Сталь прозвенела в воздухе.

Я сжал меч двумя руками, металл скрежетал о металл, пока я уводил клинок налетчика своим — ладони пробила дрожь от удара.

Шагнул вперед, ведомый кромкой его клинка, обогнул гарду.

Дыхание замерло, все тело вложилось в единственный взмах.

Меч прошел защиту, не оставляя шанса — лезвие впилось в его бок.

Цк… слишком слабо!

Брызги крови разлетелись по округе.

Через миг второй удар вонзился в ту же рану.

Хватка ослабла, стоило мечу погрузиться в рану.

С ним покончено.

«Ч-ерт…» — прохрипел налетчик, и следом раздался глухой стук его тела о холодную землю темнолесья.

Взгляд проследил за ним, солнечные лучи еле пробивались сквозь густые кроны, освещая тело.

Развернулся и пошел прочь от остывающего трупа.

Я пробирался сквозь густые заросли, вспоминая путь, которым пришел.

«Ушел дальше, чем надеялся», — пробормотал я.

Грудь тяжело вздымалась, пока ноги путались в корнях — всё тело было в чужой крови.

Каждый шаг отдавался дрожью, холодный воздух жег горло.

Разница в силе всегда будет слишком велика.

Хотя моя техника сокращала разрыв, у меня все равно не было другого способа сражаться.

«Х-хуф… это очень утомительно», — пробубнил я, пнув ветку под ногами.

Мне нужно стать сильнее.

Солнечный свет заструился с поредевшей тропы, выжигая глаза. Я прищурился, вспоминая ощущение хватки меча.

Мерзкий, стойкий запах железа становился сильнее с каждым шагом.

Следом я увидел окровавленных мужчин.

Наконец-то… я вернулся.

Глубокий вдох наполнил легкие, пока я проходил мимо тел как врагов, так и союзников.

Старался не наступить ни на одного. Следы ног уже были на некоторых.

Удивительно, что я мог безопасно путешествовать с ними.

Мой меч потяжелел, как и взгляд.

Неужели их жизни должны оборваться вот так?

Мысль, что отделяла меня от жителей Каге, — детская, наивная, появившаяся в мире, где сама жизнь не была гарантирована.

Краем зрения я заметил кошель, торчащий из внутреннего кармана одного из мертвых. Присел и потянулся к нему.

Это был мой товарищ, так что это не должно быть проблемой.

Негласное правило среди наемников — если это труп твоего товарища, кто нашел, того и добыча.

Заметил, как другие выжившие пялились на меня и цокали, пока я сидел возле тела.

Не я единственный услышал это — человек в окружении трех тел тоже.

Мужчина возвышался над всеми ними, втрое больше меня — лидер группы.

Вуд — причина, по которой я мог выжить среди чудовищ…

Тяжелый голос эхом разнесся среди деревьев.

Он говорил медленно и вдумчиво: «Те, кто выжил, — собирайте свои пожитки и готовьтесь выдвигаться».

Было ясно, он самый опытный среди нас — стальной нагрудник и наручи сверкали на солнце.

Ни у кого из остальных пятнадцати не было ничего подобного, большинство носили кожаную броню да простые стальные мечи.

Но я не мог позволить даже этого. Я поднял руки и окинул свою льняную одежду взглядом, ветер продувал ее почти насквозь.

Этого достаточно, даже для северных зим…

Шорох доносился от трупов, заглушаемый ругательствами, пока они переходили от одного трупа к другому.

Нам повезло, что врагов было всего одиннадцать. Будь они хоть немного опытнее… я посмотрел вниз на разбросанные тела.

Нас осталось всего девять.

— Выдвигаемся немедленно, мы почти на месте! — приказал Вуд, пока его руки все еще сжимали оружие, в то время как остальные уже вложили мечи в ножны.

Мы собрались вокруг него. Вуд начал делить группу поровну между тремя повозками — и мы продолжили путь в Каге.

Рад, что сижу с Вудом и Реном.

Несмотря на то что я встретил Вуда впервые, он был единственным, с кем я мог держать руки пустыми, а Рен был другом, что не косился на меня, как другие.

Я посмотрел на Вуда. Он все еще сжимал меч.

Это был первый налет за все время. Так почему он все еще на взводе?

Стоило нашим взглядам пересечься, как я сразу отвернулся и взглянул за спину, на место, которое мы покинули.

— Хмм? — протер глаза.

Очертания трупов размывало. Не только тела, местность вокруг тоже стало трудно различимой.

Это был появившийся туман, запеленавший обзор.

Странное беспокойство сдавило грудь.

Лицо напряглось в момент осознания.

Туман что-то скрывает.

Стоило только об этом подумать, как в нем проявился силуэт.

Чем дальше мы отъезжали, тем четче он становился.

Фигура походила на гончую, объятую тенями, — сливающуюся с туманом.

Она источала легкую жажду крови, словно скрывала свои намерения, приближаясь к нам.

Но это не сработало — намерения были ясны как день.

Что это такое?

Один… два… три…

Я считал, теней становилось все больше, пока счет не замер на семнадцати.

Скольких еще скрывает мгла?

Локоть ударился об стену повозки, ее затрясло. Даже лошади это чувствуют…

Наши заметили… верно?

Хотел обернуться на Рена, сидевшего напротив.

Что за…

Тело словно окаменело, не оставляя выбора, кроме как смотреть вперед.

Я заставил себя повернуть голову. Рен уже глядел туда же.

— Замеча…

Что-то закрыло обзор, когда повернулся к Вуду.

Дёрнулся назад, но меня потянули в сторону, и я улетел вглубь повозки.

— А? Вуд?

Он встал впереди, его меч сиял.

Сияние прошло вдоль повозки. Раздался глухой стук. Верх твари распластался у моих ног, прежде чем рассыпаться.

— Берегись!

Вуд держал стойку, сохраняя сияние клинка.

Меч, окутанный светом, был размером с полповозки. Он знал, что делать.

Рен занял стойку следом и встал рядом с Вудом.

Они закрывали меня. Но они должны защищать себя.

Это не бой ради защиты товарищей, нет.

Это бой ради спасения собственной шкуры. Использовать друг друга ради наживы, шанса увидеть рассвет — таковы законы Каге.

Единственное, что имеет значение, — моя жизнь.

Последовал их примеру и занял стойку.

Я не могу помочь сейчас, но если кого-то нужно будет сменить…

Взор прошел между ними и уставился вдаль.

Трупов больше не видно. Мы проехали достаточно. Но туман все сгущался.

Звери прекратили погоню.

Они испугались?!

Попутно размышлениям тени следовали за той, что впереди. Они прильнули растянутыми телами к земле.

Что-то вылезало из позвоночника, увеличивая их рост.

Это все еще те же твари?

Они больше не походили на гончих, если и сравнивать с чем-то, то теперь они походили на лошадей.

Но одно сходство осталось. Уродство — шедшее наперекор людским инстинктам. С которым я знаком всю жизнь.

Тварь, что впереди, была крупнее остальных и неслась к нам. За ней следовали другие.

Должно быть, вожак.

Оно знает, что делает… его инстинкты сильнее, чем у других.

Словно знало, что форма лошади превосходна в погоне. Или оно разумно…?

Дистанция сокращалась с чудовищной скоростью.

Наша лошадь была запряжена повозкой с тремя людьми, слишком много для нее одной.

Я не мог ни взять поводья, ни помочь Вуду с Реном — я был мертвым грузом.

Вожак стаи вошел в досягаемость Вуда. Тварь нужно убить, пока она снова не изменила форму.

Вуд с Реном не сводили глаз с твари, даже когда ее дыхание щекотало кожу.

Они не делали того, что должны были, игнорируя порывы тела.

— Убейте ее! Ты можешь достать! — мой голос дрожал.

Я не буду ждать, пока она нас покромсает.

— Закрой рот! — прокричал Рен, не отводя взгляда.

Тело застыло. Я лишь недоуменно заморгал, глядя на него.

Почему… это звучит, словно я один тут сумасшедший.

Вздох покинул грудь Рена.

— Ты бы все равно не понял, — добавил он, — это…

Голос оборвался, но я мог расслышать его тон.

Я оставил попытки понять — это было невозможно для кого-то вроде меня. Другие не жили в Каге достаточно, чтобы это на них повлияло.

Вуд шагнул назад, встав бок о бок с Реном. Если бы я стоял там, то без раздумья замахнулся бы на тварь…

Но было нечто, что сдерживало от бездумной атаки.

Они знали, что это. Мне не оставалось ничего, кроме как доверить им свою жизнь.

Но из ниоткуда брызнул красный. За ним уши пронзил надрывный крик, гулом отдававшийся по повозке.

Прежде чем тело опомнилось, разум уже осознал: тварь укусила Рена. Между воплями слышался хруст чего-то твердого — но плоть не была оторвана.

Оно схлопнуло челюсть, вгрызаясь в него. Но ее зубы не были предназначены для разрыва мяса — все-таки это были лошадиные зубы.

Но силы достаточно, чтобы обездвижить Рена. Он кричал и бил рукоятью, сдерживаясь, лишь бы не убить тварь.

Только Рен понимал. Стоит зубам сомкнуться, зверь не отпустит добычу.

Он посмотрел на Вуда, но тот был сосредоточен на виде перед собой. У него не было времени на Рена.

Он продолжал извиваться, и наши глаза пересеклись, его зрачки дрожали, проступили слезы, взгляд опустел. Он знал, что грядет.

— Помоги! Помоги мне!! — каждый крик был громче прошлого, — Пожалуйста… — сказал он, глядя на меня снизу вверх.

А?

В глубине его глаз промелькнула искра — глаз, что перестали дрожать и походить на человеческие.

Я должен отвернуться…

Появилась рука — достаточно большая, чтобы перекрыть весь обзор.

Она приближалась, и я попятился назад. Затылок уперся в стену, я был так близко к ней?

Ладони сжали рукоять меча. Что я должен делать?

Убить? Нет. Это слишком поспешно… Шесть дней, что мы провели вместе, пронеслись перед глазами, когда взгляд уперся в деревянный пол повозки.

Кончики моих волос затрепетали, когда его пальцы дотянулись до них.

Я прижал меч поближе.

Его пальцы согнулись, касаясь прядей.

Я усилил хватку, так что пальцы онемели. И сделал выпад, целясь в плечо.

А? Я потерял баланс, удар прошил воздух. Разве Рен не должен быть здесь?

Осмотрелся, готовя клинок ко второму удару. Но Рена нигде не было, даже твари не видно.

Поднял голову, Вуд высунул руку из повозки. Рен выпал, утащив зверя с собой.

— Это было единственное решение, — прошептал Вуд, надеясь, что я его не услышу.

— Спасибо… — я посмотрел на мускулистого мужчину.

— Он был опасен, это должно было быть сделано, — ответил Вуд, пока его взгляд продолжал пристально смотреть на тварей.

Мы почти погибли… Между нами и зверьми образовался промежуток, шанс, предоставленный Реном.

Странное давление, исходившее от твари, походившей на лидера, начало ослабевать.

Словно камень с плеч, даже сам воздух ощущался легче.

Но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Как я и ожидал, воздух потяжелел по-новой.

Давление, отличное от предыдущего. Оно было чистым, звериным. Без малейшего сходства с чем-либо людским — животная ярость.

Жажда крови росла с каждой секундой.

— Ясно… Он подставил нас. Нужно ускориться сейчас же!

Рен, вероятно, сделал что-то с вожаком на пороге смерти… Я уверен, он убил его.

Я вообще впервые сталкивался со зверями.

— Что нас ждет?

Вытянутый клинок Вуда дрожал, пока он искал равновесие.

Не я один…

— Без понятия. Я лишь знаю, что нельзя убивать вожака, — он сглотнул, — в любом случае, дальше неизведанная территория.

Зрачки Вуда расширились, когда он посмотрел на меня. Это из-за моего лица?

Поднес руку ко рту. Губы изогнуты вверх. Это выражение, неподобающее ситуации, неподобающее мне — ребенку.

Вуд, смотрящий вдаль дрожащими глазами, отдал приказ: «Тьер, охраняешь зад, я пока поведу лошадью». Тон его голоса колебался, когда он проходил мимо меня.

Что происходит… Даже он боится…

Я поднял меч и занял стойку, которой меня учили. Глубоко вздохнул и убедился в твердости своего голоса.

— Я сделаю это.

П.П: первый опыт перевода. кидайте тапки, давайте советы и т.д

Чувства обострились до предела. До ушей доносился стук копыт нашей лошади — но взгляд был сосредоточен передо мной.

Скорости, с которой мы двигались, хватало для поддержания расстояния с тварями, только теперь, под рукой Вуда, лошадь понеслась галопом по-настоящему.

Из-за хаоса открылся промежуток между нами и остальным конвоем — лошади тоже заметили зверей.

Знают ли остальные?

— Хватай вожжи! Карета осталась без кучера! — закричал Вуд, когда мы проносились мимо первой повозки.

Кричали не мне, но до меня даже смысл слов толком не дошел…

Ни секунды не было потрачено даром, прежде чем один из мужчин взял поводья и пришпорил коня.

Мы ехали в притирку с головной повозкой, едва не столкнувшись. Была ли это слепая удача или совпадение, не имело значения.

Единственное, что важно, — сбежать из леса.

Я следил за всем позади, туман замедлялся.

Мы справимся…

Словно сглазил и себя, и нас.

Мгла начала рассеиваться.

Взору предстала пустая дорога — ни зверей, ни Рена.

На смену туману пришло нечто гораздо хуже.

Исчезнувшая дымка обнажила тварей, или, скорее, нас…

В горле встал ком. Кончик меча затрясся от открывшегося вида. Звери явили себя.

С одним весомым отличием.

Все они не имели головы. Из туловищ росли два зазубренных отростка, похожих на лапы насекомых, то и дело разрезающие воздух в ожидании пиршества.

Что происходит…

Но пугало не это, их стало втрое больше… словно монолит из теней — точно сосчитать количество невозможно.

Лишь одно было ясно: нас окружили с самого начала.

Хоть туман развеялся, разум и зрение все так же застилала пелена.

Я никогда раньше не ощущал подобного.

Это из-за убийства вожака? Как если бы это было послание. Убьешь главаря, и ты следующий.

Не было конкретной жертвы — каждый из нас являлся целью.

Без вожака они стали обычным зверьем, ведомым инстинктом. Все, что их волновало, — охота, а мы были очередными мишенями.

— Кха — вырвалось из меня, когда из-под и так ватных ног вырвало опору, чуть ли не роняя меня.

Землетрясение?

Почва содрогалась, а вместе с ней ходуном ходила и вся повозка.

Я кое-как удержался на ногах и сильнее сжал рукоять. Всё стало ясно — это из-за тварей.

Несколько из них рванули вперед, поднимая облака пыли, а следом ломанулись и остальные. Без единого намека на разум они неслись прямо на нас.

Они бежали сломя голову по кратчайшему пути, мешая друг другу и устраивая давку.

Бегущие следом сородичи втаптывали упавших в землю, переступая через их тела.

Но даже таких увечий было недостаточно, чтобы их остановить. Раненые твари тут же вскакивали вновь и сокращали дистанцию с еще большей яростью.

Они уже нагнали нас, когда до ушей долетел звон стали.

Бой начался…

Счастливчики, у них все люди на месте, никто не выпал… или, может, мы неудачники…

Сильнейший из нас держал поводья, так что отдуваться и принимать бой приходится ребенку.

Любой бы со стороны сказал, что это полнейшее безрассудство.

Только это наш единственный вариант, и лишь выживание имело значение.

Над повозкой засиял яркий свет, сопровождаемый криком.

— Они не такие уж сильные! — закричал Вуд, размахивая мечом над головой.

Может, он не заметил…

Наш конвой не прекращал безумную гонку — напуганные кони неслись вперед, даже когда получали смертельные раны.

Но везло не всем: для кого-то и легкого ранения хватало, чтобы замертво рухнуть на дорогу позади нас, заходясь в предсмертных судорогах.

Я посмотрел налево и увидел, что мы обходим даже головную карету.

Значит, дело не только в нашей неудаче... я мотнул головой, пытаясь прогнать эту мысль.

Вновь подняв взгляд, я заметил карету, шедшую прямо за нами — она прикрывала тыл, пока там шел бой. Дрожь пробила меня от кончиков пальцев на ногах до самого острия меча. Меня учили совсем не этому...

Я глубоко задышал, силой заставляя мысли успокоиться, и отчаянно молил лишь об одном — выиграть еще немного времени. Этот мир не прощает слабости.

Вдруг раздался оглушительный треск, который заглушил два истошных крика. От этого звука даже птицы сорвались в небо. В воздух полетели обломки досок, и всё мое поле зрения заняла шедшая позади карета.

Уже?!..

Тяжелые, приближающиеся шаги не оставляли сомнений в том, что произошло. Время потеряло всякий смысл. Я выживу. Во что бы то ни стало.

Этого было достаточно, чтобы я наконец собрался с духом.

Пальцы мертвой хваткой сжались на рукояти меча, побелев от напряжения — я их больше не чувствовал.

Я сделал глубокий вдох — тот самый, который столько раз видел у других, — силой заставляя клинок перестать дрожать.

В то же мгновение — словно сама судьба велела — мне пришлось отбивать летящие прямо в меня обломки досок. А позади, заглушаемые ревом орды, уже обрывались человеческие крики. Твари показались из облака пыли. Мы встали лицом к лицу.

Лишь я сам мог спасти себя теперь…

Дрожь отступила. Клинок замер, направленный точно в цель. Я больше не мог оторвать взгляда от тварей, но внутри поднималось совсем иное чувство.

Взор стал кристально ясным, как никогда прежде. Ощущения разительно отличались от тех, когда я сражался с людьми.

Это был чистый инстинкт.

Всё казалось настолько естественным, словно я был рожден с этим знанием, а не просто оказался в этих обстоятельствах. Все чувства обострились до предела, ни одна деталь не ускользала от меня: тяжелое дыхание лошадей, хрипы Вуда, даже взмахи птичьих крыльев в небе. Я слышал всё — отчетливо различал каждый шаг приближающихся тварей.

Влажный, нечеловеческий запах намертво въелся в ноздри — раньше я бы ни за что его не учуял. Само их присутствие ощущалось кожей, будто к телу липла холодная, склизкая влага. Вот какое чувство они несли с собой. Мерзость. Полнейшая мерзость.

— Я смогу, — тихо, чтобы не услышал Вуд, прошептал я, сохраняя на лице прежнее хладнокровие.

Страха больше не было. Я рожден для этого. Я снова сделал тот самый вдох, в точности повторяя движения, что видел в прошлом.

И вот обрушился первый удар.

Наблюдая за прошлыми битвами, я успел понять одну вещь: бить нужно прямо между их конечностей.

Малый рост ощущался даром. Конечности тварей пролетали над головой, пока я направлял клинок.

Внутренний голос говорил: здесь минимум тридцать различных ядер.

Не глаза заметили, а что-то внутри.

Теперь я мог разглядеть их естество, сущность.

Большинство воспринималось как окоченевшая рука, прижимающаяся к моей коже.

Были и другие. Не ладонь мертвеца. Нет…

Ледяной водопад. Да… толща воды. Холод, к которому не привыкнуть, за которым шло неослабевающее давление.

Наконец смог определить, на что был похож вожак. Но чего-то не хватает.

Широкий взмах рассек двух тварей с разных сторон.

Слишком просто. Это явно не конец.

Я продолжал рубить их, пока они отчаянно пытались меня достать, испытывая на себе мой меч.

Некоторым требовалось больше одного удара, только те, кто пал от моей руки, уже не поднимались.

Жертва Реном спасла нас…

Невозможно сражаться в замкнутой повозке вдвоем, при этом не раня друг друга.

Схватка продолжалась, словно у нас были неисчерпаемые силы. Как у меня, так и у них.

Каждый удар перетекал в следующий. Взмах за взмахом.

Сила струилась по всему телу. Только я знал свои пределы.

Каждая секунда приближала его. Последующие звери подбирались на шаг ближе.

Вначале я не ощущал даже ран, нанесенных налетчиком, теперь же изнеможение начало накапливаться.

За каждым ударом следовал разрыв дистанции, пока я не попал в зону досягаемости.

Мои руки стали первой целью.

Первая рана открылась, затем следующая, некоторые атаки приходились дважды в одно место.

Защита медленно трескалась. Меч наливался свинцом все больше.

Твари жаждали одного — моей плоти.

Я рубил без продыху, не отступая ни на шаг.

Только вот каждый замах тварей пролетал все ближе.

Сила улетучивалась из меня, как и решимость.

Я не умею управлять лошадью…

Я должен справиться сам. Помощь Вуда была не более чем мимолетным желанием.

Дрожь в ногах слегка отступила, стоило занять широкую стойку.

Осталось пятнадцать.

Пять тварей скалились за спинами собратьев. Их отличала четко видимая сущность. Они словно намеренно прятались за спинами, как будто замышляли что-то.

Времени не было. Разрублю каждого, кто сунется.

Трупные завалы прекратились, пропуская больше зверей. И так плохая ситуация становилась хуже.

Техники, выжженные в тело, служили спасительной соломинкой.

Меч подобно водному потоку перенаправлял большинство ударов, но некоторые пробивали себе путь. Одни проходили по касательной, другие рвали плоть.

Цк… я бью чаще, но слишком слабо.

Мой взор затуманивался.

Неужели я получил так много ран?..

— ТЬЕР... ТЬЕР!.. ТЬЕР!! — донёсся до меня голос Вуда.

— Тебе нужна помощь!? — ему оставалось лишь ждать моего ответа.

Я не мог. Горло не издавало ни звука — пронзительная боль прошивала тело при каждой попытке сложить слово.

Нужно продолжать... Я посмотрел вперед, но видел уже не так, как раньше.

Ядра, что я рассекал, больше не были видны.

Зрение, что было мне даровано, исчезло.

Меня бросают?

Следом за утерянным зрением подступила тьма.

Лес, твари — я едва различал и тех, и других.

Но тело продолжало двигаться — я отбивал каждый удар, как было заучено.

Только каждое движение становилось медленнее, каждое парирование — неточнее.

Порезы углублялись.

И руки наливались тяжестью с каждым движением.

По телу разнесся треск разрываемых тканей — мышцы сдавали под навалившимся давлением.

Одно движение ослабляло следующее.

Самоуничтожение. Единственный путь, что лежал передо мной, — движимый одним лишь инстинктом выживания.

Брызги крови оседали на доски повозки.

Зрение заволокло той же тьмой, что и прежде.

Я больше ничего не воспринимал, кроме дрожащего голоса позади — напряженного до предела крика:

— Тьер!! Очнись! Ты достаточно ослабил их — я могу добить!

Это было последнее, что я уловил, прежде чем тьма поглотила все мои чувства.

Я будто утонул в этой тьме, утянутый в сон.

Было мирно — но клинок я так и не выпустил.

---

Вуд замешкался, увидев растущую сущность мальчика, — забыв, что перед ним всего лишь дитя, брошенное в мир взрослых.

— Бери управление — сейчас! — крикнул он так, словно растрачивалась его собственная жизнь.

Но ответом была тишина — ни звука.

Вуд больше не мог сдерживаться.

Он перенес вес на ноги, готовый вскочить и рвануть вперед.

По повозке разнесся звон.

Звон не от повозки... ведь так?

Он забыл о ядре мальчика — о ядре, что наполнялось с каждой убитой тварью.

Этот звук заставил Вуда замереть на месте, сжимая поводья, и он снова взглянул на ядро Тьера.

По телу пробежала дрожь.

Это был не страх.

Это было тепло — нежное объятие возлюбленной, ласка прекрасной песни.

Нет, это нечто большее.

Маленькая фигура — со странными серебристо-черными волосами — сдержавшая целую орду тварей.

Он не подходит для нашего мира.

Он не был создан для смерти — Нет.

Его ждут куда более великие дела.

Что же мне делать?

Выживание было единственным, что оставалось ему последние шесть лет в Каге.

Знание было за пределами тех, кто жил в Каге.

Но одно было ясно.

Этот мальчик должен выжить.

Он стиснул поводья в кулаке, и в его глазах зажегся огонь.

Даже если это будет последнее, что я сделаю...

Он будет жить.

Число тварей уже сократилось до тринадцати — это стало легкой задачей для Вуда.

Но те, что позади...

Края его губ слегка приподнялись — он вбирал в себя открывшееся зрелище, и видел он не деревья, пропускающие редкие лучи солнца, — он смотрел дальше.

Это прекрасно, не так ли... Тихое утешение — ему самому и тем, кто наблюдает за ним.

Он потянулся к лошади впереди и провел рукой по ее спине до самого хвоста.

Надеюсь, ты понимаешь, чего я хочу...

Человек могучего телосложения навалил всю переднюю часть повозки вниз, поднявшись на ноги.

Он обернулся к Тьеру — туда, где еще слышались отголоски его клинка.

Теперь можешь отдохнуть.

Он перенес вес вперед, напрягая ноги, которые были на грани того, чтобы подломиться.

Сдерживать повозку в таких условиях — тяжкая задача.

Но она ничто в сравнении с ношей Тьера.

Он смочил пересохшее горло и с каждым вдохом накапливал сущность.

Вес, приходящийся на правую ногу, начал легчать — теперь она могла выдержать десятикратную тяжесть.

Он проломил доски под ногами, когда пронесся через повозку.

В мгновение — словно пламя, пожирающее бумагу, — он пропустил свою сущность через все тело, начиная с ног.

Мышца за мышцей, пока она не достигла клинка.

Он оттянул мальчика назад, проносясь мимо, — и прыгнул прямо в гущу тварей.

Это была простая атака наемника.

Но даже тогда сущность была дана не всем.

Лишь те, кто мог направлять ее, были способны ее использовать.

Каждое использование отнимало у тела свою цену — но этого было достаточно.

Возник мерцающий свет.

Пропитанный сущностью удар.

Горящие щепки и ошметки твари разлетелись по воздуху.

Он не просто рассек тварей — нет.

Вся повозка была расколота надвое.

Одной лошади достаточно.

Вуд желал уйти вместе с ними.