Артобстрел. Пронзительный свист. В дали от села разрывается снаряд.

За всё время, что я провёл в компании, мне не довелось увидеть ничего схожего с этим, но мне кажется, что это всё же миномётный обстрел. Хоть это оружие уже устарело, но оно до сих пор довольно часто используется. Я слышал, что, вероятно, некие экстремисты обстреливали им императорский дворец.

Непрерывно, даже с некоторым изяществом, проводился миномётный обстрел. Доносящийся звук напоминал музыку войны. Если так и будет продолжаться, то скоро он начнёт бить по селу. Возможно, что в прошлом люди так же убивали друг друга, слушая эту глупую музыку.

«Ну, сейчас это уже не важно, время на раздумья будет после. Или раньше».

Надевая наушники, я сказал с серьёзным тоном: «Я много времени размышлял о том, как закончить эту войну. Сейчас всё идет отлично. Давайте сохранять спокойствие, чтобы всё так шло и дальше».

Мальчики и девочки вокруг меня закивали головами. Надеюсь, мои глаза меня не обманывают. Честно говоря, именно поэтому я так серьёзно произнес эту речь, что меня не устраивало.

При постановке строя я со своими мыслями окунулся в прошлое. В Токио, когда на моем счету не было ни цента.

В последнее время японские СМИ не употребляли такое слово, как наёмник. Его уже заменили подрядчиком. А те в свою очередь называют себя частными военными компаниями, чтобы обойти международные договоры.

Я устроился на работу в одной из подобных компаний только потому, что был безработным и не хотел снова становится NEET.

Верно, я был NEET. Я не хочу об этом говорить, но это неоспоримый факт.

(пп: NEET — Not in education, employment or training young man.)

NEET — Молодой человек, незадействованный в сфере образования, занятости или подготовки. (пп: возможно, имеется в виду повышение квалификации) В частности, я был обычным молодым безработным, у которого не было средств на дальнейшее образование.

Конечно, изначально я не хотел такой жизни. Молодые люди не планируют быть NEET, они просто ими становятся. В моём случае после окончания средней школы я не был готов искать работу, а у моей семьи не было денег, чтобы отправить меня в университет. Именно поэтому я пошёл в телекоммуникацию после средней школы.

Меня интересовали лайт-новеллы, игры и манга. Но на деле у меня не было ни писательского таланта для создания новелл, ни навыков для рисования манги. Методом исключения осталось только создавать игры. Вследствие чего я и пошёл в профессиональное училище.

С объективной точки зрения, я с самого начала был обречён на провал. Выбор неполноценной работы не даст хороших результатов, но тогда меня это не волновало. Я просто выбрал то, что первым пришло мне в голову.

Тем не менее я должен признать, что пытался учится в училище. Я на самом деле учился работать с ПК, купленным моими родителями. Обучение разработке игр в училище, как по мне, были не такими уж и сложными, а мои оценки были чуть выше среднего.

И сейчас, через год, я начал искать работу. Не потому, что я хотел, а в силу того, что все ищут, и я тоже начал.

Только после того, как я начал искать работу, я понял, что в игровой индустрии кризис. Там не было места для меня с такими результатами. Я, конечно, мог пойти и в другую отрасль, но зачем я тогда учился всему этому? Я таки настоял на создании игр. В конце концов, когда мне стукнуло двадцать лет, я закончил обучение, но не мог куда-либо устроится.

Именно так я и стал NEET.

Вспоминая то время, почувствовав наступающий кризис, мне следовало работать уже тогда. Но я не мог из-за весенних каникул. Так я провёл первый день, а затем и второй. Когда я очнулся, прошло уже долгих два года.

Жизнь NEET и праздники схожи друг с другом. Оглядываясь в прошлое, я не скажу, что мне это не нравилось, но жить как NEET было трудно.

…Сначала я чувствовал себя смущённым. Вдобавок у меня было стойкое чувство, что всё оставили меня позади. Я понял это, когда пошёл выпить со своими одноклассниками. В то время, когда я мог говорить только о новеллах, играх и манге, остальные разговаривали о работе, политике, их партнёрах или о том, кто выходит замуж.

Когда я спрашивал нравится ли им об этом разговаривать, они всегда смеялись и отвечали: «Не совсем, но знаешь…»

Что ж, то было моё решение оставить их позади. Я считал их странными, хотя и сам говорил только об одном, но я не был настолько наглым, чтобы вразумить себя победителем. Тем не менее годы после обучения подтвердили, что я неудачник. Вскоре, после того как я всерьёз начал искать работу, мне удалось её найти.

Я не пытался жить по чьему-либо образу, исходя из ситуации, я жил благодаря доброжелательности родителей и одноклассников. Без денег это было действительно трудно, но кое как да вышло. Однажды я понял, что если я устроюсь на работу, то ничего не изменится. Я не из тех NEET, что боялись выйти на люди. Если в этом нет ничего хорошего, то я не хотел бы просто так разочаровывать своих родителей. Это было единственной причиной, почему я искал работу.

Вскоре я устроился на работы в типографии с небольшими проектами. Хоть у меня и были другие амбиции, но за то время, что я бездельничал, мои шансы в игровой индустрии стали равны нулю. Там не было места для таких, как я.

С того дня, как я стал NEET, следовала ожидать подобного исхода, но я лишь сидел сложа руки. Лишь недавно я осознал, насколько были глупы мои надежды на то, что проблема может решится сама собой. Я был обычным бездельником. Результатом этого стало моё запоздалое вступление в общество. И олицетворялось это вступление должностью офисного планктона, работающего на небольшую компанию.

Это была «чёрная компания». Мне постоянно приходилось работать сверхурочно, но я утешался тем, что это лучше физической работы. Доход был мизерным, но это лучше, чем ничего. Так или иначе, у меня с самого начала не было каких-либо ожиданий, к тому же работа находилась всего в двух станциях от дома.

Однако это не значит, что я был доволен. Постоянные упрёки директора и клиентов с требованием корректировки, а также штрафы. По началу я пытался объяснить, что всё сделано так, как и должно было быть, но в ответ получал лишь презрительную улыбку со словами: «У вас хорошая память, но ваши способности…»

Несмотря на это, я не прекращал там работать. Трудно признать, но в действительности они не были не правы. Я не умел составлять буклеты. Но когда дело доходило до памяти, то они отчасти были правы, ведь, лишь увидев буклет, я уже мог запомнить его дизайн.

Так как у меня была куча работы, я заботился о тех проектах ежедневно. У меня не было какого-либо рвения, я просто составлял так же, как и видел где-то ещё. Возможно, я смог бы выработать свой собственный стиль путём кропотливой работы, но я не прикладывал усилий. Я был слишком ленив. Всё это время я только и делал, что надеялся на удачный исход и исчезновения этого неприятного босса. С верой в это я работал день ото дня.

Но спустя три года, ещё до того, как исчезло мерзкое начальство, исчезла компания. Новое правительство до сих пор утверждает, что экономика в хорошем состоянии, но это было незаметно.

Для меня банкротство было лучшим признаком кризиса. Мне казалось, что быть NEET — это моя судьба, но меня раздражала одна только мысль, чтобы снова им стать.

Несмотря на отсутствие энтузиазма, мне уже тридцать лет. Я всё реже стал читал ранобэ и начал чаще задумываться о поиске жены, нежели об эротике и персонажах. Мне кажется, что это началось уже тогда.

И так я снова начал искать работу. Я уже избавился от лени и не сидел в ожидании чуда. Мне уже стукнуло тридцать лет, пора бы уже взяться за ум.

Трудно было найти работу, но это ожидаемо. Мои возраст, экономическая ситуация, общественная и личная жизнь были не слишком красочными.

Условия занятости постепенно ухудшались. В то время я обнаружил рекламу частной военной компании, представленную в рамках спонсорской у поисковых систем.

Сперва я щёлкнул на него из чистого любопытства, хотя во время чтения добавил в свои закладки. Это было оно.

В рекламной записи говорилось, что ежегодная заработная плата составляет 6,000,000 йен, кроме того, опыт не был обязательным. Требовались знание компьютера и возраст меньше 30 лет. Секретом такой зарплаты оказался риск. Риск смерти. Загвоздка в том, чтобы согласится на этот риск. Неудивительно, что вознаграждение было столь велико. Вероятно, это объясняется тем, что присоединение к иностранной армии не так хорошо воспринималось в этой стране.

Я начал искать в интернете местоположение, детали работы и мнения о компании. Я отнёсся к это серьёзно, ведь на карту была поставлена моя жизнь. Мне это предложение показалось идеальным.

Риск смерти в современных войнах был низок. Большей проблемой был риск психического расстройства, вызванный стрессом. Даже сегодня со всеми технологическими достижениями это распространённое явление. Всё же это не совсем идеально.

С точки зрения опасности для жизни и психического состояния, на сегодняшний день зарплата была низкой. Получалось примерно то же самое по отношению к годовому доходу, работая всю жизнь, и раннего выхода на пенсию.

Принимая предоставленные условия, я подал заявление. Я не хотел погибнуть, но и о жизни не переживал. Там не было никаких тестов или ещё чего. Первое, что я сделал, это отремонтировал квартиру на деньги из контракта. Я купил новелл, компьютер и несколько фигурок, так же позаботился о её содержании на время своего отсутствия.

Если я погибну, арендная плата будет остановлена, а контракт будет автоматически аннулирован. Выживу, то буду иметь некоторые сбережения. Работая несколько лет, я мог бы получить безопасную работу в компании. Это было бы не плохо, но я не мог упустить такую возможность.

Проверка способностей

Я предположил, что в течение некоторого времени не смогу появится дома, но жизнь непредсказуема, никогда не предугадаешь своё будущее.

Насколько велико было моё разочарование, когда из уведомления стало ясно, что моё новое рабочее место не только в той же стране, да ещё и в офисном здании того же города, в Синагаве. От разочарования у меня появилось чувство опустошённости.

(пп: Синагава — один из 23 специальных районов Токио.)

Несмотря на это, я пошёл к месту встречи. В конференц-зале было довольно-таки темно, возможно, они экономили на электричестве. В этой укромной атмосфере вместе со мной собралось множество людей.

У всех был нервный взгляд. А ведь я тоже волновался до вчерашнего дня, как это глупо. Вероятно, сейчас начнётся собеседование.

Для того чтобы расслабится, я огляделся по сторонам. Люди вокруг лет двадцати, тридцати и даже сорока отроду. У всех был напряжённый взгляд. Все эти люди не имели каких-либо средств на проживание, кроме пособия по безработице. А также были напрочь лишены какой-либо мотивации.

Мне было их жаль, но я не говорил ни слова, ведь им бы не понравилось, если кто-то похожий на них самих будет проявлять по отношению к ним жалость.

Наконец пришёл какой-то человек. Он был седым иностранцем, то ли американцем, то ли европейцем, может англичанин или француз, по его внешности не скажешь. У него было отличное телосложение, но он дрожал. На нём были надеты тёмные очки, вероятно, чтобы выглядеть более серьёзно. Так же был одет в белую рубашку и галстук. Мне кажется, что он был не из военной компании.

— Добро пожаловать в нашу компанию. Я Андрей.

По началу он колебался, и мне показалось, что следует отвечать простыми фразами, но вскоре Андрей заговорил.

— Я знаю, что вы все подписали контракты, но все ещё есть возможность их аннулирования в течение следующих семи дней.

Пробежавшись своим взглядом по всем собравшимся, он продолжил.

— Это очень тяжёлая работа, вероятно, в течение срока действия договора, не считая этих семи дней, где-то в чужой стране кто-то захочет уйти. Что доставит серьёзные проблемы не только нам, но и вам тоже. Дабы избежать подобного, наша компания проведёт небольшой тест. Это обязательно, но результат не будет иметь большого значения. Вы имеете возможность разместить запрос об аннулировании контракта, а также продолжить работать в компании, даже если кто-то не сдаст тест хорошо.

После чего Андрей скорчил улыбку.

— Тем не менее я от всего сердца советую отказаться от договора в этом случае. Из-за характера миссий, которые вы будете выполнять, вам придётся забыть о безопасности, демократии и свободе. Наша компания не заинтересована в религии или политике. Я прошу вас быть такими же. Всё то, чем вы будете заниматься — это работа и только работа.

В его голосе что-то напоминало сострадание. Из всех присутствующих здесь, только он был не в таком плохом положении, и только с его стороны могло проявится сострадание.

Андрей продолжил говорить.

— Работа, особенно в Японии, трактуется слишком серьёзно. Мне не так легко говорить это, но если кому-то покажется, что для него лучше использовать эту энергию, чтобы найти работу на другом месте, то ему так и следует поступить.

Улыбка появилась на лице Андрея.

— Пожалуйста, не забывайте об этом. Итак, начнём наш тест.

Они сказали всем нам встать перед большой синей кнопкой. Краем глаза я заметил, что от ряда наспех созданных кнопок к соседней комнате тянется кабель.

— В соседней комнате есть компьютер, который подключён через интернет к винтовкам в место проведения смертных приговоров в какой-либо стране. Нажмёшь на кнопку — бум. Со 100% вероятностью вы дистанционно убьёте кого-то.

Спокойно сказал Андрей. Сквозь тёмные очки я не смог прочитать выражение его лица.

— Этот тест состоит из нажатия на кнопку.

Сразу раздалось несколько голосов.

— Постойте!

— Хорошо, для вас тест окончен, — сказал Андрей, а затем вернул их на место.

Я же начал задавался вопросом, когда можно будет начать. Но не было никакого смысла откладывать, так что я сразу же спросил, могу ли я начать. Получив разрешение, я нажал на кнопку своим большим пальцем. После чего сел на место.

Я увидел, что большинство до сих пор колебались, многие были ошарашены, а другие не могли поверить своим глазам, спрашивая Андрея об реальности происходящего. Присев, я подумал, что нет никакого шанса того, что это было серьёзно, к тому же они не могли проводить этот тест перед подписанием контракта в связи с соглашением о конфиденциальности. Довольно хорошо придумано.

— Вы быстро закончили. Должно быть, у вас стальные нервы. Или, может быть, вы просто дурак? — быстро сказал немного безалаберный парень, подошедший ко мне со спины. Он был одним из тех, что нажал на кнопку после меня.

Первая половина, поднявшая в начале голос, уже ушла. Сомневаюсь, что мы снова встретимся. Не то чтобы я не любил встречаться с людьми, но не все меня устраивают. Этот чудак со спины был одним из того числа.

Раздражённый я молчал, и он прошёл дальше.

— Так или иначе, этот тест отличная репетиция. Скорее всего, на этот раз было не всерьёз, но они хотят показать нам, что ждёт нас на этой работе. Рано или поздно нам придётся всерьёз нажать на эту кнопку. Это и необходимо было понять.

Это очевидно. Мне хотелось возразить ему, но он был слишком возбуждён, и я решил сдержаться. Может быть, у него было психологическое расстройство. Обдумав свои догадки по поводу его самочувствия, я решил помолчать. В любом случае тест показал результат, как и рассчитывала компания.

Мне кажется, я перестал беспокоиться об этом с того момента. Всё же испытание закончилось.

Дома я съел тарелку горячей якисобы.

Мне сообщили, что у меня есть неделя свободного времени, конечно, подразумевается подготовка. Лично я не нуждался в этом времени. Это не значит, что я полон решимости, просто мне нечем было заняться. Я не особо задумывался о той синей кнопке. Работа не из приятных, но не на столько, как быть NEET. В добавок мой возраст.

Андрей сказал, что если что-то не нравится, то лучше искать другую работу, но в моем случае уже не было выбора. Не исключено, что нашлась какая-нибудь работа, если бы я провёл эту неделю в её поисках, но я ничего не делал. Я уже устал от поисков работы. Вот таким человеком я был.

С того дня по началу я не мог уснуть, но, когда вспомнил про новости в телевидении и интернете об ежедневных убийствах, я успокоился.

«Интересно, если я сделаю это, что-нибудь изменится?»

Ну, зная себя, я не думаю, что стоит переживать из-за подобного. Именно поэтому я смог успокоится и подрочить.

Через неделю я официально заключил контракт и покинул Токио.

Тот раздражающий парень так и не появился.

Солнцезащитные очки

Перед тем как покинуть Токио, я пошёл в частный аэропорт. Там получил билет в эконом-класс. Однако меня не проинформировали в какую именно страну.

Я собрал багаж и с билетом направился в офисное здание, расположенное в Синагаве, где проводился тест. Офис, как всегда, был серого цвета. Мало кто мог предположить, что это была частная военная компания.

Когда я пришёл в офис, то снова встретил Андрея. На сей раз он был без солнцезащитных очков. У него был умный взгляд. И всё же любопытно, зачем тогда в той комнате он носил солнцезащитные?

— Я знал, что ты придёшь. У тебя есть склонность, — сказал он, вручая мне билет.

Я не знал, что мне ответить. Должен ли я быть счастлив, или ответить, что он не прав? Меня это не интересует.

Всё это время я думал о тех солнцезащитных очках.

— Почему вы сегодня без очков? — спросил я о том, что не давало мне покоя.

Он широко раскрыл глаза, сузил их и, смеясь, сказал:

— Глаза — это кладезь информации. Я не хочу, чтобы кто-то им воспользовался.

Я поблагодарил его за ответ и взял билет.

Перед тем как сесть в автобус в аэропорт, Андрей сказал мне:

— Хорошей работы.

У меня никогда не было хорошей работы, сомневаюсь, что так произойдёт. Ответил я про себя.

Я быстро сел в автобус и занят место в самом конце.

Придерживая голову у окна, я задумался: «Не ищет ли эта компания людей, о которых не переживают?»

Тренировочный лагерь

Я не помню всех префектур Японии, ну, а если говорит о Центральной Азии, если честно, то я ничего не знаю. За исключением того, что названия некоторых стран оканчиваются на -стан.

Несмотря на это, я не вижу здесь проблемы, мне просто не нужно знать больше. Я не заинтересован в этом.

Изучив билет в аэропорту, стало понятно, что полечу я в Узбекистан.

На этот момент я знал только японский язык и переживал, не возникнут ли из-за этого проблемы.

Спустя двенадцать часов и пары пересадок на самолёт.

После длительного полёта, на протяжении которого трясло, у меня болели шея и поясница. Растянув спину, я огляделся по сторонам.

Местный аэропорт был достаточно современный, но меня поразили двери, открывающиеся посредством ввода личных данных. Я не знаю почему.

Внешность, язык и цвет кожи людей, проходящих мимо меня, впервые я почувствовал, что нахожусь за границей.

Только пятеро из нас были японцами, поэтому мы держались вместе.

Некий чрезвычайно высокий человек приблизился к нам и сказал, что он от компании.

— С японским, пожалуйста, подойдите.

У него была загорелая кожа, но мне кажется, он также был белым.

Не зная точно, в какой мы были стране, все сели в фургон.

Из аэропорта мы ехали по широкой дороге, ничего не видя, кроме редких деревьев у дороги. Зданий практически не было. Это была удобная поездка, потому что всё время дорога была прямой.

Обширные равнины, расположенные по левой и правой стороне дороги, были хлопковыми полями. По крайней мере, кто-то в автомобиле так сказал, но я не мог сказать на сколько это было правдиво.

Так как оттенок был неизменным всё время, это напоминало фильм, приклеенный к окну. Пейзаж снаружи казался спокойным, насыщенным цветом.

Я вспомнил «Волшебник страны Оз». Изумрудный город, оказавшийся зелёным стеклом.

Человек из аэропорта оказался нашим водителем. Когда он вошёл в автомобиль, я заметил надетые на нём солнцезащитные очки, но это было необходимо из-за палящего солнца. Ведя фургон, он сказал:

— Я Бен. Добро пожаловать в нашу страну. Снаружи жарко, но салон автомобиля гарантирует нам некоторую прохладу. Пожалуйста, не обращайте внимания на взгляды. После тринадцати недель обучения вы будите разосланы по разным местам. До этого момента любое ваше свободное время вы должны потратить в тренировочном лагере. Конечно, там есть бар, а также вы можете заказывать товары на Amazon. Нет каких-либо неудобств, пожалуйста, не переживайте.

Я был заинтересован в волшебном изумрудном городе, но меня волновал городской ландшафт Центральной Азии. Вот почему я молчал.

Несмотря на мощный кондиционер, я был горячим, может, это из-за того, что сижу у окна, я не знаю.

После двух часов езды с тряской, когда моя спина и зад начали болеть, машина остановилась.

После того как я снял зелёные очки, вокруг был коричнево-красный песок и горячий ветер, вдобавок небо было таким голубым, я никогда не видел подобного в Японии.

Довольно мучительно я потянул поясницу, восхищаясь небом.

[[image:/storage/reader-images/57a2ec6ec23fed017f6bc5b6bae7ffa3cd77fe6d.jpg]]

Вдруг раздался пронзительный шум.

Я увидел, как из военного вертолёта вышли сотрудники компании с серьёзными лицами, вооружённые автоматами и одетые в различную одежду, дисперсионно и тщательно выстроившись в ряд. (пп: дисперсионно.)

Получив, в соответствии с инструкциями Бена, спальный номер, мы пошли в общий огромный зал полукруглой формы.

Они уверены, что шум издавал кондиционер, но холода вообще не чувствовалось.

Кровати были двухъярусными. Моё место оказалось с верху.

Оставив ручную кладь, я пошёл к месту сбора.

Я отпросился в уборную, чтобы справить нужду. Мне сообщили, что в следующий раз я не получу разрешение, потому что я должен уметь организовывать своё время так, чтобы успевать заботится обо всём в своё свободное время.

«Видимо, в этой компании придётся ходить в уборную, чтобы справить нужду, как можно быстрее».

Встреча проходила в комнате, названной конференц-залом. Это было впечатляюще, хотя и не было какого-либо табеля. Это напомнило, что в комнате, находящейся в Токио её тоже не было. Интересно, может стоит записывать и собирать заметки.

Спереди стоял человек, представившийся как Чарли. Он оказался хорошо укомплектованным чернокожим человеком.

— Внимание. Внимание. С этого момента вы становитесь подрядчиком военной компании ЧВОО (Частная Военно-Охранная Организация), подрядчиком. Именно это вы и должны запомнить в первую очередь.

Сказал он.

— В развитых странах мы зовёмся ЧОО, то есть частной охранной организацией, вследствие чего мы становимся персоналом службы безопасности. Ни при каких обстоятельствах не называйте себя наёмником или солдатом, там не существует таких понятий. Есть вопросы?

Кто-то поднял руку.

— И почему же?

Чарли кивнул и ответил:

— Проблемы, связанные с международным договором.

«Ясно. Подлинная чёрная компания, под подобным названием мы ведём все эти тёмные дела за кулисами, запрещённые международным договором» — решил я про себя.

После упомянули дресс-код. Так как мы не солдаты, то можем одеваться как заблагорассудится. Запрещена только бросающаяся в глаза одежда. Так же, как и любая военная одежда, даже если это китайская подделка или переделанный вариант.

«Мы делаем то же, что и солдаты, однако мы не можем выглядеть как они», — подумал я. «Мне кажется, что даже с современной точки зрения всё выглядит именно так».

Под конец Чарли ознакомил нас с графиком занятий на следующие тринадцать недель.

Подъём в 5:30. После умывания сбор в 5:45. Завтрак в 5:55. В 6:15 начало занятий.

Мы работаем в 100 минутном режиме. Стандартные 90 минут на сами занятия. Вдобавок к этому 10 минут на передислокацию и отдых.

В день у нас 6 уроков, что составляет 10 часов. Без перерыва на обед. Использование тетрадей запрещено.

Они сказали, что не будет времени смотреть в тетрадь и какой-либо другой текст.

Во время занятий мы будем изучать только необходимые знания. Тут не будет физической подготовки, но для поддержания формы будет доступен тренажёрный зал, который рекомендуется посещать в свободное время. Часа достаточно.

Отбой в 22:30. Выходной через каждые 5 дней.

Следует придерживаться времени, отведённого на сон.

В случае возникновения проблем со здоровьем, в соответствии с договором, контракт будет аннулирован.

На 5-ой неделе будет проведён тест, в соответствии с результатами, они будут решать, что будет дальше.

С шестой недели начнётся изучение языка. В зависимости от места работы.

В то же время на том же основании начнётся обучение соответствующим миссиям и оборудованию.

«Похоже, теперь в течение некоторого времени, благодаря им мы будем придерживаться здорового образа жизни. Меня не волнует, будет ли это плохо или хорошо. Десять часов рабочего времени без средств связи — вполне терпимо».

Так как мне за это платят, я не жалуюсь

Компьютерная игра

Это был первый день тренировочного лагеря.

Чарли сказал, использовать своё свободное время, чтобы привыкнуть к новому месту, вероятно, на это потребовалось бы несколько дней, однако придётся уложиться в один день.

Для меня это было проблематично. Ведь я был безработным, засыпал и просыпался каждый раз в разное время.

Я пошёл спать пораньше и на следующий день начал подготовку. Первым делом нажал на синюю кнопку, как и в Токио.

Её требовалось нажимать по необходимости. Когда противник появляется в радиусе досягаемости.

Если нажать на синюю кнопку при появлении гражданского, то баллы будут сняты.

За день я нажал на кнопку несколько раз.

В конце концов, я нажимал на кнопку, не думая о цели, и стал делать это автоматически. А на следующий день, однозначно, я буду делать то же самое.

Кнопка, нажатая более нескольких тысяч раз, окажется курком огнестрельного оружия.

В течение этого времени не только я, каждый в лагере начал жать на него автоматически. Действительно, отлично продуманная тренировка.

Меня удивило, что под конец занятия, когда я уже устал, стали появляться сигналы, вводящие в заблуждение. Кто бы что ни говорил, но постоянно быть на чеку очень трудно.

Первые несколько дней только и занимались тем, что нажимали синюю кнопку, я был истощён.

Решив, что так не может продолжаться и дальше, я начал искать способы решения данной проблемы.

В итоге я заметил шаблон в сигналах. Начинается с резкого, продолжается периодическим, заканчиваясь паузой под конец, во время которой вы не должны на неё нажимать и начинаете терять концентрацию.

На самом деле в тот момент, когда была пауза, сигналы не прекращались. Самым сложным был именно этот промежуток времени.

Активность тела никак не позволяет отдохнуть вашему мозгу. Когда это дошло до меня, я продвинулся вперёд. Во время серии повторов моя голова могла отдохнуть, то есть на последней фазе, расслабляющая пауза.

Я вспомнил упражнения в начальной школе. Мне показалось, что это упражнения очень похожи, но тут до меня дошло, что я узнал кое-что важное про эту работу. В любом шаблоне имеются свои различия. Когда мы понимаем это и движемся дальше, то продолжаем развиваться.

Важно осознавать и использовать это. Чтобы добиться хороших результатов.

Когда закончились первые пять дней, я уже приноровился нажимать на синюю кнопку.

В свой первый выходной я отправился спать. Так же поступило и большинство японцев.

После выходного количество кнопок увеличилось. Появились команды: вперёд и лежать, а сигналы заменили описанием ситуации.

Узнав о ситуации, приходилось нажимать на соответствующую кнопку, не более. Это было гораздо сложнее предыдущей тренировки.

После ещё одного цикла появилось несколько различных видов кнопок. Приходилось нажимать единственную верную кнопку.

Взглянув на экран компьютера, когда высветился тактический план данной ситуации, я нажал на соответствующую кнопку.

Это не просто похоже на компьютерную игру, это и есть компьютерная игра.

Наконец до меня дошло, зачем они наняли японцев, имевших мало общего с военным делом. И эта тренировка, и компьютерные игры являются элементами современной культуры японской культуры.

(пп: В анлейте на месте *тренировки* использовано drills, имеющее значения бурить. Явная отсылка к Tengen Toppa Gurren Lagann.)

С самого начала нас поделили соответствующим образом.

Бордель

Впервые я смог хорошо провести свой выходной с пользой только на третий раз. Скорее всего, я уже привык к местным условиям.

Кишимото, оказавшийся здесь в том же году, что и я, сказал мне, что свободное время здесь обычно проводят в борделях, но мне это было не интересно, в итоге я единственный остался в лагере.

Я сел в экскурсионный автомобиль.

Похоже, я совершил ошибку, сев в него. Я не понял ни единого слова. Возможно, это политика нашей компании, но, к счастью, все занятия переводятся на японский, я уже привык к этому.

Однако здесь они не позаботились об этом. Может из-за небрежности? Застенчивости? Я не могу описать это иначе.

В автомобиле, как мне кажется, говорили на английском языке. Я тихо сидел на своём месте. Что поделать, раз я не понимаю того, о чём идёт речь. Скорее всего, даже если бы и понимал, то ничего не сказал.

Спустя 30 минут мы остановились.

Я не знал, где нахожусь, но могу предположить, что они приедут забрать меня вечером. Так же мне кажется, что меня о чём-то предупредили, но я ничего не понял.

По-видимому, мне нельзя далеко уходить от борделя.

Мне кажется, что, вероятнее всего, речь шла о дезертирстве, чего организация не потерпит, это как долг перед страной.

В любом случае я не понял, что мне было сказано, так что я не могу с собой ничего поделать. Я начал искать место поблизости, в котором мог бы дождаться их возвращения, но когда я осмотрелся, то увидел, как людей затаскивали внутрь здания.

Они не говорят на японском или же английском, однако каким-то магическим образом понимают друг друга.

Если подумать об этом, это место является сексуальное спасение для всех народов. Это относится ко всему миру. Организация, к которой я принадлежу, так же предлагает нечто подобное, что характерно для военных.

Несмотря на универсальность, как правило, данное заведение не особо приветствуется.

Внутри гудел кондиционер, но вместо приятной прохлады в комнате стоял продирающий холод.

Толстая женщина, которая была старше моей матери и походила на мадам проституток, подошла сказать что-то.

Возникла проблема, я не понимал, что она говорит, однако спустя некоторое время она привела девочку.

Она была одета как мужчина, брюки цвета слоновой кости и белая рубашка, но выглядела настолько женственно, насколько это возможно. Но выделяло её нечто другое. Тёмная кожа, большие глаза и длинные, вьющиеся, чёрные волосы.

Как только я увидел её, то задался вопросом, сколько ей может быть лет. У неё были глубокие морщины на лице, возможно, это из-за палящего солнца. Не исключено, что она в подростковом возрасте или же в районе 30-и, было невозможно определить её точный возраст.

Я не мог что-то говорить о женщинах, так как давно с ними не общался, но в её случае я не мог даже строить предположения.

— Японец, верно?

Сказала она, и я кивнул. Она представилась как Шауи и берёт 100 долларов заранее.

Когда я заплатил, мадам свистнула. Шауи слегка улыбнулась и, потянув за рукав, сказала:

— Пожалуйста, иди сюда.

Мне предложили комнату без дверей. Может, они и стояли там изначально, но, по всей видимости, были убраны из всего здания.

Не имеет значения, хочешь ли ты увидеть соседнюю комнату. Ты можешь её слышать и видеть.

Я спросил Шауи, почему тут нет дверей, она ответила мне, выпивая алкоголь:

— Предосторожность.

Коротко произнесла она, улыбаясь. Она сидела рядом со мной на диване и липла ко мне. Было приятно ощущать тепло человеческой кожи. Скорее всего, такого эффекта добились благодаря холоду от кондиционера. В каждой работе есть свои интересные решения.

— В смысле?

Спросил я Шауи, ещё шире улыбнувшуюся. Она немного подумала и ответила, глядя прямо в глаза.

— Порой клиент пьян. Удушение, наркотики, бьющиеся предметы, холодное и огнестрельное оружие запрещены. Именно поэтому и отсутствуют двери.

Я был впечатлён. Убрать двери ради обеспечения безопасности — это что-то новенькое. Скорее всего, невообразимо для японца.

Не обращая внимание на моё удивление, Шауи начала извиваться, как будто ей было неудобно.

Так только потом я узнал, что такие разговоры затрудняют работу этих девушек, но сейчас я не знал этого.

Я никак не мог этого знать, потому что у меня не было опыта. В Японии я никогда не посещал такие места. Я задавался вопросом, что же я здесь делаю.

Позже я пришёл к выводу, что, наверное, я хотел просто отдохнуть. Помимо туалета, я постоянно проводил своё время с разными случайными людьми.

Я очень устал, очень. Хотя я даже не думаю, что смог бы убежать в таком месте, где не было дверей.

Я хотел остаться один.

Если точнее выразиться, как я тогда себя чувствовал, я бы сказал, что мне не нужна была кампания.

Ближе к полудню я съел недоваренный куриный бульон с луком, чесноком и перцем вместе с хлебом.

Они не выставили мне за него счёт.

Шауи выглядела озадаченной.

Вкусно поев, я заговорил с ней.

Наконец поняв с каким клиентом имеет дело, она согласилась поговорить. Вот так шло время.

Вечером я вернулся в лагерь.

Когда я собирался выходить, мне показалось, что её что-то беспокоит, но я и понятии не имел, что бы это могло быть.

— Пожалуйста, непременно вернись.

Сказала она, и я нерешительно кивнул.

Кишимото

— Тебя определённо надули!

Кишимото удивился, когда я рассказал ему о сегодняшних событиях, не упоминая детали.

Кишимото был членом моей группы, приехавшей из Токио. Можно сказать, что мы из одного города. Кажется, он старше меня.

У него был приёмный сын, но он совершил нечто ужасное и сбежал сюда. Романы, кражи, долги. О нём ходило множество слухов, но все они сильно разнятся, так что я проигнорировал их.

Видимо, среди группы японцев такие слухи имели место быть, но я не был заинтересован в них, поэтому, даже несмотря на то, что я говорил на японском, я практически ничего о них не знал.

Кишимото единственный из нас знал английский язык, поэтому он был важен для передачи информации.

Во время покупок он брал деньги, и, хотя некоторые это поняли, но никто ничего не сказал. Он был полезен для нас.

Кишимото утверждал, что в подобном месте мы должны торговаться и в следующий раз мне следует попытаться, но я даже не кивнул в ответ.

Я обречённо смотрел в завтрашний день, не известно, что будет дальше, но под влияние сегодняшних событий я думал о Шауи, её кожа была в ужасном состоянии. По крайней мере, на эмоциональном уровне я чувствовал с ней некую связь с ней.

— В следующий раз пройдёт лучше.

Рассмеялся Кишимото.

После этого я не видел Кишимото. Я так и не сказал ему о Шауи.

Организация никак не объяснила его исчезновение. Похоже, для неё в этом не было никакого смысла.

Ходили различные слухи, что он ушёл в отставку после покушения на его жизнь, что его перевели, или что он умер из-за несчастного случая.

Но не было никакого смысла верить в эти истории. Одна история сомнительней другой.

После этого происшествия все прекратили общаться. Может, и не стоит так говорить, но они поняли бессмысленность построения здесь отношений.

До ужаса сложно начать строить новые отношения, после того как старые были уничтожены.

Не только я, каждый из нашей группы ограничил своё общение до необходимого минимума необходимого для работы.

Жёсткость плеч и утомление глаз

После этого совершенно нечего не происходило, кроме тренировочных упражнений.

Не имеет значения, выходной или нет, использование интернета или телефона было запрещено.

Принимая во внимание то, в какой стране был расположен лагерь, это было очевидно.

Звучит просто, но по началу из-за отсутствия интернета после 10 часовой работы я ужасно уставал и спал всё оставшееся время.

Позже, когда я привык к местным условиям и понял, что не смогу пользоваться сетью, другие японцы смерились с этим, но не я.

Мало того, что эта страна далеко от Японии, вдобавок эта чёрная организация проигнорировала международный договор.

Если забыть о международном договоре, то лишь из-за отсутствия интернета сложно было бы назвать их чёрной компанией, но для меня с самого начала невозможность открыть сайты с видео или Twitter являлась острой проблемой.

В этом аспекте, как отаку, я остался ни с чем. Это раздражает.

(пп: Отаку - увлечённый (дословно с японского), в большинстве случаев имеется в виду человек, увлечённый аниме и мангой.)

Хоть в этом сезоне и не было хорошего аниме, по общему мнению, но в чём смысл мне здесь работать, если я не смогу посмотреть и следующий.

В один момент я всерьёз решил уволится, но я не настолько поехавший, чтобы сделать что-то подобное.

К моему ужасу, со временем я привык к жизни без интернета и аниме. На сердце потяжелело.

На самом деле, это больше похоже на то, как бросают курить, сперва бросишь, а потом боишься закурить снова.

К моему удивлению, их отсутствие перестало меня беспокоить. Мне кажется, что через год, вернувшись в Японию, я снова начну смотреть их.

Сейчас я должен радоваться, ведь есть возможность накопить побольше сбережений.

В то же время я всё лучше и лучше в своей работе.

Про игрок в нажатии синей кнопки — вот и вся моя работа.

В отличие от японских игр у этой была плохая графика, а иногда не выходило её закончить.

Кроме того, приходилось играть в неё в течение множества часов.

После столикого времени глаза устают. Веки тяжелеют, а глаза наливаются кровью.

Это не шутка, через несколько дней зрение ухудшается.

Я снизил яркость монитора до минимума и начал ухаживать за своими глазами. Ещё была проблема с моей шеей. Десять часов работы, и это не на показ.

В 4-й или 5-й выходной… это было перед назначенным испытанием, всё же в 4-й. Я думал заказать что-нибудь. Какую-то мазь для плеч и что-то для глаз, ежевику.

Я уже решился сделать заказ, но понял свою глупую ошибку — доступ в интернет отсутствовал.

Только тогда я понял, что та реплика про Amazon была шуткой. Я идиот, иначе и не сказать.

Я начинаю забывать об этом разочаровании из-за отсутствия интернета, но кажется, что это повторится снова, хотя всё равно уже ничего не изменится.

В итоге я поговорил с двумя японцами из моей группы и спросил, нет ли у них способа избавится от утомления глаз и жёсткости плеч.

Они ежедневно делали одно и то же и не выглядели так, будь то страдают тем же, что и я, ответ пришёл сразу.

Нужно класть камешки на веки и сверху горячее полотенце, похоже, хорошо, когда на них есть некоторый вес. А с плечами остаётся заниматься в тренажёрном зале.

Видимо, всё, нет 100% уверенности, но делать больше нечего. Вот и все знания, которые можно получить без Google.

После десяти часов работы над всеми своими мышцами я уже не чувствовал плечи.

Я едва качался гирями, но мне кажется, что это на самом деле помогло.

После того как я приложил горячее полотенце к глазам, мне стало лучше.

Зеркало рядом с душем не было смутным, но это всё результат местного климата.

К счастью, сделать подобное полотенце нетрудно. Достаточно просто оставить мокрое полотенце на солнце, и оно готово.

Нужно лишь следить, чтобы оно не высохло.

Приятно положить его на свои глаза. Даже в Японии это не доставляет столько удовольствия.

Распределительный тест

На следующий день, после 5-ого выходного, был проведён распределительный тест.

Хотя это ничем особо не отличалось. Просто нажимали на синюю кнопку.

В рамках такого рода игры увеличилось количество кнопок, но в итоге ничего не изменилось.

Несмотря на то что они больше не были синими, я называл из так для собственного удобства. Синяя кнопка — символ этой работы для меня.

Ситуация, представленная на тесте, была довольно сложной. Два юнита P ехали отдельно по дороге с одной полосой движения. Во время езды произошёл взрыв.

Для доклада о ситуации используется кнопка Q.

От командующего юнита нет никакого ответа, есть сигнал от заместителя командира, наконец экс-происшествие, или взрыв.

Изучив реакцию других участников, есть 2 секунды на размышление, чтобы представить себе ситуации.

Первым был взорван автомобиль с лидером юнита P. Я сразу же дал команду уходить оттуда на дистанцию более 200 метров.

Вероятно, пока они будут находится в состоянии шока, произойдёт ещё одна атака.

Смотря на карту, я даю команды, как они должны передвигаться. Я увожу их, приказывая ехать зигзагом посреди дороги как можно быстрей.

Нет смысла контратаковать. Я сосредоточен на перемещении.

Через 300 метров есть контрольно-пропускной пункт союзных сил. Я придерживаю дистанцию.

Принимая во внимание то, как он до сих пор шёл, число противника не столь велико. Думая о том, как действует противник, чтобы получить очки, вероятно, контрольно-пропускной пункт будет его мишенью. Если мой юнит P подвергнется диверсионному нападению, то это будет самое выигрышное положение для противника.

Я проигнорировал уведомление с запросом медицинской эвакуации.

Появилась просьба подтверждения количества раненых, но в качестве приоритета я выбрал отход.

Часто причиной поражения была забота о мёртвых и установление количества раненых во время следующей атаки. Именно этого я и хотел избежать.

Союзник был в 300 метрах. Благодаря взрыву и уничтоженному автомобилю, дорога заблокирована, это хорошая ситуация.

Я даю команду заместителю командира скрыться за тем транспортом и перегруппироваться. Три S юнита оставлены. Ситуация меняется.

Произошёл взрыв на пропускном пункте. Я пошлю один юнит до ближайшего здания. Высока вероятность нахождения там снайпера. Чисто. Я сразу же направил остальную часть юнитов S к контрольному пункту по краю дороги. Команда вперёд. Юнит из здания начал движение.

Там есть множество точек для сохранения, чекпоинтов. Так же они есть и после потери лидера P.

Ещё один запрос медицинской эвакуации. Я послал лишь одного S юнита к взорванной машине. Местное гражданское население может оказаться враждебным, я не знаю почему, но местные жители из атакованных зданий становятся враждебными.

Я пришёл к выводу, чтобы избежать этого, нужно держать транспорт подальше от местных.

На данный момент я лишь обезопасил место взрыва, медицинская эвакуация будет после. Кажется, что интенсивная борьба в контрольно-пропускном пункте подходит к концу, и зажатый противник вынужден отступать.

Я нападу на них с помощью двух оставшихся S юнитов.

Впервые сегодня я нажал синюю кнопку. Я жду две минуты. Тем временем, пока я рассуждаю, стоит нажимать на кнопку Q, подтверждающую запрос, я получил сообщение от заместителя командира, что один S юнит устранил противника. Приходит отчёт об отходе.

Я даю команду изматывать отступающего противника.

Я приказываю снайперу уничтожить бегущего противника. Часть S юнитов, вызванных обратно к транспорту, ещё раз подтвердила уничтожение противника юнитом S и теперь выведет всех.

Я собираю всех у транспорта для вывода раненых и убитых. Вот так и закончился тест.

Честно говоря, я не знаю, сделал ли я всё верно. Организация полностью не объяснила ситуацию, что редко происходит.

Тем не менее со следующего дня меня перевили, и я стал заниматься по другой программе.

Моя работа не изменилась, но карты, на которых проходили операции, то есть топография, была совершенно иной. Горная местность с плохим полем зрения.

Кажется, это сложнее, чем предыдущее.

Дополнительный выходной

После окончания распределительного теста я получил два дополнительных выходных.

В начале я обрадовался, но на деле в лагере было совершенно нечем заняться.

Я подумывал сходить в бордель, но был не в настроении. Я мог бы со своим ломанным английским купить пива, но это тоже раздражало, так что я отказался от этой идеи.

В конце концов я решил потратить это время на сон. Это отличная возможность выспаться.

Я встал вечером и пошёл к недостроенной стоянке, чтобы увидеть закат. Я сел на соседней скале. Она оказалась горячей, и я решил постоять.

До сих пор не было возможности потратить время таким утончённым способом.

Внезапно я подумал, что следует выучить английский. Особенно учитывая то, что мой и без того узкий спектр возможностей ещё больше ограничивается незнанием языка. Так больше не может продолжаться.

Я ничего не имею против заката, но на меня нахлынула депрессия при мысли, что я в ближайшем будущем не смогу на него посмотреть.

Учебный материал был проблемой. Я переживаю, ведь до сих пор не могу учиться, использовать какие-либо пособия, не говоря о преподавателях. Ничего из этого я не могу получить…

Я съел свой обед и пошёл в спортзал. Там я все время рассуждал об этом.

Когда я принимал душ, я нашёл ответ.

В этой стране с ним проблема. Достаточно лишь, что бы каждый мог помыть голову.

Примерно через две минуты вода перестаёт течь. Там нет ванны. Если вы не распределяете воду, то её хватить лишь для того, чтобы помыть голову.

Во время душа я решил пойти бордель.

На следующий день до полудня я сел в фургон и направился в бордель. Узнав меня, счастливая старушка тут же позвала Шауи.

— Ты поздно пришёл. Чем ты занимался?

Сказала она, держа меня за плечи.

Идя, она всё ещё держала меня за плечи. Я спросил её, говорит ли она на английском.

— Да.

Холодно ответила она.

Я был рад. На лице Шауи отобразилось недоумение.

Я спросил, не могла ли она достать для меня пособие по английскому, мазь для плеч или ежевику.

— Ты понимаешь где мы находимся?

Удивлённо и слегка расстроенно ответила она.

— Я не знаю других людей, на которых мог бы рассчитывать. Я понимаю, прости, но умоляю тебя. — продолжал настаивать я, несмотря на её сопротивление.

— 100$.

Я сразу заплатил.

Получив деньги, заинтересованно и с мрачным выражением лица она сказала.

— Ты должен приходить сюда каждый день.

Вот так началось моё обучение английскому.

Шауи с непонятным для меня смущением начала преподавать. Тогда я понял, что она, возможно, имела высшее образование. Иначе достичь подобного уровня было практически невозможно.

Английский Шауи, компания по английскому

Английский, изучаемый мной в борделе, оказался более простым, чем я думал.

После распределительного теста в организации начались занятия по английскому, но я решил сосредоточится на английском с Шауи.

Шауи была хорошим учителем. На практике она учила тому, что будет наиболее полезным. Не предложениям на подобии: «это ручка».

Мы начали с английского, используемого во время покупок: «Сколько это будет стоить?» «Слишком дорого», «Я не нуждаюсь в этом», «Я возьму его за такую сумму».

Действительно, 70% проблем с английским за рубежом возникают при покупках в магазине или заказах чего-либо, это было практично и полезно.

Изучение сначала такой полезной части языка очень помогает при дальнейшем обучении. Опыт познания чего-то полезного мотивирует к продолжению обучения.

Шауи оказалась хорошим учителем. Она понимает, что нужно иностранцам.

После я изучал банальные фразы. Вопросы: «Что это?» «К чему бы это?» «Что это за вещь?» «Попроще, пожалуйста». И снова только полезное. Теперь можно спросить о вещи, которую не знаешь.

Далее пошёл словарный запас. Я указываю на разные вещи, иногда на её части теля, Шауи мне отвечает.

Вот как я учился основам.

Когда я в чём-то затрудняюсь, то указываю на это.

Так же порой были и не похожее на обычные занятия по английскому, но в целом благодаря этому методу я выучил необходимый минимум, делая свои первые шаги в изучении основ.

Английский же в организации был прост, уныл и скучен. Просто основы. Исключительно на запоминание. Без возможностей для более глубокого размышления.

Там просто показывали сцену и данные, надо было лишь запоминать шаблон. Вот и всё. Они учат только тому, что пригодилось бы в работе.

Не знаю будет ли достаточно: «Вперёд», «Огонь», «Отчитайтесь», «Каковы потери?» Занятия были полны подобных унылых фраз.

За шесть недель нам дали выучить примерно 2 тысячи шаблонов. Каждый день по 50. В основном простые вещи, как «да» или «нет», но их количество раздражало. У меня была хорошая память, поэтому проблем не возникло, но казалось, что некоторые сопротивляются.

И вот так я выучил базовый уровень английского. Хотя этого было недостаточно, чтобы поддержать обычный разговор с коллегами.

Позже я возобновил свои уроки английского и выучил грамматику. Это не важно при работе или покупках, ведь даже не зная грамматику можно договориться.

Дело в том, что меня ограничивает только знание лексики.

Памперсы

Неожиданно во время тренировок на новом месте, моя жизнь стала проще.

В течение 10 часов длится тренировка, это время включает в себя короткие перерывы и один длинный перерывы, который длится час. В общей сложности около 2 часов.

Это время не предназначалось для еды, но порой мне везло и выдавалась возможность съесть бутерброд.

Более того, мне даже разрешали оставить обязанности и вздремнуть.

Короткие перерывы продолжались примерно 10 минут. На протяжении которых нужно было следить за монитором и нельзя было отойти в туалет, но в остальном была полная свобода.

Если кому-то нравится, то он даже может мастурбировать.

Кончено, у меня нет подобных наклонностей. Проблема в том, что я никогда не знал, когда будет длинный перерыв, поэтому неизвестно, когда можно было сходить в туалет.

Пожалуй, остаётся только течь.

В Японии были памперсы, предназначенные для больных или взрослых. Если вы будете использовать их, то будете оштрафованы. По крайней мере, можно было бы сосредоточится на своей работе.

Когда я жил в Японии, ко мне приходило множество вещей, но я никогда не думал об этом.

Я решил, что в следующий раз хорошо было бы купить оптом множество вещей, а затем перепродать их товарищам по оружию.

Конечно, мне для начала придётся вернуться в Японию, а затем добровольно поехать сюда снова.

В любом случае местность на карте здесь довольно запутанная.

Раньше там было просторное поле, а сейчас на северной и западной стороне горы, а на юге широкие равнины.

Взглянув на топографическую карту с зелёной основой не похожей на что-либо, которую сейчас можно увидеть даже в кино, я думал, что уж где-то там есть места, которые могут выглядеть так же.

Это не даёт ощущения реальности, но я полагаю, что это соответствует реальному местоположению. Эти были лишь мои догадки.

В моей голове, когда я нажимаю на синюю кнопку, я в реальности иду по течению и жму Q для подтверждения.

Ситуация никак не меняется.

Оператор операторов

Похоже, я получил должность оператора операторов.

Я не знаю, почему её так назвали, я недостаточно хорошо знаю английский. Однако мне удалось встретить Чарли и спросить его, когда он пришёл доставить документы.

— Раньше мы называли нашил контрактников частными операторами. Твоя работа заключается в управление этими операторами.

Он сказал, что в следующий раз купит мне пива и исчез.

Я не понимал, почему он захотел купить мне пива.

Они всё время говорят «оператор», но что это значит? Я хотел посмотреть его в словаре. Не могу дождаться выходных.

Здесь на занятиях или в лагере я не мог его приобрести, так что раздобыть его можно было лишь на базаре борделя.

Я взял словарь от Шауи и прочёл, что оператор — человек, управляющий какой-либо машиной.

Мне было интересно, является ли тактический юнит S машиной, но я в целом был доволен.

Шауи, как обычно, с расстроенным лицом учила меня английскому.

В начале, когда она начала учить меня, она носила одежду, оголяющую кожу, но в последнее время стала одеваться нормально.

— Хватит ли тебе знаний английского?

Сказала она со сложным взглядом.

Я ответил, что это ещё не всё. Я до сих пор не понимаю, что она имеет в виду, когда что-то говорит.

Может, у неё просто такой характер, или, может быть, я совершенно её не знаю и несправедливо её оцениваю? Я не знаю, но мне нужно знание английского, именно поэтому я завишу от неё.

Я чувствую себя немного виноватым, но у меня нет другого выбора. Я не уверен, что поступаю правильно, но, может, когда выучу английский, я так же буду понимать её.

В любом случае осталось не там много, чему я мог бы обучится. Может, когда я закончу, наши отношения прекратятся, и я не буду зависеть от неё.

Шауи говорит, что изучении английского в американском стиле намного проще, чем в японском. Кажется, в Америке они знают, как это делать, так как за столько лет они приняли множество иммигрантов, и в целом обучили их.

Селение

Я точно не помню когда, но когда-то во второй половине моего пребывания в лагере начали появляться случаи, когда мне приходилось работать по ночам.

Хотя это и было неподдельной чёрной организацией, ночные смены, к моему удивлению, оплачивались 800 йен в час. Так что я не жалуюсь.

На ночной смене я так же получал напарника для компании.

Согласно распоряжению менеджер, каждый раз мы посменно работали днём и ночью.

Человек, который управлял тактическим юнитом С, стоявшим на более высоком уровне, нежели наш юнит P, был менеджером, и его звали Далиан. Это по его приказу мы работали посменно днём и ночью.

Верно, я уже начал серьёзно учить английский, но я до сих пор не слишком хорошо говорил, поэтому просто сидел сзади и слушал.

Казалось, что Далиан уже второй раз оказался в лагере, что важнее управляющий персонал также принял участие в этой тренировке. Ведь здесь находится учебный центр для обучения сотрудников нашей организации. Фактически можно сказать, что этот лагерь — центр для обучения всех в нашей организации.

Это правда, что меня назначили менеджером, но моя работа по сути не изменилась. Просто мне не нравится, что в этой горной местности было слишком много внезапных нападений. Невозможно было набрать слишком много очков. Также много очков вычитались за потери.

Очки были главной причиной, почему я назвал это компьютерной игрой. Устранение вражеского отряда давало некоторое количество очков, а потери союзников вычитали их. И на этом строился счёт.

Я не мог видеть общий счёт, но в какой-то мере я чувствовал его и пытался попутно повысить его как можно выше. Нет никаких сомнений, что оценка дала мне мотивацию и «пинок» работать.

Я отвечал за тактический юнит P во время большого перерыва в походе.

В этот раз не было заданий, связанных с нападением во время похода юнита P, были лишь общие стратегические задачи для нескольких юнитов P.

Юнит C вызвал юнит P для сборки, поэтому будет верно сказать, что боевые действия ведутся юнитом C. Один юнит C соответствует примерно трём юнитам P.

В этот день я оказался ответственным за правый фланг. Во время похода Далиан отправил запрос на увеличение продолжительности перерыва. Половина юнитов перешла в режим ожидания. В том числе и мой юнит P.

В построение происходит перемещение с правого фланга на центральный, будто они были окружены юнитами P, который всё ещё не мог остановится. Юнит С в большой степени изменил размещение и передвижение для длительной остановки.

Я назвал его кольцом.

Тем временем, пока половина ОО, то есть операторы операторов, дремала, я работал на очки, параллельно закусывая сухофруктами от Шауи не похожими на ежевику.

Если уменьшить количество внезапных атак, то так же сократятся и потери.

В данных говорилось, что внезапные атаки происходят только возле деревни, указанной на карте.

Они достаточно хорошо проработаны, как задания в лагере. Враг не без продовольствия.

Принимая деревню в качестве базы, каждый день они передвигаются в её окрестностях.

Мне казалось, что будет лучше уничтожить деревню, благодаря этому можно сократить вероятность потери очков. Однако в этот момент, как закончилась остановка, поступил новый запрос от юнита C, которому подчинялось три юнита P.

«Совпадение? Может все думали об одном и том же?» Поступил приказ атаковать деревню. Я так и думал.

Мой юнит P вернулся на правый фланг.

Я оставил позади юнит S, а остальных отправил окружить деревню. Я пошёл дальше, чем следовало по инструкции, и разместил юнит P вдоль дороги. Иначе, чем обычно.

Далиан приказал юниту C, нажав на синюю кнопку.

После нажатия Q для подтверждения, я нажал на синюю кнопку. От командира юнита P пришёл запрос на подтверждение моего выбора.

Раздражённый этим, я вновь нажал на синюю кнопку. Другой юнит уже давно начал наступление.

Наконец мой юнит P начал атаку. Стрельба по убегающим из деревни врагам. Лёгкая работа. В хорошем расположении духа я смотрел на свои растущие очки.

Есть ещё враги, пытающиеся отстреливаться, но большинство из них борется в деревне с другими юнитам P.

Между тем мой враг лишь бежит в одном направлении. Хорошо, что он не передвигается зигзагом. Нет нужды трать множество боеприпасов. Враги паникуют в точности, как любители.

Я счастливо оглянулся назад.

Я навсегда запомнил суровое выражение лица Далиана.

В этот день мой счёт установил новый рекорд.

Встреча с оружием

Если кто-то привыкает к выходному через каждые пять дней, то понятие обычной недели в нём угасает.

Фактически недавно стало сложно определить какой же сейчас день недели.

Но у меня не было с этим проблем, посему я даже не интересовался, в какой же день недели это произошло.

Поэтому я ужасно запаниковал, получив приказ от Далиана, до следующего воскресения сходить в ангар вместо операционной.

Я подумал, что это хорошая возможность показать знания, полученные на уроках Шауи, и спросил о том, когда же будет воскресенье.

Сначала он спросил, не идиот ли я, но после спокойно ответил, что через 3 дня. Думаю, он вспомнил, что я не знаю английского. Он стал двигаться, будь то был испуган.

Похоже, в последнее время он начал чувствовать ко мне отвращение. Я не знал причины и не интересовался этим.

Через 3 дня.

Я проснулся утром, сходил в уборную, съел завтрак и начал думать, как убить время, оставшееся перед походом в ангар.

Впервые, с тех пор как я здесь оказался, мне нечем было заняться в рабочее время. Это напомнило мне, что в японских компаниях много времени тратится в пустую.

В итоге я решил подучить английский.

Недавно я понял, что когда мой слух привык к английскому, то я вспомнил неожиданно большой запас слов.

У меня чувство, что всё это изучал в начальной или средней школе. Похоже, знания из средней школы не пропали даром. Хоть я и не мог связать то, что узнал, со своим опытом, но у меня была основа.

Именно поэтому сейчас я в основном изучаю грамматику. Если я изучу грамматику, то и контекст смогу разобрать.

Кажется, когда был старшеклассником, я чувствовал грамматику. Хотя я точно не помню её.

Я проверил свои часы. У меня осталось лишь 15 минут.

В этом лагере нет мобильных телефонов, поэтому невозможно проверить время, используя их. Раньше я не носил наручные часы, но теперь я привык к ним.

Сейчас мне нужны более надёжные часы, у которых время не собьётся.

Я нахожусь в месте, где нет возможности сразу спросить время. Так же я не могу исправить десинхронизацию, посему мне нужны новые точные часы.

Было бы отлично, если циферблат был чист. Трудно разобрать время на цифровом дисплее, если не присматриваться, то не проверишь сколько времени, так что аналог будет лучше.

До встречи осталось 10 минут. Я вышел.

Я добежал до ангара за 5 минут до назначенного времени.

Когда я вошёл внутрь, прозвучала команда: «Внимание!»

Перед моими глазами наготове стояло пятнадцать контрактников. Пятнадцать крепких мужчин.

На них была свободная одежда, поэтому я решил, что они контрактники.

Все держат винтовки, которые я видел в кино. Вероятно, это автоматические винтовки.

Очень странное чувство, когда все смотрят на меня.

Не далеко от них, в ангаре, расположены три автомобиля достаточно маленькими, чтобы в них не мог залезть человек. У них к тому же нет кабины водителя, вследствие чего я решил, что они могут управляться по радио или автоматически.

В их багажники была загружена различная экипировка. Боеприпасы, трубы, похожие на оружие, шлемы.

В задней части 4 грузовика, похожие на легковые автомобили — пикапы. Они, похоже, японского производства. Один из них явно повреждён. Можно сказать, разрушен.

— Взвод, собраться.

Сказал один человек, вышедший из строя. Взвод, то есть взвод на английском.

Несмотря на то что в организации это запрещено, все салютовали мне. Я не понимаю, что происходит.

Чарли, которого я до сих пор не заметил, похлопал меня по плечу.

— Чарли, они салютуют мне.

— Потому что это единственное, что они могут сделать.

Подмигнул Чарли. Я не понимаю.

Человек крепкой комплектации сделал шаг вперёд перед рядом, любезно шагнув, остановился и стал наблюдать за мой. Буквально он выглядит так, будто его шея растянулась.

Он что энергично произнёс.

Рядом со мной переводил Чарли. На данном этапе это было бессмысленно, так как я в любом случае всё понимал, но я намеренно промолчал.

— Я бесконечно благодарен за управление вчерашней миссией. Особенно за уважение наших павших товарищей и погибшего командира нашего отряда.

Мои колени дрожали. Юнит, взвод, тактический юнит P? Наконец я понял, что он имел в виду. Юнит С тогда должен быть организацией.

— Они благодарны за то, что ты управлял их коллегами во время боя на контрольно-пропускном пункте, Арата. Я также благодарен за то, что мои хорошие приятели выжили, это благодаря тебе, японец.

Хоть он и сказал это на японском, кажется, что я не понял ни слова.

Всё время я восхищался, насколько это были реалистичные бои. Насколько же я был глуп.

Селение. А что насчёт селения? Я вспомнил выражение лица Далиана. Противник вёл себя как любитель, прямо убегая по дороге.

Я мгновенно забыл о том, что у меня перед глазами, и мне стало плохо. Это был не враг, а мирные жители.

— Я сказал, что куплю тебе выпить.

Сказал Чарли, улыбаясь.

— Ты хорошенько устал.

— Я не могу в это поверить.

Без названия

Я не помню, что было после.

Хотя я помню, что потерял 5 кг, несмотря на мой небольшой вес, и я сбросил все в унитаз.

Несмотря на это, я не расторгнул контракт. Наверно, потому, что до сих пор мне было так хорошо.

У меня был особый выходной.

Я пошёл в бордель. Мне на ум не приходило другое место, куда я мог бы пойти. Старушка Шауи была удивлена, увидев меня.

Шауи взяла меня за руку и впервые повела в комнату с дверью. Я заплакал, а она обняла меня и погладила по плечу.

Я всем сердцем сожалею, что забыл в тот день об оплате.

Они так хорошо ко мне относились, а я не заплатил, рыдая как дурак.

Возвращение

Если бы моё состояние не изменилось, я бы обязательно вернулся в Японию, но этого не произошло.

Я хотел узнать, что было тренировкой, а что было реальным заданием. Это ничего не изменит, но я хотел знать.

Будучи на 99% уверенным, что это было настоящее задание, я хотел верить, что нападение на деревню было тренировкой, поэтому я придерживался другой версии.

Мне кажется, что даже если я вернусь в Токио, то моя тошнота не прекратится. Мне даже не приходила в голову мысль, что я доволен собой.

Мысль, что из-за своего эгоизма я мог бы сделать что-то подобное с жителями деревни, сводит меня с ума.

Я понял, что мне платят за войну. Я был в курсе. Я так же поставил подпись. Однако стрельба по сельчанам, проецируемые на мониторе — это не война.

Что-то кричит у меня в голове, что противоречит соглашению, на даже так это ничего не меняет. Ведь с ними, вероятно, даже судится не выйдет. Наша организация действительно «чёрная компания».

На третий день я вернулся на работу. Там Далиан напомнил мне, что раньше я лишь играл в игру.

ABC

Настоящее имя Чарли — Боб Штейн.

Согласно инструкциям, во время обучения он выполнял свои обязанности под именем Чарли.

Если так подумать, то люди, с которыми я до сих пор общался, — это Андрей, Бен, Чарли и Далиан.

(пп: Андрей - Andrew, Бен - Ben, Чарли - Charlie, Далиан - Dalian.)

Инициалы были установлены в соответствии с алфавитом, в том порядке, в котором я встретил их в первый раз.

Теперь я понимаю. Тренировка была прекрасно продумана. Вы никак не узнаете, когда синяя кнопка станет реальной. Я был полным идиотом, раз забыл это.

Чарли отвёл меня в бар.

Я плохо умею пить. После одной кружки пива я уже весь краснею. Честно говоря, мне всё ещё не очень понравилось.

В моем состоянии, чтобы заснуть, я предпочёл выбрать спортзал и вырубился там.

— С каких пор всё стало по-настоящему?

Произнёс я преследовавший меня вопрос.

— С самого начал.

Ответил Чарли, смеясь. Мне кажется, что он ответил так из-за правил.

У меня такое чувство, что это только откладывает осознание серьёзности ситуации. Я не знаю в чём заключается цель этого.

Странно, что я беспокоюсь об этом, ведь с самого начала я пошёл сюда из-за денег. Тем не менее во что бы то ни стало я хотел быть уверен, когда же я в первые нажал на курок, использовав синюю кнопку.

Взглянув на моё лицо, Чарли с горечью улыбнулся.

— За два боя перед контрольно-пропускным пунктом.

Произнёс он шёпотом.

Чарли сказал, что команды, которые я давал, были блестящими, поэтому они изменили мою учебную программу на настоящую работу. Другими словами, они отправили меня в место, которое имело для них значение.

Похоже, в этой стране проходили бои на контрольно-пропускных пунктах. В противном случае было бы трудно найти обломки автомобиля.

Я не думаю, что некто имеет особое значение.

Так что любопытно, куда они сейчас направят меня. Где находится ценное место для компании. Я серьёзно размышлял, где же я окажусь.

«Было бы глупо просто прямо спросить. На севере были горы? А может нет?»

Я почувствовал горечь пива. Чарли с покрасневшим лицом сказал, что скоро 13-недельное обучение закончится.

«Сколько же прошло времени?» — подумал я.

Я спросил, что будет дальше, и Чарли лишь пожал плечами.

Видимо, он не может этого знать.

— Я знаю лишь то, что через неделю тебя больше не будет в этом лагере.

Сказал Чарли с выражением похожим на сожаление, но не только это.

Это было близко к тому, какое лицо было у моего отца, когда я сказал, что еду в Токио.

— Что ж, твои результаты говорят о том, что куда бы они тебя не послали, это будет горячее место.

Улыбаясь, сказал он, после чего заказал банку пива.

Заказав бутылку пива, так же получаешь и кружку.

Это выглядит странным, но в Японии всё так же с бутылками. В целом можно сказать, что в Японии довольно странно то, что лишь с банками вы не получите кружку.

Потеря заинтересованности

Каждый день я думал, что, может быть, я убил невинных жителей.

Я потерял интерес к другим вещам.

Дело дошло до этого только потому, что у меня не хватало воображения, чтобы предсказать это.

В начале я пытался заняться чем-нибудь сдержанным, например, фигурным катанием или теннисом. Но я быстро потерял интерес. Дабы быть точнее, никакое хобби не казалось мне привлекательным, поэтому с самого начало оно было обречено на провал. Но мне кажется, что это нормально.

Если у человека чистая совесть, то он может беззаботно веселиться. С тех пор как я начал, я не мог позволить себе успокоится. Не важно, на сколько привлекательным было это увлечение.

Более того, я не мог притвориться беззаботным, я не мог жить с этим бременем, но также боялся и умереть.

Я не смог справиться с этим, поэтому побежал в бордель. Как человек я опустился на самое дно.

На самом деле я заметил, что опустился на дно тогда, когда стал NEET, однако даже дно имеет свой конец.

Низшее дно. Когда кажется, что хуже быть не может, происходит что-то ещё хуже. Наверное, именно это и называется жизнью.

Несмотря ни на что, я не мог избавится от своей комнаты. Каждый месяц я платил арендную плату. Зачем? — я не знаю.

Где-то в глубине своего сердца я задавался вопросом: «А смогу ли я снова посмотреть аниме с улыбкой на лице?»

Крем для рук

Тринадцать недель обучения подходят к своему концу.

За день до моего последнего выходного в этой стране я купил крем для рук в ларьке.

Предположительно мне нужен крем для рук или косметика, но в тренировочном лагере её нет.

С другой стороны, что интересно, они продают множество чулок. Наверно есть те, кому это нравятся.

С кремом для рук я сел в фургон. Это правда, что после езды на нём болит задница, но я уже привык к этому.

Поскольку тренировка подходит к концу, в фургоне множество контрактников.

Я бы не хотел, чтобы Шауи взял кто-то другой, но что поделать. Я думал, что в худшем случае, я просто дам ей этот крем и вернусь.

Я на месте. Шауи вышла наружу. Как и в прошлый раз, она схватила меня за руку, и мы пошли.

— Всё в порядке? Как вес?

Отвечая, что всё хорошо, я вручил ей крем.

Мы шли по тёмному коридору, и ей пришлось напрячь зрение. Я видел, как она смотрела на тюбик с кремом для рук.

— Вот. Хоть он и для рук, но его можно использовать и для лица. Это поможет тебе в уходе за кожей.

Шауи смотрит на меня.

— Зачем?

— Для ухода за кожей.

Ответил я.

Отправление

Хоть это и другая страна, но мне показалось странным, что за все 13 недель обучения ни разу не пошёл дождь.

Сегодня первый день после прошедшей последней тренировки.

Всё время я хотел узнать, действительно ли это было селение. Но на данном этапе я не готов к этому.

Сперва я покину это место, а потом и увидим.

Меня переводят в филиал, где меньше внимания уделяется дисциплине. Меня это подбодрило, и тошнота спала.

Это напоминает мне о моей работе в небольшой дизайнерской компании. Несмотря на то что она была в Токио, это был лишь филиал в пригороде. Именно поэтому к нам иногда приезжала комиссия.

Никак не сравнить с теми, кто находится в центральном отделении, имеют больше работы и более строгие правила.

Может это и другая страна, но компании функционируют так же.

Я надеюсь, что окончание учебного центра компании станет первым шагом к пониманию истины.

Я посмотрел на голубое небо. По иронии судьбы такое же, как и в день, когда я сюда приехал.

Интересно, кто этот человек, который сейчас смотрит на небо.

Я сажусь на один из четырёх военных автобусов и еду к американской военной базе.

Вместе со мной в автобусе находится около 200 человек. Одно промежуточно подразделение, или, на сколько мне известно, шести боевым подразделениям P, соответствующих тактическому отряду C.

В транспорте, полном дополнительных сидений, я занял место у окна.

Интересно, должен ли я сказать Шауи, что уезжаю из этой страны и мы больше не увидимся.

Мне кажется, что я был единственным клиентом, который приходил каждые пять дней. Для меня она была ценным учителем английского.

Упёршись лицом в окно, я горько улыбнулся. Информировании о расставании — это только вопрос самоудовлетворения. С того дня я знаю об этом. Я ужасно эгоистичен.

Автобус остановился. Я вышел.

Сравнивая с лагерем нашей организации, американская военная база была невероятной.

Справедливо сказать, что дисциплина здесь на совершенно ином уровне.

В снаряжении пехоты нет существенной разницы, но на меня произвели сильное впечатление припаркованные броневики, которые до сих пор я видел лишь в кино.

У них было 6 колёс, было похоже, что они способны перевозить отряд C. По отношению к числу людей, которое они могли загрузить, у них были достаточно компактные размеры. Конечно, когда вы попадаете в них, вы чувствуете себя как в консервной банке.

Говорят, они ждут транспорт.

Итак, когда они будут погружены в транспортный самолёт, мы взлетим.

Главным грузом были именно они. Внутри самолёт похож на бронированную машину. Используя свободное пространство у стены, мы прикрепили металлические скамейки и сели на них во время перелёта.

Это судьба субконтрактников, о которой хотелось бы сказать, но я не ошибусь, если скажу, что это из-за отсутствия рейсов гражданских самолётов здесь.

Когда самолёт встряхивало, качалась затем и бронированная машина, закреплённая тросом. Вид натянутых покачивающихся проводов был довольно интересным, необычный вид.

Я постарался не думать о том, что произойдёт, если они лопнут. Я подумал, что даже в фильмах это ничего не меняет.

Тем не менее мне кажется, что перевоз бронированной машины на самолёте бессмыслен. В конце концов можно намного легче сделать, использовав поезд или корабль.

Конечно, причина, по которой они этого не сделали, или не могут сделать, заключается в среде.

Горное село

Чувство, будь то все 3 часа полёта стояла тряска. Хоть я и не чувствовал себя плохо, но был истощён после целого дня, проведённого в пути.

Мы вышли в месте, напоминавшими своими размерами гражданский аэропорт, хоть я никогда и не бывал в японском региональном аэропорте.

Это поразило меня, но одно время в новостях только об этом месте и говорили.

Пассажиров перевозят на автобусе, но мы до конца шли пешком.

Я шёл рядом с бронированными автомобилями, которые должны были быть отключены от питающих их кабелей. Я прикоснулся к ним, чтобы сохранить в своей памяти.

«Краска кажется густой».

Я вышел и поспешил догнать остальных.

В конечном пункте было темно, что напоминало мне Японию. Я посмотрел на руководство и понял, что нахожусь в одной из стран Центральной Азии. Оно было написано на английском и, похоже, на русском. Я снова оказался в стране, оканчивающейся на «стан».

Есть одно преимущество в путешествии на американском военном самолёте. Конечно же, помимо отсутствия таможенного контроля. Есть возможность выйти с экспортом, а также провести огромную группу людей.

(пп: Экспорт — это вывоз товара за пределы страны.)

Хоть у меня и были товары, которые нельзя было перевезти, сухофрукты от Шауи, напоминавшие ежевику, всё же пересекли границу.

Оттуда очередная поездка на машине. На сей раз внедорожник. Без понятия, какой он марки.

Снова поездка. Это уже начинает надоедать. Если это ознакомительная поездка, то она должна выглядеть иначе. Во всяком случае в компании не хватает коротких и длинных остановок. По крайней мере, мне их было недостаточно.

Страна, в которой располагался учебный центр, оказалась долиной, а этот «Нечто-стан» оказался горным селом. По крайней мере, я решил так из-за тряски машины.

Дорога, полная изгибов, скрытых за тенью вытянутых сухих гор. Не асфальтированная дорога с одной полосой. Нечем даже было восхититься, так как ничего не было видно из низин. Вскоре была видна лишь сплошная гора.

«В этом месте находится село?»

Я еду между двумя автомобилями. Вероятно, это эскорт. Трудно было поверить, что организация выделила для него лишь два подразделения S. Наверно, спереди едут ещё двое. Конечно, они будут бдительны даже во время высадки. Настолько длинная дорога — идеальное место для установки мин или бомб.

Автомобиль оставляет за собой облако пыли. По всей видимости, в этой стране сухой климат. Кажется, Шауи было бы не лучше.

Спустя 2 часа. Я добрался до места назначения, стало уже совсем темно. Я был голоден и чувствовал себя неважно. «В следующий раз я подготовлю что-нибудь поесть», — подумал я. Я больше не мог даже притронуться к ежевике.

Прибытие

В горах быстро темнеет. Я не знаю наверняка, но мне кажется очевидным, что солнце просто скрывается за горами быстрей. Мне не кажется, что это знание помогло бы в работе, но жизнь — это не только работа.

Когда я прибыл, был уже вечер, но, несмотря на это, было настолько темно, что нельзя было даже разглядеть лицо.

На горных склонах зданий было немного. Многие из них выглядели как традиционные частные жилища этой страны, но также было несколько в западном стиле, построенных на скорую руку. В любом случае традиционные выглядят более прочными, нежели сборные.

Есть одно конкретное задание и некоторые другие, но так как было темно, я не мог точно сказать. В любом случае размеры этого места были куда меньше, нежели в тренировочном лагере, посему можно было ожидать и большей свободы относительно правил.

Не знаю, оказался ли я здесь из-за хороших результатов или физического состояния. Чарли сказал, что это горячая область. Из того, что я знаю, здесь проходят ожесточённые бои, но на данный момент я не уверен.

Есть ещё одна вещь. Я понял причину, почему я был назначен сюда. Радиоволны в горах проходят плохо. Из-за чего трудно отдавать приказы на расстоянии. ОО кажется, что я должен перейти на следующий уровень и адаптироваться, дабы делать свою работу. Наверно, поэтому. Или, может быть, они боялись прослушивания?

Так или иначе, я оказался единственным человеком, прибывшим сюда. Интересно, куда же делись остальные 200 человек. У меня даже нет руководства — это проблема. Было бы хорошо, если у меня был бы хоть кто-то, кого можно было бы спросить на английском. Но кто? Ведь в предложении было написано, что английский не нужен.

Я решил найти главное здание.

Когда я начал идти к зданию, которое светилось яркими огнями, вдруг открылась дверь другого дома.

В коридоре стояла женщина. Их него исходил свет, достаточный, чтобы разглядеть её силуэт.

— Эй, Арата, идём! — позвала она меня по имени.

Я обернулся и пошёл к ней.

Силуэт и голос были женскими, но ввиду того, что сейчас я находился во владении организации, то я не рассматривал её, как женщину. Если бы я рассказал это Чарли, он купил бы мне пива из жалости.

Смущённый, я приблизился к ней. Я действительно смотрел на женщину. У неё были светлые волосы и прекрасные зелёные глаза, но куда больше выделялись её уши. Заострённые.

Неожиданно я оказался в фэнтези мире? Я онемел.

Её конский хвост демонстрировал белый загривок. Она улыбнулась и сказала: «Начинается вечеринка».

Приветственная вечеринка

Место, куда я направился, выглядело как частная квартира, но в нём было пусто. Мебель отсутствовала. Мне сказали, что обычно это место используется ОО как конференц-зал.

Место проведения вечеринки было подготовлено ad hoc со складными стульями и столами. Независимо от того, что чего-то здесь ещё не хватает, я благодарен за то, что здесь есть еда.

(пп: Ad hoc – латинская фраза, означающая «для данного случая, к этому моменту».)

— Официальное вступление на новую должность будет завтра. Добро пожаловать в лагерь Моррисон, Я Лэнсон, менеджер тактического подразделения C.

Лэнсон, несмотря на свой возраст, держался довольно хорошо. Он приветствовал меня рукопожатием. Похлопал меня по плечу и отправил к остальным.

— Приедет ещё несколько человек, а пока здесь всего лишь 12, — сказал он.

[[image:/storage/reader-images/c73a5a8beb8d53428988a8b569832f2c7bccce84.jpg]]

Так значит, я 13-ый. Мне показалось, что это серьёзная неудача, но, по всей видимости, настолько суеверен лишь я — японец. У меня такое чувство, что я смотрел слишком много фильмов.

В этом лагере персонал состоит из 15 человек, но есть большой спрос на ОО, и кажется, что их везде не хватает. По всей видимости, бывают даже случаи, когда их вербуют другие компании.

— В любом случае, если годовая зарплата была бы хорошей, то тогда я тоже мог быть бы переведён, — сказал Лэнсон, смеясь вместе со всеми.

Меня представили как долгожданного члена группы по смене туалета. Все смеются. По-видимому, туалеты — общая проблема для всех в ОО. Я полностью понимаю.

Все делают тосты и пьют алкоголь. Некоторые из них, понимающие, что завтра будут работать, ограничивают себя в алкоголе.

«Правила здесь строго соблюдаются», – подумал я. Ну да, в конце концов, если бы кто-то был слишком слаб, увеличилось бы число жертв, так что, вероятно, это хорошо.

Я смотрю на девушку с заострёнными ушами. Она выглядела моложе Шауи, но лишь из-за кожи. В начале я подумал, что попал в фэнтези мир, но, к счастью, это чудесная страна. Лишь у неё были такие уши, и она также была единственной женщиной здесь.

— Тебя интересуют мои уши?

— Потому что они похожи на эльфийские.

— Как и ожидалось от японца, ты понял это, — широко улыбнулась блондинка. Не было никаких сомнений, что это были уши эльфа.

Она была одной из тех американских женщин, которые любили изменят своё тело. Она влезла в долги, чтобы изменить свои уши, но, когда пришёл кризис, она не смогла погасит кредит и сбежала в Канаду. Там она вошла в нашу компанию. Она говорит, что для изменения ушей студенческий кредит подходит лучше всего. В Америке нормально, что каждый оплачивает своё обучение самостоятельно, поэтому часты студенческие кредиты. Однако к началу кризиса у неё был долг. Тогда же она потеряла работу на полставки и не могла найти другую. Последовали запросы о выплате с процентами за просрочку долга, и она оказалась здесь. Таких случаев очень много, когда студентка бежит в Канаду. В Америке это тоже непросто.

Тем не менее вид этих энтузиастов, изменяющих тело, доставляет головную боль. Немыслимо в Японии. Мне кажется, что даже если и объявится 3D эльф, то это не будет слишком моэ.

(пп: Моэ с яп. означает обаятельность, привлекательность, жаргон отаку.)

Служащий, сменяющий туалет

Первый день я привыкал к работе в лагере и запоминал его месторасположение. В тот день я даже принял участие в боевых действиях.

Лэнсон действительно сделал меня служащим, сменяющим туалет. Это не было проблемой, меня это даже немного забавляло.

Я уже давно не смеялся, но как только это осознал, то сразу же остановился. Уже было слишком поздно для подобного настроения.

Девушка эльф странно смотрит на меня.

В этом лагере контрактники — это путь, подразумевающий охрану и защиту транспортных маршрутов.

Я вспомнил вторую половину тренировки и больше не мог перестать думать о том, что, может, тогда всё же была не тренировка. В таких горах будет сложно отправить запрос. К тому же имеется задержка.

Я пытался успокоиться, но это не хорошо.

Я пытаюсь успокоиться, перекусив сухофруктами, которые никак не напоминали ежевику. Все ещё не знаю.

Этот лагерь предназначен для охраны транспортных маршрутов. Он занимает очень схожую снабжающую позицию с вражеским селом, напоминая о тренировочном лагере. Это функция патруля — назначать маршруты или сопровождать отряды, перевозящие разнообразные материалы. Это кажется более гуманным, нежели нападать на село для сохранения очков. Вполне нормально для субконтрактников на войне.

Каждый день меня назначают на место рядом с Лэнсоном и просматривают документы. Я не знаю, за какое именно подразделение я отвечаю, но с точки зрения служащего, сменяющего туалет, вполне естественно, что каждое тактическое подразделение P ниже подразделения C. Это не все. Иногда мне приходилось отвечать на подобные вопросы Лэнсона: «Ниппо, если бы ты был командиром, ты бы отправил солдат по этой тропинке?» — или: «Ниппо, вечером эта область становится опасной, как бы ты организовал оборону?»

Может, он разговаривал со мной только из-за того, что я выгляжу скучающим, но меня это действительно раздражало. Также существует вероятность, что он обращает внимание на мои проблемы со здоровьем, начавшимися после второй половины тренировочного лагеря, и именно поэтому так относится ко мне.

Я пытаюсь не думать о подобной возможности. Я не хочу, чтобы люди относились ко мне снисходительно.

Наступление

Если со стороны противника нет нападения, то пусть так и продолжается.

Возможность набора очков во время таких миссий на подобной дороге ограничена. Даже если вы победите врага, получите несколько баллов. С другой стороны, если груз повреждён, то потери очков огромны.

В подобных миссиях потери очков неизбежны. Вопрос в том, сколько же ты потеряешь или как близко приблизишься к нулю. Это напоминает пар в гольфе. Хотя лично я ни разу не играл в гольф.

(пп: Пар — это количество ударов, которое гольфист должен сделать на одной лунке или на всем поле при удачной игре.)

В тот день я поменялся со своим сотрудником, который отправился в туалет, и взял контроль.

Изменение смены уже для того, чтобы сходить в туалет, также не столь просто. Сперва нужно позвонить за 10 минут. Затем я заменяю человека на позиции в течение 10 минут, наблюдаю за ситуацией, размещаю подразделения, и так далее. А после мы меняемся. Во время боя это невозможно. Ведь изменение политики командования во время боя приведёт лишь к хаосу.

Атака началась через несколько минут после смены. Сигнал показывает, что тактическое подразделение S подверглось нападению. Выходя из машины и осматривая область, он оказался под огнём.

Я немедленно перевёл в ограничивающее контрнаступление в том направлении, из которого произошло нападение, давая приказ переместиться одновременно в подходящее место для защиты. Я отодвигаю их от дороги и разворачиваю, глядя на вид, полного скалистых склонов.

Я до сих пор не знаю, откуда враг ведёт огонь. Я решил тщательно осмотреть район и определить местонахождение противника. В то же время я сообщаю Лэнсону и каждому тактическому подразделению P о ситуации. Я обозначаю имя атакованного подразделения S, как S1, и направляю подкрепление из другого отряда.

Мне кажется, что быстрое передвижение в транспортном средстве — опасно, поэтому я приказываю всем, за исключением подразделения S, расположенного сзади, выйти из машин и быстро двигаться, проявляя бдительность. Как и ожидалось, противник подготовил воздушную атаку (летающая колонна) и начал атаку на подразделение S2. Я с подразделением S3 присоединился к S2 и приказал S4 двигаться дальше, и я присоединился к остальным.

Что может быть целью врага. Особенно не военных. Я должен понять причину этой атаки.

Я думал 2 секунды.

«Дело не в грузе, а в нападении на подразделение S», — подумал я. Иначе это не имеет никакого смысла. Может ли быть, что их цель заключается в массовом убийстве? Но похоже, они не концентрируют огонь.

Ещё пять секунд.

Я вычислил, что он хочет захватить подразделение S1. Атака на S2 — это отвлекающий манёвр, проведённый лишь для того, чтобы выиграть время и ограничить их.

Высказав своё мнение Лэнсону о ситуации, я дал команду боевому подразделению S2 открыть ответный огонь, S3 и S4 каким-то образом обойти атаку и двигаться вперёд. Во время этого обхода враг может открыть перекрёстный огонь, может, следует вывести их? Не похоже, что противник пойдёт на обмен пленными. Я решил подождать, чтобы увидеть, что он задумал.

S1 отправляет один за другим отчёты о нападении противника со всех сторон. Я хочу вывести их, но враг движется осторожно и прикрывает фланги, окружая отряды. Пока они стреляют, враг отвечает интенсивным огнём. Я не могу их понять.

Я решаю установить прямой контакт с S1 по открытой линии.

Наступление (II)

— Ты меня слышишь? Это ОО. Успокойся и слушай. Ваше подразделение S будет атаковано.

Через некоторое время раздался шум, похожий на хлопок бумаги, и я услышал голос.

— Что ты сказал? Чёрт, что же теперь…

Я сделал глубокий вдох, который не должны были услышать в микрофоне. В своей голове продумав, как же выразиться на английском. Я начал говорить.

— Спасательная команда уже идёт на помощь. Однако это всё равно займёт некоторое время, просто удерживайте позицию, — сказав это, я тупо уставился в монитор.

Число противников, сражающихся с бригадной спасения невелико. S4 практически не подвергается атаке, а передвижение S3 не сильно блокируется огнём, ведь она сфокусирована на S2.

Я поспешил направить S4, игнорируя противника, который борется с S2 и S3, осознавая, что есть вероятность засады на них.

— Успокойся, послушай меня. Один отряд спешит к вам. Это в 2 км от сюда.

— Несмотря на безнадёжность ситуации, вы посылаете подкрепление. Спасибо. В армии какой страны вы служите? Германия?

— Я не принадлежу к какой-либо армии. Если речь идёт о стране, то Япония. У вас есть план действий при худшем исходе и попадании в плен?

— Это не сработает. Подчинённые умрут, — ответил он уверенным голосом, но у меня не было ни времени, ни достаточных знаний языка, чтобы убедиться.

— Ясно. Я дам вам знать, когда наш отряд начнёт атаку. Попробуйте как-нибудь сбежать.

— Понял.

Полный решимости, я нажал на синюю кнопку.

Я проинформировал S4 о местонахождении противника и отдал приказ: «Открыть огонь на подавление». Не имеет значения, если они используют все боеприпасы, я отдал приказ стрелять без остановки.

Трата боеприпасов, но такой град пуль может сбить с толку многочисленного противника. Намного важнее то, что из-за летящих пуль, которые могут сократить численность противника, враг прячется за укрытием. Благодаря чему создаётся брешь.

Я подождал 20 секунд и подал сигнал отступления S1.

S1 начал своё отступление. Остальное — удача. S2 и S3 оттесняют противника и начинают двигаться.

Похоже, удача на стороне S1. Они отступили без особых потерь.

Нагоняй от Лэнсона

После я увёл подразделение P и заменил одного из них. Я передал контроль человеку, которого сменил, и вернулся к Лэнсону.

Я испытываю чудовищный стресс, когда в такой напряжённой ситуации мне приходится говорить на английском, но, с другой стороны, всё было как обычно.

Казалось, что у Лэнсона было другое мнение по поводу этого. Он прикрыл глаза, а после распахнул их и накричал на меня. Я не мог спокойно сидеть. Лэнсон, словно учитель, указывал на мою ошибку.

— Я хотел бы сказать, что ты превосходно их направлял, но ты слишком рисковал и не провалился лишь благодаря удаче. Контроль ситуации, прямо как у храброго младшего лейтенанта, посмертно получившего Золотую медаль Конгресса. Ты понял, что я имею в виду, не так ли?

(пп: Золотая медаль Конгресса — это одна из лучших наград, выдаваемых Конгрессом США, на ряду с Президентской медалью Свободы.)

— Да, — проронил я в ответ, после чего Лэнсон приподнял брови.

— Хорошо, — ответил он и незамедлительно продолжил. Сначала я подумал, что он сумасшедший, но, кажется, это не так. То, что он говорил, скорее, было выговором.

— Мы здесь делаем работу. С точки зрения сил национальной обороны, эти заказы были почти превосходными, но… с точки зрения военного контрактников, не заслуживающих похвал, — словно шутя, сказал он, подняв бровь.

— Прошу прощения, — после этих слов Лэнсон скривил лицо.

— Вы, Ниппо, постоянно извиняетесь и рассчитываете, что вам всё сойдёт с рук. Ты сильно ошибаешься, если думаешь, что это проканает. Но в целом ты справился, нужно лишь подумать об обороне, продумывая план.

Так и хотелось возразить легкомысленной шуткой, но мой английский был недостаточно хорош. Для борделя учитель был хорош, но, к сожалению, время обучения не было достаточно длительным.

— Тогда, что же мне делать? — так и выдал я ужасную глупость.

— Если хочешь вернуться в армию, я не возражаю и не стану тебя останавливать, но лучше, если ты сперва укрепишь своё тело. Конечно, даже для ОО не будет лишним заботится о своём здоровье. Свободное время постоянно уделяй самостоятельным тренировкам в течение 12 часов. Можешь рассматривать это как приказ, мне всё равно, — сказал Лэнсон с неким отвращением.

— Я понял. Большое спасибо, — после этой фразы Лэнсон впервые широко улыбнулся. Я так и не понял, почему он тогда это сделал. Наверно, это то, что поймёт только настоящий солдат.

— Хороший ответ. Если бы вы были на службе у звёзд, я бы порекомендовал вам вступить зелёные береты, — смеясь, ответил Лэнсон. Я не понимаю, что он имел в виду, но в любом случае он позволил мне уйти. Кажется, я могу отдохнуть.

Сразу же я отправился в тренажёрный зал и начал упражнения с гирями для плеч. По этому случаю я также потренировался на аэробной ступени. Я задался вопросом: «Должен ли я поупражняться со штангой?» — но почувствовал, что у меня уже болят мышцы, поэтому и решил подняться на вертикально подвешенной верёвке, чтобы развить мышцы спины.

На данный момент я мог подпрыгнуть лишь на метр. Любопытно, улучшится ли когда-нибудь этот результат?

Ниппо

Не только в этом лагере, во всей организации японцев называют ниппо.

Я понимаю, что ниппо — это японец. Но не могу понять, почему не японец, почему ниппо? Это напомнило мне, что Шауи называла меня японцем. Я не знаю, был ли «ниппо» местным термином. Кстати, в этом лагере я получил позывной Ниппо. Я здесь единственный японец.

Довольно бессердечный позывной. Создаётся впечатление, будто они будут в каждой моей оплошности винить национальность. Это беспокоит.

Я не буду интересоваться, что же означает «ниппо», и попрошу сменить свой позывной. Жаль, у меня недостаточно свободы действий, чтобы позаботится об этом.

Постепенно я перестал думать о возвращении в деревню, но порой мне снились кошмары.

Моё сознание тянется обратно.

— Что ты делаешь, Ниппо? — смотря на меня, спросила девушка эльф, когда я возвращался из бани после спортзала.

— Я размышлял о своём плохом контроле, — ответил я, протирая лицо полотенцем. В этой стране множество песка, так что если не хочется, чтобы он прилип, то следует тщательно вытираться.

Эльфа, размышляя, как бы ответить, широко открыла глаза. Любопытно, что несмотря на разницу в языках, жесты во всём мире одинаковы. В целом в Японии не принято смотреть в глаза собеседника. В любом случае, чтобы стать эльфом ей пришлось пройти через множество изменений тела, реакция её была на 100% американской.

Очевидно, что она американка.

— Мне кажется, что ваш контроль ситуации был невероятен. Менеджер наверняка похвалил тебя.

— Отчасти.

— Хм-м… Разве я не права? Может, вы просто не так всё поняли, ведь разговаривали не на своём родном.

— Я ошибся как контрактник, верно?

— Нет, как солдат, вы всё сделали верно. Для них решение солдата — это истина в последней инстанции. Ты понимаешь? Менталитет здесь такой же, как и в армии.

На моём прошлом месте работы я также встречался с людьми, которые жаловались и сразу же сравнивали со своей предыдущей компанией. Всего лишь жалобы, и мне любопытно, есть ли в нашей иностранной организации такие же люди. «Всемирная проблема», — подумал я.

— Вот почему я и говорю, что вас высоко оценили, — улыбнулась эльфа.

Делая вид, что будто старательно вытираю волосы, я прикрыл своё лицо из-за смущения. Не то, что я очень рад, но это лучше, чем отсутствие похвалы.

— Мне сказали поработать над своим телом в спортивном зале, — когда я сказал это, она слегка улыбнулась и попыталась заглянуть мне в глаза. Я не могу привыкнуть к поведению людей в этой компании, точнее к американцам, которые при каждом разговоре пытаются посмотреть в глаза.

— Это хорошее наказание. Он ведь мачо.

— Мачо? Что это?

Эльфа от изумления раскрыла рот.

— Те, кто верит в идеологию, что чем длиннее и толще пенис, тем лучше, — небрежно проронила эльфа без всякого смущения.

Прежде чем я понял, что речь идёт о мужественности, я подумал, что если бы она сейчас покраснела, то выглядела бы прекрасно. Я думал, что я оставил свою душу отаку в той комнате, в Токио, но я чувствовал, будто она забрела и сюда. Может быть, она была подделкой, но, когда рядом такая девушка эльф, я вспоминаю о том времени, когда был отаку.

О чём я думаю?

Эльфа улыбнулась. Это была довольно зловещая улыбка.

— Вот почему, приказ работать в тренажёрном зале — это хорошее наказание. И уже потому, что ты без промедления ответили ДА, из тебя выйдет отличный мачо. Как в кино.

— А, понятно, неосознанно я стал частью их группы?

— Разочарован? — удивилась эльфа. Это я должен быть удивлён.

— Нет. Если я могу делать свою работу, то я буду счастлив. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Так тебе нравится война.

— Я тоже был безработным, не только у вас была подобная проблема.

Разговор с ней достаточно утомителен. Я не знаю, виновны ли в этом мои знания английского, или это она отклонилась от темы ввиду своего характера. Люблю ли я войну? Есть множество причин, но, пожалуй, не найдётся никого, кто дал бы положительный ответ на вопрос: «Вам нравится война?» Даже Лэнсон. Я ненавидел войну, ведь я, не осознавая того, стал агрессором.

— Ни я, ни военные не смогут сказать, что им нравится война.

Эльфа уставилась на меня, широко раскрыв глаза.

— Почему?

— …

— Таково твоё мнение, Ниппо. По крайней мере, так мы смотрим на это в Штатах.

— … Кое-что произошло, и поэтому мне не нравится эта работа.

— Потому что Лэнсон тебя отсчитал?

— Нет, — сказал я и умолк. Её манера задавать вопросы характерна для кого-то с подобной работой. Независимо от того, как вы на это смотрите, я и мои коллеги в тренировочном лагере были лишены подобного.

Эта девушка странная, и это не только из-за её ушей.

— Ты не обычный ниппо, верно? — спросила эльфа с полузакрытыми глазами.

– …Почему, спасибо…

— Точно, этот способ разговаривать. Я могу звать тебя Арата?

— ОК. Как мне тебя звать?

— Нормально. София.

— Я думал, твоё имя будет начинаться на Е, — сразу же ответил я.

— Ты не мог бы продолжить рассказывать о тренировочном лагере? Или, может, ты всё время думаешь о женщине, имя которой начинается на Е? Только между нами, Ниппо, имя Ева пишется как Эва.

Я сразу вспомнил тренировочный лагерь. В это трудно поверить, но похоже, что она прошла ту же учебную программу, как и я.

— Почему Ева? — рефлекторно вырвалось из моего рта. Я даже сам удивился тому, что сказал.

— Евангелион на японском, верно?

Она похожа на меня больше, чем мне казалось.

Лагерь на склоне

Из лагеря, где я работал, открывался хороший вид. Это очевидно, ведь радиоволны должны поступать без всяких проблем. Можно заметит, что компания относится к ОО как очень важному субъект. Это такая тенденция в этой отрасли? А может так только у этой компании? Без понятия.

Насколько мне известно, на противоположной стороне горы тоже есть лагерь, которым разделяет с нами подконтрольную зону.

Я иду вдоль склона. Грунт не подготовлен, здания на склоне расставлены небрежно. Это временный лагерь, так или иначе всё самое важное подготовлено. Ограничиваться минимальными затратами, наверно, естественно для такой частной военной организации, как наша. Здесь не только подготовка земли, но и уборка делается спустя рукава. По краям стены, которая, видимо, затормаживает ветер, образовались комочки сухого песка. Если встряхнуть их рукой, они рассыплются и отпадут.

Лагерь, хоть и производит такое впечатление, расположен не в пустыне. Да и не сказать, что здесь была нехватка воды.

Смотрю на блестящие снежные вершины, я задумался о том, что по эту сторону горы не виден закат, но зато предстаёт прекрасный восход.

Рассвет после ночной смены невероятно ослепителен.

Горы сверкают.

В последнее время атаки практически не проводятся на рассвете или ночью. В основном атакуют в течение дня. У нас есть прибор ночного виденья, благодаря чему это не так уж и важно, причина, наверно, в том, что их нет у противника. И хоть он имеет преимущество за счёт местности, но ночное нападения для него равносильно самоубийству.

…Благодаря чему сравнительно лёгкая работа в ночную смену неплохо оплачивается.

Ожидая смену, я вспомнил о том, что могу расслабиться ещё 3 дня. Прошло тактическое подразделение S. Наверное, патрулируют. Я позволил им пройти в сторону дороги. Притворяясь, что провожаю их взглядом, я внимательно наблюдал за ними.

Я являюсь их партнёром по ту сторону компьютера, но не имел возможности увидеть, кто находится в тактическом подразделении, которым я управляю. Мне было любопытно.

За исключением одного человека, все выглядели молодо. По состоянию кожи можно было предположить, что им около тридцати, а вид был как у подростков. Если говорить о лице, они оказались местными.

Это выглядело очень странно, когда поверх гражданской одеты военная одежда или бронежилет. Как будто жилет надет поверх юбки. Половина из них закрывала лицо. Выглядит это очень жутко.

Ясно, что один человек был другой национальности. Видимо, лидер этой группы.

Чёрный человек остановил отряд и в одиночку подошёл ко мне.

Чёрт. Я что-то сделал не так?

— Ты тот Ниппо из ОО?

— Да.

— Тря дня назад вы встали на смену прямо перед битвой и выдавали приказы?

Чёрный человек протянул руку, на которой была чёрная перчатка. Он улыбнулся, это хорошо.

— Ты спас нас. Мои подчинённые выжили. Тогда я забыл поблагодарить тебя по радио. Спасибо.

Пожав руку (к чему я так и не привык), я подумал, что это, вероятно, командир подразделения S1. Насколько он моложе меня? Он произвёл хорошее впечатление. Я только что вспомнил, он говорил по радио, что его подчинённые умрут. Я спросил его, в чём дело. На что он ответил, что в плен возьмут только его, единственный, кто имеет какую-то ценность, это американец, по сему все кроме него будут убиты.

О да. Я наигранно, как в кино, кивнул головой, пытаясь смеяться. Вероятно, он тоже из тех мачо. На самом деле так и оказалось, ведь чёрный командир рассмеялся, сказав, что в следующий раз чем-нибудь меня угостит, после чего ушёл.

Все начали свой марш.

Один, с закрытым лицом, взглянул на меня, но сразу вернулся к остальным. Через некоторое время он вернулся и сказал, что я похож на золотого орла, после ушёл, по крайней мере, мне так показалось.

(пп: Золотой орёл, он же беркут. Самая крупная хищная птица Северной Америки.)

Прежде чем я задумался, что же означает золотой орёл, я вздрогнул, осознав, что у него явно ломается голос. Также он был относительно низким.

В каждой стране свой здравый смысл, но это не то, что я мог бы одобрить.

Я покачал головой и вернулся к реальности.

Не говоря об этом, кажется, что и эльфа и командир этой группы не растеряли своей человеческой реакции. Или, может, это так только у нас в тренировочном лагере, который был лишён их? Или это я был так холоден с самого начала. У меня такое чувство, будто я что-то упускаю из виду, это меня беспокоит. Я просто немного им сочувствую, ведь я знаю, что им тоже тяжело.

Нет, похоже, что покупка еды и напитков является своеобразной формой общения, характерной для западного и восточного миров. Может, поколению младше меня это не нравится? Или это какое-то упражнение? Или это и значит быть мачо?

Злые сплетни

«Этот парен псих», — такие сплетни я слышу о себе, и происходит это не редко. Практически ото всех сотрудников ОО.

В переводе на японский это означает, что я сошёл с ума. Я думаю.

В любом случае София, как и все мы, неохотно работает военным ради денег. Мне не кажется, что они сумасшедшие, но при виде меня, они украдкой уходят. «Ну, если бы я думал о ком-то так же, то сразу же сбежал бы…» — подумал я.

В любом случае, так как я понимаю английский, слышать подобное беспокоило на столько, что становилось раздражающим.

Однажды я равнодушно сказал об этом Софии, на что она ответила: «Глупый, то, что они называют тебя психом, означает, что ты незаурядный».

В самом деле. Я думаю, что счастливчики те, кто может так думать. Между прочим, я не сказал, как они называли Софию за её спиной, потому что мне от этого становится не по себе. На самом деле она была немного сумасшедшей, раз так игралась со своим телом, но, на мой взгляд, сплетничать плохо.

Когда я спросил её мнения насчёт этого, она нежно улыбнулась.

Так или иначе, сплетничать за чьей-то спиной очень плохо.

Об аренде

Я беспокоюсь о месячной аренде в Токио. Я занялся этим бизнесом, чтобы иметь возможность хранить своё скромное хобби, фигурки, аниме, ранобэ, но в таких условиях у меня нет настроения для этого.

Может, это божественная кара за небрежное отношение. Тем не менее я не могу сдаться.

Я перестал думать об этом со времён тренировочного лагеря. Я бросил это хобби, потому что спросил себя, что же мне осталось в этой жизни.

Ответа не было, но я, по крайней мере, не решил попрощаться с этой профессией и военным делом.

Проектирование плана обороны

В тот день, когда вместо обеденного перерыва у меня было дополнительное свободное время, Лэнсон сообщил мне, что наша компания получила контракт на миссию с многочисленным транспортом. В неё также входит охрана, что является основной задачей субконтрактников в войне.

Этот заказ оказался до сели невиданного масштабов для нашей организации — транспорт будет использоваться 2 месяца. Если опустить тему, разговор будет прерван, но по некоторым причинам Лэнсон сказал мне, что я ответственен за подготовку плана обороны территории нашего лагеря. Остальное я должен сделать, как и раньше.

Поэтому я просто получу сверхурочные.

Видимо, Лэнсон по доброте душевной пришёл проведать, как же я провожу своё дополнительно освободившееся время.

Невольно на моём лице появилась горькая улыбка.

Это не походит на мачо, для которого работа сама по себе должна быть наградой, о которой говорила София, эльфа. Скорей, это напоминало ошибочное выражение любви от начальства, которое встречается часто.

«Я люблю работу. Ты ведь тоже, верно? Так что я, наверное, могу сказать, что у вас нет каких-либо сомнений?» — слова могут слегка отличаться, но принцип один и тот же.

Но если мне повезёт, то, возможно, смогу воспользоваться этим и раздобыть информацию.

Я начал проектировать план защиты. Хотя у меня и нет опыта в этом, помимо того, что я сделал в тренировочном лагере, поэтому я понимаю, что могу сделать это не в лучшем виде.

Меня больше беспокоит Лэнсон.

Если я плохо справлюсь со своей работой, то естественно, что мне придётся всё переделывать. Это доставит лишь дополнительную головную боль. В то время, когда я ещё находился в Токио и работал дизайнером, приходилось всё время вносить какие-то коррективы. Если клиент оказывается в плохом расположении духа и его ничего не устраивало, то наступал полный конец.

«Ещё одна профессия, но системе та же. Даже больше, чем в любом другом уголке мира, начальство использовало выражение любовь во время бесед с алкоголем», — думал я.

Вывод: это будет очень тяжело.

Как служащий замены туалета, я сидел рядом с Лэнсоном и размышлял о плане обороны.

На данный момент прошло уже 3 дня, как я начал. И это был тот момент, когда я увидел тактическое подразделение P, что удалось мне во время боя. Они получили отдельной транспорт для патрулирования.

Основной задачей этого лагеря является защита транспортного маршрута и его поддержка. Если конкретней, наша работа заключается в патрулировании с основной целью обеспечения и поддержания безопасности. Вряд ли тактическому подразделению P когда-нибудь приходилось временно увеличивать свой охранный потенциал, чтобы помочь транспортному отряду.

95% работы — патрулирование. Причина такого усиленного патруля заключается в том, чтобы не дать противнику возможность установить ловушки. Когда трудно устроить засаду или ловушку, враг даже не будет сражаться.

И это то, о чём идёт речь. Никаких боев, никаких потерь очков. И нет каких-либо затрат на боеприпасы или похороны. Такова миссия, которую я выполняю в этом лагере. Выполнение миссии без боёв — это моя цель. В этом плане компания явно получит прибыль.

Несмотря на однотипные задачи, тщательно проводить патрулирование, дабы свести потери к минимуму, будет разумно, нежели нападать на село.

«Жаль, что это не пришло мне в голову в тренировочном лагере», — горько усмехнулся я.

Я думал, что село и его жители не были настоящими. Подобные мысли с лёгкостью делают человека убийцей. Я думал о подразделении P, которое дважды убедилось в приказе нападения на село. Я хочу извиниться.

Патруль идёт по плану. Скоро они вернутся в лагерь. Ранее ещё одно тактическое подразделение P окончило патруль другого маршрута.

Невозможно предсказать время постоянно обслуживания. Весь процесс достаточно сложен, хоть на первый взгляд и кажется, что патруль ведётся случайным образом.

Глядя на их маршрут, я пришёл к выводу, что пока они получают поддержку от тактического подразделения и ОО, они должны справится с тем, что имеется.

Даже если сильно изменить нынешнюю очерёдность, это ничего не изменит. Я решил сделать это так, чтобы не связываться с очерёдностью. Вместо этого я сузил область маршрутов. Благодаря чему увеличилась плотность патрулей. Вдобавок я уменьшил не используемые для перевозок маршруты. Если в них будет необходимость, то я временно увеличу безопасность.

В дополнении ко всему этому я приложил предложение маршрутов через соседнюю деревню и установление дружеские отношения с ними и доложил Лэнсону. Последнее, вероятно, было результатом личных размышлений. Можно сказать, что это для самоудовлетворения.

Меня не волновало, как это воспримут.

Шок

— Красиво сделано, Ниппо, это то, чего я от тебя и ожидал, — восхищённо произнёс Лэнсон, смотря на отчёт, который я ему передал.

— Извините, если выполнено плохо.

Он читает письмо, отображённое на экране, и прокручивает его.

— Ну что ж, ты сделал всё не только рационально, но и быстро. Я также подумывал о пересмотре охраняемой территории.

«Если всё так, то тебе следовало самому это сделать», — промелькнула мысль в моей голове. Он, вероятно, хотел проверить меня. Несмотря на его внешность, он является начальником, имеющим необычайный энтузиазм. Так выглядит Лэнсон в моих глаза, и это, вероятно, может быть ошибкой.

По крайней мере, он кажется проще, чем София и все её мачо.

— Как и положено потомкам императорской Японии, которая не вела никаких войн в течение длительного времени. Но…

Он может не продолжать, я знаю, о чём он думает. «Но посещение селений — это вне компетенции армии или частных военный организаций», — примерно так пойдёт наш дальнейший разговор. В любом случае это было для моего самоудовлетворения, так что никаких обид.

— Но установление дружеских отношений с местными жителями? Ты действительно вписываешься в зелёные береты. По крайней мере, ты имеешь предрасположенность. Я понимаю. Дозволено.

Я был ошеломлён.

— Ты не понял? Действительно, имеется необходимость установления дружеских отношений. Я планирую посетить селение. Также я хочу, чтобы ты поехал со мной, — горько улыбнулся Лэнсон.

Это был самый большой шок, который я испытал с момента моего прихода в компанию.

У меня смешное лицо?

— Значит, ты не знал? — спросил Лэнсон, борясь со смехом.

Зелёные береты

Зелёные береты у меня ассоциируются с какой-то мощной американской спецгруппой, на подобии «Команда А» или «Рэмбо». Такое представление имел не только я, но вообще все японцы.

На деле же всё оказалось совсем иначе. Лэнсон был из зелёных беретов, так что он рассказал мне немного об этом.

Девиз зелёных беретов — «Освободить угнетённых». Речь, конечно, о гражданском населении. Их основная задача охватывает всё человечество. На военной подготовке они планируют, как освободить людей от угнетения. В рамках этой политики они также оказывают медицинскую помощь.

Конечно, помимо этого, они также занимаются диверсией, миссиями внедрения, изучают языки, но в первую очередь они делают акцент на военной подготовке и общении с местным населением.

Цель состоит в том, чтобы завоевать друзей на поле битвы, — Лэнсон только что сказал «друг» на японском.

Однажды, когда в Японии произошло землетрясение, Америка под забавным названием «дружественный план» провела спасательную операцию в невероятно огромных масштабах. Лэнсон говорит, что там и узнал это слово.

Мне было известно, что американская армия тогда помогла, но не знал, что в таком большом масштабе. Лэнсон утверждает, что благодаря этому Америка вернула доверие. И хотя землетрясение было ужасным событием, Америка поняла, что Япония важна.

— ОК, — сказал я, взглянув на отчёт и повернувшись к Лэнсону.

Мне тоже нужно ехать в село. Факт того, что человек в первую очередь должен сперва позаботиться о вещах, на которые он обратил внимание, кажется универсальным.

Мнение Софии

— Хоть ты и отрицаешь это, но ты положительно относишься к мачо. Ты даже подружился с ними.

София, поддельный эльф, достаточно неуместна для нашей компании, или, может, лишь для этого лагеря. Это не из-за формы ушей или женского пола. Честно говоря, мне кажется, что компания часто принимает подобных людей.

Объективно говоря, отложив в сторону бывших или действующих военных, в ОО есть серьёзная проблема нехватки персонала, работающего за компьютером. Именно по этому нанимали, как и женщин, так и неопытных японцев.

Можно сказать, что я был нанят по той же причине, что и София, хотя в некоторых вопросах мы расходимся во мнениях.

София ничего не знает о нашей организации. К примеру, то, что ограниченное время для приёма пищи священно, или, что разговаривать во время еды очень грубо. Она не понимает этого.

С отвращение я смотрю на неё и думаю: «Верни его». Она удивляется.

— Скорее не подружился, а адаптировался.

— И что ты будешь делать дальше, после адаптации? – серьёзным тоном спросила София.

Мне уже надоел этот разговор. Во время еды я хочу просто поесть. Мне кажется, что в Токио я был совершенно другим. Я ел бенто из магазина, пока рылся в интернете или смотрел телевизор. Воспоминания об этом теперь вызывают неприязнь.

— Знаешь, эта постоянна борьба достаточно раздражает, — посмотрел я на Софию.

— Абсурд. Это, скорей, нарушение личных прав.

Верно, но с другой стороны я получаю деньги за это, кроме того, не идёт никакой речи о правах человека, когда его жизнь в любой момент может оборваться. Она действительно выглядит, как персонаж из какой-то сказки, один из эльфов.

Не только я, каждый из компании задавался вопросом: «Не бредит ли она?»

София уставилась на меня. Когда я увидел её глаза, я наконец понял, почему же она не популярна, хоть и единственная женщина здесь.

Для многих в лагере, этот эльф был, скорей, объектом презрения, а не сексуальности. Я понял, что она не могла ни уступить, ни адаптироваться, ни поговорить с кем-либо. Она разговаривала со мной лишь из-за того, что у нас были более или менее схожие интересы.

«Это просто замечательно», — вздохнул я.

Я думал, что София похожа на меня, когда я каждый день ходил к Шауи. Она была мной, который не мог адаптироваться к условиям в нашей компании.

— Ладно, давай сначала поедим. Столовая небольшая, и времени на еду не хватает, — сказал я, имея в виду то, каким я был раньше.

София слегка кивнула. Почему она выглядит так, будто вот-вот заплачет.

Я вернулся в еде. Хорошо. Даже очень.

Очевидно это были пайки американской армии, упакованные в ретортных сосудах. Это здорово, что у них есть так много видов, не приходится весь месяц есть одно и то же. Я раньше думал, что в армии питаются консервами, и вот благодаря ретортам набрал вес.

(пп: Реторта – это сосуд для перегонки веществ.)

— Просто не думаю, что сейчас мы друзья, — сказал я, поедая нечто, что не мог определить. Наверное, это были спагетти.

София ест в тишине. Я сосредоточился на еде. Кажется, что если я заговорю с ней сейчас, то она заплачет. Я не имею какого-либо опыта во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, так что, если она заплачет, я не знаю, что нужно будет делать в этой неловкой ситуации.

Я думал о чём-то отстранённом.

Я не могу точно определить, что ем, ведь паста слишком коротка. Это не макароны, эта паста нарезана слишком коротко.

Спагетти слишком короткие — это лучше выражает положение вещей.

С томатным соусом.

Что касается личных предпочтений, я бы предпочёл немного подсоленную еду, но всё равно это вкусно. Также хорош сухарь, на который я намазал желеобразный джем. Можно съесть практически всё, что душе угодно. Но и не сказать, что он очень жёсткий, он слегка подсолен, благодаря чему всё нормально.

Я ем спагетти в спешке. Чёрт, это вкусно. Но тут явно не хватает соуса табаско. Казалось бы, что после этого захочется пить, но это не так.

И наконец, основное блюдо — шоколадное печенье. Кажется, вдвое больше, чем должно быть, но это из-за большого количества девшего шоколада.

Этот десерт был самым калорийным блюдом. Сам по себе он уже был равен половине калорий всей трапезы. Не знаю, это из-за дешёвого шоколада или большого количества масла, но я так и не съел его полностью. Хотя, если устал, то такая еда будет в самый раз.

Меню состояло из 3-х комплексов, но витамины и минералы были тщательно соблюдены. Поражает то, что моё здоровье стало гораздо лучше, нежели в Токио. Может, посещение тренажёрного зала приносит свои плоды.

Я пью растворимый кофе без сахара. В еде и так было достаточно калорий, если я ещё и сахар добавлю, то могу пополнеть. 500 килокалорий. Даже если не считать половину шоколадного печенья, это много для того, кто работает за компьютером, как я. Поэтому я сознательно пытаюсь не добавлять сахар.

Взглянув на Софию, я заметил, что она есть вегетарианское комплекс. Даже для рациона военного вегетарианская еда тщательна отобрана. Чего и следовало ожидать от Америки. Для Японии это, наверно, слишком.

София есть всё до конца, включая шоколадное печенье. «Какой аппетит», — промелькнуло у меня в голове. Или, скорей, речь идёт о поддержании её тела. Она поняла, что я смотрю на неё и оглянулась на меня. В спешке я пытаюсь придумать тему разговора.

Обычно для меня это было бы проблематично, но так как у меня не было приоритетных тем, я взял тему, которую раньше не брал.

— Почему они называют японцев «ниппо»?

— Хм-м-м. Япошка звучит не очень хорошо, да? Потому что для японцев это бранное слово ещё с поколения моих родителей, бабушек и дедушек. Я стараюсь избегать его, чтобы оно не напоминало о… наверное, — ответила София, слегка задумавшись и уперев к губам указательный палец.

— Наверное?

— Ну, знаешь, каждый использует его, так что и я тоже.

Должен признать, логично. Не многие люди придают важность лексике, которую используют каждый день. Я имею в виду, что благодарен. После София улыбнулась.

— Ну я просто слышала, что вы идёте в местное село? — София наклонилась вперёд из любопытства.

Я не отодвинусь, так как это будет некрасиво, я сделал глоток кофе. Ужасно. Но всё равно гораздо лучше, чем порошковый сок, который обычно подают. Он также имеет странный привкус.

— Знаешь, что это я предложил? Лэнсон сказал, что я похож на члена зелёного берета.

Услышав это, София брезглива поморщилась. Она явно не выглядит радостной.

— Знаешь, зелёные береты — рассадник мачо. Они заключают союз с государствами в национальных интересах Америки.

— Хорошо, но они же не тренируют врагов, верно?

— Да. Они только и говорят, убивать друг друга. Это жестоко, — ответила София с недовольным взглядом.

Она не выглядела так, будто понимала, что сама принимает участие в нечто схожем. Видимо, она держит это глубоко внутри себя. Для неё всё, что на мониторах, наверно, выдумка. Так же раньше было и со мной. Освобождение от гнёта или гражданская война? Какое из выражений лучше? Ничто не является ложью, но не похоже, что одним из них можно было всё это описать.

Я решил сменить тему. София, наверное, тоже хотела этого.

Я вспомнил время, когда жил бесцельной жизнью в Токио, и решил поговорить об этом с Софией.

Сегодня разговаривать с Софией достаточно трудно.

Как Лэнсон убивает время

Лэнсон целый день работает со мной, служащим замены туалетов. Так он убивает время. Он редко тратит его на кого-то другого.

— Если бы ты был врагом, укажи на карте, где бы стал устраивать засаду? — время от времени задавая мне подобные вопросы.

На карте была долина. Я сказал, что хотел бы изучить её высоту и местность в нижней её части. Я не был особенно заинтересован в том, как он меня оценит, посему не смотрел ему в лицо. Не знаю, доволен ли он. Он фыркнул и скрестил руки.

Софии же, вероятно, интересно, так как она смотрит на Лэнсона.

Сопровождать Лэнсона, пока он убивал время, было пыткой. Сложно было попросить об очевидных вещах. Возможно, есть люди, которые были бы рады, но не я, для меня это оказалось тяжело. Мне кажется, что я не смогу быть учителем в начальной школе. В любом случае я оказался недоволен, но я сопровождал его при сборе информации об этом селении.

В последнее время я стараюсь думать, что не работаю, как раз потому, что это работа. Это наводит на мысль, что в любой момент я могу стать жертвой или палачом. В целом не только в данной профессии, но и в любой другой та же история. Отличается лишь уровень опасности. Если так подумать, то NEET тоже является профессией.

Если так подумать, то довольно долгое время я провёл ничего не делая, что привело к появлению многочисленных жертв и палачей.

Мои родители были палачами, а я жертвой.

Сегодня я понял, что искал работу просто потому, что я заметил это. Только тогда я не мог выразить это словами.

«У меня нет работы, в этом и заключается моя работа» — значит, что не существует работы для меня, в которой я мог чему-то научится. Сдержанно, но для меня разница существенна.

В любом случае я решил подумать об этом именно так. Я изменился.

Возвращаясь к реальности. Лэнсон выглядит недовольным.

Мне хочется отдохнуть, я потянул свою шею и осмотрелся. Расслабляться во время работы очень опасно.

Пришёл отчёт от ОО, интересно, что же в нем? Лэнсон выглядит так, будто у него какие-то проблемы.

Он, колеблясь, протёр пот с очков пальцем и наконец собрался. Выглядит недовольным. Лэнсон так ничего и не сказал.

Я решил действовать как послушный служащий по смене туалета, и ничего не сказал.

Принятие ноу-хау решения

Позже за едой я подошёл к Софии.

Мы не вели каких-либо легкомысленные разговоров, так как рядом сидели другие ОО.

Из-за замен было больше свободного времени.

Возле Софии и Лэнсона никто из ОО не говорил в лицо, что я псих. Всё за моей спиной. В любом случае я не собираюсь строить с этими людьми деловых отношений. Никогда не угадаешь, кто из нас сгинет. Нет никого, кто тратил бы своё время, пытаясь установить отношения, зная, что они будут разрушены в ближайшее время.

Вот как всё обратилось тем, что я ем вместе с Софией, мы были как отшельники, к тому же София разделяет мои интересы и имеет привычку приходить поговорить ко мне.

Она не имела ничего общего с привычкой нашей работы — не строить отношения и наслаждаться временем для еды в тишине.

В любом случае она не человек, она — эльф.

Я ем в тишине, но София не любит есть молча. Я пытался съесть как можно больше, прежде чем она заговорит. Кому-то, кто не имеет ничего общего с военным ремеслом, не понять этого чувства. Может произойти что угодно, и в следующий момент можно оказаться вызванным на работу. Неизвестно, когда удастся поесть в следующий раз.

— Быстро решил.

— Какое решение? — она резко что-то сболтнула, так что я поначалу не понял, что она имела в виду.

София начала неуклюже есть шоколадное печенье.

— Задания Лэнсона. Ты их быстро решил.

— Потому, что ответы очевидны, тут даже думать нечего.

— Все думают, что это удивительно, серьёзно. У тебя есть какой-то секрет?

— Не правда… — остановился я посреди предложения. Я заметил, что другие члены ОО сосредоточили своё внимание на мне. «Им, должно быть, скучно», — подумал я, но мне нечего было сказать, и я проигнорировал их взгляды. Хотя всё равно не могу игнорировать Софию. Этот эльф открыто спрашивает о чём-либо, что её интересует. Она не отступит. Вот почему между нами существует связь. Хотя если вдруг спросят какая же именно, то тогда я не смогу ответить.

— Секрет в том, что сперва нужно продумать план и сделать его временным приоритетом. Это для начала. Дальше поочерёдно сравниваешь его с другими планами, если они лучше приоритетного, то заменяешь его. Это можно проделывать снова и снова, — сперва задумавшись во время еды, ответил я.

— И это всё?

— Этого достаточно, разве нет?

— А плюсы и минусы, ты их учитываешь?

— Я не думаю о них. Я работаю интуитивно.

Мне не понравилось, что не только София, но другие, кого я решил проигнорировать, лишь сморщились.

— Принимать решения быстро. Это правильная задача? — делая небольшую паузу между слова, решил подтвердить я.

— Да. Но… — вот что означает сложно подобрать слова. София присоединилась к ним. Строго говоря, не пришлось бы подбирать слов, не будь здесь других.

Кроме того, я хотел сказать, что в таком случае она просто тратит время на сравнения.

— Всё же чёткое различие важно, — заговорила София первой.

— Да, точно.

Забрав свой гнев, смешивая рис с курицей, я положил хлеб в рот. Странные эти американцы.

Почему София прикрыла рукой рот и смеётся? Странные эти американцы. Или, может, это из-за того, что она эльф?

— Арата, ты выдающийся, но иногда глупый.

— Я признаю, что я глуп, а в первом ты ошибаешься, — честно ответил я, и София уставилась на меня.

— А не наоборот?

Может быть, я оговорился?

— Я считаю, что я всегда глупый, — поправился я.

— Ах. В этом случае, вероятно, следует присмотреться в зеркало, — восторженно сказала София, поэтому я сразу же вытер своё лицо рукой. На щеке у меня осталось немного риса. Действительно, очень глупо.

Я разочаровался в себе.

Посещение села

Как всегда, я надевал деловой костюм с галстуком, вдруг ко мне подошёл знакомый чёрный парень с приятной улыбкой.

— Прежде чем я успел угостить тебя чем-нибудь, мы будем работать вместе. Прости за задержку.

Он хотел пожать мне руку. Я ответил тем же, стараясь улыбаться, как в кино.

— Ты пойдёшь в таком виде?

— В конце концов, это работа, — ответил я. Если я не завяжу галстук, я не смогу работать. Я тоже слегка удивлён. Когда я работал в дизайнерской компании, я не делал этого, но после сборов я надевал костюм всё время.

— Как и ожидалось от Ниппо. Я Омар. Не ем свинину. Этот отряд и я мусульмане.

— Я Арата. Рад знакомству. Мусульмане, это Ислам, верно? Понял. Есть ещё что-нибудь, чего мне следует остерегаться?

— Да. Мы рады видеть вас, Арата. Я хочу, чтобы ты знал.

Я засмеялся. «Действительно, кажется, что я становлюсь похож на мачо», — подумал я. Омар тоже засмеялся.

Омар привёл меня к тактическому подразделению S.

На этот раз две группы S, расположенные вокруг села, выступали в качестве поддержки на чрезвычайный случай.

— Место, по которому мы сейчас идём, ближе всего расположено к дружескому селу. Многие из подразделения пришли оттуда.

— Понял.

— Спереди должен идти самый лёгкий, сзади те, кто не контактировал с враждебными селениями. Вам могут сломать кости.

— Так английский для тебя тоже настолько сложный.

— Нет, это японское выражение, — сказал Омар, ухмыляясь и смеясь. Этот чёрный парень был похож на человека, который был больше меня.

И вообще, кажется, что большинство из лагеря, или лишь в этом отряде, являются местными.

Так они нанимают и обучают местных жителей. Вот почему они и заключили контракт ранее. Моя глупость кажется смешной. Ну, я с самого начал не считал себя выдающимся, но я, по крайней мере, испытывал удовлетворение, когда понимал собственную глупость. Или, может, это отчаяние.

Я чувствовал себя неловко, но решил отложить это до следующей встречи с Лэнсоном.

Сейчас пора делать то, что я способен сделать.

Тот, кто называет меня беркутом

Теперь я буду заниматься тем, что мне под силу.

«Весь этот путь по горной дороге должен быть тихим и спокойным. Интересно, смогу ли я чем-нибудь помочь? Ну, моя работа начнётся, когда мы достигнем села», — размышлял я.

Я передвигался в середине отряда. По всем сторонам находились дозорные, я же молчал посреди них. Я хотел было как-то разрядит обстановку, но они же сопровождают меня из-за того, что это всего лишь их миссия, так что я одумался.

— Мистер, у вас болезненный вид. Всё в порядке? — спросил меня шагавший рядом со мной низкий солдат с головным убором. Его голос изменился. Под головным убором виден его прекрасный цвет глаз, но проигнорировав это, я сконцентрировался на своем состоянии.

— Разумеется. Нет, прости, но я не привык к подобному.

«Конечно, разглядев по внимательней, покажется, что мне плохо».

— Не привык? — удивился один из солдат моим словам.

Похоже, солдат впервые услышал это слово. После того как я посчитал, что контрактники могут подумать обо мне что-то неприятное, в моей голове промелькнула мысль, что вся эта ситуация чем-то напоминает тридцатилетнюю принцессу в костюме, которую охраняет молодежь. Это ни в коей степени не смешно.

— Выходит, вы впервые совершаете марш бросок?

— Да уж. Странно, что беркуту приходится ходить по земле.

Я вспомнил те слова о беркутах. Вновь я посмотрел на солдата с головным убором. Он, заметив, смутился и слегка отошёл. Примерно полметра. «Кажется, он не собирается увеличивать дистанцию».

— Ах да, ты же тот беркут?

— Э, что?

— Ты это сказал, прямо как беркут.

— Эх, да. Верно. Верно…

«Интересно, от чего он смутился. Из-за отсутствия опыта, я чувствую себя некомфортно. Стоп, я что-то не так понял?»

— Я — ОО, и обычно не выхожу на прогулки.

— Я знаю. Все говорят, что вы наблюдаете за ситуацией, словно податливый беркут, летящий в небе.

— Ну да. На карте отображается вид сверху, так что похоже, будто летишь в небе. Довольно поэтично… Что?

— Нет. Ничего, — ответил солдат, оглядываясь по сторонам. С резким и подчёркнутым голосом. В Токио говорят в подобных случаях: «Словно он увидел что-то смущающее или очень моэ».

«Восхитительно», — подумал я, но после забеспокоился. Несмотря на то что я был занудой, новое хобби в виде маленьких мальчиков даже для меня было поводом задуматься. Я думаю о том, чтобы пойти рядом с Омаром. Я, наверное, буду мешать, но прежде, чем будет хуже… даже если я буду подозрительно вести себя, это не поможет.

И вот, что я сделал.

Горные дороги и бронемашины

Лагерь расположен на склоне горы, очевидно, что и дорога проходит по склону. Вдалеке виднеются горные склоны, поэтому не будет преувеличением сказать, что в этом регионе нет ничего рядом с горами и склонами. Если на то пошло, то за немногими горами имеется длинный склон, спустившись с которого, вы увидите равнину с хлопковым полем.

В данной местности нет даже лесов, а на горных вершинах расположено ничтожное количество снега. Лишь цвет земли окрашивает эти горы.

«Они говорят, что это из-за высоты. При достаточно большой высоте микробы перестают размножаться, в результате чего многие живущие в симбиозе с ними деревья и растения не могут расти. По сравнению с горами Фудзи они расположены не так и высоко, но, как известно, без воды ничего не будет цвести. Простое существование жизни — это чудо», — подумал я.

По сравнению с размерами гор живые существа маленькие, словно муравьи. Имеется в виду, что это заметно и невооружённым взглядом. Если отойти подальше, то человек будет даже незаметен на этом фоне. Чистый воздух, в любом случае сегодня всё видно на любом расстоянии.

Говорить, что тут нет никакой растительности, будет преувеличением, но тут будет действительно трудно найти траву. А деревьев я вовсе не видел. Вот почему, когда дует ветер, мерещится его образ, потому что песок тянется вверх. Тем не менее не выйдет сказать, что это пустыня. На расстоянии горных вершинах есть снег.

Смотря на горы с расстояния, я задавался вопросом о размерах, масштабах карты, отображаемой на мониторе ОО. Может, это профессиональная болезнь, но мне кажется, что лишь благодаря своему воображению я могу сократить количество несчастных случаев, подобных тем, что произошёл в селении. Оправдание, но не совсем. Отсутствие воображения легко делает из человека агрессора. Теперь я это прекрасно понимаю.

«Я иду по дороге».

«Я иду».

«Как долго я ещё буду идти?»

На автомобиле было бы проще, хотя данная область находится за пределами зоны патрулирования. Я сам придумал этот план, но оказалось, что в деревню я пойду пешком, служа патрулём. На машине удобней, но видимость и оборонительные возможности ограничены.

Бесспорно, идти пешком — лучше. Для машины достаточно одной ракеты, даже обстрел из винтовки убьёт всех внутри. Пешком подобного не произойдёт. Даже если все умрут, они умрут по отдельности.

Вот почему мы передвигаемся пешком по опасной зоне. Основное правило заключается в том, что во время боя нужно находится вне транспортного средства.

Я вспомнил американские бронемашины, с которыми я приехал в эту страну. Если бы у нас были такие, мы смогли бы передвигаться намного быстрее, нежели пешком, и безопаснее, чем на машине. Я не знаю, что насчёт ракет, но стрельба из винтовки была бы не страшна. Мобильность пехоты сразу бы повысилась. Понятна причина, по которой американские войска перевозились в броневиках на подобной местности.

Размер дороги достаточно широк для грузовика, водитель, несомненно, будет управлять автомобилем в страхе.

Спуск по бесконечно длинной извилистой дороге кажется интересным.

Донки

Хоть у нас и нет броневика, у нас имеется донки.

Донки означает осёл, для своего небольшого размера это сильное животное, давно используемое для перемещения багажа. Однако из-за небольшого размера работает он не так хорошо, как лошадь. Я говорю об этом с такой гордостью, но мне рассказал это Омар.

Современные ослы — это мини-автомобиль. В ширину и длину по 1,5 м, высота 1 м. К открытому шасси крепятся 6 самоходных колёс. Транспортное средство передвигается зигзагом. Максимальная скорость — 10км. Над шасси имеется лишь багажная платформа. Её загружают боеприпасами, продовольствием и снаряжением подразделения S, то есть бригада, перевозящая снаряжение. С этой стороны очень схож с ослом.

Командир отряда держал небольшой контроллер, за которым следовал донки, удерживая дистанцию в 1 м. Официально назывался специальной машиной для перевозки снаряжения подразделения, но был прозван в честь своего четвероногого семпая донки. Он не был бронирован, но был очень полезен для пехоты. Поскольку я не мог нести оружие, донки вёз всю экипировку. Если бы не он, я выдохся ещё до того, как мы перебрались через первую гору.

Донки следовал за лидером отряда, Омаром. Омар остановится — донки тоже, Омар бежит — донки ускоряется, Омар идёт назад — донки тоже идёт назад. В этой местности он передвигается довольно забавно. Дабы быть точней, поскольку это не впервой, я вспомнил про это слово, но он передвигается восхитительно. Мне нравится этот донки.

Насколько я помню, я вижу донки второй раз в своей жизни. Первый раз был в тренировочном лагере, в тот же день, когда узнал, что село не было тренировкой. Омар, увидев, как я смотрю на донки с любопытством, в серьёз сказал:

— В Японии нет донки?

— Нет… может, и есть, но я не видел. Даже по телевидению.

Омар чопорно пояснил, что за пределами американской армии их практическое использование находится под вопросом.

Омар

Я не представляю, как Омар выглядит с точки зрения эльфа, но для японца или человека он, напротив ожиданий, окажется хорошим человеком, которого можно уважать. Идя впереди всех, он обучает своих подчинённых, когда мы находимся в безопасных зонах.

После того как спросит: «Что бы ты сделал на моём месте?» —приказывает сделать всё именно так. Лэнсон так же поступал со мной. Кроме того, он ведёт себя дружелюбно, серьёзно.

Он производит положительное впечатление, а, может, он просто ведёт себя искренне. Именно в этом они с Лэнсоном отличаются. Может быть, в прошлом с ним что-то случилось, из-за чего та его сторона, за которую его можно уважать, была полностью скрыта.

Мы всё ещё передвигаемся по горам. «Я до сих пор могу идти, но обратный путь будет скучным», — промелькнуло в моей голове. Донки так же верно следует за Омаром.

— Мне кажется, что расспрашивать о подобном будет очень грубо, но… — сказал Омар, отдав подчинённым приказ сделать короткую остановку.

Я кивнул. Если он так говорит, то, скорее всего, хочет спросить о чём-то личном.

— Ты действительно раньше не работал в армии?

«И всё же чувствуется, что в километре от эльфы», — подумал я, прежде чем подумать над ответом. Не только в нашей компании, но и в любом бизнесе совать свой нос в чужие дела — табу. Улыбаясь по другой причине, я ответил:

— Конечно, нет. Как можно видеть.

Омар удивлённо уставился на него. Он выглядит спокойным, хоть и его глаза слегка расширились. Он выглядел столь удивлённым, что я почувствовал необходимость дополнительных разъяснений. Мне кажется, что с этим славным парнем все предпочтут иметь хорошие отношения.

— Многие из ОО раньше не работали в армии. Не только я. Я не слышал подробностей, но руководитель Лэнсон был военным, — когда я ответил, Омар резко кивнул.

— Да, я знаю.

«Если он знает, то зачем спрашивает», — подумал я, но мне показалось, что у него на уме есть что-то ещё, и он продолжил:

— Речь идёт о тебе. Я очень удивлён, что ты раньше не работал в армии.

— Мне кажется, что я не похож на военного… — я достал воротник и потрепал его.

Омар горько улыбнулся. Я знаю, что он говорит, подбирая подходящие слова.

— Командование было сродни профессионалу. На самом деле оно было идеальным, относительно многих командующих и солдат. Вот почему я был удивлён.

Может быть, он и был удивлён, но я тоже удивился этим словам.

Подумал я.

Я глубоко задумался.

Когда я не могу подобрать подходящее слово, то качаю головой. Я ничего не смог придумать, поэтому сказал:

— Ох, да?

— Достаточно для моего признания, — короткий ответ. Он смотрит на меня с выражением, словно увидел нечто удивительное.

— Я очень счастлив, что ты стол высоко меня оценил, но мои слова были чистой правдой. До этого я даже не держал оружия.

— Очень плохо, — сказал он с неподдельной уверенностью, что это действительно очень плохо.

Прежде чем я успел извиниться, Омар сказал:

— Если бы ты оказался здесь раньше… Если бы мы не были отрядом частной военной организации… ты бы уже давно получил медаль и любое звание, какое бы только захотел. Ужасно стыдно, что этого не произошло, — заключил Омар.

Я снова удивился.

Какой у меня может быт талант?

Горная дорога наводит на мысль о прогулке и дремучей и необузданной глуши, но местность в этой стране совершенно не соответствует этому образу.

Здесь горные дороги строятся на склонах почти горизонтально, и тянутся они через множество гор, так что по ним можно дойти куда угодно. Жаль, что нет отрицательных ионов, как на горных дорогах Японии, но зато нет комаров.

Высоко в небе, растянув крылья, летят хищные птицы. «Может, это беркуты», — подумал я про себя.

Прежде чем мы добрались до деревни, я задумался о том, что сказал мне Омар. К счастью, мне удалось добраться туда. Наверное, это благодаря осторожности Омара, делавшего множество остановок.

В любом случае мне не приходило в голову, какие бы у меня могли быть способности. У NEET, который раньше работал в дизайнерской компании. Честно говоря, мне кажется, что моя жизнь резко обрушилась и, вопреки ожиданиям, мне просто так хвалят. Хотя, похоже, я не против, чтобы кто-то сказал, мол, я хорош в нажатии синей кнопки. Просто мне кажется, что любой мог бы сделать нечто подобное.

По сути, когда говорят, что он хорош в нажатии на синюю кнопку — это эвфемизм, используемый как издевательство. Но Омар сказал это как похвалу, в совершенно ином контексте, что делает меня счастливым.

Я горько улыбнулся мысли, что на деле всё так и было. Похоже, мне очень понравился этот парень.

Прибытие в деревню

Село, в которое мы шли, находится в долине. Не имело смысла строить его на склоне, как лагерь, из-за радиоволн. Мне кажется, что люди предпочитают жить на равнинах, так что это было нормально.

Ещё одна важная вещь. Под землёй долины есть вода. Нет видимых рек, но имеются грунтовые воды. Нужно лишь выкопать колодец, и появится вода. Если посмотреть вглубь долины, можно заметить изредка встречающуюся растительность.

На горных склонах скапливаются булыжники, формируя в окрестностях поля, из-за чего ветер не сдувает почву.

Напоминает сельскохозяйственные террасы, чувствуется что-то схожее с Японией, я невольно улыбнулся.

Везде дома были сделаны из таких же прямых камней. В лагере их тоже достаточно, но здесь каждый навевал те же самые ощущения.

— Почему ты улыбаешься?

— Слегка припомнил Японию.

— Япония была таким местом? — спросил Омар. В Японии он, вероятно, был в какой-то американской базе. Или, как и Лэнсон, участвовал в дружеском плане.

— У нас есть такие же поля, — ответил я, передвигаясь поблизости к Омару.

Многие из подчинённых Омара сняли головные уборы и радовались встрече с местными жителями, которые пришли их встретить. Я удивлённо смотрел на эту картину. Это были женщины. Дабы подчеркнут важность этого открытия, повторюсь. Это небольшое количество солдат были женщинами.

— Что в этом удивительного? — удивился Омар. Думаю, что не смогу сказать после всего, что не заметил, идя все время рядом с ними. Я решил ответить как-нибудь правдоподобно:

— Ах нет, мне казалось, что мусульмане не снимают свои головные уборы.

Кивнув, Омар рассмеялся.

— Верно, но… мы уже не в средневековье. Кроме того, я тоже не ношу тюрбан. Не только христианство модернизируется.

(пп: На случай, если кто-то не знает. Тюрбан — мужской головной убор восточных народов, кусок лёгкой материи, обмотанный вокруг головы.)

— Серьёзно? Прошу прощения, — когда я извинился, Омар покачал головой.

— Нет необходимости. По правде, твои слова очень хороши.

Засмеялся Омар, показывая свои белые зубы. Я тоже улыбнулся.

Осмотревшись, я увидел главу села, или, может, старосту, носившего эспаньолку. Он подошёл к нам в сопровождении двух человек. Мы с Омаром поклонились.

(пп: Эспаньолка в простонародье называется козлиной бородкой.)

Вместо того чтобы сперва представится, старик с эспаньолкой, наблюдая за нами с блеском в глазах, сказал:

— Над чем вы смеялись?

Я был немного удивлён тому, что его глаза оказались голубыми. К тому же он говорил на английском. Нет ничего странного в том, что он использовал английский, поскольку этот язык существовал задолго до моего рождения, но удивительно, что кто-то из пожилых, за исключением американцев, говорит на английском.

Я указал на поле.

— Это поле. Оно напомнило мне место, где я родился. Очень отдалённое место.

— Китай?

— Нет, Япония.

— Это так? — спросил он, после чего поздоровался с нами и пошёл гулять.

Один из людей, помогавших ему, выглядевший уважаемым человеком, сказал:

— Добро пожаловать в клан.

Вероятно, так было принято приветствовать в деревне.

Клан

Трайб в переводе с английского означает клан. В Японии под кланом подразумевается этническая группа. Тогда я подумал, что трайб — это имя собственное.

Ошибкой будет звать старосту деревни вождём, лучше всего подходит староста. Хотя всё время, проведённое в деревне, я считал его вождём деревни. Различие между старостой и вождём я понял чуть позже.

Я вошёл в здание, являвшееся самым большим в деревне. Нельзя сказать, что оно очень уж большое, но этого достаточно, для того чтобы внутри в кругу могли сесть, скрестив ноги, 10 взрослых мужчин. Мы с Омаром были приглашены к нему.

Я сидел ближе к выходу, на самом низком месте. В Японии гостей обычно усаживают на высокие места. Тогда мне показалось странным, что оно было самым низким.

На полу был расстелен великолепный ковёр, на котором все сидели. Но не было ничего напоминавшего стол. Может, он из стекла? Из потолка выступали сияющие пластиковые бутылки. Яркие, как лампы, но это были пластиковые бутылки.

Скрестив ноги, старейшина, сидевший на самом высоком месте, сказал:

— Вы посланники из Америки?

Взглянув на Омара, я заметил, что он не собирается говорить. Похоже, настало моё время.

— Я из лагеря. В самом деле нанятый американцами, — объясняя, уточнился я.

Старейшина кивнул.

— Разве мы предоставили вам недостаточно солдат. Чего ещё вы хотите от нас?

— Нет. Ничего.

Не только старейшина, но и другие люди слегка насторожились. Прежде чем спросить для чего мы здесь, он просто сказал, что, возможно, мы хотели подружиться. Из-за этого мне теперь нечего сказать. Старейшина же продолжил:

— И что же будет после того, как мы станем друзьями?

— Ничего. Это повлияет лишь на то, что вы не будете нас атаковать.

— Мы отдали вам солдат. Как вы думаете, стали бы мы нападать на наших людей? Вам не о чём волноваться, — сказал кто-то другой.

— Верно, — с понимающим взглядом ответил я.

Несмотря на то что английский — это родной язык Омара, он всё это время молчал. Вспомнив, для чего я пришёл сюда, но и отчасти из-за неловкой паузы, я сказал:

— Кончено. Я не беспокоюсь об этом. Вероятно, понадобится какая-та веская причина, вот почему я сказал это.

— Что ты имеешь в виду?

— Вот почему я говорю, что пришёл сюда лишь с целью заключения дружбы, у меня нет иных намерений, причин и приказов.

Внимательно посмотрев на меня, человек с пронзительным переглянулся со своими коллегами, а после сказал, смотря на меня:

— Можно сказать, что вы пришли сюда ради веселья?

— Я пришёл, чтобы поприветствовать вас.

— Так принято в Японии?

— Я не уверен, что лишь в Японии, но когда переезжаешь на новое место, то необходимо пойти и поздороваться. При смене рабочего места всё так же, — когда я закончил, старейшина рассмеялся. Атмосфера сразу изменилась. Все улыбались. В этом и была разница между старостой и вождём. Совершенно разное значение.

Старейшина ответил:

— Я понимаю. Похоже, что в Японии существует устари.

— Что это такое? Я впервые слышу это слово, — честно спросил я. Если притворятся, что понял что-то на иностранном языке, то позже это может создать проблем. Однажды, когда я, ничего не поняв, кивнул, Шауи начала снимать штаны.

— Здравый смысл, — ответил старейшина с дружелюбным голосом.

— Здравый смысл, верно? — кивнул я. После чего все, кроме Омара, засмеялись.

— В Америке здравый смысл отсутствует, но теперь я вижу, что в Японии не так. Это очень радует меня.

Старейшина сказал это с довольной улыбкой, так что я невольно улыбнулся.

— Сожалею, что так поздно.

— Верно. Поздно. Но лучше поздно, чем никогда, — разумно ответил человек с пронзительным взглядом.

Хотя в этой деревне у всех такой взгляд. Иначе говоря, я не мог определить, кто что говорит.

— Ну было бы хорошо. Если бы вы ели что-то получше этих псевдоспагетти, — сказал другой человек.

Похоже, они знают о нас больше, чем я. Улыбаясь, я поблагодарил. Честно говоря, немедленно возвращаться будет утомительно. Я хочу отдохнуть.

Старейшина был в хорошем настроении.

— Это вы недавно спасли отряд моего внука, верно? — спросил он.

Омар со стороны шёпотом объяснил мне, что речь идёт о его подразделении.

«Я… Ох» — я кивнул.

— Нет. В одиночку я мог бы принять неверное решение. Я говорил, что в зависимости от ситуации лучшим решением было бы сдаться. Это было неверным решением. Благодаря ему, Омару, всё вышло наилучшим образом, — когда я это сказал, старейшина широко улыбнулся.

— Я знаю. Сержант также заслуживает благодарности. Решение не сдаваться было мудрым. Я слышал, что именно вы послали помощь, несмотря на опасность. Героический подвиг.

Мне казалось, что другие не часто используют подобные выражения, хоть и до уровня эльфы не дотягивает, я увидел, что Омар уверенно кивает.

— Это верно. Я в долгу перед Ниппо, но он к тому же отличный парень, — заговорил Омар, смущая меня.

Старейшина выглядел довольным. Он смотрит то на меня, то на Омара.

— Ты не похож на военного.

— У тебя есть способности, чтобы заниматься военным делом.

— Вот почему английский не красив. Герой. Может, не воин или солдат, но имеет нечто важное для тебя, — радостно произнёс староста, после чего мгновенно стал серьёзным.

— Но дороги гость. Я не знаю, как в Японии, но здесь есть обычай, что при приветствии стоит привезти подарок.

— Мы привезли немало продовольствия, — ответил я, и старейшина слегка кивнул.

— Нет. Хватит этих псевдоспагетти. 25-ого числа этого месяца снова приезжайте с приветственным визитом. После мы заключим дружбу. Я не прошу о чём-нибудь столь дорогом, как водка, но будвайзеру будем рады.

(пп: Будвайзер — американская торговая марка, под которой продаётся пиво.)

Выражение лица Омара стало очень растерянным, так что ответил я:

— Всего лишь, прекрасно… религия позволяет пить алкоголь?

Староста рассмеялся.

— Это не средневековье. Мой клан — это простые люди. До распада СССР они не допускали веры, а мечеть служила для хранения материалов. Трудно сказать, что уже всё встало на свои места, и, скорее всего, этого не произойдёт. Обязательно привези этот будвайзер, хорошо? И если сможешь, то приходи вместе с Омаром.

— Я понял. Я обязательно сделаю это.

Я уже хотел сказать, что если он желает, то могу привезти и водку, но не был уверен, что она имеется в лагере, поэтому ограничился кивком. Удручает, что старейшина знал о лагере больше, чем я.

После того как Омар выпрямился, я сказал:

— Могу ли я поинтересоваться кое о чём? Почему именно 25-ого?

— Фестиваль в честь новолуния, — сразу же ответил староста.

Я кивнул и ответил, что понимаю, что алкоголь им нужен для фестиваля. Старейшина и все остальные радостно рассмеялись.

Отдых в деревне

После разговора со старейшиной у меня нашлось немного свободного времени, и я решил немного прогуляться снаружи. Естественно, со мной ходил проводник с типичным для этой деревни пронзительным взглядом, на голове его был тюрбан, а за поясом кинжал. На плече он держит американскую, хоть и иной модели, винтовку. Он сидел рядом со старейшиной и помогал ему во время приветствия, мне кажется, что он имел достаточно высокие положение, хоть у меня и не было конкретных доказательств.

Я не понимал этого, но, по словам Лэнсона, японцы не могу почуять социальную иерархию. Мне кажется, что у меня просто не выходит различить, но, может быть, на деле всё так, как он и говорит.

Спускаясь вглубь деревни, я беглым взглядом сосчитал примерно 100 зданий. На окраине можно увидеть частные дома и сельскохозяйственные поля. Они действительно напоминали японские, или, возможно, я просто хотел, чтобы они напоминали. В любом случае мой взгляд был направлен в их сторону. Мне не известно, что это за овощи, покрытые пышными зелёными листьями, но выглядят они вкусно.

Когда начался закат, граница между тенью и светом была более отчётливой, чем в Японии.

— Почему ты постоянно смотришь на поля? — прямо спросил меня сопровождающий. Его английский был примерно того же уровня, что и у меня.

Я ответил, так как почувствовал между нами связь.

— Ах да, — произнёс он, после чего сел на ближайший булыжник.

— Раз уж вы проводите разведку деревни, может, стоит сходить в её центральную часть?

— Сегодня я приехал сюда, надеясь, что мне не придётся этим заниматься.

После этого диалога я спиной прислонился к булыжнику, на котором он сидел.

Когда я посмотрел вперёд, заметил приближавшегося человека компании. Это оказалась та, кто назвала меня беркутом.

Она сняла ткань, скрывавшую лицо и волосы, и смотрела на меня. Цвет кожи совсем как у Шауи. Так как она женщина, её взгляд не был пронзительным. Выглядела она довольно молодо, даже моложе, чем София. Несмотря на то что у Софии было детское лицо. Мне стало интересно, всё ли нормально с возрастным регламентом в нашей организации, но это ведь чёрная компания; кажется, что даже если обратить на это внимание, то это ни на что не повлияет.

Во всяком случае, человек, стоящий прямо передо мной, никак не походил на закалённого в боях солдата. Даже если оставить в стороне ОО, похоже, что в политике наша организации нормально редко нанимать людей, имеющих опыт работы в вооружённых силах. Может, в этом что-то есть, а может, и нет.

Солдат с детским лицом слегка смущённо смотрел на меня.

— Спасибо, Ниппо.

— За что?

— Вы спасли мою дочь, — словно лодочник, стоящий на скале, он бросил мне спасательную шлюпку.

(пп: Возможно это идиома.)

Я неуверенно кивнул и, будучи ошеломлённым, спросил, является ли она родственником.

Золотой орёл утвердительно кивнул. Коротко подстриженные волосы были прекрасны, но в то же время в них было нечто холодное. Я смотрю на неё с неминуемой болью.

— Твои приказы спасли меня, — сказал беркут.

[[image:/storage/reader-images/f66acc3ecb2821c85e7807111004dbde8087e651.jpg]]

Я горько улыбнулся.

Я говорил, считая, сколько раз за сегодня я уже это повторил:

— Это благодаря Омару.

— Все говорят, что вы соответствуете своей должности в ОО. Другие отряды того же мнения.

Мне кажется, что меня сегодня часто хвалят. Если говорить о причине, то я просто не мог её понять. Я не понимаю, за что меня хвалят.

Солдат с детским лицом смотрит на меня с широко раскрытыми глазами.

— Ты не рад?

— Меня не радует то, что дети принимали участие в операции, — ответил я.

Я вспомнил свой приказ стрелять в бегущих деревенских жителей. «Сейчас что-нибудь изменилось?»

— Япония — порядочная нация, — сказал лодочник со скалы, отец беркута.

Несмотря на эти слова, я не мог смотреть в лицо золотого орла и прикрыл глаза руками, полностью обняв свою голову. Я помню то село. Мне казалось, что всё иначе. В неведении я провёл ту операцию, после чего у меня было хорошее настроение. Неужто я выдающийся человек? Глупая ошибка.

— Почему компания нанимает даже детей?

Возможно, это ради уменьшения затрат на найм. Скупая организация, но не могу не признать, что они достаточно умело распределяют средства. Иногда я беспокоюсь, вспоминая обстоятельства своего приёма, но в конце концов я также был выбран из нескольких десятков человек. Теперь я понимаю необходимость этого теста, который я проходил практически постоянно, размышляя, следует ли жать на спусковой крючок — синюю кнопку.

— Политика, — сказал отец солдата.

Я слегка отвёл руки и спросил, глядя прямо на него:

— Военная компания вмешивается в политику?

— Верно.

Отец солдата не несёт ответственности за это, но я ответил, не скрывая своего гнева:

— По большей части это заблуждение.

Я злюсь на себя. Я критикую политические действия организации, но сам я делаю то же самое, предлагаю идею посетить селение с целью установления дружеских отношения.

Мне кажется, что это уже не в первый раз. Зная начальника, он человек идеи. И вот прекрасная девушка на моих глазах становится солдатом. Если бы ситуация была немного иной, сидя рядом с Лэнсоном, я тоже мог бы сказать, что не отвечаю за других.

Размышляя, что я мог бы сказать, из-за нервозности я почувствовал, что мой разум пустеет. Обманывая свою собственную глупость, я не мог устоять перед чувством, что становлюсь врагом всего мира. Из Токио я проделал долгий путь сюда, но теперь я собираюсь покинуть эту организацию. Хорошо, что я это понял, хоть уже и поздно. Я немедленно уезжаю.

Всё загажено. Я, эта компания, это село, эта страна, Америка. Все безответственно думают, что всё будет хорошо, и таким образом это приводит к ещё большим проблемам. Солдат на моих глазах — результат этого.

«Достаточно!» — решил я.

Я понял, что сам принимаю в этом участие. Мне кажется, что отсутствие воображения порождает бессознательное зло — зло, что, накапливаясь, преображает мир.

Я больше не буду в этом учувствовать в этом. Ведь нападение на село в этой организации было ошибкой. Я зря искал доказательства того, что я не виновен.

Кто-то схватил меня за плечи. Я очнулся и заметил, что человек со скалы держит меня.

Его дочь с беспокойством смотрела на меня и приблизилась своим лицом.

— У вас такое выражение, будто из-за гнева вы готовы всё уничтожить.

— Всё в порядке? — спросил отец.

— Прошу прощения, — ответил я.

Они были в куда более плачевном положении, чем я, поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как извиниться за то, что я заставил их волноваться.

— Я был зол.

— Из-за чего? — спокойно спросил отец беркута.

Я прикусил губу, чтобы мой голос не колебался, и сказал:

— Из-за того, что ребёнок стал солдатом.

— Японцы очень порядочны. Или это ты такой?

Я молчу. Отец сменил своё местоположение, спрыгнул со скалы и сказал:

— Как тебя зовут?

— Могу ли я сказать отцу? — сказала девочка с неподдельным энтузиазмом золотого орла.

Я кивнул. Девочка вытянулась и прошептала моё имя своему отцу.

Я не понимал, в чём различие с тем, если бы я представился сам, и этот бесполезный детский импульс меня расстраивал.

— Арата, отец.

— В нашей стране это означает рассвет, — сказал он.

Я хотел сказать, что Нитта пишется как 新田 и читается как Арата, но я не знал, как сказать это на английском, посему и молчал.

Обратный путь

Наша дорога обратно прошла немного быстрее. Мы поспешили не потому, что хотели вернуться к обеду, а потому, что с наступлением темноты путь становится опасным.

В последнее время ночью было мало вражеских атак, но у нас были очки ночного видения, которые вёз донки. Но их было недостаточно, поэтому скорость передвижения в темноте, как и вероятность спотыканий или падений, возрастёт.

Хорошо, что мы справились со всем быстро. Даже если мы не вернёмся в лагерь до наступления темноты, этого достаточно, чтобы добраться до зоны лагеря, которая прекрасно известна.

Я двигался в соответствии с инструкциями ОО. Учитывая замены, это подразделение S, вероятно, управляется Софией. Представляю её выражение из-за выдачи инструкций; поездка прошла приятней, чем я рассчитывал.

— Интересно, следует ли извиниться перед ней в следующий раз за мою настойчивость. Может, поговорить об аниме, — думал я. Я немного сожалею о том, что оставил в Токио. Хорошо, что я всё ещё оплачиваю арендную плату.

Прогуливаясь рядом со мной, Омар долго молчал, но в итоге украдкой взглянул на меня, после чего сказал:

— Старейшина и остальные хвалили тебя.

Я поблагодарил его за доброту. Даже если я вернусь в Токио, я запомню его.

— Я рад, что тебя тоже честно оценили, Омар.

Он рассмеялся и ответил:

— Если бы я мог быть твоим другом… — меня это тронуло.

— Я был бы счастлив, в подобном месте мы сможем стать друзьями, — ответил я. Омар радостно засмеялся и кивнул.

Мы не пожали руки.

Мы смотрели на беркута, который только вернулся к солдату с детским лицом. Я сглотнул. Я задавался вопросом, почему, и тогда доброта Омара успокаивала меня.

Друзья — это хорошо.

Нападение

В следующее мгновение я уже был опрокинут на землю.

Меня повалил беркут.

Ещё до того, как я среагировал, я заметил Омара, лежащего лицом к земле.

Раздался звук ружья, он был похож на звук из наушников. Лишь через несколько секунд я понял, что это был звук реальных выстрелов.

— Враг атакует, — сказал кто-то. Может, Омар, а может, и я произнёс эти слова.

Я слышал неприятный звук пуль, попавших по донки. Я посмотрел на Омара. Он руками делал несколько сигналов, но я не понимаю, что они означают. Он смотрит на меня и махает рукой. Я вижу лишь золотого орла, которая взглянув на меня, говорит, чтобы я добрался до Омара. Она пробегает через дорогу и взбирается на вершину. Я в спешке выбежал за ней.

Донки следовал за Омаром, но сейчас свалился под наклоном. Мне показалось, что это может выдать положение Омара, но донки напрасно двигал ногами справа на лево, будучи опрокинутым из-за пуль. Из-за чего наши боеприпасы и провизия падали вниз по долине.

Кажется, враг сфокусировал огонь на выделяющейся цели; похоже, он не слишком умён. Думая, что мне не удастся это сделать, я смог перескочить на другой булыжник вместе с девочкой.

Я вижу Омара, но враг его не заметил.

Я предположил, что он должен напасть напротив заката, с относительно высокого расположенного места.

Держась за скалу, Омра использовал кнопку вызова, расположенную на груди. Конечно, приказы отдаёт ОО. Сейчас должна ответить София, если она не находится в комнате отдыха.

Я боялся высунуться, но мысль о приказе от неё была ещё более пугающей. Ведь у Софии нет такого воображения, как у меня. Из-за чего был шанс, что она, посмотрев на карту, отдаст неразумный приказ, который на данной территории не имел бы смысла. Вот почему я бежал.

Я прыгнул за ту же скалу, что и Омар.

— Давай я.

Омар молча кивнул и отдал мне коротковолновое радио. Я одел наушник и сказал:

— София, какова ситуация?!

С другой стороны приёмника слышно, как кто-то сглотнул. Сейчас это заразно.

— Арата! Что ты там делаешь…

— Пожалуйста, внимательно изучи план, размещённый на столе. Сейчас я около деревни. Хотя я был лишь в одном месте. Ладно, забудь об этом, какова ситуация?

Я понял, что она некоторое время смотрела на монитор. Огонь прекратился. Похоже, враг ищет нас через снайперский прицел.

— Кажется, они нападают на вас. Количество противника неизвестно. Как ты себя чувствуешь?

Я был разочарован ответом Софии. В конце концов это мне уже известно. Некоторое время я обдумывал свой ответ.

— Это снайперский огонь. Нет никаких жертв.

— Хорошо, что противник так убого ведёт огонь.

— Благо, что всё так обернулось. Сколько времени потребуется для прибытия подкрепления?

— Если передвигаться осторожно, то около двух часов, но если поторопятся, то успеют за полчаса, хотя наверняка Лэнсон не допустит этого. Он не упустит ловушек.

Это было понятно. Враг извлёк урок из моих прошлых действий, и он может использовать это против меня. В любом случае два часа — это слишком длительный промежуток времени. Я пришёл к выводу, что дожидаться подкрепления не вариант. На этот раз подразделению S придётся действовать самостоятельно.

— Хорошо, спасибо. Каков код моего расположения на карте?

— Что?

— Правый верхний угол экрана, на который ты смотришь. Код карты.

— Код карты M24E7.

— Спасибо.

Я отключил передачу и передал радио Омару. Я невероятно взволнован и прекрасно осведомлён об этом. Я чувствую, как из меня сочится пот. Я должен сделать то же, что и всегда, но в отличие от офиса с кондиционером ощущения совершенно иные.

Омар смотрел на меня.

— ОО приказала обороняться, но…

— Подкрепление прибудет через 2 часа, — ответил я.

Омар кивнул и сказал:

— Когда стемнеет, мы будем в состоянии воспользоваться этим. Тогда ОО даст нам указания. До заката осталось ещё 52 минуты.

Я кивнул. Правило номер один в случае снайперского обстрела, изученное мной в лагере, заключается в том, чтобы не высовываться. София принимает решения по учебнику.

Я взглянул на Омара.

— Мы уже где-то это видели, не так ли?

— Да, я помню.

Омар проверил своё оружие и продолжил:

— Мне кажется, сейчас всё так же.

— Мне тоже.

Омар кивнул. Мы слегка улыбнулись.

«Я становлюсь нервным. Не чувствую нижнюю половину своего тела. Кажется, мои штаны стали влажными», — думал я. Ожидая действий Омара, желание проверить, на месте ли моя яички, перебороло меня. На сей раз я нахожусь в нём по самые уши. Теперь не как ОО.

Затягивается каждая секунда. Каждая жизнь беркута имеет значение.

— Арата, я хочу, чтобы ты начал действовать как ОО.

— У меня нет оборудования! — сразу ответил я, но в голове я уже представлял карту на основе кода карты. Из предыдущего разговора Омар также достаточно осознал и сказал:

— Это не оборудование отдаёт приказы. Кроме того, это относится лишь к этому подразделению. Тебе не нужен компьютер. Сделай то же, что и всегда.

Я вздохнул. Зная себя, похоже, я напрягся до абсурдного предела.

— Впервые я работаю на месте, где можно получить пулю. Не ждите чудес.

— Повтори это.

Когда я хотел вытереть пот своим рукавом, я понял, что он ужасно грязный.

Я вытер им пот и поднял свой взгляд. Я представил перед собой, как нажимаю на синюю кнопку. Каждый раз всё было так же. Отличие заключалось лишь в том, было ли это на самом деле или же иллюзией. Я рассмотрел текущую ситуацию как член ОО:

— Цель врага, несомненно, заключается в том, чтобы захватить пленников. Я думаю, тем временем, пока нас сдерживают снайперы, отдельная команда обходит нас.

Омар кивнул. Он, кажется, не нервничал, как я, и сказал о сложившейся ситуации:

— Для них было бы лучше сперва заманить нас в ловушку, а после схватить.

Я кивнул. К счастью, враг совершил ошибку.

— К счастью, они не идут в открытое нападение. Возможно, у них нет достаточного количества оружия или людей, ведь они избегают обоюдного огня на ближней дистанции.

Омар смотрит лишь на меня. Солдат с лицом ребёнка также смотрит на меня. По всей видимости, все смотрят на меня. Омар сказал:

— Каково решение ОО?

Я немедленно ответил:

— Хоть враг и немногочислен, он, без сомнения, захватил преимущество над нами. Мы отступим в направлении селения. Нашей целью будет достичь дна долины, не пересекая дороги.

— Сумасшедший, но я понимаю, — ответил Омар, обнажая свои белоснежные зубы.

Я уже неоднократно слышал это, как термин, о котором я сплетничал, но в голосе Омара, как ни странно, это звучало как лесть.

Я улыбнулся, и солдат с детским лицом с серьёзным выражением сказал Омару:

— Арата совсем как беркут. Он не сумасшедший.

Омар, смеясь, ответил:

— Это храбро и опрометчиво.

Солдат с детским лицом, похоже, замкнулся и надулся, но меня интересовало нечто иное. «Возможно, сплетни обо мне, что я сумасшедший, были лестью. Кажется, на японском языке это называлось yabai. Если это так тогда я ошибся, — думал я, хотя сейчас я не в той ситуации, когда можно было бы извинится. Таким образом я ограничился горькой улыбкой.

(пп: yabai означает что-то вроде потрясающего, крутого, удивительного, опасного или рискового.)

Омар наклонил голову, обдумывая мои инструкции, и сказал:

— Если будем небрежны, существует вероятность того, что мы упадём. У основания долины быстро темнеет.

— Верно, быстро. Вместо того чтобы спокойно ждать наступления ночи, лучше пойти вперёд и самим его устроить.

Омар кивнул.

— Ты прямо поэт. Окей. Я хочу забрать очки ночного виденья. Они имеют довольно большое значение. Мне не хочется давать им захватить донки. Команда B, вы прикроете меня.

Я схватил Омара за плечо, когда он собирался выбежать.

— Нет, Омар! Мы не знаем расположения снайпера. Даже огонь на подавление не принесёт какой-либо пользы. Давай избавимся от багажа.

— Хорошая идея, — сказал Омар, мягко выскользнув из-под моей руки. Я не отпускал его.

— Но я не планирую избавляться от людей.

— Я понимаю, — сказав это, он вынул гранату и начал отдавать приказы подчинённым, используя микрофон. Он бросил гранаты прямо перед донки. Гранаты вокруг него взорвались. Давление резко изменилось. Мои уши болят. Все сразу вышли из-за скалы и побежали к долине. Сейчас следующая цель — другая скала.

Здесь по нам в течение некоторого времени вели обстрел.

Если бы мы открыли ответный огонь, враг мог бы отрезать нам дальнейший путь, но этого не произошло.

Побег и убежище

Пока мы пытались спастись, существовала вероятность того, что союзники рассредоточатся, но Омар прекрасно отдавал приказы, не было ни одного дезертира или прекратившего бежать человека.

Меня посетила мысль, что я всего лишь даю незначительные советы, а моя репутация — это результат действий Омара и его заботы о людях. Меня это не особо волнует. В любом случае, когда это закончится, я собираюсь уйти в отставку.

Омар выглядит слишком занятым, так что я проверил, есть ли звук в моем наушнике, и решил ему помочь. Кончено, всё это время я не прекращал бежать.

— Я позабочусь о части отряда.

— Возьми на себя C.

— Ладно.

После этого диалога я принял управление над ¼ отряда Омара. Есть 4 команды, и одна досталась мне. Говоря о команде C, мы бежали от одной до другой скалы. Золотой орёл — прекрасная девочка, идущая рядом со мной.

— Я лидер команды C.

— Имя?

— Джибрил, – сказал немного смущённый солдат-ребёнок.

— Совсем как Габриель, тот ангел? — я назвал аниме, которое вспомнил. Это, вероятно, раздражало её, потому что прекрасная девочка с детским лицом ответила:

— Джибрил из нашей религии.

— Извини. Джибрил. Если пойти из деревни по направлению к долине, то, согласно карте, на наклоне можно обнаружить выкопанное место, напоминающее поле. Мы спустимся там. Омар с остальными также планируют идти туда.

— Когда я была ребёнком, там была детская площадка, но сейчас оно перекопано… эх!

Джибрил выглядела моложе, чем её солдаты, состроив гримасу, словно она вспомнила.

— Что это за место? — спросил я.

После чего она покраснела, с заинтересованным выражением лица она ответила, словно признаваясь:

— По словам старейшины, в этом месте живёт злобный джин. Поэтому там мы никогда не были.

— Я понимаю. Только люди с винтовками намного хуже, чем злой джин. Мы одолжим у этого джина часть его пристанища.

— Хорошо. Только… — Джибрил осторожно обняла ребёнка, выглядевшего, как и она, и задумалась.

— Хм-м-м…

Мне кажется, что я должен купить обувь получше. Мои ноги болят. Может, у меня даже есть несколько кровавых мозолей. Я действительно должен потратить деньги на часы и обувь. Нет, нет. О чём я думаю, я ведь всё равно планирую уйти. Интересно, если я однажды буду покупать обувь в Токио, будет ли меня заботить что-нибудь кроме цены.

— Пойдём, пригласим ночь, — эти слова показались мне очень поэтичными, прекрасные слова.

Слова Джибрил огорчили меня, но я невольно рассмеялся. Омар хороший, этот ребёнок хороший. Среди хороших людей легко лгать.

— Спасибо, но на данный момент нашей основной целью является выживание, окей? — солгал я.

Собранная из детей команда C и Джибрил кивнули. Направляясь к тьме, я приказал им бежать.

Я сам также начал двигаться.

Жилище джинна

Я бежал, постоянно упрекая себя за нехватку физических упражнений.

Я, тяжело дыша, подумал, что завтра могу заболеть. В отличие от меня дети держались хорошо, и это при том, что они держали винтовки, весившие более 5 кг. Они смотрели на меня и улыбались. Я тоже слегка улыбнулся.

Хоть я и не Омар, но подумал, что они не смогут стать пленниками. Отряд Омара ещё себя не раскрыл. Он взял под опеку в три раза большее количество людей, поэтому я предложил дать мне командование на некоторое место.

Отдавая указания Джибрил, пытавшейся установить радиосвязь, я смотрел на полностью тёмное жилище джина.

Они отвели меня в место, выглядевшее как древние или средневековые руины. Группа зданий выглядела намного больше, чем недавно встреченные в деревне. Они были хорошо сложены из камня в отличие от зданий в деревне, но часть из них была разрушена; возможно, она служила материалом для зданий в деревне. Я заметил перевёрнутый крест, поэтому я полагаю, что здесь была христианская церковь.

В любом случае здесь множество старинных зданий, хоть они и выглядят прочными, невозможно предсказать, когда они рухнут. Я думал, что понимаю, почему старейшина запретил детям ходить сюда.

У собравшихся детей группы C я увидел беспокойные выражения. Особенно Джибрил, смотревшая на меня.

— Попытаемся не заходить слишком далеко. Как Омар?

— Похоже, что они скоро будут здесь.

Джибрил дрожала, так что я улыбнулся. Конечно, притворно. На самом деле я тоже боюсь.

— Ты боишься джинна?

— Это старое суеверие. Рядом со мной есть бог.

— Да.

Я выдыхал пар. Пока мы бездумно смотрели на выдыхаемый пар, я увидел несущуюся сюда группу Омара.

Вместо приветствия он быстро проверил количество людей, после чего подошёл ко мне. Света не было. Из-за света мы могли бы стать мишенью. Всё происходит в темноте.

— Как ты?

— Всё в порядке.

На лице Омара появилась ели заметная улыбка. Он, смотря на руины, сказал мне:

— Так ты запомнил карту даже такого места.

— Потому что я смотрел на неё множество раз.

На мой взгляд половина работы в ОО заключается в чтении карт. Благодаря чему для меня было достаточно услышать код карты, чтобы вспомнить её. Это напомнило мне, что, когда я работал в дизайнерской компании, мне говорили, что у меня хорошая память.

У меня чувство, что это результат отсутствия заданий, ведь Лэнсон назначил меня сменным сотрудником. Я вспомнил, как часто мы говорили о подобном исходе сражения. Кажется, что я стал лучше благодаря множеству сценариев Лэнсона, которые мне приходилось предсказывать.

Я горько улыбнулся. Хоть и мне уже 30 лет, я до сих пор ничего не понимаю. Я недостаточно молод, чтобы оправдываться свои возрастом. Жизнь, которую я вёл до этого момента, была сплошной ошибкой.

— Интересно, как противник будет атаковать.

Я ответил Омру с горькой улыбкой.

— Я думаю, что он не будет нападать. Он не знает, что у нас не осталось приборов ночного видения или об этом месте. Если он решит, что мы дожидаемся их, то, несмотря на нашу неопытность, он не решится атаковать.

— Верно. Как всегда, замечательное видение ситуации, — кивнул Омар. В этот момент я вспомнил о ОО.

— Точно, София. Не мог бы ты сообщить ОО, что мы отступили в этом направлении?

— Уже проинформировал. К тому же и о твоих планах.

— И что она сказала об этом?

— Она спросила, почему на дне долины быстрее наступает ночь?

Мы громко засмеялись. Её отсутствующее воображение действительно было закоренелым.

— Итак, мы ждём спасательного отряда?

— Ок.

Я заметил, как Омар объявил длительный перерыв.

Кажется, что ужин будет немного позднее.

Крупногабаритный транспорт

Оставляя в стороне ситуацию, в которой я оказался, с сегодняшнего дня начинается масштабная транспортная операция, проводимая американской армией.

До этого момента я не видел столь большой колонны транспорта, состоящей из грузовиков и бронетехники. Я хотел посмотреть, но Лэнсон приказал мне отдыхать, я поел с Омаром и лёг на кровать. Я даже и не мечтал о чём-либо ещё.

На следующий день я был настолько вымотан, что не мог даже нормально ходить. Помимо покупки новой обуви, я думал лишь о награде за все мои тренировки

Моя шаткая походка, должно быть, выглядела очень забавно, потому что глаза Софии загорелись, и она начала ходить рядом со мной. Похоже, что у неё сегодня выходной.

— Ты забавно ходишь, Арата.

— Отлично, я знаю это.

Довольная, София прикрыла рот рукой и рассмеялась, не издавая никаких звуков. Я думал, что она из другой сказки, у меня просто нет других слов для описания этого. Из слов Омара эльфа типичный либерал демократической партии.

— Хорошо, что противник оказался глуп. Нормальный расстрелял бы тебя, как сидящую утку, — сказала София, идя рядом со мной по коридору и притворяясь, словно она держала винтовку. В Японии дуло пистолета имитируется указательным пальцем, однако в Америке этот палец имитирует нажатие на спусковой крючок. Поняв это различие, я решил подыграть Софии.

В любом случае я чувствую себя плохо, ведь я проигнорировал приказ Софии. Хотя я не знаю, насколько это задело её. Может, никак.

— Очень хорошо, что противник оказался глуп, — София сказала, сперва стоя передо мной, и в другой раз, идя за мной. Она смотрит на меня и смеётся.

Я не удивлюсь, если она не злопамятна и говорит это без сарказма, но нет. Факт в том, что враг был глуп. Когда я посмотрел на неё, она остановилась передо мной с заплаканным лицом, глядя на жалкого меня.

— Но хорошо, что с тобой ничего не произошло.

Прикрыв рот рукой, я смотрю на заплаканные глаза Софии, осознавая свой никчёмный характер. Я понял, что должен заняться не только своим телом. Иначе говоря, мне недостаёт всего.

— Когда вместо обороны отряд начал бежать, я думала, что ты не справишься и останешься позади.

После этих слов я понял, почему она рекомендовала обороняться. Нет никаких сомнений, что она это сделала из-за того, что боялась, что я не смог бы убежать. Вероятно, в этом и была причина. Совершенно не беря во внимание солдат, детей, из-за отсутствия фантазии они лишь думала обо мне.

Мне было стыдно, что я так гордо рекомендовал свой план. Смотря на моё состояние, кажется, решение Софии было более подходящим. Кто сказал, что я выдающийся?

Сутуля спину, я посмотрел на Софию. Она любезно улыбалась.

— Спасибо, Софи.

— Хм-м? — она приятно улыбнулась. — Ты назвал меня Софи.

— Предпочитаешь София?

— Нет, это подойдёт, — сказала она, и мы пошли в столовую.

Мы будем есть вместе. Только сегодня я увидел немного иную еду.

Тёмный джинн

Туалет в этом лагере был отдельным зданием. И это был импровизированный туалет; я всегда думал, что было бы неплохо, построй они что-нибудь получше.

Ежедневный объем отходов, который был немаленький, опрыскивали медикаментами и в итоге закапывали в одном месте. Время от времени запах достигает и нашего офиса, после чего не только София, но и Лэнсон хмурятся.

Шатаясь, я направлялся в сторону туалета. Быстро приближался один солдат. Низкий, с головным убором. Может быть, это Джибрил.

Действительно, это Джибрил. Зрачки, видневшиеся в прорезь головного убора, были очень большими.

Губы, выглядывавшие из-под тряпки, двигались.

— Будьте осторожней, Арата.

— Что-то случилось? — Джибрил, услышав этот вопрос, оглянулась по сторонам и прошептала мне на ухо:

— Вы были с воплощением злого джинна.

— Ты имеешь в виду Софию?

— Да. Наверное, — сказала она серьёзно, как никогда раньше. Я понял её слова, думая, что это не злобный джин, а всего лишь либеральный эльф.

Вытянув уши выше голову, она сказала:

— У неё острые уши.

На этой милой ноте я горько улыбнулся.

— Хорошо. Я скажу ей быть осторожней, — ответил я.

Прогресс сражения и транспорт

На следующий день я не мог пошевелить своими ногами.

Когда я вернулся к работе, Лэнсон отчитал меня за то, что работаю в таком состоянии. После чего я понимающе ответил и, держа письмо об отставке в кармане, сел. Мне пришлось серьёзно задуматься над тем, когда будет подходящее время, чтобы не создавать проблем на рабочем месте. То, что у меня были большие проблемы с письменным английского, — это мой секрет.

Как всегда, сидя на трубчатом стуле, я исполнял обязанности служащего туалетной смены. Или, может быть, я был здесь в качестве адъютанта, но не знал о этом, сколько было правды в словах Омара?

Подобные конторы были и в Японии. В частности, эта выглядела как обычный офис. Менеджер и его 11 подчинённых. Как правило, двое выходных. Ввиду чего всего подчинённых 13.

На экране портативного планшета я проверил, как передвигается транспорт и его защиту. В основном наша компания занимается планированием перевозок небольшого количества материалов американской армии, проходивших в этом регионе. Я думал, раз во время перевозки на фронте находится так много войск, значит, я отвечаю за более масштабную операцию, чем мне было сказано.

«На юге Ирака? Севере России? Или, может, они притворяются, что идут в Иран, а на деле движутся в Афганистан?» Вдруг Лэнсон сказал мне:

— Ты, наверное, думаешь, что враг подготовил ловушку?

— Да, — ответил я, рассматривая это как учебный курс Лэнсона. Хотя я по-прежнему хочу уйти, я уйду вместе с Лэнсоном. Я понимаю его надежды и доброту.

Удовлетворённо смотря на меня, Лэнсон сменил свою позу на стуле.

— Почему?

— Мне кажется, что лучше отрезать линии снабжения, а не бороться напрямую с американской армией.

— Да, точно. Вопрос в том, когда это произойдёт, — поразился Лэнсон.

Меня интересуют собственные проблемы. Если я должен подать в отставку, то, скорее всего, после всей этой операции. Проблема в том, когда это произойдёт.

— Я же несколько раз видел, как враг пытается захватить пленников.

— Я знаю. Позавчера ты тоже пришёл к этому выводу.

— Да, хотя они, вероятно, не были одними и теми же…

Лэнсон улыбнулся.

— Как ты думаешь, зачем им пленники?

— Ради денег? Информации? Переговоров? Наверное, ради чего-то из этого.

— Что из них?

— Наверное, сведения.

Кажется, что это неплохой ответ. Лэнсон улыбнулся.

— Верно. Враг, скорее всего, раньше нас пришёл к выводу, что американская армия проведёт некоторые манёвры.

Лэнсон задумался. Кажется, он что-то придумал. Он бесцельно пялится в монитор, на движущиеся ряды поездов. Я также посмотрел на портативный монитор.

— И транспортная операция действительно началась. Они переехали. Интересно, что противник будет теперь делать.

Интересно. Первый день огромного транспорта. Более 1000 4-х тонных грузовиков. Думая о подразделении C, которое вес день передвигалось с материалами, весившими более 2 тонн, я смог представить масштабы такой работы. Во время подобных перевозок вы можете сразу увидеть, что происходит. Я сказал:

— Сбор информации закончился. Я думаю… Думаю, что они будут атаковать сейчас. Они, вероятно, хотят перехватить транспорт.

Лэнсон улыбнулся.

— Ситуация ясна. Интересно, когда они начнут атаковать.

Я посмотрел на Лэнсона.

— Думаю, что они будут готовы. Лэнсон. Так быстро, насколько это возможно.

— Наверняка. Так как они имеют небольшой отряд, то с самого начала, с точки зрения военного, у них не было выбора. Лучше уж быть готовым, — он улыбнулся и встал с места, после того как сказал это.

— Неплохое решение. Думаю, ты станешь менеджером.

Отвечая своим взглядом, что у меня нет такого намерения, я смотрел на Лэнсона. Встал со стула, он пошёл. Я последовал за ним со своим взглядом.

— Куда идёшь?

Враг будет атаковать, когда он будет готов, верно? Сейчас я собираюсь немного поспать. Остальное я оставляю на тебя. Арата, ты временный управляющий, — махнул Лэнсон и ушёл.

После я проводил его взглядом и скрестил руки, сидя на трубчатом стуле.

Он, наверное, не предполагает, что я хочу уволиться.

Снова в деревне

Мы ошибались.

Прошло 3 дня, 4 дня, и ничего не произошло. Транспорт постепенно двигался вперёд. Не произошло даже ни одной аварии на подобии опрокинувшегося в долину автомобиля. Сейчас наша работа заключается в руководстве маршрутом, так что на одной полосе не будет никаких проблем.

Можно сказать, что это легко и приятно. Было бы неплохо, если до моей отставки ничего не изменилось. Прошло 10 дней. Сегодня уже 14-ое число. Доставка, наверное, шла по плану; по крайней мере, я знаю, что американская армия в конце концов начнёт действовать.

Что касается меня, до сегодняшнего дня я серьёзно занимался в тренажёрном зале во время своего свободного времени. За работай и упражнениями проходили дни. Кроме того, в последнее время София, будучи в плохом настроении, почему-то называла меня мачо. С другой стороны, Джибрил говорила, что это хорошо для моего здоровья.

«Ангел, эльф, теперь ещё и руины… Здесь действительно какая-та фантастика», — я наткнулся на такого рода бессмысленные мысли. Настолько бессмысленные, что я не затрагивал эту тему.

Завтра будет 25-ое. День фестиваля, на который меня пригласил старейшина.

Когда я сообщил об этом Лэнсону, он сразу же дал согласие. За исключением того, что из-за отсутствия свободных рук не будет сопровождающего отряда. Мне понятно это.

В деревню я собирался пойти с Омаром, Джибрил и ребятами из команды C. Ночью, с очками ночного виденья. На этот раз не было ночного нападения, поэтому мы пошли ночью.

Впервые на мне были очки ночного видения. Довольно светло. Вдобавок выглядит глупо, словно у меня глаза на лбу, но это терпимо. Они не инфракрасные и лишь усиливают свет звёзд и луны, чтобы можно было видеть лучше. Вот почему его также называют старлайт очками. Кстати, у меня чувство, словно я видел нечто подобное в манге.

(пп: Старлайт – звёздный свет или же звёздный луч, с англ.)

Омар сказал мне не смотреть через прибор ночного виденья в светлом лагере. Я обернулся и посмотрел на него невооружённым глазом. Если смотреть на такой яркий свет через прибор ночного виденья, потом предположительно выключатель отключит подачу энергии.

Если задуматься об этом, то сегодня канун новолуния. Луна так мала.

Я отвернулся от лагеря и отправился в путь.

Идя, я спросил Джибрил, не спит ли она. Удовлетворившись, услышав её тихий детский голосок, которым она сказала, что она не ребёнок, я пошёл дальше.

Прежде чем я заметил, у меня появился друг, Омар. Также маленький друг Джибрил. Когда я думал об этом, это первый раз, когда мне удалось построить хорошие отношения с кем-то на этой работе. В случае с Софией… это не такие отношения. Она были отличны от обоих сторон.

Я удивился этому. Это я неохотно общался с ней, было чувство превосходства над Софией. Я думал о том, кто я, чёрт возьми, что я смотрю на неё. Бедная София.

Подожди, это выражение, которым я смотрел на неё. Она сильна. Возможно, я не знал, потому что я не заметил. В некоторых отношения она гораздо сильнее меня. Жалеть её надо, наверное, неуместно с моей стороны.

Я подумал, что ей, наверное, впервые удалось завести друга. Хотелось бы посмотреть ей в глаза без чувства превосходства и жалости. Не только к ней, но и по отношению к каждому. Вот почему я должен когда-нибудь наладить отношения с Софи.

Я слегка улыбнулся, думая об этом.

Фестиваль новолуния

Спокойным темпом мы добрались до деревни, когда взошло солнце. Мы высказали свои поздравления, я дал старейшине и отцу Джибрил по 48 банок будвайзера и получил комнату, к которой мня сопроводили.

Я спал как убитый почти до вечера. Жаль, что это был всё-таки фестиваль, но в последнее время мне кажется, что мой возраст догоняет меня. Мне надо тренироваться.

Опыт и рассудительность молодого человека, но тело разваливается. Просто трагедия.

Я проснулся из-за жёлтых солнечных лучей, светивших через окно. Я надел свой костюм, подправил воротник и выпрямил свой галстук.

Обычный мирный день. Смеющиеся дети помогали работать на полях. Только фестиваль не был заметен.

«Чёрт, я пропустил его. Поразительно, с каким нетерпением я его ждал. Если подумать об этом, то впервые с того момента, как я начал работать, намечалось что-то наподобие экскурсии», — подумал я с сожалением. Хотя я очень хорошо спал. Соответствующие упражнения и достаточное количество сна могут сделать человека счастливым. В любом случае это позор.

Когда я пожал плечами от разочарования, Омар стоял рядом со мной. Он скрестил руки на груди перед задней частью здания.

— Ты выглядишь несколько разочарованно.

— Возможно, ты скажешь, что это ребячество, но я с нетерпением ждал фестиваля.

— Ты смотришь вперёд, немного сожалея, — удивился Омар.

Пока я задумался о значении этих слов, Омар вытянулся.

— Скоро начнётся.

— Что?

— Фестиваль новолуния, очевидно же, что он будет проходить ночью.

Я не думал об этом. В любом случае я был рад. Неожиданный восторг.

Омар состроил хмурое лицо и сказал, что выражение радости в Японии немного запутанное.

Наконец наступил вечер. Я был рад, вся деревня находилась в таком же настроении. Вполне можно почувствовать волнение, витавшее в воздухе. Везде находились горящие факела и люди, наблюдавшие за ними. Если огонь распространится, то произойдёт катастрофа, поэтому под каждым из них рядом имелось ведро воды.

Пламя огромного костра было сильным. Которого достаточно, чтобы опалить лицо, если подойти поближе, посему отец Джибрил сказал не подходить. Было похоже, будто упрекают непослушного ребёнка, что немного смутило меня.

Фестиваль начинается. Небо было безлунным, но были видны звезды, на земле горело множество факелов.

Хотя не было какой-либо весёлой музыки, весёлые люди сразу же набросились на еду. Всё же это был фестиваль.

Я осмотрелся вокруг. Хоть и не было музыки, зато есть ритм. Ритм задаёт шигин. Совсем не понимаю, но кто-то читал, и я решил думать об этом, как о музыке.

(пп: Шигин — это чтение японских или китайских стихов на японском.)

Это была обычная деревушка, но теперь всё стало красочным. Особенно одежда местных жителей. На всех были одеты красивые костюмы с детализированными узорами.

Завидев, что я наслаждаюсь собой, отец Джибрил бросил на меня проницательный взгляд. Он рассмеялся.

Он предложил мне выпить козьего молока в перемешку с кровью. Я сразу же возбудился. Скорее всего, тут не было алкоголя, но, может, из-за крови, по моим щекам прошёлся жар. Я пил, не хмурясь, лишь потому, что было темно и я не видел, что находилось внутри сосуда.

— Ты действительно прямолинейный человек, — сказал отец Джибрил. Его это позабавило.

Не дожидаясь моего ответа, он привёл прекрасную молодую девушку. На голове и плечах у неё были красивые кружева. Очень прелестная девочка.

— Это Джибрил.

— Э-э-э?

Моё удивление вызвало возмущение девочки — Джибрил, и громкий смех её отца.

По словам Джибрил, я позволял злобному джину обманывать себя слишком часто, её отец продолжал смеяться, а я смотрел на них и не понимал, что происходит.

Он говорит, что женщины непостоянны, хотя это лишь оправдание.

— Ах, ну я был удивлён такой необычной внешности. Ты очень красивая.

Естественно я пытаюсь лишь как-то выбраться из сложившейся ситуации, это было самым обычным оправданием.

Отец Джибрил безостановочно смеялся. Девочка повернулась ко мне спиной.

Фестиваль начался оживлённо.

«София сейчас работает, однако интересно, что бы она сказала, увидев это», — подумал я, глядя на людей, чьи движения напоминали раскачивающиеся пламя костра. Также интересно мнение Шауи. Может, было бы хорошо сделать остановку в этой стране и посетить бордель, когда работа здесь окончится.

Я думал подарить ей платье и вернуться в Японию.

— Хорошо, если были бы танцы, — сказал я.

Отец Джибрил кончался со смеха.

Я сказал Джибрил, что этого, наверное, достаточно. Она посмотрела на меня, опуская взгляд по какой-то причине, и сказал, что танец произошёл внутри.

Я кивнул в знак своего понимания. Отец Джибрил всё ещё смеялся. Ему почему-то ужасно весело.

— Арата, ты не хочешь взять мою дочь в жёны?

Услышав эти неожиданные слова, я широко раскрыл свои глаза. Вдруг мою голову посетила мысль, что он шутит. Если это шутка, то я хотел бы огрызнуться, но, к сожалению, мне не хватает знаний английского.

— Я слишком стар. Слишком большая разница в возрасте, — серьёзно ответил я.

Я не имел мужества взглянуть на Джибрил. Особенно после случившегося, честно говоря, я действительно не имею какой-либо привязанности к реальным девушкам. Ну, даже если и так, это всё равно не вариант. По множеству причин.

— Почему? Если девушка молода, то дети будут здоровы. Не волнуйся, — ответил отец Джибрил.

Я не очень обрадовался. Дрожь пробежала по моей спине. Почему-то моё лицо стало красным и без козлиной крови. У меня чувство, будто я в последний раз смотрю на Джибрил.

Я пытался смотреть на другие вещи, и увидел бегущего Омара.

— Что случилось, Омар?

— У нас дело. На лагерь скоро нападут.

Я хотел спросить, шутка ли это, но я совсем не знаю его характер.

Я кивнул глазами в сторону отца Джибрил, мол, с его дочерью всё будет в порядке.

Я сказал ему наслаждаться их праздником и в спешке отправился с Омаром в уединённое место.

В тени фестиваля

Мы отошли от фестиваля и факелов. Мы с Омаром были очень серьёзны, разговаривая друг с другом. На самом деле было не так много разговоров серьёзней этого.

— Сколько их там?

— Я не знаю. Они начали действовать 20 минут назад. Арата, что ты об этом думаешь?

Пока я раздумывал, подул ночной ветер. После того как мы отошли от факелов, сразу же стало холодно. К счастью, это не повлияло на ход моих мыслей, так что не было никаких проблем.

— Это не просто провокация. Я думаю, что это серьёзное наступление. И при этом масштабнее, чем когда-либо. Кажется, что они тщательно подготовились к операции.

Омар выдохнул. Он выглядел удивлённым, но я не уверен в этом.

— Ты говоришь, словно был свидетелем происходящего. Ранее ты спас меня, так что я тебе верю, но с чего такой вывод?

— До сих пор противники не нападали ночью. Он лишь собирал данные, неужто что-то изменилось.

Не смотря в сторону лагеря, я вспомнил предупреждение Омара, когда надевал свои очки ночного виденья и выходил из лагеря. Даже ночью в лагере было ярко. ОО управляет разведкой и сбором информации. Степень опасности достаточно высокая. Я сказал:

— Мы тоже не дураки. Если кто-то из нас окажется на передовой, то они немедленно предпримут какие-нибудь контрмеры. Вот почему, с точки зрения противника, внезапное нападение может добиться успеха лишь в первый раз. Следовательно, для первой же атаки они собрали как можно больше сил. Наверное, потому, что им пришлось сосредоточить большую часть своих сил на эту атаку, они потратили так много времени и напали лишь сейчас.

Я представил ситуацию со стороны противника. При составлении плана у них должны были быть проблемы из-за количества людей. Отложив в сторону общие ограничения, в беспорядочной манере передвижения можно было заметить, что оборудование и люди противника рассредоточены. Нет никаких сомнений, что до этого мы имели дело с множеством сильных независимых групп.

Хотя, так как это заняло много времени, наступление запоздало, следствием чего является большая внезапная атака на лагерь. Что касается остановки американской армии, то стратегически время, выбранное для нападения, довольно неудачное. Хотя в плане тактики им удалось обмануть нас. Говоря прямо, это лишь тщетные попытки. В лагере есть люди, с которыми я был знаком, поэтому у меня не выходило успокоиться.

Я нервно кусал губы, думая о Софии и Лэнсоне. Едва успев представить себе, что что-то может случиться с Софией, я был ужасно потрясён.

Омар смотрел мне в лицо с серьёзным выражением на лице.

— Думаешь, у нас есть шанс на победу? — спросил он меня.

Я нахмурился.

— Я не знаю. Нападение на лагерь было неожиданным по причине сбора сил для постоянных патрулей. Взять лагерь будет непросто.

Проблема в том, что противник принял решение, зная об этом. Вот почему я сказал, что на данный момент ничего не могу утверждать.

Я думаю о Софии.

«Если с ней что-нибудь произойдёт…»

— Что ты собираешься теперь делать, Арата? — после этих слов Омара я пришёл в себя. Оттого что я буду думать лишь о Софии, ситуация не изменится. Я думаю, что моя позиция заключается в этом.

— Я хотел бы вернуться, но мы в любом случае не успеем. Это не имеет никакого смысла в условиях войны.

— Я тоже так считаю. Однако у меня есть важные для подчинённые.

— У меня тоже есть друзья.

— Что бы ты сделал как член ОО?

При этих словах Омара я вспомнил образ синей кнопки. Думаю, что это второй раз, когда я нажимаю на неё не по приказу, а по своей собственной воле. Нынешняя ситуация также была последствием моей ошибки, я не предсказал подобную глупость со стороны противника. Я хотел бы иметь возможность что-нибудь сделать с этим.

Я поднял голову. Взволнованная девушка в традиционном костюме смотрела на нас, скрываясь за стеной.

— Джибрил, что произошло?

— Эм… я должна переодеться?

— Все нормально, нормально. Развлекай своего отца, — ответил я.

Ещё больше прикрыв лицо, она сказало:

— Развлекать Арату важней. Отец считает так же.

— Хорошо, но мы сегодня не возвращаемся. Если и вернёмся, то завтра. Отцу всё объясню позже.

Задумавшись, она ответила:

— И ты не вернёшься в лагерь, ничего не сказав?

— Конечно, нет. Мы скоро вернёмся, подожди, — после ответа я взглянул на Омара.

— Что я буду делать как член ОО? Есть лишь одна вещь, которую я сделал бы сейчас в качестве члена ОО, — сказал я.

— Одолжишь мне своё коротковолновое радио?

Атака и побег

Говоря о поле битвы. Бесполезно говорит о месте, которое, вероятно, не могло соответствовать этому описанию.

Я подумал примерно минуту, прежде чем использовать коротковолновое радио.

— Арата здесь. Я в любой момент могу провести операцию. Просто скажи эти слова.

«Звук перестрелки. Не похож на автомат. Громкий. Вероятно, скоростной огонь», — подумал я.

— Арата? Там безопасно?

Это был Лэнсон. Я слегка успокоился. Ещё можно что-то сделать.

— Прошу прощения, что в такой момент не нахожусь в лагере. Здесь спокойно.

— Да? — он спокойно ответил, после чего быстро объяснил ситуацию.

— Около половины лагеря захвачено. Они отсиживались в каждом здании и наконец начали стрелять. Они бросают гранаты, как сумасшедшие.

— Если предположить, что гранаты гораздо эффективней винтовок, существует опасность того, что через окно закинут гранату, — ответил я.

— Не очень хорошая ситуация, да?

— Ты тоже недооцениваешь это.

Через некоторое время Лэнсон заговорил со мной:

— Что бы ты сделал как сотрудник ОО?

— Немедленно бы отступил, — сразу же ответил я.

Я не знаю, какова ситуация в другом лагере, но мне кажется, что подкрепление прибудет в ближайшее время.

Лэнсон вздохнул.

— Этот офис будет взорван. Возможность контроля будет утрачена.

— Сопротивление тоже ничего не изменит. Конец будет таким же. Кроме того, будут жертвы.

— Кажется, что некоторые из наших уже убежали. Я не знаю, сколько сил могу собрать.

— В конце концов это люди, работающие ради денег. Хотя в Японии при таких обстоятельствах говорят: «Нет худа без добра».

— Я не понимаю японцев, это слишком странно, — я горько улыбнулся словам Лэнсона.

Всё будет хорошо. Будет хорошо.

— Ты всё ещё можешь видеть обозначения каждого солдата, верно? Если увидишь движения дезертиров, то узнай правильный путь эвакуации. Если им удалось уйти, значит, маршрут должен быть хорошим. Следуй за ними.

Лэнсон раздался смехом.

— Арата, ты более выдающийся, чем я думал. У тебя ест военное чутье.

— Это теперь не имеет значения. Софи. Софи, ты меня слышишь? Ты ведь не трясёшься где-то в углу комнаты, не так ли? Вставай. Ты должна бежать.

Раздался звук. Он становился всё ближе и ближе. Кто-то взял микрофон.

— Не смейся надо мной. Я совсем не дрожу. Хотя мне интересно, стоит ли совершить самоубийство.

— Это тебе не идёт. Когда я вернулся в Японию, я пришлю тебе аниме, какое ты хотела бы посмотреть, так что давай!

— Дурак.

Плач Софии раздался в моем ухе. Я думал, что бы она погибла. Любой ценой я должен помочь ей.

С дрожащим голосом она тихо сказала:

— Мы можем вместе отправиться в Японию?

— Я могу провести экскурсию по Акихабаре, — ответил я.

Тишина. В отдалении слышались выстрелы. Я видел, что Омар смотрит на небо, но у меня не было времени задуматься об этом.

— Я как-нибудь выживу и ударю тебя.

Я даже не мог догадаться, почему она хочет ударить меня, но сейчас я решил отложить это. Сегодня на далёкой горе и решим.

— Ну, ладно. Удачи, — после того как я ответил, я вспомнил карту лагерной зоны.

В последнее время я только бегаю и отступаю.

Отец Джибрил

Я собирался отдавать приказы, пока батарея на моём коротковолновом радио работает, но у меня не было этой возможности. Ведь пришли отец Джибрил и старейшина. И даже вооружённые подчинённые. Я передал радио Омару и пошёл к ним.

— Прошу прощения, что ушёл с фестиваля. На лагерь напали, — когда я сказал это, старейшина сказал, что он знает.

Похоже, Джибрил сумела объяснить ситуацию.

— Вот почему мы сейчас связались с ними.

— Я слышал, что около сотни из них сложили оружие и начали отходить. Способное руководство, даже исключительное.

— Э, откуда вам это известно?

Отец Джибрил навёл на меня оружие.

Я знал, что я глуп, наверное, именно поэтому я и не понимал, что же означают оружия, направленные в мою сторону. Я не знал, что это значит, так что и не чувствовал опасности.

Старейшина, как и Джибрил, в восхищении открыл глаза и медленно объяснил:

— Какая храбрость. Когда я услышал о исключительном командовании, я вспомнил героя, о котором я слышал от внука. Герой, который даже при дистанционном командовании отдавал приказы, словно находился на поле боя. Его имя означает рассвет.

— Он сейчас находился в другом месте, — сказал отец Джибрил, словно продолжал рассказ старейшины.

Даже такой идиот, как я, наконец понял, о чём идёт речь. И удивление Лэнсона стало понятным.

Получается, эта деревня также была соучастницей нападения на нас. Ясно, однако я ничего не понимаю. К счастью, я уже отдал большую часть приказов.

Я подумал, что было бы глупо сейчас поднимать руки в жесте, показывая, что сдаюсь, поэтому я спокойно ждал. У меня такое чувство, что я снова сглупил.

— Откуда я знаю? Я ведь сказал, что не нападу на тебя.

— И это не касается Джибрил?

— Этот ребёнок не от сюда.

После того как отец Джибрил увидел, что я нахмурился, он широко улыбнулся.

— Ну, вот так это выглядит. Это деревня тоже ненавидит Америку. Арата. Я хотел бы обращаться с вами как с гостем, а не пленником. Сотрудничайте с нами.

— Что насчёт Омара? — спросил я. Он американец.

Отец Джибрил удовлетворённо кивнул. Словно он говорил, что я прошёл.

— Мы будем относиться к нему так же, как он себя будет поведёт.

Я колебался. «Стоит ли поднять руки?»

— Понимаю.

В итоге я их не поднял.

Река Нил

На следующий день после случившегося произошла воздушная бомбардировка. Так как я находился под домашним арестом, то и не мог это видеть, однако было прекрасно слышно, как летают самолёты.

К счастью, не было ни одного прямого попадания по деревне. Джибрил говорила, что в это время года ветер сдувает бомбы за пределы долины, в результате чего они падают с западной стороны. На случай, если остались неразорвавшиеся бомбы, эта территория была закрыта. Должно быть, трудно сбросить бомбы на деревню, ведь она находится на дне долины.

Настоящее военное возмездие закончилось лишь этим. Из профессионального любопытства мне интересно, откуда они скидывали бомбы, однако этим всё и закончилось.

Прошло ещё 10 дней.

Надзор ослаб, теперь я мог спокойно передвигаться по деревне.

Мой надзиратель — Джибрил — постоянно следует за мной, однако даже с головным убором она симпатичная девушка, так что это приятно.

У меня была мотивация покинуть компанию, и поэтому я не жаловался. Думаю, что ситуация, в которой я оказался, сравнима с благородным человеком, не обижающим людей. Это очень удачная ситуация, и я доволен. Сравнивая это чувство с годовой зарплатой в 6 000 000 иен. «Это дёшево», — подумал я. Эта работа не стоила того.

Я также подумал, чем же мне заняться после того, как вернусь в Японию. «Ну, наверное, в первую очередь найду работу, но что потом?»

Мне жаль Софию с Лэнсоном, но наверняка они смогли сбежать. Руководители и дорога были неплохи.

Это было простым совпадением, но я не эвакуировал их в эту деревню, а отвёл их в ближайший лагерь. Изначально я планировал что-то придумать, чтобы эта деревня не стала мишенью, но неожиданно произошло именно это.

И вот я здесь, очень довольный в деревне.

Деревня на дне долины была построена симметрично. Истинное значение дна долины — симметричное построение зданий на пустошах, где разбросаны галька и камни. Первоначально здания были только с одной стороны, но после распада СССР население начало расти и расширяться.

Причина, по которой они не строят на дне долины, изначально заключалась в реке, однако, может, есть и какая другая.

Идя вверх и вниз по полям, похожим на рисовые, я смотрю на пшеницу. Прикосновения к отросткам зёрен — приятное чувство.

Хорошее питание, в некоторой степени я свободен, поэтому я буду тренироваться каждый день.

Патрулирование рисовых полей — это одно из упражнений. Я запыхался, когда достиг самого высокого места, так что это стало хорошей тренировкой. Всего лишь привычка, оставшаяся после работы, но я считаю её хорошей. Это полезно для здоровья.

Джибрил бежала за мной, пока я взбирался. Я не знаю, насколько она пригодна в качестве блюстителя, но она точно была полна энтузиазма. Думаю, она начала отращивать волосы, но из-за головного убора я не могу точно сказать.

Она, как и я, смотрела не деревню.

— Тебе нравится здесь, не так ли? — заговорила она.

— Думаю, да.

— Потому что это место напоминает Японию?

— Это тоже.

Я улыбнулся. Не мог же я сказать, что никогда не был на рисовых полях. Вот почему я сказал что-то, что не имело к этому никакого отношения.

— Говорят, дураки и дым любят высоту.

— Думаю, что Арата всё же не дым.

— Ну, это глупо, — когда я сказал это, по какой-то причине Джибрил нахмурилась.

— Это никогда не приходило мне в голову, — сказала она.

Я невольно улыбнулся. Мне хорошо известно, что она меня дурачит. Но я чувствую, что она переоценивает меня. Из-за этого она, должно быть, игнорировала дурака с самого начала.

Рассмеявшись, я заметил, что Джибрил опустила глаза, но я ничего не сказал.

— Каждый год, когда появляется река, эти поля смываются землёй и песком. Потрясающий вид, — сказала Джибрил, наблюдая за деревней. Это зрелище она видела с раннего детства.

— Оставляя в стороне расположенные камни, их, должно быть, трудно снова обрабатывать, — когда я сказал, Джибрил улыбнулась, прикрыв лицо головным убором.

— Но старейшина говорит, что благодаря им мы можем выращивать еду каждый год.

— Пшеницу, должно быть, трудно повторно выращивать, верно? Совсем как Нил, хм?

Я вспомнил урок истории. Кто бы мог подумать, что знания средней школы могут пригодиться.

— Значит, Арата знает о реке Нил? Я слышала об этом из легенд, — удивилась Джибрил.

В замешательстве я отрицал это.

— Я также знаю это по рассказам. Я узнал об этом в школе. Правильно, Геродот сказал, что Египет — это подарок Нила. Благодаря затоплению Нила они могут собирать множество пшеницы. Теперь я вижу, что река напоминает Нил, — сказал я улыбаясь.

Он смывает почву, повреждённую повторным культивированием. Должно быть, это действительно потрясающее зрелище.

«Что ж, я не знаю, когда смогу вернуться домой, может быть смогу увидеть это».

Урегулирование аренды

Я заметил это на 10-й день, так как был заключён.

Я не заплатил аренду за этот месяц. Речь о комнате в Токио.

Параллельно в моей голове промелькнули ругательства и мысль, что, возможно, они в любом случае простили бы меня через месяц. Но больше я не думал о содержание той комнаты.

За мгновение я неожиданно оборвал связь с фигурками, аниме, новеллами. «Ну, не имеет значения», — подумал я.

В настоящее время Джибрил бегает за моей спиной. И у меня также есть мой друг — Омар.

«Это маленький мир, но очень… даже неплохой», — думал я недавно. Тем не менее я живу без мечтаний и перспектив, но у меня есть новые важные дела.

«Как насчёт идеи изменит эту ситуацию?» Идя так, чтобы Джибрил могла не отставать, я думал лишь об этом.

У меня нет мечтаний или надежд. Всё нормально. Это означает, что я был таким человеком.

«Вдобавок желание помочь Джибрил и Омару лишь мечта?»

Если я смогу встретится с ними без чувства превосходства или жалости, может, это возможно. Нет, это наверняка возможно. Я думал, что смогу сделать что-то хорошее.

— Что случилось, Арата?

— Я думал, что хочу увидеть, как ты повзрослеешь.

Джибрил вздрогнула. После стянула вниз головной убор и сказала:

— Я уже достаточно взрослая.

Я рассмеялся. Хоть она так и говорит, но она всё ещё ребёнок.

Я до сих пор не хотел этого признавать, но у меня есть талант полководца. Так мне говорили в деревне и компании.

Тем не менее я сомневаюсь в существовании этого таланта, но мне кажется, что не нужно стесняться использовать это. Я собираюсь воспользоваться этим. Я, конечно, могу использовать это для самоудовлетворения до тех пор, пока не потерплю поражение.

Теперь мне остаётся только ожидать возможность.

Хотя я уверен, что ждать нечего.

Жизнь пленника

Жизнь в заключение продолжалась. С того дня прошло пол месяца.

Я более или менее могу определить прошедшее время, наблюдая за луной. «Подсчёт времени по луне — великое знание. В прошлом оно наверняка было ещё более значимым», — промелькнуло в голове. С точки зрения такого любителя, как я, смену луны было заметит куда легче, чем солнца.

— Ты выглядишь усталым. Всё в порядке?

Когда я спросил об этом Омара, умывшегося с утра, он горько усмехнулся.

— Я восхищаюсь твоим бесстыдством.

— Бесстыдство тут не причём. Знаешь, все успешно сбежали», — утешал я Омара.

Вымыв лицо, он смотрел на меня, вытираясь полотенцем. Я думал, что эти глаза очень похожи на глаза хорошего человека.

— Как ты думаешь, что будет дальше? Я хочу услышать твоё мнение как члена ОО.

После его слов мне было ужасно неудобно. Если подумать, я ведь был сотрудником ОО. Хоть это и продолжалось недолго, даже года не прошло. Думаю, это, должно быть, эмоциональное сгорание.

Омар серьёзно смотрел на меня. Он дорогой друг. Вот почему я снова немного воспрял духом.

— Сотрудники ОО не пророки, — сказав это в качестве предисловия, я продолжил: — Строго говоря, мы не солдаты. Мы не подходим по основным пунктам международного договора.

— Американская армия не будет нас искать, не так ли? Также не кажется, что компания пойдёт на это?

— Верно.

— Ситуация кажется безнадёжной.

«Это правда?» — заинтересовался я. Лично у меня нет никакой военной подготовки, возможно, поэтому я не могу представить, что американская армия стоит того, чтобы нас искать. С самого начала у меня не было никаких ожиданий от организации.

Я думал о том, что он сказал.

— Проще говоря, только то, что американская армия или компания нам не помогут, не значит, что всё безнадёжно.

Омар искренне прислушался к моим словам. Он во второй раз умыл своё лицо. Как правило, обычно мы были порознь. Умывание было одним из немногих случаев, когда мы могли встретиться.

— Значит, есть «другая» возможность? — сказал он.

Я кивнул. Я тоже умылся во второй раз. Вода холодная.

— Конечно. Отложив в сторону ваше американское гражданство, я не особо-то и ценен в качестве заключённого. И они это тоже знают, — ответил я.

— Верно, если бы они хотели убить вас, то сделали бы это раньше. Честно говоря, я думаю, что они всё ещё задаются вопросом, что же делать с нами. Как думаешь, что они в итоге сделают?

— Воспользуются нами, как рабочей силой? Запустят паразитов? Куда-нибудь сдадут? Нет никаких других вариантов, — в то время как я это говорю, Омар оделся.

— Меня не прельщает перспектива быть преданным каким-нибудь парнем, который точит зуб на американцев.

— Я думаю, что это будет обычный ручной труд, — ответил я, обдумав самый правдоподобный сценарий.

— Старейшина и отец Джибрил в некоторой степени рисковали, поэтому если они собирались избавиться от нас, то должны были сделать это с самого начала. После того как приведут заключённых из лагеря, этого наверняка будет достаточно, — сказав это, я пошёл на завтрак.

— Но я думаю, что они не заставят нас так долго ждать, — добавил я.

Лодочник на скале

Омар запыхался больше, чем я ожидал.

Я загорал, лёжа на камне рядом с домом старейшины и беспокоясь об отрицательных вещах, которые он говорит. Недавно я загорал. Вследствие чего отец Джибрил подошёл и сел на скалу.

Который напоминает мне, что ранее состав был тем же.

Возможно, отец Джибрил сделал это нарочно. Он смотрит на меня и улыбается с удовлетворением.

— Ну что, ты хотел бы сейчас взять мою дочь?

Это было первое, что он сказал. Удивляясь, почему он говорит подобные вещи, я искал оправдания.

— Думаю, Джибрил очень хорошая дочь. Но всё же, почему я? Я не понимаю.

Когда я нахмурился, отец Джибрил улыбнулся.

— Да, это лицо. Ты нахмурился так же, как и старейшина, когда я сказал ему это.

— Это очевидно.

— Да, очевидно. Ты говоришь об очевидных вещах так, какими они являются. Ты порядочный. Вот почему. Старейшина, американцы и, возможно, я тоже. У нас совершенно разные цели.

«Нашёлся человек, похожий на меня», — удивлённый, я смотрел на лицо отца Джибрил.

Он оглянулся на меня.

— Думаешь, старейшина и ваша компания порядочные?

— Нет.

— Верно. Если я и отдам дочь, то хочу, чтобы она была немного порядочной.

Я злился, думая, что результатом такого мнения был кто-то вроде меня. Мне очень жаль Джибрил. Я смотрел на её отца и ответил:

— Омар честен и чист. Из-за политики он нанял солдат из этой деревни. Я думаю, что компания хотела избежать неприятностей, поэтому они хотели иметь дружеские связи с ближайшими соседями — этой деревней. И соответственно с детьми…

Что-то горькое глубоко вонзилось мне в рот, когда я только подумал о словах на подобии «изнасилование», и поэтому нахмурился.

Отец Джибрил слегка кивнул.

— Я знаю. Если это так, было бы неплохо. Но тот, кто пострадал, это моя дочь. Неповиновение учениям подобно самоубийству. Что бы я ни сказал, что бы ты ни сказал, Джибрил не может иметь связей с мужчинами этой деревни. Вот почему.

Сказав это, он посмотрел на меня и продолжил:

— Вот почему это ты. Если это вы, она всё равно согласится.

Вот в чём состояли настоящие намерения отца. Поражённый этим, я не мог двигаться. Я не мог полностью понять не только мыслей Джибрил, но и женщин в целом, однако я хорошо понимаю отца Джибрил. Именно это меня и поразило.

— Пожалуйста, дай мне подумать, — после этих слов отец Джибрил опустил глаза, как будто он почувствовал боль.

— Пожалуйста, поспешите. Осталось не так много времени.

Раздумья и прогулка

«Интересно, означает ли это, что осталось мало времени?»

Я прогуливался, раздумывая об этом.

За эти полдня уверенность моя поубавилась больше, чем у Омара.

Я не мог собраться с мыслями.

Даже если я проигнорирую вопрос о женитьбе, останется лишь горькое послевкусие.

До сих пор я неосознанно совершал плохие поступки. Теперь, даже если это не только лишь моя ошибка, девочка, с которой я знаком, окажется в ужасной ситуации.

Мне кажется, что сценарий, в котором Джибрил будет счастлива по своей воле, невозможен.

Если бы это была работа ОО, то думаю, что я смог бы что-то сделать, но, к сожалению, военные не причастны к этой истории. Если подумать об этом, то хорошо, что военные ограничивают себя.

Я осознал это и перевёл дыхание. Общеизвестно, что политика превыше военных действий.

Внезапно я подумал о том, что сказала бы София. Усмехнулась бы она, или нахмурилась? Ну, если это она, то, скорее всего, она начала бы жаловаться. Её манера игнорировать реальность действительно раздражает, этот идеализм неправильный.

Мне кажется, что София гораздо более достойный человек, до конца придерживающийся своих идеалов, нежели я, кто метается между идеалами и реальностью.

«Если задуматься, то это тревожит», — подумал я.

Когда я поднял лицо, на нём отобразилась тревога. Кто-то сзади потянул меня за костюм. Это была Джибрил.

— В чём дело, Джибрил?

— Арата, здесь деревня заканчивается.

— Ах да, прости.

Я читал в новеллах, как, задумавшись, герой уходит далеко, но не думал, что со мной произойдёт подобное. Я слегка смутился.

— Пойдём назад? — спросил я, поправляя свой костюм.

Джибрил утвердительно кивнула головой. Я услышал слабый шорох, исходящий от головного убора.

Мы пошли вместе. В лагере этот вид не был чем-то особенным, но в этой деревне подобное кажется чем-то, чего быть не должно. Из-за чего Джибрил слегка отошла.

Я не могу успокоиться.

— Что сказал отец? — послышалось за моей спиной.

Идя, я думал, как же ответить. Потребуется много времени, чтобы придумать ответ в своей голове. Я всё ещё не могу говорить на автомате.

— Он беспокоится о тебе, — солгал я в ответ.

— Понятно, — спокойно ответила она.

Я действительно не понимаю, как должен был ответить ей. Во-первых, у меня плохой английский, а во-вторых, я не знаю, что ответить, поэтому потребуется время, дабы продумать ответ.

— Пожалуйста, не беспокойся. Даже если я буду далеко, всё будет хорошо.

Я смутился. Кстати, отец Джибрил также сказал, что осталось мало времени.

— Что означает «далеко»?

— Я не могу остаться в деревне, поэтому куда-нибудь уйду.

Я остановился, обдумывая значение этих слов. Было ясно, что она не уйдёт по своей воле.

Деревня хочет изгнать её, а если точнее, выбросить?

— Не только ты, верно?

— Да.

Думая о членах команды С, напряжение отразилось у меня на лице. Просто взять невесту — не выход.

Я заметил, как Джибрил приложила руку ко рту и куда-то убежала. Всё ещё стоя на месте, я не мог её остановить.

Предложение

Они заставили меня ждать больше, чем я думал.

В тот день я думал о Джибрил и других детях в доме, которые меня сопровождали, как посланника. Затем мы вместе с Омаром отправились в комнату, где ждали старейшину.

Как всегда, на потолке сверкали бутылки для животных. Мне всегда было интересно, что это такое, но я не мог заговорить на эту тему.

Старейшина заговорил:

— Вы наёмники?

— Компания говорит немного иначе, но это так, — ответил я старейшине.

Он кивнул лицом, полным глубоких морщин, и продолжил:

— Если это так, что вы думаете о том, чтобы быть нанятыми деревней?

Я скрестил руки. Это было немного неожиданно. Я думал, что нас будут использовать как фермеров, но всё было совершенно иначе.

Старейшина с любопытством смотрит на нас.

— Что это?

— Ну… имеется военная угроза?

— Придёт американская армия. Также это грозит и вашей компании.

О, теперь я понял. Моя борьба только что закончилась, но я заметил, что на самом деле ничего не закончилось. Не следует надеяться, что всё закончится лишь авиабомбардировкой.

— Ты так говоришь лишь для того, чтобы предать их? — Омар мрачно взглянул на меня.

Старейшина немного смягчил своё выражение и ответил, что не предаёт, сейчас он хочет лишь заключить контракт. Прежде чем Омар спросил, в чем же разница, я схватил его за руку.

— Друг мой, давай дослушаем до конца, — сказал я, на что Омар ответил, что ему жаль.

На лице старейшины появилась улыбка. «По-видимому, этот человек приветствует искреннею мужскую дружбу. Он мачо», — подумал я. В этот раз по-настоящему. Мне это не нравится.

— Что ж, на самом деле придут правительственные войска. Те, которые поддерживают американскую армию.

— Понятно.

Я кивнул и задумался об этом. Поэтому мои противники получают указания от зелёных беретов.

Я посмотрел на старейшину и открыл рот. Я держал в уме команду С и Джибрил.

— Я не против быть нанятым, но сперва хочу кое-что уточнить.

— Что именно?

Старейшина был вовлечён в разговор быстрее, чем я думал, или он просто удивился. Я с сомнением в голосе ответил:

— Вы пытались нанести серьёзный ущерб американской армии. Всё нормально. Однако до нападения я думаю, что вы знали, к чему это приведёт, я имею в виду ответный удар. Итак, где и как вы собираетесь решить эту проблему?

— Как это касается вашей работы?

— Чтобы я хорошо выполнял свою работу, я должен понять намерения своего работодателя.

Это было верно наполовину. Другая половина заключалась в сборе данных.

Может быть, это потому, что наши позиции были различны, но я не могу не думать об этом с точки зрения моего бывшего врага, то есть партизанской стороны, разве мы не пытаемся вести войну без шансов на победу?

Думаю, что теперь у меня есть шанс узнать ответ на вопрос, который всё это время меня интересовал.

Старейшина сделал глубокий вдох, выдох, после посмотрел на меня.

— Оттуда через гору была деревня.

Старейшина продолжил:

— Это деревня 4 месяца назад была атакована вашей компанией или американской армией. Ты знал об этом?

Я думал, что моё сердце подскочит, но Омар заговорил первым.

— Я впервые слышу об этом. В самом деле? Они напали на деревню?

Старейшина горько кивнул.

— Если ты хочешь это увидеть, я отправлю вас туда. Возможно, что это был пример отказа от сотрудничества, но мы вместе с соседними кланами решили, что будем бороться до конца. Это лучше, чем убивать по отдельности. Они даже напали на беглецов.

— Это ложь, — пробормотал я Омару. Время соответствует, но из-за гор радиоволны не достигнут места своего назначения. Это, должно быть, ложь, это невозможно.

— Я даже могу отвезти тебя туда завтра. Я не солгал. Что насчёт тебя?

Омар посмотрел на меня. Я побледнел. После посмотрел на старейшину.

— Я не могу так сразу в это поверить, дайте мне немного подумать. Если это не ложь, то у меня есть идея.

«Омар прикрыл меня», — промелькнуло у меня в голове. Я заметил, что меня тошнит без остановки.

«Это все моя вина? Грандиозная игра, которую создал я, параллельно принимая в ней участие?»

Я подавлял судорожный смех и отвращение, когда заметил, как уходит старейшина.

— Ты знаешь об этом?

— Нет, не знаю. Мне просто стало плохо, как я подумал об этом, — солгал я.

Я чувствую себя плохо. Очень плохо.

— Конечно, — ответил Омар с лицом, которое может быть лишь у хорошего человека.

Я встал. Я даже не успел договорить, как меня вырвало. До утра я метался множество раз.

В заброшенной деревне

На следующий день вместе с сопровождением в виде нескольких солдат, наблюдавших за нами, мы с Омаром отправились туда, где была деревня.

Я ничего не запомнил о маршруте. Я страшно хотел спать. Если бы я не спал, то наверняка сошёл бы с ума.

Из-за сонливости я вырубался, поэтому Омар множество раз мне помогал.

— Ты так смел, когда речь идёт о тебе, но ты ослаб, после того как поразился уничтожению деревни, — спокойно сказал Омар, который теперь был полон энергии.

Я почувствовал дружелюбность, исходящую из этих слов.

«Это не так, Омар. Ты совершенно неправ. Я не выгляжу смелым, я чувствую себя плохо из-за своих же действий», — подумал я.

Вот о чём я думал, но ничего не сказал. Больно, что я не могу это сказать. У меня чувство, что я неуклонно становлюсь негодяем.

«С другой стороны, что мне теперь делать?» — спросил я себя. Разве ты сохранил свою работу и зашёл так далеко не для того, чтобы самому этим полюбоваться?"

Это точно. Я здесь сейчас лишь потому, что я хотел этого. Чтобы самому убедится в этом. Я думал, что буду сожалеть об этом всю свою жизнь, поэтому я отказываюсь возвращаться в Японию.

Но мне хочется выбраться.

Я разрушаюсь, а Шауи нет, что же мне делать? Должен ли я положиться на Джибрил?

«Возможно ли это?» — подумал я. Я тревожно осознаю, что я подлый человек. Но не задумываюсь об этом.

Мы добрались до заброшенной деревни.

Топографическая карта и виды, которые я всегда видел на работе ОО, всплыли перед моими глазами.

Даже если я попытаюсь забыть эту карту, то не смогу это сделать.

Свежие пулевые отверстия в зданиях. Когда я посмотрел на крышу, увидел окно, проделанное гранатой, я почувствовал себя плохо.

Охранник спросил, должны ли мы прогуляется за пределы деревни.

Он сказал, что трупов нет потому, что соседние деревни помогали с захоронением.

Я был крайне благодарен им за это, ведь мне не придётся смотреть на трупы, обходя деревню с юга на восток.

Ветер подымал облака пыли, образуя на земле узоры. Я молча шёл к ним.

Впереди есть небольшой холм, на котором проходит дорога. Это, должно быть, то место, с которого было легко стрелять по беженцам. Был и холм, и дорога.

Когда я посмотрел вниз, я увидел огромное кладбище на обочине дороги. Я думал, что, когда дело подойдёт к критическому моменту, моя тошнота сама собой прекратится.

Я спустился с холма и сел перед кладбищем.

Невозможно было остановить падающие слёзы

«Что я натворил?»

Новая работа

Вернувшись в деревню, я сразу же поговорил со старейшиной и согласился с его предложением о моей работе.

Дело всё же не в том, что я рассчитывал на искупление, просто мне хотелось сделать что-нибудь, что уменьшит количество жертв. По той же причине со мной отправился Омар.

Пытаясь переубедить его, я говорил, что взявшись за эту работу, быть может, сражаться не придётся, но он с улыбкой отказался.

— Арата, ты ещё ни разу не пользовался настоящим пистолетом, не так ли? Командующий должен быть на поле боя.

Не могу это опровергнуть. Я был признателен ему и хотел когда-нибудь рассказать ему правду.

Начав подготавливать подразделение, я собирался восстановить тактический отряд S из половины команды C. Собрать детей-солдат, которые после нападения на деревню оставили свою профессию и вернулись в деревню, и сформировать отряд, который примерно соответствовал бы двум подразделениям S.

Собираясь сделать этих детей полезными, я не допущу, чтобы их бросили или продали, в том числе и Джибрил. Думаю, что до тех пор, пока они будут полезны при обороне деревни, мне не придётся использовать их в чрезвычайной ситуации. Для деревни они точно мусор, который следует утилизировать, поэтому уладить всё будет довольно легко.

Когда я рассказал об этом Омару, он с благодарностью ответил, что если всё так и выйдет, то наша битва не будет бессмысленной.

Идею сразу же одобрили. Отец Джибрил поддержал её.

Вечером, после договора, на котором мне разрешили организовать отряд, отец Джибрил проводил меня к входу.

— Я не ожидал, что ты сделаешь из Джибрил солдата, вместо того чтобы взять её в жёны.

— Так просто получилось.

Не знаю, о чём он думал, когда похлопал меня по плечу, широко улыбаясь после моих слов.

— Ну, жена героя тоже должна быть героем.

Просто улыбнувшись, я ничего не ответив. Думаю, я просто позволю ему высказаться.

После этого я в спешке отправился к Омару. Теперь мы живём вместе.

— Омар, у нас есть разрешение.

Широко улыбаясь, он похлопал меня по плечу. Кажется, это универсальный жест.

— Когда я услышал твой план, мне показалось это хорошей идеей, но я всё же сомневался, дадут ли на него добро. Но ты всё уладил. Ты действительно выдающийся человек.

Горько улыбнувшись, я подумал, что иногда Омар переоценивает меня.

— Это просто. Они переоценивают мои навыки. Им кажется, что мои способности командира на высоком уровне.

— Мне кажется, что твои навыки на самом деле превосходны, но что относительно их?

— Конечно, лучше будет отдать командование мне, но будут люди, которые не захотят подчиняться иностранцу.

Омар обдумал эти слова и кивнул. Также кивнув, я сказал:

— Вот почему они согласились отдать под моё командование другой отряд.

— Это невероятно. Арата, ты даже сможешь продать пианино безрукому.

— Я признаю, я плохой человек.

— Это старая китайская поговорка.

— Тогда спасибо.

Мы беззвучно рассмеялись.

Во всяком случае, сейчас я не позволю детям растеряться. Это первый шаг. Дальше я должен не допустить их смерти во время перестрелок.

Шаг за шагом я приду к хорошей концовке.

Патроны и жизнь

На следующий день я сразу же начал собирать людей и боеприпасы.

Иногда многочисленные боеприпасы — это лучшая защита, нежели здание или окопы, это обязательно должно спасти детей.

Когда солдаты находятся под обстрелом, они опускают головы, но в таком состоянии они не могут точно отстреливаться. Обе стороны ведут обстрел друг по другу из-за укрытий. Крайне важно переждать это время и обойтись без жертв. В современных войнах принято считать, что на убийство одного единственного человека израсходуется по пять тысяч патронов. Но если же жертвы появились раньше, то это значит, враг не скрывается. То есть у вас закончились боеприпасы, или враг обошёл и отрезал вас.

В этом смысле сохранение боеприпасов обеспечит безопасность детей лучше, чем окопы или другое убежище. Вот почему я приложил все свои усилия на обеспечение амуницией. Однако компромиссы неприемлемы. При малом количестве боеприпасов возможно провернуть лишь лобовую атаку, что является самоубийством.

Из моего с Омаром домом я сделал место сбора боеприпасов и начал собирать их из различных мест.

Большая часть собранных боеприпасов была изготовлена в Китае. Слышал, что китайские бизнесмены добрались и до этого региона. Учитывая растущее влияние Китая, его всерьёз можно назвать мастерской мира. Тем не менее я был благодарен за собранные боеприпасы. Однако боеприпасов оказалось меньше, чем я планировал, поэтому пришлось попросить Омара использовать как можно меньше во время тренировок. Чем больше амуниции, тем меньше количество жертв. Хотелось бы забить ею склад до предела.

Раздумывая, я сложил оружие. Чуть позже меня кто-то окликнул.

— Арата, так здесь собрана амуниция? — сказала Джибрил и подошла ко мне. Когда я снова увидел её с оружием, то собирался уже отвести взгляд, но всё же не сделал это. Она держала в обеих руках коробку с боеприпасами.

С этого момента я больше не буду кем-либо обманутым и никогда не отведу взгляд. Будь это Омар, Джибрил или моё прошлое.

Отныне я не буду тем, кого обманывают, я собираюсь стать тем, кто будет обманывать. Это превращение из плохого парня в настоящего подлеца. Вот что я сказал себе.

— Джибрил.

— Да?

— Прости, что втянул вас в это.

— Нет, все… благодарны. Мы не оказались выброшены на улицу или проданы. Всё нормально. Мы не собираемся проигрывать взрослым, — сказала она с улыбкой.

— Я причинил вам массу неприятностей.

— Всё в порядке, я буду поддерживать тебя, Арата. — Когда, улыбаясь, она сказала мне это, я засомневался в правильности своего решения, но всё же думал, что должен сохранять веру в себя.

Изготовление карты

Подготовление продолжалось.

Не зная, когда противник начнёт вторую атаку, я думал, что, возможно, осталось не так много времени. В этот момент мне показалось, что провёл слишком много времени в заключении. Я сожалею. Всё это время я просто игрался, как последний эгоист.

При первом нападении была использована воздушная бомбардировка, однако из-за расположения села это оказалось бессмысленным. На этот раз они, вероятно, устроят наземное нападение. Навряд ли враг остановится после атаки с воздуха.

Тренировками руководил Омар.

В это время я решил спроецировать тактическую карту. Так как она имелась лишь в моей голове и, безусловно, необходима для меня, дабы я мог отдавать команды.

Местные также не имели карты окрестностей, поэтому мне кажется, что увиденная мной карта сделана спутником или же снята с воздуха. Прямо как Google Maps. Уверен, что военные карты делаются таким же образом.

В Японии я смог бы зайти в сеть из любого кафе и распечатать замену той карте, тем не менее, к сожалению, здесь хоть и есть горы, но нет кафе. Наверное, я не мог воспользоваться этим методом, ввиду того что в таких небольших населённых пунктах плохая связь. Утешая себя, я думая об этом так.

К сожалению, у меня нет познаний в геодезии. Вот почему начало и было неудачным. Но я услышал, что кто-то из деревни изучал это предмет в центральном университете, и, благодаря связям, в спешке отправил туда человека.

Важное значение имеют горные дороги, проложенные компанией или американской армией. Вот почему я выбрал самую короткую дорогу, по которой никто не ходил, пересёк долину и послал гонца, отправившегося пешком по горам.

Дядя одного мальчика из группы C по имени Муджараф сделал это за пять дней. У него внушительные усы и наилучшие знания о современном мире, нежели чем у кого-либо в деревне. Услышав мой план, он сперва нахмурился, но в итоге согласился. Видимо, он, как и я, хочет минимизировать потери.

Он принёс карту, которая была, по сути, скопирована с карт, оставленных армией бывшего СССР. Он собирал их со времён университета и принёс их мне, поскольку думал, что теперь невозможно будет воспроизвести карту.

В свою очередь, я думал, что изготовление карты проще. Смущённый из-за своего невежества, я был благодарен ему, ведь у нас не было никакого копировального устройства.

Она была составлена в 1960-х годах. Думая, что она была слишком старой, я заметил, что, похоже, она была самой последней. Будучи в ужасе от разницы в разведке компании и американской армии, я всё отметил, что благодаря своей памяти могу компенсировать недостающие места.

Жалобами ничего не добьёшься.

Переговоры со старейшиной

Часто встречаясь со старейшиной и Джибрил, я пытался с ними договориться.

Староста, который напоминает мне менеджера ОО, говорил, что будет сражаться до последнего солдата. Подобные лобовые выпады не спасут детей, к тому же большинство местных погибнет.

Каждый день пытаясь договориться с ним о месте проведения битвы, я также говорил об уступках, которые мы получим в результату этой битвы.

Война происходит из-за различий во мнениях и заканчивается соглашением о её окончании, подтверждённым обеими сторонами. В данном случае яблоком раздора являются транспортные пути, которые проходят через эту автономную территорию. Правительство этой страны не заключило договорённостей с Америкой по поводу этой территории, что привело к военному конфликту, военной деятельности.

Однако деятельность эта ограничена. Они не могут выигрывать вечно и не в силах беспрерывно сражаться. Подчёркивая это, я говорю о необходимость взаимного соглашения. Если возможно, то на ранней стадии.

Старейшина рассердился, однако отец Джибрил заинтересованно кивнул головой.

— И что же мы будем делать? — сказал он. Взглянув на него, я ответил:

— Для начала, собираются ли они сражаться? Если да, то как они собираются закончить? Мы должны заранее предугадать это.

Враг — это правительственные войска и американская армия, но даже они не могут вечно вести боевые действия. Настаивая на этом, я утверждал, что они не могут находиться здесь вечно. Компания не может продолжать заниматься подобными войнами и конфликтами. А у американской армии должны быть и более важные дела.

— Вы даже подумали о том, как противник намерен оканчивать войну? — восторженно произнёс отец Джибрил.

— Мы собираемся свести ущерб к минимуму, ведь так? — ответил я.

На некоторое время повисла гробовая тишина.

Взбешённый старейшина прервал тишину.

— Чем же подобный настрой отличается от капитуляции с самого начала?

— Капитуляция нанесёт намного больше ущерба. Нам нужно лишь предупредить противника. Даже если сдаться, то ничего не изменится. Они могут быть по-своему любезны с нами или же просто убить.

Отец Джибрил горько улыбнулся и сказал:

— Это безумие.

— Безумие? Эта деревня отправляла солдат, дожидаясь подходящего момента для удара, так что для нас и для них это одинаково сложно.

Отец Джибрил посмотрел на меня и засмеялся. Он напоминает мне Лэнсона. Его выражение было как у отца, наблюдающего за своим талантливым сыном.

— Один человек не герой, просто храбрец. Ты действительно принесёшь свет на эту землю?

— Что вы имеете в виду?

Проигнорировав мой вопрос, отец Джибрил спросил:

— У вас есть план начала и окончания войны?

— Да, пожалуйста, выслушайте, — ответил я.

Рукопожатие под канатом из одежды

Решив отправить солдат на патруль, точно так же как делал это в компании, хоть и с меньшим масштабом в виде одного отряда, я отдал строгий приказ избегать боёв и при обнаружении врага просто отступать. Также я не заставил их брать оружие. Ведь если нет шанса на победу, то лучше не носить с собой дополнительный груз.

Если будет атакован человек, не имеющий отношения к данной ситуации, то всё здесь просто погрязнет в хаосе. Ведь среди населения начнутся волнения. Отдавая этот приказ, я рассчитывал не на совесть противника, а на здравый смысл.

— Ты становишься всё более алчным. Неважно, насколько низок наш военный потенциал, ты не можешь надеяться на здравый смысл противника.

Говорил я себе, пока моя одежда сушилась. Костюм и галстук. Услышав мои слова, Омар, прочищая винтовку, рассмеялся. Нахмурившись, я уставился на него, на что он ответил серьёзным взглядом.

— Парень, имеющий военные потенциал, не раскроет своих способностей, не находясь при этом на войне.

— То есть?

Положив пистолет на колено, Омар ответил мне:

— Ты всегда жил на гражданке. Мне кажется, что твой талант просто спал всё это время.

— Я думал, что до конца жизни не воспользуюсь им.

— Но благодаря ему значительно сократятся жертвы среди детей.

— Разрешить им пользоваться оружием, это же… — судорожно заговорил я. Наконец успокоившись, я продолжил:

— Прости, Омар. Я нервничаю. Я благодарен тебе. Очень.

Омар улыбнулся.

— Мы друзья, верно?

— Спасибо. Без этих слов я бы не смог продолжать, — ответил я.

Дабы отвлечься от мыслей о нашем положении, мы пожали друг другу руки.

Мне кажется, что это мой единственный шанс сказать то, что я хочу. Сделав глубокий вдох, я открыл рот.

— Омар. Во время моего обучения я встречал заброшенную деревню, подобную этой. Есть вероятность, что это моих рук дело. Тренировочный лагерь находился в другой стране, вследствие чего я не могу быть уверенным на все сто, но…

— Я раздумывал об этом. Ты всегда такой смелый, но тогда ты вёл себя странно.

Ответ Омара был более спокойным, чем я предполагал. Увидев его мягкий взгляд, мне захотелось расплакаться.

— Я не смел. Просто глуп.

— Это одно и то же. Ты сам не можешь судить себя. Это делает окружение, — сказал Омар.

— Я горжусь тем, что у меня есть такой друг, который может выслушать моё мнение.

Стычка

Ровно через месяц, после нападения на лагерь, наступил день, когда противник был пойман в ловушку, сделанную детьми.

Вдоль дороги, на краю внешней стороны, тянулась тонкая сеть. В 40 км находилась последняя линия патруля. Именно оттуда пришёл сигнал.

По словам патрульных, противник сформировал длинную колонну из бронированных машин и грузовиков. Видимо, их средняя скорость не составляет более 50 км/ч.

Получив по радио доклад, я решил свернуть патруль.

Отозвав детей обратно в деревню, я оставил минимальное количество, которое будет наблюдать за противником. Уже в следующий раз я воспользуюсь ими как солдатами.

Позже я связался с деревней.

По наступлении темноты я начал понемногу отправлять людей из деревни, дабы они укрепились в руинах. Через ночь дети поочерёдно вернулись.

Укладывая боеприпасы, я сказал детям, чтобы они выдвигались на свои позиции и спокойно использовали патроны.

Омар, выдвинувшийся вместе с детьми, сказал, что всё будет хорошо. У меня не было оснований верить этому, тем не менее на моём лице появилась улыбка. Но улыбнулся я Омару, а не из-за сложившейся ситуации.

Оставшись в деревне один, я начал напевать какую-то мелодию, развешивая множество карт на стене детской комнаты.

Надеюсь, что не будет никаких помех или перехватов. Хоть я слышал о существовании такой удивительной аппаратуры только из рассказов Омара. Мне кажется, что сегодня мы с ней не столкнёмся.

Моя половина работы выполнена.

Переведя дух, я увидел Омара и осла из окна. Не того сломанного робота, а настоящего осла, которого мы одолжили в деревне. Они начали двигаться — Омар, дети и ослик посередине.

Это выглядело как большой весёлый чёрный брат, отправившийся с детьми на пикник. От этой картины я горько улыбнулся.

Выходя наружу, я собирался забрал высохший костюм и галстук. Под четырехступенчатой лестницей в подъезде я увидел Джибрил, сидевшую на корточках, обхватив руками свои колени. Когда я предложил ей помочь, она ответила, что всё в порядке, и, смутившись, пошла за мной.

С простым желанием приободрить я хотел нежно погладить её по голове, но тем не менее сдержался, вспомнив, что, будучи ребёнком, я сам же возмущался, когда кто-то так делал.

Одежда уже полностью просохла. Должно быть, солнце сильно греет.

Джибрил наблюдала за тем, как я завязывал свой галстук на расстоянии вытянутой руки.

— Завязывание галстука — настолько необычное явление?

— Прости.

Смутившись, сказала Джибрил.

— Сейчас я увидела крылья за твоей спиной. Прекрасные орлиные крылья.

— О чём ты говоришь?

Рассмеявшись, ответил я. Мне неизвестно, делают ли золотые орлы милые выражения лица или же страшные. А может, это легенда клана Джибрил.

— Теперь, когда ты упомянул об этом, я вспомнил, что ты часто называешь меня беркутом.

— Это птица, которая величественно летает в небе. Она знаменует рассвет.

Замолчав, я склонил голову в раздумьях о негативных вещах. Потянув за рукав, я развернулся перед Джибрил и спросил, как он сидит на плечах.

Она осторожно потянула пиджак и ответила, что нормально.

— Я собираюсь вернуться в Японию по окончании войны.

Неожиданно покраснев, я вспомнил, как София спрашивала меня, может ли она поехать вместе со мной в Японию.

Джибрил, к сожалению, стащила обеими руками головной убор на лицо, тем самым прикрыв его.

«Только не бей меня», — промелькнуло у меня в голове, после чего я впал в уныние от своей чёрствости. Но, понимая, в каком она сейчас положении, я улыбнулся.

— Ох, я подумывал о создании своей собственной военной компании. По словам Омара, у меня имеется талант к военному делу.

Джибрил ничего не сказала мне в ответ и только кивала.

— Омар, возможно, пойдёт со мной. Я был бы рад, если бы со мной пошли и остальные. Ну, сейчас мы в буквальном смысле зарабатываем на войне, дабы перебраться в Японию.

Джибрил вернула свой головной убор на место. Она смотрела на меня заплаканными глазами.

— Я был бы счастлив, пойди ты со мной, ну так как?

— Хорошо, я пойду.

Кивнув, я задавался вопросом, не ошибся ли где-то со своим английским. Всё ли правильно она поняла?

Во всяком случае, я был поражён, увидев на заплаканном лице улыбку. Не удержавшись, я погладил её по голове. Кажется, взрослые не могут вести себя иначе.

Ну, оставим это недоразумение на потом, в первую очередь работа.

Думаю, София говорила о таких идеалистически вещах только из-за влияния страны, в которой она выросла. Наверное, я должен взять Джибрил и остальных детей с собой. Дело не в том, что они напоминают мне Софию, я лишь хочу дать им возможность самим выбирать свой собственный путь.

Начало битвы

Находясь в детской комнате, я разглядывал карту на стене, держа рацию в одной руке.

— Это Омар. Я добрался до места.

— Хорошо, Омар. Можем спокойно продолжать.

— Несомненно, ты уже привык к этому.

— Хорошо, вперёд.

Отключив связь, я посмотрел на карту. Слыша его голос, я представляю ситуацию.

Враг остановился в 20 км от деревни, так как заметил на пути разбросанные мины. Кажется, что один из автомобилей напоролся на неё.

Расстояние между автомобилями значительно сократилось.

Затем со всех сторон начался обстрел ракетами.

Услышав, как Омар говорит: «БИНГО!» — я пришёл к выводу, что грузовик, видимо, подорвался.

С таким выводом я предположил, что во время атаки солдаты выскочат из грузовика, но из-за хаоса этого может и не произойти.

Повсюду летели пули, вырвавшиеся из дул пулемётов.

Если бы они сдерживали пехоту и тщательно изучили местность, то могли бы избежать этого, но, похоже, они не ожидали засады на таком расстоянии от деревни. В конце концов, это горная тропа. Очень узкая, ввиду чего отправка патруля снизит их скорость до 3 км в час. Думаю, что, когда угроза нападения противника упадёт до нуля, они продолжат передвижение транспортных средств.

Всё же я отплатил им за то, что они сделали со мной во время обучения. Вот что происходит, когда вы чувствуете себя в безопасности лишь из-за того, что расстояние до цели ещё велико.

Простите, но, к вашему несчастью, эта территория под моей юрисдикцией, вам следовало бы проводить разведку.

Получив отчёт от детей из команды А, я узнал, что враг несёт потери от обстрела из пулемёта.

Слушая отчёт, я представляю ситуацию.

Обычно в войне пулемёт не может нанести никакого ущерба противнику. Это оружие предназначено для сдерживания противника. Факт того, что из-за него враг понёс потери, указывает лишь на то, что она даже не сумели спрятаться.

— Ничего страшного, если пулемёт перегреется. Можете использовать все патроны. Пожалуйста, веди непрерывный огонь.

Теперь настало время воспользоваться ситуаций. Что ж, думаю, через десять минут.

Получив сообщение от детей из команды D, что солдаты противника, находившиеся в задней части колонны, начали обходить укрепления, я дал указание принять соответствующие меры.

Как только команда D, в которой состояли специально обученные снайперы, открыла огонь, обходившие войска противника остановились. Для пехоты снайперы, стреляющие метко, представляют ещё большую опасность, нежели пулемёт. Если они покажут своё мужество и ринутся напролом… они не сделают это. Противник прекрасно понимает, что в таком случае будет уничтожен.

Как я и предполагал, передвижение противника прекратилось. Я рад, что противник оказался разумным. Благодаря этому обе стороны понесут минимальный ущерб. Война — это грубый метод видения диалога, на сей раз черёд противника отвечать. Всё же я хотел бы поладить с ним.

Хоть нам и удалось их остановить, но наша численность меньше. Если мы дадим им шанс совершить ещё один обход, то всё будет окончено. В итоге мы будем побеждены.

Прошло десять минут. Вероятно, скоро противник оправится от шока из-за этого хаоса.

Объявив конец битвы, я распорядился отступать всем подразделениям. Мы отступим, пока нет жертв. Враг, скорее всего, заметит наши передвижения, но пока это не должно вызвать проблем.

Пулемёт уже бесполезен, поэтому его можно отбросить. Дав указание выстрелить из всех ракетниц и отступать, я добавил, что осла можно тоже оставить.

Отступая без балласта, дети исчезли в горах. На фоне гор человек практически незаметен, однако в войне каждый этот небольшой человек крайне важен.

Ведь его трудно найти.

Враг продолжит битву, поэтому он, вероятно, не откажется от экипировки. В таком случае наши силы смогут с лёгкостью скрыться. В горах это имеет большое значение.

Думаю, что если противник движется со скоростью 4 км в час, то у нас есть ещё 3-4 часа.

А пока мне нужно в уборную. Не могу же я обмочиться перед детьми.

Конец долгих воспоминаний

Враг плавно приближается.

Естественно, он не оставит никаких сил по дороге до деревни. Меня это беспокоит.

Приказав взрослым оставить оборону деревни и обойти врага с тыла, я добавил, что дальше они могут поступать так, как им заблагорассудится. Уточнив про этом, что они могут атаковать по своему усмотрению, но ни в коем случае не должны попасть в плен. Для них будет лучше покончить с собой ради деревни, чем попасть в плен. Однако, если они и будут атаковать, я не буду им помогать.

За два часа до прибытия противника я покончил с обедом и вместе с Джибрил отправился в деревню. Посмотрев на поля, напоминавшие рисовые террасы, я улыбнулся. Так как эмоции мешают ведению войны, я отвернулся, но тем не менее мне всё же хотелось ещё немного полюбоваться.

Занял я позицию в довольно отдалённом месте. В месте, находившемся в противоположном направлении оттуда, куда, предположительно, должен был напасть противник.

Были несколько траншей, являвшиеся дорогой, а также несколько сделанных в качестве ловушки. Три укрепления под пулемёт, установленных Омаром. Отличный вид на деревню. Это настоящий лагерь.

У нас имеется одно боевое подразделение S, чьё управление я возьму на себя. Мы не собираемся проворачивать нечто сложно осуществимое, так что всё должно быть в порядке.

Враг остановился у входа в долину, в 2 км от деревни.

Внезапно я услышал голос из мегафона и наклонился назад

— …

Услышал я лишь последнюю часть запроса.

— Повторяю. Это предупреждение. Освободите из-под заключения Арату. Если он умер, предоставьте его тело. В противном случае мы атакуем деревню.

Джибрил широко открыла глаза и уставилась на меня.

У меня разболелась голова. София, почему ты всегда поступаешь необдуманно.

Услышав этот голос, на моём лице появилась горькая улыбка, а желание сражаться исчезло. Однако я с самого начала не собирался сражаться.

Интересно, оставила ли она работу, или же компания тоже в этом участвует? Вероятнее второе. Наверное, она вызвалась добровольцем от лица ОО. Для ведения бизнеса необходима компенсация. Но они стремятся снизить потери в своей военной мощи и контрактниках, поэтому они предоставили это ОО.

Внимательно слушая трансляцию, я узнал, что София говорила о возвращении моего тела на полном серьёзе, с печалью в голосе.

Вдруг меня кто-то схватил за рукав. Это была Джибрил. Она покачала головой.

— Ты не должен идти к демону, Арата.

— Это не демон. Скорее джина, которого ты знаешь.

— Это злой джин.

Глупый джин. Нет, всё же невезучий джин, к тому же с ужасной интуицией. Горько улыбнувшись, я был уверен, кем бы она ни была, она не зло.

Глядя на меня, Джибрил дышала, словно этот момент длился вечность.

— Всё нормально. Я не пойду туда.

Прикрывшись головным убором, она вытирала слёзы тыльной стороной ладони.

— Я рада слышать это. Очень рада.

— Но теперь у меня имеется проблема.

Теперь я в безопасности, но сейчас, став врагом, я никак не мог с ними связаться.

Всё же я не хотел продолжать боевые действия, но тем не менее, если я раскрою себя, план провалится.

Это будет жестоко по отношению к Софии, но мне придётся промолчать.

Я понимаю, что поступаю ужасно. Чёрт. Мне тоже дорога была эта дружба. Проблема.

Даже если я и вернусь в компанию, будущее деревни и детей будет в тумане. Мой план рушится.

Вновь посмотрев на лицо Джибрил, я наконец решился. Если выбирать между девушкой и детьми, то разумным выбором для 30-летнего мужчину будут дети. Хоть я и говорю так, но не могу представить, чтобы у нас были подобные отношения, или, вернее, я содрогаюсь от одной лишь мысли об этом. Если бы мы были парой, мои нервы не выдержали бы этого.

Положив руку на голову Джибрил, у которой наворачивались почти что слёзы на лице, я осознал, что хорошо быть 30-летним. Ведь 10-12 лет назад я не смог сделать выбор в подобной ситуации.

— Продолжаем действовать согласно плану, — уверенно сказал я.

Застывшие дети ожили и оглянулись на меня, после чего разошлись на свои позиции.

Терпение Софии исчезло через десять минут.

Артобстрел. Пронзительный свист. Вдали от села разрывается снаряд.

За всё время, что я провёл в компании, мне не довелось увидеть ничего схожего с этим, но мне кажется, что это всё же миномётный обстрел. Хоть это оружие уже устарело, но оно до сих пор довольно часто используется. Я слышал, что, вероятно, некие экстремисты обстреливали им императорский дворец.

Непрерывно, даже с некоторым изяществом, проводился миномётный обстрел. Доносящийся звук напоминал музыку войны. Если так и будет продолжаться, то скоро он начнёт бить по селу. Возможно, что в прошлом люди так же убивали друг друга, слушая эту глупую музыку.

«Ну, сейчас это уже не важно, время на раздумья будет после. Или раньше».

Надевая наушники, я сказал с серьёзным тоном: «Я много времени размышлял о том, как закончить эту войну. Сейчас всё идёт отлично. Давайте сохранять спокойствие, чтобы всё так шло и дальше».

Мальчики и девочки вокруг меня закивали головами. Надеюсь, мои глаза меня не обманывают. Честно говоря, именно поэтому я так серьёзно произнёс эту речь, что меня не устраивало.

При постановке строя я со своими мыслями окунулся в прошлое. В Токио, когда на моём счету не было ни цента.

Улыбаясь, я вспоминал о всех своих ошибках прошлого, но не могу сказать, что теперь всё хорошо. Я просто не могу себе этого позволить.

— Даже если одна война закончится, начнётся другая. Просто запомните место, где мы собираемся встретиться, — сказал я и махнул рукой, давая сигнал начинать.

Артобстрел разрушает здания. Они горят и разлетаются. Кажется, что уже достаточно всего уничтожено, однако бомбардировка продолжалась. Я смотрел, как с каждым залпом рушатся дома.

Уничтожение зданий имеет смысл. Обычно, когда враг прячется в деревне, он занимает оборонительные позиции. Вы окружаете одно здание, а перестрелке нет конца. Очень важно пропустить эту часть. Если здание не имеет ценности, лучше уничтожить его — вот в чём дело.

В деревню заехала бронетехника с подвижными пулемётами, которые непрерывно ведут огонь. Интересно, по чему же они стреляют?

Улыбнувшись, я понимал, что там никого нет. Хоть дети и были расстроены разрушением их домов, я сказал им:

— Пока живы люди, всё в порядке.

Видимо, я спокойно отношусь к вещам. Но это неплохо.

Уничтожение деревни важно для прекращения войны. Я не тороплюсь.

После чего солдаты один за другим стали выходить из бронемашин.

Они постоянно озираются по сторонам. Сейчас самое время.

Я махнул рукой, и началась параллельная атаку сверху. Из-за дыма от пламени цель видна не так хорошо, тем не менее я не хочу смотреть на трупы противников, но это нормально. Мне жаль Софию, ведь её очки сократились.

И во второй раз неожиданная атака вызвала полный хаос.

Даже если они и знают нашу позицию, пулемёты бронетехники не способны стрелять под таким высоким углом. Если уйти к рисовым полям, они будут расстреляны сверху. Следующим их шагом будет смена местоположения миномётов.

Переждав десять минут, я оценил, что миномёты скоро переместят. Сегодня сильный восточный ветер, поэтому миномёты перенесут на запад.

От взрыва миномётов много дыма. Враг, скорее всего, увезёт их туда, где дым не столь сильно мешает.

Ну, мы тоже ждали этого дыма. Всё же я очень рад, что не я, а София первой открыла пути отхода. Подумав, я дал указание скрыться в дыме и отступить.

Прекрасно. Теперь мы можем избавиться от оружия. Мой план заключался в ограничение минимальными потерями и в предоставлении противнику политической победы. Это и был мой план прекращения войны.

Война — это метод достижения политических целей, когда враг достигает цели, продолжение войны для него теряет всякий смысл. Именно это я сделал. Если конкретней, его врагу был нанесён урон, его база — деревня — была разрушена, оружие и боеприпасы захвачены, а он сам спасается бегством — всё это считается победой. Этого достаточно. Неважно, сколько погибло гражданских, главное — положительный результат. Ведь ноль не имеет значения.

Вспоминая о Софии… Она в незавидном положении. Командиру потребуется подстраховка после такой ожесточённой битвы, посему ей придётся опираться на разрушенную базу противника и на то, что противник не решится вновь начать боевые действия после такого поражения.

«Для противника это место не имеет никакой выгоды. Без сомнений, после победы он оставит этот никчёмный участок земли. С другой стороны, жители села не понесли человеческих потерь, но убили множество противников. Поэтому жители деревни также могут провозгласить себя победителями. Посему война окончилась победой обеих сторон. И вот я дошёл до того компромисса, на который был нацелен мой план. После этого я рассчитываю на трезвое суждение обеих сторон», — обобщил я.

Поняв, что не буду больше об этом волноваться, я решил, что буду беспокоиться о себе и близких.

На обратном пути я решил оставить одну карту в военном лагере, подписав на английском: «Береги себя, София».

Если она её и заметит, то ей, вероятно, станет грустно, но это лучше, чем ничего.

Прогуливаясь посередине выкопанного канала, я поправлял свой галстук.

Улыбнувшись ожидающей меня Джибрил, я взял её за руку и исчез в дыму.

Я решил пойти с детьми на пикник, прихватив с собой немного еды. Я от всего сердца хочу устроить его на горах и полях Японии. Сегодня, взяв осла, мы проведём что-то вроде репетицию.

Возвращение в Японию

Япония из самолёта всегда выглядела одинаково. Или это сама страна не меняется.

Оглянувшись назад и увидев двадцати четырёх детей, я расслабился. Они въедут в страну с туристической визой. Некоторые нервничают, отдельные не могут успокоиться без оружия, третьи спят, а другие наблюдает за мной. Джибрил была одной из последних. Ну, наверное, все беспокоятся. Они никогда не летали на самолёте, а о Японии они знают лишь то, что это родина аниме.

Скоро посадка. Я улыбнулся и посмотрел вперёд.

Скоро мы приземлимся. Даже написано на японском: «Добро пожаловать в Японию».

Аэропорт Нарита похуже, чем Ханеда. Я очень хотел показать им Ханеду, хоть это и глупо.

— Тут спокойней, чем вы думали, не так ли? — заговорил я, вытягивая чемодан, на что девочка в головном уборе согласилась со мной.

— Неужто тут настолько спокойно?

— Да.

Улыбнувшись, я подумал, что всё-таки желание показать роскошный аэропорт — это ребячество. Всё же я должен вести себя как взрослый. Если не мне, то кому-то другому придётся это делать.

— А что насчёт Омара, он же пошёл вперёд?

— Я слышал, что он ест тэмпуру.

— Я вижу. А мы тоже поедим?

Решившись, Джибрил пошла за мной

Когда мы гуляли по аэропорту, она открыла лицо и, посмотрев на женщин вокруг, рысью подбежала ко мне, после чего спросила, не стыдно ли мне.

Немного подумав, я горько улыбнулся.

— Честно говоря, мне стыдно. Я слишком долго находился за пределами Японии.

Я не вернулся в Японию, я продвигаюсь по ней, как по Такасиме.

(Такасима — это одно из мест Японии, по поводу суверенитета которого идут споры.)

В будущем стоит организовать компанию по привлечению наёмников в интернете для решения будущих проблем военными методами. Существует множество потенциальных клиентов.

Безусловно, продвижение по Японии пойдёт превосходно.

Конец первого тома.

Есть на свете писатель, которые плохо пишет послесловия. Это я.

Привет, я — Юри Сибамура. Для некоторых это первая встреча со мной, возможно, некоторые уже прекрасно знают меня. В любом случае просто скажу, что я написал эту новеллу.

«Вроде всё. Нет, этого недостаточно. Написав десять черновиков, я сделал столь короткое послесловие. Могу ли я так поступить?» — именно так я и думал.

Этот проект прошёл через большее количество преград, чем я предполагал. Спросите: «Почему?» — потому что я не редактор.

Редактор может быть писателем, но писатель не может стать редактором. Я это прекрасно понимаю, ведь я писатель, а не редактор. У меня есть множество идей, которые я могу реализовать, но моей интуиции недостаточно, дабы понять, пройдут они или нет.

Ну, я хочу улучшить свои редакторские навыки. Если у меня получится, то заставлю нынешнего редактора самого написать книгу, а сам буду её редактировать.

Я писал один месяц, около двадцати рабочих дней. Наверняка, если бы я постарался, то закончил бы и раньше, однако я хочу предоставить вам качественный продукт.

Я работал на iPad. Так получилось из-за того, что проект пошёл, когда я вернулся в свой родной город, и у меня не оказалось другой аппаратуры для написания, кроме iPad, он оказался на удивление неплох.

Мой прогресс достиг шесть-восемь тысяч слов в день.

Но если я расскажу об этом своим коллегам, то они посмотрят на меня, как на чудака.

iPad автоматически исправляет текст, именно поэтому у него нет хорошей репутации.

На самом деле у меня есть Pomera, и при создании манги я в основном использую её, но не в этот раз. Я рад, что в следующий раз смогу воспользоваться уже ей. Когда я получу зарплату, собираюсь купить ещё одну новую Pomera.

Эта история выдуманная. Очевидно, что в этой истории есть несколько художественных вымыслов. Пожалуйста, не относитесь к ним серьёзно.

В действительности нет такой работы, как ОО. Бронетехника же не может перевозиться воздушным транспортом в подобном количестве. (Немного о сеттинге: В России идёт беспрецедентная — во время написания романа — военная операция с воздушным транспортом, и Арата просто попадает в один из таких случаев. Эта операция проходит через Россию и даже достигает деревни Джибрил, что приводит к партизанским ударам.)

Самое большое преувеличение касалось зарплаты, которая на самом деле в год составляет 4 миллиона иен, но мне показалось, что никто не захочет ради неё рисковать жизнью, посему заменил её на 6 миллионов.

Во времена мыльных опер за 1 миллион даже никто не стал бы рисковать жизнью. Размышляя об этом, я понимаю, как пали моральные ценности, и переживаю за будущее Японии.

С другой стороны, не всё здесь выдумка. К примеру, бутылки на потолке в деревне Джибрил. Фактически этот способ был популяризован Массачусетским технологическим институтом на Филиппинах как источник освещения помещений в течении дня, а после этот способ распространился и в Центральной Азии.

Люди говорят, что в дневное время лучше работать снаружи, но для женщин развивающихся стран, которые обычно выполняют работу по дому или учатся, это изобретение оказалось удобным, некоторые расценивают эти бутылки с отбеливателем, как нечто важное.

В этой истории Америка играет роль антагониста, с точки зрения Араты и Джибрил. Однако у всех свой взгляд на происходящее.

Я думал описать происходящее с иной позиции, но время вышло. Я выражаю свою благодарность Сидзуме, которая без жалоб нарисовала эти фантастические иллюстрации (Может, выпьем?), главному редактор Фуруте (Спасибо), но прежде всего Хирамуре, редактору, отвечавшему за этот проект, с которым я работал каждый день допоздна и с начала нового года. И, наконец, всем читателям, которые прочли эту работу. Вот и всё.

Всем спасибо.

Я смог достичь этого, потому что был не один.