Шел последний лунный месяц года. Дни были холодные, а

метели частые. По утрам лед и снег можно видеть во всех коридорах и на дорожках.

Когда лучи зимнего солнца проникали через висящие на карнизах сосульки, те

сияли и сверкали, делая дом особенно ослепительным.

В течение дня погода медленно прояснялась, и из-за

облаков изредка выглядывало солнце.

Лицо Сюй Mу было все еще

довольно бледным несмотря на то, что в последние несколько дней он чувствовал

себя лучше. Изначально белое и нежное, сравнимое со свежей росой по утрам,

теперь его лицо было сухим и потрескавшимся. Только яркие, как черные

виноградины, глаза, контрастируя с бледным, болезненным лицом, казались

особенно умопомрачительными. Сейчас эти глаза были устремлены на сосульки,

которые можно было увидеть через окно.

В зимние сезоны Лу Фэн всегда хотелось прыгать вокруг

и срывать сосульки, висящие на карнизе. Oна дразнила Сюй Му и, смеясь, говорила, что они

сладкие и вкусные. Юноша всегда был слишком нерешительным и никогда не просил

Лу Фэн дать их ему попробовать.

Однако говорила она так искренне, что Сюй Му,

изначально сомневавшийся в правдивости ее слов, постепенно начал ей верить. Сердце

Сюй Му, будто слегка поцарапанное кошкой, изнывало от жажды попробовать сосульки

на вкус.

Отец Лу Фэн всегда ругал ее за то, что она была

настолько непослушной, тем более что она уже готовилась к браку. Он говорил ей не

трогать такие холодные вещи и каждый раз, видя подобное, начинал ругаться. Это

также было причиной, почему Сюй Му до сих пор так не смог попробовать сосульки,

которые, по словам Лу Фэн, были такими сладкими.

Поэтому, когда вокруг никого не было, он незаметно

потянул Лу Фэн за рукав и улыбнулся ей милой улыбкой. Затем посмотрел на сосульку

в ее руке, как щенок, виляющий хвостом в ожидании угощения. Лу Фэн чуть не

рассмеялась.

Опасаясь, что Сюй Му на самом деле выхватит сосульку,

Лу Фэн подняла руку, чтобы та находилась вне досягаемости юноши. Когда уже казалось,

что Сюй Му сейчас начнет подпрыгивать, чтобы попытаться выхватить сосульку, Лу

Фэн поспешно утешила его:

– Она слишком холодна для тебя, ты заболеешь, если

попробуешь.

Сюй Му изо всех сил пытался решить, заболеть ему, или,

наконец, удовлетворить свое любопытство. Однако, прежде чем он смог принять

решение, Лу Фэн откусила большой кусок сосульки. В тот момент, когда Сюй Му не

обращал на нее внимания, девушка протянула руку, чтобы приблизить к себе его

лицо, и сама наклонилась, чтобы накормить юношу.

Прохладный, морозный кусок льда втолкнули ему в рот

кончиком языка. Сюй Му был ошеломлен и немедленно среагировал, пытаясь

вытолкнуть лед изо рта. Однако, все было напрасно, так как Лу Фэн уже положила

руку ему на затылок и надежно удерживала на месте. Сюй Му не мог двигаться и мог

лишь плотно прижиматься губами к ее губам.

Лед таял меж их губ и языков. Поскольку он не мог

вовремя глотать, растаявшая вода вытекала с уголков губ. Сюй Му было так

стыдно, что все его лицо стало ярко-красным. В отместку он протянул руку и

обнял Лу Фэн за талию.

Очевидно, что она пыталась поцеловать его, и ей просто

пришлось использовать сосульку как оправдание! Она даже обманула его, считая,

что это мило!

Лу Фэн, после того, как успешно осуществила

задуманное, одной рукой держала Сюй Му за талию, а другой рукой вытирала его рот

рукавом. Она улыбнулась и наклонилась, чтобы прикоснуться к его лбу своим.

Затем с удовлетворением облизнула губы и прошептала ему на ухо:

– Действительно очень мило ~

Сюй Му покраснел еще сильнее, и его сердце немедленно

суматошно забилось.

В то время они еще не были женаты. Он всегда думал,

что в будущем у них еще много таких приятных дней. Тем не менее, он все еще

считал, что до брака нужно вести себя прилично, чтобы другие не говорили ничего

предосудительного и не распространяли слухи.

Если бы он только знал, что их брак будет таким

мимолетным, Сюй Му позволил бы ей целовать и обнимать его всегда, когда бы ей

хотелось… Если бы только…

Когда с границы пришло известие о смерти Лу Фэн, Сюй

Му не знал, какое выражение лица у него было. Он только чувствовал, что все его

тело погрузили в холодное озеро. Разум стал совершенно пустым.

Они только что поженились, у них еще не было

достаточно близости, и не было детей. Как она могла быть такой жестокой, чтобы

уйти и оставить его одного?

Чувство полного отчаяния хлынуло из глубин его сердца,

и жар устремился прямо в его глаза. Пара тусклых, безжизненных глаз Сюй Му

внезапно подернулась дымкой, затуманивая вид перед ним.

Сосульки, свисающие с карнизов, слились с покрытыми

снегом крышами, когда глаза Сюй Му наполнились расплывчатыми дрожащими слезами.

Грудь сжало тисками и в ней запульсировала невыносимая боль. Сюй Му откинул

голову назад, сжал кулаки и ударил себя по груди. Только после этого он смог снова

дышать. Слезы капали с его щек на одежду, пропитывая ткань.

Его зрение прояснилось, и когда он, наконец,

рассмотрел свою руку, то был поражен. Ладонь была нежной и мягкой, на ней не

было никаких признаков его старых мозолей. Это явно были его собственные руки,

только в девятилетнем возрасте!

Когда ему было двенадцать-тринадцать лет, на его руках

уже появился слой мозолей. Чтобы восстановить здоровье больного отца, он

отчаянно пек столько печенья, сколько мог, чтобы продавать его и зарабатывать

деньги. Позже, после того как умер отец, он встретил сладкоежку Лу Фэн.

Когда его жизнь была наполнена тьмой и отчаянием, Лу Фэн

стала его лучом света. Она вывела его из боли, которую он испытал после потери

отца, и позволила ему испытать сладость, отличную от любви семьи. Hо когда этот искрящийся луч света погас, Сюй Му

потерял желание жить.

Юноша не знал, что именно произошло после его смерти и

позволило ему возродиться. Однако в этой жизни все оказалось немного иначе. В

настоящее время он и его отец оказались в столице двумя годами раньше, чем

когда они покинули Линнань в прошлой жизни.

Его отец, Ли Ши, женился на девушке, ставшей учителем.

Ее отправили в Линнань на официальную должность, и он последовал туда за ней. В

следующем году родился Сюй Му.

Они были чрезвычайно любящей парой, и их семья из трех

человек была счастлива. Но хорошие дни не вечны. Когда Сюй Му было шесть лет,

его мать умерла от болезни. С тех пор отец так и не смог собраться с силами,

чтобы позаботиться о нем. Мужчина впал в глубокую депрессию.

В то время Сюй Му также очень скучал по маме, особенно

когда видел, как матери других детей обнимали и целовали их, в то время как он

с грустью держал руку отца. Однако он был всего лишь маленьким ребенком,

поэтому со временем начал постепенно забывать тепло объятий своей мамы. Спустя

некоторое время он мог вспомнить только размытый образ. Каждый раз, когда

кто-то упоминал ее, единственным человеком, который тайно вытирал слезы, был

его отец.

Сюй Му не знал, почему отец плакал в то время, но

после того, как сам женился и услышал известие о смерти Лу Фэн в бою, он,

наконец, понял, что чувствовал тогда его отец.

Сюй Му жил в Линнане с отцом, пока ему не исполнилось

одиннадцать. Тогда они узнали, что его дед по материнской линии тяжело болен, и

вернулись в столицу. Позже они остались жить там.

Сейчас ему было только девять, но он уже был в столице

с отцом. Когда мальчик тяжело заболел, он в полудреме слышал, что дед говорил

отцу:

– Я хотел, чтобы вы вернулись, и мы жили бы вместе.

Что если с вами что-то случится? Здесь, по крайней мере, есть люди, которые

позаботятся о вас, ребята. Как ты мог позволить Сяо Му страдать эти три года?!

Теперь посмотри, наш Сладкий цукат так болен. Если бы вы все еще жили в

Линнане, разве не оказались бы сейчас на грани смерти?

Сладкий цукат – это прозвище Сюй Му. Поскольку его

отец делал вкусную выпечку, ему дали такое прозвище, и все члены семьи называли

его так.

Голос деда постоянно звучал в его в ушах. В то время

он был очень болен, поэтому не особо понимал. Однако теперь он мог догадаться,

что произошло. Его бабушка, вероятно, боялась, что они будут беспомощны, и

позвала их обоих обратно.

Глаза Ли Ши были красными и опухшими. Он протянул

руку, чтобы дотронуться до неестественно красного лица Сюй Му.

– Тесть, у меня остался только мой Сладкий цукат, с

ним ничего не должно случиться…

У бабушки и дедушки Сюй Му была только одна дочь. У

них не было сына, но они любили Ли Ши, как родного. Поэтому, конечно, после

смерти матери Сюй Му, они хотели быстро вернуть их в столицу.

Сюй Му, который всегда до этого был здоров, не хотел

болеть, впервые прибыв в столицу. Болезнь возникла слишком внезапно. У Сюй Му

была высокая температура, и он пролежал без сознания долгое временя.

После того, как жена умерла от болезни, Ли Ши стал

мрачным и подавленным. Теперь, когда и Сюй Му был так болен, как он мог не

бояться? Ли Ши упал в объятия Чжан Ши, его тестя, и заплакал, как ребенок.

В этом году Ли Ши исполнилось всего двадцать четыре

года, а Чжан Ши было только за сорок. Глядя на плачущего на руках зятя, его

собственные глаза начали краснеть. Он протянул руку, чтобы сдержать дрожь Ли

Ши. Задушив собственные слезы, он успокаивал:

– Хороший ребенок, не бойся, твоя теща пошла искать

лучшего доктора в столице, наш Сладкий цукат будет в полном порядке.

Когда Ли Ши услышал, что Сюй Му бормочет что-то, он

быстро вытер слезы и повернулся к кровати. Ли Ши не мог расслышать четко. Он

наклонился ближе и некоторое время внимательно слушал, но так ничего и не

понял. Сдвинув брови, он сказал:

– Кажется, Му’эр зовет кого-то? Он повторяет одни и те

же два слова. Я не слишком уверен, но, похоже, это Лу Фэн?

Характер Сюй Му всегда был замкнутым. У него никогда

не было много друзей, и Ли Ши не помнил, чтобы хоть кого-то из них звали Лу

Фэн.

Чжан Ши наклонился ближе, чтобы послушать. Через

некоторое время он сказал:

– Очевидно, этот ребенок говорит, что дует холодный

ветер.

Когда он подошел к кровати и более надежно укрыл Сюй

Му одеялом, то услышал шаги вернувшейся с доктором свекрови.

Когда Ли Ши увидел, что его сын больше ничего не

говорит, он также предположил, что просто неправильно расслышал.

Только после того, как врач измерил пульс и назначил

Сюй Му лекарство, температура постепенно снизилась.

С тех пор, как он заболел, прошло почти полмесяца. Сюй

Му иногда просыпался среди ночи, не веря, что он возродился.

Когда Ли Ши вернулся с улицы, он увидел Сюй Му,

стоявшего в оцепенении у входа. Он не знал, что случилось, но лицо ребенка было

залито слезами.

– Сяо Му? – Ли Ши огорчился и поспешил подойти. Встав

на колени перед Сюй Му, он достал платок и вытер слезы ребенка. И тихо спросил.

– Почему ты снова плачешь? У тебя что-то болит?

После того, как его сын очнулся, его характер казался

намного сдержаннее и стал более закрытым по сравнению с предыдущим. Он не

только не любил говорить, но и всегда в оцепенении смотрел куда-то в даль. И спустя

некоторое время на его лице вновь появлялись слезы.

Сюй Му с глубоким беспокойством посмотрел на лицо Ли

Ши. Оно было теплым, а глаза полны глубокой обеспокоенностью. Из-за неустанной

заботы о Сюй Му в прошлые недели, несмотря на то, что он сам только оправился

от болезни, Ли Ши выглядел крайне истощенным и измотанным. Глаза Сюй Му начали

гореть, и он чуть не заплакал вновь.

Он протянул руку и обнял Ли Ши за шею. Потерев нос,

замерзший от слишком долгого нахождения на улице, о грудь отца, он тихо сказал:

– Папа, не волнуйся, я в порядке.

Легкий, сладкий запах Ли Ши принес ощущение комфорта.

Оставаясь в объятиях отца еще немного, Сюй Му почувствовал себя значительно

спокойнее.

– Папа, как дела с магазином? – отстранившись от рук

мужчины, спросил Сюй Му.

Ли Ши, услышав, насколько милым и осмысленным был его

Сяо Му, больше не чувствовал себя таким истощенным. Он протянул руку, чтобы

взять маленькие замерзшие ручки в свои ладони, и подышал на них, чтобы согреть.

Мягко, с легкой улыбкой, он произнес:

– Благодаря тебе я нашел магазин на углу Западной

улицы. Хотя он небольшой, он идеально подходит для наших нужд. Когда дело

наладится, его будет достаточно, чтобы поддержать нас обоих.

Почему он сказал, что это благодаря ему? Потому что,

когда Сюй Му услышал, как Ли Ши говорил, что хочет открыть кондитерскую, он

упомянул, что ему приснилось во сне, как они открыли очень успешный магазин на

углу Западной улицы.

Все люди, жившие на ней, были правительственными

чиновниками. По этой причине у Ли Ши не было особой надежды, но, так как Сюй Му

рассказал ему об этом, он все же пошел смотреть. Неожиданно он действительно

наткнулся на магазин, который сдавался в аренду.

Сюй Му услышал, что дела идут хорошо, и сегодня на его

лице, наконец, появилась первая улыбка. Две маленькие ямочки на белых щеках казались

особенно очаровательными.

Как поживает его одиннадцатилетняя жена? Не знаю, как

она выглядит прямо сейчас…

В резиденции Лу, расположенной в середине улицы, Лу

Фэн удобно отдыхала на мягком диване, подперев одну ногу. Она взяла несколько

засахаренных фруктов с тарелки и собиралась бросить их в рот, когда вдруг

чихнула. Беспомощная, она встала и несколько раз потерла нос. Она посмотрела

влево и вправо, думая, кто посмел говорить плохие вещи о ней перед отцом?

Если она узнает, кто это сделал, посмотрим, не выбьет

ли она ему зубы!

Вернувшиcь в столицу, Ли Ши взял с собой и

свое приданое. Хотя в Линнане они не считались богатыми, им вполне хватало на

жизнь.

В

столице Ли Ши не хотел полагаться на свекровь и планировал содержать семью

самостоятельно. Кроме того, его Сладкий цукат будет расти. Как отец, он должен

был подготовить приданое для своего сына. Итак, чтобы поддержать семью и

подготовить имущество, он решил работать и зарабатывать деньги.

Он

поговорил с Чжан Ши по этому вопросу, и, хотя тот не возражал против этой идеи,

но сказал, что он и свекровь могут поддерживать их обоих. Неважно, сколько

денег заработает зять, важно, чтобы Ли Ши нашел себе занятие по душе.

До

приезда в столицу основное внимание Ли Ши было сосредоточено на теле Сюй Му.

Однако кончина жены всегда тревожила его разум. Хотя сейчас он больше не

скорбит о ней, как раньше, все равно часто просыпается посреди ночи, чтобы

украдкой вытереть слезы.

Но

на этот раз, когда Сюй Му заболел, Ли Ши, наконец, сосредоточил все свое

внимание и привязанность на сыне. Он стал куда менее подавленным и от всего

сердца начал прилагать все усилия, чтобы сделать их жизнь более комфортной.

Когда

он заметил это изменение в отце, сердце Сюй Му наконец расслабилось. Когда в

прошлой жизни ему было около двенадцати, отец тяжело заболел. Основной причиной

его плохого состояния были долгие годы депрессии и скорби. Теперь же, когда у

Ли Ши появились надежда и смысл жизни, он, конечно, больше не будет так

разрушать свое тело.

Ли

Ши использовал деньги из приданного, чтобы открыть небольшую кондитерскую

«Сладкий вкус» на углу Западной улицы. Название представляло собой все ароматы

жизни. Пока вы готовы пробовать, вы всегда можете попробовать новую сладость.

Ближе

к концу года все семьи обменивались праздничными поздравлениями и корзинами,

полными еды и подарков. В этот период дела «Сладкого вкуса» шли неплохо.

Частенько Ли Ши не успевал справиться со всем сам.

Сюй

Му, воспользовавшись этим напряженным периодом времени, ловко напросился помочь

в магазине. Пережив внезапный и серьезный приступ его болезни, Ли Ши постоянно

волновался и не хотел, чтобы его драгоценный Му’эр снова заболел из-за снега и

льда на улице.

Посмотрев

вниз, Ли Ши увидел склоненную вбок голову Сюй Му, сияющие глаза и полный

ожидания взгляд. Пораженному милым видом сына, ему не хватило черствости

сердца, чтобы отказать мальчику. Поэтому, зная, что сын не был непослушным

ребенком, Ли Ши взял его с собой на следующий день.

Сейчас

они все еще живут в доме бабушки и дедушки по материнской линии Сюй Му. Это

место находилось не слишком далеко от «Сладкого вкуса», но все же нужно было

рано вставать, чтобы открыть магазин. Когда Ли Ши вышел из дома, солнце еще не

взошло.

В

холодную погоду Ли Ши не мог позволить Сюй Му встать так рано. Он решил дать

сыну еще немного поспать, а когда небо станет ярким, Чжан Ши приведет мальчика

в магазин.

Сюй

Му все еще лежал в постели, сощурив глаза и зарывшись в теплое одеяло. Он

зевнул, и в уголках глаз появились слезинки.

Когда

Ли Ши уходил, он убедился, что Сюй Му крепко спит и надежно укрыт. Однако, в

тот момент, когда отец вышел за дверь, Сюй Му скинул одеяло и поднялся с

кровати. Всякий раз, когда он думал о возможности увидеть сегодня Лу Фэн, сразу

становился беспокойным. В результате, прошлой ночью он почти не спал.

Он

думал о сегодняшней встрече с Лу Фэн снова и снова. Что он должен сделать,

когда увидит ее? Что он должен сказать, чтобы не отпугнуть ее? Всякий раз, когда

он думал о той, которая была такой теплой и баловала его, он снова оживал. В

груди Сюй Му ощущал удушье, а сердце ныло.

Быстро

обувшись в туфли, Сюй Му побежал к шкафу. Он открыл дверь и начал подбирать

одежду. Вытащив всю новую одежду из шкафа, мальчик расстелил ее одну за другой

на кровати. Прикусив палец, он тщательно выбирал, что надеть… Выглядело это

так, словно кто-то собирался на свидание со своей возлюбленной.

После

тщательного обдумывания он, наконец, остановился на одежде красного цвета,

которая казалась чрезвычайно привлекательной для ребенка в этом возрасте.

Он

сидел на кровати, размышляя. В этой жизни Лу Фэн определенно не узнает его. Как

заставить ее вспомнить меня? Это вообще возможно?

Не

имея никаких идей, даже к тому моменту, как Чжан Ши постучал в дверь, чтобы

разбудить его, он, наконец, решил сдаться. Мальчик сел и начал одеваться.

Чжан

Ши увидел, как Сюй Му вышел. Он решительно протянул руку, чтобы погладить

ребенка по голове. Держа руку мальчика, дед отправился с ним к кондитерской.

Юное

лицо Сюй Му в красных одеждах казалось еще более нежным и утонченным, чем

раньше. С самого рождения уже было ясно, что Сюй Му вырастет очаровательным,

красивым мужчиной. Чжан Ши был особенно счастлив. Улыбаясь, он сказал:

–

Позже, когда мы придем в магазин твоего отца, не бегай вокруг и просто

оставайся в кондитерской. Западная улица полна важных чиновников. Их дети,

вероятно, более непослушны. Что, если они увидят, что ты новенький, и начнут

запугивать?

Сюй

Му казался послушным и хорошо себя вел, однако его ум давно отправился вдаль.

Если бы не Чжан Ши рядом с ним, он бы уже устремился к поместью Лу Фэн.

Они

шли не очень долго и вскоре достигли «Сладкого вкуса». Сегодня дела шли хорошо,

и до их прихода Ли Ши был настолько занят, что у него не было времени

остановиться ни на минуту. Раньше они и не думали, что их небольшая

кондитерская станет настолько популярной за такое короткое время, поэтому Ли Ши

не озаботился наймом помощников.

Теперь

же кажется, что найти дополнительных людей совершенно необходимо.

Чжан

Ши приветствовал клиентов в магазине, Ли Ши был занят на кухне, а Сюй Му с его

яркими черными глазами серьезно просматривал лицо каждого клиента. В глубине

души он продолжал надеяться, что следующей окажется его Лу Фэн.

Однако,

чем больше надежда, тем больше разочарование. По мере того, как все больше и

больше покупателей приходило и уходило, Сюй Му все еще не встретил знакомое лицо

Лу Фэн. Ли Ши уже прекратил делать новую выпечку и готовился закрыть магазин. В

это время Сюй Му больше не смог ждать.

Он

сказал Чжан Ши, что пойдет и поиграет некоторое время, и что он не будет далеко

отходить. Дед неохотно согласился. В конце концов, Сюй Му был еще ребенком, и

он был очень послушным весь день. Мужчина еще раз напомнил внуку, чтобы тот не

заходил слишком далеко.

Конечно,

Сюй Му, который уже целый день был нетерпелив, не стал бы слушать Чжан Ши.

Вместо этого он бросился в сторону поместья Лу. Несмотря на то, что он знал,

что, возможно, даже не сможет увидеть Лу Фэн, он все равно не мог

контролировать бег своих собственных ног.

Задыхаясь

перед воротами поместья Лу, Сюй Му поднял голову, чтобы взглянуть на болезненно

знакомые золотые таблички. Его сердце сжалось, а глаза засветились.

Когда-то

это был его второй дом, а теперь он не может даже пройти через ворота…

Цзи

Юань возвращалась из дворца, когда увидела мальчика восьми-девяти лет, стоящего

у главных ворот. Сидя верхом на коне, она заметила его еще издалека. Женщина

решила, что, как обычно, ее неуправляемая племянница издевалась над чьим-то

ребенком, и тот пришел теперь жаловаться Второму брату. Не в силах сдержать

улыбку, она пришпорила коня и собиралась спросить его, что плохого на этот раз

совершила Лу Фэн.

Однако

Сюй Му даже не дал ей возможности приблизиться. Мальчик просто развернулся и

ушел.

Импульсивно

бежать сюда было глупо. Если он вернется домой поздно, то заставит Ли Ши

волноваться.

Не

увидев Лу Фэн, Сюй Му был в плохом настроении. Ребенок целиком был погружен в

мрачное состояние, а разум его был в беспорядке, неспособный сосредоточиться на

чем-либо должным образом.

Сюй

Му опустил голову, и не смог увидеть, как дети, играющие поблизости,

остановились и начали наблюдать за ним.

Девочка

чуть постарше посмотрела на других детей. Ее «подчиненные» внезапно

взволновались и побежали к мальчику.

Вскоре

Сюй Му был окружен группой детей, которые выскочили не пойми откуда.

Прихлебатели

окружили его, оставив неспособного уйти вперед Сюй Му в центре. Девочка

шести-семи лет звонко крикнула из толпы:

–

Босс, мы поймали маленькую толстую овечку. Мы собираемся сразу ограбить ее или

запугать, а затем ограбить?

Сюй

Му: «……»

Девочка,

которую называли боссом, выглядела примерно на десять. Показывая свою

значимость, она сложила руки за спиной, и после драматической паузы наконец

подошла к Сюй Му. Задрав нос она посмотрела на него с нежным, похожим на

булочку, лицом, и важно спросила:

–

Есть ли у тебя что-нибудь вкусное?

Ростом

она почти с Сюй Му, но ее подбородок был поднят до небес. Естественно, она не

могла смотреть, задрав нос так высоко, на кого-то своего роста. Может быть,

чувствуя, что ее шея начала уставать, мгновение спустя она приказала принести

большой камень, на котором могла бы стоять. Только после того, как девочка

забралась на него, она снова приподняла подбородок. С навязчивой манерой босса

девчушка приказала:

–

Отдай нам свою еду!

Группа

маленьких подчиненных начала подпевать:

–

Отдай! Отдай!

С

первого взгляда Сюй Му подумал, что девочка ему знакома. Только сейчас он

понял, кто это. Ему вдруг захотелось поднять взгляд к небу и в раздражении

закатить глаза, чтобы выразить свое настроение. Однако, боясь, что это еще

больше помешает ему уйти, он произнес:

–

У меня ничего нет.

Сюй

Му шел из поместья Лу с красными глазами, словно собирался заплакать.

Босс

с поднятым подбородком посмотрела на мальчика. Увидев красные глаза Сюй Му,

такие же милые, как у кролика, девочка больше не хотела доставлять ему неприятности.

На

мгновение она сделала вид, что размышляет, затем сообщила своим подчиненным:

–

Маленькая овечка слишком худая и сегодня у нее нет еды. Как только она

откормится, мы сможем ее обстричь.

У

подчиненных, естественно, не было никаких возражений. Они послушно разошлись и

больше не преграждали путь Сюй Му.

Заводила,

действуя так, как будто она дала ему огромное благословение и богатый дар,

провозгласила:

–

Теперь ты можешь идти.

Слова

еще даже не успели покинуть ее уста, когда все услышали, как кто-то закричал:

–

Маленький тиран Лу здесь! Бегите!

Босс,

стоящая на камне, похоже, особенно боялась этого Маленького тирана Лу. Ее тело

задрожало, и она хотела убежать. Однако, подвернув лодыжку, девочка приземлилась

на попу с болезненным «ай».

Услышав

фамилию Лу, Сюй Му выпрямился. Его руки сжались в кулаки, а сердце бешено

застучало.

Он

действительно хотел увидеть ее, но теперь, когда возлюбленная была прямо позади

него, казалось, что на точки в его теле нажали, и он больше не мог двигаться.

Лу

Фэн сегодня выбралась наружу только потому, что хотела купить сладости. На

обратном пути она увидела сцену с окружением Сюй Му.

В

соответствии с характером Маленького тирана Лу, она не присоединилась бы, а

лишь подставила бы подножку, чтобы сломать их игру. У нее действительно не было

особого интереса к борьбе с несправедливостью.

Причина,

по которой она пришла, заключалась лишь в том, что девочкой, стоящей на вершине

камня, была Сюй Юй.

Эта

маленькая негодница осмелилась говорить плохо о ней перед ее отцом! Посмотрим,

как она уладит эту проблему сейчас!

Лу

Фэн выплюнула конфету в сторону Сюй Юй. Уголки ее рта приподнялись в ухмылке, не

сулящей ничего хорошего. Закатывая рукава, она медленно шла к Сюй Юй.

–

В тот день, о чем мы договорились, а? Кто бы ни проиграл в игре с мячом, он позволил

бы другому избить себя без сожалений. Ты, однако, на самом деле осмелилась

пойти и пожаловаться моему отцу! Из-за тебя меня заставили сидеть взаперти

полмесяца! Скажи, как мы уладим этот вопрос?

Сюй

Юй со страхом вжала голову в плечи. Лу Фэн схватила ее за воротник и заставила

встретиться лицом к лицу. Сюй Юй прошептала:

–

Я не жаловалась. Папа увидел мое ушибленное лицо… но я не говорила, что это

была ты! Я сказала, что споткнулась и упала!

В

тот день возле левого и правого глаза Сюй Юй были одинаковые синяки. Если бы ее

отец поверил словам дочери, то явно был бы не в себе.

Лу

Фэн посмотрела на нее прищуренными глазами и спросила с опасными нотками в

голосе:

–

Правда?

–

Стопроцентная правда! – Сюй Юй подняла три пальца к небу и поклялась, выглядя

особенно серьезно. По сравнению с тем, что всего несколько минут назад она

стояла на вершине камня и смотрела на всех свысока, ее образ сейчас создавал

ужасный контраст.

Лу

Фэн только-только отпустила воротник Сюй Юй и, чуть было, не продолжила ругать

ее, когда услышала, как кто-то выкрикивает ее имя. Немного дрожащий и полный

слез голос звучал позади нее:

–

Лу Фэн!

Как правило, когда Лу

Фэн слышит, как другие люди выкрикивают ее имя, она в первую очередь думает о

двух возможных вариантах: первый – к ней бросаются с криком «Лу Фэн! Я сражусь

с тобой!», второй – «Лу Фэн, я сказал твоему отцу, что ты снова ударила меня!»

В любом случае, Лу Фэн

будет использовать кулак, чтобы научить того быть «человеком».

Hо голос позади не принадлежит ни к одному из этих двух типов.

Во-первых, Лу Фэн никогда не избивала мальчиков, и, конечно, этот ребенок не

мог от нее пострадать, во-вторых, из-за преклонения перед отцом, девочка всегда

уважала мужчин.

– Кто ты? – Лу Фэн

обернулась и безжалостно взглянула на Сюй Му, с нетерпением смотрящего на нее

красными глазами. У нее обычно не хватало терпения по отношению к людям,

которых она не знала. Не говоря уже о человеке, который будет рыдать на каждом

шагу.

Как только она спросила

Сюй Му, слезы мгновенно полились из глаз мальчика. Слезы затуманили его зрение,

но он все еще смотрел прямо на девочку перед собой, боясь моргнуть, опасаясь,

что в следующий момент она исчезнет.

«Я твой Сладкий цукат».

Эти слова застряли в

горле, и Сюй Му никак не мог их произнести. Внешность у одиннадцатилетней Лу

Фэн была намного более детской, чем у семнадцатилетней. Облик после тренировки

потерял спокойствие и сдержанность, а ее нрав и терпение такие же плохие, как и

несколько лет спустя.

Зная, что, когда они

снова встретятся, она не узнает его, Сюй Му все равно чувствовал себя плохо.

Все его мысли и привязанность слились в два слова, глаза, наполненные слезами,

глупо смотрели на ее лицо, и, задыхаясь, он снова позвал:

– Лу Фэн.

Лу Фэн могла быть

уверена, что никогда раньше не видела человека перед собой, но, видя непрерывно

текущие из его глаз слезы, она почувствовала, что ее сердце мгновенно

заколотилось. Неожиданно для себя она вздрогнула, когда он назвал ее имя, а

пальцы свободно свисавших по бокам рук вцепились в одежду.

Когда сидевшая сбоку на

земле Сюй Юй увидела оцепеневшую Лу Фэн, она быстро вскочила и убежала, крича:

– Лу Фэн, я обязательно

расскажу твоему отцу, что ты заставила кого-то плакать! Ребята, берегитесь,

чтобы она не открутила вам уши!

Лу Фэн вздрогнула, как

будто очнувшись ото сна и сбрасывая ошеломление. Прежде чем Сюй Юй закричала,

она была будто в трансе, и во всем этом огромном мире остались

только она и мальчик перед ней, все остальное вокруг них исчезло.

Случившееся сейчас было

действительно странным. Лу Фэн, которая вернулась к своему обычному состоянию,

не могла не потереть руки друг об друга, думая, что странный мальчик перед ней

явно ударился головой, не так ли?

– Я не издевалась над

тобой, – Сюй Юй уже убежала слишком далеко, и Лу Фэн было слишком лениво

преследовать ее. Нахмурившись, она смотрела на плачущего человека перед ней, и

нетерпеливо спросила. – Как долго ты собираешься плакать? Откуда ты знаешь, что

меня зовут Лу Фэн?

Сюй Му не хотел

плакать, не говоря уже о том, чтобы Лу Фэн посчитала его маленьким плаксой. Но

эмоции, которые он так долго подавлял в своем сердце, превратились в слезы, едва

он увидел, что она все еще жива. И он не смог удержать переполнившие его

переживания.

Перед встречей с Лу Фэн

Сюй Му думал о том, что произойдет, когда они встретятся. Представляя, что он

должен аккуратно вытащить ее маленькую руку, а потом мягко и нежно сказать ей,

что его зовут Сюй Му.

Лу Фэн любила смотреть

на его красивое лицо, и ей очень нравилось слушать его мягкий и нежный голос.

Она говорила, что наибольшую радость вызывал его плачущий голос, особенно в

постели, когда он звал свою жену.

Но все хорошие варианты

первой встречи не смогли реализоваться, потому что сейчас он плакал до

пузырящихся соплей.

В девятилетнем теле

живет пятнадцатилетняя душа. Сюй Му никогда не знал, что может расплакаться до

соплей… Ему было настолько стыдно, что хотелось прикрыть лицо руками и

притвориться при следующей встрече, что он увидит Лу Фэн в «первый» раз.

Лу Фэн, по-видимому,

никогда раньше не видела, чтобы кто-то плакал настолько горько, что его лицо

отвратительно морщилось при этом. Если бы кто-то увидел такую сцену, то точно

подумал бы, что она над ним издевалась.

– Если ты и дальше

будешь плакать, я действительно тебя побью! – Лу Фэн достала из рукава платок,

раздраженно бросив его в руки мальчика, и отступила назад, размышляя, не унести

ли отсюда ноги.

Она действительно

боялась его.

Лу

Фэн с тревогой смотрела на Сюй Му, стоящего со слезами на глазах, опасаясь, что

в следующий момент он бросится к ней, чтобы вытереть об нее свои слезы.

Маленький тиран Лу, которая никогда не боялась неба, очень боялась грязи.

– Если с тобой все в

порядке, я пойду, – Лу Фэн нахмурилась и огляделась. Видя, что вокруг нет ни

единого человека, который мог бы увидеть их, девочка испытала облегчение. Она

боялась, что из ниоткуда может появиться ее отец.

Сюй Му смял носовой

платок, высморкал нос и посмотрел на нее, тихо зовя:

– Лу Фэн.

У услышавшей это Лу Фэн

онемела кожа головы и по телу побежали мурашки. Опять играешь со мной?

– Веришь или нет, но я

так сильно тебя ударю, что ты не посмеешь больше кричать эти два слова!

Лу Фэн взмахнула

кулаком перед его лицом, глядя на него со стиснутыми зубами полными угрозы

глазами.

Сюй Му улыбнулся.

Глаза, омытые слезами, были особенно яркими, как будто заглядывали прямо в

сердце Лу Фэн:

– Ты просто пугаешь

меня.

Сюй Му выглядел очень

хорошо, особенно когда на его лице не было слез и соплей. По крайней мере, Лу

Фэн чувствовала, что он выглядит довольно хорошо, за исключением того, что его

глаза и нос немного покраснели.

Увидев, что он не

верит, Лу Фэн вздохнула, прикрыв веки, а затем посмотрела на его белое нежное

личико, и, чувствуя, как чешутся пальцы, сказала:

– На первый взгляд ты

не пострадал, я побью тебя дважды, чтоб ты мне поверил.

Сюй Му улыбнулся еще

более радостно, думая, что она была такой милой, когда была ребенком, и ее рот

был таким же плохим и сладким, как и раньше.

У него была пара

прекрасных персиковых глаз, выглядящих не обманчиво, а только юно. Когда он

улыбался, они изгибались в форме полумесяца, а на щеках появлялись милые

ямочки. Такой мягкий и сладкий вид заставляет людей хотеть издеваться над ним.

Как только глаза Лу Фэн

сузились, он ущипнула мальчика за лицо. Ощущение от прикосновения к коже нежное,

как к тофу, и держать ее довольно приятно.

Она не заботилась о

контроле своей силы, и Сюй Му зашипел от боли, а из глаз выступили слезинки.

Лу Фэн немедленно

отпустила, как кошка, которой наступили на хвост. Видя, что половина лица

мальчика, зажатая ею, покраснела, она внезапно спрятала руку за спиной,

опасаясь, что он снова заплачет.

Если бы отец узнал, что

она ущипнула лицо маленького мальчика, из-за чего тот заплакал, она была бы

наказана!

Лу Фэн сунула пакет из

своих рук в объятия Сюй Му, стоящего с болезненным лицом, и яростно сказала:

– Больше не плачь!

Не обращая внимания на

его реакцию, она быстро убежала.

Сюй Му глупо смотрел,

как ошеломленная Лу Фэн убегает, до тех пор, пока не перестал ее видеть. Затем

он отвел взгляд и открыл масляный бумажный пакет, который она вложила в его

руки, только чтобы обнаружить, что в нем находятся цукаты.

Глаза Сюй Му внезапно увлажнились,

он протянул руку и сунул один в рот, съедая их пока шел к «Сладкому вкусу».

Цукаты обсыпают слоем

белого сладкого порошка, а мякоть, когда ее кусаешь, имеет кислый вкус. Сладкий

и кислый, исключительно вкусный.

Глаза Сюй Му, хоть и

красные, были полны радости, особенно когда он увидел угол промасленной бумаги,

обернутой вокруг засахаренных фруктов, со словами «Сладкий вкус» – это явно почерк

его отца.

Это показывает, что Лу

Фэн купила этот пакет с цукатами в их магазине, и в будущем, пока он сидел на

корточках, она всегда могла прийти, чтобы купить засахаренные фрукты.

Xотя первая встреча и имела некоторые отклонения от его собственного

плана, к счастью, Лу Фэн не возненавидела его.

Сюй Му лучше всех

понимает свою жену. Если бы он ей сейчас не понравился, как бы он ни звал Лу

Фэн, она бы ушла, не оглядываясь назад, и вообще не стала бы говорить с ним об

этой чепухе.

Вот почему он не

беспокоился о Лу Фэн после их женитьбы: во-первых, семейные правила Лу не

позволяют выходить очень далеко от дома, а во-вторых, у Лу Фэн просто не

хватало терпения, чтобы оценить внешний вид молодых господ.

Сначала она думала о

нем из-за сладких цукатов. Он был так восхитителен, что она вспомнила «Сладкого

цуката», когда ела их слишком много.

Из-за этих мыслей о

кисло-сладких воспоминаниях, наполовину грустных и наполовину счастливых,

сдавило грудь. Нестерпимо то, что их сладкая жизнь была слишком коротка, но он

счастлив, что у них появился еще один сладкий шанс.

Сюй Му засунул в рот

еще один цукат и ел его до самой двери магазина.

Ли Ши убирался. Чжан Ши

стоял у двери и искал его. Когда он увидел вернувшегося Сюй Му, то быстро

оглядел его с головы до ног, боясь, что над ним издевались, когда мальчик

вышел.

– Ты плакал? – Чжан Ши

коснулся его лица и спросил с тревогой. – Тебя ударили? Почему щека красная?

Сюй Му должен был

восхищаться проницательными глазами своего деда. Мальчик поджал губы и сказал:

– Я упал на дороге и

ударился лицом, и мои глаза покраснели после плача.

Подняв пакет с засахаренными

фруктами и показав его Чжан Ши, он с улыбкой продолжил:

– Но потом я встретил

старшую сестру, и она дала мне пакет с цукатами, когда увидела, что я плачу.

… Репутация Маленького

тирана Лу Фэн не очень хорошая. Сюй Му чувствовал, что ему нужно поговорить со

своей женой еще до знакомства с его семьей.

Чжан Ши почувствовал

облегчение, и он улыбнулся, коснувшись головы мальчика и сказав:

– Хорошо, что тебя не

запугивали.

Сын и внук осиротели и

овдовели, и он боялся, что у кого-то будет плохое представление о них.

Маленький цукат

по-прежнему маленький, но Ли Ши…

Ли Ши выглядит хорошо,

он прекрасный мужчина с парой нежных персиковых глаз, и некоторые женщины,

которые приходят за пирожными, просто глаз с него не сводят. Некоторые

распутные женщины пристально смотрели на него, и их намерение легко читалось в

их глазах.

«Сладкий вкус» открылся

совсем недавно, но некоторые уже спрашивали его, не хочет ли его сын жениться

еще раз, и сколько времени понадобится, чтобы могла прийти сваха и сделать предложение

о женитьбе.

Чжан Ши вздохнул,

размышляя об этом. Его сын все еще думает только о Сюй Му и его матери, и

совершенно не рассматривает собственное счастье.

Но его сын, в конце

концов, сирота. Чжан Ши надеется, что Ли Ши сможет найти хорошую семью, чтобы

жениться снова. В таком случае, в будущем он не будет слишком одинок после

женитьбы Сюй Му. Он боится, что Ли Ши сохранит память о матери мальчика, и

чтобы не допустить страданий Сладкого цуката, не согласится вступать в

повторный брак. Поэтому Чжан Ши не осмеливался поднять этот вопрос перед ним,

боясь расстроить сына.

Сюй Му, естественно, не

мог догадаться о мыслях Чжан Ши. Он увидел, что Ли Ши занят, поэтому поспешил

помочь убрать со столов и задвинуть стулья, что смягчило сердце отца.

Лу

Фэн быстро побежала к дверям своего дома, едва не столкнувшись с маленькой служанкой,

которая вышла ее искать.

Маленькая

служанка испуганно похлопала себя по груди, но, увидев Лу Фэн, сразу же сообщила

с горьким лицом:

–

Юная мисс, вы должны поспешить назад. Только что господин послал кого-то найти

вас. Пожалуйста, поторопитесь.

Лу

Фэн была потрясена, думая: «Неужели это Сюй Юй пришла сюда жаловаться?»

Если

подумать, то ей действительно не повезло. Она, наконец, собрала достаточно

сэкономленных за месяц денег и улизнула, чтобы купить пакет с цукатами. Но на

обратном пути, она встретилась с другими детьми. В итоге ее цукаты съел кто-то

другой. А когда она вернулась, возможно, Сюй Юй все еще была у ее отца.

Наверняка девочка обвиняла ее в издевательствах над другими. Какой плохой день.

–

Мутоу, – Лу Фэн схватила свою личную служанку, которая ждала ее, и пошла в

сторону дома, опустив голову и понизив голос, чтобы спросить: – Никто не

проходил?

Она

спросила, не задумываясь, но Мутоу сразу же все поняла, и также понизив голос,

ответила:

–

Я смотрела. После того как вы вышли, никто не приходил к господину, чтобы

рассказать о вас.

Лу

Фэн почувствовала облегчение, когда услышала, что никто не пришел, чтобы сообщить

о ней. Раньше она говорила с опущенной головой, но теперь ее спина была прямой.

Она держала веер в руке и небрежно спросила:

–

Тогда почему отец ищет меня?

Мутоу

улыбнулась и сказала:

–

Генерал Цзи вернулась.

– Тетя вернулась?! – Лу Фэн сделала шаг, а

затем поспешно бросилась во внутренний двор, подобно порыву ветра.

Когда

Лу Фэн, затаив дыхание, прибежала в зал, ее отец проявлял заботу о Цзи Жуань.

–

Тетушка! – громко закричала Лу Фэн, бросаясь вперед, чтобы обнять Цзи Жуань. – Я

думала, что тебе понадобится еще два дня, чтобы добраться сюда.

Цзи

Жуань выросла в резиденции Лу со своим старшим братом Цзи Ши и имела особенно хорошие отношения со своей одиннадцатилетней

племянницей. Можно сказать, что Лу Фэн была воспитана ею.

Цзи

Жуань улыбнулась, протянула руку и коснулась головы Лу Фэн, а затем снова

повернулся к Цзи Ши:

–

Сяо Фэн сильно выросла в этом году и через два года уже меня догонит.

Лу

Фэн с поднятым хвостом внимательно слушала Лао Гао.

Глаза

Цзи Ши тоже были полны смеха, смотря на Лу Фэн, которая теперь достигала плеча

Цзи Жуань. Он очень гордился, но был вежлив, чтобы не разоблачить ее.

–

Она не ест нормальную пищу, целый день думает о том, чтобы есть только закуски.

Как она может стать выше? Ты сказала, что она не мальчик, но почему она любит

есть сладкое? Я боялся, что она испортит зубы и дважды запретил ей это. Она так

хороша, что никто в доме не осмеливается покупать ей цукаты, поэтому она отправилась

покупать их лично.

Сказав

это, Цзи Ши подошел ближе и рассматривал Лу Фэн.

–

Ты вышла, чтобы снова купить цукаты? Кажется, у тебя слишком много денег.

Лу

Фэн посмотрела на него и сердито закричала:

–

Отец, деньги больше не могут быть вычтены!

Деньги

были вычтены уже наполовину. Если бы их стало еще меньше, она не смогла бы

позволить себе засахаренные фрукты.

Цзи

Ши фыркнул и не позволил Лу Фэн уйти, пока не посмотрел, есть ли что-нибудь в

ее руках.

Цзи

Жуань наблюдала за всем процессом, не вмешиваясь. Она уставилась на Лу Фэн

прищуренными глазами. Очень умно. Она знала, что будет неожиданная проверка,

поэтому сначала спрятали засахаренные фрукты?

Лу

Фэн посмотрела с горечью и безжалостно закатила глаза. Как только цукаты были

куплены, их положили в чужой карман, и об этом больше не следует упоминать. Иначе

она не смогла бы сдержать себя.

Цзи

Жуань протянула руку, чтобы коснуться ее головы, и, дважды моргнув, опустила ладонь.

Глаза Лу Фэн прояснились, это было знаком, что тетя выведет ее поиграть.

Если

она сможет выйти на улицу, будет ли она и дальше беспокоиться о том, что у нее

нет цукатов?

Цзи

Жуань возвращалась только раз в год, Цзи Ши тянул ее на восток и запад и не

хотел отпускать.

–

Брат, на этот раз я вернулась в столицу на работу. В будущем мы будем больше

разговаривать, и когда вернется невестка Мин, она сможет остаться в столице на

несколько месяцев, – Цзи Жуань увидела удивленное лицо Цзи Ши и сразу же

объяснила ему с улыбкой.

В

последние годы стало меньше войн, и граница была мирной, поэтому Император

попросил ее служить в столице.

Цзи

Ши был счастлив, и он даже сказал, что эта договоренность хороша, и он упомянул

еще одну вещь:

–

Ты не молода. Ты последовала за своей невесткой на границу, чтобы защищать

страну в течение двух лет, но упустила возможность создать семью. Теперь, вернувшись

в столицу, ты не должна больше откладывать. Я подготовлю все за два дня. После

Нового года выбери удачный день, и я обо всем позабочусь.

Услышав

это от Цзи Ши, Цзи Жуань не могла отказаться, и она могла лишь сказать, чтобы

он взял дело в свои руки.

Что

касается подготовки Цзи Ши, Цзи Жуань ничего не спрашивала, но она напомнила

ему, что положение ее мужа не должно быть слишком высоким, и было бы лучше,

если бы он был чиновником четвертого ранга или ниже. Если он будет сыном

простого человека, это даже лучше.

Два

генерала семьи Лу сосредоточили в своих руках военную мощь. Кроме того, старший

сын семьи Лу в начале этого года вошел в семью жены. Если семья Лу не хотела

быть слишком заметной, для них было бы лучше не вступать в брак с другими

министрами, иначе они вызвали бы опасения Его Величества.

Сердце

Цзи Ши почувствовало огорчение:

–

Я заставил тебя страдать.

Цзи

Жуань засмеялась:

–

Я собираюсь выйти замуж за человека, а не за его семью. Нет никаких трудностей.

Услышав

это, Цзи Ши сразу сказал:

–

Ты можешь быть уверена, я позволю тебе выбирать. Захочет ли ты выходить замуж

или нет, я выслушаю тебя. Ты должна принять решение об этом браке, и я не буду тебе

мешать.

Цзи

Жуань равнодушно кивнула, но не приняла это близко к сердцу. Ее старший брат

был ей как отец. Цзи Ши упорно трудился, чтобы вырастить ее с самого раннего

возраста и всегда позволял ей есть и пить первой. Позже, когда он женился на

семье Лу, дни брата и сестры стали лучше. Она оставила вопрос о браке в руках

Цзи Ши и взяла Лу Фэн поиграть в столицу.

Цзи

Жуань не надо было занимать свой пост до конца Нового года. Было еще много свободного

времени.

Сумка

Лу Фэн была легкой, и она последовала за Цзи Жуань, чтобы есть и пить. В этот

день они пошли смотреть игру в мяч, послушать песни и увидеть драку, но Лу Фэн

очень хотелось кое-что сделать.

На

обратном пути Лу Фэн увидела небольшой магазин в переулке, и ее глаза

загорелись.

Как

же Цзи Жуань могла не прочитать ее мысли?

–

Сегодня нам не подходит ходить с пустыми руками. Думаю, что они там продают

выпечку, давай выберем несколько разновидностей, чтобы пойти и принести твоему

отцу то, что придется ему по вкусу!

Лу

Фэн не могла больше ждать и, естественно, кивнула. Они шли бок о бок к

«Сладкому вкусу». Цзи Жуань, которая намеревалась купить печенье, натолкнулась

на сцену внутри.

В

магазине молодой человек, выглядящий примерно на двадцать, и который, казалось,

был владельцем этого магазина, склонил голову и заворачивал выпечку для женщины,

стоящей в стороне.

Молодой

человек выглядел чрезвычайно замечательно. Опустив голову, он обнажил белую и

стройную шею, элегантную, как у белого лебедя. У него оказались хрупкие плечи,

тонкая талия и красивое лицо. Он был одет в сине-зеленую хлопковую одежду. И от

него исходило чувство утонченности и очарования. Лицо Цзи Жуань стало горячим,

глаза неловко сместились в сторону, и она взглянула на женщину.

Увидев

непристойный взгляд женщины, Цзи Жуань, естественно, поняла, что она уставилась

на молодого человека с грязными мыслями. Ей вдруг стало не по себе.

Цзи

Жуань наблюдала, как женщина протянула руку, чтобы дотронуться до молодого

человека, который сосредоточился на том, чтобы обернуть выпечку. Когда она

протянула руку, Цзи Жуань шагнула вперед и схватила женщину за запястье, заставив

ту испытать боль.

Движение

было заметным, голова Ли Ши повернулась назад в шоке.

Хотя

глаза Лу Фэн задержались на куче сладостей, она не пропустила сцену, которая

только что произошла. Ее рот был легок, и она неохотно оторвала взгляд от

цукатов, произнеся старую пословицу:

–

Жаба, желающая съесть лебединое мясо.

Глядя

на эту сцену, Ли Ши понял, что случилось. Его глаза были слегка холодны, и он вежливо

сказал женщине:

–

Я не согласен с тем, что вы предложили. Если подобное снова произойдет, я

сообщу магистрату, что вы пытались отобрать свободу невинного человека.

–

Сообщение о таком человеке властям не принесет никакой пользы, – искренне

предположила Лу Фэн, – по моему мнению, ее следует избить, чтобы она не смела

сделать это снова.

Хотя

слова Лу Фэн были чрезмерны, на этот раз Цзи Жуань всерьез задумалась о такой

возможности.

Женщина

терла запястье, ее лицо было бледным, лоб холодным и потным, но она не хотела

показывать слабость и спросила:

–

Ты знаешь, кто я?

Брови

Ли Ши слегка сошлись к переносице, лицо не изменилось, но его глаза показали,

что он обеспокоен.

Лу

Фэн подняла уголки губ и улыбнулась.

–

Мои руки зачесались, как только я это услышала, – она вскинула руку, сжала

кулак и ударила им женщине в живот.

Маленький

тиран Лу пронеслась по Западной улице со своими кулаками, и теперь неожиданно

кто-то осмелился бросить ей вызов.

Лу

Фэн была маленькой, но сильной. Она фыркнула:

–

Я хочу, чтобы ты узнала, кто я. Западная улица, 30, фамилия Лу, и не ошибись

дверями!

…

Цзи Жуань ясно поняла, почему люди приходят в резиденцию Лу, чтобы подавать

жалобы.

Когда

женщина услышала, что ее фамилия Лу с Западной улицы, ее лицо побледнело. Она

закрыла рот и не упомянула, кто она такая, но продолжала просить прощения и

сказала, что никогда не посмеет поступать так в будущем.

Цзи

Жуань посмотрела на свою племянницу, которая грелась в лучах внимания, и в то

же время почувствовала себя немного разочарованной. Это то, что она сама должна

была сказать перед этим молодым человеком…

Цзи

Жуань подошла к женщине и прошептала ей на ухо два слова с угрозами, выпустила

женщину и увидела, как та споткнулась и убежала, а затем повернулась и спросила

Ли Ши:

–

Она преследует тебя?

Хотя

Ли Ши был благодарен Цзи Жуань за помощь, он не собирался рассказывать ей эти

личные вопросы. Он улыбнулся, покачал головой и сменил тему.

Прошлым

вечером Чжан Ши простыл на ветру, поэтому сегодня он чувствовал себя нехорошо,

остался дома и не пришел в магазин. Именно поэтому Ли Ши, который всегда был во

внутреннем помещении, вышел сегодня, а женщина, увидевшая магазин без

присмотра, имела дурные намерения. Раньше она просила человека с холодным лицом

убедить Ли Ши работать на нее. После того, как это не удалось, она пришла лично

и намеревалась немного унизить Ли Ши и угрожать ему, но она была прервана Цзи

Жуань, прежде чем смогла это сделать.

Сюй

Му наблюдал за огнем на задней кухне, ожидая, когда выпечка испечется, и ничего

не услышал. Когда он вышел, то увидел, что его отец разговаривает с Цзи Жуань.

Внешний

вид Цзи Жуань почти не изменился за несколько лет, поэтому Сюй Му сразу же

узнал ее. Он немного поколебался, затем подумал и оглядел магазин, увидел Лу

Фэн, стоящую спиной к нему, и радостно закричал:

–

Лу Фэн!

Этот

голос и сцена были слишком знакомы. Позвоночник Лу Фэн напрягся, и она внезапно

почувствовала покалывание в голове. Она подсознательно подняла свою одежду,

чтобы прикрыть лицо, тихим приглушенным тоном фыркнула и несчастно сказала, не

поворачивая головы:

–

Ты узнал не того человека!

Остальные

три человека в магазине: «……»

Прямо

сейчас маленький тиран Лу, которая никогда не стеснялась своего имени, в

мгновение ока не захотела признавать его. Это заставило всех внимательно посмотреть

на нее и Сюй Му.

Ли

Ши взглянул на яркие глаза своего взволнованного сына, а затем на спину Лу Фэн,

и пара его изящных бровей слегка приподнялась.

Он

знал характер сына лучше всех. Прожив в Линнане столько лет, он никогда не

видел, чтобы у него были близкие друзья. Они только недавно приехали в столицу,

но, похоже, он уже был знаком с Лу Фэн.

Цзи

Жуань втайне смотрела на Ли Ши. Увидев, что он нахмурился, она почувствовала,

что ее сердце внезапно дрогнуло. Лу Фэн запугивала его сына?

Она

посмотрела на Сюй Му, который побежал к Лу Фэн, и почувствовала, что фигура

ребенка выглядела знакомой, казалось, она его уже где-то видела.

–

Лу Фэн, – Сюй Му быстро подбежал к Лу Фэн. С маленьким белым и нежным личиком

он глупо смотрел на нее. Лу Фэн могла чувствовать его жгучие глаза на своем

лице.

Преследует!

Лу

Фэн посмотрела на него сквозь одежду. Разве было недостаточно отнять у нее

засахаренные фрукты?

Ли

Ши, наконец, не смог удержаться, подошел к Сюй Му и прошептал:

–

Сладкий цукат.

Сюй

Му только сейчас осознал, что проигнорировал отца, и тут же объяснил ему:

–

Это старшая сестра, которая вчера дала мне цукаты.

Лу

Фэн посмотрела всем в глаза и, чувствуя, что вела себя глупо, в раздражении опустила

одежду. Хотя она не знала точно, что происходит, но она на самом деле дала свои

засахаренные фрукты маленькому мальчику в красной одежде, поэтому она

согласилась со словами Сюй Му.

Вчера

его сын упал, и Лу Фэн дала ему пакет с цукатами. Сегодня тетя и племянница

также помогли, когда он попал в беду. Если он не поблагодарит их, то

действительно не сможет это оправдать.

Ли

Ши сказал:

–

У меня нет ничего, чтобы отблагодарить вас. Возьмите эту выпечку домой.

Как

Цзи Жуань могла взять это бесплатно? Лу Фэн выскользнула, пока они

разговаривали, и прислонилась к двери, ожидая, когда Цзи Жуань выйдет.

Она

обводила указательным пальцем кисточки на поясе и увидела, что Сюй Му высунулся

из двери, чтобы найти ее. Губы девочки дернулись, она взглянула на него и

скрестила руки.

Видя,

что она не ушла, Сюй Му немедленно опустил взгляд и вышел из магазина, встав

рядом с ней.

Лу

Фэн посмотрела на него и хотела уже развернуться, чтобы войти в магазин, но ее

остановила протянутая рука.

Сюй

Му протянул к ней руку, его маленькая ладонь, сжатая кулак, раскрылась и

продемонстрировала несколько цукатов, лежащих на белой и нежной коже.

Засахаренные

фрукты более эффективны, чем попытки звать Лу Фэн, и маленький тиран Лу тотчас остановилась,

хотя изначально хотела избавиться от Сюй Му.

Лу

Фэн уставилась на засахаренные фрукты на ладони Сюй Му и посмотрела ему в лицо,

чтобы спросить:

–

Что ты имеешь в виду?

–

Пожалуйста, съешь эти засахаренные фрукты. Вчера ты также угощала меня, – Сюй

Му слишком устал от ее подозрений и просто поднял руки.

Лу

Фэн подумала, что вчера она вовсе не хотела угощать его, а просто отдала цукаты,

чтобы он не плакал.

Рот

Лу Фэн дернулся, и она упорно отвергла:

–

Не хочу.

Сюй

Му не настаивал и, засунув один в рот, наклонил голову и посмотрел на нее с

улыбкой на лице, как будто уже этого было недостаточно.

Лу

Фэн: «……» Почему он не стал больше настаивать?

Сюй

Му, казалось, знал мысли в ее сердце и поднял к ней руку. Его щека на той стороне,

где лежал засахаренный фрукт, выгнулась в дугу. Его голос поэтому прозвучал немного

неясно:

–

Попробуй, это вкусно.

Лу

Фэн неохотно взяла цукаты и сунула их в рот. Слой сладкого порошка, покрывающий

засахаренные фрукты, таял у нее во рту, он был сладким, но не жирным, и

действительно восхитительным.

Когда

Цзи Жуань вышла на улицу с выпечкой, она увидела, что ее племянница берет

цукаты из рук мальчика, и вдруг почувствовала смущение.

Боясь,

что Ли Ши, последовавший за ней, выйдет посмотреть, как Лу Фэн «запугивает» его

сына, Цзи Жуань быстро прошептала:

–

Лу Фэн. Возвращаемся домой.

Видя,

как Цзи Жуань сердито смотрит на нее, лицо Лу Фэн стало непостижимым. Она переложила

засахаренные фрукты из руки в рот.

Ли

Ши отозвал Сюй Му в сторону и встал у двери, чтобы проводить их. Возле входа в пекарню

остались только отец и сын. Ли Ши опустил голову, ущипнул лицо сына и спросил

его с улыбкой:

–

Как ты стал так близок с Лу Фэн. Я никогда не видел тебя рядом с кем-нибудь

раньше.

Конечно,

она же была его собственной женой, естественно, она отличалась от других.

Однако Сюй Му не мог произнести эти слова. Было бы неплохо говорить хорошие

вещи о Лу Фэн перед отцом, но, если он скажет слишком много, это вызовет у отца

подозрения.

–

Я здесь никого не знаю. Вчера я вышел и упал. Она дала мне пакет с цукатами, и

я подумала, что она очень милая, – Сюй Му слегка приуменьшил события и с

беспокойством спросил: – Папа, кто-то только что запугивал тебя?

Ли

Ши улыбнулся, коснулся лица Сюй Му и произнес тихим успокаивающим голосом:

–

Папа в порядке, не волнуйся, Сладкий цукат.

Поскольку

его сын был слишком молод, Ли Ши не хотел ему ничего говорить. Видя, что в

магазин, вероятно, сегодня уже никто не придет, Ли Ши повел Сюй Му навести

порядок, чтобы они могли вернуться домой и позаботиться о Чжан Ши.

Хотя

Ли Ши и не сказал этого, но теперь Сюй Му не был тем девятилетним ребенком.

Немного подумав, он смог догадаться, что произошло, и не мог не думать больше.

Папа

молодой и красивый, но также он вдовец. Открыв магазин, он неизбежно столкнется

с людьми с плохими намерениями.

Думая

о своей прошлой жизни, когда он сам работал в магазине, Сюй Му вспомнил, что также

встретил людей, у которых были идеи насчет него, но он отличался от своего

отца. В то время каждый день приходила Лу Фэн. Когда она сидела в магазине, она

излучала своего рода ауру «он мне нравится», и запуганные женщины, приходившие

в магазин за пирожными, действовали честно и не смели причинять неприятности.

Папа

еще молодой, а дни впереди долгие. В будущем, когда он сам женится, его отец будет

очень одинок. Если бы у него был кто-то, кто сопровождал бы его, он чувствовал

бы себя более непринужденно.

Сочувствуя,

Сюй Му все еще беспокоился о том, что его отец не сможет отпустить мать и

откажется вступить в повторный брак…

Сюй

Му вздохнул и вспомнил о чем-то другом, снова подумав о Лу Фэн. Думая, что

отношения между ними сегодня были лучше, чем вчера, он почувствовал прилив

счастья.

Что

касается его мыслей, Лу Фэн ни о чем не знала. Она даже не знала имя Сюй Му, и

сказала Цзи Жуань об этом, но тетя ей не поверила.

На

обратном пути в поместье Лу Цзи Жуань внезапно вспомнила, где она видела сына

Ли Ши. Разве он не тот самый мальчик, который стоял вчера у ворот поместья Лу?!

Она думала, что они очень похожи.

–

Ты когда-нибудь издевалась над Сладким цукатом? – Цзи Жуань произнесла прозвище

Сюй Му, не задумываясь, как если бы он был ее сыном, и небрежно продолжила: – Я

видела его вчера у ворот поместья Лу, когда вернулась домой. Кроме тебя, кого еще

он мог искать?

В

этом утверждении не было ничего плохого, но Лу Фэн почувствовала неописуемый

всплеск грязной воды.

–

Я даже не знаю, как его зовут, как я могу пойти и запугать его! – Лу Фэн

нахмурилась. Цзи Жуань вернулась вчера, но, поскольку она сказала, что видела

маленькую красную одежду, получается, что он побывал у ворот поместья, прежде

чем она сама увидела маленькую красную одежду.

Таким

образом, рассчитав время, Лу Фэн слегка прищурилась. Маленькая красная одежда

знал ее, даже знал, где она живет, но она сама явно впервые встретила его

вчера. Она знала, что магазин Ли Ши совсем недавно открыт в столице, а она сама

никогда не покидала город. Тогда как маленькая красная одежда узнал ее?

Мысли

Лу Фэн метались туда и обратно, но цвет ее лица не изменился ни в малейшей

степени. Она повернулась и посмотрела на Цзи Жуань, уголки ее рта приподнялись

в улыбке. Девочка внезапно уставилась на тетю, чтобы поддразнить:

–

Тетя, а ты, случайно, не думаешь об отце этой семьи?

Чем

больше Лу Фэн смотрела на это, тем больше она чувствовала, что Цзи Жуань влюбилась

в отца этой семьи, и в шутку сказала:

–

Этот молодой человек довольно симпатичный, определенно есть много женщин,

которым он нравится. Ты должна выяснить происхождение его семьи. Если все в

порядке, тебе следует поторопиться и не откладывать.

Цзи

Жуань не нравился этот маленький чертенок Лу Фэн, стреляющий взглядами, но она не

опровергала ее слова. Впервые увидев Ли Ши, она почувствовала, что у нее

захватывает дух, а сердце какое-то время пульсировало, чего раньше она никогда

не чувствовала. После того, как вышел его сын, она поняла, что он уже должен

быть женат. Ребенок был уже таким большим, и она почувствовала неописуемую

утрату в своем сердце.

Однако

раньше та женщина проявила к нему неуважение. Цзи Жуань предположила, что Ли

Ши, вероятно, вдовец с сыном, и ее мертвое сердце сразу же ожило.

Цзи

Жуань подумала о том, как выглядит Ли Ши. Если бы сегодня не было уже слишком

поздно, ей бы хотелось остаться в магазине подольше.

Так

как Ли Ши понравился Цзи Жуань, естественно, она заставила кого-то расследовать

происхождение его семьи.

На

следующий день Лу Фэн пришла, как раз когда Цзи Жуань получила отчет, чтобы

выслушать информацию, найденную ее подчиненными.

Семейное

происхождение Ли Ши оказалось простым и чистым. Он был из ученой семьи, женился

в возрасте четырнадцати лет. Его жена умерла три года назад, и он только недавно

прибыл в столицу.

Ее

подчиненные были очень внимательны. Они очень подробно исследовали Ли Ши и его

сына, и не пропустили даже серьезную болезнь Сюй Му, когда он впервые приехал в

столицу.

–

Ребенок был очень болен и почти умер. Старший Ли и его жена, госпожа Ли, с

большим трудом пробежали через половину столицы, чтобы пригласить лучшего

доктора посмотреть его.

Услышав

это, Цзи Жуань была расстроена. Ли Ши выглядел таким деликатным и вызывал

жалость, но когда его ребенок заболел, он бросил все ради него. Ли Ши выглядел

слабым, но на самом деле был сильным, и она была рада, что он оказался таким

достойным человеком, чтобы захватить ее сердце с первого взгляда.

Мысли

Цзи Жуань были ясно написаны на ее иногда сильно сморщенном, а иногда

расслабленном лице. Лу Фэн просто взглянула на нее и отвернулась. Она положила

на стол тонкие пальцы, поворачивая чашку чая перед ней, и обдумывала слова

подчиненного.

Лу

Фэн была уверена, что никогда раньше не была в Линнане, поэтому, естественно,

она не знала маленькую красную одежду, о котором говорила Цзи Жуань. Но вчера Сладкий

цукат, казался очень знаком с ней, и даже пошел к двери, чтобы найти ее…

Зимой,

несмотря на жаровню в комнате, Лу Фэн почувствовала озноб, пробежавший по

спине, вспомнив момент, когда она увидела плач маленькой красной одежды. Она

почувствовала мурашки на коже.

После

обеда во второй половине дня Цзи Жуань предложила Лу Фэн пойти в «Сладкий вкус».

Ее глаза мельком увидели, что девочка положила что-то в рукав. Она

сосредоточилась только на Ли Ши и не думала много об этом.

Лу

Фэн сунула в рукав талисманы, написанные кровью чёрной собаки, и с

осторожностью вышла, чтобы пойти на улицу.

Маленький

коротышка, смотри, я не приму тебя!

До

перерождения Сюй Му мог долго разговаривать с Лу Фэн, даже когда ему нечего было

сказать. Но после перерождения… Хотя Лу Фэн все еще была Лу Фэн, в конце

концов, она немного отличалась от той, что была близка ему несколько лет

спустя.

Встретившись

с одиннадцатилетней Лу Фэн, Сюй Му не смел говорить и делать что-то перед ней так

же небрежно, как и раньше. Теперь ему нужно снова познакомиться с Лу Фэн,

чувствуя, что сейчас они странные и незнакомые, но он не может сдаться и отказаться

от этой близости.

Лу

Фэн отличалась от него, он возродился, а Лу Фэн нет. Она не помнила чувств

между ними, и ее отношение к Сюй Му было ненамного ближе, чем к другим.

Поэтому, когда Лу Фэн тихо ударила его сзади, Сюй Му был так напуган, что чуть

не подпрыгнул и почти вытянул лапу, чтобы поцарапать ее!

Кроме

того, действия Лу Фэн не являлись приветствием и приятным сюрпризом для Сюй Му.

Ее целью было просто напугать его.

Лу

Фэн и Цзи Жуань прибыли в «Сладкий вкус» после обеда, Ли Ши был занят, заботясь

о покупателях в магазине. Он бегал между кухней и залом, его лоб вспотел.

Несколько прядей волос были влажными и прилипали к лицу. Молодой человек

потянулся, чтобы аккуратно отвести волосы рукой за уши.

Эта

сцена была замечена Цзи Жуань, заставив ее сглотнуть и сжать пальцы.

Ли

Ши был так занят, что его ноги едва касались пола. Краем глаза он мельком

увидел тетю и племянницу. Он мог только улыбнуться и кивнуть, когда они

приветствовали его.

Люди,

покупающие выпечку, выстроились в очередь в одном месте, держа в руках

маленькие бамбуковые корзинки с жиронепроницаемой бумагой, ожидая, когда Ли Ши

проверит и посчитает выпечку. Гости, которые еще не выбрали, осматривали

кондитерскую.

Чтобы

гости не трогали и не ели эти восхитительные печенья, перед каждой корзинкой находилась

широкая бамбуковая доска. Рядом с каждым видом выпечки стояло маленькое белое

фарфоровое блюдо, похожее на нефритовое, и внутри него лежало соответствующее

ему печенье. Оно было порезано на кусочки, и зубочистки были вставлены в каждый

из них для удобства гостей, чтобы они могли попробовать его перед покупкой.

Был

уже вечер, когда Цзи Жуань приходила вчера. В магазине оставалось мало

покупателей, и Ли Ши уже собирался закрываться. Поэтому, когда она выбрала

выпечку, Ли Ши сложил ее прямо в пакет, и Цзи Жуань не видела этого.

На

этот раз она была свободна и бродила перед различными печеньями. Ее глаза,

казалось, смотрели на выпечку, но краем глаза она посматривала на Ли Ши. Если

она видела, что у Ли Ши были полные руки, Цзи Жуань тихо выручала его, не

сказав ни слова, и этого было достаточно, чтобы сделать Ли Ши благодарным и

смущенным.

Лу

Фэн поджала губы, заметив повышенную внимательность Цзи Жуань. Она отличалась

от своей тети, которая следовала за Ли Ши. Она пришла сюда с серьезным делом.

Несколько

талисманов, лежащих в ее рукаве, заставили Лу Фэн чувствовать себя особенно

уверенно, наряду с необъяснимым волнением и нервозностью в ее сердце. Она

оглядела магазин, но не увидела Сюй Му и, не удержавшись, нахмурилась.

Значит

ли это, что он знал, что она пришла и убежал?

Глядя

на занятого Ли Ши, Лу Фэн хотела спросить его напрямую, но чувствовала себя

немного виноватой. Ведь она подозревала, что его сын был злым духом. Нехорошо

было так спрашивать отца: «Где твой сын? Я хочу его изгнать».

Не

говоря уже об этом, Лу Фэн взглянула на Цзи Жуань, которая выглядела так,

словно ей не терпелось вырасти на теле Ли Ши. И подумала про себя, может ли Ли

Ши тоже быть злым духом? В конце концов, он выглядит так красиво, и к тому же вчера

она видела, как душа тети, похоже, сразу оказалась похищена.

Ли

Ши – большой злой дух, а его сын – маленький злой дух.

Лу

Фэн глубоко чувствовала, что она обнаружила нечто замечательное.

Не

найдя Сюй Му, Лу Фэн чувствовала, что ей скучно до смерти, и она какое-то время

просто сидела в кресле. Однако она была не из тех людей, которые могли долго сидеть

на одном месте. Через некоторое время она стала раздражаться, чувствуя, что

было бы лучше выйти и найти Сюй Юй, чтобы поиграть с ней.

Думая

об этом, Лу Фэн встала, чтобы найти Цзи Жуань, готовая сказать ей, что вернется

домой первой.

Между

залом и задней кухней висела плотная тканевая штора. Когда Лу Фэн прошла мимо,

там вспыхнул свет. Она потянулась, чтобы открыть занавес, и заглянула внутрь.

Ее

взгляд мельком зацепил «маленького злого духа», которого она долго искала. Он

сидел перед печью в окружении пара и горящего огня.

Спокойное

сердце Лу Фэн застучало немного быстрее из-за волнения. Она коснулась

талисманов в рукаве, вспоминая сказанное в книге.

Согласно

первой главе «Уничтожающих демонов» Мао Шаня, некоторые злые духи были робкими

и имели низкий уровень совершенствования, и для победы над ними не требовалось

много усилий. Нужно только подкрасться к нему сзади и ударить по плечу, чтобы

напугать. Испуганный злой дух вернется к своей истинной внешности и позволит

убить себя.

Сухое

дерево в печи потрескивало от огня, несколько слоев корзин для пароварки на

прилавке испускали белый пар, и запах печенья проплывал, наполняя всю кухню.

Лу

Фэн вдыхала сладкий запах, стоя на цыпочках позади Сюй Му. Посмотрев на мальчика,

сидящего на низком стуле, который не знал о ее намерениях, она тихо протянула

руку, готовая удивить его.

Чжан

Ши простудился. У него был кашель, и он не мог прийти в «Сладкий вкус».

Последние два дня Ли Ши был сильно занят, поэтому Сюй Му остался на кухне,

чтобы присмотреть за ней.

Когда

он был свободен, то играл с несколькими сладкими цукатами. Добавив несколько

дров на дно печи, Сюй Му опустил голову и положил засахаренные фрукты в рот

один за другим, намереваясь заполнить рот перед тем, как начать жевать.

Он

только что положил в рот последний засахаренный фрукт, когда его сильно ударили

по плечу.

–

Аааа!

Сюй

Му сосредоточился на том, чтобы засунуть в рот засахаренные фрукты, и не

заметил никого за собой. Он все время сидел один, а Ли Ши обычно суетился в

магазине и заходил с шумом.

Поэтому,

когда рука Лу Фэн легла ему на плечо, Сюй Му почти потерял сознание.

Сюй

Му, чей рот был полон, удивленно вскрикнул, тело с трудом соскочило с низкого

стула и обернулось, его руки были прижаты к груди. Увидев, что человеком,

который пришел, была Лу Фэн, от удивления Сюй Му выплюнул сладкие цукаты как

«хлопушка». Они вылетели и рухнули на землю, и мгновенно оранжевые цукаты

превратились в черные шарики.

«……»

Лу

Фэн увидела туман воды в испуганных глазах, глупо уставившихся на нее, и не

могла не почувствовать себя виноватой. Она прикоснулась пальцем к собственному носу,

глаза девочки спокойно смотрели в ответ.

Она

думала, что если хорошо напугать его, то у «красной одежды» от испуга появятся пушистые

уши.

Оказывается,

Сюй Му был так напуган, что выплюнул изо рта сладкие цукаты.

…

Он собирался превратиться в цукат?

Лу

Фэн внезапно захотелось рассмеяться. Если бы Сюй Му был засахаренным фруктом,

когда он показал бы свою истинную форму, она открыла бы рот и съела его.

Сюй

Му моргал, пока водяной туман в глазах не уменьшился. Он поднял руку и ударил девочку

кулаком по плечу. Его красивые глаза обиженно смотрели на нее.

Он

дожевал оставшиеся во рту засахаренные фрукты, ожидая, пока сможет говорить, и произнес:

–

Напугала меня до смерти.

Лу

Фэн часто пугала его таким образом, а потом он преследовал ее, чтобы отомстить.

В конечном итоге, как-то всегда получалось, что они обнимались и падали на

кровать.

Сюй

Му нашел лист бумаги, чтобы собрать засахаренные фрукты, которые упали на пол,

и бросил их на дно печи. Сделав все это, он хлопнул в ладоши, посмотрел на Лу

Фэн и радостно спросил ее:

–

Ты пришла, чтобы найти меня?

–

А? … Ах, – Лу Фэн коснулась талисманов в ее рукаве, но не вынула их.

Сюй

Му сел на низкий стул. Лу Фэн смотрела на него сверху вниз, и казалось, что ее

шея устала. Поэтому она присела на корточки и слегка подняла голову, чтобы

взглянуть на него.

Огонь

из печи отражался на лице Сюй Му, окрашивая его светлое личико теплым

оранжево-красным свечением, как будто его тоже испекли.

Лу

Фэн коснулась пальцем своего носа и спросила непринужденным тоном:

–

Ты вчера приходил в поместье Лу, чтобы найти меня?

Сюй

Му услышал ее, но отвлекся. Глаза Лу Фэн казались светлее, чем у обычных людей,

и были красивого коричневого оттенка. Сюй Му уставился на пару глаз и

почувствовал, что смотрит на свою жену, его пальцы сжали уголок одежды, он

кивнул головой и тихо прогудел в знак согласия.

Когда

он действовал в тот день, Сюй Му не понял, что совершает ошибку. Он не должен

был так импульсивно идти в поместье Лу. Он не сумел контролировать свои эмоции

и плакал перед Лу Фэн, которая только что встретила его.

В

глубине души он прекрасно знал, что ему следует делать, но, когда увидел ту, по

которой так невыносимо скучал, стоящую перед ним живой, он не смог сдержаться.

Лу

Фэн была настолько умна, что рано или поздно все равно заподозрила бы его.

Сюй

Му с тревогой держался за уголок своей одежды, как ученик, который сделал

что-то не так и ждал, когда Мастер его отругает.

Лу

Фэн взглянула на него, вынула талисман из рукава, развернула на коленях и с

озадаченным взглядом мягко сказала:

–

Я никогда не была в Линнане.

«Поэтому

я заподозрила, что ты монстр, иначе как бы ты меня узнал?»

Но

тут она увидела, насколько испуганным был Сюй Му, сидевший почти плача, его плечи

уже тряслись. А до этого он спрыгнул с низкого стула и выплюнул засахаренные

фрукты, Лу Фэн почувствовала, что этот злой дух настолько глуп.

Посмотрев

на Лу Фэн, которая сидела на корточках перед ним и играла с талисманом, Сюй Му

почувствовал, что его грудь распухла, как будто что-то там собиралось

переполниться. Его глаза стали влажными и теплыми, и он сжал губы, чтобы не

заплакать.

Лу

Фэн посмотрела на Сюй Му с отвращением, прикрепила талисман на лоб, чтобы

закрыть большую часть его лица, и сказала:

–

Плачь до сопливых пузырей.

Эти

слова должны были высмеять его, ведь когда они впервые встретились, он плакал

до пузырящихся соплей.

Сюй

Му сразу покраснел, потянулся, чтобы снять талисман с головы, и пробормотал:

–

Ничего такого.

Лу

Фэн вынула носовой платок и передала Сюй Му, потом вытащила талисман из его

руки и бросила на дно печи. Бумагу рыжего цвета быстро проглотил огонь, не

оставив следов.

Лу

Фэн подняла взгляд, чтобы посмотреть на него, и небрежно спросила:

–

Откуда ты меня знаешь?

Пальцы

Сюй Му нервно сжали носовой платок, немного колеблясь. Этот вопрос был

настолько таинственным, что он не посмел сказать Ли Ши, и также не посмеет

сказать сейчас Лу Фэн.

Лу

Фэн видела, как пудрово-розовый рот сжался в тонкую линию, его глаза,

отражающие пламя, внезапно стали мрачными, борющимися и беспомощными.

Неожиданно она вдруг не захотела усложнять ему жизнь.

Она

подняла руку и слегка ткнула кончиками пальцев в пространство между бровями Сюй

Му. Он привлекал ее взгляд. Лу Фэн улыбнулась и полушутя сказала:

–

Маленький злой дух.

Сердце

Сюй Му мгновенно расслабилось, и он улыбнулся, показав две маленькие ямочки. Он

опустил голову, приблизился к ее уху и тихо сказал:

–

Я маленький злой дух, сделанный из сладких цукатов.

Когда

Сюй Му приблизился, отчетливый сладкий запах распространился на кончик носа Лу

Фэн. Маленький тиран Лу, которая никогда не была так близка с мужчиной,

внезапно почувствовала, что ее уши покраснели.

Сюй

Му встал и выпрямился. Карие глаза Лу Фэн не осмелились взглянуть на него, ее

палец потрогал кончик собственного носа:

–

Кажется, «Уничтожающие демонов» Мао Шаня бесполезны против тебя. Я собираюсь

попросить Мутоу купить мне более мощную книгу.

Когда

Лу Фэн вернулась в усадьбу Лу, она бросила книги Мао Шаня «Уничтожающие демонов»

в Мутоу.

–

Сожги все это.

Мутоу

держала книги в руках и машинально спросила:

–

Почему вы хотите сжечь их? Все они куплены на ежемесячные деньги, которые были

выдавлены вами сквозь зубы. Не будете ли вы потом сожалеть, если сжечь их.

Лицо

Лу Фэн слегка потемнело, и она сердито сказала:

–

Самая подлинная вещь в Мао Шане – это их техника захвата демонов, а талант

Шушаня захватывает с помощью колдовства. Люди, написавшие эти книги, очевидно,

придумывают сумасшедшую чепуху и безосновательно пишут, обманывая других, чтобы

получить деньги ни за что!

«Уничтожающие

демонов» Мао Шаня, «Улавливающие демонов» Мао Шаня, «Укрощающие демонов» Мао Шаня…

Представьте себе, она купила всю серию книг!

Сюй

Му сказал ей, когда провожал, что в будущем ей стоит поменьше читать подобных

вещей. Маленького тирана Лу обманули, и предполагаемый демон указал, что ее

одурачили. Можно представить, насколько темным был цвет ее лица.

Почему

она всегда делает позорные вещи перед ним…

Лу

Фэн легла на мягкую кушетку, кончики ее пальцев постукивали по сиденью под ней.

Сюй Му знал так много в девять лет, конечно, здесь что-то не так. Что касается

того, откуда он знал ее, так как он не хотел говорить, было бы лучше, чтобы она

меньше провоцировала его в будущем.

Выбросив

грязные вещи, рука Лу Фэн коснулась книги сбоку и с большим интересом посмотрела

на нее.

С

того дня Цзи Жуань звала Лу Фэн, чтобы снова пойти в «Сладкий вкус», но была

отвергнута. Без Лу Фэн в качестве прикрытия Цзи Жуань все равно часто выходила

из дома, в результате чего Цзи Ши становился все подозрительнее.

Обычно,

когда Цзи Жуань возвращалась в столицу, она читала в кабинете, если только Лу

Фэн не вытащит ее, чтобы побродить по городу. Теперь эти двое поменялись

местами, и теперь Лу Фэн сменила ее в кабинете, а Цзи Жуань каждый день выходила

из дома.

С

подозрением в сердце Цзи Ши пошел прямо во двор Лу Фэн, чтобы спросить ее.

Когда

служанка пришла, Лу Фэн лежала на мягком диване, подперев ноги, и ела цукаты,

глядя в книгу. Ее жизнь казалась очень комфортной.

Когда

Мутоу ворвалась, ее тут же встретили цукаты.

–

Ай-йо, накорми свою хозяйку, – Мутоу поспешно схватила засахаренные фрукты,

сунула их в рот и сказала: – Господин идет в наш двор.

Лу

Фэн сразу же поднялась, переложив книгу из рук под подушку, засунув миску с цукатами

в секретный шкаф, протянула руку, схватила пыльную серую книгу и перевернула ее

на случайную страницу. Она села, скрестив ноги, у края стола и кусала ручку,

как будто в созерцании.

Лу

Фэн выполнила этот набор действий, как движущиеся облака и текущая вода. Когда

Цзи Ши вошел в дверь, его дочь усердно училась, и мужчина сразу же почувствовал

себя очень довольным.

–

Сяо Фэн, – Цзи Ши сел на мягкий диван и тихо сказал: – Сделай перерыв и

поговори с отцом.

Лу

Фэн сделала вид, что переворачивает страницу в книге, и с ручкой во рту неразборчиво

заявила:

–

Отец, быстрее говори, что ты хочешь. Я все еще должна просмотреть свои уроки.

Цзи

Ши видел, что Лу Фэн готова сосредоточиться на учебе, и улыбка на его лице

становилась все мягче. Как только он собрался похвалить ее, Цзи Ши мельком

увидел книгу перед собой.

Лу

Фэн читала книгу. Разумно было сказать, что она не могла не видеть, что буквы

поменялись местами. Цзи Ши нахмурился, и после более пристального взгляда

обнаружил, что Лу Фэн смотрит на книгу вверх тормашками!

–

Ты говоришь мне, что смотришь свои уроки, но книга перевернута с ног на голову!

– Цзи Ши немедленно схватил книгу, и другая его рука потянулась, действительно

желая наказать ее.

Лу

Фэн споткнулась и спрыгнула с места, прикрывая голову руками. Зная, что не

права, она крикнула:

–

Отец, я была неправа, я была неправа! Сначала положи книгу. Это урок, который я

должна выполнить. Спустя время мне все еще нужно идти и сдать его, верно!

Цзи

Ши преследовал ее, но не мог догнать. Сдаваясь, он бросил книгу Мутоу, яростно

угрожая озорно улыбающемуся ребенку:

–

Когда твоя мать вернется, я попрошу ее проверить твои уроки. Если не сделаешь

их, в этом году не рассчитывай на легкое время!

Сказав

это, Цзи Ши ушел, очевидно, настолько рассерженный, что забыл спросить Лу Фэн о

Цзи Жуань.

–

Ради тети мне нужно так страдать? Она должна понять, что, если я все еще не

смогу выйти из поместья Лу, ей придется купить мне две упаковки сладких цукатов,

– обиженная словами Цзи Ши, она пробормотала несколько слов самой себе, взяла

книгу из рук Мутоу и вернулась в комнату. Войдя, она бросила ее на стол. Затем девочка

поднялась на несколько небольших столиков, вынула сладкие цукаты из секретного

шкафа и сунула их в рот.

Лу

Фэн могла догадаться, о чем Цзи Ши хотел спросить ее, но поскольку тетя ничего не

сказала отцу, значит и ей не следует раскрывать это заранее.

Растопырив

пальцы, она начала подсчитывать, когда вернется ее мать, и сразу же Лу Фэн больше

не захотелось есть сладких цукатов. Ее матери понадобится еще три дня, прежде

чем она вернется в столицу. Так много уроков, даже если она не будет спать, она

не сможет закончить их все!

Лу

Фэн взглянула на уроки на столе, ее глаза сменили направление, и она встала с

мягкой кушетки. Она взяла домашние задания в руки и сказала Мутоу, что останется

во дворе, чтобы подышать свежим воздухом, и выскользнула из поместья.

Лу

Фэн прошла через перекресток к пустырю на углу улицы. Вскоре после этого она

заметила, что Сюй Юй делает снеговика с «головой-редькой», и подошла.

Лу

Фэн положила руку на плечо Сюй Юй, которая склонила голову, работая над

снеговиком. Присев на корточки, как старшие братья, она, казалось, обняла ту за

шею и притянула к себе:

–

Сюй Юй.

Сюй

Юй была напугана и рассеяна в замешательстве, когда услышала этот голос, и

волосы на ее теле встали дыбом, а пухлое тело задрожало:

–

Лу… Лу Фэн.

Не

дожидаясь, пока Лу Фэн заговорит, Сюй Юй проявила инициативу и объяснила:

–

Я не жаловалась твоему отцу.

– … Я не спрашиваю тебя об этом, – Лу Фэн

подняла голову и огляделась. Никого не увидев, она скрытно вынула домашнее

задание и спросила: – Срочная чрезвычайная ситуация, ты ведь закончила задание,

дай сестрице списать.

Сюй

Юй вздохнула с облегчением, а затем сказала с горьким лицом:

–

Я также еще не написала его. На этот раз моя мама хотела удержать меня дома и сказала,

что побьет меня, если я выйду. Я едва сумела выйти за дверь.

Она

взяла горсть снега, чтобы добавить к снеговику перед собой. Лу Фэн посмотрела

на нее. Хотя снеговики в мире все одинаковые, Сюй Юй придавала своему очень

утонченное чувство. С первого взгляда становилось ясно, что она сделала его

сама.

Лу

Фэн коснулась домашним заданием своей руки, смотря, как девочка неторопливо

делает идеального снеговика. Она не могла не ткнуть ее книгой и предложила:

–

Скучно строить какого-то снеговика, лучше сделай дворец.

Глаза

Сюй Юй загорелись, а затем снова потускнели:

–

Дворец слишком сложен, я не могу его сделать.

Увидев

ее вот такой, Лу Фэн почувствовала, что ее руки начали чесаться:

–

Если ты не знаешь, как это сделать, – Лу Фэн отшвырнула уроки, закатала рукава,

чтобы показать запястье, и сказала: – Давай попробуем вместе.

Сюй

Юй немедленно согласилась и взволнованно подошла к месту с наибольшим

количеством снега.

Никто

никогда не учил Сюй Юй делать это, все было основано на ее фантазии. Теперь,

выслушав предложение Лу Фэн о дворце, она попыталась вспомнить внешний вид

императорского дворца. Испытывая трудности и соглашаясь на следующую наилучшую

вещь, она спросила Лу Фэн:

–

Могу ли я сначала слепить дом?

Лу

Фэн ответила, делая по соседству снеговика, не поворачивая головы:

–

Как хочешь.

Прошлой

ночью выпал свежий снег, и никто еще не ходил по нему. Снег на земле был мягким

и чистым. Лу Фэн присела на корточки, чтобы скатать снежок.

Эту

сцену и увидел Сюй Му, когда подошел. Когда он увидел знакомую спину, чувство

тоски от того, что не видел ее несколько дней, медленно рассеялось, и его

сердце стало мягким.

Цзи

Жуань каждый день приходила в «Сладкий вкус», ее глаза всегда были прикованы к

его отцу. Если бы Сюй Му не смог увидеть ее мысли об отце, он напрасно жил в

течение четырнадцати лет. Не говоря уже о том, что Лу Фэн изначально

преследовала его точно так же.

Сюй

Му не чувствовал себя неспокойно за Ли Ши, и поэтому он тихо наблюдал за Цзи

Жуань в магазине в течение двух дней. Он с облегчением увидел, что она была

вежливой и не перешагнула через усилия Ли Ши, и у него сложилось лучшее

впечатление о ней.

Цзи

Жуань приходила в точное время каждый день, но, не увидев Лу Фэн рядом с ней,

он не мог не чувствовать ноющую боль и разочарование.

Сюй

Му боялся, что Лу Фэн избегает его из-за того дня, и не мог спать две ночи

подряд. Он не смог вынести этого и сегодня, поэтому спросил Цзи Жуань, почему Лу

Фэн не пришла. Цзи Жуань сказала ему, что Лу Фэн в усадьбе работает над

уроками.

Сюй

Му нисколько не поверил этим словам. Он знал, что Лу Фэн предпочла бы взять

уроки и съесть их, а также то, что вряд ли она захочет делать их искренне.

Цзи

Жуань отдала ему знак со своей талии и сказала, что это позволит ему

отправиться в поместье Лу, чтобы найти Лу Фэн для игры. Сюй Му положил жетон с

талии в карман. Из-за некоторых колебаний он не пошел далеко, когда увидел, что

Лу Фэн играет с Сюй Юй в снегу.

–

Маленькая толстая овечка, иди сюда, чтобы поиграть! – Лу Фэн повернулась спиной

к Сюй Му и поэтому не видела мальчика. Сюй Юй увидела его первой, радостно

поманила Сюй Му и попросила подойти.

Лу

Фэн, услышав про «маленькую толстую овечку», с любопытством обернулась. Она

увидела улыбающееся лицо Сюй Му, смотрящее на нее, пару слегка изогнутых красивых

персиковых глаз и две маленькие ямочки на щеках.

Лу

Фэн замерла, увидев, что он улыбается ей. Девочка слегка дернула уголком рта,

что можно было рассматривать, как приветствие. Затем она повернула голову назад

и продолжила строить своего снеговика, игнорируя его.

Яркая

улыбка на лице Сюй Му сразу потускнела. Его руки сжались на манжете рукавов, а

сам он замер, глядя на спину Лу Фэн.

–

Не бойся ее, – подбежала Сюй Юй, ее руки потянулись, чтобы подтащить его, но мальчик

избежал ее прикосновения. Сюй Юй не возражала, если не держала его. Она указала

на белый снег и спросила: – Хочешь поиграть со снегом?

Сюй

Му посмотрел на спину Лу Фэн и увидел, что она не отвечает. Он покачал головой,

огляделся и увидел на земле книгу.

Сюй

Юй была разочарована, потому что Сюй Му отказался от ее предложения. Но, увидев,

что он уставился на книгу уроков, она взглянула на Лу Фэн и тихо, прикрыв рот

рукой, прошептала:

–

Это Лу Фэн. Она еще не написала урок.

Услышав

это, Лу Фэн почувствовала, что ее уши покраснели, и обернулась, чтобы взглянуть

на Сюй Юй. Она стиснула зубы и спросила:

–

Ты уже закончила со своим дворцом?

Тогда

Сюй Юй вспомнила, что сделала только половину. Она неохотно оставила маленькую

толстую овечку и присела не слишком далеко, чтобы продолжить возиться со своим

снежным дворцом.

Сюй

Му взял книгу, отряхнул прилипший к ней снег и понес ее, чтобы присесть на

корточки рядом с Лу Фэн.

Снеговик

Лу Фэн был почти готов, но ему не хватало двух глаз и носа. Девочка огладила

свои карманы в поисках меди или чего-то еще, что она могла бы использовать.

Сюй

Му наклонил голову и посмотрел на снеговика. Он вытащил белоснежный носовой

платок, на одном углу которого был вышит красный кленовый лист, а внутри лежало

несколько цукатов медового цвета.

Сюй

Му засунул засахаренные фрукты в голову снеговика, и вдруг они превратились в

два глаза.

Лу

Фэн посмотрела на него, снова посмотрела на носовой платок в руках и, наконец,

посмотрела на снеговика.

Они

молча сидели перед готовым снеговиком, и ни один из них не говорил.

Лу

Фэн уставилась на эти два глаза снеговика, ее пальцы шевелились, она конечно же

захотела тут же вытащить засахаренные фрукты и съесть их. Взяв себя в руки, она

встала, чтобы уйти. Когда она уже собиралась уходить, маленькая рука схватила

ее за одежду…

Когда

Лу Фэн посмотрела вниз, она увидела, что Сюй Му смотрит на нее со своим светлым

лицом и блестящими губами. Когда мальчик увидел ее взгляд, он мягко сказал:

–

Мои ноги онемели.

Лу

Фэн подняла брови, глядя на него со скрещенными на груди руками. Глаза Сюй Му

были выразительными, отражающими все его эмоции, и выглядели так, словно его

обидели.

Сюй

Юй услышала его. Она подошла, присела на корточки и сказала:

–

Тогда я помогу тебе встать.

Лу

Фэн посмотрела вниз, ее густые ресницы закрывали глаза. Когда она увидела, как

Сюй Му наблюдает за приходом Сюй Юй, ее пальцы неосознанно сжали одежду, и в

сердце неожиданно возникло неописуемое чувство.

Повернувшись

спиной к Сюй Му и присев, Лу Фэн небрежно сказала:

–

Тогда я отнесу тебя обратно. Я просто ищу свою тетю.

Глаза

Сюй Му раскрылись от радости, он нежно поджал губы и упал ей на спину. Его

маленькие руки обвились вокруг ее шеи, а лицо прижалось к спине, он улыбался,

выглядя так, как будто лиса съела мясо.

Сюй

Юй ошеломленно уставилась на Лу Фэн, которая уходила вдаль с мальчиком на

спине, в изумлении, когда это маленький тиран Лу изменила свой характер! Она ведь

не бросит маленькую толстую овечку на полпути, не так ли?

Сюй

Му висел на спине Лу Фэн, чувствуя себя в полной безопасности. С расслабленным

умом он внезапно почувствовал оцепенение в ногах, напоминающее бесчисленных

крошечных муравьев, вгрызающихся в него, ползущих от ступней к икрам. Ощущение

покалывания в обеих ногах заставило Сюй Му даже не осмеливаться пошевелиться.

В

ожидании того, чтобы это ощущение немного ослабело, Сюй Му, чувствуя себя

несколько обиженным, шепотом спросил человека, который нес его:

–

Лу Фэн, почему ты не приходила в «Сладкий вкус» последние несколько дней?

Лу

Фэн подумала: «Зачем мне идти в «Сладкий вкус»?» Слова кружились у нее во рту, но,

в конце концов, она решила не говорить этого, чтобы не задеть чувства мальчика.

Вместо этого она нашла оправдание и небрежно сказала:

–

Я хотела сделать дома уроки.

Сюй

Му дважды моргнул и выудил книгу Лу Фэн из своей одежды. Он полистал ее немного

и увидел, что в ней почти ничего не написано.

Услышав

звук переворачивания страниц позади себя, Лу Фэн поняла, что ее уши краснеют, и

почувствовала слабость:

–

Я писала в другой книге, а в этой еще не начала.

Сюй

Му не хотел обличать ее и заставлять терять достоинство. Он закрыл книгу, положил

ее на плечо и тихо напевал в подтверждение:

–

Тогда ты закончишь свои уроки и придешь снова.

Лу

Фэн прислушалась к его мягкому и доверчивому голосу и не стала сразу небрежно

отказываться. Вместо этого, пройдя несколько шагов, она спросила:

–

Есть ли в «Сладком вкусе» цукаты?

Прекрасно

зная, что цукаты, о которых она спрашивала, – это не он, Сюй Му сделал вид, что

не понимает этого, и с нотками радости сказал:

–

Я – Цукат.

Лу

Фэн, вспомнив, что Сюй Му также называли Сладкий цукат, объяснила:

–

Я имела в виду цукаты, которые можно есть.

«Можешь

и меня тоже съесть».

Про

себя Сюй Му машинально опроверг ее слова и вскоре, не зная почему, вспомнил о

чем-то. Его лицо, словно окрашенное в цвет, медленно покраснело. К счастью, Лу

Фэн не могла видеть это, находясь спиной к нему.

Лицо

Сюй Му так нагрелось, что он издал глухой «ан», соглашаясь.

Похоже,

он был немного разочарован.

Лу

Фэн опустила глаза и тихо сказала:

–

Тогда я приду.

Если

в «Сладком вкусе» есть цукаты, я приду.

«Сладкий

вкус» был магазином кондитерских изделий и закусок, как там могло не быть

цукатов…

Сюй

Му прижался лбом к ее спине, не способный заставить уголки рта не подниматься,

и радостно прогудел «да».

Лу

Фэн в этом году исполняется одиннадцать, и Сюй Му также достаточно велик, чтобы

считаться почти взрослым. Если они вдвоем продолжат идти вот так, и их кто-то

увидит, они, скорее всего, начнут сплетничать.

Репутация

Лу Фэн всегда была плохой, поэтому она даже не удосужилась позаботиться о ней,

но на этот раз она спустила Сюй Му на некотором расстоянии от «Сладкого вкуса».

Ноги

Сюй Му больше не были онемевшими, но они все еще чувствовали слабость. Когда он

слез со спины Лу Фэн, его икры были мягкими, и он чуть не упал на землю.

Лу

Фэн заметила это и быстро поддержала, но взглянула на него с некоторым

отвращением. Плачущий маленький мальчик с мягкими ногами слишком слаб и даже не

сможет выдержать удар ее кулака.

Сюй

Му был крайне недоволен ее оценкой, заявив, что может нести несколько слоев

пустых пароварок на одном дыхании. Сказав это, он показал толщину пароварки,

прижав руки к талии.

–

Я могу поднять даже тебя на одном дыхании, – Лу Фэн закатала рукава, стремясь

попробовать.

Сюй

Му развел руки, его глаза сияли.

–

Попробуй.

Лу

Фэн сделала небольшой шаг вперед, как обычно, когда боролась с группой девочек.

Она схватила пояс Сюй Му, стиснула зубы и попыталась его поднять…

–

Сяо Фэн! Что ты делаешь, быстро опусти его! – услышала Лу Фэн голос Цзи Жуань,

едва подняв Сюй Му, прежде чем смогла подбросить его. Она повернула голову и,

увидев, что ее тетя не слишком далеко от них несла пирожные, вдруг потеряла

хватку. Сюй Му, который стоял на цыпочках наполовину оторвавшись от земли, опрокинулся

на нее, из-за чего они двое вместе упали на снег.

Хотя

Сюй Му не был тяжелым, Лу Фэн все равно была раздавлена, тихо застонав.

Когда

они падали, Сюй Му машинально протянул ладони, чтобы защитить голову Лу Фэн. Его

руки обнимали голову девочки.

–

Лу Фэн, ты в порядке? – хотя Сюй Му защищал ее голову своими руками, он все еще

боялся, что его жена сильно ударилась ею и теперь станет глупой. Все еще лежа

на ней, он ощупывал ее голову и плечи руками и увидел, как Лу Фэн нахмурилась.

Глаза Сюй Му покраснели, и он тихо спросил: – Больно?

У

Лу Фэн болела спина. Ее голова неожиданно оказалась в чужих объятиях, и она

была уверена, что в противном случае сильно ударилась бы и даже упала в

обморок.

Думая,

что, если бы не голос тети только что, то она наверняка смогла бы поднять Сюй

Му, Лу Фэн слегка покачала головой, глядя на него.

–

Не ври мне, – Сюй Му поднялся, стоя на коленях по обе стороны от тела Лу Фэн. Наполовину

оседлав ее, он потянулся вверх, удерживая лицо девочки, чтобы тщательно

рассмотреть его сверху и снизу, слева и справа. Он с облегчением обнаружил, что

с Лу Фэн все в порядке, и выдохнул. Он прислонился к ее лицу своим, дважды

потерся и обнял за шею.

Из-за

этой серии близких действий со стороны Сюй Му Лу Фэн была в растерянности и не

знала, что делать. Ее красивое лицо покраснело, а ресницы смущенно затрепетали.

Но, слушая учащенное сердцебиение напуганного человека в ее руках, она

пошевелила пальцами и, в конце концов, подняла руку, чтобы погладить его

затылок, и сказала:

–

Я в порядке.

Сюй

Му действительно испугался и очень сожалел, что не только не пытался остановить

действия Лу Фэн, но и поощрял ее. Если она упадет и случиться что-то плохое,

что ему делать?

Сюй

Му не сможет жить, если что-то случиться с Лу Фэн.

Только

что, когда Цзи Жуань увидела, как Лу Фэн поднимает Сюй Му, она почувствовала,

что это немного опасно. Сколько ей лет, чтобы поднимать кого-то на такую

​​высоту? Если он упадет, что они будут делать и что скажут? Но она не ожидала,

что в итоге плохо будет самой Лу Фэн.

Видя,

что двое упавших в снег не поднимались с земли, Цзи Жуань испугалась, что,

когда они упали, случилось что-то плохое. Она с тревогой спросила:

–

С вами все в порядке? Больно где-нибудь?

Лицо

Сюй Му все еще было спрятано у шеи Лу Фэн, и он пробормотал что-то себе под

нос. Поскольку его слова застряли у мальчика в горле, как будто предназначенные

только для того, чтобы он сам их услышал, Цзи Жуань не могла расслышать ясно и

озадаченно спросила:

–

А?

Цзи

Жуань не расслышала этого, но Лу Фэн смогла. Если она правильно услышала, то

слова, которые пробормотал Сюй Му, были: «Моя любовь пострадала».

Лу

Фэн необъяснимо почувствовала, что краснеет, и подняла руку, чтобы погладить

человека, который все еще лежал на ней. Ее голос звучал немного неестественно:

–

Вставай.

Сюй

Му поднялся с закрытым ртом. Они упали на землю, и их тела были покрыты снегом.

Цзи Жуань хотела протянуть руку, чтобы помочь Сюй Му очистить снег с его тела,

но он избежал ее.

–

Сейчас тетя сделала это не специально, я просто хотела напомнить Сяо Фэн, чтобы

она не делала такие опасные вещи, и не хотела, чтобы ты упал, – Цзи Жуань,

смутившись, убрала руку. Ее лицо было неочевидным, но она чувствовала себя

немного неловко, нервничая из-за того, что Сюй Му злился на нее: – Цукат, ты

нигде не пострадал, верно?

Сюй

Му покачал головой. После того, как Лу Фэн встала, он естественным и привычным

движением смахнул с нее снег, заставив покрасневшее лицо Лу Фэн стать еще ярче.

Девочка быстро поправила свою одежду.

Осознавая

мысли Цзи Жуань, Лу Фэн намерено взглянула на нее и, чтобы ослабить атмосферу, заговорила:

–

Это называется благие намерения, приводящие к плохим последствиям.

Цзи

Жуань кивнула в ответ. Сюй Му поднял взгляд к глазам Лу Фэн и улыбнулся, показав

свои ямочки.

Лу

Фэн протянула руку, чтобы потереть нос. Видя, что с телом Сюй Му все в порядке,

она сказала:

–

Возвращайся домой. Для меня и моей тети настало время вернуться в поместье.

Сюй

Му издал звук согласия, вынул книгу и передал ее Лу Фэн. Затем он отступил на один

шаг, затем на три шага, и только потом развернулся, чтобы уйти.

После

того, как Сюй Му ушел, Цзи Жуань с облегчением выдохнула.

Лу

Фэн сложила свою домашнюю работу, посмотрела на выпечку в руках Цзи Жуань и

спросила:

–

Как у тебя продвигаются дела с этим господином?

–

Дети не должны задавать такие вопросы, – Цзи Жуань протянула руку, чтобы

погладить Лу Фэн по голове, и они двинулись в путь, чтобы вернуться в усадьбу

Лу.

Лу

Фэн отмахнулась от чужой руки и сказала:

–

Отец спросил меня, что ты делаешь сегодня, и мне пришлось использовать свои

уроки, чтобы отвлечь его внимание.

Цзи

Жуань шепнула девочке, подтверждая, что она поняла. Отношение Ли Ши к ней, на

самом деле, ненамного лучше, чем к другим людям. Возможно, оглядываясь назад на

ситуацию, сложившуюся в последний раз, можно утверждать, что она действовала

слишком правильно, потому что не хотела заставлять мужчину принимать ее

чувства. В течение долгого времени она соответствовала общественным нормам и не

смела переступать через этикет поведения. Если они и дальше будут продолжать

общаться в том же духе, между ними не возникнет никакой возможности сблизиться.

Лу

Фэн увидела, что тетя не хочет говорить на эту тему, и больше не упоминала об

этом.

__________________

Когда

Сюй Му вернулся в «Сладкий вкус», Ли Ши как раз прибирался и спросил его:

–

Куда ты только что ходил?

–

Посмотрел, как другие делают снеговиков на улице, – слова Сюй Му не были ложными,

ведь он посмотрел, как Лу Фэн и Сюй Юй лепят снеговиков.

Ли

Ши взглянул на сына. В этом году мальчику исполнится девять лет. Хотя лицо еще

не повзрослело, его внешность уже яркая и красивая. Ли Ши подвел Сюй Му, чтобы

сесть, коснулся его лица и сказал:

–

Папа не возражает против того, чтобы ты выходил, но не хочет, чтобы у тебя был слишком

тесный контакт с женщинами, понимаешь?

Ли

Ши думал о репутации Сюй Му. Сейчас он еще молод, но позже, когда мальчик

станет старше, если все будет продолжаться так же, как сейчас, эти болтливые

люди наверняка начнут о нем сплетничать. Для мужчины ничто не может быть

важнее, чем репутация, иначе в будущем невозможно будет устроить хороший брак.

Сюй

Му, естественно, понял значение слов Ли Ши, осторожно погладил ладонью его щеку

и тихо произнес «да».

Сейчас

он должен согласиться с Ли Ши, чтобы уменьшить его беспокойство, но, на самом

деле, естественно, не останется в стороне от Лу Фэн.

Ли

Ши закончил уборку и забрал Сюй Му домой. Перед тем, как лечь спать той ночью,

Сюй Му почувствовал что-то на своей груди. Это оказался знак усадьбы Лу,

который носят на талии, подаренный ему Цзи Жуань. Это напомнило ему, что он

забыл вернуть его женщине.

Сюй

Му осторожно убрал жетон, намереваясь передать его Цзи Жуань завтра, когда

снова ее увидит. Цзи Жуань интересовалась его отцом, поэтому он не беспокоился,

что она не придет.

В

течение дня Ли Ши был постоянно занят. Поэтому вечером дома Чжан Ши помогал ему

мыть посуду.

Чжан

Ши положил вымытые тарелки на место, вытер влажные руки о передник и посмотрел

на Ли Ши, который сидел на низком стуле у кипящей воды. Он нерешительно задавался

вопросом, должен ли все же поговорить с ним.

В

конце концов, они небогатая семья, поэтому им приходится самим кипятить воду

для купания. Ли Ши уже согрел кастрюлю с водой, чтобы первым пошел мыться Сюй

Му. Зимой вода остывала быстрее, и одного горшка с водой на двоих не хватало,

поэтому Ли Ши должен был вскипятить еще один.

Он

мельком увидел Чжан Ши, который, казалось, хотел что-то сказать ему, и поэтому

взял на себя инициативу, чтобы начать разговор:

–

Отец, думаю, тебе есть, что мне сказать.

Чжан

Ши остановился у стула и сел рядом с Ли Ши. Он положил руки на плиту, чтобы

согреться у огня:

–

Сынок, я видел, как женщина приходила в наш магазин и помогала тебе в последние

несколько дней. Она не похожа на наемную работницу…

Чжан

Ши заговорил, и Ли Ши, более или менее, понял значение его беспокойства:

–

Это генерал Цзи, которая живет на Восточной улице… Она помогла мне раньше.

–

Ты ей нравишься? – Чжан Ши посмотрел на лицо Ли Ши и несколько осторожным тоном

спросил: – Тогда как ты сам к ней относишься?

Ли

Ши поджал губы, прежде чем сказать:

–

Отец, она из семьи генерала, не думай об этом… Сейчас я просто хочу хорошо

управлять магазином и в будущем накопить на приданое Цуката.

Чжан

Ши вздохнул:

–

Отец тоже не хочет слишком много думать. Ты беспокоишься о Цукате, потому что

он твой сын, но ведь ты тоже мой сын, ах… Хотя мы с твоей матерью еще не

слишком стары, но мы не можем вечно оставаться с тобой. В конце концов, лучше

иметь человека, на которого можно положиться… Отец знает, что ты не любишь это

слушать, и я также знаю, что ты не отпустил Сяо Сюй, но ты все еще жив. Ты должен

принять это и двигаться дальше.

–

Цукат еще молод. Тебе, сироте и вдовцу, по-прежнему потребуется женщина, на

которую можно положиться, чтобы в будущем Цуката не запугивали… Сегодня в дом

пришел еще один человек, который хотел стать свахой, но я отказался. Я просто

хочу, чтобы ты выбрал для себя кого-то, кто тебе нравится. Думаю, что та

женщина в магазине довольно хороша, но решать тебе, – Чжан Ши закончил говорить

и похлопал Ли Ши по руке, лежащей на коленях, затем встал и вернулся в дом.

Ли

Ши уставился на потрескивающие дрова, горящие в кухонной плите, его пальцы

сжимали одежду под ладонями, а уголки глаз начали медленно краснеть.

Мать

Цуката держала его за руки, когда умирала, и говорила ему:

–

В будущем предстоящие дни будут очень долгими и наполненными трудностями.

Нелегко мужчине жить одному с сыном. Если ты встретишь кого-то, кто хорошо к тебе

относится, ты должен снова жениться. Пока тот человек будет хорош для Цуката, я

тоже буду довольна. Наша совместная судьба слишком коротка. После того, как я

умру, из-за меня тебе придется терпеть лишения, как вдовцу.

Вода

в горшке закипела, и Ли Ши вернулся из задумчивости. Он протянул руки, чтобы

вытереть слезы, и встал, чтобы пойти искупаться.

__________________

Когда

утром пришло время вставать, снова пошел снег. После еды они дошли до «Сладкого

вкуса». Сюй Му ждал, когда Цзи Жуань придет в магазин. В ожидании он услышал, как

кто-то крикнул ему:

–

Маленькая толстая овечка!

Сюй

Му нахмурился, когда услышал это и, обернувшись, увидел, как Сюй Юй схватилась

за дверную раму. Видя, что он оглядывается, Сюй Юй, очевидно, стала очень

счастливой, бросилась к нему и прошептала:

–

Хочешь пойти построить снеговика?

Сюй

Му подошел к двери, выглянул наружу и увидел, что Лу Фэн стоит неподалеку.

Только тогда он ответил:

–

Хорошо.

Предупредив Ли Ши, Сюй Му вышел.

Лу

Фэн, которая первоначально стояла не слишком далеко, теперь сидела на корточках

перед дровами, прислонившись к ним боком, словно ища что-то.

–

Лу Фэн? – Сюй Му вытащил руки с рукавов и сзади обнял ее голову. Он положил прохладные

пальцы на лицо девочки и с улыбкой спросил: – Что ты делаешь?

Пальцы

Сюй Му были немного холоднее, чем ее собственное лицо, которое остужалось

ветром улицы. Лу Фэн протянула руку и осторожно похлопала ладошку, лежащую на

лице. Затем эта рука схватила его за запястье и потянула на корточки. Используя

свой палец, она указала ему, на что он должен посмотреть.

Рядом

с дровами лежали два новорожденных котенка. Кажется, они родились не очень давно.

Их тела были все еще мокрыми, глаза закрыты, носы выгнуты, и слышался тихий

писк.

Сюй

Юй протянула руку и коснулась одного котенка. Девочка обнаружила, что пуповина

все еще прикреплена к животу котенка, но он уже насмерть замерз. Она не могла

не убрать палец и не вытянуть голову, чтобы осмотреться.

–

Где мама-кошка?

Теперь

все трое присели за стенами семейного дома, окруженного белым. За ними было

всего несколько следов, и больше ничего.

–

Мама-кошка, похоже, бросила их, – Лу Фэн посмотрела на котенка, который еще был

жив, и нахмурилась: – Этот котенок не проживет долго.

После

того как мама ушла, его никто не кормил, и поэтому котенок не смог бы выжить.

Сюй

Му поджал губы и протянул руку к живому котенку. Он прижал ладони к животу

котенка и даже чувствовал, как бьется его сердце.

–

По крайней мере, он все еще жив, мы не можем просто игнорировать его, – Сюй Му

держал котенка обеими руками и смотрел на Лу Фэн.

Лу

Фэн, столкнувшись с полными слез глазами Сюй Му, хотела сказать, что он не

сможет сохранить жизнь котенка, чтобы вырастить его, но не смогла произнести

эти слова.

–

Тогда сначала возьми его и попробуй…

Сюй

Юй нашла лопату и большое дерево. Вместе с Лу Фэн она вырыла глубокую яму,

чтобы похоронить мертвого котенка. Они засыпали его почвой и затем покрыли место

снегом.

Первоначально

они пригласили его слепить снеговика, но поиграть не получилось. Втроем они отнесли

котенка к дому Лу Фэн.

Мутоу

была удивлена, увидев, что Лу Фэн привела в поместье маленького мальчика, но хозяйка

приказала ей найти козье молоко, не давая времени на какую-либо реакцию.

Семья

Лу не разводила кошек, поэтому, естественно, в их поместье не было кошек с

котятами, к которым можно было бы отнести найденного котенка. Котенок, которого

держал в руках Сюй Му, был голоден и слабо пищал.

В

его руках оказалась живая жизнь, и Сюй Му особенно не хотел, чтобы она ушла.

Наконец,

была найдена небольшая миска козьего молока. Сюй Му взял маленькую ложку и поднес

ее ко рту котенка. Котенок был слишком мал, чтобы уметь пить самостоятельно, и

все молоко пролилось.

Три

ребенка беспомощно сгрудились перед недавно сделанной лежанкой котенка. Сюй Юй

некоторое время наблюдала, как крик котенка становится все слабее и слабее,

было совершенно очевидно, что он не переживет сегодняшний день. Она не могла

этого вынести и первой вернулась домой.

Сюй

Му присел перед лежанкой котенка и не хотел вставать. Он протянул руку и держал

его в ладонях, тихо зовя:

–

Котенок.

Дыхание

котенка становилось все слабее и слабее, а крики все тише и тише. Сюй Му держал

котенка. Когда тот кричал, он тихо отвечал. Отвечал ему, не желая, чтобы

котенок, брошенный сразу после рождения, оставался один, когда умрет.

Лу

Фэн с самого начала знала, что этот котенок не проживет долго, поэтому она не

чувствовала слишком большой эмоциональной привязанности, но ей было трудно

видеть, что Сюй Му выглядит так.

–

Он такой маленький, и мяукает мне, – глаза Сюй Му покраснели, глядя на Лу Фэн,

которая стояла рядом с ним, и он беспомощно закричал: – Лу Фэн… я хочу спасти

его, но я не могу спасти его…

Слезы

скатились по его щекам. Сюй Му посмотрел на котенка в ладонях и почувствовал

непреодолимое чувство боли. Он мог быть безразличным к людям, но очень трудно оставаться

безразличным к маленькому животному.

Лу

Фэн посмотрела на него сверху вниз и подняла руку, чтобы коснуться его головы.

Сюй Му последовал за ее движением и прислонил голову к ноге девочки.

Котенок,

в конце концов, не выжил и прошел последний этап своей короткой жизни в теплых

ладонях Сюй Му.

Лу

Фэн взяла небольшую лопату и повела Сюй Му к дереву в задней части дома, где

был похоронен другой котенок. Она тщательно вырыла яму и поместила в нее котенка.

Сюй

Му присел на землю с красными глазами.

Лу

Фэн не совсем понимала, почему Сюй Му испытывал такую ​​глубокую привязанность

к котенку, с которым провел совсем недолгое время. Но, увидев его красные

глаза, Лу Фэн могла отнести это только к мягкому сердцу мальчика.

–

Пойдем, – тихо позвала его Лу Фэн.

Сюй

Му поднял голову и посмотрел на человека, стоящего перед ним и внимательно

смотрящего на него. Не зная почему, он чувствовал боль в своем сердце. Он

протянул руку, осторожно схватил одежду Лу Фэн и, увидев, что она ничего не

сказала, заплакал, прижавшись лбом к ее ногам.

Депрессия

в его сердце, возможно, скопилась не только из-за котенка, но также и потому,

что он все еще чувствовал, что его перерождение невероятно, и беспокоился о

том, что получил его только для того, чтобы потерять все снова.

Он

боялся волновать Ли Ши и не осмеливался показывать перед ним небольшие различия

в поведении. Он спрятал все свои эмоции в глубине сердца, но сегодняшние

события всколыхнули их, и он воспользовался этой возможностью, чтобы выпустить

крик из глубины души, высвободив гнетущие чувства.

Лу

Фэн все еще жива, и он действительно снова жив, все это не было сном.

Сюй

Му впервые почувствовал, что его перерождение реально.

Лу

Фэн была поражена и не смела пошевелиться. С момента их самой первой встречи

Сюй Му всегда плакал перед ней. Теперь он снова плачет, и она не знала, что ей делать.

–

Котенка уже нет в живых. Это не твоя вина, что ты не смог его спасти, – Лу Фэн

присела на корточки, немного поколебавшись, но, тем не менее, похлопала Сюй Му

по спине: – Если тебе они нравятся, позже я могу дать тебе кошку, которая будет

жить долго…

Сюй

Му покачал головой, речь шла не только о котенке. Он поднял взгляд со смутными

слезами на глазах, посмотрел на девочку перед собой и, не колеблясь, обнял ее.

Он уткнулся лицом в ее шею и крикнул:

–

Лу Фэн, Лу Фэн.

Лу

Фэн, Лу Фэн… Эти два слова, казалось, взывали к ней, доходя до самой глубины

сердца, как будто они хотели разбудить воспоминание.

Чувствуя,

что теплая жидкость пропитала ее одежду, попав на кожу, тело Лу Фэн на

мгновение напряглось. Губы девочки плотно сжались, через некоторое время

хриплым голосом она ответила:

–

Да.

Даже

при том, что у нее была мизофобия, Лу Фэн все еще не отталкивала человека в ее

руках. Она подняла свои жесткие руки и неестественно обняла его, имитируя позу

взрослых, уговаривающих детей, поглаживая спину Сюй Му, и тихо сказала:

–

Я здесь.

Лу

Фэн, казалось, в оцепенении вернулась в поместье Лу. Она жила в этой резиденции

в течение последних одиннадцати лет на протяжении всего своего детства. Она

была знакома с каждым цветком и деревом в их владении, но в данный момент все казалось

немного странным.

Повсюду

в поместье Лу висели белые шелка, а слуги, которые входили и выходили, были

одеты в траурные одежды. Лу Фэн была потрясена, и у нее появилось плохое

предчувствие. Она быстро побежала в усадьбу. Кто здесь умер?

По

пути попадалось бесчисленное множество людей, но никто не остановил Лу Фэн,

когда она бежала, как будто и не видели ее.

Лу

Фэн почувствовала себя неуверенно. Но прежде, чем смогла хорошо подумать об

этом, она увидела, что кто-то идет на нее, не дожидаясь, пока она отступит в

сторону, и неожиданно прошел прямо сквозь ее тело…

Ее

тело… Это сон?

Лу

Фэн подавила странное чувство в своем сердце и почему-то, не осознавая этого,

обнаружила, что идет к Кленовому двору. Казалось, что ключевым моментом этого сна

был ее собственный двор, и, очевидно, кто-то ждал ее там.

По

дороге она узнавала всех, кто проходил мимо. Их лица заливались слезами, и все говорили

о молодом мастере.

Лу

Фэн сделала шаг вперед, и странная сцена без предупреждения заполнила ее разум.

–

Отчитываюсь перед генералом, в лагере оказался шпион. Они узнали, что мы

планируем скрытно атаковать, и теперь мы окружены.

–

Генерал, сигнальная ракета была кем-то похищена, и мы не можем попросить о

помощи!

–

Генерал, я рискну своей жизнью, сражаясь, чтобы вывести вас!

Горящие

стрелы летели со всех сторон, освещая мрачное ночное небо.

Их

около сотни, живых целей, пораженных летящими стрелами, которым было некуда

бежать.

–

Госпожа!

Позади

прозвучал знакомый голос, Лу Фэн была человеком во сне, которого все звали генералом.

Когда она обернулась, то увидела, что Мутоу стоит перед ней, улыбаясь и говоря:

–

Госпожа, Мутоу… уйдет первой.

Перед

ней стояла Мутоу, ее зрелое лицо казалось храбрым, несмотря на пятна крови на

спине, как у нее, так и у ее врагов.

–

Мутоу! – Лу Фэн протянула руку, чтобы поддержать падающее тело девушки, ее

глаза излучали гнев, а сердце онемело от боли.

Она

подобрала этого человека, которому тогда было всего три года, по дороге домой.

Она дала ей половину печенья и, подкармливая, уговорила ее пойти с ней. С тех пор

она стала ее верной слугой.

Мутоу

росла с ней с детства. Брала на себя всю вину за нее, когда отец ругал ее

бесчисленное количество раз. Никогда не жаловалась, и в этой сложной ситуации снова

использовала свое тело, чтобы прикрыть ее от стрел…

Она

опустила Мутоу вниз и закрыла ей глаза. Лу Фэн посмотрела на непреодолимое

пламя, падающее с неба, чувствуя нежелание и обиду в своем сердце. Она еще не

выполнила миссию и не хотела умирать вот так. Она чувствовала такую ​​ненависть

из-за того, что кто-то мог зайти так далеко и предать свою страну, вступив в сговор

с врагом!

Все

охранники, защищавшие ее, начали падать на землю один за другим.

Звучал

рог врага, эхом раздаваясь вокруг. В тот момент она не знала, откуда взялась

смелость, или, возможно, это было решение первоначального владельца тела. Лу

Фэн сняла длинный меч со своей талии, яростно уперев ноги в землю, ее руки

держали рукоять, спина выпрямилась, лицо поднялось к огню в небе и глаза медленно

закрылись.

Стрелы

пронзили броню, и, как будто это происходило с ней самой, Лу Фэн почувствовала

боль, проникающую в тело. Когда она умирала, в ее мыслях появилось яркое и

ослепительное лицо, пара нежных и похожих на воду персиковых глаз, а улыбающийся

юноша мягко звал ее:

–

Лу Фэн…

Лу

Фэн медленно подняла руку, пламя в небе превратилось в человека в траурной

одежде. Она не могла даже видеть внешность этого человека, но подсознательно

знала, что это было появление человека, за которого она вышла замуж. Ее муж, и

она знала, что его красота должна быть неоспоримой.

Тонкие

губы слегка открылись, кровь медленно текла из уголка рта, Лу Фэн услышала, как

кричит:

–

Цукат…

_____________________

Все

красное перед ней исчезло, и она вернулась в белое поместье.

Ноги

Лу Фэн заледенели, она потянулась к груди, которую пронзили стрелы, и глубоко

вздохнула. Хотя она и знала, что ей это снится, она все еще чувствовала тупую

боль.

В

ожидании удушающих эмоций, постепенно выходящих из ее живота, Лу Фэн быстро

направилась во двор.

Раньше

Кленовый двор был живым и теплым, но в этот момент он казался необычайно тихим.

Осень только что вступила в свои права. Лу Фэн чувствовала мрачность,

заполняющую весь двор, в дополнение к суровой белизне. Цвета не было.

Ноги

привели ее к задней комнате. Прежде чем она смогла войти, Лу Фэн услышала

гнетущий плач отчаяния, исходящий изнутри.

Лу

Фэн почувствовал странное ощущение в своем сердце. Прежде чем она увидела

кого-либо, она почувствовала, что голос знаком.

–

Лу Фэн, Лу Фэн…

Эти

два слова, кажется, хотят вызвать ее сердце и разбудить память… разбудить ее память о ком-то.

Цукат.

Лу

Фэн прошла через стену и увидела человека в белой траурной одежде, сидящего на

краю кровати, обнимающего подушку с парой уток мандаринок, его лицо утопало в ней,

он горько плакал.

Этот

сон был слишком странным, его даже можно назвать кошмаром. Однако Лу Фэн не

боялась, вместо этого она чувствовала печаль.

Сейчас

ведь осень, как он может одеваться в такие тонкие одежды?

Она

говорила ему, чтобы он хорошо ел, как он мог стать таким худым после того, как

она ушла воевать.

Юноша

на кровати, казалось, что-то почувствовал, глядя на то место, где она стояла, и

хрипло позвал ее:

–

Лу Фэн?

Он

сбросил подушку с кровати и попытался встать, но, поскольку был немощен и

бледен, его ноги ослабли. Когда он встал с кровати, то сразу упал, и его колени

ударились об пол.

Лу

Фэн не могла не чувствовать себя расстроенной. Ее сердце дрогнуло от боли. Она

вытянула руку, но не смогла ему помочь.

Юноша

не чувствовал боли и использовал свои руки, чтобы поддержать себя, обыскивая

всю комнату, чтобы найти ее.

Лу

Фэн могла ясно чувствовать его эмоции, видеть его действия и даже знала, что у

него на глазах слезы, но она не могла ясно видеть его лицо. Как и раньше, она

знала, что этот человек был ее мужем, и точно так же она не могла ясно видеть

его лицо.

Но

в своем сердце она была уверена, что это Цукат. Потому что она сама его так

называла…

Он

пошатнулся, выбежав во двор. Лу Фэн последовала за ним, глядя на его ноги без

обуви, желая убедить его вернуться внутрь.

Он

искал ее вокруг, но, хотя она была в пределах его досягаемости, он не мог ее увидеть.

В конце концов, он без сил опустился на землю и горько заплакал.

Лу

Фэн услышала, как кто-то идет. Повернув голову, она увидела своего отца, Цзи

Ши. Юноша, сидевший на земле, посмотрел на Цзи Ши, протянул руку, схватив его

одежду и горько плача:

–

Лу Фэн…

Вечером

Сюй Му присел на корточки на снегу и держал ее за одежду своими маленькими

руками, прижавшись лбом к ее ногам, громко плача и крича:

–

Лу Фэн…

Две

сцены пересеклись вместе. Лу Фэн ничего не слышала, кроме криков отчаяния и

безнадежности Сюй Му, зовущего ее «Лу Фэн».

Лу

Фэн почувствовала, будто ее сердце безжалостно сжали, что мешало дышать. Это

чувство было еще более невыносимым, чем стрелы, проникающие сквозь ее тело.

–

Цукат, не плачь, я здесь… Я здесь. Даже если умру, я все равно буду рядом с

тобой, защищая тебя.

Лу

Фэн открыла рот, но никаких звуков из него так и не вышло, ее руки крепко

сжимали одежду на груди, когда она видела, что он плачет так отчаянно…

–

Хозяйка? – Мутоу услышала звуки среди ночи, быстро вышла из боковой комнаты,

зажгла свечу и увидела, что Лу Фэн мечется в постели вся в поту. На ее лице

были слезы, а руки сжимали лацкан ее халата. Она тяжело дышала.

Она

поняла, что Лу Фэн, вероятно, приснился кошмар, и быстро похлопала ее по руке и

позвала:

–

Хозяйка? Хозяйка.

–

Цукат! – Лу Фэн закричала и открыла глаза, задыхаясь, как рыба, вытащенная из воды.

–

Хозяйка, ты проснулась, – Мутоу вздохнула с облегчением и помогла Лу Фэн сесть.

Она потянулась, похлопала ее по спине, и с тревогой сказала: – У тебя был

кошмар, я некоторое время звала… В любом случае, раз ты проснулась, то все в

порядке.

Лу

Фэн тупо уставилась на Мутоу, стоящую перед ней, глядя на ее взволнованное лицо

и чувствуя дискомфорт в своем сердце. Ее рот зашевелился, но было трудно что-то

произнести.

Мутоу

заметила, что губы Лу Фэн были бледными и сухими. Она быстро налила ей чашку

воды и подошла:

–

Я только что слышала, как ты кричала «цукаты». Ты хочешь их съесть?

Когда

девочка говорила это, она вынула спрятанную коробочку из тайника в диванчике Лу

Фэн, открыла ее и передала сладости хозяйке. С тех пор, как Цзи Жуань каждый

день ходила в «Сладкий вкус», запас цукатов в шкафу Лу Фэн никогда не истощался.

Лу

Фэн проглотила слюну, чтобы увлажнить горло, а затем потянулась за кусочком

засахаренного фрукта и положила его в рот. Этот тип цукатов был покрыт слоем

сладкого порошка и имел уникальный охлаждающий оттенок. Сладкий вкус

распространился на кончик ее языка, и Лю Фэн почувствовала себя лучше в своем

сердце.

–

Иди спать, – Лу Фэн съела только один кусочек, а также ущипнула другой и

положил в рот Мутоу. Она дала ей чашку и позволила ей пойти отдохнуть пораньше.

Лежа

на кровати, Лу Фэн приложила руку к сердцу и все еще чувствовала необъяснимую

грусть. Она закрыла глаза, чтобы вспомнить сон, который ей приснился, но

обнаружила, что не может вспомнить все ясно и на ум приходил только плач Сюй

Му.

Лу

Фэн коснулась места на шее, куда днем пролились слезы Сюй Му. Ее внутренняя

одежда стала мокрой от его плача, и его слезы падали ей на плечо. Ее тело на

некоторое время одеревенело. Когда ей удалось вернуться, она сразу переоделась.

Этот

цукат был сделан из воды…

Плакал,

пока ее одежда не промокла, не сказав ни слова, и опять плакал, чтобы ночью ей приснился

кошмар.

Лу

Фэн вытянула руку и потерла свою сдавленную грудь, затем закрыла глаза и снова

уснула.

Утром

Лу Фэн проснулась от криков снаружи. Она нахмурилась и натянула одеяло, чтобы

прикрыть голову, прежде чем снова заснуть.

Проснувшись

вчера посреди ночи, она в настоящее время пребывала не в лучшем настроении.

–

Юная мисс, юная мисс, быстрее вставайте, – Мутоу протянула руку, чтобы стряхнуть

снег с плеч, и затопала ногами, прежде чем войти в комнату. Находясь долго снаружи,

она больше не чувствовала свой нос и пошла прямо внутрь, чтобы зажечь жаровню в

комнате. Было одновременно и жарко, и холодно, она внезапно почувствовала, как

у нее морщится нос.

Боясь,

что Лу Фэн её отошлет, Мутоу вытерла нос рукавом и поспешила к кровати, чтобы

позвать девочку:

–

Юная мисс, быстрее просыпайтесь, генерал вернулась.

В

поместье Лу, если вы говорите генерал Цзи, то подразумевается Цзи Жуань.

Единственным человеком, которого здесь могли напрямую назвать генералом, была

мать Лу Фэн.

Лу

Фэн моментально насторожилась, и, как подпрыгивающий карп, быстро взлетела на

кровати. Услышав, что мать вернулась, первое, о чём она подумала, было то, что

она не закончила уроки!

–

Я ещё не закончила, почему моя мама вернулась так рано? – Лу Фэн быстро встала,

взяла одежду, переданную ей Мутоу, чтобы одеться. Она нахмурилась: – Разве

самое раннее время прибытия не завтра?

Она

не могла приехать на день раньше.

Мутоу

услышала это, и её рука, держащая одежду, задрожала. В панике она шепотом напомнила:

–

Юная мисс, только не позволяйте господину услышать это, иначе вы, конечно же,

не сможете надеяться на то, что вам будет легко в этом году.

Господин

ждал возвращения генерала днем ​​и ночью. Если бы он услышал такие слова, то,

вероятно, нашел бы метлу и сломал бы ноги юной мисс, ругая её за то, что она

сказала что-то недобросовестное и даже не была счастлива, что её собственная

мать вернулась.

Лу

Фэн надулась:

–

Если бы мой отец не заставлял меня делать уроки, я бы определенно была рада,

что моя мама вернулась.

Хотя

она и сказала так, в конце концов, она не видела свою мать уже год, и,

естественно, паниковала. Лу Фэн быстро закончила надевать одежду и выбежала наружу.

Она

прошла весь путь до родительского двора. Как только она подошла к главному

входу в зал, то увидела, как отец протягивает руку, чтобы аккуратно убрать снег

с плеч женщины и помогает развязать плащ из меха чёрной лисы.

Женщина

в возрасте около тридцати лет стояла прямо рядом с дверью. У неё было резкое и

отчетливое лицо, которое выглядело истощённым из-за путешествия по ночам, совершённого

для того, чтобы как можно скорее вернуться домой. Она была одета в черные

доспехи и, должно быть, только что вернулась из дворца.

В

этот момент она смотрела на Цзи Ши, который кружил вокруг неё. Ее взгляд был

нежным и спокойным, а уголки рта, обычно холодные и жёсткие, слегка изогнулись.

Не говоря ни слова, человек, который ждал её, чувствовал себя очень счастливым.

–

Мама, – Лу Фэн никогда не осмеливалась быть безудержной по отношению к Лу Жун и

с уважением вошла, чтобы приветствовать её.

Лу

Жун обернулась, чтобы нежно осмотреть её с головы до ног. Она вошла, села на

стул с достойной, внушительной манерой генерала и спросила:

–

Достигла ли ты каких-либо успехов в боевых искусствах в этом году?

Она

только что вернулась и сразу спросила о ее боевых искусствах. Лу Фэн

внимательно изучала свои пальцы и туманно сказала:

–

Все в порядке, – в любом случае, она никогда не проигрывала в драке…

Она не смела сказать это перед Лу Жун. Лу

Фэн чувствовала на себе взгляд пары внушительных глаз и сразу же опустила

голову.

–

Айя, ты едва вернулась и уже спрашиваешь об этом. Я расстроен, – Цзи Ши подошёл,

чтобы помочь ей, и положил теплое полотенце из своих рук на лицо Лу Жун,

вытирая его без разбора, чем сразу же разрушил строгую и внушительную манеру.

Лу

Жун слабо взглянула на Цзи Ши, потянулась за полотенцем и вытерла лицо. Снова

заговорив, она больше не спрашивала о боевых искусствах Лу Фэн.

Цзи

Ши многозначительно посмотрел на Лу Фэн:

–

Ты только встала с постели и тут же пришла прямо сюда? Быстро вернись и умойся.

Позже приди сюда и поешь.

Лу

Фэн поспешила уйти после слов Цзи Ши. Она быстро выбежала на улицу и поспешно

оглянулась на комнату, увидев отца, сидящего на коленях у её матери…

Лу

Фэн коснулась собственного носа, думая, что, возможно, она могла бы вернуться и

поспать ещё некоторое время. Завтрак, вероятно, будет не самым скорым событием.

После

двухчасовой задержки Лу Фэн села за стол, чтобы перекусить.

Уголки

глаз Цзи Ши были красными, а его ухоженное лицо розовым и наполненным радостью,

как у молодого человека восемнадцати или девятнадцати лет. Он сидел между женой

и дочерью, держа в руках палочки для еды, чтобы подавать им обильные блюда.

Цзи

Ши и Лу Жун не нравилось, когда рядом находились другие люди, которым

приходилось их ждать, поэтому в зале не было слуг, которые разносили бы им еду.

Лу

Жун уже сменила свои доспехи на обычную домашнюю одежду. Она сидела рядом с Цзи

Ши. Хотя на её лице не было особого выражения, но сразу становилось понятно,

что она очень расслаблена. В хорошем настроении она постучала пальцами по

столу.

Видя,

что Цзи Ши приготовил для неё впечатляющую еду, она потянула его к себе и

посмотрела на Лу Фэн, которая с тревогой ждала еды с пустой миской. Она

нахмурилась и сказала:

–

Накладывай себе сама. Сколько тебе лет? Ты хочешь, чтобы твой отец служил тебе?

–

… О, – Лу Фэн молча взглянула на еду перед Лу Жун и смирилась с тем, что

придется сделать всё самой. Если бы она догадалась раньше, то не пришла бы

есть. Её тетя умнее. Зная о приезде, она придет только после еды…

Цзи

Ши что-то проворчал и ударил Лу Жун по руке, которая тянула его за запястье, и

бросил быстрый взгляд на неё.

Лу

Жун, казалось, и не почувствовала этого. Она не спеша ослабила хватку на руке и

продолжила есть. Когда у неё закончился рис, она поставила свою пустую миску

перед Цзи Ши, ожидая, пока он заполнит её.

Лу

Фэн чувствовала, что не должна смотреть. Она взяла свою миску с кашей и выпила

её на одном дыхании. Затем взяла булочку, сунула в рот и сказала, что сыта.

Видя, как его дочь убегает, Цзи Ши громко

ухмыльнулся. Он слегка сместил глаза и посмотрел на Лу Жун, используя палочки

для еды, чтобы передать ей приготовленную на пару булочку, и беспомощно сказал:

–

Ты хочешь, чтобы твой ребенок страдал, а не ел.

Лу

Жун подняла маленькую тарелку с паровой булочкой и, не меняя выражения лица,

сказала:

–

Если она хочет, чтобы кто-то её любил, она должна быстрее повзрослеть и найти

мужа. Почему я должна позволять своему мужу дарить ей любовь?

–

… Я её отец. Ты её мать. Если мы не будем любить её, то кто будет?

Лу

Жун откусила булочку и сунула вторую половинку в рот Цзи Ши, говоря:

–

Ешь, не разговаривай.

Цзи

Ши уставился на неё. Что это значит, есть и не разговаривать? Этому человеку

явно не нравилась их дочь, отвлекающая его внимание от неё.

Краем

глаза Лу Жун быстро посмотрела на Цзи Ши и, увидев, что её муж покорно ест и больше

не упоминает Лу Фэн, не смогла сдержать улыбку в глазах и спросила:

–

Что случилось в поместье? Как прошёл год?

Она

была на границе, и даже если Цзи Ши посылал ей письма, он написал только, что

они в безопасности и у них всё хорошо. Лу Жун знала, что ему нелегко одному управлять

усадьбой Лу и заботиться о дочери. Теперь, вернувшись, она хотела послушать,

как он говорит ей это, жалуется и кокетливо ведет себя с ней.

Цзи

Ши, услышав её слова, взял булочку и сунул её прямо в рот Лу Жун, используя те

самые слова, которые она только что сказала:

–

Генерал Лу, ешь, не говоря ни слова. Генерал должен быть дисциплинированным.

Если ты что-то говоришь, ты должна брать на себя ответственность.

«……»

Лу Жун сдалась и могла только угрюмо продолжить пить кашу.

Цзи

Жуань пришла после трапезы, и они пошли в кабинет, чтобы немного поговорить. Лу

Жун также позвала Лу Фэн и позволила ей продемонстрировать боевые искусства,

которым она научилась в этом году.

Лу

Фэн морщилась и держала стойку в позе лошади всё утро. Пара рук и ног, которые

не тренировались в течение долгого времени, болели, и потом её руки едва ли

могли без дрожи держать палочки для еды.

Когда

наступил полдень, она увидела выходящую Цзи Жуань. Лу Фэн последовала за ней и

вышла, не говоря ни слова. Она ничего не сказала и не хотела больше оставаться

и продолжать стоять в позе лошади.

Цзи

Жуань посмеялась над ней:

–

Если ты плохо переносишь трудности и не тренируешь свое мастерство, в будущем

ты выйдешь на поле битвы и умрешь. Это заставит тебя сожалеть.

Поле

битвы…

Лу

Фэн потерла руки, и перед её глазами мелькнула сцена неба и пламени. Видение

быстро исчезло, и она не смогла его поймать.

Почему

она чувствует, как будто уже бывала на поле битвы?

Почему

она чувствует, как будто бывала на поле битвы?

Лу

Фэн колебалась, но решила рассказать Цзи Жуань.

–

В течение нескольких поколений семья Лу защищала страну. Этот вид памяти может

быть запечатлён в твоей плоти и костях. Для тебя, наверное, не странно увидеть

такой сон, – Цзи Жуань протянула руку, чтобы коснуться головы Лу Фэн, но девочка

была недовольна и избежала прикосновения, затем Цзи Жуань серьезно сказала: – Твоей

матери нелегко идти в бой. Теперь, когда она вернулась, просто слушай её. Нет

никого, кто мог бы соревноваться с ней.

Лу

Фэн выкрикнула несправедливость в своем сердце. Она была её собственной

матерью. После рождения разве сможет маленький цыплёнок парить в небе, как орёл?

Было слишком страшно даже осмелиться вытянуть голову. Где бы ей хватило

мужества противостоять такому?

Её

мать была очень мелочной и хотела, чтобы все внимание отца было сосредоточено на

ней. В её глазах та боролась за его заботу.

Лу

Фэн надулась, не желая упоминать это снова. Во всяком случае, видя подобное с самого

детства и до сих пор, она к этому уже привыкла.

Они

достигли «Сладкого вкуса», и Цзи Жуань оставила Лу Фэн, пойдя к Ли Ши.

Лу Фэн, стоя у двери, заглянула в зал. Убедившись,

что Сюй Му внутри не было видно, она вошла, поискала стул и села, словно

парализованная. Чувствуя себя довольной, она подняла голову и с облегчением

вздохнула.

Её

руки и ноги болели всё утро, но теперь она, наконец, смогла отдохнуть.

В

«Сладком вкусе» продавалось множество видов выпечки, её аромат смешивался и пах

сладко, но не жирно. Она сидела там, наслаждаясь этим ароматом. Лу Фэн

чувствовала себя очень довольной и прищурилась с комфортом.

Сюй

Му вышел из задней кухни и тотчас увидел, как его жена сидела на стуле.

Первоначально в его персиковых глазах уже был намек на улыбку, но теперь они внезапно

полностью наполнились улыбкой.

Его

ноги неудержимо торопились. Он протянул руку, чтобы ткнуть лицо девочки, и

посмотрел на неё с улыбкой:

–

Лу Фэн.

–

Да? – она услышала, как назвали её имя, и откликнулась тихим голосом, но Лу Фэн

было лень открывать глаза, и она могла только сказать «да».

Сюй

Му изогнул уголки губ в улыбке, обнажив две ямочки на щеках. Он протянул руку,

чтобы схватить стоящий сбоку стул, и подтащил его, а затем быстро сел рядом с

её ногами. Уперевшись локтями в колени, он поддерживал свое маленькое лицо

руками, глядя на неё.

–

Ты сонная?

–

Не очень сонная, – Лу Фэн открыла глаза и оторвала голову от спинки стула,

чтобы посмотреть на него сверху вниз. Хотя глаза персикового цвета на лице Сюй

Му еще не полностью открылись, они уже имели форму лепестков цветов персика. В

уголках его глаз был розовый оттенок, и это выглядело очень красиво. Особенно,

когда его взгляд сосредотачивался на том, чтобы смотреть на кого-то. Чьи-то

руки сразу начали… чесаться.

Пальцы

Лу Фэн, опирающиеся на подлокотники стула, зашевелились, отчаянно желая

ущипнуть эти белые и нежные, почти как тофу, щёчки. Но она боялась ущипнуть его,

опасаясь, что он заплачет, а в уголках его глаз навернутся слезы и они

покраснеют.

Когда

Сюй Му увидел, что Лу Фэн смотрит на него таким взглядом, улыбка на его лице не

могла не расшириться, что ещё больше обнажило его маленькие белые зубы. Он

смотрел ей в глаза, как цукаты, посыпанные сладкой пудрой, и весь человек при

этом излучал сладкий аромат.

Ему

явно удалось появиться на этом свете, как духу цуката с человеческой

внешностью. Как будто подумав о чём-то, мальчик с радостью достал несколько

цукатов, желая понравиться человеку, которому нравились они. Он протянул цукаты

девочке. Тайно ожидая, что сейчас она съест цукаты, а в будущем станет его женой.

Лу

Фэн опустила взгляд. Хотя её глаза смотрели на засахаренные фрукты в руке Сюй

Му, она думала о получении новых народных историй, но не знала, куда идти…

Сюй

Му держал засахаренные фрукты и, увидев, что она не двигается, снова спросил:

–

Ты не хочешь есть? Мне убрать их?

В

народных историях всегда были люди, которые пугали и соблазняли людей поесть. Его

слова не соответствовало этому. Как он мог убрать их?

Лу

Фэн, оправившись от размышлений о народных историях, подумала, что выглядит

глупо. В будущем ей лучше поменьше читать.

Она

хотела поднять руку, чтобы дотянуться до засахаренных фруктов в руке Сюй Му,

думая только о желании съесть их и совершенно забыв о том, что практиковала все

утро, и теперь даже не могла пошевелиться. Она двинула рукой и внезапно тяжело

выдохнула.

Сюй

Му увидел, как задыхается Лу Фэн, и сразу же испугался. Он поспешно схватил её

руку, чтобы поднять рукава и проверить:

–

Где больно?

–

… За исключением моей головы, болит всё, – Лу Фэн морщилась от боли внутри, но

она не позволяла этому проявиться на её лице. Она не могла быть плаксой, иначе

стала бы посмешищем.

Ни

одну из её рук невозможно было согнуть, поэтому Лу Фэн могла только держать свои

руки прямо и вытащить ладонь из хватки Сюй Му.

Сюй

Му знал, что даже если Лу Фэн сражается с другими людьми, маловероятно, что она

повредит своё лицо, но все её тело будет болеть. Поскольку он не знал причину,

это только заставляло его больше думать об этом и кусать в отчаянии губы. Он

смотрел на неё, сидящую на стуле с обеими руками на подлокотниках.

–

Моя мама вернулась и заставила меня практиковаться всё утро. Эта гиря явно сделана

из железа. Когда придет зима, я не хотела бы, чтобы мои руки замерзли, и мне

пришлось бы делать это снова… Я выполняла сегодняшнюю тренировку всё утро, и у

меня заболело все тело.

Лу Фэн взглянула на Сюй Му и увидела, как он

сжимает уголок своей одежды и кусает губы, что заставило её почувствовать

неописуемое чувство в своем сердце. Если она не объяснит чётко, почему все её

тело болит, он может искусать себе в отчаянии все губы.

Так

как он не знал, каково её настроение, хотя тон Лу Фэн был несколько

безразличным, она все же четко объяснила ему, чтобы он всё понял.

Конечно

же, после того как он услышал, что у Лу Фэн болят мышцы из-за тренировки и

никто не пострадал, Сюй Му расслабился и перестал кусать губы.

Лу

Фэн небрежно взглянула на его рот и увидела, что на розовых губах отпечатались

следы нескольких зубов. Если он продолжит их кусать и дальше, это продолжиться,

пока мальчик не истечет кровью.

Лу

Фэн перевела взгляд, чтобы посмотреть на свои вытянутые ноги. Кончики её

пальцев на подлокотниках двигались и медленно сжимались в кулак, собираясь

вместе. Её ресницы затрепетали, и она поджала губы, чтобы произнести:

–

Цукат.

Сюй

Му повернулся, чтобы посмотреть на Ли Ши, и, пока его отец не обращал на него

внимания, тайно пытался взять руку Лу Фэн. Поворачивая голову назад, он

услышал, как Лу Фэн говорит «цукат».

–

Да? – Сюй Му оглянулся на нее. На мгновение ему стало непонятно, звала ли она

его или хотела съесть засахаренные фрукты, всё ещё находящиеся в его руках. В

конце концов, с тех пор, как начались его дни после перерождения, Сюй Му ни

разу не слышал, чтобы Лу Фэн всерьез называла его Цукат.

Лу

Фэн сморщила нос, её глаза снова начали дрожать, скользнули по лицу Сюй Му отражающему

сомнения и, наконец, остановились на засахаренных фруктах в его руке, как будто

она хотела их.

Сюй

Му не возражал. Протянув руку, чтобы выбрать один, он положил его в рот девочки.

В уголках её рта появились ямочки:

–

Это мило.

Сладкий

цукат.

Лу

Фэн посмотрела в глаза Сюй Му и быстро перевела взгляд на рот мальчика. Такой

маленький рот, который мог удерживать засахаренные фрукты.

Пока

её язык оборачивался вокруг засахаренного фрукта, Лу Фэн неясно пробормотала:

–

Если кто-нибудь будет запугивать тебя в будущем, я побью его за тебя.

Она

съела его цукаты и хочет поддержать его?

Сюй

Му опустил голову и положил другой цукат ей в рот. Его глаза сияли, как полная

луна, и он спросил:

–

Тогда съешь ещё один. Когда вырастешь, ты выйдешь за меня?

«Кашель,

кашель, кашель…» Лу Фэн поперхнулась засахаренными фруктами во рту и надрывно

кашляла, сидя на краешке стула.

Сюй

Му тихо улыбнулся и опустил глаза. Он убрал цукаты и потянулся, чтобы погладить

её по спине.

Лу

Фэн с трудом пыталась отдышаться. Она схватилась за ручки стула, задыхаясь, и

прислонилась головой к спинке стула. Во время кашля на её глазах стали

появляться слёзы, она посмотрела на Сюй Му и сказала:

–

Твои цукаты на самом деле нельзя есть опрометчиво.

Из-за

приступа кашля у Лу Фэн Сюй Му не смог разобрать её слов. Он с сожалением

посмотрел на сидящую на стуле девочку и поднес к её рту цукаты.

Лу

Фэн увидела, что сердце Сюй Му расстроено, но не осмелилась съесть цукаты,

которые он протянул ей. Она сжала губы и покачала головой.

Если

бы отец знал, что из-за её слишком большой любви к вкусной еде она когда-нибудь

вышла бы замуж за молодого человека Сюй, он сломал бы ей ноги.

В

семье Лу всем, за исключением тех, кто был старше сорока и не имел наследников

мужского пола, не разрешалось брать кого-нибудь прислуживать им в постели.

Обычно в нормальной семье, когда женщине исполнится четырнадцать или пятнадцать

лет, они могут устроить в комнате молодого прислужника. Только негодяйки

начинали развлекаться с мужчинами в двенадцать-тринадцать лет…

Однако

в семье Лу это определённо не разрешалось. Лу Фэн также не осмелилась

использовать свои ноги, чтобы удариться о руки матери. Хотя она и выглядела

так, будто ей нравилось доставлять неприятности, но всё же есть некоторые вещи,

которые она прекрасно осознавала.

Сюй

Му на самом деле не обиделся на ответ Лу Фэн. Он протянул цукаты, чтобы

подразнить её, и улыбнулся, глядя, как она уклоняется, сидя на стуле.

Ли

Ши был очень занят и не мог сделать даже короткий перерыв. Он вышел из задней

кухни и наткнулся на эту сцену. Его сын всегда был замкнутым и не хотел

сближаться с другими людьми. Но прямо сейчас он держал цукаты и кормил ими дочь

семьи Лу… Его брови слегка нахмурились, в глазах отразилось неодобрение.

После

того, как болезнь Чжан Ши прошла, он вернулся в «Сладкий вкус», а Ли Ши пошёл

на заднюю кухню и не появлялся в зале. Цзи Жуань – женщина, которая не могла

следовать за мужчиной на кухню его семьи, и могла только оставаться снаружи,

чтобы помочь.

Чжан Ши беспокоился о своем сыне и часто

осторожно просил Цзи Жуань сказать несколько слов. Цзи Жуань нравился Ли Ши и она

не осмеливалась пренебрегать Чжан Ши. Даже если он сплетничает или говорит ерунду,

когда он спрашивал, она охотно отвечала. Она отвечала на вопрос, когда была

занята суетой, но уголками глаз всегда смотрела в сторону висящих на кухне

занавесок.

Она

подождала, пока не увидела Ли Ши с пирожными, и немедленно подошла к нему. Она

поспешила забрать поднос из его рук и сказала:

–

Я отнесу, отнесу.

Кончиками

пальцев она случайно задела руки Ли Ши, которые всё ещё держали поднос, и

которые он не успел убрать. Сердце Цзи Жуань выскочило из груди от одного

прикосновения, и она быстро посмотрела на Ли Ши, боясь, что он сочтёт её грубой.

Выражение

лица Ли Ши было равнодушным, его лицо выглядело невозмутимым, как будто тот

ничего не почувствовал, и он спокойно убрал руку.

Цзи

Жуань почувствовала разочарование в своем сердце и протянула руку, чтобы взять

поднос. Она увидела, что Ли Ши всё ещё стоит на том же месте, и не возвращается,

и заметила, что он на что-то смотрит.

Цзи

Жуань проследила за его взглядом, посмотрела и заметила, что двое детей, Лу Фэн

и Сюй Му, играют. Её глаза смягчились, и она посмотрела на Ли Ши:

–

Цукат и Сяо Фэн прекрасно проводят время, играя. У ребёнка должен быть товарищ

по играм.

–

Цукату уже девять лет, – Ли Ши нахмурился. Уже через два года он не будет

считаться ребенком. Для него, если он так внимательно следил за Лу Фэн,

наверное, было нехорошо…

Естественно,

он не мог сказать эти слова тёте Лу Фэн.

Ли

Ши поднял голову и пристально посмотрел на Цзи Жуань. Неописуемые эмоции

проникли в его сердце. Он контролировал свои эмоции и на одном дыхании изложил

свои мысли, медленно говоря:

–

Мне есть, что тебе сказать. На этот раз ты можешь зайти на заднюю кухню.

Услышав,

как Ли Ши предлагает ей последовать за ним, чтобы поговорить наедине, Цзи Жуань

переполнилась радостным настроением. Раньше она чувствовала себя немного

подавленной. Она посмотрела на безмятежное лицо Ли Ши и крепко держала поднос

напряженными руками. Опустив глаза, ей удалось выдавить только одно слово:

–

Хорошо.

Лучше

было всё обсудить, чем так тянуть с неопределённой надеждой.

Передав

поднос Чжан Ши, Цзи Жуань последовала за Ли Ши на кухню.

Чжан

Ши посмотрел на двух человек, входящих в заднюю кухню, одного за другим, и

беспомощно вздохнул. Он уставился на толстые занавески, которые перекрывали ему

обзор на ситуацию.

У

сыновей будут собственные сыновья и собственные планы. Он не может спрашивать

или высказывать своё мнение.

Что

Ли Ши сказал Цзи Жуань на задней кухне, возможно, не узнает никто, кроме людей,

причастных к этому.

Чжан

Ши знал только, что когда занавески поднялись, Цзи Жуань в одиночестве вышла

наружу. Её глаза встретились с его взглядом, и она горько улыбнулась, ничего не

сказав.

Он

увидел выражение лица Цзи Жуань и сразу всё ясно понял, хотя ничего и не

слышал. Он протянул руку, чтобы успокоить её, похлопал по тыльной стороне

ладони, повернулся и хотел упаковать ей немного выпечки. Он хотел, чтобы она

вернулась сегодня пораньше и немного отдохнула.

Цзи

Жуань покачала головой:

–

Нужно доделать дело. Я закрою магазин, как обычно, и уйду.

Сказав

это, она вернулась к работе.

Сегодня

она пришла, как обычно, но уже вряд ли вернётся в следующий раз.

Чжан

Ши вздохнул в глубине души. Нельзя сказать, что Цзи Жуань не обладает

выдающейся внешностью, просто её статус слишком высок. Сейчас она даже

спустилась, чтобы помочь их магазину. Несмотря на то, что у неё ничего не

получилось с Ли Ши, она не рассердилась и не ушла сразу. Отсюда можно сделать

вывод о её хорошем характере.

–

Я была бедна, когда была ребенком. У меня не было еды, – Цзи Жуань использовала

щипцы, чтобы разложить пирожные, болтая с Чжан Ши. – Дома я полагалась на

своего брата, которому тогда было всего пять лет. Мы оба страдали даже от необходимости

просто найти еду. Так вышло, что в этой жизни я не родилась ни с богатством, ни

с честью.

Естественно,

она не походила на этих людей из богатых семей, но у неё есть хорошие манеры и

честь.

Они

могли стать парой, которая любила бы друг друга долгое время. Однако Ли Ши не

пожелал. Вряд ли она откажется от своей чести и решит заставить его.

Она

уехала на границу в качестве обычного молодого солдата, рискуя своей жизнью и

возвысившись до нынешнего положения генерала. У неё естественно есть гордость, от

которой она не может отказаться. Не потому, что она не могла заполучить

мужчину, унижаясь, тем более что вряд ли она прибегнет к чему-то подобному.

Если

бы она сказала от всей души, что ей не грустно, она бы солгала. Она быстро

взглянула на Ли Ши, и услышала, как бьется её сердце. Она прожила двадцать лет

и никогда раньше не чувствовала такой боли.

На

обратном пути Цзи Жуань молчала. Лу Фэн некоторое время смотрела на неё, но так

ничего и не сказала. Если бы человек рядом с ней был того же возраста, вполне

возможно, что Лу Фэн предложила бы плохую идею, но в конце концов, этот человек

– её тетя, которая на десять лет старше. Есть слова, которые ей говорить не

стоит.

Цзи

Жуань не ходила в «Сладкий вкус» несколько дней. Она находилась в поместье Лу,

либо устраивалась в учебной комнате читать книги, либо обменивалась указателями

по боевым искусствам с Лу Жун. Поскольку она не выходила на улицу, Лу Фэн также

не могла выйти и побродить, поэтому ей оставалось только смягчиться и

практиковаться со своей матерью.

Сначала

Сюй Му не знал, что случилось, но когда он увидел, как его отец часто уходит,

он немного догадался о том, что могло случиться.

В

кухне пароварки на плите ещё не закипели, а пламя в плите было настолько

слабым, что вот-вот могло погаснуть. Сюй Му положил хлопчатобумажную занавеску,

которую он снял, и подошёл, присев на корточки, чтобы добавить дров на дно

печи.

Внезапно

рядом появился человек, из-за чего дух Ли Ши вернулся. Видя, как сын ухаживает

за огнём, когда он стал рассеянным, мужчина почувствовал момент смущения.

–

Папа, – Сюй Му присел на пол, положив ладони на тёплые колени Ли Ши, почти лёжа

в его руках, и посмотрел на него, чтобы спросить: – Почему тетя Цзи не приходила

в последние два дня?

Глаза

Ли Ши мигнули и уголки рта поднялись, он сказал:

–

Мы не нанимали её для работы, и если она будет занята, естественно, она не

придёт. Кроме того, мы не имеем к ней никакого отношения. Как мы можем всегда побуждать

кого-нибудь помочь нам?

Когда

Ли Ши сказал это, он протянул руку, чтобы указать на пространство между бровями

Сюй Му, улыбнулся и произнес:

–

Ты не хотел спрашивать, почему нет тети Цзи, ты явно хотел спросить, почему не

пришла дочь семьи Лу, да?

Сюй

Му поднял глаза, весело и беззаботно представив свою жену Ли Ши:

–

Папа, ее зовут Лу Фэн. Фэн как в кленовом листе.

Рука

Ли Ши протянулась и коснулась тёплого лица Сюй Му, освещённого огнем, и его

брови были слегка морщинистыми.

–

Цукат, семейный статус Лу слишком высок, мы не можем подняться до их

социального уровня. Ты молод, но есть поговорка, которую папа хочет, чтобы ты

помнил: «лучше быть бедным, чем служить богатому».

Ли

Ши, казалось, что-то вспомнил, его глаза на мгновение потускнели, и вскоре

после этого он сдержал выражение. Его голос звучал так же нежно и твёрдо, как и

прежде:

–

В будущем папа найдет Цукату хорошую семью, которая соответствует статусу, и не

позволит тебе почувствовать себя обиженным.

Глаза

Сюй Му моргнули несколько раз, как будто он был сбит с толку и не понял, что

говорил Ли Ши. Фактически, именно благодаря словам Ли Ши он понял проблему

между ним и Цзи Жуань.

Должна

быть причина, по которой его отец сказал ему все это. Возможно, основная

причина в том, что его отец столкнулся с этими же проблемами.

Сюй

Му склонил голову и прикусил палец, думая про себя, что его отец не был

враждебен Цзи Жуань, но чувствовал, что они слишком отличаются от семьи Лу, и

что их дверь не подходит для того, чтобы она вышла за него замуж и привела его

ребенка. Ведь второй брак может заставить его почувствовать себя обиженным.

Сюй

Му вспомнил свою прошлую жизнь. Цзи Жуань была тётей Лу Фэн, но когда он

женился на Лу Фэн, та поселилась на границе на много лет и редко возвращалась в

столицу, поэтому он встречал её только во время Нового года.

Она

произвела на него хорошее впечатление, и он подумал, что она очень добрая, она

не злилась и не была недовольна своим новым племянником, который имел низкий

статус и показывал своё лицо на публике, открывая магазин. Тем не менее, хотя в

то время ей было почти тридцать, она всё ещё оставалась одинока и не решалась

выходить замуж.

Отец

семьи Лу однажды ворчал по этому поводу, но он не мог вспомнить конкретных

слов. Однако это, вероятно, означало, что Цзи Жуань не желала остепениться и

сказала, что не встретила никого, с кем хотела бы создать семью…

Эта

фраза тогда произвела впечатление на Сюй Му, потому что он редко встречал

человека, который не хотел создавать семью, поскольку не мог найти того, кто ему

нравился. В то время отец семьи Лу также добавил, что чувства повсюду. Когда

Цзи Жуань вернулась в столицу, он хотел стать для неё свахой, но, в конце

концов, этот вопрос так и остался нерешённым, потому что Цзи Жуань вернулась на

границу в том же году.

В

этой жизни Цзи Жуань, кажется, была переведена обратно в столицу. Он слышал,

как Лу Фэн сказала, что позже Цзи Жуань будет работать в столице.

В

настоящее время войны на границе нет, и для Цзи Жуань нормально вернуться в

столицу. Более того, в это время в своей предыдущей жизни он всё ещё был со

своим отцом в Линнане. Естественно, он не знал, что Цзи Жуань служила в

столице.

Сюй

Му подумал, что Цзи Жуань не должна быть человеком, который обращает слишком

большое внимание на статус, так что получается, что папа неправильно понял?

Первоначально Лу Фэн хотела выйти за него замуж, и отец семьи Лу не возражал. Хотя

в семье Лу в то время можно было заключить брак даже с членом королевской

семьи. Следовательно, семья Лу и Цзи Жуань не должны относиться к тем людям,

которые смотрят на социальные статусы.

–

Папа, – Сюй Му внимательно обдумал свои слова, пытаясь говорить тоном,

отражающим его возраст, наклонил голову и невежественно спросил Ли Ши: – Тебе

не нравится тетя Цзи, потому что она хочет, чтобы ты стал наложницей и служил

ей?

Если

это та самая причина, подумал Сюй Му, то он действительно неправильно понял Цзи

Жуань.

Сюй

Му увидел, что глаза Ли Ши вспыхнули, и он, похоже, не хотел говорить с ним на

эту тему. Он не мог не обхватить руками талию мужчины и не потереть руки, мягко

говоря отцу кокетливым голосом:

–

Несмотря ни на что, я всё равно останусь с тобой.

Ли

Ши услышал это, его хмурый взгляд рассеялся, и его брови не могли не разгладиться.

Он обнимал Сюй Му и смеялся:

–

Ты действительно папин ребёнок.

Как

любимому папиному ребёнку, Сюй Му легко удалось выудить слова изо рта Ли Ши.

Ли

Ши заколебался. Его лицо немного покраснело из-за огня на дне печи. Он не знал,

было ли это из-за того, что ему немного стыдно говорить об этом со своим сыном

или он немного стеснялся, когда дело доходило до самого вопроса. Наконец, он произнёс:

–

Она не попросила меня прислуживать ей.

Сюй

Му моргнул:

–

А?

–

Я сначала спросил её, что она думает обо мне, – Ли Ши избегал смотреть в лицо

сына, но уставился на дно печи и мягко сказал: – Она сказала, что я ей нравлюсь…

Ли

Ши больше не пышный молодой человек, он не в том возрасте, в котором можно отдать

своё сердце после всего одного предложения. Ему необходимо дольше подумать. Он

не только уже женился на ком-то раньше, но и имел девятилетнего ребёнка. Как

Цзи Жуань могла выйти замуж за такого вдовца?…

Даже

если он будет прислуживать в постели, потом Цзи Жуань потеряет к нему интерес,

а позже выйдет замуж за благородного. Тогда жизнь Цуката его семьи определённо

станет ещё более сложной.

Вместо

того, чтобы следовать за интересом этого человека, как будто он идёт по тонкому

льду, он мог бы с таким же успехом вести простую и повседневную жизнь в

одиночестве с Цукатом. Причина, по которой он подумывал о женитьбе, заключалась

в том, что он боялся, что не сможет защитить Сюй Му, когда он вырастет.

Ли

Ши может видеть, как Цзи Жуань обращается с ним, но независимо от того,

насколько хорошо Цзи Жуань обращается с ним, прежде чем она получит его тело,

Ли Ши не желает жениться на ней.

Вдовец

с сыном, просящий генерала нести большой седан, чтобы жениться, он даже подумать

об этом не мог. Вместо того, чтобы давать Цзи Жуань надежду и позволять ждать,

лучше поговорить об этом.

Сюй

Му понял всё из расплывчатых слов Ли Ши. Он хорошо понимал своего отца, хотя

обычно тот выглядит слабым и нежным, но, когда дело касается его, папа будет твёрдо

придерживаться принципа чистоты и не допустит пересудов.

Сюй

Му был тронут в своём сердце и руками закрыл лицо Ли Ши. Как он мог позволить стареть

в одиночестве отцу, который так предан ему?

Сюй

Му подумал, что, согласно впечатлениям его предыдущей жизни, Цзи Жуань не должна

быть человеком, у которой есть три мужа и четыре служителя. Ей очень нравится

отец, и она определённо хочет иметь его при себе в качестве своего мужа, а не

как любовника.

Цзи

Жуань, у которой глупый и честный рот, вероятно, была заблокирована его отцом

всевозможными неуместными словами, прежде чем у неё появилась возможность объяснить…

Думая

об этом, Сюй Му был немного ошеломлён. Было бы жаль, если бы два человека

просто состарились в одиночестве.

После

того, как Ли Ши сказал это, он не дал Сюй Му возможности снова заговорить,

поэтому невольно вытолкнул сына из задней кухни:

–

Не обожгись, выходи и поиграй.

Сюй

Му, которого выгнали из задней кухни, скучающе протянул руку, чтобы открыть

дверь, и выглянул наружу. Было много людей, которые заходили и выходили из «Сладкого

вкуса», но ни один из них не был тем, о ком он думал. Если Цзи Жуань не придёт,

Лу Фэн не сможет последовать за ней, он не сможет видеть свою жену и не будет в

настроении даже есть цукаты.

С

этого дня Ли Ши перестал упоминать Цзи Жуань. Каждый раз, когда Сюй Му хотел

поговорить с отцом на эту тему, ему мешали несколькими словами.

Цзи

Жуань больше не приходила в «Сладкий вкус», и Ли Ши отказывался снова говорить

об этом. Слабое чувство между ними, казалось, было полностью похоронено в

глубинах их сердец под толстым слоем зимнего снега.

За

день до фестиваля Лаба Ли Ши принёс свежеприготовленный димсам с задней кухни и

попросил тех, кто выбирает выпечку в магазине, попробовать его бесплатно и

сказать этим постоянным клиентам, что завтра они будут праздновать дома

фестиваль. Значит, магазин будет закрыт.

Все

с удовольствием ели десерт, Ли Ши вежливо всех проводил и собирался убрать и

закрыть магазин.

Цзя

Шаньжэнь на Восточной улице занимается частной солевой компанией. Чтобы

продолжать дело легко, нужно угождать старшим и дарить подарки во время

праздников.

Доходы

в этом году хорошие, приближался новый год. Через несколько дней после того,

как она вернулась из путешествия, она лично приехала навестить старшего на Восточной

улице с щедрым подарком.

В

полдень старший встретил её в доме, и они очень хорошо поболтали. Она выпила ещё

немного, и старший оставил её ненадолго отдохнуть в доме, а затем усадил в седан.

Прежде

чем алкоголь полностью выветрился, Цзя Шаньжэнь почувствовала себя ещё более

неудобно, сидя в болтающемся кресле-седане. Поэтому она протянула руку, чтобы

открыть окно кресла-седана рядом с ним, впуская ветерок.

Кресло-седан

несли по главной дороге Восточной улицы. Цзя Шаньжэнь наугад выглянула из-за

кресла-седана и увидела человека, стоящего у двери магазина, чтобы отослать покупателей.

У

молодого человека тонкие плечи, тонкая талия и стройная фигура. У Цзя Шаньжэнь

пересохло во рту, только от того, что она посмотрела сбоку. Не говоря уже о

том, что после того, как она увидела лицо, семь душ и шесть душ загорелись от

этих персиковых глаз. До самого конца улицы она не могла отвести взгляд.

Цзя

Шаньжэнь увлечённо смотрела на этого молодого человека и забыла позвать, чтобы

остановить слуг, несущих кресло-седан. Когда молодой человек развернулся и вошёл

в дом, и его больше не было видно, она пришла в себя и поспешно сказала слуге

остановить кресло-седан.

–

Стоп! Остановите седан! – прежде чем седан остановился, Цзя Шаньжэнь поспешно

открыла шторы седана. Как только седан опустился на землю, она выпрыгнула из

него.

Обойдя

кресло-седан, она поспешно прошла некоторое расстояние, прежде чем остановиться

недалеко от магазина и заглянуть внутрь.

Молодой

человек внутри был занят какое-то время, и глаза Цзя Шаньжэнь двигались влево и

вправо за ним, не мигая. Она чувствовала желание, просто глядя на фигуру

человека.

По

сравнению с молодым человеком внутри, новые служители в её доме выглядели как

трава, растущая рядом с тонким зеленым бамбуком. Они были необъяснимо короткими,

чтобы их даже могли заметили.

Маленькая

слуга, стоявшая у кресла-седана, увидела, что хозяйка смотрит на этого молодого

человека, и была не в силах пошевелиться. Закатив глаза, она ловко подошла и прошептала:

–

Хозяйка, ты хочешь, чтобы эта слуга спросила о нём? Кто такой этот молодой

человек?

Цзя

Шаньжэнь поспешно сказала, не оглядываясь:

–

Иди, иди и узнай.

–

На улице холодно, давайте сначала вернёмся в дом, – тихо уговаривала Сяо Си: – Я

всё точно узнаю. Грядущие дни по-прежнему длинные, и вы никуда не торопитесь.

Хотя

этот молодой человек живёт в конце Западной улицы, он выглядит как обычный

владелец магазина. С богатством Цзя Шаньжэнь, какой мужчина сможет отказаться? И

дело тут не только в вопросе больших и малых денег.

Даже

если он не желает, просто принудьте человека войти в дом. Даже если она получит

судебный иск, это легко можно уладить деньгами. Тело взято, а невинность и

репутация исчезли. Разве тогда у него будет иной выбор, кроме как последовать

за ней?

Цзя

Шаньжэнь почувствовала себя разумной, когда услышала слова Сяо Си. Посмотрев на

силуэт молодого человека ещё раз, она решила, что это неизбежно.

–

Сделай это, и я буду первой, кто вознаградит тебя, – Цзя Шаньжэнь поправила

плащ на своём теле, протянула руку и похлопала Сяо Си по плечу, и, наконец,

осмотрела магазин, прежде чем вернуться.

И

Ли Ши, который собирался закрыть магазин, не знал, что его приметили.

Когда

Цзя Шаньжэнь вернулась в дом, он попросила Сяо Си узнать про молодого человека,

села в доме и стала ждать. Увидев этого человека, она даже и не подумала пойти

на задний двор, чтобы насладиться своими новыми прислужниками.

Сяо

Си выбежала со двора и сказала Цзя Шаньжэнь:

–

Совершенно очевидно, что молодой человек – вдовец. У него есть девятилетний

сын. После смерти жены он вернулся в столицу, чтобы жить в своей родной семье.

Его мать была учительницей. Некоторое время назад он открыл кондитерскую,

которой управляет. Я слышала, как люди говорили, что многие, кто хотели сделать

предложение семье Ли, были отвергнуты его отцом Чжан. С точки зрения этого

слуги, если вы сделаете серьёзное предложение, вы точно не получите этого красавца.

–

Тогда что ты предлагаешь? – Цзя Шаньжэнь нахмурилась, встала и прошла два шага

по комнате, а затем встала перед маленькой служанкой. Она положила руку ей на

плечо и сказала: – Молодой человек из семьи Ли, я должна получить его. Укажи

мне путь, деньги – не вопрос.

Сяо

Си ждала этого предложения, жестом показав Цзя Шаньжэнь приблизиться, а потом она

рассказала о своей идее.

Услышав

это, Цзя Шаньжэнь одобрительно похлопала Сяо Си по плечу, согласилась, вынула

из рукава серебряную монету и небрежно бросила её слуге в руки:

–

Я оставлю дело тебе. После того, как я получу Ли Ши, ты станешь экономкой.

Сяо

Си подавила радость в своём сердце, отложила серебряное сокровище и сказала:

–

Хозяйка, просто подожди до послезавтра,

чтобы насладиться красотой.

__________________

Кашу

Лаба, также известную как каша Цибао Увэй, которую пьют во время фестиваля

Лаба, сначала готовили из одной красной фасоли, но затем содержание крупы в

каше постепенно увеличивалось.

В

день фестиваля Лаба Ли Ши встал рано утром и приготовил всевозможные каши. Сюй

Му последовал за ним, чтобы помочь промыть рис, запихивая ему в рот красные финики.

Раздосадованный Ли Ши потёр рукой лоб, опасаясь, что он наестся сейчас и не сможет

поесть в полдень.

Клейкий

рис, ячменный рис, овсяный рис, красная фасоль, маш, арахис, красные финики,

семена кунжута, семена лотоса, лонган, мушмула и каштаны… доступны различные

материалы, их сердцевины будут удалены. Семена лотоса и каштаны готовятся

заранее. Прежде чем смешать, их нужно вынуть из кастрюли.

Пока

Ли Ши и Чжан готовили, Сюй Му сидел у плиты и разжигал огонь. Мать Ли иногда

заходила и видела, что все трое мужчин в семье заняты на кухне, поэтому она была

им не нужна, и выходила опять.

В

книге говорилось, что благородный человек далеко от кухни. Мать Ли не была согласна

с этим. В прошлом, когда мать Ли вышла замуж за своего мужа, они с Чжаном жили

дома. Готовка и мытьё посуды выполнялись совместно.

Различные

зёрна смешали и медленно варили для получения приятного аромата. Крышка была

поднята, и каша внутри была густая, а рис и фасоль разварились, смешанные

вместе, источая очаровательный сладкий и жирный аромат.

Ингредиенты

для приготовления каши разные в каждой доме, и количество тоже разное, поэтому

вкус приготовленной каши получался тоже разным.

Ли

Ши каждый год пил кашу Лаба вместе с сыном. Что касается Сюй Му, он не мог пить

кашу Лаба, приготовленную его отцом в течение нескольких лет. Держа чашу, он

почувствовал, что его глаза немного краснели, мальчик опустил голову и принюхался,

испытывая сильную ностальгию по знакомому вкусу.

Видя,

что ему нравится каша, Ли Ши снова наполнил миску. После еды Сюй Му, который переел,

не хотел двигаться.

Сразу

после трапезы за дверью послышался громкий шум, и вскоре кто-то постучал в

дверь дома Ли.