улице.
Когда Чжу Цзань забрался на карету, Мисс Цзюнь и остальные ничего
против не сказали. После того как лошади начали двигаться, Лэй Чжунлянь
лишь тихо потянул поводья, чтобы направить лошадей.
Чжу Цзань приземлился в карету.
«Это твой родной город?» - спросил он, его голос был спокойным и тон знакомым.
«Да.» - ответила с улыбкой Мисс Цзюнь.
Чжу Цзань ответил: «Ох.»
«Не удивительно, что ты здесь повелитель, настоящий ленивый сын богатых родителей.» - прокомментировал он.
Мисс Цзюнь улыбнулась и промолчала.
Однако она все еще помнила, что Чжу Цзань был болтуном. Был ли
это его настоящий характер или он просто играл дурака, но говорить он
мог хоть вечность.
«Я только сегодня появился в Рунане. Ты сказала, что это совпадение.»
«Чего такого веселого для тебя здесь, в Рунане?»
«Что ты собираешься делать в Янчэн?»
«Азартные игры?»
«Хахаха, я извиняюсь за это. Ты проиграешь даже свою кровь и плоть.»
«Значит будешь искать травы в горах?»
«Хахахаха, прости и за это. Ты почти погибла, пытаясь получить траву, которую ты потеряла в конце.»
Когда Мисс Цзюнь услышала это, она посмотрела на него.
«Это не потеря.» - перебила она его.
Чжу Цзань посмотрел на нее.
«Потеря.» - возразил он.
«Почему ты извиняешься?» - сказала Мисс Цзюнь.
Лэй Чжунлянь вздохнул. Он начал считать, что характер Мисс Цзюнь
был очень хорошим, а не таким безосновательным, как все говорили, но
теперь кажется, что ее настоящий характер не так хорош.
Не безосновательный, а упрямый.
Она не могла думать, что этот человек, что только что едва не убил ее, действительно безвредный человек.
Почему она все еще такая нетерпеливая и провокационная?
Чжу Цзань посмотрел на нее.
«Потому что я хороший человек. Я очень сочувствую неудачам других
людей.» - сказал он: «Я не могу не посочувствовать слепому старому
Небесному Отцу.»
Сказал он это и посмотрел с сочувствием на Мисс Цзюнь.
«Я надеюсь ты не будешь печалиться. Это просто совпадение.»
Мисс Цзюнь посмотрела на него, несколько сердито и несколько забавно.
Как у герцога Чэна мог быть такой сын?
«Да, большая случайность.» - сказала она с улыбкой.
Она опустила свой взгляд, так что не видела вспышку подозрения в глазах Чжу Цзаня.
Уступка Мисс Цзюнь естественно не остановила этот разговор.
«Ты сказала, что выросла в Фунин. Ты можешь говорить на Фунинском диалекте?» - внезапно спросил он.
Может ли Цзюнь Чжэньчжэнь разговаривать на Фуниском, она не знает, но она может.
Учитель говорил на множестве диалектов. Когда она смотрела на
карты с Учителем, он указывал место и говорил пару предложений на
местном языке.
Естественно на картах был Фунин.
И Мисс Цзюнь смогла вспомнить, что он сказал.
«Нет.» - сказала она: «Мои отец и мать говорили дома лишь на официальном языке.»
Чжу Цзань улыбнулся.
«Стандартный Хэньань?» - приподнял он брови.
Мисс Цзюнь посмотрела на него.
«Благородный Сын, стандартный язык имеет привкус Хэньань.» - сказала она.
Старая столица была в Кайфэн, но нынешняя столица в Наньцзин пробыла столицей всего пару десятилетий.
Должностные лица на юге уже перешли на Наньцзин как стандартный
язык, но множество должностных лиц на севере все еще говорят на Кайфэн.
Одна из главных причин была в том, чтобы польстить герцогу Чэну.
Герцог Чэн всегда верил в восстановление утраченной территории и возвращении старой столицы.
Как должностное лицо на севере, Цзюнь Инвэнь, даже если он не
пытался польстить герцогу, был человеком из провинции Цай, Хэньань.
Такой ответ был наиболее подходящим.
Мисс Цзюнь договорила, после взяла веер и посмотрела на мир
снаружи кареты, не замечая легкое изменение выражения лица Чжу Цзаня.
«Какое совпадение.» - пробормотал он.
Ее слова однажды были сказаны герцогом Чэном.
Когда ее отец встретил его в своем кабинете, герцог Чэн говорил с акцентом Хэньань.
Любопытно, отец попросил его говорить на официальном языке, потому что Герцог Чэн также из Наньцзин.
Герцог Чэн сказал такое предложение.
Когда Мисс Цзюнь взяла сладость у Герцога Чэна, она смотрела на
этого человека словно на бессмертного, и она навсегда запомнила, что
сказал бессмертный.
Однако это было очень простым предложением. Просто потому, что
Герцог Чэн сказал это, не значит, что это не мог сказать кто-то другой.
Особенно должностное лицо из Хэньань, Цзюнь Инвэнь.
Не было проблем с этим ответом. Это вполне логичный ответ.
«У маленьких детей куча нелепых аргументов.» - сказал Чжу Цзань,
продолжая тему: «Что насчет твоих родителей? Они не против, что ты так
властвуешь?»
Мисс Цзюнь остановилась, чтобы взглянуть не него.
«Мой отец несколько знаменит, ты не слышал о нем?» - спросила она.
Чжу Цзань рассмеялся.
«Существует много знаменитых людей, я…» - сказал он и после остановился, посмотрев на Мисс Цзюнь с внезапным пониманием.
«Его реакция действительно быстрая» - подумала Мисс Цзюнь.
Цзюнь Инвэнь был действительно известным, но каждый год много должностных лиц погибают. И он был всего лишь на седьмом ранге.
Для кого-то со статусом Чжу Цзаня, он никто.
Быстрый ответ Чжу Цзаня на слово «знаменитый» показал, что он был
человеком, что обладает очень внимательной памятью, которая может
обрабатывать большие объемы информации.
Для чиновника, чтобы называться известным не нужно много причин. И
по этой ассоциации он естественно смог найти соответствующую
информацию.
Любой, у кого был блестящий сын, любил и гордился бы ним. Герцог Чэн не был исключением.
«Как печально.» - сказал Чжу Цзань, смотря на нее с сочувствием: «Мисс Цзюнь должно быть страдает.»
Мисс Цзюнь кивнула в ответ.
Карета остановилась.
«Молодая леди, мы на месте.» - сказал Лэй Чжунлянь.
Дождь прекратился, но на улице было не так много людей. Лэй Чжунлянь сделал шаг вперед и открыл дверь.
Чжу Цзань также вышел из кареты и огляделся.
«Откройте магазин.» - сказал он случайным образом: «Откройте что?»
Когда он говорил, он заметил знак на дверях и его голос задрожал, а выражение изменилось.
«Зал Цзюлин» - медленно прочитал он: «Зал… Цзюлин.»
Прочитал внимательно еще раз Чжу Цзань.
«Мисс Цзюлин.» - внезапно раздался сбоку голос.
Эта фраза шокировала его на мгновение.
Старая леди с зонтиком подошла и поклонилась Мисс Цзюнь, которая шла с Фан Чэнъюем.
«Вы здесь ради консультации?» - сказала Мисс Цзюнь: «Пожалуйста, входите.»
Когда она сказала, она заметила куда смотрит Чжу Цзань.
Он перевел свой взгляд на нее.
«Тебя зовут Цзюлин?» - спросил он.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Да.» - сказала она и развернулась взглянуть, кто идет.
Старая женщина обрадовалась и последовала за ними. Лэй Чжунлянь
снял дверные ставни, впустив свет в зал. Голоса также стали более
громкими.
Чжу Цзань все еще стоял у дверного прохода, смотря внутрь зала, после на вывеску.
«Цзюлин.»
Он еще раз повторил, в его глазах было сложное выражение. Он
мгновенно опустил свой взгляд и закрыл свои глаза, после снова посмотрел
внутрь.
«Какое чертовское совпадение.» - сказал он.
Когда пали сумерки, Лэй Чжунлянь закончил подметать и чистить
внутреннюю часть зала. После он закрыл дверь зала Цзюлин. Задний двор
наполнился сильным ароматом.
«Кушать.» - сказала Мисс Цзюнь, лично неся два блюда с кухни.
Дождь прекратился, но воздух все еще был влажным. В начале лета было тихо, но весело.
Фан Чэнъюй сидел за столом на веранде.
«Я такой голодный.» - он улыбнулся, наблюдая как Мисс Цзюнь ставит еду на стол: «Мы даже не если в полдень.»
«Пропуск одного приема пищи не сделает тебя таким голодным.» - сказал Чжу Цзань.
Мужчина вышел из комнаты и сел, скрестив ноги. Он схватил со стола столовую посуду.
Мисс Цзюнь проигнорировала его и отправилась на кухню, чтобы принести еду.
«Я все еще молодой и расту.» - сказал Фан Чэнъюй, смотря серьезно
на него: «Мне легко проголодаться. Естественно я не сравнюсь с тобой,
брат.»
Чжу Цзань сказал: «Ах.»
«Это верно.» - сказал он, потянувшись и ущипнув руку Фан Чэнъюя: «Ты слишком худой.»
Он поставил тарелку тушеной свинины перед Фан Чэнъюй.
«Давай, поешь немного мяса и вырасти еще больше.»
Фан Чэнъюй посмотрел на мясо перед ним и колебался.
«Я тоже хочу есть» - сказал он, вздохнув и отодвинув мясо: «Но я все еще принимаю лекарства. Я не могу это есть.»
Чжу Цзань улыбнулся и посмотрел на Мисс Цзюнь, которая вышла, неся корзину высушенных лепешек.
«Так ты открыла клинику?» - спросил он.
«Да.» - сказала Мисс Цзюнь: «Разве я не говорила, что я собирала растения? Я не врала.»
Чжу Цзань потянулся и взял кусочек хлеба, посыпал на него измельчённого мяса и закатал его.
«Ты пытаешься сказать, что все остальные лжецы.» - сказал он: «Я не лжец. Я также лесоруб.»
Он засунул большой кусок в рот, наблюдая как Мисс Цзюнь поднимает брови.
Даже с полным ртом он все еще пытался говорить.
Мисс Цзюнь промолчала и позвала Лэй Чжунлянь есть.
Лэй Чжунлянь взял немного хлеба, мяса, овощей и пошел сесть в
сторону. Потому что Чжу Цзань был слишком большим, его обычное место
перед Фан Чэнъюй и Мисс Цзюнь было занято.
Это выглядело переполненным и звучало также. Голос Чжу Цзаня кажется никогда не останавливался.
«Ты ешь это? Что это, листья овощей?»
«Как будто ты растишь кролика.»
«Я говорю о настоящих кроликах, а не о других. Не пойми неправильно.»
«Хахахах, ты не ошиблась, это хорошо.»
«А? Маленький друг, ты знаешь, что у кроликов также есть другое
значение? Нехорошо. Ты не должен знать об этом, ты еще слишком
маленький.»
Лэй Чжунлянь сделал несколько глотков риса и пошел на кухню.
Фан Чэнъюй и Мисс Цзюнь ели в своем обычном темпе, под шутки Чжу Цзаня.
Янчэн также съел дополнительную тарелку.
Возможно это было счастье, потому что он смог наконец ходить, или
возможно это потому, что он был смущен словами Чжу Цзана, чтобы вырасти
сильнее.
Кажется, что гость и хозяева весело проводили время.
Однако, это действительно считается приемом гостя?
«Ты хочешь приготовить для него комнату?» - прошептал Лэй Чжунлянь, когда он увидел, что Мисс Цзюнь идет на кухню.
Сумерки прошли и уступили место ночной черноте. Фонари горели внутри и снаружи.
Был ли Благородный Сын Чжу посторонним, что ушел также быстро,
как они встретились или он был другом издалека, что задержался на
несколько дней?
Она посмотрела на Чжу Цзаня, который стоял на веранде, с любопытством смотря на растения, что она выложила сушиться.
«Он не доверяет нам.» - сказала она: «Подожди пока он убедится, что мы безвредны. После он уйдет сам.»
«Он в беде?» - спросил Лэй Чжунлянь.
Лэй Чжунлянь не знал, кто он. Когда Мисс Цзюнь назвала имя Чжу
Цзань, только Чжу Цзань слышал его. После этого оно не упоминалось
вновь. Смертельное столкновение между двоих также продлилось всего
мгновение.
Так что Лэй Чжунлянь знал, что этот мужчина в неприятностях, но в каких, он не знал.
Во-первых, он беспокоился, что этот человек был крайне опасен и
вспыльчивый, во-вторых он боялся, что его проблемы повлияют на них.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Не беспокойся, у нас также есть свои неприятности.» - сказала
она: «У многих вшей нет зуда. Смутные болезни поражают каждого. Никто не
может быть слишком свободным.»
У нас также есть проблемы?
Лэй Чжунлянь думал, что у них есть небольшие проблемы, но Семья Фан уже отправила письмо, чтобы сказать, что дома все решено.
Он не ожидал, что манипулятором за кулисами был Лавочник Сун.
Действительно, знать человека и его лицо не то же самое что и их сердце.
И он был очень терпелив. Чтобы нанести вред семье, он скрывался, всю жизнь строя против них план.
Но сейчас было не время говорить об этом.
Лэй Чжунлянь думал о письме, что он только что получил.
«Старая леди просит нас вернуться. Филиал Цай обменной фирмы уже приготовлен. Молодая леди, когда мы выйдем?» - спросил он.
«Люди все еще идут. Подождем их, после пойдем.» - ответила она.
Письмо пришло быстро, но люди и лошади не такие быстрые. Семья
Фан отправила тщательно отобранную стражу, чтобы отправились
одновременно с письмом.
Лэй Чжунлянь не был удивлен размером заботы.
В конце концов это касалось последнего наследника Фана, также, предыдущий мужчина их семьи Фан был убит на дороге.
Хотя они знали, что теперь это сделал Лавочник Сун, и он был пойман, нет ничего неправильного в том, чтобы быть осторожным.
«Они узнали откуда пришли эти бандиты?» - он не смог не задать вопрос.
Это была навязчивая идея Лэй Чжунляня.
«Мы узнаем об этом когда вернемся.» - сказала с улыбкой Мисс
Цзюнь: «Когда мы вернемся, проведется публичное обезглавливание и
объявление его преступлений. Вещи из прошлого определенно будут
раскрыты.»
Лэй Чжунлянь ответил позитивно.
«Цзюнь.»
Раздался голос Фан Чэнъюя.
Мисс Цзюнь мгновенно посмотрела в том направлении и увидела, что
Чжу Цзань тянет Фан Чэнъюя. У мальчика было сложное выражение лица.
Лэй Чжунлянь мгновенно застыл.
Хотя он не знал почему Мисс Цзюнь такая расслабленная
относительно этого человека, но ситуация Молодого Господина Фана
особенная.
«Что ты делаешь?» - недовольно сказала Мисс Цзюнь подходя к ним.
Чжу Цзань отпустил руку Чэнъюй, выглядя недовольно.
«Действительно ребёнок, всегда зовет других.» - сказал он: «Не стесняйся.»
Мисс Цзюнь взяла за руку Фан Чэнъюя и спрятала его за собой.
«Я ребенок» - сказал Фан Чэнъюй Чжу Цзаню с серьезным лицом: «Я
не могу сам позаботиться о себе. Конечно я буду кого-то звать. Иначе
если я попытаюсь храбро решить свои проблемы сам, я лишь доставлю другим
неприятности.»
Чжу Цзань выглядел так, словно он увидел призрака.
«Впервые вижу кого-то говорящего так честно относительно того что он ребенок.» - сказал он, глядя на него.
Мисс Цзюнь слегка нахмурилась, будучи недовольной его словами.
«Что ты делаешь? Он еще не выздоровел, не обижай его.» - сказала она.
«Я обижал его?» - еще большими глазами теперь смотрел Чжу Цзань.
Фан Чэнъюй слегка потряс руку Мисс Цзюнь.
«Старший брат не обижал меня.» - сказал он: «Старший брат хотел
научить меня некоторым техникам усиления тела. Я не знаю, смогу ли я
научиться им, так что я хотел спросить у тебя.»
Чжу Цзань посмотрел на Фан Чэнъя
«Ах ты мелкий, какой хитрый. Я тебя не обижал, так почему ты
действуешь против меня?» - сказал он: «Притворяешься, что ты хороший
человек. С твоим сожалением ранее?»
«Достаточно.» - Мисс Цзюнь прервала его, нахмурившись: «Ты не
можешь сейчас научиться этому. Твое тело пока слишком слабо. Если ты
хочешь поправиться, ты не можешь сразу же делать это. Подожди, когда
тебе станет немного лучше, после я покажу тебе много способов укрепить
себя.»
Фан Чэнъюй просиял в ответ.
«Хорошо, хорошо.» - сказал он, кивая чистосердечно Чжу Цзаню:
«Благодарю за добрые намерения, Старший Брат, но я не могу учиться этому
прямо сейчас.»
«Пойдем, время принимать лекарства и после идти спать.» - сказала Мисс Цзюнь.
Она слегка поклонилась Чжу Цзаню. Фан Чэнъюй также попрощался с ним и ушел держась за руки.
«Дети так рано ложатся спать.» - Чжу Цзань прислонился к столбу и
указал на небо. Он покачал головой: «Такая потеря жизненных сил.»
Мисс Цзюнь и Фан Чэнъюй уже ушли, игнорируя его.
Чжу Цзань повернул голову. Лэй Чжунлянь смотрел на него из темноты двора.
«Большой друг, почему ты не идешь спать? Не трать в пустую свою
жизненную силу.» - сказал Чжу Цзань, приподнимая брови: «Я знаю, что я
выгляжу очень хорошо, но тебе не нужно продолжать смотреть на меня. Если
ты хочешь посмотреть, плати.»
Этот человек действительно так любит деньги?
Почему всегда все сводится к деньгам?
Если ему дать деньги, он действительно сделает это? Он позволит ему смотреть?
Лэй Чжунлянь не мог не подумать об этом.
«Конечно.»
Прочитав его мысли, Чжу Цзань улыбнулся, опираясь на колонну. Свет с фонарей заставлял сверкать его белые зубы.
«Я всего лишь дровосек. Мое слово честное, не обманывает ни
старого, ни молодого. Если есть кто-то, кто хочет посмотреть на меня и
после платит, я действительно позволю ему удовлетворить его желание.
Если ты не веришь мне, то вперед, спрашивай.»
Какое это имеет отношение к дровосеку?
Это еще один доход дровосеков?
Дровосеки так хорошо выглядят?
Кроме того, он говорит другим спрашивать, но даже не называет своего настоящего имени…
Если забота этого человека просто маска, как сказала Мисс Цзюнь,
он определенно попытается узнать их личности и не даст узнать свою
личность.
«Как только он перестанет по этому поводу беспокоится, он уйдет.»
Он должен подождать.
Лэй Чжунлянь указал пальцем на комнату.
«Тут есть гостевая комната.» - сказал он приглушенным голосом. Не
дожидаясь, когда Чжу Цзань заговорит, он поспешил в передний зал.
Он спал в главной комнате в переднем зале. Ему не нужно было
сторожить за пределами комнаты Фан Чэнъюй и Мисс Цзюнь, потому что Мисс
Цзюнь сказала, что место, где она спала ночью, было очень опасным, и,
если он случайно пострадает, она не сможет ему помочь.
Хотя Лэй Чжунлянь не мог представить, что может быть настолько
опасным, но знал, что она не солгала. Поскольку, когда она покидала дом,
она никогда не отходила больше чем на пару шагов от него.
Не он здесь играл роль охраны, скорее настоящей охраной была мисс Цзюнь.
Если бы она не была готовой, тогда как бы она могла быть такой спокойной.
Лэй Чжунлянь развернулся на своей кровати.
Однако почему Мисс Цзюнь сказала, что тот человек в неприятностях
и что они также в неприятностях так, что не о чем беспокоиться? Разве
она хотела сказать, что это хорошо, что он в неприятностях?
Но каковы их собственные неприятности?
Эти вещи не позволяли Лэй Чжунлянь прийти в себя. Он покачал головой, пытаясь выкинуть эти мысли.
Он не понимал этого, но он понимал кое-что другое, что Мисс Цзюнь сказала не беспокоиться.
Лэй Чжунлянь еще раз моргнул и закрыл глаза, его дыхание успокоилось, и он заснул.
Ночь была спокойной, но в какой-то момент она была разрезана
громким звоном и жалобами человека. Очевидно, что человек в гостевой
комнате устраивал суматоху.
Лэй Чжунлянь не вставал и раздражительные звуки постепенно
пропали. Ночь была темной и изредка жужжали ночные насекомые, но все
вскоре вновь стало мирным тихим.
Ночь не отличала бедных и богатых, скрывала всю землю одинаково.
Тем не менее было много людей, что не спали на этой земле.
В городе была улица, освещенная фонарями, она выглядела такой одинокой в летнюю ночь.
Тут стоял ночной ларек с закусками. В основном он обслуживал
стражей и патрулирующих солдат, а рабочие заглядывали освежиться. Еда
была довольно простой. Всего два горшка готовили: один с пряным супом и
одна тарелка лапши с бараниной.
В это время здесь стоял всего один человек. Он выглядел худым и сидел, опустив голову над печкой.
Во время разговора и смеха подошли два сторожа и поприветствовали его, как всегда.
«Старик Мань Тянь, как обычно.» - сказал один из них.
«…ты видел дровосека, что он сказал…» - он продолжил их предыдущий разговор.
Когда он это сказал, поднялся порыв ветра и его плечо сжала рука.
«Старик Тянь, что…» - сторож повернулся и начал жаловаться, но
затем его слова резко прервались, потому что рука сжала его горло.
«Т-ты, кто ты?» - заикался другой.
Ночное освещение на стене подсветило постороннего. На этот раз
тот, кто стоял у печки, не был добрым и одиноким стариком, которого они
знали.
Его заменил очень обычный человек. Его лицо вы и не вспомните, если увидите в толпе.
«Какой дровосек?» - спросил он.
Два стражника вырвались из своего оцепенения и их внезапно охватила волна беспокойства, страха и замешательства.
«Кто ты?»
«Что ты пытаешься сделать?»
«Где старик Тянь?»
«Убит.»
Они начали дико кричать.
Посторонний прижал мужчин к столу, но их крики все еще были очень
хорош слышны ночью. После этого, группа солдат, что патрулировала
город, побежала сюда, нацелив оружие на мужчину.
«Кто ты?» - закричал главный солдат.
Мужчина слегка откинулся назад, поднял свои руки и развернулся лицом к ним.
«Тот, кто выполняет задание.» - спокойно он сказал.
Выполняет задание?
Солдаты застыли, их глаза были прикованы к талии мужчины. Вышитый
нож выглянул из его одежды, и лица всех солдат мгновенно изменились.
«Так это был господин.» - вежливо сказал главный солдат, но его
выражение показало сомнения, когда он смотрел на мужчину: «Эти глаза
плохие, я не узнал господина…»
Если бы он был частью местного Цзиньивэй, они бы просто не могли не узнать его, но человек перед ними был совершенно незнаком.
«Из столицы.» - сказал мужчина, положив ногу на стул.
Это действие заставило его одежду раскрыться, открыв табличку для идентификации, висящую внутри.
Главный солдат прочитал внимательно ее и отошел.
«Мы сойдем с пути господина» - сказал он, выпрямившись.
Другие солдаты убрали свое оружие и отошли назад, пока он все еще говорил.
Во время разговора, оба сторожа были забыты. У двоих не было даже времени закричать, в мгновение ока их осталось всего трое.
Хотя прямо не было сказано, кто этот человек, двое стражника
также увидели вышитый нож и идентификационную табличку. Они не смогли
четко разобрать личность, но узнали нож. Увидев его, они больше не смели
кричать.
«Предки, как мы вас спровоцировали?»
Тела двух мужчин захромали, и они хотели плакать.
«Теперь ответьте на вопрос.» - сказал мужчина, продолжая спокойно говорить: «Что за дровосек?»
Дровосек?
Два сторожа выглядели немного озадаченными вопросом.
«Господин ищет дровосека?» - пробормотала одна храбрая душа: «Они
живут в сельской местности. Рано утром они приходят в город продавать
дрова.»
«Сюда приходил посторонний, что называл себя дровосеком?» - спросил незнакомец, смотря на двух сторожей.
Незнакомец называющий себя дровосеком? Что это значит?
«Лорд, мы днем отдыхаем и работаем ночью, так что мы не знакомы с
теми, кто продают дрова, но мы определенно спросим их завтра.» -
пробормотал один из стражем.
«Мы тщательно их расспросим.» - добавил другой.
Человек задумчиво посмотрел на них, ничего не сказав.
«Командир сотни.»
Раздались шаги, после крика вышли четверо человек.
Когда он увидел пришедших, мужчина ослабил хватку на двух стражниках.
Они тут же собрались вместе.
«Что такое?» - спросил мужчина.
Четверка покачала головами.
«Здесь нет его следов.» - сказали они.
«Они действительно кого-то ищут?» - подумал стражник, вздрогнув: «И этот кто-то дровосек? Дровосек может всполошить Цзиньивэй?»
Холодный взгляд прошелся по их мыслям. Эти двое мгновенно застыли.
К счастью мужчина пренебрежительно махнул рукой.
Эти двое чувствовали, что получили большое помилование. Эти люди
выглядят обычными, в отличии, от Цзиньивэй, который может доставить
любому неприятности. Они выглядят дружелюбными и непритязательными, и
они одеваются как все.
Но сейчас стражники узнали их личности, они не смели относиться к ним, как к обычным людям.
Двое стражников даже не вспомнили про свой гонг, убежав на скорости ветра.
«Лорд, вы что-то нашли?» - спросил мужчина.
Сотник посмотрел во тьму.
«Я два дня готовил тут еду, но не нашел ничего ценного.» - сказал
он, после остановился: «Но разве вы не сказали, что он может продавать
дрова за деньги?»
В этот момент он улыбнулся.
«В конце концов он дровосек.»
…
«Теперь я вспомнил.»
Несколько улиц спустя сторож заметил, что забыл свой гонг и он также вспомнил кое-что еще.
«Я знаю один вид дровосека.»
Другой был озадачен.
«Дровосеки бывают разных видов?» - буркнул второй.
Это звучало слегка странно.
«Есть разные виды дров и поэтому есть разные виды дровосеков,» -
сказал одухотворенно первый: «Ты давно забыл, во внешней Магнолии есть
дрова, что не сделаны из деревьев, а из людей. Так появился новый вид
лесничих.»
«Неужели ты о лесничем Озера Шуби?» - спросил второй, его взгляд стал сложнее: «Это легенда.»
Это легенда.
Давным-давно, до падения могущественной династии была группа
свирепых солдат, что нашли развлечение в убийстве сельских бандитов. Они
называли себя лесорубами. Самый известный из них был из Озера Шуби.
Эти легенды почти были сметены пылью истории, пока герцог Чэн не
забрался на северную территорию. Группа людей там вспомнила своих
предков, что были храбрыми воинами, которые создали команду лесорубов.
Они часто бегали на территорию, как воины прошлого. Они называли их деятельность рубкой дерева и называли себя лесорубами.
Эти люди были невероятно храбрыми и сильно раздражали Цзюйчэнь.
Самое главное было то, что их личности все были тайнами. Они не были
солдатами государства Чжоу, и никто не мог узнать их происхождение. Они
появились подобно богам и пропали словно дьяволы.
«Цзюйчэнь однажды предложил награду за поимку этих лесорубов. На
самом деле им даже не нужно ловить их. Просто описание того, как
выглядели эти люди, уже вознаградится.» - сказал стражник.
«Этот невероятный?..» - шокировано спросил другой стражник, прежде чем закрыть свой рот.
Двое осторожно шли по переулку.
«Да. Позже, чиновник Цзюйчэнь, который опубликовал заявление, был
найден лесорубом. Лесоруб сказал ему: «Если ты хочешь посмотреть на
меня, тогда ты должен заплатить. После я дам тебе смотреть сколько
вздумается.» - стражник продолжил шептать. Во тьме ночной он не мог не
представить великие очертания и действия лесоруба.
Другой не мог сдержать свое волнение. Кусая ногти, он спросил: «Что случилось дальше?»
«Дровосек срубил голову чиновнику.» - сказал первый стражник, хлопнув рукой по шее его товарища.
Из-за чего тот вскрикнул.
Это крик был особенно шокирующим во тьме, из-за чего тот, кто
пугал, также испугался и вскрикнул. С обоих сторон улицы загорелся свет и
люди начали выходить, спрашивать, что происходит.
Два стражника быстро начали бежать.
«Ты напугал меня.»
«Ты слишком большой трус.»
«Что случилось далее?»
«Дровосек свесил голову чиновника с его лошади. Также
поговаривают что он засунул голову в комнату, зашел и вышел. Он сказал,
что это его слово и не зависит от того стар или молодой человек, как
только он возьмет деньги, он позволит им насмотреться на него вдоволь.»
«Ах, это действительно страшно, но это значит, что эти люди, что
рубают дрова, не воины? Если не на благо Чжоу, тогда почему они охотятся
на Цзюйчэнь?»
«Возможно потому, что эти дровосеки не любят дисциплину и не
слушаются приказов правительства и армии, так что они действуют сами по
себе.»
«Айя, не говори об этом. Независимо всего этого, нам нужно быстрее уходить.»
Ночь снова заполнила тишина.
…
Кастрюлю достали из печи, внутри булькал пряный суп.
Обычный, дружелюбно выглядящий мужчина, словно настоящий владелец
ларька, разлил суп на четыре тарелки и поставил их перед четырьмя
людьми.
Они послушно сели, словно дети, что ждут пока их старики раздадут еду.
«Сотник, вы собираетесь искать этих лесорубов?» - спросил один из них.
Тот, к кому обратились, обратно поставил кастрюлю на плиту. Он
достал полотенце со своей талии и вытер руки. Его действия были такими
естественными, словно он всю жизнь проводил, готовя здесь пищу.
«Вы можете искать их.» - сказал он: «Но местный Цзиньивэй должен
сделать это. Мы продолжим двигаться на юг.» - сказал он, протягивая руки
в направлении стола.
«Государственный чиновник в Хуайцин увеличил число людей.»
Один из мужчин сидящий за столом сделал большой глоток супа. Пряность заставила его высунуть язык.
«Уже почти Июнь и мы все еще не поймали этого парня. Я
действительно хочу отправить его как свадебный подарок лорду.» - слова
мужчин были заглушены из-за высунутого языка.
«Что за шутка. Что лорд будет делать с таким подарком?» - сказал довольно сотник: «Лорд не знает его.»
Четверка замолчала и просто ела свой суп.
«Но почему сотник хочет двигаться на юг?» - спросил один из них,
отставляя тарелку: «Лесоруб должно быть сейчас убежал, почему он должен
был бежать на юг? Разве он так не загонит сам себя в ловушку?»
Сотник покачал головой.
«Это сказал лорд, так что все должно быть верно.» - сказал он: «Делаем как он сказал.»
Четверо человек утвердительно ответили, а затем ушли, после того
как выпили свой горячий суп. Сотник собрал тарелки и палочки для еды,
словно по привычке. Он напевал мелодию, полоска посуду в эту летнюю
ночь. После он положил ее сундук, потушил печь и неторопливо ушел,
сложив руки за спиной.
Когда небо осветило улицы, четыре-пять человек в гостинице выглядывали наружу через окно.
«Это странно, почему здесь внезапно так много Цзиньивэй?» - тихо спросил один.
«Если их больше, значит их больше. Они делают все что хотят, мы делаем что хотим. Взаимное невмешательство.» - сказал другой.
Он не договорил, когда человек напротив ударил его по лбу.
«Что за взаимное невмешательство? Наша работа такая простая и
почетная?» - мужчина уставился на своего спутника: «Если мы буде так
действовать, нас легко обнаружат Цзиньивэй. Эти люди создают проблемы на
пустом месте. Если мы сейчас выбьем змею из травы, она останется
маленькой. Позволив Лорду вмешаться, мы создадим для себя проблемы.»
Мужчина наклонил шею в знак одобрения.
«Тогда что мы должны делать?» - прошептал он: «Этот калека Семьи Фан не видит?»
Мужчина рядом с ним посмотрел на него и закрыл окно.
«Если он не видит, тогда пусть так и будет. Он не может
оставаться в Рунане вечность.» - тихо пробормотал главный: «Скажите
господину, что план изменился, должны быть сделаны новые приготовления.»
Утром раздался громкий шум во дворе.
После того, как Лэй Чжунлянь закончил уборку переднего зала, он
вышел, чтобы увидеть, что Чжу Цзань подчеркнуто чистит свои зубы ивовой
корой, кусочки пережеванной ивовой коры взмыли в воздух.
«Еда еще не готова?» - спросил он, прополоскав горло и посмотрев назад на фигуру на кухне.
Мисс Цзюнь вышла с едой и позвала Чэнъюй.
Чжу Цзань использовал чистую воду чтобы вытереть рот и лицо, прежде чем пойти за стол.
«Ребенок все еще спит?» - спросил он прямо: «Очень неправильно.»
«Он слишком устал прошлой ночью.» - сказала Мисс Цзюнь,
расставляя еду на стол. Она посмотрела на Чжу Цзаня, чтобы увидеть, что
он странно на нее смотрит.
«Что не так?» - спросила она, намеренно не смотря на себя.
С десяти лет она не была избалованной красивой принцессой. Стоя,
ходя, лежа, она всегда заботилась о себе. Путешествуя по ночам, спя на
открытом воздухе. Если скажут идти, она пойдет. Она умела заснуть сразу
же, как ложилась. Несмотря на ситуацию, держать себя в порядке, для нее
было легко.
Она никогда не была растрёпанной, если только не намеренно.
Чжу Цзань почесал свой подбородок.
Он указал на комнату и спросил: «Твой маленький муж слишком устал?»
Мисс Цзюнь кивнула.
«Да, что не так?» - спросила она.
Чжу Цзань снова коснулся своего подбородка.
«Я просто комментирую.» - сказал он, глядя на Мисс Цзюнь: «Скажи, как ты узнала меня?»
«Я дочь Цзюнь Инвэня города Фунин. Я выросла в Фунине с отцом.
Фунин часто получал защиту Герцога Чэна и когда он пришел на проверку
нашего города, я имела часть с ним встретиться. Мне также повезло
увидеть издали Лорда Хэйра. Лорд Хэйр был невероятно ярким и
могущественным, сложно забыть.»
Цзюнь Чжэньчжэнь была милой и красивой. Когда она тихо и нежно говорит, она была особенно прекрасна.
Чжу Цзань относился к ней серьезной.
Под утренним светом сцена мужчины и женщины смотрящих друг на
друга по мнению Лэй Чжунляня была очень красивой. Временно он даже забыл
смутиться.
«Я понял» - внезапно сказал Чжу Цзань, словно наконец решил проблемы что давно его беспокоила: «Ты не застенчива.»
Женщина должна быть застенчива, когда она рассказывает мужчине о ее восхищении.
Конечно она не испытывала этого. Она также не притворялась.
Мисс Цзюнь улыбнулась ему и опустила свою голову, чтобы поставить посуду.
«Она тоже не была бы.» - внезапно сказал про себя Чжу Цзань.
Рука Мисс Цзюнь застыла.
«Кто?» - спросила она, подняв взгляд.
Смотря на нее, он улыбнулся, показывая зубы.
«Моя жена.» - сказал он.
Жена?
Он был женат?
Возможно. Она не помнит, поскольку она всегда была вдали от дома.
Позже, когда она вернулась, произошли большие изменения с ее отцом,
матерью, ее личностью и она вышла замуж. Она не могла справиться со
своими делами и тем более уделять внимание другим людям.
Возраст Чжу Цзаня был похож на Двенадцатого Королевского Дядю,
который был на три или четыре года старше ее. Сейчас ему бы было
двадцать, он должен был уже жениться. Возможно вокруг него уже бегают
детки.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Пожалуйста, не могла бы ты быть более серьёзной, когда говоришь,
что восхищаешься мной?» - сказал Чжу Цзань, протягиваясь и стукая по
столу: «Если ты слышишь что человек которым ты восхищаешься, женат, не
должна ли ты больше расстроиться?»
Мисс Цзюнь подняла взгляд и сказала: «Я не восхищаюсь тобой.»
Чжу Цзань указал на нее пальцем.
«Ой, не ври и не отрицай свое сердце.» - сказал он: «Если бы ты не восхищалась мной, то разве ты бы запомнила меня?»
«То, что я не забыла не значит, что я должна восхищаться тобой.» -
сказала озадачено Мисс Цзюнь: «Я не смогла забыть тебя из-за моей
оценки таланта Благородного Сына.»
Чжу Цзань моргнул на ее серьезное выражение.
«Ну, это тоже хорошо.» - сказал он.
«Я также не могу забыть Герцога Чэна» - сказала Мисс: «Благородный Сын не может думать, что я…»
Чжу Цзань поднял свою руку.
«Стой.» - прервал он ее, смотря с усмешкой: «То, что ты говоришь, звучит неправильно.»
Мисс снова улыбнулась и со стороны входа раздались шаги.
«Цзюлин.» - закричал Фан Чэнъюй, медленно входа, шаг за шагом.
Мисс побежала вперед, чтобы поймать его руку.
Чжу Цзань вздохнул.
«Я рад. У тебя нет нахальных намерений.» - рассмеялся он: «Поэтому мне значительно комфортнее с тобой.»
Лэй Чжунлянь вздохнул. Как долго он планирует оставаться с ними? Эти несколько дней крайне сложно было выдержать.
После сеанса еды, магазин Цзюлин как обычно открылся.
Видя толпу, ожидающую за дверями, Чжу Цзань был шокирован.
«Как тут может быть столько людей? Они все здесь чтобы разрушить это место?» - сказал он.
«Мисс Цзюнь.»
«Мисс Цзюлин.»
Вся передали ей свои приветствия и автоматически встали в линию.
Первый пошел к столу за консультацией, пока остальные сели на скамьи,
ожидать приказа.
«Мисс Цзюлин, могу я получить лекарство?» - изредка старые дамы и господа почтительно это спрашивали.
Лэй Чжунлянь уводил их.
«Вот так.» - сказал он.
Мед работник написал рецепт, а Лэй Чжунлянь упаковал все.
Фан Чэнъюй сидел за Мисс Цзюнь, за длинным столом. Он был
заставлен книгами, свитками, кистями, чернильницей и клочками бумаги. Он
смотрел вниз, чтобы перелистнуть книгу или смотрел на мисс Цзюнь,
дающую консультацию.
Люди постоянно приходили и входили в зал. В отличие от темных
облаков беспокойства, что обычно висели над другими клиниками, все кто
пришел сюда был возбужден и беззаботен.
Чжу Цзань даже видел, как несколько пожилых женщин, которые
очевидно пришли за покупками, вошли, чтобы отдохнуть. Утки и куры в их
корзинах иногда выбегали, и они со смехом и шутками ловили их.
«Что это. Это клиника?» - спросил он ошеломленно.
«Младший брат, ты должно быть пришедший.» - сказала старая женщина, ждущая в очереди, чтобы взять лекарство.
«Это так очевидно?» - сказал Чжу Цзань приподняв брови.
«Зал Цзюлин всегда был таким. Когда дедушка Мисс Цзюнь был здесь,
тоже было также. Все жители неподалеку любят приходить посидеть здесь.»
- с улыбкой вспомнила старушка: «Старый доктор ушел, поэтому я думала,
что Залу Цзюлин также конец. Но сейчас все хорошо. Мисс Цзюнь вернулась и
Зал Цзюлин вновь открылся.»
Чжу Цзань сказал: «вот как.» - приподняв свои брови.
Но менее чем за мгновение он снова застонал. Он обнаружил большую проблему.
«Постой» - он сделал шаг вперед схватил Лэй Чжунляня, с серьезным лицом он сказал: «Ты забыл взять деньги.»
Лэй Чжунлянь посмотрел на него.
«Мы не берем деньги в этом месяце.» -сказал он.
«Что ты имеешь в виду, говоря, что не берете деньги?» - спросил Чжу Цзань.
Лэй Чжунлянь посмотрел на мисс Цзюнь и Фан Чэнъюя.
«Молодой господин и молодая леди сказали, что так как Зал Цзюлин
вновь открылся, чтобы отплатить ее старикам и жителям, первый месяц
медицинский сбор не будет ничего стоить.» - сказал он.
«Что за черт.» - сказал Чжу Цзань, оборачиваясь и смотря на двух человек.
Почувствовав его взгляд, Фан Чэнъюй поднял взгляд и улыбнулся ему.
«Улыбается, все еще улыбается.» - он сжал свои зубы и быстро подошел: «Эй, вы знаете что вы делаете?»
«Я знаю.» - серьезно сказал Фан Чэнъюй.
Мисс Цзюнь проигнорировала его и подняла свое перо, чтобы написать рецепт пациенту.
«Это нужно лечить медленно. Вам нужно есть женьшень в течении месяца.» - сказала она.
Женьшень!
Месяц!
Чжу Цзань протянул к ее плечу и схватил ее перо.
«Есть словно рис?» - сказал он.
Старик в клинике был взволнован и испуган.
«Это слишком дорого. Это слишком дорого. Я не могу себе это позволить.» - сказал он с трепетом.
«Я должна попросить вас съесть его.» - сказала Мисс Цзюнь.
Старик вытер слезы.
«Я знаю, что юная госпожа просит меня есть его, но даже если я
временно буду есть его, я не смогу есть его всю жизнь. Я не богатый
человек, но заболел болезнью богатого человека.» - всхлипнул он.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Вы не должны есть его всю жизнь. Всего месяц. Я говорю вам, что ваша болезнь исчезнет после лечения. Я не вру.»
Она тяжело дернул свое перо, но Чжу Чзань держал ее.
«Не задерживай мои медицинские процедуры, хорошо?» - сказала она беспомощно.
«Ты даешь лечение?» - прошептал Чжу Чзань: «Ты плохо обращаешься с пожилыми людьми.»
Мисс Цзюнь ударила его в живот.
Чжу Чзань не ожидал, что она сделает что-то, так что сделал шаг назад и отпустил ее.
Мисс Цзюнь написала рецепт.
Чжу Чзань нахмурился и хотел что-то сказать, как кто-то сзади, использовав заднюю часть кисти, тыкнул в него.
«Что ты делаешь?» - он обернулся и посмотрел на Фан Чэнъюя: «Не трогай меня.»
Этот мужчина всегда беспокоился, когда другие трогают его, словно незамужняя девушка.
Лэй Чжунлянь испытал стыд за него.
Фан Чэнъюй выглядел застенчивым, когда посмотрел на него и смущенно рассмеялся.
«Не беспокойся, у нас есть деньги.» - сказал он серьезно, возвращаясь к книге перед ним: «Посмотри, наши расходы.»
Чжу Цзань посмотрел в книгу записей. Когда он прочитал «Дэ Шэн Чан», его брови вскочили.
«Ооооо» - протянул он и его глаза снова прошлись по Фан Чэнъюю и
Мисс Цзюнь: «Хорошо, вы достаточно богаты.» - сказал он с негодованием:
«Но просто из-за того, что вы богаты, не значит, что вы можете тратить
деньги.»
Фан Чэнъюй мягко улыбнулся.
«Нет такой вещи.» - сказал он и добавил: «Сложно купить счастье
за деньги. Сейчас мы тратим деньги и все счастливы. Мы счастливы,
поэтому многие другие счастливы. Покупка счастья стоит того.»
Чжу Цзань странно посмотрел на него.
«Образ мышления богатых уникален.» - сказал он.
Фан Чэнъюй смущенно улыбнулся.
«Здесь действительно нет ничего особенного, возможно ты просто не
видел таких богатых людей, как мы. Чем больше ты людей встретишь, тем
менее это будет странным.» - серьезно сказал он.
Чжу Цзань охнул и поморщился.
«Я не знаю, может у меня неправильное восприятие,» - сказал он,
смотря на Фан Чэнъюй: «но мне постоянно кажется, что ты оскорбляешь
меня.»
…
Чжу Цзань оперся на колонну, наблюдая за людьми, что постоянно входят и выходят. Он целыми днями цокал языком.
Наконец, однажды на закате, когда люди, что просили консультацию ушли, Чжу Цзань отправился к Мисс Цзюнь с серьезным лицом.
«Я не думаю, что то, что ты делаешь, правильно.» - сказал он: «Ты не получаешь с них выгоду.»
За последние несколько дней он изучил происхождение Мисс Цзюнь и
Фан Чэнъюй. Естественно он слышал о бое между Цзюнь Цзюлин и старым
толстяком Яном.
Мисс Цзюнь не подняв взгляда продолжила убирать стол.
«Ты неправ. Я получаю выгоду.» - сказала она: «Увеличение имени
моего зала Цзюлин это выгода. Это хорошо для тебя, хорошо для меня и
хорошо для всех.»
«Ты не пытаешься сразиться с семьей Ян и ты не просто хочешь
распространить имя зала Цзюлин.» - сказал Чжу Цзань: «Ты рано или поздно
с своими навыками смогла бы это сделать. Почему ты тратишь деньги?»
Она могла рано или поздно сделать это, но у нее не было времени. Ей всегда не хватало времени.
Деньги, что она заработала, естественно использовались для покупки времени.
Мисс Цзюнь подняла взгляд.
«Потому, что я у меня есть деньги.» - сказала она: «Если у тебя
есть деньги, ты естественно хочешь их потратить. Почему ты так много об
этом думаешь.»
Чжу Цзань больше ничего не сказал. Фан Чэнъюй используя стол, перебрался к ним.
«Цзюлин, не говори так.» - сказал он: «Это потому что у тебя есть деньги, ты думаешь так. Не все могут думать также.»
Во время речи на него смотрел Чжу Цзань.
«Действительно, мы просто хотим делать это ради семьи Цзюнь. В
коне концов Зал Цзюлин - старый бизнес семьи Цзюнь, так что мы хотим,
чтобы о нем помнили. И просто так получилось, что у нас нет недостатка
денег. Это хорошо, так что я не слишком беспокоюсь об этом.»
Чжу Цзань закатил глаза.
«Ты не слишком беспокоишься об этом?» - сказал он: «У тебя должно
быть действительно более чем достаточно денег, чтобы думать так.»
Фан Чэнъюй просто слегка улыбнулся и промолчал.
«Поскольку ты так богат и не беспокоясь разбрасываешься деньгами,
тебе лучше делать это со смыслом.» - Чжу Цзань внезапно коснулся своего
подбородка и сказал: «Заключим сделку.»
И Мисс Цзюнь и Фан Чэнъюй посмотрели на него.
«Что за сделка?» - спросил Фан Чэнъюй. Не дожидаясь ответа, он
рассмеялся и сказал: «Старший брат, нам не нужно заключать сделку. Тебе
просто нужно сказать это, так как ты спаситель Цзюлин.»
Чжу Цзань задохнулся от смеха.
«Не используй ко мне слово спаситель.» - сказал он.
«Как его используют на нем?» - подумал Лэй Чжунлянь, но он не посмотрел на него со входа, где стоял.
«Почему ты сегодня не закрываешься?» - спросил Чжу Цзань: «Раньше вы закрывали вход.»
«Почему он всегда спрашивает почему? Он хочет больше почему чем мы можем дать.» - подумал Лэй Чжунлянь.
«Это потому что вы ждете кого-то?» - продолжил Чжу Цзань, не
дожидаясь ответа Мисс Цзюнь и Фан Чэнъюя. Он потер руками: «Это хорошо.
Заплатите мне за сопровождение вас домой.»
С чего он взял, что они попросят его провести их назад?
И почему они должны просить его сопровождать их?
Троица в комнате посмотрела на него.
Чжу Цзань поднял бровь.
«Это странно?» - спросил он: «Вы пришли сюда, чтобы избежать
проблем. Уже почти месяц прошел и дело разрешилось, так что естественно,
что вы вернетесь назад. Сторона Дэ Шэн Чан подготовила персонал, но
ваша семья определенно отправит людей забрать вас. Если вы сбежали так
далеко, это значит, что ваш враг определенно силен, так что вам нужна
могущественная защита, как я. Разве это не очевидно?»
Это очевидно? Как это может быть очевидным?
Лэй Чжунлянь посмотрел на него, не зная, что думать.
Чжу Цзань посмотрел на их выражения и потер свой лоб.
«Конечно, я умный человек.» - рассмеялся он: «Ничего удивительного. Вы просто возможно не заметили, насколько я умный.»
Фан Чэнъюй промолчал, лишь улыбнувшись.
«Ты только что спросил о Дэ Шэн Чан.» - сказала Мисс Цзюнь и встала, чтобы пойти ко входу.
Тот факт, что семья Фан была поймана внутренним предателем, не
был известен всем в Рунане, но для Дэ Шэн Чан разоблачение Главы
Лавочника Суна определенно приведет к изменениям в персонале. Они
определенно будут знать детали.
Дэ Шэн Чан определённо знают внутреннюю историю, но не все знали это.
Так что он действительно очень невероятен.
«Старший брат действительно невероятен.» - сказал искренне Фан
Чэнъюй: «Я действительно не встречал столь умного человека как Старший
Брат.»
Чжу Цзань рассмеялся.
«Ничего такого. Ты все еще юн и впервые куда-то вышел.» - сказал
он. Он похлопал Фан Чэнъюя по плечам: «Тебя ждет еще куча встреч с
разными людьми…»
Он сердечно рассмеялся.
«Но ты возможно не увидишь множества умных людей, потому что таких как я очень мало.»
Таких как ты действительно очень мало.
Лэй Чжунлянь не мог не прислушаться. Он отправился ко входу с Мисс Цзюнь.
«Молодая Госпожа.» - его глаза сверкали, и он указал: «Они прибыли.»
Команда лошадей вышла на улицу, поднимая пыль. Лидер людей снял свою рисовую шляпу, чтобы посмотреть на них.
«Ах! Молодая Госпожа.» - закричал он.
«Управляющий Гао» - с улыбкой сказала Мисс Цзюнь, приветствуя его.
«Молодая госпожа, вас здесь было очень легко найти.» - рассмеялся
управляющий Гао: «Нам даже не нужны были люди из обменной фирмы, чтобы
отправиться в путь. Не входя в город, просто упоминая Зал Цзюлин все
указывали нам дорогу.»
Мисс Цзюнь с улыбкой слушала его.
«Управляющий Гао, вы прибыли.» - сказал Фан Чэнъюй.
Он очень медленно подошел и не перешагивал через порог. Одна нога была внутри, а другая снаружи, он опирался на дверь.
Когда управляющий Гао посмотрел на него, улыбка на его лице
внезапно застыла. Затем тишина разрушилась, и он скатился с своей
лошади.
Люди не прекращали удивленно вскликивать, когда они видели, что управляющий Гао вновь встал и поплелся к ним.
«Юный господин, юный господин.» - закричал он и побежал. Он упал
на колени возле двери и схватился за край одежды Фан Чэнъюя: «У небес
есть глаза, вам наконец стало лучше.»
Когда он это сказал, его руки поднялись к небу, и он всхлипнул.
«О боже!» - Чжу Цзань был в ужасе, когда стоял у двери: «Это уже
слишком. Как много денег вы должны ему дать, чтобы заставить его так
всхлипывать.»
Управляющий Гао не остановился даже когда полностью настала ночь.
Он сидел во дворе, его глаза не покидали Фан Чэнъюя ни на мгновение. Из его глаз постоянно лились слезы.
«Хотя я слышал, что Юный Господин пошел на поправку, но…» -
сказал он, поднимая свои руки, чтобы прикрыть глаза. Управляющий Гао
хныкнул: «Увидеть все самому совершенно отличается от воображения.»
«Насколько же несчастен твой Молодой Господин в твоем
воображении?» - вмешался голос, разрывающий слезливую и трогательную
атмосферу.
Управляющий поднял взгляд и посмотрел на молодого человека,
сидящего на веранде. Он видел постороннего, когда прибыл и думал, что
тот не похож на прислугу обменной фирмы Рунан.
Но Молодая Госпожа ничего не говорила, и он не спрашивал.
«Это не страдание, а радость. Влияние воображения не так велико,
как увидеть все самому.» - сказал он и вытер слезы: «Это слишком
великолепно. Я должен отправить сообщение, чтобы дома приготовились, так
чтобы Госпожа и Старая Госпожа не были слишком шокированы.»
«Бабушка, мама и сестры в порядке?» - спросил Фан Чэнъюй.
Управляющий Гао кивнул.
«В порядке. Просто подождите, пока вы и молодая госпожа вернетесь.» - сказал он радостно: «Вы не знаете, но дома…»
Когда он сказал это, его снова прервал кашель.
«Не рассказывай ничего о доме. Ты сам сказал, что воображение и
реальность разные.» - сказал Чжу Цзань, вставая: «Иди обратно и посмотри
сам.»
Он прошел несколько шагов.
«Давайте поговорим о том, когда мы уходим. В конце концов я очень занят.»
Что это за человек? Так фамильярно, почему он ведет себя, словно господин?
Он старший Мисс Цзюнь?
Управляющий Гао не смог не посмотреть на него с удивлением.
В этот момент кто-то должен был представить этого человека, но троица не была намерена говорить.
Лэй Чжунлянь не знал, как это сказать, Фан Чэнъюй не хотел ничего
говорить, а Мисс Цзюнь было лень что-то говорить, потому, что она уже
знала, что ей не нужно ничего говорить.
Достаточно скоро, не дожидаясь пока Управляющий Гао заговорит, Чжу Цзань уже вмешался.
«Возможно ты не знаешь кто я, так что я представлюсь.» - сказал
он, указывая на Мисс Цзюнь, что сидела в стороне: «Я спаситель вашей
молодой госпожи.»
Спаситель?
Управляющий Гао был шокирован.
Спаситель? Так на дороге действительно было опасно? В письме не
говорилось ничего об этом. Конечно, там сообщалось лишь хорошее, а не
плохое. Какая опасность? Были ли травмы? Бедный молодой господин и
молодая госпожа так много страдали.
Когда он хотел заговорить, Чжу Цзань поднял руку, чтобы остановить его.
«Не нужно слез. Важно то, что у меня нет лишнего времени.» -
сказал он: «Спасение жизни уже проплачено и не нужно повторять. Теперь
давай поговорим о плате за мое сопровождение эти двоих богатых людей
домой.»
Плата? Цена? Управляющий Гао посмотрел на мужчину перед ним. Хотя
он еще не полностью отреагировал, как управляющий обменной фирмы, его
инстинкт в отношении денег заставил его спросить.
«Сколько ты стоишь?» - спросил он.
Спросить, сколько стоит человек значит, что к нему относятся как к товару.
Для человека с горячей головой это было оскорбление, что нельзя проигнорировать. Они взорвутся желанием убивать на это.
Однако Чжу Цзань не вспыхнул жаждой крови, а лишь улыбнулся.
«Я стою очень много.» - гордо и счастливо сказал он.
…
Насекомые летними ночами раздражительны, но вскоре их чириканье пропало и мир затих.
Эта смертельная тишина душила, даже если в угольной тьме нет никого.
Внезапно засвистел ветер, издавая треск. Белая бумажка покачивалась, словно руки танцора.
Даже призраки забоятся смерти в этой ситуации, так что не удивительно, что человек испугался бы.
Во тьме, выскочило что-то черное, сопровождающие низким криком.
В следующее мгновение мир темноты разлетелся.
«Какого призрака ты так кричишь!»
«Напугал меня до смерти!»
На кладбище можно было услышать крики.
Крики не прекращались. Их сопровождали звуки стремительных шагов и лязга оружия.
«Плохо!»
«Кто это?»
«Предатели!»
На кладбище раздавались крики и проклятья, в сопровождении звона мечей.
Звуки битвы не прекращались и наконец один из людей не смог устоять.
«Бейлиф на работе, бейлиф на работе, кто вы, люди?» - закричал кто-то.
Его ударили в ответ.
«Смеешь притворяться бейлифом?» - сказал холодно мужчина: «Твой дедушка бейлиф.»
Что?
Мужчина, на которого наступили, почувствовал, что его шея еще немного и сломается, он не мог скрыть свою личность.
«Мы бейлифы из офиса Хуайцин. У нас есть официальный приказ.» - громко закричал он.
Когда он заговорил, кто-то зажег факел, освещая его бледное лицо,
словно у призрака. Человек на которого наступили не погиб от этого, но
смерть от испуга почти достигла его.
Одна рука потянулась и коснулась его. Он достал приказ и потряс его.
«Так это действительно был бейлиф.» - сказал он, его глаза показывали его удивление.
Все другие люди вокруг также остановились и зажгли свои факелы. Две стороны наконец ясно увидели друг друга.
Все были одеты в простую одежду, очень неприметную. Но они все держали мечи и на их поясах висело оружие.
С каждой стороны было четыре-пять человек, но пятеро с одной
стороны все лежали на земле, двое были явно мертвы. Остальные
травмированы и в ужасе.
«Это действительно бейлиф.» - мужчина закончил читать приказ и нахмурился. Он убрал свою ногу.
Мужчина на которого наступили, спасся и сжал свою шею, сев.
«Вы не преступники, которых мы преследуем. Будут ли какие-то недоразумения?» - смело спросил лидер нападавших.
С другой стороны, на него холодно посмотрели.
«Вы все бейлифы. Из-за чего вы такие скрытные?» - спросил один из мужчин.
Выражения трех человек лежащих на земле показали неудовлетворенность.
«Мы скрытные? Разве не вы скрытные? Иначе почему бы мы думали, что вы из Семьи Фан?»
Конечно они не посмели сказать это.
«Да, бейлифы. Нам поручено схватить преступников. Конечно мы не
можем махать вокруг плакатами и бить в барабаны.» - сказали они
рассмеявшись.
Остальные люди были все также холодными и даже несколько раздраженными.
«Действительно, что за дерьмо. Почему они появились перед нами.» - сказал недовольно один из них: «Убит наш лидер.»
«Седьмой Глава, давайте просто разберемся с ними. Они довольно глазастые.» - сказал вслух другой человек.
Эти слова заставили трех выживших на земле вспыхнуть страхом.
«Вы не можете это сделать, м-мы бейлифы.» - заикались они.
Люди кинули на них взгляды, словно смотря на муравьев.
«Какое совпадение, мы также бейлифы.» - сказали они. Один из них достал пластинку идентификатор.
Цзиньивэй!
Под факелом они смогли увидеть пластинку. Троица на земле побледнела.
Небеса, они старались быть предельно осторожными, так как они смогли столкнуться с этими предками?
Почему эти предки бродили в Рунане?
Действительно, слишком проблемно.
Они лишь смели думать об этом, но Цзиньивэй сказал это в слух.
«Это действительно проблемною. Почему мы столкнулись с этими
бейлифами.» - сказал один из Цзиньивэй с ледяными глазами: «Вы
действительно бейлифы?»
Это заставило троицу на земле почувствовать себя словно заточенными во льду. Их сердца почти прекратили биться.
Конец, конец, конец.
Как только человек попадет в их руки, они могут сделать что-то из
ничего. Не говоря уже о ситуации если действительно есть что-то.
«М-м-мы действительно бейлифы. У-у нас есть приказ.» - сказал один из них, стуча зубами.
Цзиньивэй посмотрел на них словно ядовитая змея, его рот искривился в снисходительной насмешке.
«Забудьте об этом, у нас тоже есть официальная задача. Мы можем
заняться этими отбросами после.» - тихо сказал один из Цзиньивэй, смотря
на дрожащих бейлифов на земле: «Такая неудача.»
Сказал он в застойный ночной воздух, нахмурившись и будучи раздраженным.
«Этот парень слишком быстро уходит.»
Покачал он головой.
Июньское небо плакало словно ребенок, принося порывы ветра и взрывы грома. Путешествующая группа мгновенно вздрогнула.
«Давайте, быстрее.» - громко закричал кто-то в группе.
«Мы спешим найти укрытие от дождя или мы собираемся выставить палатки.» - спросил кто-то.
«Ты дурак. В десяти милях нет деревень, одна пустошь. Где мы сможем найти убежище от дождя?» - спросил первый.
«Тогда поставим палатки.» - ответил кто-то.
«Ты дурак, сам будешь ставить палатки. Это проходящий дождь, он исчезнет через минуту.» - снова закричал голос.
Управляющий Гао больше не слушал. Он смотрел вперед и назад, когда лошади дернулись.
«Благородный Сын Лин, тогда почему вы так спешите?» - спросил он.
Чжу Цзань впереди оглянулся. Он взял что-то со спины его лошади.
«Быстро одевайте этот дождевик.» - сказал он, морща брови: «Разве их нет у всех? Что за вопросы?»
Тогда ты должен сказать поспешить и одеть дождевик. Простые крики лишь заставят всех паниковать.
Управляющий Гао цокнул языком.
«Мне нужно это сказать? Не все это знают?» - сказал Чжу Цзань, похлопав по своему дождевику.
«Вы вообще ранее путешествовали? Вы вообще стража? Или отбирали первых попавшихся людей?»
«Как много потратили на этих людей?»
«Что за глупая расточительность?»
«Вы, богатые люди, не можете так тратить деньги.»
Управляющий Гао не мог больше выслушивать это. Он развернулся и закричал, чтобы все одели дождевики и прекратили разговоры.
Хотя шел мощный дождь и горный ветер был довольно холодным, Управляющий Гао все же потянулся и вытер пот со своего лба и лица.
«Говоришь, почему вы пригласили его?» - прошептал один из людей,
что следовали за ним: «Это правда? Мы должны слушать его весь путь?»
Управляющий Гао с ужасом всхлипнул.
«Слушай.» - сказал он, после посмотрел на человека, чей дождевик не смог замаскировать его непоколебимую фигуру.
«Потратил десять тысяч таэлей серебра, бесполезно, впустую.» - бормотал он про себя, так что, его товарищи не слышали.
«Однако, этот человек хорош. Организация неплохая и мы быстро
продвигаемся.» - сказал преследующий: «Плохо то, что он слишком много
говорит.»
Вскоре как он сказал это, снова закричал Чжу Цзань.
«Управляющий Гао.»
Спутник отбежал назад и кинул сочувствующий взгляд Управляющему Гао.
Управляющий Гао взял дождевик и развернулся, чтобы утвердительно ответив, выжимая улыбку.
«Благородный сын Лин…» - сказал он.
Чжу Цзань поднял руку.
«Я уже говорил.» - сказал он: «Не называйте меня больше Благородным Сыном Лином. Звучит так, словно вы называете меня сыном.»
Управляющий Гао странно посмотрел на него.
О твоя фамилия Лин… возможно, что раз ты сейчас не хочешь, чтобы
тебя называли Благородны Сыном Лином, тогда и в будущем не захочешь
носить имя Господин Лин или старый господин Лин?
«Тогда как я должен называть вас, Благородный Сын?» - спросил он.
Чжу Цзань задумался на мгновение.
«Зовите меня Благородный Сын Цзю.» - сказал он.
Управляющий Гао кивнул.
«Да, хорошо.» - сказал он: «Благородный Сын Цзю.»
После того как он сказал это, раздался гром и дождь усилился.
«Поспешим.» - сказал Чжу Цзань, надев рисовую шляпу. Он поспешил
своей лошадью вперед: «Будьте осторожны, держите глаза востро и пусть
ваша лошадь делает небольшие шаги.»
Управляющий Гао выдохнул.
«Десять тысяч таэлей много. Но спасение жизни дороже.» - сказал
он сам себе: «Шумные, шумные, если они не думают, что это шумно, тогда
это страшно.»
Он опустил свою рисовую шляпу и двинулся в центр группы.
Как и сказал Чжу Цзань, это был проходящий ливень, он вскоре закончился.
Лэй Чжунлянь держал поводья одной рукой и рисовую шляпу другой.
Пока он струшивал капли дождя, к нему приблизилась лошадь. Даже не глядя
на его, Чжу Цзань забрался на карету.
«Темп недостаточно быстрый.» - сказала в карете Мисс Цзюнь, сдвинув занавес.
По сравнению с легкой и потрепанной каретой, в которой они
отправились сюда, их текущая карета была просторной и роскошной, с
несколькими чайными столиками внутри, а также даже небольшая книжная
полка.
Фан Чэнъюй опирался на подушки, обдувая себя, он смотрел через
свернутый бамбуковый занавес за пределы кареты. Его выражение было
счастливым и расслабленным.
Мисс Цзюнь держала в своей руке веер и слегка обдувала себя, когда заговорила с Чжу Цзанем.
«Темп недостаточно быстрый, в чем проблема?»
«Ты винишь меня?» - сказал обижено Чжу Цзань. Он протянул свою руку: «Чай, чай.»
Мисс Цзюнь отступила назад. Фан Чэнъюй уже встал, чтобы налить Чжу Цзану чая, пока тот говорил. Он передал ей чашку.
Мисс Цзюнь взяла чашку и передала ее Чжу Цзяну. Чжу Цзань залил все сразу в рот.
«Это из-за тебя.» - продолжил он, откинув чашку.
Мисс Цзюнь потянулась и поймала ее.
«Поскольку ты настояла на том, чтобы задержать отбытие, сейчас
самое трудное время для путешествия.» - сказал Чжу Цзань: «Если бы мы
вышли 23 числа, как я говорил, мы бы уже были в Хуайцин.»
«Я сказала, что будет месяц консультаций, так что как я могла не
сдержать свое слово?» - сказала мисс Цзюнь: «Люди будут говорить, что мы
пустозвоны.»
«Да, у нас есть деньги. Мы можем себе это позволить.» - добавил Фан Чэнъюй: «Обещание стоит тысячу монет.»
Чжу Цзань развернулся и издеваясь сказал.
«Ты можешь просто бросить в них свою тысячу золотых монет или
бросить их другим докторам и аптекам, чтобы они смогли их осмотреть.
Разве это не тоже самое?» - сказа он.
«Как это может быть одним и тем же?» - сказала Мисс Цзюнь: «Как другие доктора могут сравниться со мной?»
Чжу Цзань рассмеялся.
«А я не заметил.» - сказал он: «Что ты такая нарциссическая.»
«Это кто здесь нарцисс?» - подумал Лэй Чжунлянь, посмотрев на него.
Чжу Цзань посмотрел на него.
«Дядя.» - сказал он: «Ты действительно должен мне кучу денег.»
Мисс Цзюнь махнула своим веером и слегка улыбнулась, после посмотрела на Чжу Цзана и вздохнула.
«Как ты пробыл на северных землях столько лет?» - спросила она.
«Куда бы я пошел кроме северных территорий.» - сказал Чжу Цзань,
прислонившись спиной к спинке и размахивая ногами, что почти достигли
земли.
После битвы Двенадцатым Королевским Дядей, он вероятно перестал приходить в Бэйцзин. В конце концов он любил неприятности.
Она не знала, чем Герцог Чэн занимался в эти годы.
«Твой отец в порядке?» - спросила она.
«Да.» - сказал Чжу Цзань, смотря на ясное небо.
«Полностью восстановился от зимнего кашля?» - Мисс Цзюнь не могла снова не спросить об этом.
Чжу Цзань повернулся и посмотрел в ее яркие глаза.
«Кажется, что ты действительно беспокоишься о моем отце.» - сказал он.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Мы близко к северу. Люди, которых он защищает, очень беспокоятся о нем.» - сказала она.
Чжу Цзань рассмеялся, после снова посмотрел на нее.
«Что ты пытаешься увидеть? Ты не сможешь догадаться, кто я.» -
Мисс Цзюнь не могла не подумать об этом с небольшим озорством. Она
посмотрела на него с легкой улыбкой.
«Не смотри на меня с таким восхищением. Смотри на своего
маленького мужа.» - сказал Чжу Цзань, отворачиваясь и смотря прямо
вперед.
Впереди поля постепенно сменялись густыми лесам.
Мисс Цзюнь улыбнулась и хотела что-то сказать, когда Чжу Цзань внезапно выпрыгнул из кареты.
«Стоять.» - сказал он.
Лэй Чжунлянь потянул поводья и лошадь остановилась.
Остальная группа была немного озадачена его криком и сделала еще пару шагов, прежде, чем остановиться.
Что на этот раз?
Управляющий Гао поспешил к нему.
«Благородный Сын Цзю, что случилось?» - спросил он.
Чжу Цзань посмотрел вперед.
«Перед нами не очень мирно.» - сказал он.
Не очень мирно?
Все посмотрели вперед.
Из-за ливня все видели ландшафт. Куда бы они не посмотрели, нигде
не увидеть других путешественников. Дождь омывал землю, они лишь
чувствовали успокаивающий и освежающий запах дождя.
Иногда над их головами пролетали птицы.
«Что происходит впереди нас?» - громко спросил Управляющий Гао.
Часовой впереди получил вопрос и после несколько быстрых лошадей
отправились на разведку. Спустя некоторое время из леса вверх пошел дым.
Это сигнал, что все чисто.
Люди вздохнули с облегчением.
«Благородный Сын Цзю, как видите там ничего нет.» - любезно сказал Управляющий Гао.
Чжу Цзань посмотрел вперед, скрестив руки. Его выражение осталось спокойным, но его глаза были тверды.
«Я чувствую что-то.» - сказал он.
«Что?» - спросил управляющий Гао.
«Инстинкт» - сказал Чжу Цзань.
Все были слегка шокированы.
Этот человек раздражал всех весь путь, но раньше это еще можно
было терпеть, а теперь он говорит, что остановил их из-за инстинкта?
«Вы не должны смотреть сверху вниз на инстинкты дровосека.» - сказал с кривой улыбкой Чжу Цзань.
Дровосек?
Какое тут отношение к инстинкту?
Какие инстинкты требуются дровосеку?
Управляющий Гао не понимал и повернулся к Мисс Цзюнь.
«Обходим.» - сказала Мисс Цзюнь: «Идем вокруг леса.»
Правильно, приказ ответственного лица, он должен подчиниться.
«Обходим, обходим.» - громко сказал Управляющий Гао.
«Мы потратим кучу времени на обход.» - не мог не упомянуть кто-то.
«Ты хочешь срезать путь или спасти жизнь?» - спросил Чжу Цзань.
«Этот человек действительно… раздражает.»
Мужчина отступил и ничего не ответил.
«Идем.» - сказал Управляющий Гао и поспешил лошадью вперед.
Группа сменила свой курс.
…
Путешественники были похожи на стрелы, когда их сердца нацелены возвратиться и люди дома с нетерпением ждали их.
Небо больше не было ярким, когда кто-то скакал по улицам к дому
Семьи Фан. Пару мгновений спустя молодая служанка вбежала в комнату
старой госпожи Фан.
Старая госпожа Фа быстро отправилась к Госпоже Фан.
Фан Юньсю и Фан Юйсю тоже были здесь.
«Они почти в Хуайцине» - сказала стара госпожа Фан.
Все сразу обрадовались.
Хотя новости о том, где Фан Чэнъюй приходили почти каждый день, каждый раз, когда они слышали их, они были счастливы.
«Это хорошо, мы сможем увидеть младшего брата в 15.» - сказала Фан Юньсю, хлопнув руками.
«Они действительно медленно идут.» - внезапно сказала госпожа Фан.
Сейчас они должны были уже быть в Хуайцине.
«Состояние юного господина лучше. Он медленно, но уверенно ходит.» - сказала наложница Юань.
«Да, и время от времени на дороге он встречает людей из фирмы.» -
сказала старая госпожа Фан: «Всегда есть задержки на день или два.»
«Да, эти люди никогда не видели юного господина.» - сказала наложница Юань, вытирая слезы счастья.
Возможно они никогда не ожидали увидеть молодого наследника.
Глаза старой госпожи Фан сверкали слезами.
Госпожа Фан была немного неспокойна.
«Но, это нормально увидеть его после. Сейчас он должен вернуться
домой и снять наши беспокойства.» - сказала она: «Что если что-то
произошло?»
Беспокойство, что что-то произойдет не так, было частью
материнского страха за своего сына. Это также показывало глубокую заботу
о ее сыне.
Наложница Юань не могла не рассмеяться.
«Госпожа, не беспокойтесь. Юная Госпожа там, а также много
стражи. Они идут по главной дороге и все из обменной фирмы встречаются с
ним. Даже правительство было предупреждено. При таком ярком освещении
там не может быть опасности.» - закричала она.
Она посмотрела на старую госпожу Фан.
«Старая госпожа, когда вы вышли замуж, вы должны были такое видеть. Не могли бы вы сказать?»
Никто не ответил ей. Она посмотрела на старую госпожу Фан и увидела, что старая матрона была ошеломлена.
«Старая госпожа?» - наложница Юань не могла не позвать ее.
Вздрогнув от голоса наложницы, Старая Госпожа Фан вырвалась из своей задумчивости.
«Не могли бы вы?» - повторила наложница.
«Да.» - сказала старая госпожа Фан и встала: «Я пойду в офис округа.»
Смена темы была слишком внезапная.
«Бабушка, не волнуйся.» - улыбнулась Фан Юйсю: «У нас достаточно времени подготовиться к возвращению младшего брата.»
Все вспомнили, что должно было произойти.
Хотя люди в Янчэн знали, что Главный Лавочник Сун замышлял что-то
против семьи Фан и правительство также собрало доказательства по этому
делу, подробности не оглашались публике. Семья Фан организовала
обезглавливание Главы Лавочников Суна и публичное осуждение, когда
вернется Фан Чэнъюй.
Тогда у всех будет глубокое понимание правды. Они также увидят
восстановление Фан Чэнъюя и смогут полностью очистить слухи о проклятии.
Старая госпожа Фан хотела пойти в офис и обсудить соглашение.
«Да, старая госпожа, не спешите.» - сказала наложница, улыбаясь.
Не дожидаясь ответа старой госпожи, она улыбнулась госпоже Фан.
«Ах, эти слова слишком пусты. Как мы можем не беспокоиться?
Действительно не могу дождаться возвращения Юного Господина и увидеть,
как отделится голова этого гнусного человека.»
Люди в комнате засмеялись.
Наблюдая, как старая госпожа Фан уходит, Фан Юйсю тихо вздохнула и хлопнула руками.
«Пусть Будда благословит и защитит.» - прошептала она.
Фан Юньсю посмотрела с удивлением на нее.
«Почему ты молишься Будде?» - спросила она.
Потому что, когда дело было в разгаре, Госпожа Фан молилась
Будде, а Фан Юньсю иногда воздерживалась и пела сутры, но Фан Юйсю
никогда не делала этого.
Она сказала, что, если вы сможете попросить у Будды благословение, это не Будда.
Но теперь она просит его защиты?
«Что-то не так?» - спросила Фан Юньсю.
«Нет, ничего.» - сказала Фан Юйсю, покачав головой: «Только
хорошие вещи. Я на самом деле не молюсь Будде, а прошу о помощи. В этот
день пусть будет много людей, что много что делают, я надеюсь, что Будде
не будет сложно и он будет справедливым.»
Фан Юньсю кивнула и протянула руку.
«Да, конечно, ты увидишь, что все будет по немногому становиться все лучше.» - сказала она.
Фан Юйсю улыбнулась и кивнула.
«Ну, все делают свое дело. Пойдем и сделаем что-нибудь.» - сказала она.
…
«Расслабьтесь, я уже все спланировал.» - Окружной Магистрат Ли
округа тепло сказал это, когда он увидел, как входит Старая госпожа Фан.
Старая Госпожа Фан поклонилась и поблагодарила его.
«Просто…» - она прервалась, после спросила: «У Сун Юньпина есть сообщники?»
Окружной Магистрат Ли кивнул.
«Есть. Некоторые из слуг в вашем доме и некоторые люди в обменной фирме.» - сказал он: «Все они были его сообщниками.»
Все эти люди были зачищены. В зависимости от виновности их садили в тюрьму или убивали.
«Я имею в виду» - сказала старая госпожа Фан: «Он получал инструкции от других людей?»
Здесь она снова вздохнула.
«У нас действительно не было вражды с Сун Юньпин, а теперь есть.»
Окружной Магистрат Ли засмеялся.
«Так с кем у вас глубокая вражда?» - спросил он.
Старая госпожа Фан снова вздохнула.
Если бы она могла определить, она бы не спрашивала.
«Не убегайте от своего воображения. Вы можете не знать, каких
людей я видел на своем месте в течении десятилетий.» - сказал окружной
магистрат Ли, указывая на тюрьму: «Люди совершают преступления по самым
разным безумным причинам. Вы не можете представить это. Если бы вы
услышали, то не поверили бы.»
Старая госпожа Фан вздохнула и снова была счастлива.
«Я не беспокоюсь о нем больше, Чэнъюй возвращается» - сказала она: «Все закончилось, и мы теперь сможем спокойно жить.»
Окружной Магистрат Ли кивнул.
«Да, вот о чем вам нужно думать.» - рассмеялся он: «Когда Юный
Господин Фан прибудет, дайте мне знатью. Я также пойду встречать его.»
Старая госпожа Фан поблагодарила их и ушла.
Окружной Магистрат Ли стоял на крыльце и наблюдал, как она
уходит. После того, как он больше ее не видел, улыбка на его лице
исчезла. Он развернулся и отправился на задний двор. Он прошел через
несколько дверей, прежде, чем подошел к камере.
Темное, душное зловоние, исходящее из камеры, душило.
Окружной Магистрат Ли использовал платок, чтобы закрыть свой нос, когда встал у входа в камеру.
«Это действительно так раздражает. Они идут слишком медленно.» -
пожаловался он: «Двигаются влево, вправо, так много раз, что просто
невозможно поймать.»
«Это естественно. Однажды укушенный змеей будет бояться веревку
десять лет.» - сказал хриплый голос из камеры: «Господин Фан был убит. В
конце концов младшего будет ждать та же катастрофическая судьба.»
Господин Фан естественно говорил за господина Семьи Фан, Фан Няньцзюня, которого убили горные бандиты.
Хотя Окружной Магистрат Ли не был тогда чиновником, он знал об этом старом инциденте.
Когда он подумал о том инциденте, улыбка достигала его глаз. Очевидно, что он был очень доволен.
«Это действительно далекая память. Они действительно скользкие в этот раз.» - сказал он: «Мы несколько раз провалились.»
«Если они снова смогут сбежать, они все равно должны будут
вернуться сюда. Будут тысячи, десятки тысяч путей, которые приведут к
дворцу Короля Ада.» - голос в тюрьме говорил с явным весельем. Затем его
атаковал приступ жесткого кашля.
«Можешь продержаться?» - спросил Магистрат Ли.
Через какое-то время кашель остановился.
«Ах, могу. Я продержался так много лет, я боюсь, что это мой конец.» - хрипло сказал он.
«Да, с тобой поступили неправильно.» - сказал Магистрат Ли: «Но
все, что мы сможем сделать, это найти Молодого Господина Фана как можно
скорее и убить его.»
Голос внутри ответил утвердительно.
«Хорошо, я пойду ждать новостей. Я считаю, что скоро все
наладиться. В этот раз они не смогут совершить обход.» - сказал
Магистрат Ли.
Голос внутри больше ничего не сказал, соглашаясь.
Окружной Магистрат Ли развернулся и вышел, после на мгновение остановился.
«Доставьте еду.» - крикнул он, приказывая подать странно пахнущее блюдо в камеру.
Как только рука высунулась из клетки, она схватила тарелку. Скоби
звенели от движения и сухая трава, на которой сидел узник не прекращала
шуршать. Он откинул свои сухие волосы, оголяя лицо Лавочника Суна. Он
опустил свою голову и начал есть еду на тарелке.
«Пока будет эта еда, а через несколько дней будешь есть пищу для
тех, кого ждет обезглавливание. Она будет богатой.» - сказал тюремный
стражник.
Сун Юньпин опустил голову и хихикнул.
«Да, обезглавлен, обезглавлен. Я буду обезглавлен.» - сказал он.
Тюремный стражник кинул взгляд на сумасшедшего и вышел, напевая песню.
…
Под палящим июньским солнцем, на дороге поднялась пыль, заставив путешественников выглядеть еще более вымотанными, чем они были.
Теперь группа пыльных уставших людей стояла под солнцем и смотрела вниз на возвышающуюся долину впереди.
«Благородный Сын Цюй, мы обследовали ее несколько раз. Там
действительно нет проблем.» - сказал Управляющий Гао, подняв свою руку,
чтобы вытереть пот и щелкнуть рукавом: «Что теперь говорит ваш
инстинкт?»
Чжк Цзань закатил глаза.
«Я просто чувствую, что что-то не так.» - сказал он.
Управляющий Гао знал, что означали эти слова, постоянно слыша его во время поездки.
«Благородный Сын Цюй, это единственный путь. Мы действительно не можем обойти это.» - сказал беспомощно Управляющий Гао.
«Как много врагов вы спровоцировали?» - спросил он: «Как у вас
может быть такая беспокойная дорога? Я действительно взял слишком мало.»
«На дороге действительно неспокойно, но ты видишь проблемы там,
где их нет, за каждым деревом и кустом.» - подумал Управляющий Гао.
До этого момента он ничего не чувствовал.
Атмосфера была такой же спокойной, как всегда.
Но не беспокоясь, даже столкнувшись с неловкой тишиной, Чжу Цзань может легко продолжить говорить.
«Забудь.» - махнул он рукой: «Если мы не сможем обойти, мы
пройдем сквозь. Кого заботит, если это не безопасно. Просто убьем, когда
пойдем. Я довольно храбрый человек.»
Тогда почему он не сказал это ранее?
Это потому что сейчас нет пути обхода, так что, он хочет убить все на своем пути?
Почему он назвал себя храбрым?
Храбрые не делают это, только когда не осталось выхода…
Управляющий Гао почувствовал неловкость.
«Это не храбрость а глупость.» - сказал Чжу Цзань: «Если ты
можешь избежать опасность, зачем рисковать? Чтобы показать, что ты
храбрый? Быть храбрым не значит умереть бессмысленно. Быть храбрым это
жить. Выживать, столкнувшись с опасностью – вот значение храбрости.»
Глупость? Храбрость - это не умереть, а жить?
Мисс Цзюнь думала об этом, сидя в карете. Узнав правду, она не
должна была бежать в имперский дворец, чтобы убить императора. Вместо
этого она должна была вынести унижение, лечь на костер и распробовать
злобу, пока не сможет добиться своей мести?
Она не могла думать о том, как она могла достичь этого.
Независимо от того, притворялась ли она, что не знает или нет, император всегда был на стороже против братьев и сестер.
Мог быть иной путь, но Принцесса была мертва. Ей не нужно было
задаваться вопросом, что она должна была сделать, если бы она была жива.
Она должна думать о том, что она должна сделать как живая Цзюнь Цзюлин.
«Говоря об этом...» - Чжу Цзань поднял свои брови: «Почему вы
ходите, чтобы я рисковал жизнью, если мы можем обойти. Вы дали мне
десять тысяч таэлей и хотите купить мою жизнь? Вы глупы или думаете, что
я глуп?»
«Я глуп.» - сказал в своем сердце Управляющий Гао: «Ты прав.»
Он посмотрел на Мисс Цзюнь в карете.
«Просто делай то, что говорит Благородный Сын Цзю.» - сказала Мисс Цзюнь.
Она всегда говорила это.
Управляющий Гао согласился.
«Вперед, вперед. Всем строиться.» - закричал он, двигаясь своей лошадью вперед: «Через овраг.»
«Через овраг.» - закричала в унисон команда.
Их голоса эхом отдались в овраге. С одной стороны, это была
чистая дорога, с другой, если там были бандиты, они подумают дважды,
столкнувшись с такой кучей людей.
Чжу Цзань не седлал свою лошадь, а ехал в карете. Он рассеяно играл с ножом.
На боку его лошади был лук. Он был скрыт тканью.
Лук был оружием произведенным правительством. Обычный человек не мог заполучить его.
«Мне действительно кажется, что я проигрываю здесь.» - сказал он: «Я взял в этот раз слишком мало денег.»
«Из-за лука?» - спросила Мисс Цзюнь.
«Да, вы даже смогли заполучить этот лук, так что очевидно
обладаете большим статусом. Если кто-то столь могущественный вынужден
бежать, можно сказать, что враг даже сильнее.» - сказал Чжу Цзань.
«Фактически мы не сбегаем.» - сказала Мисс Цзюнь, после мгновения размышлений.
Чжу Цзань обернулся и посмотрел на нее странным взглядом.
«Что за черт! Тогда я потерял даже больше.» - внезапно сказал он.
Лэй Чжунлянь не понимал диалог этих двоих.
Не сбегает?
Если они не сбегают, он потирал даже больше?
К счастью даже хотя этот человек любит поговорить и все его
слова заставляют людей лишиться речи, слушая его, можно расслабиться.
Когда он дал подробное объяснение, было много раз, когда его
страстная речь заставляла человека понять насколько он умный и насколько
они глупы.
«Значит наживка.» - сказал Чжу Цзань, смотря на Мисс Цзюнь, после на Фан Чэнъюй: «Вы довольно храбрые.»
Наживка? Лэй Чжунлянь был удивлен.
Какая наживка?
В его голове вспыхнула идея. В этот раз ему действительно нужно
было подождать пока Чжу Цзань даст объяснение, потому что со всех сторон
вокруг него раздались крики.
«Эта дорога принадлежит мне!»
«Я вырастил это дерево!»
«Если вы ходите пройти дальше!»
«Платите!»
Голоса смешались и сливались воедино. Они кричали один за другим.
Вся долина заполнилась эхом их голосов. Это похоже на ловушку, упавшую с
неба, словно сеть.
Путешественники были в замешательстве, и гвардия выглядела удивленной. Лошади подняли свои копыта и захрипели.
Лэй Чжунлянь напрягался, сжав поводья.
Он посмотрел вперед и назад, увидев, как люди появляются словно
бамбук после дождя. Они стояли с разным оружием и громко кричали.
Мгновенно мурашки покрыли Лэй Чжунляна с головы до пят.
Сцена из его кошмаров повторилась.
Эти люди снова пришли.
«Да, я много потерял.» - сказал Чжу Цзань, его голос звучал со
стороны. Он положил нож в ножны на талии и выпрыгнул из кареты. Он
выдохнул и почесал подбородок: «Здесь довольно много дров.»
Крики продолжали эхом ходить по долине.
«Три спереди, четверо сзади, пять слева и восемь справа.» - прокричал Чжу Цзань.
Это была формация, которую он вкладывал каждому, каждый раз,
когда чувствовал что-то тревожное на дороге. Сейчас стража уже была
знакома с ней.
Хотя все слегка паниковали, они неосознанно начали выполнять его
приказы. Группа стала строгой и организованной, тревожная атмосфера
упала.
Фан Чэнъюй посмотрел на людей, что появились в долине.
«Они наконец здесь.» - сказал он.
Хотя он пытался сохранить спокойствие, его голос дрожал.
Мисс Цзюнь взяла его за руку.
«Не бойся. Они всегда будут приходить.» - сказала они.
Пальцы Фан Чэнъюй сжались вокруг ее руки. Он кивнул.
«Я не боюсь.» - сказал он: «Мы ждали этого момента.»
Ждали этого момента.
«Оказалось мы были наживкой.» - подумал Лэй Чжунлянь. В его сердце не было чувств.
С большим трудом они вылечили единственного юного господина семьи
Фан, последнего из его родословной. Тем не менее он не только не был
защищен, он даже был использован как наживка, чтобы достать скрытых
врагов.
Но что еще они могли сделать? Чтобы избавиться от сорняков, нужно вырвать их корни.
Кто-то хотел вырвать корни семьи Фан. Если семья Фан хочет сохранить свои корни, им нужно избавиться от корней врага.
Удаление сорняков никогда не было просто задачей.
Это была причина, по которой семья Фан страдала, разбив котлы и
затопив лодку. Они сами подвергли себя опасности и им пришлось
сражаться, чтобы выжить.
Человеческая жизнь сложна и трагична.
«Дядя Лэй, эти люди не выглядят вам знакомыми?» - спросила сзади мисс Цзюнь.
Лэй Чжунлянь осмотрелся.
«Знакомы.» - сказал он, его голос был напряжен и хриплый.
Пятнадцать лет прошло с того раза и конечно эти люди не те, что были пятнадцать лет назад.
«Это были такие люди.» - сказал он: «Я наконец смог увидеть их снова.»
Он был взволнован и взбешён. Он схватил палку рядом с собой и выпрямился.
Это деревянная палка, что он всегда использовал как трость. Это
была ветка, что он срезал много лет назад и сейчас она была сухой и
уродливой.
У Лэй Чжунляна было две таких.
Но эта деревянная палка отличалась от деревянной палки, что в эти
дни носят стражники. Ее наконечник был тупым, будто его срубили.
Видя этих людей вновь, снова столкнувшись с этой ситуацией, он больше не тот, что был прежде.
Мусор может умереть лишь от пылкой смерти.
Это было лучше, чем умереть от старости словно растение.
Это было также как умереть с его братьями, словно поднимая имя Эскорта Лэй, чтобы завершить миссию 15 летней давности.
«Дядя Лэй, вы тогда не были готовы. Вы проиграли из-за неожиданности. Вы хотите попробовать еще раз?» - сказала Мисс Цзюнь.
Лэй Чжунлянь присел на корточки.
Что это значит?
Он обернулся к Мисс Цзюнь.
«Кунг фу дяди Лэй очень свирепо, да?» - спросила мисс Цзюнь: «В этот раз я хочу, чтобы вы помогли защитить Чэнъюя.»
Его кунг фу раньше было могущественным. Хотя он презирал самоуверенность Лин Цзю, в своем прошлом он был таким же.
Но это было в прошлом.
Лэй Чжунлянь посмотрел вниз на свою правую руку.
«Я могу сделать так, что ваша права рука временно восстановиться.» - сказала мисс Цзюнь, также смотря на его руку.
Что?
Лэй Чжунлянь неверующе поднял свою голову.
Восстановиться?
Как такое может быть?
После того как он был травмирован он видел много докторов…
Фан Чэнъюй также видел много докторов, что говорили, что он не может быть вылечен, но…
Лэй Чжунлянь внезапно заволновался, так что он не мог ничего сказать.
Невозможно, невозможно.
«Я, Цзюнь Цзюлин, не хвастаюсь, когда говорю что мое лекарство
может вылечить все болезни и мои навыки могут вернуть весну. Если бы я
не была способна на это, вы можете разбить мой знак.» - мисс Цзюнь
посмотрела на него с небольшой улыбкой, после мгновенно стала серьезной:
«Однако это лишь временно. По окончанию этого времени ваша правая рука
будет действительно потеряна. В отличие от времени до этого, когда вы не
могли держать оружие, вы возможно не сможете сжать руку, она потеряет
все функции.»
Лэй Чжунлянь внезапно улыбнулся, слезы катились из его глаз.
«Не называйте это потерей.» - он посмотрел на долину, люди были
за деревьями, на камнях и на склоне. Он указал деревянной палкой на них:
«Если я смогу снова сражаться, я умру без сожалений.»
«Хорошо, дядя Лэй, пойдем. Я займусь акупунктурой.» - сказала мисс Цзюнь.
После того как она сказала это, Фан Чэнъюй потянулся и достал иглу с полки.
Лэй Чжунлянь положил одну ногу на карету и снова остановился, когда готов был войти.
«Молодая госпожа, вы позволите мне стать кучером кареты, чтобы исполнить мое желание?» - спросил он.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Я не могу этого сказать. Я просто подумала, что кое-кто, кто
отказался забыть свою историю на 15 лет, должно быть очень надежный
человек.» - сказала она: «В то время я действительно не могла найти
человека, которому я бы действительно поверила.»
Лэй Чжунлянь хотел улыбнуться, его глаза почувствовали тепло.
«Вы поверили в то, что я сказал. Вы не думали, что просто полагался на семью Фан ради выживания?» - спросил он.
Мисс Цзюнь снова улыбнулась.
«Я тоже не поверила вам, я просто верила, что небо справедливо.» - сказала она.
Небо справедливо?
Лэй Чжунлянь никогда не верил в это ранее. Он всегда ругался, что
у Старого Небесного Отца нет глаз. Но сейчас он посмотрел на Мисс Цзюнь
и кивнул.
«Тогда простите за неприятности, юная госпожа» - сказал он и вошел в карету без колебаний.
Занавес опустился.
Управляющий Гао посмотрел на мрачную команду и вздохнул.
«Вы не должны бояться, юная госпожа, юный господин… старик Лэй,
вы…» - он повернулся к трем людям в карете, чтобы успокоить их, но он
увидел, что занавес опущен и Лэй Чжунляня нигде нет…
Этот человек, он действительно скрывается в карете.
Действительно, какая трата.
Однако он слышал, что некоторые люди остались с травмой испытав что-то ужасающее. Им страшно видеть похожее вновь.
Более того, Лэй Чжунлянь травмирован в руку и больше не тот, что прежде.
Управляющий Гао выглядел беспомощным.
«Тогда ты, наблюдая за каретой, не дай лошадям взбеситься.» - крикнул ему Чжу Цзань: «Больше ты нигде не нужен.»
Почему он сказал последнее предложение? Управляющий Гао был тих: «Все знают это, но почему ты должен так разоблачать меня?»
«Я сначала должен переговорить с этими людьми» - сказал Управляющий Гао.
Здесь куча бандитов, но не все из них желают смерти.
Он пошел вперед и встал перед стражей без страха. Он развел руки перед горными бандитами.
«Добрый господа, позвольте нам использовать эту дорогу.»
Несколько бандитов на камнях услышали его и рассмеялись.
Очевидно, что эти люди были лидерами и один из них, ударил ногой.
«Хорошие слова, хорошие слова.» - он рассмеялся: «Но ты не хочешь
одалживать. Если ты должен одолжить, ты вынужден будешь вернуть.
Действительно проблемно. Ты должен купить это.»
Управляющий Гао громко рассмеялся.
«Хороший человек говорит правду.» - сказал он: «Кажется, что вы смелые, сэр. Мне нравится это. Всегда приятно обсуждать дела.»
Горные бандиты вновь громко рассмеялись. Атмосфера слегка посветлела.
Глава бандитов двинулся вперед.
«Тогда этот господин, вы говорите сумму.» - сказал он.
«Вы ищете богатство, мы ищем жизнь. Жизнь драгоценна. Тридцать
тысяч таэлей.» - счастливо сказал Управляющий Гао: «Что думает этот
хороший сэр?»
Тридцать тысяч расшевелили бандитов. Они засмеялись еще громче.
Глава бандитов остановил всех.
«Благородный человек действительно прямолинеен.» - сказал он
снова Управляющему Гао, похлопав свою грудь. Он приподнял свои брови:
«Но я думаю…»
Прежде чем он смог договорить, раздался «бах», но его люди не сдвинулись. Стрела пронзила его горло.
Он смог лишь дважды хихикнуть, после он упал, с улыбкой на лице.
Это произошло слишком быстро. Люди с обоих сторон не смогли отреагировать. Атмосфера замерзла.
«Отлично сработано.»
Улыбка осталась замерзшей на лице Управляющего Гао. Он услышал
выстрел за ним и после рука схватила его за плечо и откинула назад.
«Теперь ты можешь идти наблюдать с кареты.»
Отлично сработано? Как это может быть отлично сработано?
Он не закончил обсуждение и все уже началось?
И совсем без предупреждения! Это слишком…
«Я сказал дяде, путь солдат бесстыден.» - сказал Чжу Цзань, как только снова поднял свой лук: «Возьмите свои луки и огонь.»
Стража, что уже была знакома с его командами, откинули ткань на спинах своих лошадей, достали луки и натянули тетиву.
Стрелы полетели во всех направлениях, целясь в бандитов.
Бандиты, что еще не восстановились от шока, потеряли своего лидера и погрузились в большое замешательство.
Те, кто стояли на склоне, упали и скатились словно камни. Долина
снова заполнилась криками, но эти были полны путаницы и боли, нежели
прежней злобной радости.
Крики не прекращались в долине.
«Этот чертов бандит.»
«Как ты можешь атаковать, ничего не сказав?»
«Какая бесстыдная неожиданная атака.»
Куча криков продолжали сыпаться от бандитов. Поскольку они были
вооружены оружием ближнего боя, они были бессильны против града стрел.
Они лишь могли пытаться спрятаться за камнями и деревьями, не в силах
двигаться.
«Я все еще не встретил своего внука. Кто будет вас предупреждать, что собирается атаковать?»
Чжу Цзань запускал без остановки стрелы и его рот не закрывался ни на мгновение.
Продолжая ругать бандитов, он также говорил страже.
«Хотя вы все ходите как молодые девы, которые еще не покинули дом, у вас есть немного таланта.»
«Ваш лук и стрелы очень хороши. Через мгновение я увижу каковы ваши навыки ближнего боя.»
«Предупреждаю сразу, ломать формацию вам запрещено.»
Управляющий Гао стоял перед каретой, держа нож в своих руках.
Хотя у него не было способностей кого-то убить, он мог перерезать вожжи кареты, если лошадь испугается.
Он схватил свой нож, слушая крики, его спина покрылась потом.
«Мой дорогой Господин Цзю, мы сражаемся здесь за наши жизни. Вы можете быть немного более серьезны.» - пробормотал он.
К этому времени все бандиты попрятались, держали свое оружие и ругались.
Стража пускала в них стрелы, их защитная формация, сопровождая карету, двинулась вперед.
«Не дайте им сбежать.»
«Убейте их.»
Бандиты, что потеряли своего лидера, кажется быстро выбрали
нового. С этим приказом, уклоняющиеся горные бандиты подняли свое оружие
и бросились вперед.
Их движения были проворными, а скорость и точность довольно высокими.
«Стоять!» - громко крикнул Чжу Цзань.
Группа мгновенно остановилась.
«Первые два ряда держите свои луки. Тыл, используйте длинные копья.» - сказал громким голосом Чжу Цзань.
Охрана разделилась.
«У этого Господина Цзю в прошлом есть армия.» - сказал сам себе Управляющий Гао: «Или он тренировал однажды солдат.»
Он наконец увидел это. Хотя это было не очень очевидно, но движения стражи тонко манипулировались им.
Вот почему они смогли мгновенно принять боевую формацию и сохранить спокойствие.
Но почему он не сказал это прямо? Говоря, что он хочет, чтобы они
попрактиковали военную формацию, чтобы все могли скооперироваться и
тренировка была бы более эффективна.
Он не хочет, чтобы его раскрыли?
Управляющий Гао держал нож, пока его мысли метались на скорости
ветра. Бандиты, что сбежали с горы, получали один за другим стрелы.
Однако их было слишком много. Они словно моль, тянущаяся к пламени. Расстояние между двумя группами продолжало сокращаться.
«Второй ряд, достаньте свои мечи.» - сказал Чжу Цзань.
Гвардия мгновенно сделала как он сказал.
Будь то из-за нервов или сосредоточенности, они не издавали ни
звука. В контраст им, крики бандитов становились все более суровыми.
В мрачной тишине, Чжу Цзань внезапно сказал: «Как много они дали вам?»
Это заставило гвардию слегка нервничать и Управляющий Гао не смог не закатить глаза.
«Сейчас время сражаться за вашу жизнь.» - продолжил Чжу Цзань. Он
опустил свой лук и сказал: «Я не знаю, как много стоит ваша жизнь или
по чем она продается. Сейчас вы должны думать, стоила ли ваша жизнь
дороже.»
Что он говорит?
Управляющий Гао нахмурился.
Если кто-то потеряет жизнь, деньги станут бесполезными.
Неужели он хочет, чтобы все сдались сейчас?
«То, что я хочу сказать, что не важно, как много денег кто-то
потратит, они не смогут купить вашу жизнь.» - продолжил Чжу Цзань: «Ваша
жизнь в ваших руках. Только вы решаете, когда вы живете и когда
умираете. Вы не сражаетесь за деньги и не сражаетесь за честь и правду.
Вы сражаетесь только за себя.»
«Если вы побежите сейчас, вы не сможете сбежать. Эти люди здесь
не за деньгами. Они здесь за вашими жизнями. Ваши жизни не должны быть
забраны кем-то еще.»
Когда он договорил он достал меч, висящий на его талии и сжал его в руках.
«Давайте, за себя, сражайтесь за вашу жизнь.»
«Лучники в тылу, копьеносцы спереди, мечники следом.»
«Убить!»
Под сопровождением этого крика, они все сделали шаг вперед, а также второй ряд мечников.
«Убить!» - снова закричал он.
«Убить!» - стражники вторили ему в унисон.
«Убить!»
«Убить!»
Долина вибрировала от их криков, достигающих небо и подавляющих крики горных бандитов.
Управляющий Гао сжал свой нож. Он чувствовал, как горела его застывшая кожа.
«Убить!» - он также прокричал. Из-за волнения и нервов его голос дрожал.
Долина дрожала от криков «Убить!» - что были подобно грому.
Вибрации достигали удаленных склонов и множество людей встали, где они скрывались за скалами.
«Это слишком громко.» - сказал один из людей, нахмурившись: «Сложная ситуация?»
«Как это возможно? Те, кто отправился в засаду, были отобраны
вручную. Хотя они не элита, они могут справиться с гвардией Семьи Фан,
что не видела крови, даже не вспотев.» - тихо сказал другой человек.
«Да, я видел это в пути. Эта гвардия действительно хороша в
путешествии и довольно тихо ступает, но это значит, что они пытаются
выжить. Если это все, что они делают, они не смогут сравниться с нами,
кто борется за нашу жизнь.» - добавил другой.
«Мы должны все еще быть готовы ко всему.» - серьезно сказал первый: «Мы должны быть абсолютно уверены…»
В этот момент он нахмурился.
«Если не ради предотвращения распространения слухов, мы должны собрать больше людей.» - сказал он.
«Это слегка странно. Почему Цзиньивэй появились здесь? Что они
делают? Они действительно наблюдают за нами?» - два других человека
также нахмурились.
«Нужно всегда быть осторожными. Быстрая битва все быстро решит.» - сказал первый: «Пытайтесь больше не использовать этих людей.»
Это заставило двух других улыбнуться.
«Большой Брат, ты занижаешь себя. Посмотри, как нас здесь много и
как много их, тем не менее ты также взял этих людей на помощь. Все
будет хорошо, сегодня юный господин Семьи Фан не избежит смерти, как и
его отец.» - сказал один из них.
«Нет, есть отличие от ситуации с его отцом.» - сказал другой мужчина, покачав головой.
Все посмотрели на него.
«Его отец сделал последний вдох на своей кровати дома, а ему не
повезет так.» - сказал мужчина с лукавой усмешкой: «К сожалению, его
тело останется в пустоши.»
Он рассмеялся и ему вторили две других смеха. Они продолжали смеяться пока к ним не подбежал кто-то.
«Шестой господин, ситуация не очень хорошая.» - сказал прибывший.
Это остановило смех троицы.
«Что не так?» - спросили они в унисон.
«У братьев небольшие проблемы.» - обеспокоено сказал прибывший: «Сложная ситуация.»
Что?
Три человека переглянулись.
«Вперед.» - сказал один из них, махнув рукой.
Пара человек бросились вниз к долине.
В то же время с другой стороны, кто-то также махнул рукой.
Эти люди скрывались за камнями, некоторые скрывались за растительностью
«Не сделаем ход сейчас? Кажется, что они больше не смогут продержаться.» - тихо сказал кто-то.
«Нет, они все еще могут держаться.» - тихо сказал первый, смотря через растительность на две стороны, столкнувшиеся в долине.
Хотя они были далеко, они видели, как одна волна за другой спускаются вниз, словно они никогда не остановятся.
Они действительно держатся?
Они действительно так много убили?
Гвардия ликовала, но они также не верили. Когда они выстроились в
линии, размахивая своим оружием, они почти не думали ни о чем, только
одно слово: «Убивать, убивать, убивать.»
Если они не убьют других, они сами будут убиты.
Убить чтобы выжить. Чтобы выжить, убей.
«Да, вас всего восемьдесят человек, и вы смогли достигнуть такого
результата ценой всего 13 смертей. Более того, вы сражались против
хорошо тренированных…»
Чжу Цзань продолжил говорить, смотря на трупы бандитов на земле. Однако в конце он не договорил.
«Хорошо тренированных? Эти бандиты были хорошо тренированы?» - задумался Управляющий Гао.
Однако в этот раз Господин Цзю хвалил других людей. Какая редкость.
«Конечно, вы новички, что смогли достичь такого успеха только из-за моего командования и моему бесподобному героизму…»
Продолжил голос Чжу Цзаня.
«Ну, он вернулся к обычному себе.» - подумал Управляющий Гао.
Но сейчас было не время хвалить себя, работа не закончена, счастье не приходит так быстро.
Управляющий Гао спокойно пошел вперед.
«Благородный Сын Цзю, мы должны уходить от сюда как можно
быстрее.» - сказал он: «Это место слишком опасно. Мы также понесли
потери и все измучены. Нам нужно покинуть долину и пойти куда-то в
безопасное место. Если бандиты вновь вернуться, нам не повезет так
сильно.»
Чжу Цзань нахмурился.
«Как ты можешь так говорить? Как ты можешь называть это удачей? Это способности.» - сказал он, недовольно.
«Да, да, я неправ.» - Управляющий Гао не осмелился спорить с этим
великим мастером, создавая проблемы на ровном месте. Управляющий Гао
постоянно извинялся: «Мы все равно должны в ближайшее время пойти. Вы не
можете вести бои без остановки, как говорится: хороших собак меньше,
чем ленивых собак.»
Чжу Цзань кивнул.
«Собираемся.» - он согласился и махнул рукой.
Управляющий Гао поспешил раздать приказы. Они мгновенно отступили
и унесли заключенных, временно игнорируя раненых бандитов и трупы.
Они уже отправили быстрого гонщика, чтобы доложить в
правительственный офис. Место ждало, когда чиновники придут и уберут тут
все. Сейчас самое важное это безопасно покинуть это место.
«Но почему ты сказал, что здесь больше ленивых собак, чем
хороших?» - внезапно Чжу Цзань вспомнил последние слова Управляющего
Гао: «Ты называешь меня собакой?»
«Господин Цзю, мы только что прошли врата ада, как вы можете быть таким серьезным?»
Управляющий Гао желал, чтобы тот сдался.
«Я называю этих бандитов собаками. Они такие отвратительные и полные ненависти.» – сказал он.
Чжу Цзань наконец отстал и развернулся.
В этот момент они уже выстроились и двинулись вперед. хотя они не
могли видеть кровавую сцену раньше, они чувствовали затяжной запах
крови.
«Действительно, куча отвратительных собак.» - сказал он, кивая:
«Почти полностью были уничтожены, прежде, чем попытались отступить.
Действительно отчаянные.» - покачал он головой: «Это жалко. Их отчаяние
было потрачено в пустую.»
Где еще бандиты могли бы сражаться за их жизни?
Управляющий Гао нашел это слегка забавным.
«Они не горные бандиты.» - сказал Лэй Чжунлянь.
Когда говоришь о сражении ставя на кон жизнь, то есть еще одни важные люди помимо бандитов.
Управляющий Гао посмотрел на Лэй Чжунляна.
«Они были замаскированными военными, вот почему они были такими
храбрыми.» - продолжил Лэй Чжунлянь: «Это тот же тип людей, что убили
Господина.»
Выражение лица Управляющего Гао было несколько сложным.
Он также видел, что эти бандиты слишком странные. Они были более дисциплинированные, чем обычные бандиты. И они лучше сражались.
Неужели они действительно были этими людьми?
«Старик Лэй.» - позвал он, глядя на Лэй Чжунляна, который вернулся на карету.
Его длинное копье сидело рядом с ним, с него все еще стекала
кровь. Его выражение было таким же, как и ранее, но глаза горели огнем.
«На этот раз мы проведем тщательный допрос.» - искренне сказал
Управляющий Гао и остановился на мгновение: «Как и ожидалось, Фирма
наемников Ию безупречна.»
Фирм Ию, это было подразделение наемников Лэй Чжунляня. 15 лет
назад посреди миссии эскорта, столбы подразделения были уничтожены. Без
костяка команды, а также потеряв репутацию наемников, это стало точкой в
их бизнесе.
Лэй Чжунлянь почувствовал, как его глаза потеплели.
«Спасибо за вашу похвалу.» - сказал он просевшим голосом.
«Твоя рука…» - Управляющий Гао не мог не полюбопытствовать.
В этот момент Чжу Цзань внезапно притормозил свою лошадь.
«Стоять!» - крикнул он.
Группа мгновенно остановилась и сердце каждого забилось быстрее.
«Господин Цзю.» - спросил Управляющий Гао, держа свои поводья.
«Кто-то приближается спереди.» - сказал Чжу Цзань, смотря серьезно на конец долины.
Кто приближается?
Сердце каждого забилось еще быстрее. После суровой атаки, их тела все еще слегка дрожали.
Звук бегущих лошадей становился все громче и в их поле зрения
появилась группа людей на лошадях. За ними развевался флаг, а броня
сверкала.
«Это солдаты.»
«Это люди из офиса правительства.»
Все люди внезапно вздохнули с облегчением, выглядя возбужденными.
«Сообщение должно быть было доставлено очень быстро.»
«Это отлично.»
В этот момент вперед сделал шаг Управляющий Гао. Он выпрямил
одежду и натянул на лицо улыбку, но его глаза все еще были обеспокоены
из-за ужаса, что он пережил.
«Господа.» - сказал он, поведя лошадь вперед.
В этот момент рядом с его ухом раздался тихий звук.
Управляющий Гао был знаком с этим звуком, это звук летящей стрелы.
Его тело на мгновение застыло и из-за угла его глаз он увидел, как Чжу Цзань поднял свой лук.
«Три спереди, четыре сзади, пять слева, восемь справа.» - сказал он тихо: «Готовьте ваши луки.»
Эти слова заставили сердце каждого пропустить удар.
Не может быть.
Но после битвы гвардия привыкла подчиняться приказам. Хотя они
были в растерянности, они быстро сменили формацию, достав луки, и встав
против того, что должно было произойти.
«Кто вы?
Солдаты впереди тоже остановились.
«Вы те, кто доложили о столкновении с горными бандитами?»
Они действительно отправили человека на отчет. Управляющий Гао
колебался мгновение, но он не спешил вести лошадь вперед, как когда
столкнулся с бандитами в прошлый раз.
Интуиция Господина Цзю была для него равнозначна имперскому указу.
«Мы встретили бандитов.» - прокричал кто: «Кто вы?»
Мужчина на лошади выдвинулся вперед.
«Мы солдаты, дислоцированные в правительственном офисе Хуайцин и
получили приказы провести подавление. Я услышал новости и сразу же
прибыл.» - громко сказал офицер.
Но человеку не получилось сделать шаг вперед, так как стрела влетела в землю перед его лошадью.
Лошадь взбрыкнула, и офицер на ней дернул поводья.
«Что вы делаете?» - яростно он воскликнул.
«Солдаты в Хуайцине?» - медленно он сказал: «Кого вы пытаетесь
обмануть? Кто ваш командир? Из какого вы лагеря? Кто ваш надсмотрщик?
Подавление местного мятежа? Приказы подавления?»
После этих вопросов была тишина.
Все застыло и ветры в долине прекратили дуть.
Когда все собирались задохнуться, солдаты напротив них
рассмеялись. Они не говорили, лишь дико смеялись, пока их смех не потряс
всю долину.
Они действительно так много убили?
Гвардия ликовала, но они также не верили. Когда они выстроились в
линии, размахивая своим оружием, они почти не думали ни о чем, только
одно слово: «Убивать, убивать, убивать.»
Если они не убьют других, они сами будут убиты.
Убить чтобы выжить. Чтобы выжить, убей.
«Да, вас всего восемьдесят человек, и вы смогли достигнуть такого
результата ценой всего 13 смертей. Более того, вы сражались против
хорошо тренированных…»
Чжу Цзань продолжил говорить, смотря на трупы бандитов на земле. Однако в конце он не договорил.
«Хорошо тренированных? Эти бандиты были хорошо тренированы?» - задумался Управляющий Гао.
Однако в этот раз Господин Цзю хвалил других людей. Какая редкость.
«Конечно, вы новички, что смогли достичь такого успеха только из-за моего командования и моему бесподобному героизму…»
Продолжил голос Чжу Цзаня.
«Ну, он вернулся к обычному себе.» - подумал Управляющий Гао.
Но сейчас было не время хвалить себя, работа не закончена, счастье не приходит так быстро.
Управляющий Гао спокойно пошел вперед.
«Благородный Сын Цзю, мы должны уходить от сюда как можно
быстрее.» - сказал он: «Это место слишком опасно. Мы также понесли
потери и все измучены. Нам нужно покинуть долину и пойти куда-то в
безопасное место. Если бандиты вновь вернуться, нам не повезет так
сильно.»
Чжу Цзань нахмурился.
«Как ты можешь так говорить? Как ты можешь называть это удачей? Это способности.» - сказал он, недовольно.
«Да, да, я неправ.» - Управляющий Гао не осмелился спорить с этим
великим мастером, создавая проблемы на ровном месте. Управляющий Гао
постоянно извинялся: «Мы все равно должны в ближайшее время пойти. Вы не
можете вести бои без остановки, как говорится: хороших собак меньше,
чем ленивых собак.»
Чжу Цзань кивнул.
«Собираемся.» - он согласился и махнул рукой.
Управляющий Гао поспешил раздать приказы. Они мгновенно отступили
и унесли заключенных, временно игнорируя раненых бандитов и трупы.
Они уже отправили быстрого гонщика, чтобы доложить в
правительственный офис. Место ждало, когда чиновники придут и уберут тут
все. Сейчас самое важное это безопасно покинуть это место.
«Но почему ты сказал, что здесь больше ленивых собак, чем
хороших?» - внезапно Чжу Цзань вспомнил последние слова Управляющего
Гао: «Ты называешь меня собакой?»
«Господин Цзю, мы только что прошли врата ада, как вы можете быть таким серьезным?»
Управляющий Гао желал, чтобы тот сдался.
«Я называю этих бандитов собаками. Они такие отвратительные и полные ненависти.» – сказал он.
Чжу Цзань наконец отстал и развернулся.
В этот момент они уже выстроились и двинулись вперед. хотя они не
могли видеть кровавую сцену раньше, они чувствовали затяжной запах
крови.
«Действительно, куча отвратительных собак.» - сказал он, кивая:
«Почти полностью были уничтожены, прежде, чем попытались отступить.
Действительно отчаянные.» - покачал он головой: «Это жалко. Их отчаяние
было потрачено в пустую.»
Где еще бандиты могли бы сражаться за их жизни?
Управляющий Гао нашел это слегка забавным.
«Они не горные бандиты.» - сказал Лэй Чжунлянь.
Когда говоришь о сражении ставя на кон жизнь, то есть еще одни важные люди помимо бандитов.
Управляющий Гао посмотрел на Лэй Чжунляна.
«Они были замаскированными военными, вот почему они были такими
храбрыми.» - продолжил Лэй Чжунлянь: «Это тот же тип людей, что убили
Господина.»
Выражение лица Управляющего Гао было несколько сложным.
Он также видел, что эти бандиты слишком странные. Они были более дисциплинированные, чем обычные бандиты. И они лучше сражались.
Неужели они действительно были этими людьми?
«Старик Лэй.» - позвал он, глядя на Лэй Чжунляна, который вернулся на карету.
Его длинное копье сидело рядом с ним, с него все еще стекала
кровь. Его выражение было таким же, как и ранее, но глаза горели огнем.
«На этот раз мы проведем тщательный допрос.» - искренне сказал
Управляющий Гао и остановился на мгновение: «Как и ожидалось, Фирма
наемников Ию безупречна.»
Фирм Ию, это было подразделение наемников Лэй Чжунляня. 15 лет
назад посреди миссии эскорта, столбы подразделения были уничтожены. Без
костяка команды, а также потеряв репутацию наемников, это стало точкой в
их бизнесе.
Лэй Чжунлянь почувствовал, как его глаза потеплели.
«Спасибо за вашу похвалу.» - сказал он просевшим голосом.
«Твоя рука…» - Управляющий Гао не мог не полюбопытствовать.
В этот момент Чжу Цзань внезапно притормозил свою лошадь.
«Стоять!» - крикнул он.
Группа мгновенно остановилась и сердце каждого забилось быстрее.
«Господин Цзю.» - спросил Управляющий Гао, держа свои поводья.
«Кто-то приближается спереди.» - сказал Чжу Цзань, смотря серьезно на конец долины.
Кто приближается?
Сердце каждого забилось еще быстрее. После суровой атаки, их тела все еще слегка дрожали.
Звук бегущих лошадей становился все громче и в их поле зрения
появилась группа людей на лошадях. За ними развевался флаг, а броня
сверкала.
«Это солдаты.»
«Это люди из офиса правительства.»
Все люди внезапно вздохнули с облегчением, выглядя возбужденными.
«Сообщение должно быть было доставлено очень быстро.»
«Это отлично.»
В этот момент вперед сделал шаг Управляющий Гао. Он выпрямил
одежду и натянул на лицо улыбку, но его глаза все еще были обеспокоены
из-за ужаса, что он пережил.
«Господа.» - сказал он, поведя лошадь вперед.
В этот момент рядом с его ухом раздался тихий звук.
Управляющий Гао был знаком с этим звуком, это звук летящей стрелы.
Его тело на мгновение застыло и из-за угла его глаз он увидел, как Чжу Цзань поднял свой лук.
«Три спереди, четыре сзади, пять слева, восемь справа.» - сказал он тихо: «Готовьте ваши луки.»
Эти слова заставили сердце каждого пропустить удар.
Не может быть.
Но после битвы гвардия привыкла подчиняться приказам. Хотя они
были в растерянности, они быстро сменили формацию, достав луки, и встав
против того, что должно было произойти.
«Кто вы?
Солдаты впереди тоже остановились.
«Вы те, кто доложили о столкновении с горными бандитами?»
Они действительно отправили человека на отчет. Управляющий Гао
колебался мгновение, но он не спешил вести лошадь вперед, как когда
столкнулся с бандитами в прошлый раз.
Интуиция Господина Цзю была для него равнозначна имперскому указу.
«Мы встретили бандитов.» - прокричал кто: «Кто вы?»
Мужчина на лошади выдвинулся вперед.
«Мы солдаты, дислоцированные в правительственном офисе Хуайцин и
получили приказы провести подавление. Я услышал новости и сразу же
прибыл.» - громко сказал офицер.
Но человеку не получилось сделать шаг вперед, так как стрела влетела в землю перед его лошадью.
Лошадь взбрыкнула, и офицер на ней дернул поводья.
«Что вы делаете?» - яростно он воскликнул.
«Солдаты в Хуайцине?» - медленно он сказал: «Кого вы пытаетесь
обмануть? Кто ваш командир? Из какого вы лагеря? Кто ваш надсмотрщик?
Подавление местного мятежа? Приказы подавления?»
После этих вопросов была тишина.
Все застыло и ветры в долине прекратили дуть.
Когда все собирались задохнуться, солдаты напротив них
рассмеялись. Они не говорили, лишь дико смеялись, пока их смех не потряс
всю долину.
Чжу Цзань не двигался, все еще держа лук, целясь в главного солдата.
Гвардия травмирована и вымотана, но их лица были мрачны, и они держали оружие.
Управляющий Гао был мрачен и озадачен.
«Старий Лэй, я верю.» - внезапно сказал он.
Лэй Чжунлянь проигнорировал его и взял свое длинное копье.
Его одежда была пропитана кровью, и его соперников и его собственной. Его деревянное выражение показывало его усталость.
И в этот раз он мог использовать лишь одну руку, чтобы управлять копьем.
Он больше не чувствовал свою правую руку.
Он думал, что будет лишь один бой на пути, они не ожидал, что все только начинается.
Однако он не сожалел об этом. Даже если бы он не смог защитить
юного господина Фана от травмы, умереть сражаясь всеми своими силами
будет считаться выполнением долга наемника.
Вопреки безумному смеху солдат, они выстроились в линию и
молчали. Они выглядели словно слабые дети, над которыми насмехается
группа ежей. Это было очень печальное зрелище.
Солдаты наконец прекратили смеяться и с взмахом их лидера, они достали свои луки и прицелились.
«Бандиты Белого Журавля устроили засаду и убивали все, что
видели. Сегодня, путешествующие торговцы из семьи Фан попали в засаду, и
все были убиты. Затем мы получили приказ подавления бандитов и принесли
мир в умы людей, а также утешение для жертв.» - сказал он громким
голосом.
Что это значит?
Они были явно живы и тем не менее другая сторона говорит, что они
все были убиты, это значит что они убьют их и после обвинят во всем
бандитов?
Хотя они победили, даже если они были готовы снова сражаться, стража была с бледными лицами.
По сравнению с бандитами, полностью вооруженные солдаты были сродни непокорными горам. Один приказ и им конец.
Они были полны не страха смерти, а отчаяния.
Человек мог выиграть против человека, но человек не мог выиграть против небес.
Если небеса хотят уничтожить их, они не смогут сбежать.
Управляющий Гао неосознанно посмотрел на Чжу Цзаня.
В этот он сможет помочь им избежать гнева небес?
Чжу Цзань также посмотрел на него.
«Не смотри на меня.» - сказал он: «Твои десять тысяч таэлей вот. Товары уже были доставлены.»
Что это значит? Он повышает цену?
Хотя он чувствовал, что сейчас не время обсуждать деньги, Управляющий Гао все же сказал.
«Я дам тебе еще десять тысяч.» - сказал он.
Чжу Цзань фыркнул.
«Ты умен, и я не дурак.» - сказал он двинув подбородком вперед: «В этой ситуации я не могу ничего сделать за 10 тысяч таэлей.»
«Тогда двадцать тысяч?» - предложил Гао.
Чжу Цзань закатил глаза.
«Жизнь бесценна.» - сказал он: «Я не тот человек что хочет лишь денег.»
«Нет?» - спросил про себя Управляющий Гао.
Чжу Цзань развернулся к карете.
«Эй, я говорю, что я уже вытащил богомола.» - сказал он, смотря
на Мисс Цзюнь: «Говори своей иволге выходить. Если ты будешь и дальше
ждать, твои люди будут не просто избиты.»
Что это значит?
Богомол, иволга?
Управляющий Гао был несколько сконфужен. Он также посмотрел на Мисс Цзюнь.
Она отодвинула занавес и улыбнулась, после потянулась наружу
кареты, держа бамбуковую трубку в руке. Она положила на верх вспышку и
нежно встряхнула рукой. Вспыхнул огонь, запустив фейерверк.
С острым трещащим звуков, вспышка взлетела в небо, оставляя след черного дыма.
Что?
В этот раз солдаты с другой стороны выглядели неловко. Их лошади были обеспокоены, и они неосознанно посмотрели наверх.
Внезапно, вокруг них раздался рев, подобный грому. Множество
людей на лошадях появились в долине, на склоне и с обоих сторон. Их
идентичная броня была яркой, луки и мечи были готовы. Они окружили
солдат.
«Дорожный патруль Хэньань проводит проверку. Всем опустить ваше оружие, и вы не будете убиты.»
«Дорожный патруль Хэньань проводит проверку. Всем опустить ваше оружие, и вы не будете убиты.»
Эти крики раздавались во всей долине и в этот раз побледнели от ужаса окруженные солдаты.
Что происходит?
Как тут может быть дорожный патруль?
Долина дрожала, словно под громом.
Солдаты были не единственными, кто был в панике, стражи семьи Фан также были в ступоре.
Они уже нацелили свои луки на этих солдат, так что они не были уверены, нужно ли также целиться в прибывших.
«Эти люди защищают нас?»
Даже хотя Управляющий Гао видел, что солдаты пришли после сигнала мисс Цзюнь, говоря о их отношении к ней, он все же спросил.
В первый раз чтобы подтвердить, а второй чтобы утешить сердца каждого, которые были на грани разрыва.
«Да, это дорожный патруль Хэньань, который получил запрос
сопровождать нас. В патруле примерно четыре тысячи солдат, в этот раз
они мобилизовали три сотни человек.» - сказала Мисс Цзюнь.
Три сотни!
Гвардия почти запрыгала от радости, когда их прервал голос Чжу Цзаня.
«Черт подери!» - закричал он на солдат с обоих сторон: «Вы пришли
сюда, чтобы патрулировать или хвастаться? Вы не открыли мгновенно огонь
по этим людям, тупые птицы. Это просто хвастовство! Для чего? Вы что,
проститутку уличные?»
Хотя его голос не мог заглушить три сотни элитных солдат, Управляющий Гао все еще был очень смущен.
«Чего ты так счастлив? Теперь, когда мы окружены, мы стоим перед
ними. Что если они захотят нас с собой забрать?» - продолжил Чжу Цзань,
пиная солдат перед ним, что опустил свой лук.
Это было действительно верною.
Гвардия мгновенно напряглась и нацелила луки на ближайших солдат.
«Они отчаянные за свои жизни, так что мы должны также бороться за
наши жизни.» - сказал Управляющий Гао, держа нож в руке и обретя
немного храбрости: «Все наши члены семьи получили заботу Семьи Фан. Если
ваши дети хотят в подмастерье, они могут стать учениками в обменной
фирме. Если они хотят учиться, они получат обучение. Мы свободны от
беспокойства о одежде, еде, браке и похорон. Теперь, когда мы уже
убивали их, кто кого будет бояться.»
Гвардия также наполнилась гордостью.
«Кто кого будет бояться!» - закричали они в унисон.
«Я боюсь.» - закричал Чжу Цзань: «Вы остановите их, не вмешивайте меня.»
Управляющий Гао закатил свои глаза и проигнорировал его. Они
тратили время, как и сказал Чжу Цзань, поэтому они сразу же отправили
ливень стрел в вражеских солдат.
Солдаты развернули своих лошадей.
«Положите свое оружие, и вы не будете убиты.»
«Положите свое оружие, и вы не будете убиты.»
Эти крики сопровождал неостановимый ливень стрел, болезненный вопли и топот лошадей.
Ягнятами, пойманными в сеть, больше не была Семья Фан. Скорее теперь это те, кто пришли, чтобы убить их.
Возможно это была нелепость судьбы, никто не может сказать, что случиться в следующий момент.
Фан Чэнъюй сидел в карете и наблюдал за кровавой сценой боя перед ним.
Кровь и крики заставил летний воздух ощущаться, словно кусающий осенний холодок.
Но этот холодок длился не долго.
Внезапное появление сильных противников, а также их сокрушительный статус, после пары волн стрел ввел солдат в хаос.
Они были свалены после серии попыток пробиться, из-за чего в
сердцах людей не осталось сил сопротивляться. Они заложили руки за
головами и опустили свое оружие.
Отчаянная атака семьи Фан не произошла, оставляя гвардию с облегчением, но также и с разочарованием.
«Я думал, они будут более свирепы, они даже не столь свирепы, как
бандиты.» - сказал Управляющий Гао: «Они даже не рискнули сражаться,
поставив на кон свои жизни…»
«Нет, не то, чтобы они не свирепы.» - сказала Мисс Цзюнь: «Не то, чтобы эту гору можно описать как свирепую.»
Так они были свирепыми или нет?
Управляющий Гао посмотрел на нее, после на Чжу Цзаня и снова на нее.
«Бандиты, с которыми мы столкнулись, просто группа обычных людей.
Они не связаны с нами, так что у них не было никаких угрызений совести.
Люди, которые не беспокоятся, не боятся, так что они храбрые.» -
сказала Мисс Цзюнь. После она указала на солдат, что опустили свое
оружие: «Но они другие. Не говоря уже о том, что есть еще один уровень
притеснения, когда речь идет о правительстве. Они будут решать вопросы
после проигрыша и угрожать их семьям. Любой должен учитывать это.»
Да, они имели дело не с простолюдинами или бандитами, а с
правительственными солдатами. Они не могли убивать как вздумается,
бросить трупы в пустоши и ожидать, что после этого никто не будет ничего
расследовать.
Они сражались против официального лица. У них был тысяч и один способ заставить вас заплатить.
Люди, что не беспокоятся, не имеют страха.
Сдача лишь обвинит их в военных преступлениях, если их удача
будет плохой, они потеряют свои жизни, но это все. В конце концов, когда
небеса падут, высокие пики продолжат стоять. Они следовали приказам их
начальства, что не вмешивало их семьи. Но если они будут отбиваться, все
будет по-другому и это не стоит риска их семьями.
Управляющий Гао и остальные кивнули, а Чжу Цзань фыркнул.
«У чиновников есть еще один уровень угнетения.» - сказал он:
«Словно если они давят на других, они всемогущи, но столкнувшись с
проблемой, они бегут быстрее всех остальных. У них есть правила повсюду.
Отчаянно смелые, как собака на цепи.»
«Это не так.» - сказала Мисс Цзюнь, смотря на Чжу Цзаня:
«Сообщество не функционирует без правил. Если у собаки нет цепи, в
случае каприза она только жестокая, а не храбрая.»
Чжу Цзань был в ярости.
«Бред.» - сказал он.
Этот парень нес бред всю дорогу, но это был первый раз, когда он рассердился.
Гнев накрыл его лицо и его брови слились вместе. Даже гвардия, чья одежда была пропитана кровью, не могли не вздрогнуть.
Он же не навредит никому, верно?
Управляющий Гао не знал происхождения этого человека, но он был уверен в одном: Этот человек жесток.
Управляющий Гао хотел остановить его, но кто-то другой вышел вперед.
Фан Чэнъюй вышел из кареты и встал перед Мисс Цзюнь.
«Брат, джентльмен может двигать свой рот, но не руки.» - серьезно сказал он.
Чжу Цзань фыркнул.
«Я не джентльмен.» - сказал он, глядя на девушку перед ним.
Девочка, что она могла знать. То, что она только что сказала, было идеями ее культурного бюрократа отца.
Он просто мог напугать ее.
Хотя она не выглядела напуганной.
«Вы, ученые, говорите логично.» - издеваясь сказал он, после его
брови разгладились, насмешка покинула его выражение: «Но множество вещей
легче сказать, чем сделать.»
«Я знаю, что много вещей легче сказать, чем сделать.» - сказала
Мисс Цзюнь: «Но ты не можешь просто винить философию. Философия, которая
может обсуждаться – это философия, что останется неизменной. И просто
не о всем можно говорить.»
Это была дискуссия по философии?
«В их ушах раздавались крики солдат, скорбные стоны раненных и обильный запах крови и трупов.»
«Они были почти убиты и ограблены, но теперь стоят здесь и
философствуют. Они не воспринимают это в серьез?» - подумал Управляющий
Гао.
К счастью, Чжу Цзань, который всегда любил отличать себя от других, не хотел говорить об этом и презрительно улыбнулся.
«Я ухожу.» - сказал он.
Что это значит.
Все всё еще думали, что он имел в виду, когда увидели, что он идет вперед. Он свистнул и одна из его лошадей подбежала.
«Лин Цзю.» - крикнула Мисс Цзюнь.
Чжу Цзань остановился и посмотрел на нее.
Мисс Цзюнь хотела что-то сказать, но нечего было сказать.
Между ними не было прошлого, и они не могли сказать, что произойдет в будущем.
В конце, она улыбнулась, тихо говоря имя Лин Цзю в своем сердце. Внезапно, она почувствовала озорство.
«Мы встретились и путешествовали вместе. Ты помнишь мое имя?» - спросила она.
Можешь ли ты вспомнить имя?
Помимо ее родителей и братьев, только ее муж знал ее имя.
Разве это не освещает ситуацию?
Управляющий Гао посмотрел на небо и нахмурился. Его руки извивались, будто он хотел сделать какие-то важные расчеты.
Стража все смотрела на свои луки в их руках, их выражения были серьезными. Они кажется боятся сражаться.
Лэй Чжунлянь и Фан Чэнъюй были, как и всегда.
Чжу Цзань фыркнул, после поднял брови.
«Мисс Цзюнь, это не имеет большого значения, знать друг друга
таким образом. У нас была сделка на деньги.» - сказал он: «Вы не должны
слишком много об этом думать.»
Слишком много думает.
Она не слишком много думает.
Почему он всегда боится, что другие люди будут слишком много думать?
Мисс Цзюнь рассмеялась, но ничего не сказала. Чжу Цзань отвернулся от нее и забрался на лошадь.
Солдаты, что заметили это, остановили его.
«Кто ты? Ты не можешь сейчас уйти.» - громко воскликнули они.
«Отправка письма домой.» - выкрикнул Чжу Цзань, делая шаг вперед.
Солдаты посмотрели на Мисс Цзюь. Управляющий Гао колебался, прежде, чем потянулся и сделал подтверждающий жест.
Произошло что-то столь важное, так что они определенно должны отправить письмо домой. Солдаты не посчитают это подозрительным.
Мисс Цзюнь наблюдала как Чжу Цзань пропадает из вида.
Он действительно ушел также внезапно, как появился.
Это было похоже на жизнь. За одно мгновение все может измениться. Невозможно догадаться, что будет дальше.
Однако, Мисс Цзюнь осознала, что должно произойти сейчас.
«Вы Юная Госпожа Фан?»
Высокий и крепкий приблизительно 20 летний генерал задал свой вопрос, смотря на Мисс Цзюнь.
Даже хотя гвардия только что видела, как эти люди убивали других
солдат, они все еще были на страже, страх не покинул их сердца. Не
будучи вежливыми, они нацелили свои луки на него.
Генерал остановился и остро посмотрел на них.
Эта гвардия была вымотана, но в их глазах все еще был боевой дух.
Он видел в их глазах храбрость и даже если он привык видеть свирепость храбрых солдат, он восхищался этими людьми.
И тут было двое, что даже более храбры, чем остальные.
Офицер осмотрел толпу, чтобы увидеть Лэй Чжунляня, который сидел в
карете и держал свое копье с деревянным выражением лица. Это был
отличный человек.
Хотя армия не могла популяризовать его технику копья, если он присоединится к армии, он может стать доблестным офицером.
Но когда дело доходит до вступления в армию, другой человек был даже более достоин.
Если владелец копья был доблестным офицером, тогда тот человек мог посоперничать с десятью тысячью врагов.
Хотя он немногих убил, эта стража зависела от его команд, выдерживая атаку бандитов.
Было известно, что эти замаскированные бандиты были
неорганизованными солдатами, эта стража не те люди, что могли выдержать
реальный с ними бой.
Однако они смогли отбить атаку бандитов и победить их. Они были задавлены солдатами, что лично выдвинулись вперед.
Это позволило военным арестовать их с твердыми доказательствами, лишая их лишних проблем.
Генерал осмотрел толпу, но не увидел того человека.
Где он?
Неужели он тот, кто ушел доставить письмо?
Ладно, они не спешат.
Он посмотрел вдаль и улыбнулся. С взмахом руки, он остановил
своих солдат и пошел вперед один. Он остановился в паре шагов от луков
стражников и после достал деревянную дощечку.
«Фан, девичье имя Цао из Дэ Шэн Чан сказала оставить это дело вам.» - сказал он.
Когда Управляющий Гао услышал Дэ Шэн Чан и Цао, он глубоко вдохнул.
Так вот что это было.
Старая Госпожа действительно могла напугать людей.
Так она знала, что это было опасно с самого начала, поэтому она пригласила военных сопроводить Юного Господина Фана домой?
Действительно, в этом путешествии, помимо его верности Семьи Фан, Управляющий Гао имел также свои собственные мотивы.
Поскольку Главный Лавочник Сун упал со своей лошади, были большие
изменения в персонале, в обменной фирме. С его квалификацией,
Управляющий Гао не желал позиции главного лавочника, но у него все еще
был шанс на более высокий ранг.
Так что он был очень позитивно настроен во время всего похода. В
конце концов он не думал, что эта задача будет сложной, они были
окружены гвардией, чтобы гарантировать что поход Юного Господина Фана
будет комфортным. Он не думал ни на мгновение, что все может сделать
такой поворот.
Когда он вспомнил убийства, хотя здесь скрывалось много элитных
солдат, они получили очень богатый опыт. Элитные солдаты не вышли
мгновенно, а ждали, пока не выйдут последние злодеи.
Это было беспощадно для стражи. Семья Фан также была очень бессердечной относительно Молодого Господина Фана.
Словно Юного Господина бросили к куче волков. В таких обстоятельствах ничего не гарантировано.
Вы не сможете избежать волка, не потеряв обуви – действительно правдивая поговорка.
В этот раз тут была неожиданная опасность, о также неожиданно приятный исход.
Управляющий Гао посмотрел на нож, что он носил.
Он подвергся опасности и убил за юного господина семьи Фан, будущего владельца Дэ Шэн Чан. Этот уровень был беспрецедентным.
Возможно он мог рассчитывать на положение главного лавочника…
Это богатство, полученное из опасности, что не была убрана Небесами. Старый Небесный Отец действительно справедлив.
Управляющий Гао сделал глубокий вдох, расправив выражение лица, он принял деревянную табличку.
Она была знакомой, но также странной.
Знакомой, потому что на ней был логотип Дэ Шэн Чан, но странной
потому что кто-то его ранга никогда не прикасался к этой парной
табличке.
Даже если он не видел ее ранее, он серьезно обследовал ее и после развернулся к Мисс Цзюнь.
Мисс Цзюнь взяла ее и осмотрела, прежде, чем дать Фан Чэнъюю.
«Это табличка бабушки.» - сказала она: «Теперь ты владелец Дэ Шэн Чан.»
Фан Чэнъюй взял ее.
Он не спрашивал, почему табличка бабушки была в руках офицера или
почему этот офицер смог получить доверие бабушки. Он даже не спрашивал
почему его бабушка смогла приказать этому офицеру.
И хотя офицер сказал, что власть будет отдана Юной Госпоже Фан, когда Мисс Цзюнь передала ее ему, он не отказался от нее.
Если тебе дают, бери. Я сделаю то, что ты хочешь, чтобы я сделал.
«Вы хорошо поработали, сэр.» - он встал и вышел из кареты без
чей-то помощи, без костылей. Он твердо встал и поклонился офицеру: «Я,
Фан Чэнъюй из Дэ Шэн Чан.»
Офицер посмотрел на него.
Этот мальчик был не старше 15 лет и обладал красивым лицом. Хотя
он выглядел немного истощенным, его поза была изящной, а манеры
элегантными. Даже более восхитительным было выражение его лица. Он был
спокойным и тихим, словно он встретил своего старшего на спокойной и
мирной дороге и спокойно его поприветствовал.
Совсем не то, чего можно ожидать, учитывая только что произошедшую бандитскую атаку.
Такая твердость разума не из-за привыкания к бандитским атакам, а из-за того, что он увидел смерть.
Так или иначе, это не то, чем должны обладать дети его возраста.
Однако, семья необычайного богатства всегда обладает необычными
детьми. Богатство Дэ Шэн Чан должно поддерживаться могущественными
людьми. Люди, что несут такую ответственность, не сравнятся с обычными
людьми.
Офицер улыбнулся и кивнул.
«Очень хорошо.» - похвалил он.
Фан Чэнъюй прямо встал.
«Тогда я вынужден побеспокоить сэра заботой о допросе.» - мягко
сказал он, в его глазах была нежность, словно у чистого нефрита: «Почему
они пришли сюда и по чьим приказам? Кто они, как много людей в их
группе и как они поддерживают связь?»
После того, как он сказал это, офицер мгновенно прекратил улыбаться и выглядел серьезным.
Словно он столкнулся с его собственным командиром. Уважение, что
он испытал к Фан Чэнъю было, слово он совсем не простой подросток.
«Сэр, мы передадим вам солдат, притворяющихся бандитами. Я
надеюсь, вы узнаете правду и вырежете всю моль, чтобы десятилетний
обидчик семьи Фан мог быть привлечен к ответственности. Мы возлагаем на
вас надежды.» - его голос был спокоен, но сильным.
Офицер выпрямился.
«Благородный сын Фан, не беспокойтесь. Ваш приказ понятен.» - заявил он.
После гвардия наблюдала, как офицер удаляется, они посмотрели с
уважением на Фан Чэнъюя. Управляющий Гао был даже больше тронут и
обрадован. Его глаза сверкали от слез.
Юный господин по слухам должен был умереть в течении года, тот
кто сейчас путешествует по дороге, словно испорченная юная госпожа,
оказывается обладал таким элегантным стилем.
Он не показал паники на своем лице, столкнувшись с убийствами и
не боялся жестокого генерала. Его манеры были прилежными, речь
упорядоченной, он хорошо себя показал, как все в Дэ Шэн Чан мечтали.
Человек, о котором идет речь, повернулся к карете.
«Цзюлин.» - позвал он, выглядя серьезным и неловким, скручивая свои руки: «Я хорошо все сделал? Я почти умер от страха.»
Гвардия либо смотрела на небо, либо на землю, чтобы не привлекать внимания.
«В любом случае, юный господин все еще ребенок.» - подумал Управляющий Гао, потирая свое лицо.
Мисс Цзюнь улыбнулась.
«Ты хорошо потрудился.» - рассмеялась она: «И ты не должен бояться. Мы не должны бояться. Теперь, все остальные должны бояться.»
…
Правительственный офис префектуры Цзе, Округ Янчэн.
Последние несколько дней были горячими. Хотя утром на улицах было намного меньше людей, сейчас была очевидная пустота.
По улице ехала карета, которая явно везла не обычного человека.
Карета прибыла в какой-то ресторан за городскими воротами.
Лавочник уже был за пределами здания и готов был встречать гостя.
Прежде, чем карета остановилась, Старая Госпожа Фан помогла с экипажем.
«Старая Госпожа сегодня рано.» - улыбался лавочник.
Старая Госпожа Фан рассмеялась.
«Рано, но не раньше вас.» - сказала она.
«Я не осмелюсь. Я научился этому у Старой Госпожи. Я думал, что,
когда я принял этот ресторан, вы будете заняты делами. В этот раз я
тайно решил посоперничать с вами. Поскольку в течении года, вы ходили в
магазин раньше меня каждый день. Я должен признать свое поражение.» -
пошутил лавочник.
Ах, тогда. Семья претерпела большие изменения. Она думала, что
после свадьбы ее будут кормить и одевать, но она была вынуждена заняться
семейными делами. Там не было ничего, помимо тяжелой работы.
«Годы пролетели в мгновение ока.» - сказала с вздохом Старая Госпожа Фан.
Лавочник кивнул.
«Бабушка, ты горевала?» - спросила Фан Юйсю, выйдя из кареты.
«Вторая Госпожа, вы действительно редкий гость.» - сказал с улыбкой лавочник.
Старая Госпожа Фан улыбнулась и взяла руку Фан Юйсю. Она продолжила смеяться, входя в ресторан с лавочником.
Люди провожали их любопытными взглядами.
«Старая госпожа семьи Фан в последнее время каждый день приходит пить чай.» - сказал кто-то: «Летний отпуск?»
«Как здесь может быть летний отпуск. В саду Семьи Фан лучше.» - ответил кто-то.
«Какой еще летний отпуск, они пытаются очистить головы. Вы не
знаете, что что-то глобальное произошло в семье Фан?» - сказал кто-то
другой.
Весь Янчэн знал, что ранее обговоренное уже нельзя обсуждать.
«Что так раздражает? Он уже был пойман.»
«Но Юный Господин Фан был травмирован.»
«Нет, я слышал, что Юный Господин Фан в порядке.»
«Как он может быть в порядке? Он был травмирован много лет.»
«Почему еще не появился Юный Господин Фан? Возможно это потому, что он был убит.»
«Тогда не удивительно, что им нужно очистить головы. Это действительно давит.»
Пока люди снаружи обсуждали, приватная комната в ресторане была тихой и мирной.
Как и в прошлом, Старая Госпожа Фан сидела у окна, смотря на дорогу. Она видела очень далеко отсюда.
Хотя сейчас было раннее утро, множество людей уже ходило по дороге.
Тем не менее, даже хотя она видела очень далеко, ее взгляд не был всегда чистым.
Фан Юйсю также стояла возле Старой Госпожи Фан и смотрела наружу.
Может ли она сказать, какой человек несет письмо?
Эти мысли промелькнули в ее разуме, когда она увидела, как Старая Госпожа Фан подпрыгнула.
«Они здесь.» - ее голос охрип.
Они здесь.
Услышав слова старой госпожи Фан, рука Фан Юйсю схватила спинку
стула, а ее сердце сжалось. Она смотрела с широко раскрытыми глазами
наружу.
Это были хорошие новости или плохие?
Он живой или мертвый?
«Красный! Красный!» - закричала Старая Госпожа Фан: «19 лет, 19 лет.»
Она прижалась к окну, выкрикивая, казалось бы, несвязанные вещи и слова.
Но Фан Юйсю поняла слова.
Девятнадцать лет они ждали так много раз новостей о их любимых.
Ждали новостей о том, что Дедушка потерял сову жизнь.
Ждали новостей о том, что Отец потерял свою жизнь.
Ждали новостей о том, что Младший Брат потерял свою жизнь.
Дома уже собрались кучи белой ткани(п.п.: символика, белый –
смерть, красный - жизнь), поскольку все считали, что они не увидят
красной надежды.
Теперь то они дождались. Наконец произошли изменения.
«Наконец они здесь.» - пробормотала она, и та, кто была всегда
спокойной, не показывая ни гнева, ни радости, больше не могла сдерживать
слез.
Если быть честной, она действительно боялась, сопровождая
бабушку. Она действительно не могла набраться храбрости прийти. Она не
знала, что делать, если услышит новости о смерти.
В этом она действительно уступала бабушке.
Бабушка не только ждала лично, но также осмеливалась сообщать ей
прямо отчет. Никаких догадок, не спрашивая, не сглаживая, ни вуалируя.
Красный или белый, жизнь или смерть, она осмелилась взглянуть,
осмелилась получить новости.
Слезы смазали ее зрение и красный флаг, за двумя скачущими лошадьми по дороге, был словно смазанный огненный шар.
Все больше и больше лошадей и карет появились на дороге, мчась по дороге, направляясь в окружной офис.
Люди на лошадях явно были бейлифами, и пешеходы не осмеливались
преградить им путь, так что они все сходили с дороги, как только видели
приближающихся.
Поскольку ни один местный не служил, как окружной магистрат, у
магистрата в этой зоне нет личной резиденции. За правительственным
офисом была внутренняя резиденция, в которой находилась его семья.
Внутренняя резиденция правительственного офиса округа Янчэн была очень роскошной и также обладала садом.
В это время окружной Магистрат Ли проводил летнее время в саду,
восхищаясь лотосами и готовя чай. Он испытывал крайнюю степень комфорта.
Рядом с ним, писарь обдувал его веером, с широкой улыбкой на лице.
«Тысяча планов, но они все же смогли пройти Хребет Белого
Журавля, это из поговорки, у человека может быть тысяча планов, но все
уступают плану небес.»
«Приготовления были очень и очень тщательными. Семья Фан в этот
раз хорошо подготовилась. Я не знаю какая судьба была на работе, но
вмешались Цзиньивэй, так что наши люди были связаны по рукам и ногам.» -
сказал Окружной Магистрат Ли, сидя на кресле, с закрытыми лазами: «Так
что не нужно смотреть сверху вниз на них. Кузнечик все еще может
продолжать прыгать. Посмотри, как высоко они прыгнули в этот раз.
Человек, что должен был умереть, все еще жив и заставил наш десятилетний
план рухнуть.»
«Даже если они высоко прыгнули, они все еще кузнечики что умрут
зимой, так что это единственный «прыжок», после которого следует
падение.» - сказал, с улыбкой, писарь: «В этот раз мы очень хорошо
приготовились. Сначала у нас были стрелки и после реальные солдаты. Даже
если они смогут сбежать от стрелков, они не справятся с реальными
солдатами.»
Окружной Магистрат Ли открыл свои глаза и вздохнул.
«Это действительно печально.» - сказал он: «В момент отчаяния они
могут посчитать спасающих солдат, словно знаком свыше, но в конце…»
Он махнул рукой, делая рубящее движение и соответствующий эффект.
«Это должно быть очень и очень печальное и болезненное чувство.» - сказал он.
Писарь покачал головой.
«Не обязательно.»
Он действительно посмел не согласиться? Этот писарь очень прямолинейный человек.
«Ван Цзян и его люди быстро двигаются. Возможно они смогут их так
быстро убить, что у них не будет ни шанса испытать радость.» - объяснил
писарь.
Окружной Магистрат Ли посмотрел на него, и они обменялись взглядами, прежде чем одновременно рассмеяться.
Писарь уважительно передал чай. Окружной Магистрат Ли принял его и с удовольствием откинулся назад.
«В этот раз Семья Фан полностью уйдет из Дэ Шэн Чан.» - сказал он.
Окружной Магистрат Ли покачал своей головой.
«Это будет не совсем точно. Не нужно прикладывать много усилий,
чтобы сделать что-то.» - он постучал по коленях: «Эта слава, блеск,
богатство и ранг, которым наслаждались всю жизнь, не легко получить. Я
потратил десять лет, прилежно учась, после был чиновником половину
жизни. Я двадцать лет строил схемы ради богатства для моих внуков и их
наследников. Было не так много неприятностей, я думаю Старый Небесный
Отец очень справедлив.»
«Господин не высокомерный и не нетерпеливый, но такой цепкий, словно сосна. Как восхитительно.» - громко похвалил его писарь.
Закончив свои комплименты, они услышали звук шагов.
«Господин, господин, плохо.»
Окружной Магистрат Ли нахмурился и оглянулся, чтобы увидеть бейлифа почти на коленях бегущего к нему и спотыкающегося.
«Плохо, Господин Ван, проиграли.» - прокричал он, его ужасное выражение указывало наружу.
Что?
Окружной Магистрат Ли не мог поверить, и писарь также был ошеломлен.
«Как такое возможно?» - закричали они в унисон.
Даже если у Семьи Фан большое сопровождение, они не могли
выдержать больше сотни человек. Более того, за ними следили в пути. Они
хорошо знали о составе сопровождения Семьи Фан.
У них было приблизительно две сотни человек, чтобы разобраться с
меньше, чем сотней. Это были правительственные чиновники против обычных
граждан, и они приняли явные и скрытные меры.
Как они могли проиграть?
Как они проиграли?
И когда они проиграли?
«Когда они проиграли? Как? И Шестой Ван? Почему нет никаких писем?» - спросил Окружной Магистрат Ли.
Выражение человека, что пришел было искажено.
«Я не знаю. Новости не приходили. Я не мог больше ждать и
отправился спросить, но я заметил, что что-то произошло с господином
Ваном.» - сказал он.
Нет новостей, ничего не могли передать.
Они так хорошо подготовились, так почему их план словно бумага, порвался одним нажатием?
Окружной Магистрат Ли и писарь побледнели.
Что-то было не так с самого начала.
Когда все стало так?
Окружной Магистрат Ли были в смятении.
«Семья Фан действительно столь могущественна?» - сказал писарь, дрожа.
Конечно Семья Фан очень могущественна. Иначе почему бы они так долго составляли план и так скрыто все проделывали.
Разве они бы избегали раскрытия Семьей Фан, если бы те кусали их как кролик.
Этот кролик Семья Фан будет кусать не легко, а достаточно сильно чтобы порвать все их прошлые усилия.
Сун Юньпин уже выбыл, так как здесь могла быть проблема?
Как здесь может быть проблема, если они постоянно за всем наблюдали? Не было же никаких проблем.
Единственной неожиданностью было то, что юная госпожа обладала такими необычайными медицинскими навыками.
И это не было проблемой.
Даже невероятная медицина не спасет мертвого.
«Господин, что нам делать?» - спросил писарь дрожащим голосом.
Окружной Магистрат Ли больше не был доволен. Он уронил свою чашку чая на пол.
Независимо от того, что за проблемы вылезли посредине, факт в том, что они проиграли.
«Шестой Ван не оставит нас, верно?» - сказал писарь: «Возможно
из-за последнего господина Фана, Семья Фан была очень на стороже, так
что Шестому Вану не повезло?»
Это возможно.
Но прямо сейчас нет новостей о том, что произошло.
Они надеялись на лучшее и готовились к худшему.
Окружной Магистрат Ли сжал свои зубы.
«Поскольку они готовятся к поиску и захвату Ван Цзяна, тогда мы
должны приготовиться к поиску и захвату Резиденции Фан.» - сказал он.
Поиск и захват Резиденции Фан!
«Господин, почему?» - спросил невнятно писарь.
Прямо сейчас они работали посреди дня. Мобилизация бейлифов для рейда на богатую семью это не смешное дело.
Окружной Магистрат Ли оттолкнул его.
«А какую причин ту хочешь?! Мне нужно причина чтобы убить ее?» -
сказал он: «Шпион Цзюйрчэнь, убить, если она окажет сопротивление.»
Даже могущественный тигр не угроза, если он мертв. Хотя при этом
он мог потерять свою жизнь и спустить все свои предыдущие усилия, все
еще была надежда.
Теперь они просто рвались друг к другу. Писарь подпрыгнул, чтобы
раздать приказы, но прежде, чем он смог что-то сказать, кто-то вмешался.
«Господин, Господин, все плохо.» - это был посторонний и он выглядел шокировано: «Окружной офис окружен солдатами.»
Солдатами? Они окружили окружной офис?
Так быстро.
Окружной Магистрат Ли успел лишь об этом подумать, как снаружи
раздались сотни криков в сочетании с глухим стуком от падающего тяжелого
предмета.
Земля задрожала и двери окружного офиса вскоре были выбиты.
«По приказу посланника Шаньси, Лорда государственного офиса
Тайюань, мы арестовываем шпиона Цзюйрчэнь, Ли Чанхуна. При
сопротивлении, убить его.»
Крики были подавляющими.
«Почему они использовали эту причину? Это действительно было так
гадко.» - подумал Окружной Магистрат Ли. В следующее мгновение, он был
свален на землю солдатами.
Перед его глазами рухнули Небеса, точно также, как и его судьба.
Судьба постоянно меняется.
В тенях вонючей, темной камеры, Сун Юньпин сжимал прутья клетки.
«Воды.» - закричал он: «Я хочу воды.»
После того, как он полдня кричал, два тюремщика подошли с недовольными выражениями.
«Чего ты кричишь?» - спросил недовольно один.
«Немного чая.» - беззвучно сказал Сун Юньпин.
Два тюремщика уставились на него.
«Сун Юньпин, кажется, что ты все лучше себя чувствуешь в этой тюрьме?» - сказал другой.
Это было чертовски сложно.
В прошлом он притворялся смиренным и служил Семье Фан. Хотя он
чувствовал, что страдал в то время, он понял, что не достичь славы без
проблем. Он иногда вспоминал то время его жизни и восхищался собой. Он
чувствовал, что это подобно страданиям, что должно быть пережил
Гоуцзянь.
Но сейчас, в тюрьме он понял, что такое настоящие страдания.
Голодая здесь день за днем в течении почти месяца, он не мог больше
терпеть.
Что делает этот Ли Чанхун? Почему он такой медленный?
«Меньше ерунды, дай воды.» - сказал Сун Юньпин.
«Ой мамочки, ты хочешь умереть?» - прорычал тюремщик.
Сун Юньпин посмотрел на них холодными глазами.
Это кто здесь умереть хочет?!
Вы все умрете, но я нет!
Он хотел схватить прутья и закричать: «Вот увидите, скоро меня выпустят!»
Снаружи раздался звук шагов.
«Кто-то должно быть совершил серьезное преступление.» - сказал
другой тюремщик, выглядя удивленным: «Я не слышал, чтобы недавно кто-то
что-то совершал.»
«Дайте этому господину воды.» - прокричал Сун Юньпин.
Два тюремщика проигнорировали его и наблюдали как несколько
солдат тащат человека. Эти двое никогда не видели этих солдат ранее, так
что они отправились остановить их.
Когда они хотели задать вопрос, солдаты посмотрели на них, у них
были жесткие лица. Двое забыли, что они хотели сказать из-за страха.
«Где Сун Юньпин?» - спросил лидер солдат.
Ищут Сун Юньпина?
Тюремщики мгновенно указали направление.
«Открой камеру.» - сказали они.
Тюремщики не смели ставить под вопрос их команду и пошли открывать. Они наблюдали как солдаты заносят человека.
Одежда этого человека была вся мятая и его лицо скрывал платок, но его фигура была несколько знакомой.
Солдаты прошли мимо них и бросили туда человека.
«Это имперский преступник, присмотрите внимательно за ним.» - сказали они, указывая внутрь.
Имперский преступник?
Это был преступник, что был арестован по императорскому указу.
Это не обычный заключенный.
Тюремщики кажется были тронуты.
Такой преступник должен быть под особой стражей.
«Скажите правду, я не являюсь имперским преступником.» - сказал Сун Юньпин.
Солдаты не посмотрели на него и развернувшись, ушли. Тюремщики с облегчением вздохнули, дрожа от страха.
«Что это за человек?» - один из тюремщиков хотел взглянуть, но его оттащил другой.
«Имперский преступник, не слишком много о нем думай.» - напомнил его товарищ.
Всегда было лучше не создавать себе лишних проблем. Тюремщики опустили свои головы и ушли.
«Но.» - один из не смог не остановиться и не оглянуться: «Я думаю этот человек напоминает…»
«Напоминает кого?» - спросил другой.
Напоминает Господина Окружного Магистрата, но возможно лучше не
сравнивать его с имперским преступником. Магистрат будет недоволен, если
узнает.
«Ничего, ничего.» - сказал этот тюремщик: «Пойдем.»
Наблюдая, как тюремщики убегают, словно летя, Сун Юньпин проклинал их потрескавшимися губами.
«Воды!» - прокричал он. Он бил по прутьям, прежде, чем сесть: «Просто подождите, пока я, ваш отец, выберусь и вы все увидите.»
Он мел на мгновение, после посмотрел на мужчину которого бросили на землю.
Какой к дьяволу имперский преступник?
Он без сознания или напуган до бессознательного состояния?
«Убирайся, не стой на моем, твоего отца, месте.» - прорычал он: «Ты знаешь, кто я?»
Этот человек не двинулся. Сун Юньпин подошел чтобы ударить его.
Тот болезненно простонал.
«Как грубо, я…» - он кажется что-то неосознанно сказал.
«Как будто меня волнует кто ты…» - оскорбил его Сун Юньпин, но
только успел он закончить половину предложения, когда мужчина на земле
перевалился на бок, показав половину лица. Сун Юньпин мгновенно изменил
тон: «Ах, Господин Ли!»
Это было так внезапно, что он в страхе отступил назад. Он посмотрел на человека, лежащего на земле.
Ему снится? Или это иллюзия из-за жажды и голода?
Ли Чанхун?
Как Ли Чанхун мог оказаться здесь?
Сун Юньпин потер свои глаза и закричал дрожащим голосом: «Ли Чанхун!»
Когда Окружной Магистрат Ли упал на землю, его беспокойство,
раздражение и гнев заставили его потерять сознание. Теперь, он очнулся и
озадачено осмотрелся вокруг.
Где он? Что произошло?
Когда он увидел лицо Сун Юньпина, он вспомнил, что произошло.
Он закричал и встал.
Сун Юньпин также закричал.
Если бы здесь кто-то был, он бы сказал, что у них схожие лица и даже голоса.
Этот человек действительно был Ли Чанхуном, Окружным Магистратом
Ли. Окружной Магистрат Ли, который приходил этим утром, сказал ждать
хороших новостей.
Это были хорошие новости?
Хорошие новости, что он, Ли Чанхун, также стал заключенным?
Они двое не имели ни шанса заговорить, как услышали голос снаружи.
«Господин Ли.»
Это был знакомый голос. Ли Чанхун и Магистрат Ли оба обернулись.
Они увидели, как входит Старая Госпожа Фан, в сопровождении девушки.
«Что с вами произошло? Что произошло? Что здесь происходит?» - спросила она в панике, подбегая.
Паника, беспокойство, путаница…
Основываясь на ответе Старой Госпожи Фан, самые разные мысли
проскочили через разум Магистрата Ли. Причина, по которой офицеры
захватили его, была под предлогом того, что он шпион.
Может быть это недоразумение? Это дело не рук Семьи Фан?
Если все так, будет легче.
«Старая Госпожа Фан, почему вы здесь?» - он внутренне вздохнул,
после выдавил авторитетный голос: «Не беспокойтесь о том, что меня ложно
обвинили. Я не шпион на Цзюйрчэнь. Все вскоре прояснится.»
Хотя его одежда была изорвана, волосы растрепаны и его лицо было
покрыто травмами от падения на землю, он все еще пытался сохранять свой
элегантный образ.
То, что он сказал, показало его беспокойство за Старую Госпожу Фан, словно он не знает, что произошло и его лишь ложно обвинили.
Старая Госпожа Фан посмотрела на него и схватила прутья.
«Господин Ли.» - сказала она, ее голос дрожал.
Окружной Магистрат Ли выдавил улыбку, когда Старая Госпожа Фан
внезапно плюнула ему на лицо с места, где она присела перед тюремными
прутьями.
Он был пойман врасплох и получил удар во всю силу. Он не мог открыть глаза и лишь кричал.
«Господин Ли, я расскажу вам о местоположении моего внука. Вы
будете счастливы, верно?» - сказала госпожа, все ее беспокойство,
волнение и страх внезапно исчезли.
Ее смех был полон жестокости, искажая ее выражение лица.
«Я так счастлива. Я действительно так счастлива.»
Так вот какая эта проклятая старуха!
Он отказался от Сун Юньпин, потому что Сун Юньпин был раскрыт.
Это отрубало ему руку по запястье, но спасло тело, и он избежал его
раскрытия, чтобы выловить Фан Чэнъюя. Тем не менее он не ожидал, что эта
проклятая старуха и не была обманута им. Скорее она использовала
местоположение своего сына, чтобы выловить его.
Окружной Магистрат Ли наблюдал, какую психотическую внешность
показывала Старая Госпожа Фан с шоком и ужасом, не в силах сдержать
дрожь.
Почему эта женщина из Семьи Фан, которую он считал своей
марионеткой, над которой он смеялся десять лет, внезапно кажется такой
ужасающей?
Когда команда солдат внезапно вбежала в окружной офис и выбила двери, весь Янчэн погрузился в хаос.
Все думали, что это был кровопролитный Цзюйрчэнь или война и они приготовились бежать с города со своими семьями.
К счастью, из префектуры Цзэ прибила большая группа бюрократов и
чиновников Тайюань. Простолюдины не узнали этих чиновников, но видели,
что они одеты в одежду бюрократов. С ними были солдаты, что кричали, что
они арестовывают шпиона Цзюйрчэнь. Они не ломали двери, не сжигали,
убивали или воровали, так что все успокоились.
Это не Цзюйрчэнь или война. Это просто шпионы, ничего страшного.
Таким образом Округ Янчэн был полон солдат, но атмосфера паники быстро рассеялась. Были даже люди, что осмелились узнать детали.
«Я действительно не ожидал, что Ли Чанхун окажется шпионом.»
«Шпионы по всей стране и наш Янчэн не отличается.»
Хотя не так много людей было на улицах, горожане все обсуждали
одно и то же. К сожалению, это произошло слишком внезапно. Стража округа
была были очень строгими. Не говоря уже о чиновниках, даже солдаты
строго охранялись. Новости не могли распространяться за пределы.
Через городские врата прошла команда.
Они были покрыты пылью, очевидно после изматывающего путешествия.
В это время городские врата строго охранялись, тем не менее кто-то все же смог войти?
Судя по виду, это не чиновники и не солдаты.
Толпе была любопытна группа из семи-восьми человек вокруг 14 летнего мальчика.
Но судя по его внешности, толпа мгновенно подумала, что это должен быть богатый человек.
Изящно вышитая одежда, безупречно нефритовая пластина, свисающая с
его талии, нефритовая подвязка для волос, нефритовая заколка, искрящая
на солнце и даже красочная облачная обувь. Все это явно говорило: «У
меня есть деньги.»
Все застыли на мгновение, прежде, чем они увидели лицо этого юноши.
Под жарким июньским солнцем мальчик не сиял так, как его одежда,
вместо этого он создавал нежное освещение, словно теплый нефрит.
Даже солнце не могло сравниться с этой мягкостью. Оно теряло великолепие рядом с его лицом.
Все не могли отвести взгляда.
Кто этот мальчик?
В это время он все еще мог спокойно гулять по мирному двору.
Толпа не сводила с него взгляды.
Взгляд молодого человека был сосредоточен на улице вдали.
«Улицы днем такие мирные.» - сказал он, глядя на стражу рядом с ним: «Ночной рынок более оживленный?»
Лицо охранника было слегка жестким и все с обоих сторон застыли.
Неужели этот молодой человек не местный? Он слышал о процветающем городе Янчэн и почувствовал себя разочарованным?
«Не так, Юный Господин.» - сказал кто-то: «Фактически, они оживлённее, чем в другое время.»
«Да, да, молодой благородный сын, вы не знаете» - сказал прохожий
сбоку: «Что-то произошло в окружном офисе. Обнаружен шпион, так что
прямо сейчас военное время.»
Юноша охнул и улыбнулся извинительно прохожему.
«Я давно не выходил наружу, так что забыл.» - сказал он.
Он сказал, что давно не выходил наружу?
Это имело другой смысл, чем если бы он сказал, что он не был здесь ранее.
«Юный Господин, мы пойдем сейчас в окружной офис?» - сказал охранник рядом с ним после того, как кашлянул.
Молодой человек кивнул.
«Я не тороплюсь увидеть улицы сегодня. Осмотрю достопримечательности в другой день.» - сказал он.
Эта команда людей, как и ожидалось, направилась в окружной офис.
Так они действительно направились в окружной офис, когда сейчас
действует военное время, в которое все люди должны следовать указам. С
их ходом все больше людей из любопытства присоединялись, пока все не
оказались снаружи окружного офиса.
Двери были починены, но сломанные куски лежали вокруг. Серьезная
стража мрачно охраняла вход, не пуская никого. Они увидели толпу, что
приближалась к ним, шаг за шагом и мгновенно задали вопрос.
Прохожие не подходили слишком близко, просто наблюдали, как один
из охраны юноши сказал что-то солдатам, и солдаты пропустили их внутрь.
Юноша вошел и за ними закрылись двери.
Он действительно вошел.
Кто он?
Люди на улицах бормотали друг другу. Некоторые говорили, что он
был чиновником, другие что военный. Какой-то смелый человек даже
подумал, что он родственник императора из Тайюаня. В любом случае, все
они думали, что он чужой.
Пока все они шептались, солдат, что вошел внутрь, вернулся. Когда он услышал, что они говорят, он нахмурился.
«Что за глупости вы говорите?» - сказал он, смотря на озадаченных людей: «Это один из ваших людей Янчэн.»
Человек Янчэн?
Невозможно сказать, что они знают всех в Янчэне, но невозможно, чтобы они не знали такого значимого человека.
«Это был юный господин Дэ Шэн Чан Семьи Фан.» - сказал солдат.
Люди были шокированы.
«Юный господин Семьи Фан?» - спросил кто-то: «Когда у Семьи Фан повёлся другой юный господин?»
«Не другой.» - ответил солдат: «Разве у Сеьми Фан нет юного господина?»
Толпа затихла.
«Верно, я вспомнил. Я думал, что он кажется мне знакомым. Я видел его на фестивале фонарей.» - внезапно кто-то выкрикнул.
«Да, но юный господин Фан больной и умирает.» - глупо ответил другой человек.
Солдат пожал плечами.
«Если ты больной, тебя не могут вылечить?» - сказал он и неторопливо пошел дальше: «В этом нет ничего удивительного.»
Болезнь можно вылечить.
Однако другие болезни, что можно вылечить обычные.
Юный Господин Фан болел десять лет и так много людей говорили, что болезнь не вылечить.
В этом нет ничего удивительного?
Солдат сделал всего два шага, как услышал за собой грохот. Он инстинктивно схватил меч и развернулся.
Что они делают?
Они хотят атаковать окружной офис?
Вместо этого толпа начала разбегаться. Некоторые побежали к окружному офису, другие в других направлениях.
«Калека Молодой Господин Семьи Фан может ходить!»
«Калека Молодой Господин Семьи Фан живой.»
…
Шум снаружи можно было услышать в правительственном офисе, и все
чиновники, стоящие снаружи тюрьмы, были удивлены новостями. К счастью их
подчиненные пришли мгновенно на отчет, и сам юный господин вошел под
взгляды каждого.
«Приветствую вас, джентльмены, вы прошли через много неприятностей.» - поприветствовал он бюрократов и поклонился.
Хотя чиновники не вышли из себя как массы снаружи, они все также были ошеломлены, осматривая молодого человека перед ними.
Они знали, более или менее, шепотки о Дэ Шэн Чан.
Последовательная смерть наследников мужчин, проклятие потомков и
единственный оставшийся наследник, что был калекой в течении десяти лет и
не прожил бы этот год.
Этот молодой человек не выглядел так, будто это его последний год.
«Простолюдины пойдет увидеться с бабушкой.» - сказал Фан Чэнъюй и снова поклонившись чиновникам, пошел в тюрьму.
Манеры, ни рабские, ни властные, ничего похожего на человека, что провел десять лет как мусор.
Удивление появилось в глазах чиновников, но они также нахмурились.
«Почему Господин Магистрат делает это?» - сказал кто-то: «Такое
большое дело, тем не менее он позволяет Семье Фан проводить допрос, как
им вздумается.»
«Да, однако ты видел, Ли Чанхун также правительственный чиновник.
Даже если он совершил большое преступление, он не должен быть допрошен
купеческой семьей, даже если они жертвы.» - добавил кто-то и кивнул.
«Я слышал, что это было море кровной мести, охватывающей десятилетия. Они возможно хотят узнать все.» - ответил кто-то еще.
«Господин Магистрат действительно сострадателен.» - значимо кто-то сказал.
Однако, магистрат Тайюаня не был таким человеком.
Присутствующие люди замолчали.
Они не знали, сколько денег предоставила Дэ Шэн Чан семьи Фан.
Даже солдаты магистрата Тайюань мобилизованы.
Нет, не только Шаньси, даже войска Хэньаня здесь.
Это что-то, что можно сделать одними деньгами? Но если не деньги, тогда что?
Они знали очень хорошо семью Фан. Не говоря уже о их предках, у них нет никого в текущей семье, кто мог бы считаться чиновником.
Это дело действительно невероятно и невообразимо.
…
Камера была темной и протухшей даже после того, как всех
заключенных, что были в ней, увезли. Здесь не было больше стонов, а лишь
еще более страшная тишина.
Внезапно раздался громкий хлюпающий звук.
Он мог заставить волосы человека встать дыбом.
Но человек, закованный в камере, был неподвижен, словно он спал.
Рука старой госпожи хлопнула по столу, и она встала с своего стула.
«Ли Чанхун, говори!» - яростно закричала она. Однако она была
очень старой. Из-за сильных эмоций, бегущих по ней, она не могла не
начать кашлять, задрожав.
Фан Юйсю быстро протянула руку, чтобы поддержать ее. После этого
они услышали позади шаги и другая рука потянулась поддержать старую
госпожу.
«Бабушка, садись. Оставь это мне.»
Звук этого голоса очень нежный, но отчетливо принадлежит подростку.
Он звучал как дуновение ветерка в темной подвальной камере, что
заставило людей чувствовать себя шокированными.
Старая Фан была не только в шоке, но и вся тряслась, она даже не могла произнести ни слова, так как, у нее тряслись губы.
«Это
младший брат!» - Фан Юйсю уже кричала, наблюдая за молодым человеком,
который подошел и встал позади них, а они этого не заметили.
В
камере было темно, и хотя она приспособилась к свету, она все еще не
могла разглядеть лица молодого человека. Этот мальчик одновременно
знаком и незнаком.
Знакомый звук голоса, и очень похожий, но
странный. И она никогда еще не видела, чтобы младший брат самостоятельно
стоял на своих ногах. В темной камере она не могла разглядеть его
одежду, но увидела, что он просто и спокойно стоит, и если описать это в
двух словах, то этот пейзаж прекрасен!
Ее младший брат - самый красивый молодой человек в мире!
Фан
Юйсю прокричала только два эти слова, слезы хлынули, и она в них
захлебнулась. К счастью, когда Фан Юйсю узнала младшего брата, на
какой-то миг все они потеряли дар речи, и старая женщина и две другие.
Официальные лица стояли в стороне и тоже не знали, кто этот человек.
А это был молодой хозяин семьи Фан!
Присутствующие
официальные лица и сопровождающие, внимательно осмотрели его с головы
до ног. Конечно же, это просто тощий малыш выглядит очень худым для
своего возраста, но ведь он был болен в течение десяти лет!
«Вторая сестра!» - Фан Чэньюй обратился к Фан Юйсю: «Пусть наша бабушка пока присядет!»
Фан Юйсю подняла руку, вытерла слезы и кивнула, чтобы поддержать старую леди.
Миссис
Фан стала похожа на ребенка, который не может ходить. Она не была
раньше такой послушной, но ей помогают сесть и она без возражений
садится.
«Чэнью?» - наконец она тупо спросила: «Ты вернулся?»
Смех
Фан Чэньюя прозвучал и он радостно сказал: «Когда дело там было
закончено, я немедленно помчался обратно! Бабушка, вторая сестра, но вам
нужен отдых, дайте мне самому сделать это!»
Слезы, которые остановила Фан Юйсю, перестали застилать ей глаза.
И Миссис Фан тоже чувствует, что у нее горло горит.
После
стольких лет они никогда не думали, что смогут получить от него
подобное предложение, отдохнуть самим и отдать эту работу ему. Этот
праздник души будет только удерживать их в этой жизни, и когда они
состарятся, они отдадут все своей невестке , чтобы она продолжала делать
то, что делали они до этого времени.
Даже если вы устали, вы не
можете думать о том, чтобы остановиться, и они думали, что это
предложение уже никогда не может быть услышано ими в этой жизни. И они
не ожидали услышать это так скоро!
«Да!» - сказали они: «Присядем!»
Фан
Чэнью не пошел сразу прямо в камеру. Вместо этого он сначала общался с
несколькими официальными лицами. Но официальные лица тоже ничего не
могли сказать, и Фан Чэньюй не сказав им ничего в знак благодарности,
после приветственной церемонии, повернулся и вошел в камеру.
Перила
в камере были открыты, и первоначальное узкое пространство стало более
широким. В это время здесь сидели два человека, связанных с криминальной
структурой, это Ли Сяньлин и Сонн Юньпин.
Эти двое наполовину
закрыли глаза и сделали вид, что они мертвы. Но, после того, как Фан
Чэнью вошел, они открыли глаза. Поскольку они знали, что Фан Чэнью
вылечился, они не были этим шокированы. Вместо этого они несколько раз
усмехнулись и снова закрыли глаза.
Фан Чэнъюй остановился перед
окружным магистром Ли и сказал: «Вы планируете и дальше молчать и ничего
не говорить, ожидая, что кто-то заговорит за вас?» - спросил он.
Ли
Сяньлин просто улыбнулся и даже не поднял глаз, но сказал: «Я не знаю,
где и когда тебя обидел, и почему твоя семья считает, что я причинил вам
вред! Что бы ты сейчас не говорил, но мне нечего сказать!»
Фан
Чэнью посмотрел на него, кивнул и сказал: «Да, мы так считаем и у нас
есть доказательства, поэтому мы намерены осудить вас за мятеж!»
Глаза Ли Сяньлин слегка приоткрылись, но Фан Чэнъюй не дал ему возможности заговорить.
«Ли
Дарен, тебе было двадцать и ты ученый, потом ты был чиновником, более
двадцати лет, и ты определенно знаешь, что значит предавать!» - он
указал пальцем в одном направлении: «Вы будете обезглавлены на Восточной
улице Янчэна. Вам не нужно **** в Пекин, чтобы пересмотреть этот
приговор!»
Сказал он, снова улыбнулся и продолжил: « Это означает,
что мы не даем вам возможности видеться с другими или разговаривать с
ними!»
Ли Сянь изобразил усмешку в своих глазах и тихо сказал: «С каких пор и когда в Янчэне появился новый король Шаньси?»
Из-за
этих слов, сидящие вокруг чиновники выглядели неловко, на самом деле,
их вид изначально был не очень хорош, как и говорили официальные лица,
три поколения этого племени были полностью в руках этих людей, и всем
было все ясно и понятно. Но когда вам задают такой прямой вопрос, как вы
можете не смутиться?
Осужденного попросил выйти один из
чиновников, глаза остальных людей смотрели на этого человека. Мужчине
было около пятидесяти, он был довольно худым, он выглядел серьезным и
никто не мог видеть его гнева. Это префект Тайюаня Ма Шэнчжи. Он должен
был веси допрос, но с тех пор, как вошел в камеру, он еще ничего не
сказал. То же самое верно и сейчас, и нет ни легкого кашля, ни слова,
напоминающего о внимании. Он ничего не сказал, поэтому и другие
чиновники тоже отвели глаза в сторону.
Фан Чэнъюй выглядел
довольно уверенно, и, похоже, не чувствовал, что он совсем не подходит
для ведения допроса, он просто смотрел на Ли Сяньлиня и улыбаясь сказал:
«Вы не должны думать, уместно это или нет! Вам просто нужно думать о
том, сможем ли мы это сделать, вы сами столько раз это делали, но в моем
сердце тоже есть свой счет!»
«А теперь давайте сделаем несколько
шагов назад. Но не будем опускаться до сплетен! Ли Дарен, так ты сказал,
что ты вошел в нашу семью более двадцати лет назад и все это время
ничего плохого не планировал?»
Слушая Фан Чэньюя, миссис Фан выпрямилась, сидя на стуле.
«Как скажешь!» - спокойно и безразлично сказал Ли Каунти, показывая, что ему не холодно и не жарко!
Фан
Чэньюя на самом деле тоже не волновала его смерть, он продолжил: «Я
получил твое резюме, и, похоже, что ваше мышление - это тоже целое
повествование. Вы были старшим в двадцатые годы, и вы служили главным по
учетным книгам Лу Тина, Тайчжоу, армии, округа Аньян, окружного судьи
округа!»
Он сказал это уверенно, и в то же время протянул руку и мягко щелкнул перед собой, и, наконец, остановился.
«Сегодня
вы в округе Янчэн! И место, где вы были в прошлом, тщательно прописано,
это в Хэнани, Шаньси!» - Фан Чэньюй продолжил: « В результате вы
познакомились с военачальником провинции Хэнань Ван Цайцзюнем, дядей Ван
Цзян!»
В этом месте Ли Каунти улыбнулся и решил нанести свой
удар, он сказал: «Вы очень хорошо изучили мое резюме, но что с ним не
так? Я встретился с вашей семьей только тогда, когда приехал в Янчэн.
Как вы сказали, я жил во многих местах и встречался со многими людьми.
Здесь везде смешанные культуры и боевые искусства, и в подвалах много
преступников. В чем заключаются проблемы? Вы спрашиваете у
присутствующих чиновников, которые даже ничего не знают об этих военных
командирах?»
Фан Чэньюй покачал головой, глядя на него: «Нет, нет,
с этим нет никаких проблем. Если и есть проблема, то она в том, что
лагерь продвигал других, а вы оставались в этом месте столько лет!»
Он
протянул руку и снова нарисовал круг: «Место, где вы жили, это рядом с
нашим домом и является официальным, и оно никогда не менялось более чем
за двадцать лет!»
Ли Чжисянь рассмеялся, когда услышал сказанное Фан Чэньюйем и махнул рукой.
«Я
знаю, это все хорошо», - сказал Фан, снова глядя на Ли Сянь: «Вы
никогда не имели никакого отношения к нашей семье в течение последних
двадцати лет, за исключением одного года, всего одного!»
Присутствующие люди недоуменно смотрели на Фан Чэньюя.
«У
вас есть двоюродный брат, который раньше был окружным судьей в Дунпине.
В Юнсянь в течение трех лет и до Юнсянь шесть лет, когда вы
присоединились к армии Тайчжоу, это все было случайно?!» - он смотрел на
Ли Сяньлина: «Но в это время ты просто глаз не сводил с моего прадеда!»
Прадед
Фан Чэньюя был уроженцем округа Дунпин. Когда ему было тридцать лет, он
покинул свой родной город, чтобы приехать в Шаньси.
Ли Сянь
улыбнулся: «Какое это имеет отношение ко мне? Правда ли, что мой
двоюродный брат был окружным судьей в вашей семье? И только поэтому, я
должен был испытывать к тебе глубокую ненависть?» - он продолжил: «Твоя
семья – это просто жертва паранойи! Посмотрите, каким образом я этим
причинял вам вред? Спросите у этих людей, есть ли у здешних чиновников
или их родственников какие-либо отношения с округом Дунпин?»
Это
действительно было не логично и даже смешно, и присутствующие здесь
должностные лица придерживались того же мнения на этот счет.
Миссис
Фан посмотрела на Фан Чэньюя с некоторым беспокойством и некоторой
тревогой. Но лицо Фан Чэньюя все еще очень мягкое, когда он внимательно
смотрит на Ли Сяолиня и продолжает задавать вопросы.
«Целых пять лет ты был в округе Дунпин!» - сказал он.
«Шутки шутками, но почему бы, я не мог там находиться?» - Ли Каунти усмехнулся.
«Восемнадцатого сентября, вы находились на горе Фуниу!» - Фан Чэнью спросил: «И все это видели, верно?»
Когда эти слова были произнесены, старая леди яростно встала, а Ли Сяньлинь, наконец, изменился в лице.
Хотя никто не произнес ни слова, атмосфера в камере изменилась.
Старая
Фан была сердита, старушка немного нервничала, и судья округа Ли,
который изначально притворялся мертвым и безразличным, тоже нервничал.
Все присутствующие здесь чиновники это тоже почувствовали.
Очевидно,
гора Фуниу - это место в округе Дунпин. Есть ли что-то уникальное в том
месте? И почему и истец, и обвиняемый, и жертва жертв так нервничают?
«Откуда ты знаешь об этом?» - в камере послышались сразу два голоса, это была пожилая дама и сам судья округа Ли.
Этот вопрос был задан одновременно, и это производило еще более странное впечатление.
Фан
Чэнъюй произнес только название этого места, возможно, Ли Синь, который
участвовал в чем-то плохом, был удивлен, но и старая леди была удивлена
тому, что ее внук узнал об этом.
Разве это не тот случай, когда Фань Чэнью не должен был знать этого?
Что это такое? Присутствующие официальные лица также несколько любопытны.
Что могла видеть гора Фуниу?
«Чэнью, ты...» - Миссис Фан не выдержала, и встала, она выглядела обеспокоенной.
«Те
сведения, которые я выяснил, не относятся к Ван Цзяну!» - Чэнь
успокаивающе посмотрел на старушку Фан Чэнью. Это было не для того,
чтобы поговорить об этих событиях со старой леди, он сказал это для
окружного судьи Ли.
«Я думаю, что все вещи в этом мире
горизонтальны, но не в этом причина. Для всего есть определенные причины
и следствия из них, так что это очень просто выяснить. У тебя должны
были быть отношения с нашей семьей. Я проверил всю информацию о вас и
ваших родственниках. Я тоже проверил весь округ Дунпин, я даже
просмотрел один странный сборник стихов, а потом нашел там одно
стихотворение!»
«Это стихотворение написано ученым из округа
Дунпин. Но писать стихи никому не запрещено. Нет необходимости повторять
это. Но, что меня привлекло, так это маленькая надпись под этим
стихотворением. Это подписанный протокол окружным судьей Цао Цзуньен,
дата: пять года и десятого сентября
Тогда Нюшаньси взошел на трон, и там были друзья Ван Цицин, Хуан Е и Ли Сяньхун.
Фан Чэнъюй сказал это, и посмотрел в это время на Ли Сяньлиня: « Разве ты не говорил, что Ли Дарен, это то же твое имя?»
Оказалось,
что из этой подписи под стихотворением следует доказательство того, что
Ли Сяньхун уже находился в округе Дунпин. Присутствующие были слегка
удивлены и немного тронуты такой кропотливой работой молодого человека.
Легко это сказать, но можно себе представить, как трудно было все это сделать.
И, похоже, что этот худощавый подросток оказался очень энергичным.
Ли Сянь на мгновение застыл, а его глаза стали пепельными.
«И
что из этого?» - спросил он: «Что случилось из того, что я побывал в то
время на горе Фуниу? Вы также сказали, что я написал в стихотворении,
что путешествую с людьми, которые тоже поддерживают отношения с вашей
семьей. Означает ли это, что случилось несчастье именно в тот же день?
Неужели, все люди, которые путешествовали вместе в тот день, навредили
вашей семье?»
Да, но что случилось на горе Фуниу?
Самый главный вопрос, что случилось с горой Фуниу в тот день?
Слушая
смысл слов Фан Чэньюя, семья Фана, должно быть, была в тот день на горе
Фуню, и то, что произошло, видел Ли Сяньлин, он был свидетелем, что и
привело к причине и следствию.
Что может заставить человека планировать приносить себя в жертву в течение десятилетий?
Все присутствующие люди сосредоточили все свое внимание и превратились вслух.
У
Ли Каунти в глазах насмешка и презрение, и все еще есть какие-то
ожидания, похоже, что от него также ожидают, что он скажет что-то более
конкретное.
Пожилая дама немного нервничает, и Ли Сянь тоже в
нетерпении делает шаг вперед. Вышивка на одежде Фан Ю, прилегает к ее
телу и дрожит, ткань принимает на себя огромное напряжение всех мускулов
старой женщины.
Что это? Но почему они все, как жертвы, не могут дать свои показания? Это Фан Юйсю вдруг заронила эту мысль в своем сердце.
В
этом легком безмолвном удушье снова зазвенел расслабленный и нежный
голос Фан Чэньюя: «Ли Дарен, это слишком мало для тебя? Конечно, нет
ничего плохого в том, чтобы отправиться туда, тем более, когда в деле
участвуешь не ты, а кто-то другой. Но, все это я сказал не для того,
чтобы спрашивать тебя или ждать твоего ответа!»
Это не доказательство? Но почему?
Фан
Чэнью закончил говорить, он отступил назад, сделав два шага или три
шага, и его голос затих, когда он остановился перед охранником. Он резко
бросился к солдату и тепло спросил у него: «Старший брат, ты можешь
одолжить свой нож?»
Военный знал порядок и был слегка удивлен, он не мог не взглянуть на присутствующих должностных лиц.
«Юный господин Фан, линчевать нельзя! Это самосуд!» - чиновник больше не мог не напомнить о законе этому странному юноше.
Уважительный
ответ Фан Чэньюя был таков, он сказал: «Пусть взрослые не волнуются и
почувствуют облегчение, так как малыш знает правила страны и закон!»
Чиновник замолчал и посмотрел на Ма Чанжифу, но тот все еще выглядел как деревянный и просто молчал.
Страж
больше не колебался, он вытащил свой поясной нож и протянул молодому
человеку. Фан Чэнъюй еще раз поблагодарил его и взял нож. Его манеры
элегантны и церемонны, но у него такое маленькое и худощавое тело. Когда
он держит это смертоносное оружие в своих руках, это выглядит
чрезвычайно неуместно и несколько забавно. И его поза, в которой он
держит нож, явно неправильная технически.
«Это первый раз, когда я
держу в руках нож!» - вероятно, он тоже понимал, как это выглядит со
стороны, и застенчиво объяснял это всем. Однако никого это не волнует, и
никого не волнует его объяснение, которое делает его еще больше похожим
на ребенка.
Фан Чэнъюй взял нож и направился к судье округа Ли Суню.
«Я
только что сказал тебе, что я знаю, что у тебя есть секрет!» - он
продолжал говорить и приблизился к нему еще на шаг: «Сейчас я не открою
свои доказательства, но я хочу, чтобы вы сами раскрыли свой секрет во
всеуслышание!»
Ли Сянь рассмеялся, но его смех оборвался, сразу –
же, когда и начался, потому что молодой человек внезапно приставил нож к
его шее.
«В разных умных книгах говорится, что у человека крепкие
кости и очень твердые, а обещания нужно выполнять, а за смертью следует
смерть!» - Фан Чэнъюй продолжил: «Ты знаешь, что я болел столько лет, я
не мог учиться, меня никто не видел, поэтому я хочу, чтобы меня наконец
все увидели! Ты действительно думаешь, что все это так легко и в этом
нет ничего особенного?»
Внешний вид Ли Сяньлин слегка изменился, и присутствующие чиновники также снова нахмурились.
«Вы,
наверное, знаете, что это очень скучно, тем более что я так долго
болел, поэтому я прочитал много книг, и несколько очень интересных книг,
одна из которых о преступниках и методах наказания преступников с
древних времен!» - Фан Чэнью засмеялся и продолжил: «Я всегда сомневался
в подлинности этих способов, но теперь я, наверное, смогу испробовать
это на Ли Дарене!»
Не говоря уже о покалывающем холоде ножа на
шее, даже само описание и тон речи молодого человека, как ни странно
заставляло Ли Синя чувствовать себя виноватым.
«Кем ты себя
возомнил? Кем ты себя возомнил? Ты пришел сюда притворяться и обвинять
меня!» - Ли кричал без остановки, и злость исказила черты его лица, до
неузнаваемости.
Голос юноши стал еще ниже, и нож молодого
человека соскользнул назад, он с трудом удержал его в руке. В камере
опять раздался низкий голос, а Ли Сяньлин даже вспотел. Теперь нож терся
о его плечо и стену позади него.
«Ты все еще не знаешь, кто мы
такие? Что мы можем сделать?» - Фан Чэньюй говорил, приблизившись к его
уху, зловеще шепча: «Если кто-то действительно замолвит за тебя слово и
может спасти тебя, я уберу мой нож сразу - же! Меня не будет рядом с
тобой, Ли Дарен, ты же взрослый человек, не будь таким маленьким
ребенком!»
Ли Дарен посмотрел на него, и его лицо изменилось.
Фан
Чэнью тоже посмотрел на него и продолжил свою пытку: « Ты знаешь, что я
могу это сделать, ты на самом деле знаешь, что эти объятия ужасны, и ты
можешь это остановить! В противном случае, все, что ты планировать
столько лет рухнет, а жертвой станешь так не осторожно ты сам!»
Губы Ли Дарена задрожали.
«Мне
даже уже ничего не нужно знать, я просто хочу сказать одну вещь!» - Фан
Чэнью посмотрел на него: «Это все, что ты сделал, ты придумал сам? Или
тебя кто-то инструктировал?»
Глаза Ли Дарена начали бегать, а дыхание стало прерывистым.
«Вам
нужно только ответить только «да» или «нет»», - голос Фан Чэньюя снова
стал громким, он постоянно следовал за взлетами и падениями: «Пока ответ
на этот вопрос состоит просто из двух слов, если я его услышу, то ты
хорошо проведешь свои последние часы жизни и не будешь сильно страдать!»
Он даже не сказал, что обещает его отпустить.
Такое
огромное море ненависти, этот ребенок просто не сможет отпустить его.
Они должны убить его и убьют, но есть большие различия в том, как его
будут убивать. Целый набор мучительных наказаний или нож, чтобы
мгновенно перерезать горло. Это очень жестокое, но и очень доброе
условие!
Дыхание в камере было застоявшимся, и взгляд рассеянных глаз Ли Дарена внезапно стал безумным.
«Я
должен был сделать это сам. Но почему я не смог этого сделать? Ты
можешь это сделать со мной, только потому, что я доверил сделать это
другим, а не сделал сам, но самое главное это бессилие, почему я не могу
этого изменить?» - он истерически кричал и больше не выглядел жестоким,
как - будто его дух, наконец, был вынужден разбиться вдребезги!
Все люди в камере были потрясены.
Но
Ли Каунти все еще боролся, и его цепь, которой он был прикован,
визжала: «Я просчитался и ошибся, и ваша семья опередила меня на шаг,
иначе я бы никогда не смог попасть сюда!» - крикнул он.
Его слова говорили о том, что эта пожилая леди была права, она закричала: «Убей его!»
Голос
Ли был прерван, нож в руке Фан Чэньюя был аккуратно прижат к шее Ли
Сяньлина, и брызнула кровь. Ли Каунти приказал сам себе замолчать
навсегда, и все его остальные слова застряли в горле, его глаза
расширились, и он больше не пошевелился.
В камере воцарилась тишина, но ненадолго….
Все произошло так внезапно, многие потеряли дар речи.
Очевидно,
что сам этот допрос, был не совсем хорошим способом узнать правду. Но,
справедливости ради можно сказать, средства принуждения или искушения,
применяемые Фан Чэньюем не являлись чрезмерными, если называть это
пыткой.
Они сделали бы то же самое, если бы сами вели допрос и гораздо жестче.
Единственное,
что является чрезмерным, - это личность Фань Чэньюя, он был
пострадавшее лицо, и к тому же гражданское. Но все эти - же префекты
позволили это, и, молча, дали свое согласие.
Однако они не
ожидали, что в этой пытке человек признается, и в завершение это
приведет к его гибели. Его кровь все еще течет, и человек, который
только что говорил, мертв. Прямо на глазах у этих чиновников он был убит
с помощью подростка обычным ножом.
Сун Юньпин находился рядом с мертвым и кричал без остановки.
Все сидевшие чиновники вскочили со своих мест, все они были очень удивлены.
Фан
Юйсю протянула руку, чтобы прикрыть рот и перекрыть крик ужаса, готовый
вырваться из ее рта, а ее глаза заливал холодный пот, который стекал по
лбу. Миссис Фан тоже находилась в глубоком шоке.
Никто не думал,
что Фан Чэнъюй собирается убивать, тем более, что сам обвиняемый сможет
убить себя. Бабушка крикнула и призвала к убийству, и конечно, она
хотела, чтобы Ли Каунти умер, но только потому, что она никогда не могла
подумать, что он это сделает. Но если бы она стояла рядом с ним, она
непременно это сделала бы!
Однако, Чэн Ю....
Он болел уже
почти десять лет, сидел дома, как заключенный, который провел в тюрьме
целых десять лет, а Чен Ю исполнилось всего четырнадцать лет. Она не
думала, что он будет так чист, в своих помыслах, в отличие от нее. Нет,
он более гибкий, чем ее тяжелая рука.
Ее сердце тревожно бьется, почему Ли сам сделал это?!
И
с таким внуком ей все еще есть о чем беспокоиться. Она всегда думала,
что этот внук, которого дал ей Бог, дан для страданий, но это был дар и
сокровище одновременно! Слезы миссис Фан внезапно хлынули из глаз.
«Чэнью!»
- она закричала и бросилась к нему. Фан Чэню поддержал ее и сделал
несколько шагов навстречу. В руке у него все еще был нож, а лицо было в
крови. Миссис Фан смотрела на него и плакала вместе с Фан Чэньюем.
Солдаты, с мечами в руках, молча, стояли плотным щитом на страже перед чиновниками.
«Это невиданная наглость, он осмеливался на убийство!» - чиновники кричали, перебивая друг друга: «Возьмите его под стражу!»
Но
солдаты не двигались, что заставило чиновников, которые кричали,
немного смутиться, они вопросительно смотрели на Ма Чжинфу. Конечно, Ма
Чжинфу больше не мог просто сидеть и молчать, он сказал: «Как он мог
кого-то убить? Он даже не взрослый!»
Это первое предложение,
которое он сказал после того, как вошел в это помещение. Хотя это звучит
как вопрос, его тон унылый, и в нем нет гнева. Не говоря уже о том,
чтобы применить свои полномочия и приказать солдатам арестовать этого
человека.
Фан Чэньюй все еще держал нож в одной руке и ласково
похлопывал старую леди другой рукой и сказал он со злостью и гневом:
«Бабушка, не расстраивайся, он во всем признался, я тоже ненавидел его
за смерть своего дедушки!»
Когда он услышал вопрос Ма Чжинфу, он
помог старой леди присесть на корточки, он поднял глаза и вдруг
разрыдался: «Теперь я не ребенок!»
Эта внезапная перемена
шокировала всех этих чиновников. Очевидно, что для принуждения к
признаниям в возможном убийстве людей, здесь применен комплекс пыток при
помощи ножа. Его лицо все еще залито чужой кровью испуганного мертвеца,
и внезапно он становится похожим на жалкого ребенка.
Это
изменение было ошеломляющим: « Я действительно ненавижу это, но в моей
семье пострадали три поколения. Сколько людей убито до меня? О, мои
глаза сегодня наконец открылись, и я знаю правду!»
Фан Чэньюй уже
выплакал все свои слезы, он выдохнул и сделал несколько шагов вперед.
Но, потому что у него в руке все еще нож, этот нож все еще в крови,
поэтому чиновники не имеют право просто так отступить. Это похоже на
безумие в состоянии скорби, но убивать человека это тоже жестоко, а
сопротивляться и бунтовать еще хуже.
«Заберите у него нож! Возьми
его нож!» - чиновники кричали, а некоторые из них даже блокировали Ма
Чжинфу. Сцена снова была хаотичной. На этот раз Ма Чжинфу решил сделать
первый шаг и солдаты по его приказу у Фан Чэньюя забрали нож, но его
самого не стали беспокоить.
Ма Чжинфу не запаниковал, он просто
сделал следующий шаг и спокойно спросил, а его голос был еле слышен: «У
вас есть огромная обида, но вы давили на человека и позволили ему
воспользоваться ножом при допросе! Вы также сказали, знаете правила
страны и закон, зная, что такое национальный закон, почему вы захотели
таким незаконным способом установить истину? Независимо от закона, вы
также совершили преступление, которое повлекло за собою смерть!»
Фан Чэньюй плакал, и сквозь слезы прокричал: « Я знаю национальный закон!»
Он
поднял глаза: «Но за десять лет вражды, трагическая смерть отца моего
отца, мои десять лет болезни, моя злоба другие мои чувства действительно
заставили меня сделать это. Я просто хотел, чтобы моим врагам стало
трудно, есть мою кровь, и пить ее!»
Когда он сказал это, то
повернулся, хлопнул дверью и бросился обратно к начальнику округа Ли,
который был привязан к колонне и уже был мертв. Но выражение лица Ли
настолько исказилось, слезы смешались с кровью, руки широко раскрыты, и,
казалось, что он, действительно, ел людей.
Сун Юньпин, принимавший заказы и выполнявший все поручения Ли, снова закричал.
«Остановите его, остановить его!» - испуганные чиновники тоже кричали.
А
Госпожа Фан уже бросилась вперед, обняла Фан Чэньюя и воскликнула:
«Чэнью, ты отомстил за нас, ты сделал это все, чтобы отомстить за твоего
дедушку!»
Фан Юйсю тоже примчалась в это же время и крики женщин в
камере внезапно пробудили совесть всех остальных. Глядя на эту сцену,
солдаты даже не пошевелили рукой, чтобы схватить Фан Чэньюя, чиновники
также нахмурились очень раздраженно.
«Мы не могли позволить
пострадавшей стороне участвовать в пытке, его зловещая ненависть привела
к такому результату!» - кто-то из чиновников покачал головой и
продолжил: «Теперь человек мертв и как мы это объясним?»
«Да,
такое большое дело потребовало столько усилий, мы усиленно патрулировали
две дороги, все это было похоже на мятежное событие. Теперь это дело
закрыто, и мы не можем никого по нему допросить. Как мы это объясним?»
Такого рода дискуссии были очень громкие и раздавались со всех сторон.
Ма Чжинфу повернулся и презрительно посмотрел на них, дискуссия сразу же прекратилась.
«Как
объяснить?» - он сказал: «Очень просто! Да, для этого были мобилизованы
две команды солдат. Но за более чем десятилетие злобная ненависть
унесла почти три жизни. Свидетельствами людей это все доказано,
преступник признался. Разве он не мог покончить с собой?»
Присутствующие чиновники увидели все это с другой стороны. Но разве это нормально?
Ма
Чжинфу продолжил и указал на этих трех родственников, которые вместе
плакали, сидя на земле и обняв друг друга: «Посмотрите, целых три
поколения отца и сына, это действительно ужасно! Кто может представить
все это для своих родных? И все это длилось бы в течение более десяти
лет?»
После этого он посмотрел на магистрата округа Ли, который уже умер.
«Эти
злые люди и для них нет такой вещи, как ребенок, и официально чиновник
имеет право решать вопрос по закону и наказать их! Позвольте мне решить
это, ну а Сун Юньпин остается в тюрьме!»
Затем он вышел.
Чиновники
посмотрели друг на друга и решили что это тоже возможный и законный
способ, кто - то прошептал: «Хорошо, это подойдет!»
Естественно,
это относилось и к просьбе принимающей стороны мобилизовать войска и
лошадей, и поскольку в то время они согласились, то, естественно,
оказали тем самым огромную услугу в раскрытии мятежа и семья Фан смогла
вздохнуть с облегчением.
Чиновники понимали, что им нужно
следовать этой логике, но некоторые люди хмурились. Это казалось им не
совсем правильным. Действительно ли это случилось только потому, Ли
Каунти приказал сам себе, но и старая леди в этот момент крикнула:
«Убейте его!»
В этот момент рука мальчика дрогнула или сама опустилась?
Ма
Чжин Фу оглянулся на трех родственников, которые все еще рыдали.
Седовласое лицо, черноволосое лицо и детское, они плакали, обнявшись,
это была самая невыносимая сцена. Но, не нужно было забывать, что они
являются хозяевами Дэшенга Чанга и лучшими людьми в Шаньси.
Это
очевидно, что судья округа Ли действительно составил план уничтожения
для этой семьи. Причина заключалась в том, чтобы заглянуть в секреты
семьи Фанга. Эта тайна, безусловно, является причиной богатства семьи
Фанга, и всех несчастий, и об этой причине не следует говорить на
публике!
Эта вражда с одной стороны могла способствовать убийству
людей и теперь разве не все узнали об этом? Чиновники огляделись по
сторонам и посмотрели на Ма Чжинфу, он ушел далеко вперед. Эти люди
всегда смотрят на других и пытаются не быть глупее, все они молчат, и
почему они тоже не могут уйти, ведь преступник уже мертв, и, наверное,
уже отправился в ад. Они чинно кашляли, и, разглаживая свои лбы, следуя
друг за другом. Чиновники ушли, а солдаты упаковали голову Ли Сяньлина и
посмотрели на Юньпина.
«Это не мое дело. Я был проинструктирован
Ли Сяньхуном!» - теперь, когда Ли Каунти мертв, и все грехи можно
свалить на него, Сун Юньпин кричал в истерике, пытаясь оправдать себя.
Вскоре и солдаты ушли, и голос Сун Юньпина постепенно затих, а в тюрьме
снова стало тихо и холодно.
Фан Чэнью поднял глаза, он уже не
плакал, и, вытирая слезы на своем лице, выражение которого стало
спокойным и умиротворенным, он сказал: « Бабушка, вторая сестра, не
плачьте! Теперь мы должны посмеяться!»
Теперь мы должны смеяться. У врага уже отрублены руки, его корни
найдены, и ее любимый внук исцелился. Это действительно большая радость и
ее надо отпраздновать всем миром, и Миссис Фан, наконец, громко
рассмеялась.
Хотя Фан Юйсю не могла так смело рассмеяться, но тоже
улыбалась, она достала из кармана носовой платок и медленно вытерла
остатки слез, она сказала: «Да, мы должны смеяться! Даже если печаль
прошлого позади и сейчас мы счастливы, то мы обязаны смеяться и
радоваться!»
Фан Чэнью кивнул и с улыбкой обнял Фан Юйсю, затем
помог старой леди, и они вместе направились к выходу. Миссис Фан
смотрела на Фан Чэньюя и осторожно спросила, есть ли у него аппетит. Она
вспомнила прошлое и поэтому эта мысль внезапно возникла в ее голове.
«Бабушка,
все отлично! Но, здесь не место для разговоров. Давайте вернемся и все
расскажем. Мама и старшая сестра, они должны с нетерпением ждать нас!» -
сказала Фан Юйсю.
Да, здесь не место для разговоров, кивнула старушка и потянула Фан Чэню за руку, она сказала: «Иди, иди!»
Но Фан Чэнъюй стоял на месте, и больше, ни делал даже шага.
«Бабушка,
подожди минутку!» - сказал он с некоторой обидой и стыдом в голосе: «У
меня грязное лицо и одежда, мне нужно умыться и переодеться!»
Фан
Юйсю и Фан Лаотай внимательно осмотрели его с ног до головы. Тем не
менее, хоть эта справедливая месть свершилась, но это слишком грязное
дело, и после этого, и лицо, и одежда Фан Чэньюя были испачканы пятнами
крови, что выглядело немного пугающе.
«Нехорошо выходить на улицу в таком виде!» - Фан Чэнъюй продолжал объяснять: «Если нас увидят вместе, и я и вы будем смущены!»
Эти
люди не осмеливались произносить слово убийство, просто называя это
справедливостью, но при этом, они очень обеспокоены своей собственной
внешностью и очень смущены неопрятным костюмом.
Миссис Фан и Фан Юйсю не могли не улыбнуться, и миссис Фан сказала: « Ну, ты тогда переоденься и умойся!»
..................................................
Когда
чиновники, сидевшие в зале для официальных приемов, увидели, что трое
из семьи Фан уже выходят, они обратили внимание на их безупречный
внешний вид. Они уже знали, что для этого они успели и помыться и
переодеться. Для этого все трое бесцеремонно воспользовались
техническими помещениями в своих целях.
«Враги велики, и вражда
велика, она также порождена ненавистью!» - так некоторым чиновникам
приходилось объяснять самим себе происходящее: «Воин, который готов
сражаться, также должен быть готов умереть, мы не завидуем, и нас это не
волнует!»
Старуха миссис Фан вышла вперед и склонила голову.
«Спасибо, мастер Цинтянь!» - она всхлипывала от волнения.
Фан
Чэнъюй следовал за ней, а за ним шла благовоспитанная леди, как Фан
Цзя, и. казалось, что она покраснела, когда посмотрела на него
внимательнее. Если бы она сама, не была тем человеком, который видел,
как Чэньюй пытал ножом и тем самым спровоцировал убийство, она бы
действительно обращалась с ним как прежде, словно он больной ребенок.
Тем
не менее, есть еще много людей, которые предполагают, что этот ребенок
действительно импульсивен и это больной ребенок! В конце концов, он
впервые занял позицию, где решал проблему с помощью ножа, и хотя это
дало результат, это было неожиданно жестоким поведением с его стороны.
Но то, что произошло, разве это убийство?
Обычные
люди не готовы убить даже курицу, они не смеют, и если кто-то кого-то
убьет, они не смогут приспособиться так быстро и будут опасаться этого
человека. А сейчас молодой человек спокоен, словно это все очень просто и
как будто он привык убивать.
Об этом действительно трудно не думать!
Однако
некоторые люди выглядят честными и спокойными, но на самом деле очень
импульсивны. Как говорится, не та собака не кусается, которая не лает.
Несмотря ни на что, она была очень благодарна Фан Чэнью.
«Если вы уже возвращаетесь, мы быстро объявим об этом общественности!» - сказал Ма Чжинфу.
Фан
Лаофу и ее внуки еще раз поблагодарили его, а Фан Чэнью и Фан Юйсю
поддерживали бабушку под руки и они, наконец, покинули официальный зал.
Увидев,
что они приближаются к выходу, охранники округа подошли, чтобы открыть
дверь. Дверь открывалась слишком медленно, но трое мужчин просто
надавили на нее ногами и громко закричали на толпу, которая уже
собралась с другой стороны двери: « Вон отсюда!»
С этим криком
люди, волной, похожей на потоп, схлынули и освободили проход,
одновременно они кричали: «Посмотри на это! Они идут!»
Три
человека из семьи Фан Цзя были шокированы таким неожиданным интересом
людей. Их шаги замедлились, они непроизвольно остановились и посмотрели
вверх. Похоже, что весь народ Янчэна вышел на улицу!
Что произошло?
Миссис
Фан посмотрела на толпу, и заметила, что солдаты на лошадях, которые
вошли в город и свергли окружного судью, произвели переполох. Люди были
напуганы и многие почти покинули город и сбежали. Их было легко
успокоить, но они не решались выйти из дома.
В наши дни тайпинов
не так много, и все эти люди боятся солдат. Почему они приехали сюда?
Но они были необходимы, прежде чем они смогут полностью разобраться в
ситуации и обеспечить безопасность, здесь помогут только солдаты.
Фан Юйсю наблюдала со стороны и улыбнулась, он сказала: «Младший брат, они все пришли навестить тебя!»
Миссис Фан тоже с восхищением смотрела на Фан Чэньюя.
«О
да, когда я вошел в город, я шел пешком!» - сказал Фан Чэнью сказал,
слегка улыбнувшись: «Кто-то, вероятно смеялся! Я видел много улыбок!
Разве это, не похоже на столпотворение 15-го числа первого месяца!?»
Послышались
различные крики и голоса, это заставило всех троих, которые все еще
стояли за порогом, смутиться, они выглядели нерешительно и немного
неловко.
Фан Юйси вздохнула и внезапно сказала: «Что я могу поделать, это большая потеря!»
Миссис Фан и Фан Чэньюй вопросительно посмотрели на нее.
Фан
Юйсю серьезно продолжила: «Но сегодня у меня нет пирожков или других
угощений, как 15-го числа первого месяца на праздник Фонарей!»
Миссис Фан и Фан Чэньюй оба рассмеялись.
Фан Чэнью посмотрел на оживленных людей перед зданием округа, и снова окинул взглядом себя и свой костюм.
«Сегодня,
даже больше, чем в тот раз!» - сказал он: « Бабушка, ты видишь, все как
я говорил, что постирать одежду и умыться, это было правильно?!»
Это
уже второй раз, когда Фан Чэнью был в поле зрения толпы. Но тогда был
Фестиваль фонарей, а он в тот день сидел в машине, и просто ждал своей
скорой смерти.
Сейчас все люди тоже смотрят на человека,
обреченного на смерть, но сейчас все по-другому. Даже слезы, миссис Фан,
перестали литься!
Слезы, которые она пролила сегодня, это даже
больше, чем она выплакала за всю свою последнюю часть жизни. Когда она
плакала, она была такой хрупкой и слабой, но на людях она превращала это
в шутку.
«Бабушка, не волнуйся, если тебе захочется плакать, ты
можешь плакать или смеяться, никто на тебя уже не посмотрит!» -
успокоила Фан Юйсю: «Сейчас все смотрят на только Чэнью!»
Старушка рассмеялась и заморгала: « Ты хочешь сказать, что я старая и уродливая?»
Фань
Юйси смутилась, протянула руку, чтобы погладить ее по лицу и вздохнула:
«Я тоже не молодею и в будущем, нам не надо показываться рядом с
младшим братом, чтобы не показаться старыми рядом с ним!»
Фан Чэнью улыбнулся.
«Теперь
вам не обязательно ходить со мной в будущем, есть кое-что, что позволит
мне это сделать самому. Бабуля вторая сестра, вы идите к машине, я
вернусь пешком, я знаю Янчэн, я прожил в нем пятнадцать лет!»
Он отряхнул рукава и переступил порог: «А теперь позвольте, чтобы и Янчэн узнал меня!»
Он
отпустил старую леди, выходя из здания округа, и когда он уже вышел,
первоначально кричащие люди успокоились, и бесчисленные взгляды
сосредоточились на нем.
«Вы молодой хозяин?» - спросил старик, стоявший перед ним.
«Да!» - сказал Фан Чэню с улыбкой.
Хотя старик уже знал это, но, слушая его, толпа тоже зашумела еще больше.
«Привет!»
«Ты сам ходишь?»
«Как ты вылечился?»
Появились
многочисленные вопросы от людей, и охранники вышли вперед. Но Фан
Чэнъюй не ускорил шаг, он просто отвечал на вопросы, один за другим, но
одновременно он шел по направлению к дому:
«Я совсем вылечился!»
«Я здоров!»
«Чувствую себя действительно хорошо, посмотри на мои ноги!»
Он
также повыше приподнял свою мантию, вытянул ноги, чтобы их все увидели,
а затем даже подпрыгнул. Дружелюбный и по-детски невинный, он сразу же
вызвал смех толпы.
«Фан Шаой, Фан Шаой, ты все еще узнаешь меня, я видел тебя, когда ты был маленьким!» - кто-то громко крикнул издалека.
Фан Чэнью улыбнулся и посмотрел в толпу.
«Когда я болел, был слишком мал, чтобы помнить, но сейчас я старше и конечно узнаю тебя, выходи!» - он тоже ответил громко.
Смех снова раздался в толпе.
На
улице было много людей, которые задавали вопросы, но в отличие от тех
взглядов на Фестивале Фонарей, сейчас он не был жалким или проклятым, и
на этот раз они сами были просто поражены. Потому что он прошел сквозь
толпу и время от времени говорил с ними, и прошел от округа до своего
квадратного дома и всего за полчаса!
Дверь семьи Фан уже открыта.
Перед дверью стоит взволнованный отряд старых слуг, они издалека увидели
Фан Чен Ю, пешехода, и вдруг хором закричали:
«Молодой хозяин вернулся!»
«Молодой хозяин вернулся!»
Молодой
хозяин вернулся, он шел сам! Молодой мастер, который когда-то требовал
постоянной заботы, но теперь сможет сам продолжить род семьи Фан!
Фан Чень Ю остановился у входной двери и оглянулся, а потом смело шагнул вперед.
Когда раздался звук открывающейся двери, это означало, что молодой
хозяин возвращается, но порядок и покой в особняке Фанцзя не был
нарушен.
На самом деле все уже ждали во дворе перед воротами.
Они не знали, когда, Фан Чэнъюй вошел в город, но он направился сразу в уезд, и его последователи уже сообщили об этом.
От волнения госпожа Фан Да чуть не упала в обморок.
Все
эти она получала эти новости, это был для нее ежедневный отчет. И
каждый день она считала, но вскоре потеряла счет этим дням. Этот день
наступил, оказалось и это не менее волнующий момент.
«Мама, если хочешь, поехали в уезд за младшим братом?!» - Фан Юньсю тоже плакала от радости.
Юань с еще большим нетерпением стала готовить машину.
«Нет!»
- госпожа Фанда заплакала и остановила Юаньсю, вытерла слезы и села и
спокойно сказала: «Он поехал в уезд, чтобы помочь своей бабушке. Значит,
мы не будем мешать ему, мы ждем его дома!»
Ожидание действительно кажется очень долгим.
Он
никогда не оставлял дом на такой долгий срок, и вот наконец вернулся,
но только сразу в уезд, это не далеко, всего в получасе езды от нее. Но
госпожа Фан чувствует это так, будто прошло больше, чем два месяца.
Услышав
голос возвращающегося молодого хозяина уже у самой двери, миссис Фан да
почувствовала, что ее жизнь снова продолжается. Все новое юное
поколение закричало от радости, и многие побежали к воротам, навстречу к
молодому хозяину.
Юаньши и Фан Юньсю должны были сразу же
встретить его у ворот, но они увидели, что Фан сидит неподвижно, но
смотрит на них с радостью. Однако госпожа Фанда, словно, не захотела
здороваться, но это только потому, что у нее не было сил даже встать.
Она
вцепилась в поручень и посмотрела на дверь. В поле зрения появился
молодой человек. Слезы мгновенно затуманили глаза госпожи Фан.
Даже
не глядя на него, она поняла, что это ее сын. Он был похож на своего
молодого отца. У нее, конечно же, были кое-какие воспоминания о муже, но
когда она увидела эту фигуру, воспоминания вернулись с новой силой и
память о давних событиях тоже вернулась.
Когда ее муж умер, у нее
родился этот ребенок, и она растила его в деревне. Она подумала о том,
что когда он рос, он был похож на своего отца, когда он смеялся, или
карабкался, потупив голову, и когда начал ходить самостоятельно, и рос
день за днем, веселый и сильный, и она ждала с нетерпением, когда он
вырастет.
Потом все внезапно прекратилось, это случилось, когда ребенку исполнилось пять лет.
Все
ожидания исчезли, она больше не ждала от него больших достижений в этой
жизни. Она не ждала, что он возьмет на себя ответственность за семью. У
нее каждый день была только одна молитва, чтобы он смог просто жить,
прожить еще хотя бы больше двух или трех последующих дней.
«Мама!» - голос подростка прозвенел в ухе.
Госпожа Фан Да увидела, что перед ним стоял Фан Чэнъюй.
«Госпожа!» - Юань заплакал и протянул руку, чтобы помочь ей.
Фан Чэнъюй уже протянул руку, взял ее за плечо и опустился на колени.
«Мама!» - он медленно поднял на нее глаза и улыбнулся: « Посмотри, я вернулся!»
Здоровый
и перспективный ребенок с уверенностью в завтрашнем дне вернулся домой.
Вернулись радостные дни тех забытых времен, и госпожа Фан протянула
руки к нему, обняла его и разрыдалась.
«Чэнъюй прости, я обидела тебя в самом начале!» - она плакала.
После стольких лет она наконец-то смогла произнести эту фразу вслух.
Фан Юньсю не выдержала и расплакалась на руке Юаня. Юань погладил ее, и она разрыдалась еще больше.
Все
слуги всего двора плакали, они медленно шли за Фан Чэнъюем, а старуха
Фан и Фан Юйси, которые вернулись раньше, в это время тоже стояли у
двери и не могли удержаться, чтобы снова не заплакать.
В доме Фан
Чэнъюя раздавались громкие рыдания и если бы это случилось в другое
время на улице только подумали, что в этом проклятом доме опять кто-то
умер, но сейчас никто бы так уже не подумал.
«Я просто не могу не плакать!»
«Мне действительно не удержать слез, хотя я не имею ничего общего с ними, я все равно не могу не плакать!»
Так говорили люди, пришедшие посмотреть на волнение снаружи.
Но в этом радостном плаче вдруг раздался резкий окрик: «А как же моя госпожа?»
Это была Лю Эр и она не знала, когда выбежала из особняка. Столкнувшись с огромной толпой, она не увидела там Мисс Цзюнь.
Девочка не плакала, она повернула голову и прищурилась и была удивлена: «Вы потеряли в дороге мою госпожу?!»
Печальная атмосфера внезапно рассеялась, и, глядя на Лю Эр, которая бросилась к ним навстречу, слуги не посмели ей помешать.
Фан
Чэнъюй встал, отпустил госпожу Фан, повернулся, и, взяв ее за руку,
потянул за собой, и, глядя на Лю Эр он с улыбкой сказал: «Нет, просто я
очень спешил вернуться назад, но она предпочитает передвигаться
медленно, а для меня теперь это слишком тяжело!
Лю Эр смотрела на него и с недоверием и переспросила: « Правда?»
Фан Чэнъюй достал письмо, поспешно протянул ей и сказал: « Это то, что попросила передать тебе твоя госпожа!»
Лю
Эр откровенно выразила свои сомнения, но руку протянула: «Я однажды уже
просила тебя не подражать почерку в письмах моей госпожи, я всегда
смогу отличить, что написала моя госпожа!»
Она открывала письмо во
время разговора и одновременно сразу начала читать: «Чтобы ты могла
использовать подстилку зеленой совы, книгу с нитью лотоса, дом совы!
Совы, которые ты выберешь, свежие...»
Она читала, и страх на ее лице рассеялся, на смену ему пришла смеющаяся улыбка.
«...Я
приеду примерно на второй день после того, как ты увидишь молодого
мастера», - она увидела последнее предложение, взяла конверт с письмом и
от радости сжала его в руке, повернулась и убежала, крикнув на ходу:
«Согласно указаниям госпожи, я должна немедленно прибраться в доме!»
Она
убежала, и необычная атмосфера встречи молодого хозяина, которая
прервалась на время, не могла быть не подхвачена остальными.
«Молодой
господин тоже устал, давайте быстрее зайдем в дом и поговорим!» - Юань
улыбнулась со слезами на лице. Но печаль рассеялась, осталась только
радость, семья входила и выходила, а слуги Шань си с радостью готовились
к празднику ветра. Теперь, когда молодой хозяин благополучно вернулся
домой, старшее поколение не скрывало свою радость, узнав о том, что Фан
Чэнъюй погубил Ли Синьху.
«Вот и все!» - госпожа Фан Да глубоко
вздохнула, но тут же выразила свое возмущение и гнев, а Фан Юань также
подняла руки и вытерла слезы.
«Это очень дешево для него, он легко
отделался, и ему удалось так счастливо умереть!» - сказала Юань и с
ненавистью вытерла остатки слез.
Госпожа Фан Да протянула руку Фан
Чэнъюй, она была довольна и тоже сожалела о таком легком наказании, она
сказала: «Ты смог отомстить за своего деда и за себя, а теперь все они
знают, что ты можешь это сделать и отстоять нашу честь!»
«Да, я
действительно не ожидала, что младший брат начнет этот путь в свою новую
жизнь так радостно!» - Фан Юньсю продолжила: «Перед лицом стольких
свидетелей осмелиться и свершить свою месть!»
Объяснение, данное
Фан Чэнъюем, заключалось в том, что пролитую кровь трудно забыть,
сделать это нелегко, в конце концов, этот человек мертв и это убийство.
Но
Фан Чэнъюй улыбнулся и продолжил: « Старшая сестра, я больше всех боюсь
жизни и смерти, но одновременно, я и самый смелый! Не забывай, что я
ближе всех был к мертвым столько долгих лет!»
Сначала больной,
ожидающий смерти, а потом приманка на дороге, чтобы умереть, он сидел в
машине и ждал, а снаружи произошло сражение, и потоки крови брызнули на
стекло машины.
Хотя он не резал сам, но со стороны всем
показалось, что нож направил сам Фан Чэньюй. Он сам просто держал нож,
но он уже вышел из этой битвы другим человеком, словно его сердце уже
убило бесчисленное количество людей.
Наступила ночь, снаружи было
тихо, только изредка раздавался смех, и маленькие девочки бегали, и одна
из них крикнула у самой двери во двор: « Поторопитесь, молодой господин
раздает красные конверты!»
Фан Цзиньсюй сидела у окна и безбожно
начала вращать глазами, когда она услышала это предложение, она сделал
умный и безразличный вид, но ее глаза загорелись.
Молодой господин?
Чэн Юй?
Она схватилась за подоконник от внезапного головокружения и выкрикнула: «Кто?»
Она
давно ни с кем не разговаривала, и голос у нее был немного хриплый и
очень странный. Маленькая девочка услышала ее голос и увидела ответный
взгляд, посмотрела в сторону окна и засомневалась: «Молодой господин
вернулся!»
Произнесла девочка, а затем замолчала, но, так и не дождавшись ответа, убежала.
Чэнъюй вернулся?
Оказалось, что крик за окном объяснялся возвращением Чэнъюя.
«Как он мог вернуться? Как он смог?» - она встала напротив окна, а мужчина почти высунулся из окна и закричал от нетерпения.
Маленькие служанки давно ушли, и никому нет до нее дела.
Фан Цзиньсюй подняла ногу и выпрыгнула из окна.
Поскольку
она была очень слаба и упала на землю, она заставила себя подняться со
словами: « Пойди и посмотри, пойди и посмотри, как там Чэнъюй?»
Фан Цзиньсю была заперта в этом дворе, но это никому невозможно было
понять. Поскольку на двери дома нет замка, значит, на двери дома нет и
запрета. Дело только в том, что слуга, который приставлен к ней, больше
не приходит, и Фан Цзиньсю не могла выйти на улицу.
В это время
она вышла из дворовой двери, сумерки уже сгустились, и в доме горел
свет, так ярко, что это зрелище было не хуже сверкающих звезд на ночном
небе.
Хотя резиденция была отдаленной, по дороге время от времени
прогуливались слуги, и Фан Цзиньсю, которая подошла, была потрясена.
После страха перед грехом ее семья никогда не говорила, что с другой
стороны такое великолепное обращение.
Там нет строгого обращения, отказа в одежде, еде и крове, они просто игнорируют это, и, кажется, прекрасно обходится без этого.
Слуги
Шаньтоу стояли в дозоре, и Фан Цзиньсю увидела их. Она встала сбоку и
повернула голову. Кажется, она боится быть замеченной, и ей неловко.
Юань,
стоявший на обочине дороги, только что увидел эту сцену, и его глаза
были грустными. Он всегда был мужчиной, и он этого не боялся. Ему все
равно, если его репутация пострадает, он не заботится о мнениях других
людей.
Это похоже на сильного человека, чья вера рухнула, как
маленькое деревце, она глубоко вздохнула и прошептала несколько слов
слуге, стоявшему рядом с ней.
Слуга кивнул головой и сошел с дороги.
«Что ты делаешь?» - закричал он на слуг.
Слуга Шаньтоу оглянулся и сделал несколько шагов назад.
Фан Цзиньсю тоже несколько стеснена.
Слуга
не смотрит на нее: «Поторопись, молодой хозяин сейчас у старухи. Если
еда уже была съедена, тогда он скоро вернется, чтобы отдохнуть. Ты
пойдешь во двор молодого хозяина, чтобы помочь прибраться»
Они все еще используются молодым мастером для уборки?
Независимо
от того, есть или нет ли молодого хозяина дома, старая леди, миссис Фан
Да, всегда заставляет людей убираться три раза в день.
Но они
умны, и они посмотрели на Фан Цзиньсю, стоящую в стороне, зная, что
слуга объясняет Фан Цзиньсю, где находится Фан Чэнью.
Однако, это
мисс Сан, в конце концов, дочь Су Шишэна, и ей дали знать, где находится
молодой хозяин? Слуги колебались, но они знали, что служанка была
человеком Юаня, и старая леди и сестры очень доверяли Юаню.
Так как это Юань, тогда надо слушать его. Они с готовностью последовали за слугой во двор Фан Чэнью. Юань Ши вернулся на дорогу.
Окруженная
тишиной, Фан Цзиньсю постояла мгновение, и посмеялась над собой с
самоуничижением. Она подняла глаза и, прикусила нижнюю губу.
Рядом с ней на дороге было много слуг, но все они закрывали на нее глаза.
Фан Цзиньсю подошла к передней части двора старой леди. Это место знакомое и незнакомое.
Она
немного постояла за дверью, и во дворе поднялась волна возбуждения
Занавески старой леди были подняты, кто-то вышел, и Фан Цзиньсю
подсознательно спряталась за большим деревом.
Смех продолжался, и все ночное небо было полно волнения.
«Бабушка, не отправляй это мне, я вернусь к тебе завтра утром!»
«Вторая сестра, тебе тоже нужно будет отдохнуть!»
Раздался нежный и чистый голос юного Чень Ю!
Фан
Цзиньсю схватила рукой кору дерева и посмотрела на свет фонаря, молодой
человек медленно шел в тени. Он прислушивается и говорит улыбаясь. Он
как его и описывали, очень красив, с хорошей осанкой, уже не такой
полумертвый, как раньше.
Фан Цзиньсю разрыдалась.
Его
болезнь действительно вылечена, возвращаться действительно безопасно.
Она не могла удержаться, чтобы не выйти, но подняв ногу, остановилась.
Что она собиралась сделать, поздравить его с тем, что ее мать не убила
его?
Поздравляю, он наконец-то избежал яда ее матери?
Фан Цзиньсю сжала кору и наблюдала, как Фан Чэнъюй подходит все ближе.
«Старшая сестра, я купил тебе подарок!» - сказал он.
«Ты все еще должен купить нам подарок?» - Фань Юнь изобразил странную улыбку.
«Конечно, мне нужно купить подарок!» - сказал Фан Чэнью, голос был гордым: «Я многое еще не видел, но это правило мне известно!»
Фан Юньсю и Фан Юйсю оба рассмеялись.
Фан Цзиньсю также не смогла сдержать улыбки. Младший брат совсем не изменился, он все такой же рассудительный и забавный.
Она
улыбалась, пока они уходили в окружении слуг. У старой леди за дверью
тоже было тихо, и слуги начали расходиться. Ночью все были заняты своими
делами, и кажется, что Фан Цзиньсю, похоже, этого не замечает.
Фань
Цзиньсю на мгновение замерла, повернулась и медленно пошла назад. Слуги
во дворе не знали, когда она вернулась. Но для Фан Цзиньсю не было
паники, и ее возвращение не было неожиданностью.
«Вода кипит, и рис готов!» - сказали они так же просто, как и всегда.
Фан
Цзиньсю тоже, как обычно, игнорировала этот дом. В комнате горел свет,
мебель была роскошной, и даже ледяной тазик был поставлен, чтобы
развеять изнуряющую летнюю жару.
Фан Цзиньсю посмотрела на этот
дом. Это знакомое и странное место. Она знакома с этим домом, в котором
она прожила четырнадцать лет, и странным является то, что это больше не
ее дом.
Ее мимолетный взгляд упал на кровать у окна гостиной, где лежала маленькая сумочка. Это не оригинал, а что-то новое.
Фан
Цзиньсю шла медленно, казалось, думала о чем-то и чувствовала себя
невероятно. Некоторое время спустя, она протянула руку, и открыла сумку.
В
сумке куча мелочей, пакетики с подарками, колокольчики, и у Фан Цзиньсю
снова потекли слезы, она вспомнила фразу: « Старшая сестра, я купил
тебе подарок!»
Оказалось, что это правда!
Ночь постепенно
успокаивалась, но некоторые люди не могли уснуть, а некоторые спали в
печали. В погожие дни, прилавки на улице работали допоздна, но в самые
ранние утренние часы чайные прилавки уже разжигали огонь.
Прошло
почти двадцать лет с тех пор, как старик продавал чай и суп в этом
переулке. Он работал медленнее, чем когда он был молод, но в ремесле
более искусен. Хотя и медленно, но работа сделана и кастрюля ароматного
горного супа всегда очень привлекательна на утреннем воздухе.
Когда он был занят, кто-то подошел к кабинке.
«Босс, я хочу миску чайного супа!»
Это
голос юноши, старик поднял глаза и увидел молодого человека, очень
красивого и хорошо одетого. На первый взгляд он был богатый человек, но
старик, который знаком со всеми на этой улице, не может его узнать.
Знание или незнание не должно мешать вести бизнес.
«Молодой человек, еще так рано!» - сказал старик и подал миску чайного супа.
Молодой
человек сел на маленькую скамейку рядом с ним, открыл маленький рот, и
был готов, чтобы выпить супа, его глаза были полны удовлетворения.
После
стольких лет разжигания огня для чайного супа и его приготовления,
старика трудно удивить, но одно дело, таким способом поддерживать семью,
а другое - наблюдать за людьми, которые действительно наслаждаются этим
супом, и старик сейчас очень счастлив.
«Старик, я помню, что поблизости должен быть продавец сахара?» - спросил молодой человек.
Старик, похожий на корову, вздохнул и на мгновение задумался.
«Этой лавки нет, они делали это шесть или семь лет назад!» - сказал он, снова внимательно рассматривая молодого человека.
Кажется, что ему всего четырнадцать или пятнадцать лет, он, наверное, ел этот сахар, когда был еще ребенком?
«Да,
я ел один раз, когда был ребенком!» - сказал молодой человек, показывая
застенчивую улыбку: «Я не выходил много лет, я не знаю, может, это было
не здесь, я забыл, кто его делал!»
Что значит не выходить на улицу много лет?
Старик несколько озадачен, но молодой человек больше не разговаривал, и закончил пить свой чайный суп.
«Я хочу купить еще одну миску и забрать с собой!» - сказал он, достал деньги и передал их старику.
Хан Хансуо поставил перед ним миску.
«Но лучше вернуть чашу после того, как выпьете ее!» - сказал он.
Молодой
человек улыбнулся, взял миску и сделал шаг вперед. Старик посмотрел в
сторону городских ворот. Так рано, ворота еще не открыли?
Раздался
хлопающий звук, Лэй Чжунлянь хлопнул кнутом одной левой рукой. Его
правая рука была обмотана окровавленной тканью и висела перед ним, но в
его лице нельзя заметить, ни малейшего упадка.
«Мы здесь!» - радостно сказал он, указывая вперед: «Сегодня так рано открылись эти городские ворота!»
Ворота не только были открыты, но перед ними стоял еще один человек, он также увидел экипаж и радостно закричал.
Мисс Цзюнь подняла занавеску и посмотрела на Фан Чэньюя, он шел мимо с миской супа в руках.
«Голодна?»
- Фан Чэнь Ю стоял перед машиной. Первым делом ему нужно было подать
чай с супом: «Я уже попробовал его, чуть раньше я съел уже одну миску,
но оно того стоит и это восхитительно вкусно!»
Мисс Цзюнь улыбнулась и потянулась к нему за миской.
«Все
еще горячий!» - сказала она, прижимая палец к уху: «Я проехала весь
путь, не останавливаясь ни разу, всей прошлой ночью, и теперь я
действительно проголодалась!».
Когда небо посветлело, госпожа Нин Да уже вышла из храма.
В
первый день июня очень жарко, но в зале буддийского храма лежал лед,
добавляя некоторую прохладу. Госпожа Нинда по-прежнему сидела,
обмахиваясь веером, а слуги были заняты приготовлением к чаепитию.
«Невестка?!» - раздался голос из-за двери.
Госпожа Нин Да была занята тем, что в ожидании раскладывала веер, и спокойно смотрела, как готовят чай.
Не
дожидаясь, пока слуги поднимут занавески, в комнату вошли госпожа Нин
Сан и госпожа Нин Си. Было не ясно, тревога это или беспокойство, или
просто жара, но обе женщины сильно вспотели.
«Расскажи мне все четко!» - сказала госпожа Нин Сан.
«Что ты думаешь об этом?» - спросила Нин Си.
Госпожа Нин Да посмотрела на них и рассмеялась.
«Вы так волнуетесь, смотрите, даже вспотели!» - мягко сказала она: «Садитесь и пейте чай!»
Шаньтоу был занят, он держал в руках чай, и госпожа Нин Сан взяла чай, а госпожа Нин Си поставила его прямо на стол.
«О, это не заговор!» - сказала она поспешно: «Угадайте, что? Это просто ненависть к семье!»
То,
что они имели в виду, естественно, является арестом уездного магистрата
в уезде Личэн. Хотя это северный город, но если в уезде такое большое
дело, Нин Цзя, естественно, узнает сразу же. Хотя новости разные, в
уезде тоже военное положение, но Нин Цзя вскоре знает всю правду.
«Ли
совершил самоубийство? Он, конечно, согрешил!» - Госпожа Нин Сан
поспешно продолжила: «Сейчас большие люди, в том числе Ма Чжифу еще все
еще там, а завтра будут заседать на улице Сун Юньпина!»
«И зачитают приговор!» - добавила госпожа Нин Си, сглотнув слюну.
Нин
Да прочитала молитву Будды и воскликнула: «Я всегда говорила, что этот
дом действительно могущественный. Он мобилизовал солдат и лошадей, а
также префектов из Тайюаня. Они почти окружили Янчэн, и оказалось, что
это просто такое огромное море вражды, ненависти и зависти!»
«Да, я
действительно этого не замечала, что у этой семьи есть такие
невероятные способности!» - сказала госпожа Нин Сан: «Я даже не
представляю, сколько это может стоить?»
«Это все не так просто, и не все могут сделать деньги!» - сказала Нин Си.
Госпожа
Нин Да вздохнула с облегчением и сказала: «Я всегда это знала, но не
ожидала, я действительно не ожидала, что будет столько ненависти!»
«Нет, я слышала, что, Ли Сянли, планировал это все на протяжении более чем двадцати лет!» - сказала госпожа Нин Сан.
«Двадцать
лет назад?» - улыбнулась госпожа Нин Да: «Когда Фанцзя все еще фермер в
Дунпине Шаньдун? Ли Сянхе уже в то время уже был официальным
представителем, а Фан Фан был просто должен ему три ведра риса или
четыре килограмма бобов. Это все стоит такого коварного плана?»
Госпожа Нин Сан и госпожа Нин Си посмотрели друг на друга и улыбнулись.
«Если
вы хотите, чтобы я сказала, то это должно быть что-то из тех не чистых
тайн в доме!» - она продолжила: «Даже мухи не имеют бесшовного яйца!»
Нин Да засмеялась и ничего не сказала.
«К своему счастью, я никогда и не завязывала отношений с этой семьей!» - сказала госпожа Нин Сан: «Это действительно ужасно!»
«Да,
эти три сестры!» - госпожа Нин Си все еще была расстроена: «Но мы не
завязывали с ними отношений и разве они не испытывают и к нам ненависть
по этой причине? Тогда это ужасно!»
Нин Да улыбнулась и смиренно
отложила свои четки, которые перебирала в своих пальцах все это время,
она улыбнулась: «Ну, не говорите ерунды! Пусть радуются, но многие
семьи, сам Ма Чжифу, они готовы сделать все по закону, и должна быть
какая-то причина!»
Нин Сан и Нин Си Даже рассмеялись в ответ.
«Да,
завтра в округе огласят приговор, и в наказание за преступление
обезглавят, ты собираешься это увидеть?» - спросила госпожа Нин Сан.
«Сколько
мне лет, столько я и смотрю на обезглавливание!» - Миссис Нин Да
простонала, изображая руками отсечение головы: «Совсем не весело!»
Госпожа Нин Сан и госпожа Нин Си снова рассмеялись.
Нин
Да права, конечно, им не обязательно смотреть на это лично. Если вы
хотите что-то узнать, то кто-то в округе обязательно распространит это в
красках и деталях.
«Просто, не обращайте внимания на дела этой
семьи!» - сказала госпожа Нин Да: «У них нет никаких отношений с нашей
семьей. Но жалеть об этом не стоит, у этой семьи нет будущего!»
Госпожа Нин Да потрясла своим веером, показывая что устала и сказала: «Привет семье и прощайте!»
......................................................
Праздник семьи Фанцзя разгорелся с новой силой. На этот раз это была безудержная радость Лю.
«Мисс, Мисс!» - она бросила эту фразу с набитым ртом, радостно пробегая перед Мисс Цзюнь.
Мисс
Цзюнь пришлось ее удерживать, он спросила: «Не бегай, тебе есть чем
заняться, зачем ты должна сегодня проследить? Хватит! У меня кружится
голова, когда ты бегаешь!».
«У них все получится и без меня и мне не обязательно следить!» - сказала Лю Эр с улыбкой, радостно пожимая рукав госпожи Цзюнь,
«Мисс,
вы конечно худая, но не ешьте на улице! Нехорошо есть на улице, это
вредно!» - Мисс Цзюнь тоже улыбнулась и погладила ее по голове.
Остальные люди в комнате впервые не опечалились из-за слов этой девушки.
«Чжэнь!» - сказала госпожа Фан, но ее слова были прерваны Фан Чэнъ Юем.
«Бабушка!» - сказал он, подойдя на несколько шагов к старушке и взяв ее за руку, хотел утешить: «Бабушка, почему ты кричишь?»
Старушка снова закричала: «Это что за подделка? Разве это Лю Эр?»
Все в комнате ошеломленно замерли, но тут - же рассмеялись.
Мисс
Цзюнь тоже усмехнулась, Лю Эр сначала подумала, что эта старушка просто
дразнит, проявляя неуважение или недовольство, но когда она увидела,
что та смеется, она естественно последовала за ее смехом, и тоже
рассмеялась.
«О!» - Юань преувеличенно улыбался, на его глазах выступили слезы: «Старушка тоже любит рассказывать анекдоты!»
Старушка
обычно смеялась слишком редко, не говоря уже о том, чтобы смеяться или
подшучивать над другими. Госпожа Фан тоже внимательно посмотрела на нее.
«Я так и думала!» - сказала она.
Юань Ши снова засмеялся.
«Ну, моя дорогая бабушка, теперь у нас будет новое имя!» - Фан Чэнъ Юй сказал: «Объявляю, это, Девять лет!»
Девять лет?
Где, казалось, можно было услышать это название?
«А, вспомнила! Это девятилетняя церковь нашей семьи!» - воскликнула Лю Эр.
Мисс Цзюнь посмотрела на нее и улыбнулась.
«Ты это помнишь?» - спросила она.
Люэр кивнула.
«Конечно!»
- сказала она и снова улыбнулась: «Хотя обычно я об этом не вспоминаю,
конечно, я должна думать об этом, хотя бы иногда. Ведь это медицинский
музей, который создан Цзюнь цзяцзы!»
Все присутствующие поняли, и госпожа Фан и все остальные также вспомнили, что в семье теперь есть семейный медицинский зал.
«Я
вернулась в Вэйнань и хотела реорганизовать бизнес предков, поэтому я
использовала название медицинского учреждения, чтобы показать всем свое
поощрение и как напоминание!» - сказала госпожа Цзюнь.
«Достойное название, да и твои медицинские навыки будут под силу!» - Юань тут же сделал комплимент.
Мисс Цзюнь промолчала, и улыбнулась, а Фан Чэнъ Юй воспользовался возможностью и продолжил.
«Конечно,
возраст девяти лет удивителен. Вы не знаете, сколько всего произошло в
Вэйнане?» - он сказал это очень четко, чтобы веселый смех продолжился, и
окинул всех взглядом: «Но она не устала, и даже не отдохнет после
перерыва?»
Люди в комнате засмеялись и даже закашлялись.
«Молодой хозяин уморил нас со смеху!» - заметили некоторые смельчаки.
Слушая
этот смех, госпожа Фан Да не могла не вытирать слезы. Как давно в семье
не было такой расслабленной и приятной атмосферы? Все радуются от души,
в отличие от некоторых безрадостных дней раньше.
«Ну, если вам
есть что сказать, то поговорим позже, а сейчас все пойдут отдыхать!» -
сказала она с глубоким вздохом: «Чтобы поднять дух, завтра мы пойдем на
оглашение приговора!»
Завтра предшественник Тай Юаня лично
председательствовал и должен объявить о преступлении Ли Сянхуна. Взгляды
всех людей в доме потяжелели.
«Да!» - сказали все в унисон.
«Завтра мы отдадим дань уважения старику и господину!» - сказала госпожа Фан.
«Да!» - все снова зазвучали в унисон.
Толпа рассеялась, но гул человеческой речи, казалось, время от времени раздавался в доме Фанцзя.
«Я вспомнила!» - сказала Фан Юйсю, и вдруг остановилась на полпути.
«О чем ты вспомнила?» - деловито спросила Фан Юнь: «Что девятилетняя дочь первого князя и его покойная жена Лу Юньци?»
Фан Юйсю сказала: «Да! Дочь первого князя, покойная жена Лу Юньци - это
принцесса девяти лет!»
Фан Юнь тоже вспомнила.
«Как
это знакомо!» - сказала она и тихо вздохнула: «Нужно немного
воображения, чтобы говорить об этой девятилетней принцессе. А эта смерть
ее родителей? Девятилетняя принцесса из семьи, состоящая в браке, но
живая. Хитрость в том, чтобы быть хотя бы не отвергнутой!»
Фан Юйсю рассмеялась.
«Однако,
хотя у меня статуса принцессы нет, я не хотела - бы быть девятилетней
принцессой! Хорошо, что, по крайней мере, она еще жива!»
Да, жива, пока ты живешь, ты всегда можешь ждать лучшей судьбы для себя.
Фан Юнь кивнула, но ее взгляд был другим, она тяжело вздохнула и подумала, что просто некоторые люди живут и не ждут.
«Но что делать с Цзиньсю?» - в это - же время госпожа Фан, приподнялась с кровати и села, она сказала: «Я думаю об одной вещи!»
«О чем ты думаешь?» - деловито и нервно спросила миссис Фан.
«Остальная часть резиденции тоже принадлежит Чэнъ Юю?» - сказала госпожа Фан, глядя на госпожу Фан Да: «Так ли это правильно?»
Госпожа
Фан также присела на корточки и задумалась о факте, который она должна
была забыть. Цзюньси и Фан Чэнъюй – фальшивая пара, чтобы просто
запутать врага, и чтобы вылечить его болезнь. Теперь, когда враг
повержен и болезнь прошла, будут ли эти «муж и жена» продолжать играть?
«Чэнъ Юй лично отправился к городским воротам!» - неожиданно тихо сказал Фан Лао тай.
Это
очень простое дело – поприветствовать, но не очень простое дело -
встретить, но если она пойдет так далеко, все будет ясно, и всегда надо
помнить об этом в своем сердце!
Госпожа Цзюнь вошла во двор, а Лю Эр уже владела собой, и все шло,
как по маслу. Как и в прошлом, во дворе не было слуг, но все еще
оставались Май Дун и Бай Хао.
В это время, увидев госпожу Цзюнь,
они радостно хохотали. Их предыдущее оплошность была из-за страха и
беспомощности. Сейчас их возня происходила из-за страха перед прошлым
наказанием, им было по-прежнему тревожно и неспокойно.
Мисс Цзюнь все еще смотрела на них, но словно не видела, словно их и сейчас нет.
«Вы все еще не повесили занавески?!» - Лю Эр закричала: «Что вы делали все это время?»
Лю
Эр опять стала такой же, как и раньше, она злилась на Май Дун и Бай
Хао, так как, они были до сих пор заняты занавесками, но Фан Чэнъ и
госпожа Цзюнь вошли не обращая внимания на эти мелочи.
«Госпожа, господин, садитесь скорее!» - Лю Эр лично принесла чай: «Устали? Голодны?»
Мисс Цзюнь села, улыбнулась и взяла чай: «Не устала и не голодна!»
Послушав,
как она ответила, что не устала и не голодна, Лю Эр откровенно
рассказала: «Госпожа, вы не знаете, после вашего ухода произошло много
событий!»
Она взволнованно продолжила: « В ту ночь вы с молодым господином ушли, вы не знаете, что напугали меня...»
Если
она будет так говорить об этом с того времени, то, по подсчетам, до
темноты она не закончит. Фан Чэнъюй посмотрел на госпожу Цзюнь, перед ее
глазами плясала Лю Эр, он улыбнулся, повернулся и вышел.
«Как устроен ужин?» - спросил он, стоя под галереей.
Май Дун был занят, но передал список блюд.
«Это устроила сестра Лю», - сказал он.
Фан
Чэнъюй смотрел на него очень серьезно, он хотел знать, что еда вкусная.
В течение почти десяти лет его питание было однообразным и скудным.
«Я пойду на кухню и сам посмотрю!» - сказал он.
«Сходите
на кухню и осторожно спросите, попробуйте и узнаете! Не то, чтобы еда
была вкусной, половина на половину!» - ответил Май Дун, глядя, как Фан
Чэнъюй выходит.
«Как ты позволяешь молодому господину идти одному? Почему бы тебе не последовать за ним?» - Бай Хао прошептала.
Май Дун с удивлением посмотрел на нее.
«Почему ты не следуешь за ним?» - фыркнула она.
Это из-за мудрого лечения грибами ганодерма люцидум? Слуги на мгновение задумались и переглянулись.
«Однако сейчас молодой господин не болен...» - Май Донг сказал низким голосом.
Раньше
он был болен и нуждался в лечении. Теперь он здоров и теперь некоторые
вещи изменились и не должны быть слишком серьезными.
Он фыркнул.
«Младший
брат не болен, но младшая бабушка еще больна!» - сказала она: «Более
того, если это действительно раздражает бабушку, когда младший хозяин
болен, то они не могут позволить младшему господину снова заболеть!»
Май Донг подсознательно опустил голову и посмотрел вниз.
«Про младшую бабушку не уверена, но Лю будет все отрицать!» - прошептала она.
Белый
Май Дон фыркнул, засмеялся и положил свою голову на ее голову. Эти двое
снова рассмеялись и снова чуть не подавились от смеха.
...............................................
Когда
госпожа Цзюнь очнулась от сна, уже наступил вечер, и пахло свежей
прохладой. Оказалось, что за окном шел дождь, и неизвестно, сколько
времени прошло.
Она села и увидела Фан Чэнъ Юя, сидящего на другом конце стола.
«Ты проснулась?» - он сразу заметил, что она смотрит на него с улыбкой, и сказал, что чай стоит рядом с ней.
«Я все еще сплю!» - сказала госпожа Цзюнь, встала и взяла чай: «Ты не спал в это время?»
«Спал немного!» - сказал Фан Чэнъ Юй сказал: « А Лю все еще спит!»
Госпожа Цзюнь сделала несколько глотков чая.
«Она
устала, пусть поспит спокойно!» - сказала она: «Когда так много
событий, то иногда самым утомительным оказывается не сама вечеринка, а
человек, который контролирует и беспокоится о деталях!»
Фан Чэнъюй кивнул.
«Хочешь
поесть? Еда на кухне готова!» - сказал он: «Я также сказал бабушке и
маме, что сегодня все вместе поесть не смогут, и пусть они все тоже
хорошо отдохнут!»
Мисс Цзюнь кивнула: «Я приду поесть, когда подадут на стол!»
Фан
Чэнъ Юй крикнул Май Дону, чтобы он сопровождал госпожу Цзюнь в
туалетную комнату. Когда госпожа Цзюнь причесалась и переоделась, зажгли
свет и был накрыт стол.
«Сейчас жарко, вы в дороге много дней,
поэтому приготовление более легкое, и я не знаю, соответствует ли оно
ваш вкус!» - сказал Фан Чэнъ Юй, передавая палочки для еды.
В эти
дни, поскольку она была должны беспокоиться о том, что Фан Чэнъюй
принимает лекарства, еда являлась запретной темой, и он не мог видеть,
что нравится госпоже Цзюнь.
Мисс Цзюнь взяла палочки для еды и села.
«Я просто хочу поесть!» - сказала она с улыбкой: «Все можно есть, все нужно есть, и вкушать жизнь - это весело!»
Фан Чэнъюй с улыбкой кивнул, а Май Дун и Бай Юй подали им ужин, почтительно склонив свои головы.
Два
человека спокойно поели в комнате, а после еды, из-за дождя, они
остались внутри и медленно прогуливались по комнате, и слушали, как
стучит дождь снаружи.
«Дома есть тренировочный двор. И мы должны
продолжать заниматься спортом каждый день!» - сказала госпожа Цзюнь: «Я
сейчас больна, и это тело очень сильно повреждено, а фундамент не очень
хороший!»
«Я знаю!» - сказал Фан Чэнъюй, протягивая руку и сжимая
ее тонкие, как стебли руки: «Я поднялся сегодня рано утром и прошел
несколько кругов. Я также нашел деревянные колья для письма!»
Он положил перед ней деревянный посох.
«Я думаю, что хотя бы сегодня твои руки еще не красные?» - Мисс Цзюнь засмеялась.
«Да! Сестра, посмотри, я сегодня написал три больших иероглифа, но мои руки действительно красные!»
Кажется,
когда она увидела испорченные руки, ее улыбка стала немного кислой, но
она подумала о том, что прогресс уже явный и снова стала счастливой.
В любом случае, у нее еще есть шанс снова увидеть Цзю Ронга.
В
дом вошли Май Дун Уайт и Бай Юй Офио и обратились к ним: «Молодой
господин и молодая бабушка, горячая вода готова, и постель расстелена!»
Цзюнь бессознательно зевнула, пора ложиться спать, но как теперь спать?
Раньше
она лечила болезнь. В Вэйнане ей приходится от него предохраняться.
Теперь не нужно об этом заботиться, но все равно придется спать вместе?
В конце концов, они не совсем пара!
Фан Чэнъюй поклонился и сказал: «Есть еще кое-что, о чем я тебе еще не сказал!»
«Это можно сказать к кровати!» - ответила госпожа Цзюнь.
Май Дун и Бай Юй, как обычно, услышали и потянули дверь, чтобы подслушать, ведь Мисс Цзюнь никогда не ночевала здесь.
«Я
же сказал вам, что лично убил Ли Сянлина!» - сказал Фан Чэнъюй, войдя в
комнату и понизив голос. Мисс Цзюнь вопросительно посмотрела на него.
«Конечно,
это потому что я ненавижу его слишком сильно, чтобы контролировать
эмоции!» - сказал Фан Чэнъюй: «Но и еще он хотел рассказать секрет о
нашей семье, и этот секрет, похоже, никто не знает!»
Этот секрет,
как оказалось действительно был, и Ли Сянлин был убит из-за этого, все
это было сказано Мисс Цзюнь, она спокойно кивнула в ответ.
«Давайте
сядем и поговорим!»- сказала она и направилась к кровати, она была
расстелена, по бокам лежали подушки, и поверх накрыта чистая бамбуковая
циновка.
Мисс Цзюнь подошла прямо к мужчине и подвинулась, указывая рукой, чтобы Фан Чэнъ Юй тоже сел.
Фан Чэнъ Юй даже не колебался.
«В то время ситуация была такой….», - закончил он свой рассказ, сидя со скрещенными ногами на кровати.
Выслушав замечания Фан Чэнъюя, госпожа Цзюнь одобрительно кивнула.
«Вы
правы, в вашей семье должен быть какой-то секрет!» - сказала она: «И
этот секрет может мобилизовать многих солдат и воинов этих двух мест в
Шаньси и Хэнани, и этот секрет не может быть объявлен общественности!
Если даже ты не знал, я не думаю, что твоя мать знает об этом!»
Фан
Чэнъюй кивнул: « Это, наверное, потому, что дядя Лэй сказал, что когда
моего отца убили, это были офицеры и другие люди. Но почему бабушка
сказала именно так?» - задумчиво произнес он.
Мисс Цзюнь понимающе кивнула и промолчала.
На какое-то мгновение они оба замолчали.
«Что
бы это ни было, раз бабушка не может этого сказать, значит, должна
быть, и правда какая-то тайна, которую нельзя сказать. Мы должны
поверить ей!» - сказала госпожа Цзюнь.
Фан Чэнъюй кивнул.
«Да,
поэтому я до сих пор не спросил ни слова!» - сказал он с улыбкой. Он
сказал это, потрогал свой подбородок и поменял свою позу: « Честно
говоря, у меня есть много вещей, которые в детстве казались мне
странными и озадачивали меня!»
«Что?» - спросила мисс Цзюнь.
Фан
Чэнъюй с энтузиазмом рассказывал о некоторых вещах из своего детства.
Но было много вещей, которые он не мог вспомнить. Задумавшись, он
сказал, что понял это, когда закончил рассказывать госпоже Цзюнь, а
когда посмотрел на нее, то увидел, что Мисс Цзюнь неизвестно когда
откинулась на подушку и уже заснула.
Хоть и спала днем, но должно быть сильно устала.
После
более чем двухмесячного путешествия она смогла реорганизовать
девятилетнюю церковь в Вейнане и пережила девять смертей на дороге.
Никто бы не смог быть так хорош, как она в эти несколько месяцев, и она
особенно устала.
Фан Чэнъюй осторожно положил худышке руку на талию, и посмотрел на двух тараканов в другой комнате, он долгое время колебался.
Она
также сказала, что страдает от потери сил, и ее фундамент не очень
хорош. Хотя после убийства Байхэ Ляншань он позволил ей ходить одной, не
было возможности предотвратить случайного нападения со стороны.
Теперь,
когда она вернулась домой, он все еще спит с ней, чтобы она не
проснулась посреди ночи и не волновалась. Хотя она говорит, что не
обязательно спать вместе и можно разойтись в разные кровати.
Фан
Чэнъюй выключил свет перед кроватью, укрыл их тела марлей, осторожно
лег, закрыл глаза и скрыл свою бесконечную радость в закрытых глазах.
Морось за окном ударила по банановому листу, наступила ночная тишина, дом Фан погрузился в глубокий сон.
Фан Цзиньсюй, как обычно, щурилась в темноте, снаружи раздались шаги, дверь толкнули, и она открылась.
«Кто?» - спросила она подсознательно, но все остальные люди были слишком ленивы, чтобы даже пошевелиться.
«Это три госпожи!» - раздался в темноте голос Юань.
Юань Чжэнь Нян?
Фан Цзиньсюй слегка повернула голову.
Что она делает?
Мысль
рассеялась, в комнате зажглась лампа, осветив Юань, лампа стояла на
столе. Юань была накрыта пончо, а платье она переодела для сна. Из-за
дождя ее юбка стала мокрой.
«Я все время думаю, и поэтому я не
могу заснуть, а что ты собираешься делать?» - сказала она, прямо, глядя в
дверь. Фан Цзиньсюй отвела глаза назад, закрыла их и проигнорировала
ее.
Юань подошла и села на ее кровать.
«Неужели ты так и
останешься в этом доме на всю жизнь?» - спросила она: « Тебе сейчас
всего четырнадцать лет, и ты еще можешь вырасти и прожить прекрасно и
счастливо!»
У нее все еще есть целая жизнь?
Фан Цзиньсюй все еще игнорировала ее, и Юань на мгновение замолчала.
«Пойдем, уходим отсюда!» - внезапно сказала она.
Рука Фан Цзиньсю крепко стиснула его тело.
«Не думай, что это решение старухи, это было бы слишком сильно!» - Юань улыбнулась и сказала: «Это моя идея!»
Фан Цзиньсю не двигалась.
Юань не хотела, чтобы она отвечала ей прямо сейчас, она просто сидела рядом, скрестив ноги.
«Я
знаю, что ты хочешь сказать. Все знают, что у меня нет собственных
мыслей. Все является идеей слишком старой леди!» - она улыбнулась,
протянула руку и похлопала Фан Цзиньсю: «И я всегда беру себе это, но
мой нрав - это мое оружие!»
Фан Цзиньсю, похоже, не желала, чтобы к ней прикасались посторонние люди, и яростно двинулась внутрь, ближе к стене.
Юань не возражала.
«Цзиньсю!»
- сказала она: «Я отличаюсь от тебя. На самом деле я бесполезная, но и
смелая, поэтому я ушла из дома в самом начале!»
В самом начале?
Семья уволила всех помощников, хотя Цзиньсю в то время была еще маленькой, она тоже слышала об этом.
Все
они были молоды и юны, и они не могли вынести таких расходов, чтобы
позволить им жить вечно в семье. Многие из этих людей взяли деньги и
радостно ушли, кроме женщины, у которой были дочери Су Ши и Юань.
«Как
хорошо жить в доме, там так богато, можно есть хорошо, одеваться
хорошо, жить удобно, хотя у тебя и нет мужчины, но пока ты слишком
хорошо будешь угождать старухе, тебе будет комфортно!
У меня
больше ничего нет, и поэтому я буду угождать этим людям и прислуживать
им! Не говоря уже о том, что лучше жить на всем приготовленном, чем быть
приготовленной к тому, что ты должна выйти замуж в новую семью. Ты
должна пойти и угодить теперь им. Я так довольна, что еще не была в
доме. Зачем мне тратить эти усилия?»
Цзиньсю, вы всегда будете отличаться от меня, ты и три госпожи Фанцзя!»
Три Госпожа?
Фан Цзиньсю разинула рот.
Она и есть та самая из трех Мисс!
Ее существование - случайность или расчет, не имеет значения, родилась она или нет!
Если
не родится, Су Ши не выйдет из дома. Если родится, у нее будет больше
причин остаться. Еще больше оснований для того, чтобы семья Фан доверяла
ей.
Нет? Им было удобно взять ее с собой, поэтому ее и попросили уйти, когда она отравила его грибами Ganoderma люцидум.
Она все еще ее дочь в ее глазах?
Рука
похлопала ее по спине и откровенное горе Фан Цзиньсю было запечатлено в
глазах сидевшей, скрестив ноги, совсем рядом Юань. Многие злились на
Юань из-за ее прямоты, и сейчас она смотрела на нее тяжелым взглядом.
«Я
хочу сказать, что вы и три госпожи семьи Фан, независимо от того, есть
ли тот, кто признает это, но раньше ты была ею, и тебя также тщательно
учили, как серьезную леди!
А еще ты усердно работаешь с молодой леди из семьи Фан!
Когда
ты умеешь читать и писать, ты будешь запросто смотреть в бухгалтерию,
определять номер билета, ездить на лошади, и осмелишься иметь дело даже с
бизнесменами!
Ты умна и искусна, и ты красива. Хотя ты училась
как мисс Сан, если ты выучишься, никто не никто не сможет это забрать.
Будь ты мисс Сан или нет, знания все равно твои!»
Фан Цзиньсю посмотрела на нее, и ее взгляд безбожника сгущался на Юане.
«Цзиньсю,
ты отличаешься от меня. У меня ничего нет. Я хочу только радовать
людей, но я не могу, у меня нет крыльев. Я могу полагаться только на
других!» - Юань обняла ее за плечи, и посмотрел в глаза: «Но ты другая!
Ты многого добьешься, ты молода и смела. Если у тебя есть крылья, ты
сможешь. И твои ветви госпожи Сан и Фан, если ты упадешь на землю, ты
сможешь перейти с одной на другую. У тебя есть место, куда можно
отправиться, и где ты сможешь хорошо провести время!»
Фан Цзиньсюй посмотрела на нее, серые глаза медленно потемнели, и казалось, что там были слезы, она опустила глаза и задумалась.
Может ли она уехать?
Уйти отсюда?
«Семья
не презирает тебя, ты должна это чувствовать!» - Юань вздохнула и
сказала: «Просто есть такая вещь и все действительно не знают, как
смотреть друг другу в глаза. Это действительно не гнев и не обида, а
просто обычная неловкость, которую легко перешагнуть!»
Слезы Фан Цзиньсю капали на ее колени, а ее глаза смотрели на угол кровати, где все еще лежала небольшая сумка Фан Чэнъюя.
«Цзиньсю,
все уже было, так случилось и если ты не можешь изменить это, ты не
можешь изменить это. Давай положим этому конец и начнем все сначала!» -
Юань мягко продолжила: «Это больше не госпожа Фанцзя, а Фан Цзиньсю, и
ты начинаешь новую жизнь...»
Фан Цзиньсю молчала и не хотела поднимать глаза, полные слез.
Неужели так легко начать новую жизнь?
Фан Цзиньсю посмотрела на свои колени и отвернулась.
«На
самом деле, в то время это было для тебя очень сложно и было очень
неловко, и это не пройдет так быстро, но потом все равно все пройдет, и
прошлое пройдет и забудется!» - Юань с воодушевлением продолжала:
«Посмотри, даже Чэн Юй вылечился, если это случилось, значит все
возможно изменить! Кто мог даже думать об этом раньше?»
Она
протянула руку и снова приподняла за плечо Фан Цзиньсюя, с силой
встряхнув ее: «Послушай мать, все пройдет, никогда не сдавайся, ничего
не поделаешь с тем, что в прошлом, но будущее в твоих руках!»
Фан Цзиньсю подняла на нее глаза, полные печали, и слез гнева.
«Почему
она…», - она не смогла договорить, ее голос был хриплым, и она не могла
ничего сказать, и у нее были слезы на глазах, она была полностью
потеряна.
Юань поняла, кто о ком она сейчас хотела спросить и
вздохнула: « Ее действительно трудно оценить и понять, почему она так
поступила. Я тоже не понимаю и не знаю всей правды! Но трудно понять
очень многие вещи в этом мире, и в этом нет ничего удивительного!»
Фан Цзиньсюй склонила голову и погрузилась в раздумье.
«Однако...»,
- Юань остановилась и замолчала на мгновение: «Цзиньсю, может быть, в
то время, ей просто нельзя было говорить так много!»
Что?
Фан Цзиньсю подняла на нее глаза и уставилась, пытаясь осознать ее слова.
«В
то время, этот инцидент был в руках старой леди!» - Юань сказала, глядя
на Фан Цзиньсю: «Старушка спрашивала ее, почему она так странно себя
ведет и она спросила ее, почему она так странно поступила? Она ответила,
что не понимает, для чего она спрашивает, а старая женщина говорила
очень долго и сказала так много добрых слов, как можно все
спроектировать, как все устроено и как оно может стать таким, они все
сказали ясно!»
И что?
Фан Цзиньсюй присела на корточки и посмотрела на Юань.
Юань тоже посмотрела на нее и спросила: « Цзиньсю, ты думаешь, она действительно не понимает?»
Нет?
Фан Цзиньсю посмотрела на упрямые губы Юань и снова задрожала.
«Когда
я видела Лиинчжи, я слышала, как старуха спрашивала, как она может не
понимать этого?» - Юань продолжала говорить: «У нее уже яд во рту, но
она может сделать это сама, но все равно спрашивает, почему?»
Так почему?
С
того дня Фан Цзиньсюй никогда не хотела вспоминать те ужасные события, и
сейчас она вспоминает эту сцену впервые с тех пор и она так же ярко
всплыла в ее памяти, как в тот последний раз.
Су Ши, задавая
столько вопросов «почему», кажется, еще может удивляться тому, как все
становится таким непонятным. Когда кто-то вроде нее видит ядовитые грибы
Ganoderma lucidum, как она может не понимать, что произошло?
Фан Цзиньсюй выразительно смотрела на Юань.
«Почему она не просит за себя, она просит за тебя?» - сказал Юань.
Фан Цзиньсюй прикусила нижнюю губу, с такой точки она не смотрела на ситуацию!
«Все
это для того, чтобы все знали, что ты невиновна и просто использована
ею, этот вопрос не имеет ничего общего с тобой!» - сказала Юань.
У Фан Цзиньсю внезапно снова выступили слезы.
«Что
толку!» - заплакала она: «Она родила меня. У меня с ней отношения
навеки. Если она действительно делает это для меня, то она не должна
была рожать меня!»
Юань схватила ее за плечо.
«Она родила
тебя, но ты не имеешь к ней никакого отношения!» - она уже крикнула: «Ты
- это ты, ты родилась после того, как стала независимой, другие делают
неправильные вещи, убивают людей, но до тех пор, пока этого нет, для
тебя это не имеет значения, она родила тебя, но ты не должна хоронить
себя ради ее жизни и ее спокойствия!»
Фан Цзиньсю на мгновение посмотрела на нее, бросилась в ее объятия и разрыдалась.
Рыдания и плач прорвались сквозь спокойствие дождливой ночи, но все тут - же затихло и все вернулось к спокойствию.
Не понятно, сколько прошло времени, но дождь прекратился, и летние насекомые восстановили свое жужжание.
Ночью
в доме зазвучали шелестящие шаги и вскоре затихли перед угловой дверью.
Дверной замок угловой двери наполовину задвинут и не заперт.
Фан
Цзиньсюй, молча, смотрела в этот момент и не могла не оглянуться. Ночь
была темной, и в ней изредка светили фонари. Ей показалось, что в
темноте кто-то есть, и этот человек наблюдает за ней? Но это была Юань, и
это были ее глаза!
Ты все еще ждешь, что тебя проводят?
Фан
Цзиньсюй улыбнулась и усмехнулась про себя, глядя на маленький мешочек в
своей руке. Это то, что дала ей Юань, а изначально она планировала
ничего не брать с собой.
Поскольку это уже не третья госпожа семьи
Фан, то обе руки могут быть пустыми, а поэтому и ноги останутся
легкими. Но Юань сказала, что быть обычным человеком не означает быть
таким жестким, и это не трудно взять с собой, эту маленькую сумку.
«По крайней мере, носи с собой одежду для стирки!» - сказала она.
Фан
Цзиньсюй взвалила сумку на плечо, подняла голову и взялась за замок
угловой двери, она толкнула дверь, чтобы выйти. Но дверь была задраена,
чтобы изолировать девушку, и Фан Юньсю, стоявшая за деревом, не могла
удержаться от слез.
«Она не может этого сделать, эта большая ночь, еще не скоро наступит светлый день!» - плакала она.
Фан Юй погладила ее по плечу, чтобы успокоить.
«Пусть делает, что хочет!» - сказала она: «Не волнуйся, Сань мэй - очень хороший человек!»
С другой стороны, глядя на стоящую перед ним Юань, госпожа Фан вздохнула.
«Иди, отдыхай!» - сказала она.
«Спасибо за старушку!».
«Не
стоит благодарности, это еще не самое интересное. Завтра еще много дел.
Я подниму себе настроение!» - сказал госпожа Фан сказала, глядя на
ночное небо, восток вот-вот побелеет, и новый день приближается.
Небо
только светлеет, но улица уже полна людей. Кажется, что весь народ
Янчэн вышел на улицу. На самом деле не только люди в Янчэн, но и другие
заранее получают новости, из соседних деревень в соседних уездах, чтобы
привести с собой еще и молодых людей, они приходят заранее, даже проводя
в ожидании всю ночь.
У ворот стояла длинная очередь. Потому что сегодня тот день, когда уезд Янчэн будет обсуждать вопрос о деле Юй Дэшэна.
В
тот момент, когда заключенного Сун Юньпина вытащили из тюрьмы, толпа,
ожидавшая на улице, сразу же заколебалась, а листья уже приготовленных
гнилых овощей посыпались как дождь.
Хотя конкретные прегрешения
Сун Юньпина еще не были объявлены, слухи о хаосе уже появились, потому
что это касается Дешэн Чана, это бурно обсуждалось. Сторонние
наблюдатели могли видеть, как оживленные люди пожимают плечами и громко
спорят.
Хотя это был не коррумпированный официальный корпус
чиновников, но даже если говорят обычные люди с такой ненавистью, и это
не имеет ничего общего с этими людьми, то тело Ли Сяньлина наводит на
людей страх и озноб, ведь всегда будет такой чиновник, который считает
чужие деньги. И кто осмелится гарантировать, что другим не повезет так
же, как и ему?
Во-вторых, Сун Юньпин сказал, что он раб других
казначеев, и поступил как приказано и считал себя обычным хулиганом. Но
сейчас любой человек чувствовал себя испуганным и настороженным. Кто
может гарантировать, что у других окружающих людей нет таких зловещих
намерений?
Поэтому все они пылают негодованием и чувствуют себя неловко.
Более
того, на улице заранее разложено много гнилых листьев, чтобы каждый мог
ими воспользоваться. То, что легко, без усилий дается и не делается с
удовольствием.
Эти гнилые листья, конечно, были приготовлены
заранее. Если это только не тюремные чиновники, специально приглашенные
из Тайюаня, то эти гнилые листья будут разложены от ворот уездного
правительства до входа на Восточную улицу. Когда сержант и
сопровождавшие его офицеры, и солдаты, шли по улице, гнилые листья были
брошены на первую волну с криками негодования.
Сун Юньпин в
тюремной машине тоже смутился, и преступники за его спиной тоже получили
такое клеймо. Слова оправдания Сун Юньпина были погребены под гнилыми
листьями.
Сун Юньпин остро почувствовал, что помимо Ци в нем еще
присутствует необъяснимый страх. Этот страх не может быть странным,
люди, конечно, должны умирая, сильно бояться этого, но помимо страха
перед смертью, есть еще страх перед тем, что вся его жизнь превратится в
какой-то один миг в небытие.
Юньпин прожил в Янчэне почти
двадцать лет. Он превратился в известного доброго человека, который
отличался преданностью и святым благочестием. Кто не знал своего
благодетеля и раздатчика, кто не вздыхал с поднятыми вверх большими
пальцами, глядя с благодарностью.
Это был трудный и долгий путь, нелегко стать знаменитым, но так легко упасть.
Волосы
беспорядочно покрывали его лоб и закрывали линию взгляда Сун Юньпина,
поэтому он смутно озирался по сторонам, и люди не скрывали своего
отвращения и возмущения. По обе стороны его окружали отвратительные и
презрительные лица.
Он никогда не думал, что наступит такой день, ему казалось, что это просто сон.
Эй!
Проснись, неужели ты все еще не уважаемый человек и большой казначей,
которого уважает и почитает семья Фан? На самом деле, если прожить так
всю жизнь, то это совсем неплохо. Но сердце Сун Юньпина внезапно
пожалело об этом.
Но его сожаление запоздало, потому что дорогу
открыли офицеры и солдаты, тюремная машина быстро проехала через
переполненную людьми улицу к месту казни.
Перед расстрельным
столом собрались люди, они заполнили все открытое пространство. А на
высокой платформе стояли представители правительства Тайюаня.
Сун
Юньпина оттащили от остальных заключенных и подвели к сцене, он присел
на корточках, но затем внезапно исчезли шум и крик, и вокруг стало тихо.
Когда
наступила тишина, Сун Юньпин подсознательно посмотрел и увидел в густой
толпе место, куда можно было свободно пройти, в этом месте путь был
открыт. В проходе он замети группу людей, она подошла близко и была
окутана с ног до головы лживым благочестием.
Почти все они -
женщины, во главе с беловолосой седой старухой, и с ними был Фан Чэнъюй,
поддерживающий старуху, и единственный мужчина в этой группе.
Не
пускали никого, но когда пришла эта группа людей, офицеры и мужчины,
очевидно, заранее были предупреждены, они поприветствовали их и
пропустили.
В это время, некоторые чиновники не могли не задуматься о том, что эти люди горели желанием расправиться с преступником лично.
Смерть Ли Сянлина была объявлена как попытка самооправдания. Была ли это правда или нет, этого нельзя сказать.
Сун
Юньпин тоже немного опасался, эти женщины, не убьют ли они его прямо
тут, на месте? Уж лучше быть лишенным головы одним ударом, чем забитым
насмерть.
К счастью, люди из семьи Фан не бросились к нему, а просто стояли под помостом для казни, глядя на него с ненавистью и печалью.
Сун Юньпин потупил глаза.
После
того, как толпа на некоторое время затихла, она снова зашумела, потому,
что скорпион оказался на сцене. Как и сержант, палач был специально
приглашен из Тайюаня. Говорят, что он является мастером по технике
обезглавливания уже более десяти лет. Он очень силен, и люди были так
напуганы, что глотали ртами прохладный воздух, и это было очень приятно
жарким летом.
Когда палач встал, люди затаили дыхание, а официальные представители, стоя на сцене, начали читать обвинения.
Хотя
различные версии первоначального вопроса были преданы огласке уже
давно, но до сегодняшнего дня еще, ни разу не прозвучало точное решение
официальных чиновников, народ напрягал свои уши, а господа летописцы из
газет, которые приехали отовсюду, держали уши востро. Все в сегодняшнем
дне - материал для их трапезы.
Это преступление описано гораздо
подробнее, чем когда-либо. Во-первых, дело происходит более двадцати лет
назад, а второе – это требование знатной семьи.
Семья Фан хочет
дать людям понять, что проклятие, которое они несли в течение многих
лет, является не природным, а рукотворным бедствием. Страшные слова
произносились в течение получаса, и люди слушали подробности, иногда
ошеломленные иногда со скорбью, а иногда с гневом.
Многие изо всех
сил постараются написать книгу, и в душе они полны решимости. Эта вина
должна быть отретуширована сверстниками, иначе она может быть не так
проста для понимания остальных.
После оглашения приговора народ
еще немного помолчал, но потом наступила более оживленная и
обнадеживающая часть, и толпа не могла не забурлить снова.
Сержант
Янь Мин очень громко выкрикнул имя Сун Юнпина. Палач - Скорпион шагнул
вперед, а солнце сияло, как призрак в образе ада. Люди внезапно
беззвучно исчезли и превратились в кровожадную толпу. Все взгляды
сгустились на призраке скорпиона и его инструменте для казни.
Отношение к Сун Юньпину было безжалостным, но вместе с этим он породил и некую гордость, он крикнул: «Двадцать лет спустя!»
Услышав этот голос, люди очень обрадовались и подняли шум.
«Начинайте!»
- официозам на высокой платформе, очевидно, не понравилась такая
реакция, они уронили свои знаки отличия и закричали недовольные такой
медлительностью.
Палач достал свой призрачный нож и высоко поднял его.
«Отправляйтесь
в путь!» - выкрикнул палач и люди, сотрясли окрестности, подпрыгнув три
раза на месте от страха и ужаса, так как поднятый нож внезапно упал.
Люди затаили дыхание и стиснули зубы, но они так и не увидели сцены,
когда человеческая голова разлетелась на куски. Призрачный нож палача
резанул по плечу Сун Юньпина и оставил след только по его половине шеи.
Кровь хлынула наружу, люди кричали и падали в обморок, но приговоренный к смерти человек, не умер!
Это слишком страшно!
Страшнее, чем когда вся голова отделена от туловища, потому что тот, кто потерял половину головы, все еще жив и все еще кричит!
Зрители закричали в унисон!
Голова не была срублена.
Этот мастер потерял свой навык!
Мастерство
отсечения головы заключается в том, чтобы красиво взмахнуть ножом -
вверх и вниз. А такая рубка это дело только для нового необученного
подмастерья.
Новички и молодые подмастерья совершают такие ошибки
из-за страха или недостатка сил. Это позорное дело, над ним будут
смеяться его сверстники, и над ним будет смеяться народ.
Разве в Тайюане нет знаменитого мастера по отсечению головы? Разве это настоящее ремесло? Это действительно разочаровывает.
Кто-то
снова закричал, но крики народа на самом деле так и не стихали, и вдруг
оглушительно загремели хлопушки, переполняя грохотом народное горе, и
привлекли всеобщее внимание. Кто это, посмел стрелять, казнь еще не
закончена?
Тех, кого казнят, виновны в преступлениях, но праздновать, это уже после казни!
Сейчас все люди заметили, что это хлопушка в память о жертве.
Люди на площади, стоявшие перед местом казни, зажгли ряд хлопушек, и дым поднялся вверх.
Кроме того, в этот день почтили еще одну жертву.
«Жертва, Фан Шоуи!» - один из них произнес громко и протяжным тоном.
В
сопровождении этого крика женщины семьи Фан разрыдались, а Фан Чэнъюй
поднял кувшин с вином, и тот с грохотом упал на землю перед ним.
«Дедушка, великая ненависть наказана!» - закричал он.
Со
срывающимся голосом палач на сцене снова поднял нож, так и не выполнил
свою работу, он и на этот раз все еще не отрезал голову Сун Юньпина, он
просто разрубил ее на другом плече, с таким же результатом.
Обе стороны шеи были разрезаны, но голова оставалась на месте, кровь хлынула фонтаном, а мужчина закричал и покатился по земле.
Люди
были уже не в настроении смеяться над палачом, стоял непрекращающийся
крик, и испуганные души кричали и кричали снова и снова.
Официальные представители тоже стояли и в ужасе наблюдали.
Один
раз любой может ошибаться, даже профессионал, но второй раз абсолютно
никто не может ошибаться, даже новичок! После двойного разрубания голова
еще не была потеряна? Человек до сих пор еще не умер? Да это настоящее
мастерство!
Только мастер может сделать это с таким холодным расчетом.
Очевидно, что этот палач был куплен Фан Фангом.
В
прошлом, при обезглавливании, палача покупали за деньги, но это все
делали сами преступники, которые хотели выглядеть меньшими грешниками, и
надеялись, что нож может просто сломаться. Или для преступников
естественно было купить просто прохожего в качестве жертвы.
Но то, что происходило сегодня, было просто ужасно!
«Я
думал, что страшно, когда убивают людей в тюрьме. Но, оказалось, что
еще страшнее казнить на публике!» - официал проболтался: «Этот дом
действительно...»
«Он почти готов, но это слишком жестоко!» - сказал один из чиновников.
«Даже
более жестоко, чем поступил Линг?» - заговорил, наконец, Ма Чжифу,
глядя на официала, потом перевел свой взгляд на сцену и снова посмотрел
на чиновника: «В течение этих двадцати лет в итоге двое мужчин были
убиты. Ни в чем не повинный внук десять лет страдал от пыток и
жестокости! Не расстраивайся, если хочешь облегчить его участь, пойди и
порежь его сам!»
От этих слов чиновник покраснел и замолчал.
Все взгляды также устремились на сцену.
Беловолосая
седая старуха под сценой, красивая женщина средних лет, молодая девушка
в платье цвета кардамона, худенький и крепкий юноша, все они в одеждах
благочестия, они смотрят печально, но сердито, их души разрываются в
слезах и в пустой суете белого дыма...
Кажется, что это очень жестоко, но разве не жалко всех этих жертв, и даже думать об этом тоже очень тяжело!
Под сценой снова раздался взрыв хлопушек, и еще одну жертву почтили, и белый дым поднялся в небеса.
«Жертвоприношение, для Фан Няньцзюнь!» - крикнул следующий мужчина.
Фан Чэнъюй снова поднял кувшин с вином и опустил его на землю, разбив вдребезги.
«Большая ненависть, уходи!» - крикнул он.
Все вокруг, наконец, поняли, что происходит, и не могли не наблюдать за этой душераздирающей сценой с трепетом.
У
Сун Юньпина все еще не прерывалось дыхание, хотя он не мог дождаться
немедленной смерти, но эта боль стимулировала его к пробуждению и
покаянию. Его высокомерие давно исчезло, и он был полон сожалений.
Внезапно он также позавидовал Ли Сяньлину. Это просто благословение, по
сравнению с тем, во что превратили его шею.
К счастью, палач снова поднял нож, на этот раз нож упал четко, прекратив затянувшуюся казнь.
Все почувствовали облегчение, а многие люди также ощутили холодный пот на голове, но при этом они задыхались.
«Этот день не забыть!» - сказал вспотевший Господин Шуо: «Почерк семьи Фанцзя действительно мощный!»
Этой
сцены достаточно, чтобы записать ее в уездных архивах, и она на долгие
годы станет классическим анекдотом в Яньчэн, этого всего достаточно,
чтобы о ней говорили несколько лет.
Мисс Цзюнь, которая стояла
далеко от толпы, слышала крики и так далее, но не видела этой сцены,
потому, что впереди было слишком много людей.
«Мисс, мы будем смотреть на это?» - сказала Лю, отворачивая свое лицо.
«Смотреть
на это не обязательно!» - сказала мисс Цзюнь, отвернувшись: «
Достаточно было услышать, что Тяньли Чжао зачитал такой зловещий
приговор!»
Лю Эр вздохнула и пошла за госпожой следом.
Они
вышли на улицу, а там было еще больше людей, которые слышали эти
новости. Эта длинная улица не только была забита наблюдавшими за казнью
людьми, но тут повсюду лоточники продавали свой товар, громко зазывая
покупателей.
«Сахарные люди, сахарные люди, смотрите на
обезглавливание, и ешьте вкусных сахарных людей!» - прокричал лоточник в
толпе, хотя уже все фигурки сахарных людей в травяном круглом лотке на
его плечах были в основном проданы. Осталось всего несколько штук. Лицо
лоточника было улыбчивым, но он был уже готов встать в уголке, чтобы
пересчитать деньги. Но посмотрев вверх, он увидел девушку, стоящую в
этом углу.
Девушки не отличаются смелостью, и уж точно не могут
полагаться на слишком близкое расстояние, чтобы увидеть отсеченную
голову. На этой девушке были лохмотья, и она была закутана в шаль, чтобы
прикрыть лицо.
Почему она не показывает лицо, да еще и боится, что ее увидят?
Он дважды фыркнул и снова посмотрел на девушку, его глаза не могли оторваться.
«Эй, а это не мисс Фанг?» - сказал он.
Услышав
эти слова, мисс Фан Цзя смутилась, и вуаль, закрывающая ее лицо,
подсознательно откинулась назад, большие глаза обнажились, но с
выражением предупреждения и уклонения от посторонних взглядов.
Лоточник уже забыл о сахарных человечках.
«Как ты здесь? Почему?» - спросил он срывающимся голосом.
Голос показался ей знакомым.
«Ты?» - Фан Цзиньсюй посмотрела на стоящего перед ней лоточника и некоторое время не узнавал его.
«Я,
Чэнь Ци! Вспомните! Здание Сяоюнь!» - лоточник указал на себя и
почтительным голосом сказал: « Примите ваше благословение, в этот день я
заработал целое состояние!»
Здание Сяоюнь? Фан Цзиньсюй думала о том, какие захватывающие и волнующие события произошли в Цзинюньлоу третьего марта.
В то время она тоже считала Цзюнь Цзюня врагом, но все равно она спасла семью Фан и семью Се.
В результате, только в том марте все изменилось.
Тот факт, что ее считают врагом, а Цзюнь является героем семьи Фан, а ее герой изначально...
Печаль Фан Цзиньсюй не могла не упасть тяжелой слезой.
Чэнь Ци был шокирован, но решил, что это нормально.
«Ты,
не грусти, видишь, враги твоего врага наказаны!» - сказал он деловито и
спокойно, но говоря об этом, в его сердце витал вопрос слишком долго, и
он не мог не спросить: «Однако, почему бы тебе не отправиться на первую
линию наблюдения?»
Фан Цзиньсюй подняла рукава, и вытерла слезы, уставившись на Чэнь Ци.
«Потому что я не имею права идти туда!» - ответила она: « У меня даже нет квалификации, чтобы носить одежды благочестия!»
Чэнь Ци был немного смущен этой неожиданной причиной.
На самом деле, они не знакомы с ней и на этом тему следует прекратить разговор, но он спросил: заикаясь: «Почему это так?»
Фан Цзиньсюй выкрикнула это предложение, но чувствовал себя уже спокойно.
«Почему
я не квалифицирована? Вы знаете, что я госпожа Фан. Но вы не знаете,
что я госпожа Фанг Син?!» - она сказала, глядя на Чэнь Ци: «Я мисс Фан
Сань!»
Мисс Фан Сань?
Выражение лица Чэнь Ции стало неловким.
Недовольство
Фан Цзя в Яньчэн хорошо известно. Один судья уезда Ли, один Сун Юньпин и
одна племянница, которая намерена завоевать семью. У этой девицы есть
дочь, которая является третьей дамой в семье Фан.
Дело в том, чтобы эта дочь смогла занять свое место в семейном бизнесе семьи Фанцзя.
Конечно
же, в объявлении правительства провинции также упоминался этот вопрос,
но в нем Сун Юньпин поручил сержанту Су Ши пробраться в дом и,
воспользоваться случаем, отравить Фан Фанся и возможностью отравить Фан
Чэнъюя.
Хотя он ничего не сказал о заговоре против семейного
бизнеса, он подтвердил свои порочные действия, тем самым статус госпожи
Фан Сань был приостановлен.
Чэнь Ци посмотрел на Фан Цзиньсю и выглядел очень смущенным.
Ей надо сказать что-нибудь хорошее? Что следует сказать в этом случае?
«Это не важно, не хочешь ли ты купить сахарного человека?» - сказал он, держа в руке бамбуковый шест.
Фан Цзиньсюй развернулась и ушла.
Чэнь Ци кашлянул и решил, пока он не занят делом, догнать ее.
Но Фан Цзиньсю было все равно, что он склонил голову.
«Нет, нет!» - Чэнь Ци гнался за ней и деловито говорил: «Я был не прав!»
Он говорил и передал свой шест, который держал в своей руке.
«Я же просто приглашаю тебя съесть моих сахарных людей, не сердись!» - сказал он.
Фан Цзиньсюй чуть не наткнулась в травяной круглый лоток на бамбуковом шесте и вынуждена была остановиться.
«Что
ты собираешься делать?» - он протянул руку со вздохом облегчения.
Круглый лоток из травы открылся, и Чэнь Ци не успел поймать его.
Бамбуковый шест упал на землю, и оставшиеся сахарные люди были
разбросаны по земле.
Чэнь Ци крикнул: «О, нет! Это все деньги!»
Мужчина тоже присел на корточки и поспешил собрать свой товар, его лицо горело.
Из-за
такой небольшой суммы денег этот сахарный талант может быть таким
расстроенным, это всего лишь семь или восемь фигурок на земле?
Фан Цзиньсюй усмехнулась, но это только деньги!
Она
подсознательно коснулась своей талии, но в ее повседневном кармане не
было больше денег, и когда она коснулась воздуха, она пришла в себя, и
поняла, почему люди так остро реагировали.
Она теперь тоже не та мисс Дешэн Чансань, у которой много денег!
Фан Цзиньсюй повесила голову и убежала, но она увидела, что Чэнь Ци все еще сидит на земле, и продолжает кричать.
«Как
жаль, что я заработал деньги, но этих семь или восемь сахарных людей я
потерял за один раз! К сожалению, я опять все потерял!» - лукаво сказал
он.
Фан Цзиньсюй остановилась и вернулась к нему.
«Не сердись на меня!» - сказала она и сделала паузу на мгновение: «Мне очень жаль, что твой товар испорчен!»
Чэнь Ци поднял глаза и улыбнулся.
«Правда!
Все в порядке, ты не сердишься?!» - сказал он. Он вставил сахарных
людей в травяной круглый лоток, один за другим, огляделся вокруг, и,
потупив глаза, тихо сказал: « Я все еще смогу продать его!»
Фан Цзиньсюй была слегка ошеломлена.
«Как это можно продавать, это же грязно?» - спросила она.
Чэнь Ци дунул на сахарного человека.
«Это не грязно, посмотри, там совсем не грязно!» - сказал он.
Когда
этот человек так поступил, Фан Цзиньсюй закрыла на это глаза, но после
долгой задержки и из-за этой неприятности, она свернула с пути и сейчас
вновь продолжила двигаться вперед.
«Значит, теперь ты, согласна?» - спросил Чэнь Ци, догоняя ее.
«Это не очень удобно!» - Фан Цзиньсюй всегда не любила отвечать.
Чэнь Ци увидел небольшую сумку на ее плече и догадался.
«На самом деле, лучше сказать, что тебя выгнали, так было бы удобнее!» - сказал он.
«Я не была изгнана!» - Фан Цзиньсюй сказала она, окидывая его прямым и честным взглядом: «Я собиралась сама уйти!»
Чэнь Ци посмотрел на нее: «О, нет!»
«Ты
можешь верить или не верить в это!» - сказала Фан Цзиньсю, больше не
наблюдая за ним и его реакцией, и снова сделала шаг вперед и быстро
ушла.
Чэнь Ци снова начал догонять ее.
«Я верю!» - сказал он: «Ты можешь сказать что-то подобное или сделать, но ты не сможешь быть изгнана из семьи!».
Шаги
Фан Цзиньсюя стали слегка тише, и он больше не заговаривал с ней, Чэнь
Цици, сахарный человек, следовал за ней через толпу, ни все еще
находились на оживленной улице города.
«Что ты планируешь делать в будущем? Куда ты собираешься?» - спросил он.
Фан Цзиньсюй остановила свои шаги.
«Что это с тобой? Тебе это зачем?» - спросила она без злости.
Чэнь
Цисяо улыбнулся и сказал: «Я вижу, что это не совсем то, что я знал, но
раз так случилось и ты теперь одна, я должен заботиться о тебе!»
«Мне это не нужно, я с тобой не знакома!» - сказала Фан Цзиньсюй, продолжая идти вперед.
А Чэнь Ци был занят тем, что пытался не отставать от нее.
«Друзья и родственники не будут искать вас? Вы точно решили уйти, отказываетесь от семьи и покидаете Янчэн?» - продолжил он.
Этот человек так обеспокоен?
Фан Цзиньсюй шла дальше и проигнорировала его.
Куда
идти, на самом деле, она еще не думала об этом, но Чэнь Ци прав, она не
пойдет к родственникам и друзьям, а в Янчэне оставаться нельзя.
У
нее самой, еще с начальной школы остался номерной бизнес билет, лучше
поехать в другие места, где ее никто не знает, и где она сможет найти
работу.
«Ты не можешь сделать это одна, ты же девушка!» - сказал Чэнь Ци, идя рядом сбоку.
«Я много раз гуляла на улице, я выходила одна!» - Фан Цзиньсюй сказала без злости.
Чэнь Ци покачал головой.
«Это
не одно и то же!» - сказал он: «Госпожа Фан Цзясань выходит на улицу и
встречается с другими девушками! И тогда, должно быть, охрана строгая,
машин и людей нет, а так как, ваше имя уже известно, то бездельники
быстро отступают!»
Шаги Фан Цзиньсюя снова зазвучали быстрей.
«Мисс
долго жила в передней части дома, и я первый раз выхожу, я просто не
привыкла, и буду бояться, но адаптируюсь!» - сказала она честно, глядя
на Чэнь Ци: «В первый раз, я буду бояться, когда начну, но потом просто
привыкну к этому!»
Чэнь Ци посмотрел на нее, выражение его лица
было слегка удивленным, он улыбнулся и кивнул ей: «Будь то мисс Фан Цзя
или нет, ты все равно всегда остаешься собой!»
Фан Цзинь довольно хмыкнула и спросила: « Вы сказали, что вы были знакомы со мной?»
Чэнь Ци улыбнулся: «Ха- ха! Некоторые люди просто не замечают никого вокруг!»
Фан
Цзиньсюй снова опустила глаза, собираясь сделать шаг, но ее взгляд был
ошеломлен. Чэнь Ци следовал за ней, но в этот момент она увидела свое
прошлое. Она увидела двух женщин, стоящих на другой стороне улицы. Одна
из них, служанка, держала в руке много еды, она жевала, и ее рот все еще
был выпуклым. Она также смотрела в ее сторону, ее взгляд был острым, а
глаза стали круглыми.
«Угу!» - ее рот был полон, и она не могла
говорить, она направила свою руку в ее сторону, показывая своей госпоже,
и легко толкнула ее. Мисс Цзюнь оглянулась и тоже посмотрела на Фан
Цзиньсю.
Историю Фан Цзиньсюй рассказала ей Лю Эр, и то, что Юань
уговорила Фан Цзиньсюй покинуть семью Фан, и Фан Чэнъюй также рассказал
эту историю сегодня утром.
Фан Цзиньсюй не знала, что сказать. Это
действительно заставляет людей поверить, что небо не справедливо, она
должна выдохнуть, и Фан Цзиньсю действительно не повезло.
Лю Эр уже подбежала к ней, а за Лю последовала и госпожа Цзюнь.
Мисс Цзюнь посмотрела на Фан Цзиньсю, Фан Цзиньсю тоже посмотрела на нее и отвела взгляд.
Чэнь Ци вспомнил, что эту девушку, он также видел ее в здании Цзинюнь, в семье Фан.
Почувствовав
напряженную атмосферу, Лю не решалась что-то сказать, и, пытаясь
проглотить еду, наконец, издала звук: « Что ты здесь делаешь?»
Спросила Лю Эр, глядя на Фан Цзиньсю.
Фан
Цзиньсюй, естественно, даже не обратила на нее внимания, Лю Эр перевела
взгляд на Чэнь Ци. Чэнь Ци ухмыльнулся, а Лю Эр от удивления раскрыла
рот, наблюдая за слащавой персоной Чэнь Ци, и была немного ошеломленной.
«О!» - сказала она: «Вы хотите купить сахарных людей, а денег у вас нет?»
Об
уходе Фан Цзиньсю из семьи Фан, Лю Эр, естественно, знала, но она не
думала, что это уход, она была на самом деле изгнана, а госпожа Фан
Сань, которую выгнали, естественно, осталась без гроша.
Фан
Цзиньсюй закрыла на это глаза, и проигнорировал ее вопрос. Лю Эр тоже
закрывала глаза и не хотела обращать на себя внимание. Она просто
развернула кошелек и протянула его Чэнь Ци.
«Ты можешь продать ей этот сахар, как для меня!» - воскликнула она.
Чэнь Ци посмотрел на переданный кошелек с деньгами, и его глаза загорелись.
«Хорошо, хорошо!» - радостно сказал он.
Фан Цзиньсюй подняла руку, и ударила его по руке. Мешок с деньгами упал на землю, а Чэнь Ци убрал руку.
«Если не покупаешь, не покупай, зачем ты бьешь людей?» - сказал он.
Фан
Цзиньсюй проигнорировала то, что Лю Эр и госпожа Цзюнь пересеклись с
ней, и вошла в небольшой переулок. Чэнь Ци посмотрел на сахарного
человека, посмотрел на мешок с деньгами на земле, и, наконец, последовал
за Фан Цзиньсюй.
«Я действительно не знаю, как быть хорошей для нее?!» - Лю сердито подняла кошелек с земли.
Мисс Цзюнь посмотрела на исчезающую в переулке Фан Цзиньсю и отвела взгляд.
«Почему
продавец сахара последовал за ней? Есть ли у нее деньги?» - Лю Эр тоже
оглянулась и увидела, что и сахарные люди и Чэнь Ци исчезли следом за
Фан Цзиньсюй.
«Конечно же, не для того, чтобы продать ей сахарных человечков!» - сказала Мисс Цзюнь: «Этот продавец сахара знает ее!»
Лю Эр фыркнула.
Мисс
Цзюнь сделала шаг и быстро пошла вперед. Лю была занята тем, что не
отставала от нее, и молча, подумала о будущей судьбе Фан Цай.
«Госпожа!»
- она сделала несколько шагов и нерешительно сказала: «Если возможно,
давайте скажем что-нибудь, пусть она вернется. Если вы попросите семью
Фан, то они будут беспрекословно вас слушать!»
Мисс Цзюнь улыбнулась, протянула руку и погладила Лю по голове.
«Лю Эр действительно хороший человек, который умеет просить!» - похвалила она.
«Конечно, я хороший человек, который знает, как просить!» - Лю Эрли, конечно, ответила: «Я не думаю, что кто-то здесь слепой!»
Мисс Цзюнь снова рассмеялась.
«Однако
я не могу позволить ей вернуться!» - сказала она, принимая серьезный
вид: «Это неловко для нее! К тому же она рядом с хорошим мальчиком.
Пусть она будет свободной и вольной, чтобы ей было удобно, и она сама
могла сказать, что ее жизнь теперь очень хорошая и комфортная!»
Да, наверное, ей трудно вернуться, Лю Эр тоже может понять это!
Даже если есть такая проблема, никто не будет издеваться над Фан Цзиньсю, это не она, а мать Фан Цзиньсю сделала такое.
Зная
все это, даже то, что эта девочка не имеет к ней никакого отношения,
ее сердце будет неизбежно болеть. Дело не только в чужих людях, которые
будут ее окружать, когда она находится далеко от дома, но как там Фан
Цзиньсю будет справляться одна?
Даже если семья Фан отпустит ее, она не может позволить себе этого, таким образом, лучше сделать это быстрее, пока не поздно.
«Старушка
Чэн Юй и госпожа Мисс Фан II, присмотрят за ней тайно, не волнуйтесь!» -
продолжила мисс Цзюнь и это было очень кстати. Слова, сказанные
госпожой, безусловно, правильные и Лю Эр снова широко улыбнулась и,
наконец, отбросила это беспокойство.
«Мисс, попробуйте это! Это так вкусно!» - сказала она, держа в руке пакет с едой.
В
этом месте было шумно, и эти двое остановились, чтобы посмотреть назад и
оглянувшись, они поняли, что вошли в окружной центр. В уездном окружном
центре собралась группа чиновников, которая вышла вместе со своими
последователями, и они, казалось, собирались уходить.
На этот раз
дела Янчэна дошли до многих официалов. Не все чиновники нуждались в
надзоре и когда все вышли, это была не такая уж маленькая группа. Но на
сегодня все дела закончены, и им пора уходить.
Поскольку весь
народ собрался на площадке для казней, в округе тихо, поэтому эти
чиновники не используют проверки, чтобы открыть или закрыть входные
ворота, все смеются и непринужденно пускаются в обратный путь.
Мисс
Цзюнь сосредоточила свое внимание на дороге, а Люэр продолжала
двигаться вперед, следуя за госпожой по пятам. Эти официалы и
последователи не стали устраивать хаос на улице, и в обе стороны все
проехали без особых проблем.
Только после двух или трех лошадей,
мисс Цзюнь топнула ногой и, казалось, подумала о ком-то или вспомнила, и
внезапно повернулась.
Ее взгляд упал на людей, которые только что прошли мимо.
Лю Эр не уследила за прошедшими мимо людьми, и только потом заметила, что госпожа Цзюнь остановилась и оглянулась.
«Что случилось?» - не понимая тревоги хозяйки, спросила она.
Мисс
Цзюнь ничего не ответила ей, а просто смотрела на группу людей, которые
шли по улице. В конце концов, может быть леди тоже хочет понаблюдать за
волнительными событиями. Обезглавливание слишком страшно, чтобы
смотреть на него, но и в обычной жизни официальные лица, как например,
Фучэн, также редко встречаются, а сегодня, это отличная возможность
понаблюдать за ними.
Лю Эр тоже следила за ними, большинство из
них - государственные служащие. Им за тридцать или сорок лет. Они так же
хороши, как и все государственные служащие, величие сквозит в их
внешности и движениях, опыт и проницательность во взглядах.
Они
привыкли к любопытству со стороны обычных людей, поэтому, хотя они и
заметили, что две девушки на обочине дороги переглянулись, их это
совершенно не волновало. Они не щурились на них с подозрением, и только
один Цин И последовал за ними.
Но глаза мисс Цзюнь внимательно следят за ними.
Это
мужчина лет тридцати - сорока. Его белое лицо белое, и у него пышные
усы и борода. Он выглядит обычным и несет в себе атмосферу простоты и
честности, присущую всем последователям.
Видя, что это всего лишь
две четырнадцатилетние девочки, он не слишком беспокоился. Он протянул
руку, погладил свою бороду и отвернулся в сторону.
Взгляд мисс Цзюнь также был перемещен в сторону, ее трудно удивить, но сейчас она пробормотала: « Как он сюда попал?»
Лю Эр услышала ее вопрос.
«Кто это? Кого узнала молодая леди?» - она тоже была занята разглядыванием ушедших людей: «Этот дедушка, ваш знакомый?»
Не коллега - ли он Цзюнь Инвэнь?
Мисс
Цзюнь посмотрела в свое прошлое, потому что этот человек вовсе не был
официалом. Ее взгляд упал только на последователя, на Цин И.
Но он не мог быть последователем, ни одного из этих официалов! Он - тот самый Юань Бао!
Юань
Бао - не один из знаменитых евнухов. Напротив, он очень незаметен. Даже
после того, как Ци Ван был возведен на престол, его не было видно во
дворце.
Причина, по которой госпожа Цзюнь вспомнила его,
заключалась в том, что Ци Ван всегда оставался Ци Ваном. Когда он
приехал в Пекин, чтобы увидеть Восточный дворец, он взял его с собой.
В
то время она провинилась и ее наказывала мать. Она просто сидела на
корточках возле кабинета отца, это и было наказанием. Как маленькая Цзи
могла ослушаться и не сидеть на корточках? Юань Бао, который стоял в это
время за дверью, в несколько приемов рассмешил ее, и она была очень
рада вознаградить его в ответ за его доброту. Она взяла кусочек нефрита,
также спросив, как его зовут, и записала его имя на память.
Позже
Ци Ван был возведен на престол, и новички во дворце сменили этого
старика. Она также спросила его про Юань Бао, но Ци Ван сказал, что Юань
Бао стар и нехорош собой, и сам не хочет покидать родину, поэтому
сторонится дворца в Шаньдуне.
Прошло столько лет, но под глубоким
впечатлением от своего детства она все еще узнала Юань Бао с первого
взгляда. Хотя были еще два бородача, но только по одному внешнему виду
Юань Бао видно, что только он вот так просто кладет руку на свою бороду.
Признавала
ли она, что могла ошибаться? Может этот человек, просто очень похож на
него, и такой же, как Юань Бао? В противном случае, это действительно
странно. Как такой отряд может преследовать людей?
Кто может позволить себе старых евнухов, когда император отказался?
Может быть, это какой-то чиновник, которого поставили в это место, чтобы следить за ним, как за Цзинь Ивэем?
Или это связано с делами этой партии?
Взгляд госпожи Цзюнь на мгновение изменился, он стал тревожным.
«Лю
Эр!» - сказала она: «Вернись и подожди старушку, скажи им, что я
чувствую, что что-то не так. Я посмотрю и, возможно, сама вернусь
позже!»
Лю Эр тоже выглядела нервной.
«Что случилось?» - спросила она.
«Я пока не знаю, что происходит!» - ответила госпожа Цзюнь.
«Тогда я пойду с госпожой!» - Лю Эр заволновалась еще больше и спросила: «А если что-то случится? Госпожа останется одна?»
«Мне
удобно, когда я действую одна», - мягко ответила госпожа Цзюнь: «А ты
все расскажешь семье, так что если у меня что-то пойдет не так, вы
сможете мне помочь!»
Хотя Лю Эр была не в своей тарелке, он все же послушно кивнула.
«Госпожа, вы должны быть осторожны!» - сказала она.
Мисс
Цзюнь кивнула и махнула рукой. Лю Эр неохотно обернулась и посмотрела
назад, и пока она шла, она наблюдала, как мисс Цзюнь идет по улице.
...................................................
«Мисс Фан, мисс Фан!» - крикнул Чэнь Ци, глядя на Фан Цзиньсю, которая все еще пробивалась вперед.
Фан Цзиньсю не слышала, у Чэнь Ци не было выбора, кроме как ускорить шаги, чтобы догнать ее и остановить.
«Что?» - Фан Цзиньсю сказала без злости: «Что ты опять делаешь тут, рядом со мной?»
Чэнь Ци сплюнул и спросил: « Госпожа Фан, вы уже просверлили этот переулок, куда вы идете?»
Фан Цзиньсюй посмотрела вперед, за устьем переулка была видна улица.
«Я хочу покинуть город!» - сказала она: «Я уезжаю!»
Чэнь
Ци посмотрел на улицу и понял, что это улица, которая выходила за
пределы города. Он снова поднял голову и посмотрел на небо, солнце было
наклонено, близился закат.
«Мисс Фан, вы не просто должны идти, но
и беспокоиться о времени суток. Если вы выйдете за пределы города, то
далеко не уйдете. Скоро будет темно!» - Чэнь Ци сказал: « Куда вы
хотите пойти? Куда? Может вам остаться? Вы пойдете пешком или возьмете
машину напрокат?»
Откуда взялись эти вопросы и этот человек? Вчера
она вышла из дома посреди ночи и сидела на улице посреди ночи. Она
решила пойти рано утром, но все еще хотела посмотреть, как обезглавят
плохого парня, и посмотреть на мемориал дома. И она сделала все, что в
ее силах! Что касается того, куда она уедет после, она никогда об этом
не думала.
«Если ты просто уйдешь отсюда, у меня все получится!» - сказала она, толкнула Чэнь Ци и пошла прочь.
Чэнь Ци снова пришлось поспевать за ней.
«Я
сказал бы, что девочка выглядит очень умной, но как - же она так
запуталась?» - спросил он: «Раз уж ты решила покинуть дом, ты - девушка с
идеей. Ты должна подумать, как это сделать в будущем, не так ли?»
Когда
он это сказал, то столкнулся со спиной Фан Цзиньсю, и был шокирован,
сделав шаг назад. Однако, он не видел, как девушка повернула голову и
повернулась, чтобы ударить его. Вместо этого он смотрел на стену, ведь
на данный момент они уже достигли переулка, и до улицы оставался один
шаг.
«Что случилось?» - необъяснимо спросил Чэнь Ци и последовал
за ней, чтобы посмотреть. На улице появилось множество людей. Кажется,
что людей намного больше, чем раньше. Похоже, что казнь закончилась.
Люди, наблюдающие за суетой, разбегаются, другие люди, собравшиеся на
улице, возбуждены и танцуют. Это явно говорит о веселье, которое решили
устроить после обезглавливания.
Чэнь Ци посмотрел на Фан Цзиньсюй и
увидел, что она смотрит на двух людей, стоявших вдалеке, недалеко от
аллеи, мужчину средних лет и девушку.
Он не мог не спросить ее, указывая пальцем: « Разве это не та...»
Когда его слова еще даже не были закончены, он был избит Фан Цзиньсю.
«Молчи!» - прошептала она, глядя на Мисс Цзюнь, ее взгляд упал на мужчину, и она неотрывно следила за ним.
Хотя
она смотрела на здание Цзинюнь гораздо в более подавленном настроении,
чем раньше, она все равно узнала в мужчине отца Лин, мастера книги Лин.
Как он оказался здесь, рядом с ней?
Хотя она не знала, что в книге Линчжу были и слова от Цзюнь Цзюня, и
он давно пережил унижение своей дочери, но Фан Цзиньсю не заметила, что
мастер книги Линя был благодарен Цзюню или был рад видеть Цзюня.
И она не думала, что между ними есть общие темы для обсуждения.
Фан
Цзиньсю внимательно смотрела в ту сторону, где Цзюнь Хао что-то быстро
говорила, а мастер книги Лин был очень серьезный, но его лицо ничего не
выражало.
После того, как Цзюнь Цзюнь закончила, заговорил и
мастер главной книги Лин, он покачал головой и, казалось, вздохнул.
Цзюнь Хао тут же что-то сказала, и мастер книги Лин улыбнулся.
«Похоже, они очень рады пообщаться!» - сказал Чэнь Ци за спиной Фан Цзиньсю.
Фан
Цзиньсю, похоже, забыла о его существовании, она была потрясена и почти
выглянула, но это движение, похоже, могло привлечь этих людей, которые
говорят на улице друг с другом и могут увидеть ее.
Фан Цзиньсю оттолкнула Чэнь Ци рукой, сжатой в пригоршню обратно в переулок.
Чэнь Ци застали врасплох, и он чуть не упал на землю.
«Что ты делаешь...» - спросил он.
«Молчи!» - прошептала Фан Цзиньсю и моргнула.
Чэнь
Ци замолчал, он выглядел серьезным и кивнул Фан Цзиньсю. Но она была
слишком занята, чтобы обратить внимание на него, и еще раз осторожно
поднялась на цыпочки из-за угла. Но уже не могла видеть Мастера Лин и
Цзюнь Цзюня!
Куда они делись?
Фан Цзиньсю встала и
огляделась. Люди на улице приходили и уходили, лоточники торговали,
собирались и смеялись, и волнение среди них еще оставалось, но она уже
не могла увидеть Мастера Лин и Цзюнь Хао.
«Может быть, мы пойдем?»
- Чэнь Ци осторожно наклонился к ней сзади и спросил: «Ищешь их? Я
хорошо знаком с этим городом. Я знаком с уличными торговцами. Найти
кого-то совсем не сложно!»
Фан Цзиньсю отвела взгляд.
Искать ее?
Когда
она была мисс Фан Цзясань, даже тогда ничего не говорила, а теперь,
когда она не являлась членом семьи, ей больше не надо этим заниматься.
«Нет!» - пробормотала она, стоя на месте, но не уходила.
Чэнь Ци на мгновение задумывается.
«Да,
дела людей не имеют значения. Сейчас самое важное - это твой бизнес!» -
сказал он, указывая на чайный сарай на улице: «Пойдемте, мисс Фан,
давайте пойдем туда и обсудим это. Идти надо в подходящее время, решить
поедете ли вы на машине или верхом на лошади, обдумайте это хорошо, и
тогда у вас не будет никаких забот!»
На этот раз Фан Цзиньсю не
бросилась за городские ворота, как раньше, а заколебалась и Чэнь Ци
немедленно воспользовался этой возможностью.
«Я знаю, что ездить
верхом хорошо и быстро!» - сказал он, и, похоже, что Фан Цзиньсю
серьезно обдумывает следующую проблему и идет к чайному сараю.
Но на самом деле Фан Цзиньсю не решалась продолжить.
«...Но жарко, или ехать на автобусе?» - Чэнь Ци продолжил с серьезным тоном.
«Надо
решить, куда я хочу поехать сначала, а затем посмотреть на расстояние,
чтобы решить, ехать на автобусе или взять машину!» - сказал Цзиньсю с
угрюмым лицом.
Чэнь Ци снова и снова удовлетворенно кивал: «Верно, ты правильно думаешь, это я на самом деле в замешательстве!»
Он коснулся своей головы и рассмеялся.
Эти двое вошли в чайный сарай.
«Чэнь
Ци, а как насчет того, ты больше не мошенничаешь с деньгами?» -
владелец чайного сарая улыбнулся и поздоровался, но его взгляд был
устремлен на Фан Цзиньсю.
Чэнь Ци дважды прикрикнул на него.
«Теперь
я занимаюсь малым бизнесом!» - гордо сказал он, но когда он высыпал
несколько долларов из кошелька, он тщательно пересчитал количество и
аккуратно разделил три части. Владелец чайного сарая неодобрительно
вздернул подбородок и «приготовил хороший чай».
В этом чайном сарае есть хороший чай, и любой мог выпить хороший чай, но только за три доллара.
Фан
Цзиньсю наблюдала, как мужчина осторожно положил остальные деньги в
кошелек на столе. Она могла насчитать там не больше дюжины долларов, она
никогда не видела такой маленькой суммы денег за такое долгое время, и
наименьшая сумма денег в кошельке, с которой она выходила из дома - это
номинал равный куску серебра.
«Мисс Фанг, которая раньше жила
хорошей жизнью, сможет пить такой чай?» - Чэнь Цихуэя улыбнулся, но, так
и не дождавшись ответа, он сам громко рассмеялся над своим вопросом.
Владелец чайного сарая уже е принес чай и Чэнь Ци пододвинул чашку с
чаем ближе к Фан Цзиньсюю.
Большая глиняная миска с коричневым чаем внутри и совершенно без запаха чая.
«Ты думаешь, я не пила такой чай?» - презрительно сказала Фан Цзиньсю, делая большой глоток из глиняной миски.
Она
уже научилась ездить верхом на лошади и могла бы давно следовать по
номеру билета, но дорога была тяжелой и неудобной, и ей пришлось
отдохнуть в простом чайном домике на обочине дороги. Однако это не
потому, что у нее нет денег, а потому, что даже если есть деньги, здесь
все равно нельзя купить хороший чай.
В то время для нее все эти
приключения были в новинку, она решила покинуть свой дом, и мечты о
прекрасном будущем затмевали неудобства в пути, а употребление плохого
чая было просто забавным украшением.
Но когда весь этот день был
испещрен неожиданностями, это может быть уже не так весело. Она даже
сделала несколько глотков, и горечь чая была поначалу очень неприятна,
но она быстро адаптировалась, ей просто очень хотелось пить.
Жажда в ее животе взяла верх над изысками вкуса.
Чэнь Ци оглянулся, и лицо Фан Цзиньсю покраснело.
За
последние несколько месяцев она плохо ела, но никогда не было такого,
чтобы у нее не было еды или питья. У нее даже сейчас есть с собой
закуски. Честно говоря, она не была даже сейчас голодна.
Вчера она
вышла посреди ночи и не спала. Утром, она пошла, посмотреть на
обезглавливание и до сих пор не выпила не глотка воды, и уже
почувствовала голод.
«Босс, босс!» - Чэнь Ци повернулся к хозяину чайного сарая и крикнул: «Две миски жирного мяса!»
Когда
он закончил говорить, он повернулся и улыбнулся Фан Цзиньсюю:
«Извините, у меня сейчас нет денег, и я могу только предложить вам
съесть миску мяса. Вы не возражаете?»
Это говорило Фан Цзиньсю об открытости и добром сердце Чэнь Ци.
«Конечно,
не отрицайте, мы оба с вами понимаем в чем дело, ситуация такова, что
надо поступать благоразумно. Давайте будем откровенны, не будем
грустить, мы друзья, и признаться в своих проблемах, это так же просто,
как сесть и поесть, и все обсудить!»
Фан Цзиньсю хотела вступить в
разговор, но Чэнь Ци опять первым берет на себя инициативу: «Конечно,
не обязательно сочувствовать мне, и я тебе не сочувствую, а даю добрый
совет!»
Фан Цзиньсю закатила глаза.
«Мне уже нечего сказать,
да и ты можешь так много не придумывать обо мне. И ты можешь заткнуться
хотя бы на минуту?» - сказала она.
Чэнь Цисяо улыбнулся, снова
протянул руку и сделал несколько беззвучных движений ртом, изображая
наслаждение вкусом поданной еды.
Жирное мясо уже подали и Фан
Цзиньсю не стала даже из вежливости брать палочки для еды, она не смогла
бы съесть столько, чтобы оставить пустую миску на столе.
«Я не ем, я не ем, я уже поела!» - сказал Чэнь Ци, со смехом глядя на Цзиньсю.
«Я
не смогу съесть все это!» - сказала Фан Цзиньсю. Он пододвинула к себе
миску и отложила половину порции: «Это, наверное, еще и не очень
вкусно?»
Чэнь Цисяо улыбнулся, больше никакой другой отговорки не придумала?
«На самом деле, это довольно вкусно!» - сказал он: «Жирное мясо старого Панга даже лучше, чем в больших ресторанах!»
Владелец чайного сарая услышал эти хвалебные слова и улыбнулся.
«Да,
да, я готовлю это мясо очень аутентично, и совсем неплохо!» - сказал
он: «Мастерство приготовления изначально принадлежало моим предкам!»
Фан Цзиньсю засмеялась, ничего не сказала, склонила голову и начала есть из своей миски.
Чэнь Ци также орудовал своими палочками для еды, чтобы с удовольствием поесть.
Миска
мяса, миска чая, двое молодых людей быстро закончили свой ужин, и в
процессе Чэнь Ци также предложил Фан Цзиньсюю пока не покидать город,
подождать и поехать с ним.
«Сегодня ты можешь переночевать в моем доме!» - сказал Чэнь Ци.
Фан Цзиньсю бросила на него недоуменный взгляд.
Это нехорошо приглашать девушку жить в своем собственном доме!
«В моей семье больше никого нет, только одна мать!» - снова попытался объяснить Чэнь Ци.
Кажется, что это еще более неправильно.
«Короче говоря, я имею в виду...» - он снова был смущен и искал слова.
Фан Цзиньсю прервала его: « Спасибо, но я живу в гостинице!»
Чэнь Ци был немного удивлен, когда она это сказала.
«У тебя есть деньги?» - спросил он.
Фан
Цзиньсю посмотрела на маленькую сумочку в своей руке. Она взяла ее
прошлой ночью и еще ни разу не посмотрела, что в ней и даже ни разу не
открывала. Когда она открыла, то увидела, что у нее было целых два мешка
денег, мешок ломаного серебра и мешок бумажных золотых.
Все они были разменяны на мелкие, чтобы облегчить ежедневные расходы.
Она
не знала, разговоры ли это с Юань всю ночь, или сегодняшний просмотр
обезглавливания, или просто достаточно вкусный и сытный ужин, но сильный
застой в ее сердце прошел.
Она уже не думала о том, что она
собиралась делать, и теперь могла не думать о деньгах. Я портила себе
кровь больше десяти лет, так что сейчас просто собиралась выпить чай и
поесть мяса. Пожалуйста, не спрашивайте ее ни о чем, просто ешьте, ешьте
и так много не думайте!
Она решила воспользоваться деньгами, остаться и пока сойти с дороги, чтобы начать новую жизнь.
«У меня есть деньги!» - Фан Цзиньсю с презрением ответила Чэнь Ци.
Чэнь
Ци фыркнул и посмотрел на свою маленькую сумочку и пробормотал: «Лучше
имея деньги, их сберечь, чем быть щедрым!» - пробормотал он.
Смущение Чэнь Ци, Фань Цзиньсю заметила, но была слишком ленива,
чтобы обратить на это внимание. Она шла по улице, высматривая подходящую
гостиницу и одновременно думая о том, куда пойти и чем заняться дальше.
Последовало продолжение неустанной заботы Чэнь Цичжэня, они не прошли и двух шагов, как Фан Цзиньсю снова остановилась.
«Что
случилось?» - Чэнь Ци спросил, и, оглядывая всю улицу, снова продолжил
свои нравоучения; «Не выбирайте слишком хорошую гостиницу, даже если у
вас есть деньги, вам все равно нужно сохранить их на несколько месяцев.
Теперь у вас есть деньги, которые по количеству намного больше и даже не
такие, как раньше. Но ведь и это не неисчерпаемо, и это немного меньше,
чем вам может понадобиться в новом месте!»
Фан Цзиньсю не перебивала его, потому что впереди послышался знакомый голос.
«Третий раз и опять промах!» - глаза Лю Эра загорелись, она увидела Фан Цзиньсю, которая подходила все ближе, и бросилась к ней.
Это ад! Почему она всегда встречает сегодня этих главных слуг!
Фан
Цзиньсюй обернулась и посмотрела на Лю Эр, которая стояла перед ней с
открытым от удивления ртом, наверное, она тоже не ожидала ее встретить.
«Вы видели мою леди?» - спросила она, но ее голос полон тревоги.
Фан
Цзиньсю остановилась, и хотела уже сделать шаг, чтобы уйти, но Лю Эр не
заметила ее уклончивости, и с тревогой посмотрела на нее.
«Если
ты пришла сюда, и ее здесь нет, то, как я могу ее здесь видеть? Что - то
случилось?» - спросила она одними губами. Она не имеет к ней никакого
отношения, так было всегда, с самого начала, а сейчас и подавно. Фань
Цзиньсю, молча, отвернулась, сделала безразличное лицо и решила больше
не говорить ни слова.
«Это действительно все очень необычно и неправильно!» - поспешно сказал Лю.
«Что
плохого и что необычного?» - спросила Фан Цзиньсю, и ей захотелось дать
самой себе пощечину, за свое любопытство и несдержанность.
Лю Эр
не могла в эту минуту обнаружить ее раздражения, она спешно
протараторила: « Я точно не знаю, но мисс мне сказала, что все может
быть не так, и что она хочет пойти, посмотреть и все сама разузнать, и
позволила мне вернуться, поговорить со старушкой и предупредить семью. Я
уже сказала об этом старой леди. Когда я пришла, чтобы найти ее, я не
увидела ее! Я искала ее некоторое время, и прохожие сказали, что она
здесь!»
Фан Цзиньсю сжала свое сердце в кулак и подумала, что
теперь у нее новая жизнь и много всего можно было сделать и ее это не
должно волновать, и все же она спросила: «Что же в этом плохого? Что
такого она увидела?»
«Ничего, мы с миледи сходили и посмотрели на
отсечение головы, потом решили вернуться домой. По дороге, мы встретили
группу чиновников. Это были официальные лица Тайюаня. Леди очень
внимательно смотрела на них, я тоже смотрела на них, и не знала, что и
думать. Потому, что некоторые вещи были неправильными. Тогда госпожа
приказала мне: « Лю Лю, позвольте мне отослать вас домой, когда
вернетесь, передайте т меня письмо старушке, а я сначала сама пойду и
посмотрю...»!»
Еще бы! Эта Цзюнь всегда была самодовольной.
«Посмотреть на что?» - спросила Фан Цзиньсю с угрюмым лицом.
Но Лю Янь не любит слушать, она говорит свое: «Моя госпожа очень способная…»
Она
фыркнула и подумала, что это будет уже слишком мило, чтобы слушать ее
восторги, и с некоторым нетерпением спросила: «Ты сама его видела?»
Фан Цзиньсю бросила на нее пронзительный взгляд и сказала: «Я видела его, это был владелец леса!»
Название
книги «Мастер леса» было слишком неожиданным для Лю Эр. Некоторое время
она не отвечала, услыхав о владельце главной книги Лине, и немного
подумала.
«Она была с мастером книги Лин? Что она собирается делать с ним, с мастером книги Лин?» - спросила она.
«Откуда я знаю!» - сказала Фан Цзиньсю без гнева.
Лю Эр облизнул губы, и посмотрела на Фан Цзиньсю.
«Это действительно не подделка? Ты не лжешь мне?» - спросила она с выражением лица, как у лисы.
«В чем я тебе лгу?» - сказала Фан Цзиньсю со злостью: « И зачем мне это?»
Глаза Лю Эра вспыхнули: « Потому, что тебя выгнала семья Фан, и ты ненавидишь их за это!» - сказала она.
Фан Цзиньсю была в ярости.
«Это
так, нравится тебе это или нет!» - воскликнула она, отталкивая ее своей
рукой с дороги, и быстро направившись к Чэнь Ци, который был занят тем,
что доставал из лотка сахарного человечка.
Лю Эр посмотрел на спину Фан Цзиньсю.
«Здесь
не из-за чего злиться. Это нельзя считать само собой разумеющимся, и
говорить, что вор виновен!» - она фыркнула, проигнорировала Цзиньсю и
пошла вперед, наклонив голову, на розыски своей госпожи.
У Чэнь
Цици в руках был сахарный человек, он проследил взглядом за Лю Эр, она
быстро уходила и уже скрылась из виду, он сказал: «Вы не можете
сердиться на это, это то, что вы уже знаете, этого не исправить, и вы
должны привыкнуть к этому, зачем так ненавидеть свою семью?!»
Не
говоря уже о том, что Фан Цзиньсю остановилась от этих слов, она
уставилась на него и со злостью спросила: «Знаю что? К чему я должна
привыкнуть?»
Чэнь Ци посмотрел на нее и даже был испуган ее выражением лица.
«Почему
я всегда должна спешить, выходить, приходить, спасать, сдерживать в
своем сердце обиду и ненависть?» - она запнулась, но лицо Фан Цзиньсю в
этот момент было очень уродливым, она кусала нижнюю губу, а потом уже
просто закричала в истерике: « Почему я испытываю негодование? Что я
ненавижу? Обижаться на них за то, что они родили меня, чтобы вырастить, а
потом избавиться?»
Чэнь Ци был шокирован, он поднял глаза и от
смущения, закрыл свое лицо руками и попытался успокоить: «Нет, я не имел
в виду, что ты ненавидишь это, я имею в виду, что они так думают!
Другие определенно будут думать о вас так, и не верить в вашу
искренность!»
Что будучи дочерью Сью, ей не стоит доверять? Да,
это действительно будет так еще очень долгое время, и к чему она должна
будет привыкнуть.
Фан Цзиньсю выглядел неловко.
«Но это
только из-за того, чтобы другие так говорят и думают, но я знаю, что ты
не такая!» - быстро сказал Чэнь Ци: «Мы иногда мы не можем
контролировать мысли других, но мы сами можем иметь чистую совесть и
смотреть на них с открытой и честной душой!»
Фан Цзиньсю ничего не сказала в ответ, она печально опустила голову и медленно пошла по улице.
«Посмотри
на меня, а как я?» - Чэнь Ци последовал за ней: «Мне тоже всегда любят
говорить, что случилось с моими предками, какие принцы, какая
королевская семья, и тогда я тоже имею очень жалкий вид, на самом деле,
мне грустно. Но они совсем не жалеют меня, они рады играть со мной, хотя
мне этого не хочется, потому что я никогда не думал о себе как о члене
семьи Ван Хоухуана. Я тот, кто я есть, как у моих предков будет
что-нибудь связанное со мной?»
Он минуту помолчал, но сделав
паузу, снова продолжил: « Нельзя сказать, что это не имеет для меня
никакого значения. В общем, я все еще наслаждаюсь благословениями,
оставленными моими предками. И каждый день, третьего марта, я могу пойти
в здание Цзиньюнь, чтобы сколотить состояние! Короче говоря, я просто
думаю, что это очень хорошо. Я думаю, что если предки все еще там, то
насколько хорошими для меня будут эти дни!»
Он снова остановился и
продолжил: « Ну, конечно, иногда я думаю об этом, но я не чувствую себя
слишком жалким! Я просто думаю, что это забавно, и стараюсь не думать
об этом, как о своей неудаче!»
Говоря об этом, он снова покачал головой: «О чем я говорю, короче говоря, если ты не хочешь...»
Он
хотел говорить дальше, но обнаружил, что Фан Цзиньсю уже не была
шокирована настолько и он даже не заметил, как Фан Цзиньсю села на
обочину дороги.
«Мисс Фан, что с вами не так?» - осторожно спросил он.
Фан Цзиньсю просто смотрела на спешащих по улице людей.
«Я просто устала, сделаю перерыв!» - пробормотала она.
Когда
он все это рассказал ей, то Чэнь Ци и сам почувствовал некоторое
облегчение, и торговец сахарными человечками сел немного дальше с ее
стороны и тихо произнес: «Отдохнем немного, я тоже действительно устал!»
Фан
Цзиньсю не обратила на него никакого внимания. Он просто смотрела на
людей на улице. Чэнь Ци больше не спрашивал не о чем, но ему не пришлось
долго молчать. Он все это время держал в руках сахарного человечка, и
просто по привычке поприветствовал прохожих и предложил им купить свой
товар, и вскоре привлек нескольких детей, шумных и веселых. Оставшиеся
сахарные люди были распроданы, и продавец чая Сягуан также заполнили
улицу, а Чэнь Циле не терпелось пересчитать деньги.
«Деньги, потраченные на то, чтобы попить чай и поесть мясо, заработаны снова!» - сказал он.
Фан Цзиньсю посмотрела на него со вздохом облегчения, похлопала себя по ногам и встал.
«Отдохнула?» - быстро спросил Чэнь Ци и вздрогнул.
Фан Цзиньсю посмотрела на вывеску и увидела в поле зрения название гостиницы.
«Я поживу здесь!» - сказала она: «Спасибо за все, теперь давай устроим перерыв!»
Когда она все это сказала, Чэнь Ци сосредоточился на том, чтобы не отставать от нее.
«Я
все еще посылаю молитву Будде, и когда ты совсем успокоишься, я уйду!» -
сказал он, сразу после того, как последовал за ней и увидел, как Фан
Цзиньсю снова остановилась.
Что опять случилось? Кто-то еще ее увидел?
В
Янчэне спрятаться невозможно, это место слишком маленькое. Вы можете
встретить знакомого даже тогда, когда случайно просто обернетесь.
Чэнь Ци посмотрел на Фан Цзиньсю и услышал плач, еще до того, как увидел этого человека, на которого она внимательно смотрела.
Это
была Лю Эр, она бежала по улице, ее волосы были разбросаны в беспорядке
по плечам, а на лице был заметный отпечаток ладони, который привлекал
взгляды всех людей идущих по улице.
Чэнь Ци улыбнулся.
«Эту девушку избили?» - спросил он.
Фан
Цзиньсю наморщила лоб, и неожиданно бросилась вперед, она схватила
Люэра, которая плакала и бежала, не разбирая перед собой дороги.
«Это человек Лина ударил тебя?» - спросила она.
Волосы Лю Эра растрепаны, ее лицо явно красное, а нос и рот все еще в крови.
В
возрасте шести лет Лю Эр, которая была продана в служанки в дом
окружного судьи, как самая старшая и самая большая девочка и считалась в
статусе первой, и ее посмели избить?
«Мне действительно интересно!» - Фань Цзинь стиснула зубы и протянула руку, чтобы ткнуть Лю в голову: «Что ты плачешь!»
Лю Эр дарила ее по руке.
«У них много людей!» - она плакала и причитала: «Я не могла не проиграть?»
«Если ты не можешь победить это, ты можешь бежать!» - Чэнь Ци не мог не прервать ее.
«Мою госпожу! Я так и не нашла ее!» - воскликнула Лю Эр.
Фань Цзинь прикусила нижнюю губу.
«Не плачь!» - сказала она без гнева: «Ты говоришь, это был главный книги Лин?»
Лю вытерли слезы.
«Я
не видела Лина. Они сказали, что главного книги Лина не было дома!» -
она плакала и смотрела на Фан Цзиньсю: «Ты обманула меня, чтобы меня
намеренно убили?»
Было еще слишком светло, чтобы побить ее за эти слова!
Фан
Цзиньсю моргнула глазом, подняв руку на Люэра, Люэр была испугана и
очень смущена, но также приняла позицию защиты и нападения.
«Ты
такая глупая штука!» - Фан Цзиньсю не стала бить ее, в конце концов, и
сказала, опуская свою руку: «Я сама пойду в семью Линь, чтобы найти
кого-то, кто мне все объяснит. А ты вернешься и скажешь семье Фан, что
не можешь найти свою госпожу, ну а впрочем, ты можешь делать все, что
угодно, ты мне безразлична!»
Лю Эр смотрела на нее с подозрением и пробормотала: «Ты хочешь, чтобы люди Фанцзя сражались с людьми Лиина?»
Фань
Цзиньсю был слишком ленива, чтобы обратить на нее внимание и объяснять
ей все, она просто повернулась и ушла, а Чэнь Цюй бросился догонять ее, с
трудом удерживая за спиной свой травяной круглый лоток.
«Куда ты собираешься?» - спросил он.
Фан Цзиньсю не говорила ни слова, а только уходила очень быстро, почти бегом.
«Ты
всего лишь ребенок, ты и я, нас всего два человека. Это невозможно, мы
не сможем их победить!» - Чэнь Ци сказал: «Я это говорю, потому, что
бывал там и знаю, они не позволят нам даже близко подойти!»
Фан
Цзиньсю остановилась, чтобы посмотреть на него и сказала: «Вы
ошибаетесь, эти люди не имеют к тебе никакого отношения. Ты уже продал
своего сахарного человечка и иди теперь домой!»
Чэнь Ци фыркнул и посмотрел со стороны, как Фань Цзиньсю снова крадется, а затем последовал за ней.
Фан Цзиньсю вопросительно уставилась на него.
«Я
сам отведу тебя. Вы знаете, где живет бухгалтер Лин?» - спросил Чэнь:
«Ты конечно не избалованный юная леди, которая не знает, даже, как
открыть дверь, но, конечно, ты не так знакома с этим городом, как!
Место, где живет семья бухгалтера Лин, очень большое, и ты не всегда
можешь просто пойти туда и спросить!»
Книга Лин до сих пор
неизвестна, и она действительно намерена обратиться к прошлому. Но и
утверждение Чэнь Ци также верно. «Умница» Люэр уже наделал шума. Люди
семьи Линь подготовились к этой встрече, и они спрашивали всю дорогу,
куда и зачем они идут. И может быть, их остановят, когда они будут ужу
совсем близко к семье Линь?
Фан Цзиньсю посмотрела на Чэнь Ци и сказала: «За это, спасибо!»
Чэнь Цисяо рассмеялся и покачал головой, прислонившись к бамбуковому шесту, но в душе он ликовал.
«Пойдем со мной!» - сказал он, делая шаг вперед.
Фан Цзиньсю посмотрела на все сложные моменты, и, оценив их, безропотно последовала за ним.
«У тебя же закончился сахар, что ты с этим будешь делать и зачем он тебе сейчас?» - спросила она.
«Для
этого не требуется много усилий!» - сказал Чэнь Ци: «Я могу сделать
десять сахарных людей, прилагая не так уж и много усилий для этого.
Десять сахарных людей могут принести десять юаней прибыли, так что этот
травяной круглый лоток – это мои деньги, деньги. Как я могу его
бросить?»
Фан Цзиньсю недоуменно дернула уголком рта и больше ничего не сказала.
Чэнь
Ци держал крепко свой бамбуковый шест, кроме того, если придется
драться с ними чуть позже, эту штуку можно будет использовать как оружие
для самозащиты.
Резиденцию Лина очень легко найти. В это время за
пределами аллеи Лиин Цзя уже нет бегающих и играющих детей, и здесь
очень тихо.
Чэнь Ци оставил травяной круглый лоток на своих
плечах, но старался не показывать, что Фан Цзиньсю права и его тяжело
тащить при такой быстрой ходьбе, и не отставал, ни на шаг, и, наконец,
они вошли внутрь.
«Сахарные люди, сахарные люди!» - он кричал во весь голос.
Этот голос нарушил тишину в переулке и заставил тех людей, спрятавшихся в переулке, выйти наружу.
Чэнь
Ци тоже большая знаменитость в Янчэне, и его узнают все, уже десять или
восемь лет он продает свой товар. Увидев, что это был Чэнь Ци, эти люди
нахмурились, но выглядели расслабленными.
«Что ты хочешь здесь увидеть, Чен? Зачем ты пришел на эту территорию?» - спросил кто-то.
«Я хочу продавать жителям этого района своих сахарных человечков!» - сказал Чэнь Ци и обезоруживающе улыбнулся.
Охранники
посмотрели на его пустой травяной круглый лоток, и кто-то сказал почти
без гнева: «С таким же успехом ты можешь продать свой пердеж! Твоя
корзина пуста!»
«Я уже успел продать все, когда торговал на
площади, где проходило обезглавливание!» - сказал Чэнь Ци: «Сейчас я
хочу вернуться домой, но прежде хочу пройти по этой улице и посмотреть,
есть ли у вас кто-нибудь, кто хочет сахара. Тогда я смогу снова
отправиться сюда, но уже с товаром!»
Если Чэнь Ци просто зарабатывает деньги на пропитание таким способом, и все вокруг так делают, все это становится обычным делом.
«Кто
это с тобой? Она тоже хочет войти сюда?» - нетерпеливо спросили они и
их взгляд упал на Фан Сюйсю, которая последовала за Чэнь Ци.
На
этот раз Фань Цзиньсю была одета в одежду не богатой леди, а покрыла
свои плечи в грубую ткань, которая была специально отдана ей Юанем, для
отвода глаз. Деньги не выставляются напоказ, и девушке, живущей одной,
не хорошо носить дорогую одежду на улице, слишком бросается в глаза, и
это небезопасно!
«Конечно, это просто одна из тех людей, которые
тоже покупают мой товар!» - сказал Чэнь Ци, оглядываясь на великолепную
девушку, стоявшую рядом, и с некоторой гордостью спросил: «Сколько штук
закажет ваш дом?»
«Целых три!» - Фан Цзиньсю сказала угрюмым
голосом: «Ты не мог бы сделать это быстрее? И есть ли еще что-нибудь у
тебя на продажу?»
Это, наверное, та девушка, которая пришла купить
сахарного человечка для брата и сестры, Чэнь прошел с ней вперед,
словно провожая ее ближе к дому. Люди из семьи Линь больше даже не
смотрели на Фан Цзиньсю.
«Но не раскачивайся здесь долго, делай свои дела быстрей, и возвращайся!» - сказали они.
«Хорошо!»
- голос Чэнь Ци эхом отозвался, и они все еще шли по переулку. Здесь
уже жили люди семьи Линь, и если сюда можно проникнуть, только минуя
четырех соседей и восемь переулков. Но отсюда они могли бы уже выйти и в
другие места, и людям Линя было бы уже все равно, поэтому они
пропустили Чэнь Ци. Сворачивая в переулок, Чэнь Ци испытал небольшое
облегчение.
«У меня такого раньше не было..., это те люди, кто серьезно посвятили себя охране!» - прошептал он.
Фан
Цзиньсю тоже посмотрела вперед, там было трое или четверо мужчин,
стоявших в переулке сбоку, они строго наблюдали за тем, что происходит
снаружи.
«Почему это так их тревожит?!» - спросила она: «Должно же быть что-то причиной этому?»
Они
с Лю Эр просто наблюдали за обезглавливанием и просто шли по улице.
Цзюнь увидела официальных лиц из Префектуры Тайюань и сказала, что с
ними было что-то не так, не так, как обычно, а потом приказала Лю Эр
отправиться домой и все рассказать старушке.
Что она увидела? Что
было не так? Связано ли это с Фанцзя? Связано ли это с врагом семьи
Фанг? Связано ли это с этой книгой мастера леса?
Итак, Цзюньи нашла Книгу Мастера Линя, и была обманута Мастером Лин?
Обман? Возможно, но это слишком смело, чтобы знать, что это ложь, и осмелиться пойти одной!
«Где бухгалтер Линя?» - спросила Фан Цзиньсю.
Чэнь Цишэнь указал на дом.
.............................................................
При
непрерывном стуке, дверь, наконец, открылась и человек, открывший
дверь, был нетерпелив, это был слуга, и он спросил без удовольствия:
«Кто?»
Но сказал это без гнева, а затем, когда узнал Чэнь Ци, снова спросил: «Что Чэнь Ци здесь делает, и почему стучит в мою дверь?»
Чэнь Ци потряс бамбуковым шестом в своей руке.
«Ван Ма, я хочу предложить вам несколько сахарных человечков для юных леди вашего дома!» - сказал он с улыбкой.
Ван Ма фыркнул, выражение его лица расслабилось, и он убрал руку с двери.
«Ты, малыш, что делать, придется покупать, как приятно снова прикоснуться к ним, они очень вкусны...» - сказал он.
Когда
его слова еще не были закончены, Фан Цзиньси, стоявшая позади Чэнь Ци,
шагнула вперед и толкнула дверь, и они уже успели переступить через
порог. Ван Ма был потрясен и закричал: «Кто ты такая? Что ты хочешь
сделать?»
Фан Цзиньсю не двинулась с места, встала в дверях и грозно посмотрела на него.
«Скажи
Линь Линь тонкому, я человек Фанцзя, то есть тот, кто мобилизовал
чиновников двух провинций Шаньси и Хэнань, разбил ворота округа и
захватил округ! Просто скажи ему, что человек из семьи Фан пришел к нему
на встречу и пропал, пусть объснит, что это значит?»
Слуга был
бледен и выглядел испуганным, Чэнь Ци посмотрел на почтительное лицо Фан
Цзиньсюя и был обескуражен, так чисто и красиво, и так хорошо это было
сказано!
Наступили сумерки, но еще не пришло время зажигать лампы, поэтому
зрение было размыто, картинка была словно в тумане. В гостиной госпожи
Линь стояло много людей, и поэтому она чувствовала себя все более
подавленной.
Госпожа Линь с притворным вздохом обратилась к Фан
Цзиньсю: «Госпожа Фан, моего хозяина действительно нет дома! И госпожа
Цзюнь тоже никогда не была здесь!»
«Но, я своими глазами видела,
как они разговаривали и прогуливались, неспешно беседуя!» - Фан Цзиньсю
прямо спросила: «Неужели госпожа Линь мне лжет?»
Госпожа Линь выглядела немного беспомощной и сердитой одновременно.
«Я
не смею лгать!» - сказала она, все больше: «Просто я действительно не
знаю, о чем могли говорить госпожа Цзюнь и мой господин!»
В любом
случае, Линь Цзиньэр также была биологической дочерью Линь. Даже если
она и могла причинять боль другим людям, то результат все равно был
очень плачевным, но как говорится, даже жестокая тигрица не станет
пожирать своих детенышей. Однако мастер Лин не только не стал мстить, но
и отправил свою дочь в храм.
Даже если все было объяснено и
скрыто от посторонних, но дело Линь Цзиньэр все еще не могло быть
полностью забыто, а это унижало семью Линь в глазах других.
Мисс
Цзюнь явно подставила семью Линь и она оказались в беспомощном
положении. Даже если бы им пришлось подавить свою ненависть, они все
равно не захотели бы больше общаться.
Но Фан Цзиньсюй не смутилась укола иглы, скрытой в словах госпожи Лин.
«Я
тоже думаю, что им не о чем говорить, но раз они разговаривали, значит,
им есть, что сказать друг другу!» - она продолжили: «Я честно сказала
госпоже Линь, что я тоже не знаю, что это было, но я думаю, что госпожа
Линь об этом также не знает, поэтому, пожалуйста, пригласите господина
Линя. Я не буду спрашивать лорда Лина, что происходило и что значит для
него эта беседа, а просто спрошу его, куда направлялась госпожа Цзюнь. В
конце концов, уже очень поздно, а она еще не вернулась домой! Именно
это меня интересует!»
Выражение госпожи Лин на мгновение изменилось.
«Я
действительно не знаю!» - она сказала: «Вы также знаете, что недавно в
уезде был арестован магистрат Ли, и все остальные в правительстве уезда
были под охраной и допрошены. Хозяин не выходил на улицу несколько дней.
Сегодня префект Ма объявил о снятии запрета, и господин просто вышел на
улицу прогуляться!»
Тут она сделала паузу и немного замешкалась.
«Почему он вышел?» - спросила Фан Цзиньсюй, когда увидела ее заметное колебание.
Госпожа
Линь вздохнула, и опечалилась в своем сердце, она с опаской посмотрела
на эту агрессивную девочку. Она никогда не думала, что столкнется с
подобными вопросами со стороны девушки, да еще и в компании торговца.
Честно
говоря, она не могла не прислушаться к решению господина Лина
относительно Линь Цзиня, но была очень недовольна. Но теперь, она, ни о
чем не жалеет.
Как сказал этот член семьи Фан, семья Фан была той
самой семьей, которая мобилизовала военных чиновников и лошадей из
провинций Шаньси и Хэнань, разгромила ворота уездного правительства,
поймала уездного магистрата и только сегодня позволила жителям Янчэна
увидеть, что семья Фан не отвернулась во время казни.
Семью Фан действительно нельзя было провоцировать.
Госпожа Линь вздохнула.
«Госпожа
Фан, я действительно не знаю!» - сказала она и снова сделала паузу:
«Хозяин только сказал, что что-то не так, но не сказал мне, что именно. Я
тоже не осмелилась спросить его!»
Что-то не так?
Что должно быть не так?! Конечно, что-то случилось!
Фан Цзиньсюй глубоко вздохнула.
«Тогда куда он сам пошел?» - спросила она.
Госпожа Линь покачала головой: - «Мой господин мне не сказал!»
Фан Цзиньсю посмотрела на нее с недоверием, но госпожа Линь также спокойно смотрела на нее и отвечала, глядя прямо ей в глаза.
«Он говорил тебе, что возможно не сможет вернуться сегодня?» - перебил Чэнь Ци.
Выражение госпожи Линь было слегка застывшим.
«Да!
Он сказал, что не вернется!» - сказала она. В этот момент она
обеспокоенно покачала головой: «Но я действительно не знаю, где он!»
Чэнь
Ци рассмеялся: «Госпожа Линь, вы действительно нечто из ряда вон
выходящее! Вы хотите сказать, что даже не знаете, где ваш муж?!»
Он засмеялся еще громче.
Госпожа
Линь покраснела и посмотрела на Чэнь Ци сердитыми глазами. Если бы не
престиж семьи Фан, этот человек в дряхлой одежде, даже не смог бы стоять
перед ней, не говоря уже о том, чтобы говорить ей лично такие дерзкие
слова.
«Тогда госпожа Лин, пожалуйста, скажите мне, куда мог бы отправиться мастер Лиин?» - снова спросила Фан Цзиньсю.
Госпожа Линь крепко сжала свои руки...
Что она имеет в виду? Они собираются обыскать дом или схватить его? Кем они себя возомнили?
Но
она не посмела этого сказать, ведь семья Фанг действительно осмелилась
разграбить дом. Офис правительства округа был разгромлен, и она не
осмелилась сказать, потому что дом семьи Линь был не круче офиса
правительства округа.
«Он не говорил мне, я действительно не знаю!
Но, может быть, он в правительственном офисе!» - Госпожа Линь стиснула
зубы и медленно произнесла.
Не успела она договорить, как к ней
поспешила служанка и прошептала несколько слов на ухо госпоже Линь. Фан
Цзиньсю увидела, что лицо госпожи Линь резко изменилось, а ее глаза
внезапно заострились от ненависти, как - будто в комнате внезапно
зажегся свет.
«Госпожа Фан!» - она повысила голос, и
первоначальный страх рассеялся, моментально сменившись холодным
презрением: «Я забыла спросить, вы лично хотите найти моего хозяина или
семья Фан ищет его?»
Сердце Фан Цзиньсю тревожно заколотилось, и она сразу все поняла, ее изгнание из семьи Фанг было раскрыто.
«Какая
разница?» - Чэнь Ци сухо рассмеялся и сказал. Он сделал шаг к Фан
Цзиньсю и крепко сжал бамбуковый шест: «Вопрос от госпожи Фан, это
вопрос семьи Фан!»
Госпожа Линь усмехнулась.
«Правда?» - она с ехидством сказала: «Но я слышала, что третью госпожу Фан выгнали из семьи Фан!»
При этих словах служанки в комнате тоже выпрямились.
«Вы
хотите кичиться и обманывать нас от имени семьи Фан, верно?» - Госпожа
Линь усмехнулась и махнула рукой: «Выведите ее немедленно!»
Служанки вдруг агрессивно собрались вокруг.
«Не
двигаться!» - предупредительно крикнул Чэнь Ци и выбросил бамбуковый
шест вперед. Травяная корзинка на нем был отброшен и непреднамеренно
попал в окружающих служанок, что вызвало крик, и некоторые сразу
отступили. Воспользовавшись этим, Чэнь Ци подпрыгнул и приставил
бамбуковый шест к шее госпожи Линь.
Госпожа Линь закричала.
«Не двигаться!» - крикнул Чэнь Ци: «Всем отойти!»
Служанки побледнели от страха, а госпожа Линь только кричала, но сильные служанки быстро замахали руками, и все сразу отступили.
«Если у вас есть что сказать, пожалуйста, скажите!» - сказали они с трепетом.
Хотя бамбуковый шест - это не нож, и Чэнь Ци был человеком с силой, но даже задушить человека бамбуковым шестом было невозможно.
Фан Цзиньсюй посмотрела на Чэнь Ци со сложным выражением лица и ничего не сказала.
«Что ты хочешь сделать? Ты собираешься грабить? Думаешь, что сможешь сбежать?» - пронзительным голосом крикнула госпожа Линь.
«Госпожа
Линь, я не имела в виду ничего другого. Я просто хочу знать, где мастер
Линь?» - Фан Цзиньсюй глубоко вздохнула и спокойно продолжила свой
вопрос.
«Какое отношение к тебе имеет мой муж, и зачем тебе знать, где находится мой мастер?» - крикнула госпожа Линь.
«Я уже говорила вас, что ищу только госпожу Цзюнь, и люди из семьи Фан также ищут ее!» - сказал Фан Цзиньсюй.
Госпожа
Линь улыбнулась, услышав слова семьи Фан. Теперь она совсем не боялась.
Даже если бы кто-то приставил бамбуковый шест к ее шее, она не боялась.
Фан
Цзиньсю в это время тоже была в башне Цзинюнь. К гибели ее дочери имела
отношение и она. Она ничего не могла сделать с госпожой Цзюнь, но разве
она не может победить эту утонувшую собаку, которую выгнали из
резиденции Фан?
«Люди из семьи Фан. Фан Цзиньсю, твоя
биологическая мать причинила вред молодому господину семьи Фан, поэтому я
не знаю, какое отношение ты имеешь к семье Фан!» - Госпожа Линь
усмехнулась и схватила рукой бамбуковый шест: «Позвольте мне сказать
вам, что вы больше не из семьи Фан. Не пугай людей, неся знамя семьи
Фан. Ты сказала, что семья Фан хочет найти кого-то? Тогда почему они
позволили тебе, человеку, который вредил семье Фанг, прийти сюда? Ты
считаешь меня такой глупой?»
Фан Цзиньсюй сжала свои руки от злости и прикусила нижнюю губу.
Когда придут ли люди из семьи Фан, поверят ли они ей?
Поверят ли они, что она видела госпожу Цзюнь и мастера Линя вместе?
Или, отнесутся к ней, как к Люэр, заподозрят, что она намеренно создает проблемы, провоцируя конфликт между семьями Фан и Лин?
«Предупреждаю
тебя, даже если ты убьешь меня, ты не сможешь выбраться из резиденции
Лин!» - пронзительным голосом кричала госпожа Линь, истерично хватаясь
за бамбуковый шест.
Из-за движения этой сумасшедшей женщины, даже Чэнь Ци чуть не упал.
«Если
я не отпускаю ее, это не значит, что собирался убить!» - он резко
отпрянул назад, закричал и оттолкнул Госпожу Лиин, а она шипела и
закатывала глаза.
Служанки в комнате засуетились.
«Пойдем отсюда!» - сказал Чэнь Ци, обращаясь к Цзиньсю.
Фан Цзиньсю, молча, наблюдала за его движением.
«Пойдем? Ты думаешь, что мы сможем выйти отсюда?» - сказала она с улыбкой.
Чэнь Ци с тревогой уставился на нее и сказал: «Мы сможем уйти, пошли!»
Фан
Цзиньсю посмотрела на служанок в комнате, посмотрела на людей из семьи
Лин, которые тоже услышали звуки снаружи, и снова улыбнулась, даже если
они выйдут, какой в этом смысл?
«Не беспокойтесь обо мне, просто убейте ее!» - шипящим голосом крикнула госпожа Лин.
Отомстите за Джинера, отомстите за Джинера.
В
конце концов, в руках Чэнь Ци был только бамбуковый шест, а не нож.
Слуги семьи Линь бросились на него, а служанки, воспользовались случаем и
набросились на Фан Цзиньсю. Они были в полном хаосе, и тут снаружи
снова послышался шум, очень отчетливо.
«Госпожа, госпожа, это
нехорошо. Это люди семьи Фан, они окружили наш дом!» - люди в комнате
внезапно стали неподвижными, и шум утих.
Люди из семьи Фанг?
Когда все успокоились, они услышали шум снаружи и увидели факелы, освещавшие половину неба.
Снаружи
раздался громкий шум, это был звук разбитых вдребезги ворот. Ворота
семьи Линь были не такими крепкими, как ворота уездного управления.
После трех раз раздался удар в дверь и, казалось, что дверь была выбита,
словно щепка.
Лицо госпожи Лин было бледным и бескровным, а ее глаза были полны ужаса.
Неужели семья Фан действительно уже была здесь?
Наконец,
люди семьи Фан действительно были здесь, Фан Цзиньсю опустила голову,
медленно расслабила свое напряженное тело, и незаметная слеза упала на
тыльную сторону ее руки.
Сумерки рассеивались светом факела, а в нос бил аромат соснового
масла. Госпожа Линь дрожала, она все это видела из коридора, даже если
там была теневая стена, она могла видеть группу людей в черной одежде.
Никто не осмелился снова схватить Фан Цзиньсю, и Чэнь Ци бросил ей бамбуковый шест, чтобы помочь со своей стороны.
«Все в порядке, ничего опасного, твоя семья здесь!» — сказал он.
Моя семья?
Фан Цзиньсюй шмыгнула в нос и встала.
«Пойдем!» — сказала она, шагая наружу. Обойдя теневую стену, Фан
Цзиньсю сразу увидела Фан Чэнъюя, верхом на лошади, а факел хранителя
Линь Ли сиял в темноте. Все люди из семьи Линь задрожали от ужаса, на
земле перед дверью все еще лежали три или четыре человека, все они
свернулись калачиком свои тела.
«Это они меня избили!» — крик Лю Эр прорезал удушливую атмосферу: «Смотрите, эти люди издевались надо мной!»
Фан Чэнъюй фыркнул и мягко сказал: «Хорошо, теперь у нас больше людей, и ты можешь издеваться над ними!»
Лю Эр фыркнула, с ненавистью посмотрела на этих несколько людей на
земле, и подняла для удара лодыжку и простонала от обиды: «Позвольте мне
бить их, позвольте! А вы, смотрите, кто я!»
К счастью, в ноге маленькой девочки нет силы, и несколько человек на
земле позволили ей ударить их ногой. Это движение встревожило всю семью
Лин, и патриарх даже отказался от еды и поспешил спросить.
«Фан Шаое!» — сказал он, хотя ему трудно скрыть гнев, но тон он старается контролировать: «Что ты имеешь в виду?»
Фан Чэнъюй сошел с коня в тот момент, когда глава семьи Линь задал ему вопрос, он выслушал его, соблюдая церемонию.
«Линь Линь, не беспокойся!» — сказал он: «Я просто хочу кое-кого найти!»
Кого-то ищешь?
Кто-то ищет кого-то, и для этого разбивает дверь?
К тому же этот вежливый взгляд слишком издевательский и весь Лесной народ дрожит от ненависти.
«Что ищет молодой господин? Неужели моя семья Линь скрывает
преступника или тайну?» — спросил он: «Неужели завтра нас отведут на
казнь? Ты мстишь за свою семью. Есть жалобы и претензии, а теперь, я,
наконец, дождался этой возможности, и новая ненависть будет следовать за
тобой!»
Обиды семьи Фан на семью Линь, естественно, известны.
Фан Чэнъюй улыбнулся и вручил ему еще один подарок.
«Линь Линь, ты хочешь напророчить большего!» — сказал он: «Без всякой ненависти к вам, мы просто ищем человека!»
Вождь Линь с усмешкой выслушал его, но вдруг прозвучал женский голос,
который произнес: «Тебе не нужно думать об этом, все очень просто!»
Вождь Лин оглянулся и посмотрел на девушку, вышедшую из-за упавшей двери.
«Я видела, как хранитель Лин и бабушка Фан Шао разговаривали и шли
вместе по улице, и бабушка Фан Шао еще не вернулась, поэтому мы здесь,
чтобы спросить хранителя Лин, где находится бабушка Фан Шао?» — Фан
Цзиньсюй продолжила: «Маленькая девочка пришла просто спросить об этом,
но меня закрыли, поэтому я не могла не сделать так!»
Начальник Линь передумал и посмотрел на госпожу Линь, которой
несколько слуг помогали войти через дверь, Госпожа Линь была напугана и
дрожала. Неудивительно, что она была напугана, ведь Ли Чжисянь умер не
своей смертью, а на столе для казней, где его просто забили! Это потому,
что в этой семье царит ненависть!
Говоря о них, Линь Цзя и Фан Цзя считаются ненавистниками. Само собой
разумеется, что нужно воспользоваться этой возможностью, чтобы очистить
семью книгочеев Линьчжу и этот метод также часто использует Линь Цзяши.
Однако Сун Юньпин – раб, Ли Чжисянь — иностранец. Они отличаются друг
от друга. Им действительно придется бороться, и они не могут просто
уступить.
Вождь Линь глубоко заглянул ей в глаза.
«Вы сказали, что он был с бабушкой Фан?» — он посмотрел на Фан Цзиньсю.
«Да, я сказала, что пока ты просишь книгу Линьчжу, чтобы она была
парного качества, и если я солгала, я признаю свою ошибку!» — сказала
Фан Цзиньсю.
Она посмела сказать такое?
Начальник леса был ошеломлен, его брови слегка наморщились.
«Если это ошибка, я лично приду к вам, чтобы починить дверь!» — Фан
Чэнъюй также сказал, его взгляд был искренним: «Лин Лин, вы также
знаете, что наша семья сама в последнее время раскачивается, это как
неожиданная птица, у нас есть несколько небольших проблем, вы, я
подозреваю, воспользовались возможностью, чтобы отомстить, но мы будем
еще больше беспокоиться, если узнаем, что хранитель книги Линь ушел с
моей женой и не вернулся!»
Глаза вождя Линя окинули мужчину.
Это выглядит очень реально и звучит разумно.
Что касается истинного и ложного…
Он повернулся, чтобы посмотреть на госпожу Линь: «Санланг?».
Госпожа Линь прикрыла рот рукой и зарыдала.
«Патриарх, я, я не знаю!» — плакала она.
Вождь Лин нахмурился.
«Почему ты не знаешь, куда он пошел?» — спросил он: «Куда он может пойти в это время?»
Значение этого времени, естественно, означает, что волнения в уезде
только что прошли, а в это время вы должны честно оставаться дома, чтобы
не провоцировать правильное и неправильное.
Госпожа Линь вытерла слезы: «Он сказал, что что-то случилось, и вышел! Это было не в первый раз, и я не осмелилась спросить!»
Она снова заплакала.
Неужели все так? Что-то действительно есть?
Лесной вождь поднял брови.
«Как ты могла не спросить, он такой большой человек?» — сказал он без злости: «Подойди и спроси, или позови меня!»
……………………………………………………..
Ночь становится все гуще и гуще, а атмосфера во дворе семьи Лин
становится все более все более напряженной. Это не потому, что охранники
Фанцзя стоят во дворет, и не потому, что они все еще находятся на
земле.
«Господин, нет никаких новостей о Санье?»
«Господин, никто не видит, куда уходил Санье?»
«Хозяин, друзья Санье не видели его сегодня!»
Одна за другой новости, взгляд Фан Чэнъюя все еще мягкий, но взгляд
начальника леса становится все более и более страшным и все более
несчастным.
«Этот ублюдок!» — не удержавшись, он похлопал по столу и сказал: «Куда он мог направиться?»
Никто не знает, но все – же, не останется — же он на ночь?
«Может она уже вернулась?» — Фан Чэнъюй спросил Вэнь Вэня.
Сбоку выглянул последователь и сказал: «Молодой господин, малый наблюдал, и нет никакого сигнала, что она пришла домой!»
Фан Чэнъюй встал, за ним последовал и начальник Линь.
«Фан Сяое!» — сказал он: «Возвращайся первым, а я и ему, и тебе все расскажу!»
Фан Чэнъюй улыбнулся ему.
«Я все еще побеспокою Линь!» — сказал он: «Если мы найдем Линь Дарена, мы расскажем тебе все в тот же момент!»
Что это значит?
Угроза? Оговорка? Сохранить лицо?
Лицо Линь стало еще более несчастным, чтобы это сказать, Фан Чэнъюй
вышел на улицу и под светом факела и ночи фигура молодого человека
казалась не очень худой, но с легким дефектом.
«Фан Сяаое, можете быть уверены, наша семья Линь все еще будет поддерживать связь со своими людьми в поисках!» — сказал Лин.
Фан Чэнъюй не обернулся и больше не заговорил.
Это ребячество. Как можно устроить поиск, даже если все примерно
одинакового размера? Это не так просто, как найти своих собственных
людей, хотя бы надо знать направление поиска!
Как найти свою семью? Ища ее, вы перевернете весь Янчэн? Ищем.
Вождь Линь вздохнул и окинул взглядом окружающих его людей.
«Ищут!» — сказал он: «Частные сыщики тоже ищут!»
Госпожа Линь отложила свой платок.
«Дон!» — сказала она: «Санланг найдет это место?»
Главарь Линь кашлянул.
«Я не болен!» — сказал он: « А ты, подумай, куда он может пойти?»
В конце концов, он вышел и пошел и Фан Чэнъюй уже дошел до улицы за
Линь Цзянем. Сидя на углу улицы, Фан Цзиньсюй встала, и посмотрела на
Фан Чэнъюя. Поскольку Фан Чэнъюй был приглашен в дом начальника Линь,
Фан Цзиньсюй не стала задерживаться, а повернулась и ушла, но недалеко.
Ночь уже поздняя, людей на улице нет, Фан Чэнъюй, стоя на улице, смотрит вдаль, и выглядит необычайно одиноким.
«Я все еще не могу в это поверить!» — Чэнь Ци подошел к ней и прошептал: «Я думаю, это должно быть несчастный случай!»
Кое-что обсудить.
«Что за слова!» — Фан Цзиньсю повернула голову и уставилась на него.
Чэнь Ци поспешно опустил голову, закрыл руками рот, изображая жест молчания.
На улице послышался шум, оказалось, что пришли чиновники из уездного
управления. Магистрат Ли был казнен, а все остальные чиновники в уезде
были проверены, и никаких проблем не было обнаружено, поэтому их
отпустили. Этот был большой шаг, и чиновники префектуры Тайюань даже
специально оставили свои места.
Неожиданно, тем же утром была установлена платформа для казни, и
семья Фан произвела фурор своими тремя попытками обезглавливания, а
после обеда они еще и разбили дверь чиновника Лиина и ворвались к нему в
дом.
Семье Фан не нужно было гадать, сколько глаз уставилось на них, и
следили за ними, об этом деле явно быстро доложили чиновникам округа.
Однако, увидев, что дело не вызвало неприятностей, а Фан Чэнъюй и
патриарх семьи Линь вошли в дом для беседы, все почувствовали некоторое
облегчение. В это время они услышали, что кто-то вышел, и поспешили его
уговорить.
«Неважно, что происходит, давайте поговорим об этом завтра. Если у
вас есть что-то, скажите это хорошо!» — сказал Фан Чэнъюю чиновник Вэй.
Фан Чэнъюй промолчал.
Молодые люди всегда были упрямы, они не понимали, как важно делать
что-то не только по своей воле, но считаясь с установленными правилами,
поэтому чиновникам приходилось умолять. Затем снова поднялся шум, и
группа людей собралась вокруг старухи Фан, приехавшей в карете.
Чиновники вздохнули с облегчением: было бы проще уговорить молодого человека, если бы приехал взрослый член семьи.
Старуха Фан подошла, но проигнорировала чиновников.
«Все еще не нашли?» — она прямо спросила и посмотрела на Фан Чэнъюя.
Фан Чэнъюй на мгновение опустил голову и поднял ее, чтобы с грустью посмотреть на старушку Фан.
«Бабушка, я должен найти ее!» — ответил он, но сказал более уверенно: «Это не может быть несчастный случай или авария!»
Голос Фан Чэнъюя был уже хриплым, а слово «несчастный случай» было произнесено немного приглушенно.
…
Но когда это слово дошло до ушей старушки Фан, оно прогремело как гром, и ее лицо внезапно побледнело.
Что-то случилось?
За последние несколько десятилетий она слишком часто слышала этот термин.
Напряженное тело старухи Фанг неконтролируемо задрожало.
Мастер попала в аварию?
Произошел несчастный случай?
Что-то случилось с молодой хозяйкой?
Она кипятилась над этим снова и снова, и, наконец, дошла до того, что все стало еще более неясно и несправедливо!
Разве не все еще в порядке?
Разве не все в порядке? Почему опять что-то случилось?
Старуха Фанг зашаталась, стоя на углу улицы, Фан Цзиньсю не могла не
сделать шаг вперед, но Фан Чэнъюй уже успел и поддержал старушку Фан.
«Как могло что-то случиться?» — Старушка Фан сделала несколько
глубоких вдохов и постаралась успокоить себя: «Мастер Линь не может
ничего с ней сделать! Он и раньше ничего не мог сделать, не сможет и в
этот раз!»
В это время семья Фан собрала все свои силы, все офицеры и лошади
префектуры Тайюань были расставлены правильно. И как мог маленький
чиновник из уезда Янчэн, чиновник Линь, стать причиной такого несчастья?
«Она сказала, что все было странно!» — сказал Фан Чэнъюй: «Она не ошибалась!»
Старушка Фан кивнула.
«Я знаю, что она не могла допустить ошибку!» — она уточнила: «Я имею в
виду, что линь, официальное лицо! Линь не может быть таким
безрассудным, поэтому все эти вещи мне кажутся очень странными!»
Фан Чэнъюй на мгновение замолчал, и со вздохом, ответил: «Бабушка… все действительно очень странно!»
Старушка Фан посмотрела на него с торжественным выражением лица и
немного печально. Он верил ей?! И с тех пор, как он вернулся, он всегда
был внимателен и добросердечен к ней, и он уже не тот молодой человек,
который когда-то относился к ней с отвращением.
Теперь его болезнь и ноги были вылечены, и если с ней что-то случится, возможно, половина его жизни умрет вместе с ней!
«Бабушка, ты помнишь, почему я убил Ли Чанхуна в тюрьме?» — продолжал Фан Чэнъюй.
Почему опять это?
Когда Фан Чэнъюй был с ней в тюрьме, он убил Чанхуана только после
того, как услышал ее слова, которые она выкрикнула, чтобы не дать Ли
Чанхуну возможность сказать что-то важное! Старуха Фан сосредоточилась, в
ее глазах мелькнула нерешительность.
«Чэнъюй, есть кое-что, я пока не могу тебе это сказать…» — она
посмотрела на чиновников, которые все еще стояли вокруг них. А
чиновники, слушавшие его с навостренными ушами, выглядели слегка
смущенными.
Конечно, они знали, что у семьи Фанг есть секрет, но семья Фанг, очевидно, не позволяла другим знать этот секрет.
«Старшая госпожа!» — сказал один из чиновников в глубокой
задумчивости: «Еще не слишком поздно. Семья Лин и вы послали людей,
чтобы найти чиновника Лина. Пока нам всем лучше вернуться и подождать
новостей. Если тебе есть чем заняться, иди домой, сядь и поговори с
семьей. И не будь больше такой импульсивной!»
«Да! Госпожа Фан, все будет в порядке!» — другой чиновник с серьезным лицом подтвердил.
«Старшая госпожа, вы и уездный судья Ли сохраняли обиду в течение
многих лет, и были человеческие и материальные доказательства его вины.
Две провинции Шаньси и Хэнань помогли смыть ваши обиды!» — другой
чиновник продолжил: «Но вы не можете воспользоваться этим, чтобы быть
беспринципными и просто отомстить кому-то!»
«Но мы не воспользовались возможностью отомстить!» — сказала старуха Фан.
«Я знаю!» — сказал чиновник: «Но другие будут думать так, и люди в Янчэн будут думать так!»
Старуха Фан молчала.
То, что произошло с семьей Фан, действительно было ужасно, очень ужасно.
Они были деловыми людьми. За последние несколько десятилетий, кто мог
поручиться, что у них не было много обиженных недругов. Они стали
жертвами вражды магистрата округа Ли и Сун Юньпина. Все могли это
понять, но с чиновником Лином такой связи не было. В тот момент, когда
они выбили дверь и вломились в дом, как и сказала вначале мисс Цзюнь,
это была просто ссора между девушками.
По мнению других людей, именно семья Фан вела себя слишком неразумно,
потому что девушки просто спорили, но это не повод разбивать двери или
дом.
Это все действительно выглядело не очень хорошо!
Увидев задумчивое выражение лица старушки Фан, чиновники поняли его, как ум и рассудительность, и даже умилились этому.
«Смотрите!» — они указали пальцем на аллею семьи Лиин: «Видите, люди
из семьи Линь тоже стараются изо всех сил, чтобы помочь вам и найти их!
Они не действуют просто формально, чтобы обмануть вас. Они также
искренни в своих действиях!»
Старушка Фан оглянулась и увидела глав семьи Линь, стоящих у входа в переулок.
«Старшая госпожа, прислушайтесь к нашим словам. Давайте пойдем домой и
сядем, чтобы все обсудить. Не надо так будоражить толпу!» — сказали
чиновники и согнули спины в уважительном поклоне.
Это было и утешение, и предупреждение.
Старуха Фанг молчала.
«Старушка Фан!» — в это время подошел патриарх Линь: «Я могу заверить
вас, что моя семья Линь не имеет непонятых обид на вашу семью Фан! И
Санланг, как я хорошо понимаю, никогда бы не сделал ничего подобного,
тем более, такого рода вещи! Старушка Фан, моя семья Линь находилась на
службе в Янчэне сотни лет и мы не хотим заниматься подобным
саморазрушением!»
Он закончил говорить и слегка поприветствовал ее в легком поклоне:
«Пожалуйста, будьте уверены, мы найдем Санланга и дадим семье Фан
объяснения!»
Старуха Фан молчала, выражение ее лица было немного нерешительным.
Стоявший сбоку Фан Цзиньсю схватила ее за руку.
«Эй, что ты имеешь в виду?» — крик Лю’эр снова раздался из толпы, и
люди даже не узнали ее! Ее виски все еще были рассечены, она стояла в
свете факела, а отпечаток ладони распух на ее лице, пот и пыль смешались
в грязную корку, что делало ее очень жалкой на вид.
Было очевидно, что все это время, она металась в поисках.
«Вы все еще ищете мою госпожу?» — она уставилась на него и спросила:
«Что здесь происходит? Надо уничтожить семью Лин, сравнять с землей
Янчэн, перевернуть все с ног на голову! Но найти ее поскорее!»
Что она говорит?!
Она действительно наивна, — чиновники нахмурились и презрительно
переглянулись, перевернуть все с ног на голову, кем ты считаешь свою
госпожу?
«Не волнуйтесь!» — Старуха Фан наконец заговорила, глядя на Лю’эр:
«Разве все эти люди не ищут ее? Ты можешь вернуться с нами, снова
рассказать все подробности и посмотреть, ничего ты не упустила…»
Вернуться?
Люэр внезапно вскочила.
«Что ты имеешь в виду?» — крикнула она: «Тебе все равно, что с моей
госпожой? Что-нибудь еще непонятно? Что-то случилось, это всем понятно?
Моя госпожа ушла, она ушла! Уже прошло полдня, полдня, ты знаешь, что
значит полдня? Этого достаточно, чтобы моя госпожа умерла десятки раз!»
Она говорила и громко плакала.
«Ты просто ждешь, чтобы забрать труп?» — крик девушки эхом отозвался на улице посреди ночи, прозвучав особенно сурово.
Ночные Вопросы.
В это время станция Чэнбэй в тридцати милях от Янчэн погрузилась в
ночную тишину. Станция Чэнбэй находилась на пересечении улиц Янчэн и
Гаопин. Ее расположение и юрисдикция всех немного смущали, она была
практически не востребована, потому, что вы можете добраться до любого
из двух городов так быстро, как захотите. Не нужно было селиться в этой
простой станции на перекрестке, в результате эта станция становилась все
более и более ветхой.
Но поскольку правительственные чиновники Тайюаня проезжали мимо, в
редких случаях они останавливались в гостинице, как сегодня вечером.
Лошадей нельзя было ставить даже в конюшню, а пришлось привязывать или к
переднему двору, или даже за дверью без разбора.
Здесь была только одна гостиница со старым трактирщиком, и он был так
занят, что его ноги даже не касались земли, поэтому ему пришлось
попросить свою семью помочь. Когда стемнело, большинство чиновников уже
легли спать, но в некоторых комнатах еще горел свет.
Ведь то, что произошло в этот период, настолько невероятно, это было
неизбежно, что некоторые не могли не говорить об этом наедине. На этой
почтовой станции было всего несколько хороших комнат, и, естественно,
они отдавались высокопоставленным чиновникам, таким как префект Ма.
В этот момент в маленьком глинобитном домике находился чиновник
низшего ранга. Он и его слуга были в стесненных условиях в этой комнате.
Ему придется спать на кровати, а слуга займет место рядом на полу.
Летняя ночь была душная, окно было открыто, и можно было видеть
человека в обычной одежде, заправлявшего постель внутри, а другой
человек, слуга с бородой и обычной внешностью стоял в стороне, опустив
руки, и выглядел задумчивым.
«Как они узнали?» — прошептал он.
Голос был мягким, тон легким, и он очень гармонировал с личностью слуги.
Человек, заправлявший постель, сразу же обернулся, услышав эти слова.
«Сейчас трудно это сказать!» — сказал он.
Его голос был мягким, с некоторой официальной властью, но в свете
тусклого масляного фонаря его выражение уважения к лицу этого слуги
очень противоречило его личности.
«Милорд…» — продолжил человек, заправлявший постель.
Как только голос был произнесен, слуга вдруг поднял руку и в то же время пристально посмотрел в окно.
«Кто там?! — он крикнул.
…
Одновременно, сопровождаемый криком, он потянулся и открыл дверь.
Перед дверью также раздалось восклицание, и кто-то отшатнулся. Это
была девушка в простом платье. Волосы у нее были растрепаны, а ночью
видна была только черная копоть на лице, а в руке она несла деревянное
ведро с горячей водой. Казалось, она проходила мимо с ведром.
Испугавшись внезапно вышедшего человека, она стояла в панике и не
решалась пошевелиться.
«Для чего это?» — чиновник вышел и строго спросил.
Его слуга отошел в сторону, глядя на девушку.
«Я, я принесла воды!» — девушка заикалась, ее голос был хриплым.
Дрожа, она указала на комнату рядом с ним. В комнате рядом горел свет, и
было видно, что кто-то еще только готовится ко сну.
Эта девушка… должна быть членом семьи того трактирщика?
У трактирщика были старая жена и дочь, и он долго ходил по двору, занимаясь своими делами.
Чиновникам стало все равно, и он небрежно спросил: «Есть горячая вода?»
Девушка все еще выглядела испуганной.
«Это, это первый заказ, он туда!» — сказала он и была слишком занята,
чтобы испугаться того, что чиновник рассердится: «Я вернусь на кухню, к
огню, и принесу вам горячей воды, милорд, подождите минутку!».
Чиновник тоже махнул рукой, и она свернула за угол, в соседнюю
комнату и в панике отдала честь. Слуга стоял у двери и смотрел на нее,
наблюдая, как девушка стучит в дверь соседней комнаты. Дверь открыл
человек, переодевшийся в рубашку.
«Милорд, ваша горячая вода!» — сказала девушка.
Мужчина промычал и протянул руку, чтобы взять ее, и закрыл дверь
одной рукой. Девушка вздохнула, подняла рукав и вытерла пот с лица. Пыль
от копоти огня на ее лице сейчас была еще больше стерта, она похлопала
себя еще и по плечу, но не осмелилась передохнуть и быстро прошла на
задний двор.
Взгляд слуги все время преследовал ее. Девушка шла с неуправляемой
небрежностью деревенской девушки, она пожимала плечами, и время от
времени встряхивала шеей, чтобы снять усталость.
Слуга пристально смотрел на нее, пока она делала два и три шага,
пока не свернула за угол коридора. Слуга постоял некоторое время молча,
затем повернулся, вошел в комнату и закрыл дверь.
«Есть какие-либо проблемы?» — просил чиновник в комнате.
Слуга улыбнулся.
«Неожиданно на данный момент», — сказал он, останавливая допрос чиновника: «Уже поздно, давай сначала отдохнем!»
Чиновник больше не спрашивал и почтительно согласился, погасил свет, и комната погрузилась во тьму.
«Кровать готова. Ты можешь отдохнуть!» — произнес низкий голос в
темноте, сопровождаемый звуком шарканья и движения. Через некоторое
время все стихло.
В безмолвной ночи из полуразрушенной половины почтовой станции
показалась фигура. Сквозь мерцающий звездный свет было видно, что это
девушка, одетая только в исподнюю одежду, в руках она держала верхнюю
одежду. Ее лицо было темным, как ночь, только одна пара глаз сияла, как
звезды.
Сегодня ничего не было напрасно, но, по крайней мере, одно было ясно, достаточно; она не может больше оставаться здесь.
Беги быстро!
Беги быстро!
Она перепрыгнула через стену, не обращая внимания на свою одежду, и бешено побежала, исчезая в подъемах и спусках оврага.
………………..
За пределами переулка резиденции Линь крик Люэр продолжался.
Старая Леди Фан уже задыхалась от ее плача.
«Что за вздор ты несешь!» — закричала она: «Как вы можете говорить о ее смерти? Ты проклинаешь свою госпожу?»
«Это не ваша госпожа, поэтому вы так легко это говорите!» — воскликнул Люэр.
Сердце старой госпожи Клык сжалось.
«Она моя внучка!» — она тоже закричала.
«Как она твоя внучка? Она не так важна для тебя, как твой внук!» —
Лю’эр закричала, указывая на Фан Чэньюя: «Теперь он вылечился, так что
моя госпожа бесполезна, вы не можете оскорблять меня, если рядом нет
моей госпожи!»
У старой госпожи Фан было угрюмое лицо, она неуверенно пошатывалась.
Фан Чэньюй поспешно протянул руку, чтобы поддержать ее и обнял.
«Лю’эр, не говори так!» — сказал он: «Бабушка не это имела в виду!»
«Мне все равно, что ты имеешь в виду!» — воскликнула Люэр, бросаясь
прямо в переулок: «Если ты не будешь ее искать, я сама поищу ее!»
Члены клана семьи Лин уже преградили ей путь. Хотя они не собирались
бить ее, как в прошлый раз, они использовали инерцию Лю’эр, чтобы
повалить Лю’эр на землю. Лю’эр вытерла слезы, снова встала и бросилась в
бой.
Фан Цзиньсю опустила глаза.
«Посмотрите на себя!» — сказал Вождь Лиин, вздохнув: «Уйдите с дороги и позвольте ей поискать!»
Все в семье Линь просто отошли в сторону, и Люэр выбежала в слезах.
Цвет лица старой госпожи Фан еще не стал лучше, и Фан Чэньюй нежно погладил ее.
«Как насчет того, старая госпожа, если вы отдохнете? Подождите вместе
с нами! – сказал Шеф Лин: «Мы все ищем, конечно, и ищут другие люди! Не
надо устраивать столько хлопот, смотрите на это спокойно и
умиротворенно!»
Чиновники тоже снова и снова кивали. Это был лучший способ. Это было
хорошо для обеих сторон. Все сохранили лицо и тоже смогли разрешить
возникшие сегодня дискуссии.
Старая Госпожа Фан еще не говорила, когда Фан Чэньюй улыбнулся им.
«Простите меня все, подождите минутку, я еще не закончил говорить с бабушкой», — сказал он.
Это должно быть сделано.
Вы еще не закончили говорить?
У него еще есть что сказать?
Что тут еще можно сказать?
Чиновники и вождь Линь слегка нахмурились, но великодушно отступили
на несколько шагов. Неважно, что хочет сказать Молодой Мастер Фан,
Старая Леди Фан не похожа на импульсивного юношу. Ведь после такого
«ураганного ветра и дождя» она знает, что можно делать, а чего нельзя.
Они верили, что у Старой Госпожи Клык в сердце есть чувство меры.
«Что ты скажешь? Хочешь сказать, что я безжалостна и несправедлива?» — приглушенно сказала Старая Леди.
Фан Чэньюй улыбнулся и покачал головой.
«Бабушка, Вы не такой человек!» — сказал он. «Я просто хочу сказать то, что не успел сказать раньше!»
Прямо сейчас?
«Бабушка, ты помнишь, почему я убил Ли Чанхуна в тюрьме?» — повторил Фан Чэньюй.
О, это…
Старая леди Фанг вздохнула. Следует понимать, что то, что она сказала
ему тогда, было достаточно ясно, и все же Чэньюй все же снова спросил,
но и также этот вопрос не имел никакого отношения к настоящему, она тихо
сказала: «Чэньюй, я расскажу тебе об этом, но не сейчас!»
Фан Чэньюй прервал ее, покачав головой.
«Нет, бабушка, ты ошибаешься!» — он продолжил: «Я сделал это не потому, что ты сказала мне, а потому, что я сам пообещал ему!»
…
Обещал ему? Обещал ему что?
Старая леди Фанг была ошеломлена.
«В то время я попросил его сказать мне одну вещь: были ли эти вещи,
которые он сделал с нашей семьей Фанг, осуществлены им по собственной
воле или по наущению кого-то другого?» — Фан Чэньюй сказал: «В
зависимости, ответит он «да» или «нет», я дам ему более счастливый выход
из ситуации!»
Был ли кто-то за кадром? Старая леди Фан выглядела изумленной.
Фан Чэньюй посмотрел на нее: «Но в ответ взгляд Ли Чанхуна замерцал, и
он просто сошел с ума! Он хотел выкрикнуть фразу, которую вы не
позволили ему выкрикнуть, и в этой фразе он, очевидно, открыл бы то, что
наша семья Фан не позволяла ему говорить, иначе он не был бы таким
осторожным и уверенным в себе столько времени, эти долгие годы!»
Старая Леди Фан на мгновение замолчала.
Да, потому что тот инцидент был и почетным караулом для семьи Фанг,
но он также был кандалами для семьи Фанг. Они не могли говорить об этом,
и они не могли позволить другим говорить об этом.
Но если бы Ли Чанхун знал этот секрет, он бы точно знал, что не может его раскрыть.
«Так что ты имеешь в виду?» — Старая леди Фан недоверчиво посмотрела на Фан Чэньюя.
Фан Чэньюй кивнул: «Он хотел умереть… Либо он знал, что умрет? Либо,
он получил сигнал от кого-то, и он приказал ему умереть?! Но что бы это,
ни было, его ответ это ясно показал мне, и вот почему я пообещал ему
счастливый выход!» — он продолжил: «Люэр сказала, что госпожа объяснила
ей свои подозрения, она почувствовала что-то странное, когда увидела
проходящую мимо группу официальных лиц. Я думаю, что она также
обнаружила то, о чем я догадался. Вероятно, это причина, по которой Ли
Чанхун внезапно сам захотел умереть в камере!»
Старая Госпожа Фан услышала это, и ее тело, которое дрожало, на
мгновение напряглось, но на этот раз она действительно упала назад. Фан
Чэньюй не смог поймать ее в одиночку. Но Фан Цзиньсю бросилась на
помощь, так что старая леди Фан только села на землю и не упала прямо
вниз.
Начальник Линь и чиновники сбоку тоже были ошеломлены и поспешили сделать несколько шагов вперед.
«Бабушка!» — Фан Чэньюй и Фан Цзиньсю закричали в унисон, они задыхались от беспокойства.
«Я думала, что ты действительно хочешь сказать что-то хорошее, а ты
хочешь напугать свою бабушку до смерти?» — закричала Фан Цзиньсю, глядя
на Фан Чэньюя.
Старая Леди Фан была очень сильным человеком, поэтому она все еще
поддерживала семью после того, как ее муж, сын и внуки попали в аварию,
но ведь она уже очень старая.
Фан Чэньюй выглядел извиняющимся и виноватым одновременно.
«Бабушка!» — сказал он тупо. Он погладил старушку по груди: «Не волнуйся. Может быть, я неправильно угадал!»
Старая Госпожа Фан больше не падала в обморок и не дрожала, но ее бледное лицо стало серым, а глаза потускнели.
«Ты не ошибся!» — ее голос был низким: «Я часто говорю себе, что это я
угадала неправильно. Смерть твоего дедушки была всего лишь несчастным
случаем. Заговора не было. Смерть вашего отца тоже была несчастным
случаем. Это не был заговор. Такое невинно обрамление бесконечно!»
Сказав это, она закрыла глаза, и из уголков ее глаз потекли слезы.
«Я не понимаю, почему это так!» — пробормотала она: « Но я хочу выяснить это для себя!»
Она подумала о том, что сказала ей девушка, когда предложила лечить Фан Чэньюя.
Можно ли добиться такого результата только собственными усилиями?
Они так тяжело жили, так старались изменить свою трагическую судьбу.
Все, наконец, изменилось! И они, наконец, увидели надежду! Они
отомстили, враг был наказан, а родные получили облегчение. Прошло уже
столько времени, почему вдруг опять все изменилось?
Старая госпожа Фан грустила и была возмущена пропажей Цзюнь Чжэньчжэня, а также грустила и возмущалась за себя.
Разве враг уже не наказан?
Почему что-то случилось снова?
Сколько людей в их семье Фан жаждут мщения за их спинами?
Почему Бог не отпустил их?
«Бабушка, не волнуйся, моя кузина всегда была очень проворна и
обязательно защитит сама себя!» — Фан Чэньюй сказал: «На этот раз не
будет ничего плохого. Я найду ее как можно скорее!»
Он сказал это, помогая Старой Леди Фан сесть в карету: «Бабушка, ты вернись домой, и позвольте мне сделать это самому!»
Старая леди сжала его руку, и ее серые глаза резко расширились от
страха: « Нет, ты не можешь сделать это в одиночку!» — когда она
сказала, в ее голосе было много горя и гнева: «Чжэньчжэнь в это
впуталась из-за нас. Она вылечила тебя и, должно быть, стала бельмом на
глазах врагов. Чтобы погубить нашу семью Фанг, они погубили твоего
дедушку, убили твоего отца, пытались убить тебя, а теперь хотят погубить
и ее!»
В этот момент выражение ее лица изменилось с горя и негодования на ненависть и ярость.
Почему! Почему!
Почему они хотят уничтожить нашу семью Фанг?
Почему бог хочет уничтожить нашу семью Фанг?
Что моя семья сделала не так? Мы честны, трудолюбивы и добросовестны.
Мы не совершаем преступлений и не обманываем других. В конце концов,
они все еще хотят, чтобы нас уничтожили и наша линия прервалась?!
В какую искренность остается верить, и в чем смысл праведности?!
Старая госпожа Фан выпрямилась, сжав руку Фан Чэньюя.
«Иди сюда!» — сказала она спокойно: «Подай мою трость!»
Трость?
Какая трость вам нужна, если вы едете домой на карете?
Шеф Линь и чиновники в замешательстве нахмурились.
У Фан Чэньюя тоже не было никаких воспоминаний о какой-либо трости?!
Хотя Старая Леди действительно была старой, она всегда была жесткой и
сильной. Была ли она действительно жесткой или просто притворялась, но,
она никогда не казалась слабой перед другими, не говоря уже о том,
чтобы опираться на костыль.
Но, возможно, эта трость тоже была знаком. Это означало решимость
Старой Леди Фан. Даже если бы она терпела последовательные удары, даже
если бы она становилась все старше и старше, она все еще могла стоять
твердо и приветствовать грядущие невзгоды.
Фан Чэньюй ответил утвердительно.
Дом семьи Фанг в это время была ярко освещен фонарями, и все нервно
ждали результатов поиска. Мадам Фан сидела в холле, и новость о том, что
мисс Цзюнь и Мастер Линь так и не были найдены, также была передана ей,
и выражение ее лица также было полно беспокойства.
Если бы это было раньше, даже если бы Цзюнь Чжэньчжэнь умерла, не
говоря уже о том, чтобы исчезнуть, она бы даже ничего не почувствовала.
Но теперь именно Цзюнь Чжэньчжэнь спасла ее сына!
Бамбуковая палка может разорвать город на части.
Конечно, есть разница между равнодушными людьми и благодарными людьми.
«Вы сказали, что все было хорошо, так зачем эта суета с Чиновником
Лин?» — наложница Юань спросила: «Это не должно было произойти сейчас!
Конечно, если хорошенько об этом подумать, то сейчас самое подходящее
время. Теперь, когда семья Фан применила непреодолимую силу и одним
махом уничтожила врага, при помощи солдат и конных офицеров Шаньси —
роуд, возможно, Цзюнь Чжэньчжэнь хотела воспользоваться этим, чтобы
расправиться со своими врагами. Например, с семьей Нин, которая
отказалась взять ее замуж в свою семью. Например, каких-то девушек,
которые намеревались ее унизить?!»
«Она не стала — бы делать такие вещи!» — сказал Фан Юйсю: «Если бы
она хотела это сделать, она бы сделала это давным-давно. Ей нет
необходимости ждать до сих пор!»
Это тоже было правдой, наложница Юань была смущена.
«Я тоже так думаю!» — сразу же ответила девушка: «Мисс Цзюн стала
намного лучше и надежнее, и поскольку она с Мастером Линем, это должно
быть только необходимость!»
Мадам Фанг вздохнула.
«Что бы ни было необходимо, она не должна делать это одна. Это слишком опасно!» — сказала она.
Толпа людей с нетерпением ждала, и охранник поспешил вперед: «Мадам, старшая мадам попросила принести трость!»
Услышав эту фразу от охранника, все в комнате были немного удивлены и
немного обеспокоены. Старушка слишком много страдала и чувствовала себя
некомфортно, но ей нужно держаться на ногах, поэтому ей нужна трость?
На лица всех добавилось немного беспокойства и заботы.
Но Мадам Фанг знала, какая трость нужна Старой Леди Фанг.
…
Это правда, что Старая Леди Фан редко пользовалась тростью, но она всегда была у нее. Это была бамбуковая трость.
После смерти Старого Мастера Фанг, мадам Фанг, вероятно, была
переполнена горем, и ей пришлось использовать эту трость, но она
отказалась от нее всего через несколько дней. Позже она снова
использовала ее после смерти сына. В то время Старая Госпожа Фан день и
ночь держала рядом свою трость. Но вскоре ее снова убрали.
Затем произошел несчастный случай с Чэньюй, и Старушка Фан оплакивала это со своей тростью в руках.
Старая госпожа Фан потеряла мужа и сына, семья ее мужа распалась, и
на нее полагалась группа женщин и детей. У нее не было оружия, кроме нее
самой и этой трости. Трость всегда хранилась в комнате Старой Леди
Клык. Прошло более десяти лет, и она казалась устаревшей.
Однажды, на день рождения бабушки, Фан Юньсю лично сделала для нее
новую трость, но старушка Фан отложила ее на склад, а бамбуковую трость
по-прежнему хранила в своей комнате.
Для нее эта трость возлагала на нее надежды.
Пришло ли время снова нуждаться в трости?
Действительно ли Цзюнь Чжэньчжэнь попал в аварию?
Мадам Фанг выглядела обеспокоенной.
«Иди и возьми трость старейшины!» — сказала она, вставая. Выражение
ее лица изменилось, и она, наконец, приняла решение: «Скажи всем, мы все
тоже пойдем на поиски! Мы должны найти юную леди!»
Услышав это заявление, Фан Юньсю и Фан Юйсю не могли скрыть своей
радости, две сестры крепко держались за руки, их лица были радостными и
твердыми.
Наложница Юань тоже кивнула в ответ и пошла вместе с ними.
………….
Улица за пределами переулка резиденции Лин все еще была полна людей.
Яркие факелы освещали половину неба. Но в ночи, окутавшей небо и землю,
яркость, казалось, добавляла одиночества.
Чиновники и глава семьи Линь снова окружили старую госпожу Фан, чтобы
убедить ее. Но что бы они, ни говорили, старушка просто игнорировала
это.
«Я жду свою трость!» — просто ответила она.
Что это за чертова трость?
Все чувствовали себя безмолвными и беспомощными. Разве эта старушка
не могла смутиться своим разумом после такой великой радости и великой
печали?
Фан Цзиньсю отступила в сторону.
«Ты устала? Хочешь нанять доктора для своей бабушки?» — Чэнь Ци не мог не спросить.
Фан Цзиньсю на мгновение замолчала.
«Нет!» — сказала она: «Мне не о чем беспокоиться!»
Чэнь Ци зевнул.
«Тогда давай вернемся и отдохнем!» — сказал он.
Конечно, но Фан Цзиньсю проигнорировала его. Вместо этого она снова
села на обочине улицы. Хотя ей было нечего делать, она все же хотела
убедиться, действительно ли она вернется в целости и сохранности.
Чэнь Ци потер лицо и сел, ничего не сказав на этот раз, а Фан Цзиньсю резко встала.
«Ты снова передумала?» — в шоке спросил Чэнь Ци.
Фан Цзиньсю проигнорировала его, она смотрела вперед.
Послышался шум экипажей и лошадей. Все тоже оглянулись и увидели, что
подошла еще одна группа людей. В отличие от подозрительных и
деспотических мужчин здесь, все они были женщинами.
Из-за сегодняшней панихиды по деду Фангу и Мастеру Фангу родственницы семьи сняли шпильки и были одеты в штатское.
«Мама!» — крикнул Фан Чэньюй.
Старая Леди Фан тоже вышла из кареты.
«Мама!» — Мадам Фан поспешно вышла вперед и протянула трость своей матери: «Я принесла трость, которую вы просили!»
Старая Леди Фэнг потянулась за тростью и снова посмотрела на Мадам
Фан. В том числе госпожа Фан, Фан Юньсю, Фан Юйсю, наложница Юань и
домашние служанки были здесь.
«Почему вы все здесь?!» — спросила старая леди Фанг.
«Мама, мы все семья. Поскольку мы кого-то ищем, конечно, мы должны
найти ее все вместе. Еще один человек означает еще больше возможностей!»
— сказала мадам Фанг.
«Да, старшая госпожа, если ты не умеешь ездить на лошади, то иди
пешком, если не можешь, то делай, что можешь!» — наложница Юань сказала с
улыбкой: «Это лучше, чем сидеть дома и ждать, ничего не делая!»
Старая Леди Фан оглянулась, и действительно, там были кареты и лошади.
Она еще не успела заговорить, как с улицы послышался звук подков.
Все видели, что это управляющий Гао вез группу людей верхом на
лошадях. Там был владелец магазина, продавцы и Лэй Чжунлянь с раненой
правой рукой, все еще обмотанной тканью.
«Старейшина госпожа, всем из Янчэна позвонили, и сообщение отправлено издалека!» — сказал менеджер Гао.
По сравнению с Фан Чэньюем и мисс Цзюнь, он вернулся позже, потому
что хотел помочь разобраться с последствиями фальшивых бандитских
офицеров и солдат, пойманных в префектуре Хуайцин.
Он приехал только днем, и лицо его было пыльным.
Старая Госпожа Фан взглянула на этих членов семьи, и на ее пепельном лице, наконец, появилась улыбка.
«Что ты тут делаешь? Тоже просто ищешь кого-то? Посмотреть на вас
всех, это так вдохновляет! Создается впечатление, что мы хотим свергнуть
город, как бандиты» — она уже смеялась.
Именно так. Именно так.
Так думали чиновники.
«Старшая мадам, не делайте этого, оставьте это нам!» — сказал ведущий чиновник.
На лице патриарха Линя тоже не было прежней мягкости, а было выражение недовольства.
«Что ты имеешь в виду? Если сможешь их найти, то найди!» — он вытер лицо рукавом.
Старая леди Фэнг посмотрела на них. Улыбка на ее лице постепенно рассеялась, и она взяла трость в руку.
«Ничего страшного, даже если город будет разорван на части!» — медленно сказала она.
В каком смысле?
Присутствующие были ошеломлены, и, прежде чем они пришли в себя, они
увидели, как Старая Госпожа Фан разбила трость в своих руках об землю.
Это действие вдруг заставило окружающих сделать шаг назад, а женщины
зашептались. С треском бамбуковая палка разбилась о землю, и из нее
выкатился тонкий свиток.
Что это?
Люди, стоявшие рядом, удивленно переглянулись.
Эта трость на самом деле не просто трость?
Старая Леди Фан наклонилась и подняла свиток, оторвав промасленную бумагу снаружи, и факел осветил ярко-желтый свет.
Золотой орден!
Выражения лиц присутствующих внезапно изменились, они были потрясены и не доверяли своим глазам.
Старушка под факелом развернула свиток и подняла его вверх. Выражение
ее лица было решительным, а огонь в ее глазах был подобен
электричеству.
«Неся Мандат Неба, указ Императора как будто издан самим
Императором!» — она по слогам произносила каждое слово: «Ищите Янчэна
над и под землей, беспрепятственно ищите Линь. Если есть сопротивление,
убивайте без пощады!»
Императорский указ!
Это оказался императорский указ!
Мадам Фанг посмотрела на ярко-красные символы и нефритовую печать под
факелом. Она онемела от шока и протянула руку, чтобы прикрыть рот,
чтобы не выпалить восклицание.
Испуг.
Неприметная трость, которой пользовалась Старая леди Фанг по своему
желанию и которую она по своему желанию прятала и по своему желанию
вновь доставала и хранила в своей комнате, на самом деле скрывала
императорский указ?!
Эта трость, действительно, была очень важна?!
Каждый раз, когда происходило большое событие, и каждый раз, когда
она сталкивалась с препятствием, которое не могла преодолеть, старая
леди Фанг держалась за эту трость.
Эта трость действительно предназначалась для поддержки, то есть
Старая леди Фанг была готова использовать ее несколько раз, но, в конце
концов, отказалась от нее?!
Она не могла им воспользоваться, не осмеливалась им воспользоваться или оно того в тот момент не стоило?
В глазах мадам Фан стояли слезы.
Она склонила голову и поклонилась.
«Это твоя мама и бабушка…», — побормотал Чэнь Ци и посмотрел на Фан
Цзиньсю: «Боже милостивый, неудивительно, что ваша семья Фан такая
богатая. Оказалось, что существует приказ императора накапливать
богатство?!»
Он тоже медленно опустился на колени.
Фан Цзиньсю вообще его не слышала, и люди ее семьи тоже были
ошеломлены. Она была сбита с ног Чэнь Ци. Она всегда думала, что ее
семья была купеческой семьей низкого ранга, и поэтому, несмотря на то,
что у нее были деньги, все остальные смотрели на нее свысока.
Неожиданно они, скромная купеческая семья, получили в свое
распоряжение указ от настоящего императора-дракона, и это был такой
непринужденный и могущественный указ, который ничем не отличался от
личного визита.
Так вот в чем был секрет их семьи Фан?
Чиновники уже опустились на колени, и выражение их лиц было
ошеломленным. Неудивительно, что семья Фан смогла мобилизовать солдат и
лошадей из провинций Шаньси и Хэнань для их использования.
Неудивительно, что люди из семьи Фан могли допрашивать магистрата Ли в
своих камерах и даже позволить убить магистрата Ли у них на глазах и на
глазах префекта Ма, который всегда был известен своим железным
характером.
Так вот в чем был секрет семьи Фан?
Выражения лиц чиновников были озадаченными, оказалось, что судья Ли был убит в тюрьме за попытку разгласить эту тайну?
Семья Фан, не колеблясь, убивала любого, чтобы сохранить эту тайну.
Семья Фан хранила это в секрете. И даже смерть Старого Мастера, смерть
Мастера Фана и отравление Фан Чэнъюя не могли заставить раскрыть эту
тайну.
Они не смогли бы разгадать эту тайну даже косвенным путем. Считалось,
что убийство окружного судьи в уездном правительственном учреждении в
Янчэне со временем превратится в загадочную легенду. Как рассказывают
сказители, боги любили хороших людей и отплатили за несправедливость.
Неожиданно семья Фан объявила об этом секрете прямо на улице, просто
чтобы найти непослушного ребенка, который не вернулся домой ночью.
Это было действительно непостижимо…, и никто не знал, что сказать.
Патриарх Линь не знал, что сказать. Он ошеломленно уставился на
императорский указ, который держала Старая леди Фанг, а свет факела был
особенно ослепительным.
«Все это очень хорошо!» — он медленно опустился на колени и
пробормотал: «Но теперь они действительно могут уничтожить семью Линь,
сравнять Янчэн с землей и перевернуть мир с ног на голову!»
Толпы людей, стоявшие на улице, преклонили колени и сказали: «Да здравствует император!»
Выражение лица Фан Чэньюя снова стало прежним. Он слегка опустился на
колени и встал, затем шагнул вперед, чтобы взять императорский указ из
рук Старой леди Фанг, и вернулся к своей лошади.
«Объявляю поиск!» — он поднял императорский указ, который держал в
руке, но его голос звучал спокойно и почти безразлично. На улице
послышался стук лошадиных копыт. Их шаги были хаотичными, а звук был
подобен грому. Стражники направили головы своих лошадей вслед за
движением лошади Фан Чэньюя.
Управляющий Гао тоже поднял свой хлыст и Лэй Чжунлянь с легкостью
управлял своей лошадью одной рукой и в то же время вытащил свою
деревянную палку, спрятанную за спиной лошади. Хотя у него была только
одна рука, и он не мог убивать врагов так легко, он все еще мог
сражаться с ними.
«Старшая сестра, следуй за тетей Юань!» — сказала Фань Юйсю: «Я буду сопровождать маму всю дорогу!»
Фан Юньсю всегда был послушна, наложница Юань потянула за собой Фан
Юньсю, и они вдвоем сели в карету. Фан Юйсю и госпожа Фан тоже сели в
карету. Сопровождавшие их служанки и всадники рядом с экипажем спешили,
но их движения не были хаотичными, они были полны размеренности и
порядка.
Сопровождаемые факелами, где шум от копыт и колес кареты гремел во
всех направлениях, они двинулись вперед темными улицами города.
Земля Янчэна содрогнулась.
Чиновники встали, и, глядя на эту сцену, провожали их с нескрываемым чувством потери.
«Что нам делать?» — спросил кто-то.
«Что нам делать? А что еще мы можем сделать? У них есть императорский
указ. Можем ли мы ослушаться приказа? Ты хочешь сопротивляться
приказу?» — кто-то еще выкрикнул: «Люди из семьи Фан сошли с ума! Не
связывайся с ними!»
Верно, они не хотели, чтобы их отправили на эшафот и обезглавили
только после трех попыток, поэтому чиновники немедленно принялись за
дело.
«Быстрее, быстрее. Вызовите персонал!»
«Ищите Линь Чэна!»
После всплеска хаоса улица перед резиденцией Линь снова погрузилась в тишину, но остальная часть Янчэна стала оживленной.
Патриарх Линь все еще стоял на коленях на земле с отсутствующим
выражением лица, и один из его последователей робко подошел к нему.
«Сэр, что нам делать?» — спросил он дрожащим голосом.
«Что еще мы можем сделать? Иди и найди его, и как можно быстрее! Если
вы не сможете найти его, наш клан Линь будет похоронен вместе с ним!» —
Старый Мастер Линь внезапно вскочил с земли и громко закричал.
Но волнение и хаос отодвинулись далеко-далеко. Без факелов улица
снова погрузилась во тьму. Фан Цзиньсю стояла в темноте и смотрела на
мерцающие огни вдалеке, точно звезды, падающие по всему небу. Даже если
бы ночь окутала небо и землю, эти искры могли бы рассеять мрачные густые
чернила.
Она со вздохом села.
«Эй? Разве ты не идешь?» — спросил Чэнь Ци.
«Мне не нужно идти прямо сейчас!» — сказала Фан Цзиньсю: «Я устала! Сделаю перерыв!»
Чэнь Ци снова со вздохом уселся на землю.
«О, мать моя! Я напуган просто до смерти!» — его глаза сверкали в
темноте ночи: «Что происходит? Действительно ли в вашей семье есть такой
декрет? Разве ваши предки не были земледельцами? Как они могли
взобраться наверх, так близко к императору?»
«Заткнись!»
Чэнь Ци что-то еще пробормотал и замолчал, и улица погрузилась в тишину.
В то же время в поместье за городом темной ночью все еще горел свет, и
время от времени раздавался нежный женский смех. Двое слуг, стоявших в
коридоре, задремали и, вздрогнув, проснулись. Услышав смех, они невольно
потирали лица.
«Почему ты еще не спишь?» — один из них что-то пробормотал тихим голосом.
Слуга рядом с ним рассмеялся.
«Я проспал весь день. Я должен притормозить!» — сказал он, подмигнув.
Он тихо разговаривал и смеялся, а потом внезапно раздался стук в
ворота снаружи, что было особенно страшно посреди ночи. Двое слуг
вздрогнули и посмотрели друг на друга.
«Кто это может быть посреди ночи?»
«Кто-то пришел к хозяину?»
«Как мы можем остаться в стороне и игнорировать их?» — сказал первый из них.
Стук прекратился, но мгновение спустя он снова прозвучал резко, и на этот раз его услышали даже люди в комнате.
«Что там происходит?» — спросил мужской голос.
«Третий Мастер, я не знаю, мне узнать?» — спросил слуга поспешно.
Прежде чем человек в комнате успел ответить, люди, стучавшие в ворота
снаружи, уже нетерпеливо закричали: «Третий Мастер, Третий Мастер,
быстро откройте дверь! Поторопись, дома случилось что-то ужасное!»
Дома?
Слуги были шокированы, и в комнате мгновенно воцарилась тишина. Через
мгновение послышался женский голос и звуки ее кокетливого гнева, за
которым последовало тихое утешение мужчины.
«Заставьте их убраться отсюда! Немедленно!» — затем мужчина повысил
голос и сказал: «В котором часу они пришли? Они думают, прежде чем
делать! Они сморят на время?!»
Слуга поспешно подошел к двери, она все еще была закрыта.
«Не стучите! Убирайтесь отсюда!» — крикнул слуга в дверь.
Но людей снаружи, казалось, рассчитывали сделать все срочно, они не только стучали руками, но и пинали в дверь ногами.
«Давай, давай, что-то случилось в вашей семье! Старейшина Линь лично
отдал приказ найти тебя. Поторопитесь!» — встревожено крикнул мужчина за
дверью.
Даже патриарх вышел, чтобы его найти?!
Звуки неясных ругательств донеслись из комнаты. Человек внутри был
очень зол, но, наконец, он открыл дверь. Тусклый свет выделял его
фигуру, освещая его сзади.
«Это не настолько серьезное дело, чтобы создавать проблемы с самим
патриархом! Но это будет большое дело, если вы действительно создадите
ему проблемы!» — Мастер Линь поднял брови и выкрикнул: «Сегодня я не
открою вам ворота, и посмотрим, кто осмелится войти сюда!»
Тон этого голоса был очень сдерживающим. Стук в дверь внезапно стих, и
внутри и снаружи снова воцарилась тишина. Мастер Линь вздохнул с гневом
и презрением. Прежде чем он успел отряхнуть рукава и вернуться в дом,
он услышал резкий хлопок. Это закрытые ворота были разбиты и влетели во
двор. Превратившись в щепки.
Эта внезапная ситуация заставила двух слуг закричать и схватиться за
головы. В то же время за дверью зажглись бесчисленные факелы,
сопровождаемые стуком подков, нарастающим подобно приливу.
Что же там не так?
Чиновник Линь стоял у дверей дома и смотрел на толпу за разбитыми
воротами. Яркие факелы на мгновение ослепили его. Привыкнув к свету, он
увидел группу офицеров и солдат с оружием, стоящих за дверью.
«Мать моя!» — он выпалил это с вытаращенными глазами и закричал:
«Разве это не просто маленькая прихоть, содержать постороннюю женщину
для любовных утех? Зайти так далеко, чтобы прислать сюда офицеров и
солдат?»