Дэн проснулся от солнечного света, пробивавшегося сквозь занавески. Он снова проспал.

— Ещё пять минут… — пробормотал он, утягивая одеяло к подбородку.

Телефон сигнализировал о пропущенных сообщениях: «Не забудь завтра университет!» Дэн посмотрел на календарь — сегодня среда. Он уже должен был быть на занятиях.

— Чёртов носок! — вскрикнул Дэн, рыщя по комнате. — Где же он…

Наконец он нашёл его под кроватью. Быстро натянув, Дэн выскочил из комнаты.

Влетев в аудиторию с запыхавшейся мимикой, он надеялся, что преподаватель не заметит опоздания.

— Опять ты? — строго сказала миссис Пикч, лектор курса мистических исследований.

— Да, миссис Пикч, — пробормотал Дэн, пытаясь сохранить лицо.

Он сел на своё место, сжимая рюкзак. Рядом сидел Том Паркс — высокий парень с лёгкой усталостью на лице.

— Ты опять проспал? — тихо спросил Том.

— Не веришь… просто носок убегал, — ответил Дэн с улыбкой.

Том скривился:

— Если ещё раз проспишь, миссис Пикч точно заклеймит тебя «самым невезучим».

Дэн пожал плечами. Всё это казалось обычным днём, но что-то в нём предчувствовало перемены.

После занятий они вышли во двор.

— Ты опять где-то пропадал между парами? — тихо спросил Том.

— Просто задержался… — усмехнулся Дэн. — Не спрашивай.

Том промолчал, хотя знал, что Дэн часто отвлекается.

— Ладно, — сказал Том, — просто будь осторожен. Не стоит торопиться.

— Почему? — удивился Дэн.

— Иногда всё идёт не так, как планируешь, если спешишь, — Том посмотрел на него серьёзно.

Дэн нахмурился, пытаясь понять намёк, но промолчал. Он не знал, что это было предупреждение о том, что скоро всё изменится.

Поздно ночью в окно комнаты Дэна тихо постучала чёрная сова. Она оставила на подоконнике свёрток с карточкой, покрытой непонятными символами, и исчезла.

Дэн осторожно коснулся карточки. В тот же момент перед глазами вспыхнули образы разных мест: амбары, леса, улицы города — всё, что карта хотела, чтобы он посетил.

«Первое место… амбар рядом с университетом», — подумал он, не понимая, откуда возникло это знание.

Он лёг спать с тревожным ощущением, что будущее уже начало выбирать за него.

На следующий день Дэн не мог сосредоточиться на учёбе: мысли об амбаре не отпускали его.

— Похоже, я должен пойти туда сегодня, — пробормотал он себе под нос.

После школы Дэн снова направился к амбару. Странное ощущение, которое возникло у него после того, как он получил карту, не покидало его. Сердце билось быстрее, дыхание казалось тяжёлым, а мысли возвращались к тому месту, которое карта назвала первым, обязательным к посещению.

Амбар стоял на краю заброшенного участка, деревянные стены потрёпаны временем, а дверь скрипела так, словно предупреждала о чужаке. Дэн глубоко вдохнул и медленно толкнул её.

Внутри было пусто, почти так же, как и снаружи, но в центре стоял пьедестал с камнем, холодным на ощупь, с иглой, воткнутой прямо в него.

— Ладно… посмотрим, — пробормотал Дэн себе под нос.

Он осторожно приложил палец к игле. Резкая боль пронзила руку, кровь капнула на камень, и сознание внезапно прояснилось. Символы на камне закружились в воздухе, складываясь в сверкающий шар.

Шар разделился и словно вцепился в его глаза. Дэн зажмурился, и когда открыл их, он увидел белые глазницы и чёрные зрачки, вокруг которых вращались четыре цветных символа: земля, огонь, вода, ветер.

Дэн потрясённо посмотрел на руки и на старое зеркало в углу амбара. Он ощущал странную силу внутри себя, но ещё не понимал, как её контролировать.

— Что со мной… — прошептал он, прижимая ладони к лицу.

Голод и усталость давили на него, но домой идти он не мог — амбар казался безопасным пространством, где он мог осознать происходящее. Он устроился на старом полу, прислонившись к стене, пытаясь успокоиться.

Ночь опустилась за стенами амбара. Символы вокруг его глаз мягко мерцали, отражая свет, который почти не попадал внутрь. Дэн не понимал, что будет дальше, но ощущал, что внутри него что-то изменилось.

Он лежал на холодном полу, наблюдая за светящимися символами, прислушиваясь к собственному дыханию и к тому, как ветер за стенами тихо шепчет, будто сам амбар наблюдает за ним.

Дэн — ничего чёрт возьми не понимал.

Дэн медленно открыл глаза. Амбар был тихий и пустой, свет пробивался сквозь щели в стенах, падая на пыльный пол. Символы вокруг его глаз ещё мягко мерцали, вращаясь и переливаясь, словно живые.

Он тяжело сел, потрясённый тем, что произошло. Руки дрожали, сердце стучало так, что казалось, оно может выскочить из груди. Голова болела, тело ныли от усталости, а голод давил сильнее, чем когда-либо.

— Что со мной… — прошептал Дэн, прижимая ладони к лицу.

Он поднялся и медленно подошёл к зеркалу. Белые глазницы, чёрные зрачки, четыре символа вокруг — они мягко вращались и переливались, отражая свет на стенах. Дэн не понимал, что это значит, но ощущал силу, которая теперь жила внутри него.

Сидя на холодном полу, прислонившись спиной к стене, он наблюдал за мягким светом символов. Тишина амбара давила на него, и одновременно внутри что-то жило, двигалось, пульсировало.

Он тяжело вздохнул, собрал все силы и попытался сосредоточиться. Символы слегка закружились быстрее, будто реагировали на его внимание. Сердце билось сильнее, дыхание участилось.

Дэн закрыл глаза и снова открыл их, стараясь почувствовать, как внутри него эта странная энергия. Она была пугающая и завораживающая одновременно. Но внутри росло чувство, что с этим нужно как-то справляться.

Он сел на пол, наблюдая, как символы мягко светятся и вращаются. Холодный амбар, тишина и свет — это было всё, что оставалось, пока он не начал понимать себя и силу, пробудившуюся внутри.

Юрия Имогин-Аэтернус проснулась в темной комнате. Свет едва проникал через маленькое окно, а холодный пол под ногами отдавал сыростью. Она подняла голову — и перед глазами мелькнули силуэты, которые хватали её руки и тянули прочь.

Юрия была наследницей престола семьи Имогин-Аэтернус — одной из самых могущественных семей предсказателей. Их семья с древних времён контролировала судьбы континентов, обладала влиянием и знаниями, которые ценили все крупные державы. Её похищение было ударом не только по ней, но и по всему миру, где вес её семьи задавал правила игры.

В другом конце города Гергио, глава семьи Имогин-Аэтернус, вместе с Ангри и Витом строили план спасения. Их лица были напряжены, глаза — полны решимости.

— Орден Зрячих решился на это из-за поражения в прошлом году, — сказал Гергио, сжав кулаки. — Они хотят лишить нас позиции пятого места среди десяти самых влиятельных семей.

— Каждая минута может стоить ей жизни, — добавил Вит, холодно оценивая ситуацию.

— Тогда нет времени на сомнения, — кивнул Ангри. — Начинаем прямо сейчас.

Тем временем Орден Зрячих держал ситуацию под контролем. Их агенты перемещались тихо, без шума, охраняя каждый коридор, каждая тень могла скрывать опасность. Юрия видела лишь мелькающие фигуры и ощущала холод страха, но сопротивляться было почти невозможно.

— Юрия! — один из похитителей придвинул её к дверям. — Тише, не кричи.

В резиденции семьи Имогин-Аэтернус начали ритуал предсказания. Гергио, Ангри и Вит синхронно отбивали движения руками, задавая такт, пытаясь вызвать силу, которая могла подсказать путь к дочери.

Первоначальная попытка оказалась безуспешной: энергия ритуала билась о невидимую преграду, символы мерцали, но не складывались в видимые образы.

— Это невозможно… — выдохнул Гергио.

— Орден блокирует нас, — тихо сказал Вит, ощущая невидимое сопротивление.

Тогда они сосредоточились сильнее, отбивая чёткие, выверенные движения, каждое совпадало с древними схемами их семьи. Внезапно воздух перед ними заискрился, и начали появляться отрывочные силуэты: комнаты, двери, силуэты людей — возможные места, где могла находиться Юрия.

Каждое движение требовало колоссальной силы: руки тряслись, мышцы горели, дыхание становилось рваным. Аура вокруг них усиливалась, пульсировала, словно сама энергия сопротивлялась. Символы, вырисованные руками, стали размазываться, их линии теряли чёткость, будто кто-то замедлил время для этого ритуала.

Несмотря на усталость и изнеможение, конечный результат проявился: перед ними мелькали световые образы возможного местонахождения Юрии, фрагменты комнат, лестниц, силуэтов, которые могли стать ключом к её спасению.

Но цена была огромной: руки почти не держались, движения становились размытыми, тело горело от напряжения, а аура вокруг них стала необычайно интенсивной, наполняя комнату давлением, которое ощущалось даже в груди.

— Мы получили шанс, — с трудом сказал Гергио, обессиленный, — но это сильно нас измотало…

Юрия сидела на холодном полу, пытаясь сохранять спокойствие, но страх сжимал грудь. Она понимала: её судьба полностью зависела от действий семьи.

Время шло медленно. Тишина в здании Орденом была почти полной, нарушаемой лишь тихими шагами и шорохом. Каждое движение могло стать ключевым. Каждая секунда — решающей.

Руки Гергио ещё горели от напряжения, мышцы дрожали, а аура вокруг все ещё пульсировала, оставляя ощущение будто воздух был слишком плотным. Ангри и Вит тяжело дышали, глаза сливались с усталостью, но на лицах было одно — решимость.

Силуэты возможного местонахождения Юрии мерцали перед ними, как далёкие маяки в темноте, но ясной картины всё ещё не было. Каждое движение в воздухе, каждое движение рук давалось огромной ценой.

— Нам нужно отдохнуть хотя бы минуту, — прошептал Вит, прижимая ладони к коленям.

— Нет, — сжал кулаки Гергио. — Мы не можем терять ни секунды.

В этот момент телефон Гергио внезапно завибрировал. Сообщение пришло с неизвестного номера. На экране было лишь короткое:

«Она здесь. Точное местоположение. Можешь мне помочь?»

Гергио нахмурился.

— Кто это? — спросил Ангри, глядя на экран.

— Не знаю, — ответил Гергио, сжимая телефон. — Но кажется… он говорит правду.

Ответ пришёл почти мгновенно:

«Если согласишься, я дам тебе шанс найти Юрию. Но мне нужна помощь в поиске моего брата. Ты готов рискнуть?»

— Брат…? — переспросил Гергио, чувствуя лёгкий холодок в спине.

— Да, — ответил аноним. — Ты получишь подсказки о её местонахождении, я могу помочь. Но решение за тобой.

Гергио обменялся взглядом с Ангри и Витом. Тяжесть выбора висела в воздухе: довериться незнакомцу или продолжать полагаться только на усталые силы семьи.

— Мы согласны, — наконец сказал Гергио. — Но сразу предупреждаю: обманывать нас нельзя.

«Ты не будешь разочарован. Начнём немедленно», — пришёл ответ, короткий, решительный.

Комната снова погрузилась в тишину. Силуэты, что ранее казались размытыми, теперь начали складываться в более чёткие образы. Каждое движение рук и каждое усилие семьи вдруг обрело новый смысл — подсказки от анонима давали возможность понять, куда двигаться.

Но аноним оставался тайной. Его личность, цели и мотивы были скрыты. Все, что знал Гергио — это то, что он мог помочь найти Юрию… и требовал помощи в обмен.

Что то начало идти не так но ритуал остановили не сразу.

Сначала сбился ритм. Один из старейшин пропустил движение, другой повторил его дважды, будто не был уверен, делал ли уже это. Линии круга потускнели, но не погасли — магия всё ещё держалась, просто перестала складываться в единую структуру.

— Достаточно, — сказал Вит не громко, но так, что спорить не стали.

Руки опустили почти одновременно.

Некоторые старейшины сразу сели на пол, не потому что лишились сил, а потому что стоять оказалось неудобно: пальцы не сгибались как прежде, запястья болели при любом движении. Когда они сняли перчатки и защитные повязки, стало ясно, что дело не в перенапряжении.

Кожа на ладонях была повреждена странно. Неравномерно. Где-то проступали следы, похожие на ссадины, где-то — тонкие надрывы, будто ткань кожи слегка сместили и вернули обратно не до конца. Крови почти не было, но боль ощущалась глубоко, в суставах.

Один из старейшин попытался согнуть пальцы — движение вышло неровным, будто рука на мгновение «опередила» саму себя.

— Не дергай, — коротко сказал Вит. — Усилишь.

Он первым подал знак.

Ритуальный зал покинули быстро, без обсуждений. Это не было бегством, скорее — отработанным порядком на случай, если что-то идёт не так. Служащие семьи уже ждали в коридорах; одного взгляда было достаточно, чтобы те отправили вестников за лекарями.

Лекари прибыли почти сразу.

Никто не называл их по именам — не было нужды. Эти люди работали с семьёй давно и знали, что делать: промыть, зафиксировать, проверить реакцию магии, сверить с внутренним откликом. Они не задавали вопросов и не пытались делать выводы вслух.

Попытки лечения шли одна за другой.

Обычные методы срабатывали частично. Поверхностные повреждения затягивались, но глубинная боль оставалась, словно причина травм находилась не там, куда можно было дотянуться заклинанием. Один из лекарей покачал головой и молча усилил стабилизацию — не исцеление, а удержание состояния.

Вит наблюдал.

Он не вмешивался, но отмечал детали: где магия ложится ровно, а где будто скользит мимо; как одни и те же приёмы дают разный результат у разных старейшин. Это не выглядело как ошибка ритуала. И не как истощение.

— Повторять сегодня нельзя, — сказал он наконец. — И завтра тоже.

Никто не возразил.

Разговор о причинах отложили. Не потому что не хотели говорить — просто не видели, о чём именно. Формально ритуал был проведён правильно. Символы не искажены, порядок соблюдён. Но результат оказался… смещённым.

Вит не стал озвучивать это вслух.

В это же время, далеко от резиденции семьи Имогин-Аэтернус, в другом месте и в других условиях, Юрия сидела в узкой комнате без окон.

Свет был ровным и мягким, без резких теней. Слишком ровным. Так освещают помещения, где не предполагается, что человек будет следить за временем. Стены — гладкие, без украшений, но не голые: на них ощущалась работа защитных слоёв.

Юрия не знала, сколько прошло времени с момента похищения.

Попытки определить это по ощущениям не давали результата. Здесь не чувствовалось ни смены дня и ночи, ни колебаний магического фона, которые обычно сопровождали работу сильных артефактов. Всё было выровнено.

Слишком аккуратно.

Она не чувствовала ритуалов своей семьи.

Ни отголосков. Ни давления. Ни привычного внутреннего напряжения, которое возникало, когда рядом пытались заглянуть в будущее. Это отсутствие было более заметным, чем любой сигнал.

Юрия сидела спокойно.

Её не связывали, не удерживали физически — в этом не было нужды. Пространство вокруг само ограничивало любые попытки сосредоточиться или углубиться в предсказание. Любая мысль, ведущая вглубь, будто упиралась в мягкое сопротивление и рассыпалась.

Кто-то за стеной прошёл. Шаги были ровными, не спешными.

Юрия подняла взгляд, но дверь не открылась.

Она снова опустила глаза.

Где-то далеко, в другом конце мира, её семья прекращала ритуалы и звала лекарей. Здесь же время текло иначе — или, по крайней мере, так казалось.

Юрия не знала, ищут ли её.

Но она точно знала: сейчас её не видят.

И это было самым странным ощущением из всех.

Сообщение пришло тогда, когда Гергио уже перестал его ждать.

Кристалл связи лежал на столе без признаков активности, и короткий импульс показался почти случайным. Гергио не сразу активировал приём. Несколько секунд он просто смотрел на потускневшую поверхность, словно решая, стоит ли вообще отвечать.

Номер был незнаком.

Без печатей. Без сигнатур. Без попытки выглядеть официальным.

Гергио активировал связь.

— Она не исчезла.

Фраза появилась без вступления.

Гергио медленно выпрямился.

— Если ты хочешь, чтобы я продолжил этот разговор, — ответил он, — уточни, о ком говоришь.

Пауза затянулась.

— О наследнице семьи Имогин-Аэтернус.

— Где, — написал Гергио.

Ответ не пришёл сразу.

— В месте, куда вы не доберётесь ритуалами.

И куда не сможете войти напрямую.

Гергио сжал челюсть.

— Ты утверждаешь, что знаешь больше, чем моя семья?

— Я знаю, что ваши способы больше не работают.

Гергио прошёлся по кабинету. Шаги отдавались глухо, будто стены поглощали звук.

— Кто ты?

— Не тот, кому вы обязаны доверять.

— Тогда зачем ты пишешь?

— Потому что у нас совпадает цель.

Гергио остановился у стола.

— Говори прямо.

— Я не могу добраться до неё сам.

И вы не сможете без того, что знаю я.

— Смело, — ответил Гергио. — Для человека без имени.

— Имя здесь ничего не меняет.

Гергио задержал взгляд на строках.

— Что ты хочешь взамен?

Ответ появился не сразу.

— Помогите мне найти моего брата.

— Ты предлагаешь сделку?

— Временное сотрудничество.

— И кто твой брат?

Пауза была дольше прежних.

— Человек, которого сейчас невозможно найти обычными способами.

Гергио медленно выдохнул.

— Этого недостаточно.

— Но этого достаточно, чтобы вы не прервали связь.

Он не стал спорить.

— Я не обещаю доверия, — написал Гергио. — Только разговор.

— Этого достаточно.

— Если ты солгал…

— Тогда вы ничего не потеряете.

Кроме времени.

Связь оборвалась без прощания.

Гергио долго смотрел на погасший кристалл. Он не получил координат. Не получил доказательств. Не получил имени.

Но впервые за долгое время перед ним было не пустое место.

И он понимал, что уже сделал шаг, от которого не сможет просто отказаться.