Кисаки Сома, ничем не примечательный школьник из современной Японии, оказался перенесён в чужой мир. Здесь люди, прикрываясь Святой Верой, вели войны против многочисленных полулюдей. Чем больше становилось приверженцев Веры, тем больше проливалось крови — и всё ради простого права... жить.
Во-первых, про смерть Бога Творения и рождение Пантеона.
Древнее тысячи тысяч лет, старше, чем 10 000 раз по 10 000 лет.
В самом начале был Бог Творения.
Это было в то время, когда мир еще не принял своих очертаний.
Кроме него, никого не существовало, и не было ничего, кроме него самого.
Он был совсем один.
Он надеялся и гадал, когда же появятся подобные ему существа. Он
продолжал терпеливо ждать этого момента. Однако даже по прошествии
времени, превышающего сотни сотен лет, никто, кроме него, не появился.
Бог Творения, который наконец не смог вынести одиночества, оборвал свою собственную жизнь.
После того, как он сделал это, Семь Богов родились из его тела, которое потеряло свою жизнь.
Бог Огня был рожден из его текущей крови.
Богиня Воды родилась из его струящихся слез.
Богиня Земли родилась из его плоти.
Бог Ветра родился от его последнего вздоха.
Во-вторых, сотворение мира и его людей.
Бог Огня, который родился первым, создал Солнце, поместив горящее
сердце Бога Творения в небо, так как мир был слишком темным. Из-за этого
мир был наполнен светом и окутан жаром, похожим на пожар.
Тогда он сотворил ящериц, змей и других гадов из тела Бога Творения, и они прославили Бога Огня.
После того как Бог Огня даровал некоторым из них силу, они превратились в динозавров.
Поскольку мир был почти сожжен из-за Солнца, Богиня Воды создала
облака, чтобы скрывать свет, и заставила их пролиться дождем, чтобы
подавить жар.
Тогда из тела Бога Творения родились рыбы, и они прославляли Богиню Воды.
После того как Богиня Воды даровала некоторым из них силу, они превратились в Марманов.
Поскольку мир был почти полностью покрыт водой, Богиня Земли
позаботилась о том, чтобы тело Бога Творения не утонуло, и могло служить
континентами и горами.
Тогда из тела Бога Творения родились насекомые, и они прославляли Богиню Земли.
Когда Богиня Земли наделила некоторых из них силой, они превратились в Гномов.
Поскольку мир стал слишком суровым и твердым, Бог Ветра выдохнул свое дыхание и выровнял землю.
Тогда из тела Бога Творения выросли деревья и травы, и они вознесли хвалу Богу Ветра.
Как только Бог Ветра наделил некоторых из них силой, они превратились в Эльфов.
Видя, что мир вот-вот покроется многочисленными растениями, Бог Зверей
сорвал растительность, которая распространилась слишком широко.
Тогда из тела Бога Творения родились звери, и они прославляли Бога Зверей.
Как только Бог Зверей наделил некоторых из них силой, они превратились в Зоан.
Так как мир был близок к тому, чтобы переполниться трупами животных,
которые слишком сильно увеличились, Бог Птиц убрал их прочь.
Тогда из тела Бога Творения родились птицы, и они прославляли Бога Птиц.
Как только Бог Птиц наделил некоторых из них силой, они превратились в Гарпий.
Бог Людей, слышавший благоговейные голоса животных, которые наводняли мир, ибо их боги создали их для этого.
- Я также хочу создать существ, которые поклоняются мне, как это делали мои братья и сестры.
И он сказал, что люди родятся из тела Бога Творения.
Однако у рожденных людей не было ни когтей, ни клыков, ни перьев, ни
чешуи. Они были слабыми созданиями до такой степени, что, вероятно,
сразу же умерли бы, если бы их оставили такими, какие они есть.
- Ааа! Интересно, почему я в конечном итоге создал таких слабых существ?
Бог Людей сильно горевал и плакал.
Бог Огня, который не мог просто наблюдать за этим, научил людей знанию, как использовать огонь.
Однако, несмотря на это, Бог Людей не перестал сокрушаться.
Затем Богиня Воды даровала людям знание, как пользоваться водой, и научила их ловить рыбу.
Однако, несмотря на это, Бог Людей не перестал сокрушаться.
Кроме того, Богиня Земли даровала им знание о том, как возделывать
землю для получения пищи, Бог Ветра даровал им знание о том, как
добывать плоды из растений, Бог Зверей даровал им знание о том, как
бороться с животными, а Бог Птиц даровал им знание о том, как ловить
летающих созданий.
Бог Людей, который, в конце концов, был удовлетворен этим, перестал горевать и сказал, следуя за людьми.
-
Вы, ребята, можете использовать огонь, ловить рыбу, возделывать землю,
собирать фрукты, охотиться на зверей и ловить птиц. Это дает вам
возможность покорить этот мир.
Таким образом, люди были наделены жадностью Богом Людей, и захотели поработить все до единого владения этого мира.
- Выдержка из мифа о сотворении мира, переданного по наследству этими идеями континенту.
- ...Ома ... Сома…
"Кто же это? Кто это меня зовет?"
- ...Сома ... Сом ... Иди ко мне ... Сома…
-Кто же это? - Кто же это?
Почувствовав, что кто-то зовет его по имени, Кизаки Сома очнулся от дремоты.
Он был в своей комнате.
Сегодня старшая школа была закрыта, поэтому он лежал в постели, читал
свой еженедельный журнал, который купил днем в круглосуточном магазине,
и, похоже, заснул. В комнате царил беспорядок: повсюду валялась одежда,
которую он снял, и разбросанная манга; не успел он опомниться, как
вечернее солнце уже окрасило его комнату в ярко-красный цвет.
Когда он поднял голову, страница журнала, прилипшая к его щеке, издала трескающий звук, и оторвалась.
“*Зевок*”
Сома взял настольное зеркало, стоявшее у его кровати, и посмотрел в него; в нем отражалось лицо сонного мальчика.
Несколько коротко подстриженные черные волосы и черные глаза выдавали
его робость. Его внешность, которая заставляет других считать его
ребенком, оценивается пожилыми женщинами как симпатичная, но он
постепенно достиг той точки, когда ему стало стыдно за это.
Однако теперь, с отпечатком от страницы журнала на щеке, который он
получил после того, как спал на ней, его лицо выглядело скорее
идиотским, чем милым с проецируемыми на него кругами.
Вытерев тыльной стороной ладони чернила со щеки, Сома широко зевнул, вышел из комнаты и спустился по лестнице.
- Мама! Это ты меня звала?!
- А, так ты уже проснулся, Сома? Нет, не звала.
Из кухни донесся голос его матери, а также звук масла, потрескивающего
на сковородке. Сома задумался, не ослышался ли он, в конце концов.
-
Ты как раз вовремя, Сома. У меня кончился тофу для жарки. Мне очень
жаль просить тебя об этом, но я сейчас готовлю темпуру и не могу уйти.
Не мог бы ты купить еще немного?
- Ммм. Конечно.
Сома обул ботинки у двери и снял ключ для замка велосипеда с крючка рядом с подставкой для обуви.
Затем, когда он протянул руку, чтобы открыть дверь…
… его зрение затуманилось.
Сома подумал, что у него все еще кружится голова от того, что он только
что встал, но головокружение становилось все сильнее и сильнее. В конце
концов, он уже не мог стоять и вынужден был сесть, но головокружение не
проходило.
Из-за попеременного ощущения подвешенности, как будто его тело плавает,
и сильного давления, как будто его толкают вниз, Сома чувствовал, что с
ним играют.
- Сома, ты забыла бумажник…
Сома попытался ответить на голос матери, но его голос был словно
заглушен из-за тошноты, которая, казалось, хлынула из его желудка. Он
хотел, чтобы ему помогли, попробовал пойти к матери и протянул руку,
чтобы ухватиться за дверную ручку и подтянуться.
- ...Сома ... Пойдем, Сома…
В очередной раз услышав слуховую галлюцинацию, Сома замер в воздухе, не в силах ухватиться за дверную ручку.
- Сома, ты забыл бумажник... Сома?
В тот момент, когда мать подошла к двери с бумажником, в дверях остался
только ключ, который все еще торчал в замке, и упавший замок от
велосипеда; Сомы нигде не было видно.
◆◇◆◇◆
Одновременно с "БАМ" по спине Сомы пробежал сильный толчок.
- Ах... Ох... Ах.
Из уст Сомы вырвались стоны и крики.
Очевидно, что-то сильно ударило его в спину, распространяя влажную боль
по всей спине. Однако не только боль, но и головокружение, усталость и
тошнота распространились по всему телу, заставляя его стонать в агонии.
В этот момент вокруг него внезапно послышался шум шевелящихся людей.
Едва приоткрыв глаза, крепко зажмуренные от боли, он увидел, что все
вокруг стало тусклым, и ему стало интересно, когда же успело сесть
солнце.
Он думал, что просто не заметил этого, так как потерял сознание, но тут же понял, что это не так.
Повернувшись лицом вверх, он увидел тусклый потолок с прилипшими к нему
игольчатыми камнями — сверху свисало бесчисленное количество
сталактитов.
Кроме того, ситуация была гораздо более необычной, чем казалось.
Корчась в агонии, он лихорадочно осматривался вокруг. Несмотря на то,
что он должен был находиться в дверях своего дома, его местоположение
перенеслось в известняковую пещеру, которую он никогда раньше не видел.
Сталагмиты, похожие на толстые колонны, возвышались посреди пещеры,
которая была достаточно обширна, чтобы вместить в себя целый дом.
Купаясь в свете расставленных повсюду свечей, она создавала сказочный
пейзаж.
Среди сталактитов десятки мужчин и женщин, одетых в черные одежды, смотрели на Сому с выражением изумления, стоя на коленях.
- ... Где... я нахожусь?
К Соме, который говорил слабым голосом, обратился старик в первом ряду группы:
- Ц Ова! Ц Ова!
Из уст старика вырвались слова на языке, который Сома никогда раньше не слышал.
- Диха ноиха? Феро Ран диха ноиха!?
"Что там говорит этот парень? Где я, черт возьми, нахожусь? Где же, черт возьми, это место?"
Хотя эти вопросы вертелись в голове у Сомы, он не мог ясно мыслить
из-за сокрушительного плохого состояния своего тела, когда он отчаянно
пытался встать.
Ощущение опьянения и усталости со временем усиливались. Все его тело
горело точно так же, как в тот раз, когда он выпил виски, после того как
его в шутку напоили родственники, в канун Нового года. У него, к тому
же, была пульсирующая головная боль, которая переходила по всему черепу,
и стук, который яростно звучал в его голове, когда он пытался
двигаться.
Кроме того, когда Сома упал лицом вверх от мучительной тошноты в
животе, он заметил женщину, которая смотрела на него сверху вниз, и тихо
вскрикнул.
Нет, это была не живая женщина.
Это была статуя, вырубленная из сталактита.
Острые, заостренные когти росли из пальцев ее рук, которые были
вытянуты, как будто она пыталась обнять Сому, а острые клыки торчали
из-за ее губ. Она была похожа не на женщину, а на демона, переодетого
женщиной.
Внезапно чья-то рука коснулась лба Сомы.
Не успел он опомниться, как старик уже опустился на одно колено, глядя
на Сому. В этот миг он дрожащей рукой откинул в сторону челку Сомы,
закрывавшую его лоб, и тогда два глаза на лице старика с глубокими
морщинами, выгравированными по всему его лицу, широко раскрылись, сияя
ярким блеском.
- Уз Яха киха! Уз мигу сейха! - Воскликнул старик с волнением, когда слюна вылетела у него изо рта. - Уз мигу! Уз мигу оранос!
Когда старик снова повернулся лицом к толпе, он вскинул руки вверх и
радостно воскликнул. В толпе раздались радостные ответные возгласы.
- Маглуна Аура! Маглуна Аура! Маглуна Мигу!
Прислушиваясь всем телом к их восторженным голосам, которые так громко
отдавались в замкнутой известняковой пещере, что могли оглушить его
слух, сознание Сомы внезапно погрузилось во тьму.
Старик был неудачником.
Когда-то давным-давно он обладал могущественной властью в чрезвычайно
благородном и прекрасном месте на этой земле. Однако, попав в ловушку
группы трусов, он потерял все, что приобрел: честь, титул и богатство.
В этот момент не только те, кто был враждебен ему, но даже те, кто
раньше был подобострастен, быстро изменили свое отношение, и старик был
изгнан из столицы камнями и палками. Подвергаясь жестокому обращению со
стороны даже людей низкого происхождения, которые были презираемы, как
мусорные черви, у старика не было другого выбора, кроме как возглавить
небольшое число членов своего клана и бежать в отдаленный регион.
Для тела старика, который прожил жизнь без всякого дискомфорта, пока
ему прислуживали многие люди, это бегство было чем-то болезненным и
суровым. И все же, когда он, наконец, добрался до этого места, в его
груди горели только ненависть и ярость.
«Как же мне это развеять!? Этот гнев! Ненависть! Унижение!»
Единственное, что поддерживало тело и силу воли старика в данный момент, это желание отомстить.
То, за что цеплялся старик, одержимый своей обидой, было описано в
одной книге, которую он однажды обнаружил в большой столичной
библиотеке.
Записи тв ней сообщали о существе, которое являлось самым великим и сильным в этом мире.
Старику и его клану была необходима помощь этого существа, чтобы победить тех, кто изгнал их, и вновь вернуть себе славу.
Похитив дочь низкородного фермера, они принесли в жертву ее сердце,
которое было переполнено теплой кровью, и усердно молились.
До предела возмущенные, они молились так, словно должны были это делать целую вечность, и наконец произошла перемена.
Мальчик, которого они никогда раньше не видели, внезапно появился в их
святилище, где не должно было быть никого, кроме членов клана.
- Ох! Ох!
Старик только повысил голос, не в силах произнести ни слова из-за своего изумления.
Они оставили дозорных у входа в известняковую пещеру, служащую им
храмом, что делало почти невозможным вторжение, если их, конечно, не
обнаружат. Более того, здесь не было ничего похожего на потайной ход. И
все же, в пещере в самой внутренней части храма, этот мальчик просто
появился, как будто внезапно возник из неоткуда.
-
Кто... ты такой? Как ты сюда попал?- Спросил старик, однако мальчик не
выказывал никаких признаков ответа, и только стонал от боли.
Он слышал об этом по слухам: черные волосы, как у дикого племени,
живущего на далеком-далеком острове, и странная одежда, которую он
никогда раньше не видел. Даже имея информацию от старика, который
гордился тем, что обладал обширными знаниями, они не могли понять
истинную личность мальчика.
Когда мальчик перевернулся лицом вверх, корчась от боли, что-то привлекло взгляд старика.
Осторожно протянув руку, он откинул в сторону волосы стонущего мальчика, обнажая его лоб.
То, что было изображено на этом лбу, - не было ошибкой старика, а было
тем, что он ожидал увидеть. Нет, скорее тем, на что он надеялся.
- Тут печать! Этот человек - "Божественное Дитя"!
Метка, которая, по-видимому, была комбинацией цифр 8 и ∞, слабо
светилась на лбу мальчика. Когда он был просто залит мерцающим светом
свечей, фигура выглядела так, словно две змеи опутывали свои тела и,
извиваясь, кусали друг друга за хвосты. Это была жуткая печать.
- Сын Неба! "Божественное Дитя Ауры"!!!
Старик, чье тело дрожало от возбуждения и радости, повернулся к членам клана и громко закричал.
- Великая Аура! Великая Аура! Великое "Божественное Дитя"!
Члены клана, которые до сих пор внимательно следили за развитием
событий, затаив дыхание, разом разразились радостными возгласами в ответ
на слова старика.
- Великая Аура! Великая Аура! Великое "Божественное Дитя"!
Все кричали от великой радости, кричали до тех пор, пока у них не охрипло в горле.
Наконец-то Аура исполнила желание клана. Наконец-то пришло время реализовать амбиции клана!
Все ликовали от волнения.
Чем больше испытанных трудностей они перенесли, тем больше радости было из-за того, что все получилось.
- Хахаха... Вахахахаха!!
А потом начал старик, чье некрасивое выражение лица исказилось в
экстазе больше, чем у кого-либо другого, когда он громко расхохотался.
-
Умрите! Те, кто обманывал нас, презирал и прогонял прочь! Все вы,
ублюдки, будете уничтожены, и это будет здорово! Вахахахахаха!!
Именно по этой причине он не замечал резонирующих, интенсивных звуков, исходящих от входа в пещеру.
- Атаааакааа!
Одновременно с этим приказом в узкую пещеру было выпущено неисчислимое
количество стрел. В конце концов, одна из них ударила старика в грудь, и
тот пришел в себя от жгучей боли.
- Ч-Что??
Полость пещеры превратилась в настоящий водоворот столпотворения.
Полностью вооруженные солдаты с мечами и копьями в руках ворвались
через вход, убивая членов семьи старика одного за другим. Члены клана, у
которых не было другого выбора, кроме как полагаться на Ауру, поскольку
у них не было сил сражаться, держа в руках оружие, были побеждены
солдатами, даже не пытаясь сопротивляться.
- Уничтожьте Адептов Зла! Пусть никто не сбежит!
- Эти мерзкие еретики!
- Убейте их! Не позволяйте никому уйти!
Купаясь в мерцающем свете свечей, бесчисленные тени колыхались на стене
пещеры, словно танцуя. Среди них старик был не в состоянии сделать
ничего, кроме как просто смотреть в оцепенении, как убивают его клан.
Капитан со светло-коричневой тессой, прикрепленной к шлему, которая
выделялась, когда он находился среди солдат, выскочил перед стариком. В
правой руке он сжимал меч, окрашенный ярко-красной кровью.
- Я полагаю, что ты, ублюдок, здесь главный! Я отрублю тебе голову!
Из-за удара меча, последовавшим за голосом, голова старика, у которого
все еще были широко раскрыты глаза от шока, поднялась высоко в воздух,
поднимая фонтан крови. Капитан схватил ее за седые волосы, которые
рассыпались у него под ногами, и поднял ее как можно выше.
- Я убил вожака!
В пещере солдаты разились радостными криками.
Солдаты искали тех, кто еще слабо дышал, и наносили последние удары.
Влажные звуки копий, вырывающих плоть, и низкие стоны тех, кого
прикончили, эхом отдавались в пещере.
Внимательно наблюдая за ходом операции, капитан услышал сзади тихий стон.
- Ау... уу…
Неуверенный в том, что злой приверженец все еще жив, он вытащил свой меч и осторожно осматрел окрестности.
Затем он увидел болезненно стонущего мальчика, лежащего лицом вверх у ног статуи отвратительного злого бога.
В конце концов, кто-то выжил, да? Капитан поднял меч над головой, но затем его рука остановилась.
У мальчика были черные волосы и странная одежда, которую он никогда
раньше здесь не видел. Он не мог поверить, что он является товарищем
Адептов Зла, но точно так же он не похож на ребенка, которого похитили
из соседней деревни.
Глаза капитана, который колебался в своем решении, как поступить с
этим, заметили что-то слегка поблескивающее на другой стороне лба
мальчика. Он осторожно воспользовался острием меча, чтобы расчесать
мальчику волосы на голове. А потом потерял дар речи.
- …?!”
Как бы часто он ни моргал, эта штука на лбу мальчика никуда не исчезала
- Это... печать?! Этот ребенок - "Божественное Дитя"?!
Капитан с содроганием широко раскрыл глаза и невольно отступил назад.
В рапорте, представленном этим капитаном, о положении дел на тот момент было написано следующее:
«В
этот день мы, наконец, обнаружили убежище Адептов Зла, которые жестоко
убили детей и молодую девушку, похищенных ими из окрестных деревень в
течение некоторого времени.
Вместе с двадцатью четырьмя солдатами под моим командованием мы сначала
застрелили двух охранников, стоявших на страже у входа в Пещеру Смерти,
а затем ворвались в нее.
В пещере витал подозрительный запах, и большое количество Адептов Зла находилось в самом разгаре странной церемонии.
Совершив набег на это место вместе с моими солдатами, мы уничтожили
сорок два Адепта Зла, включая старика, который оказался их
предводителем.
В самый разгар этого процесса я наткнулся на мальчика у ног злой статуи, которая считалась объектом их веры.
На лбу мальчика с черными волосами и в странной одежде иностранного
покроя красовалась печать, которую я никогда раньше не видел. Не имея
возможности узнать, является ли он каким-нибудь "Божественным Дитя", я
решил вернуть его обратно в крепость, чтобы дать возможность знающим
людям судить об этом».
После этого он размышлял о том, был ли отчет неудовлетворительным или
нет; хотя это был чрезвычайно короткий отчет, это был первый официальный
документ, рассказывающий о Сомы Кисаки.
◆◇◆◇◆
Многие герои и мудрецы вписали свои имена в долгую историю континента Сельдеас.
Среди тех, кто добился этого, было также много так называемых злых героев, таких как тираны и убийцы.
Изгнанный после осуществления безрассудной реформы, которая привела к
тому, что десятки тысяч людей умерли от голода - "Глупый Император"
Кашнал.
Отравившая
несколько человек, таких как ее муж, любовники и семья, ради того,
чтобы вести роскошную жизнь самой - "Леди Смертельного Яда" Мэри
Селенар.
Обезглавивший всех пленников вражеской нации, он со страхом
разгромил армию противника, построив защитную стену из этих голов -
"Обезглавиватель Читовников" Бага Яна.
Кроме них известно еще много имен.
Однако даже среди многих достойных внимания злых героев есть имя человека, чье имя глубоко врезалось в историю этого мира.
Даже сейчас это имя, которое превозносят за то, что оно наполнено
ненавистью и гневом, заставляя каждого кривить рот, как будто ты
попробовал яд, как только его произнес, и заставляет выражение лица
каждого застыть в отвращении и страхе, как только они его слышат.
Число тех, кто погиб из-за организованного им хаоса, выросло до
нескольких сотен тысяч. И даже после его смерти бесчисленное количество
людей в настоящее время умирает из-за его влияния.
"Жестокий Император" Гурл Гумешис, который посвятил себя уничтожению
как можно большего количества врагов, свергнув все вражеские народы, а
также простолюдинов и вассалов, восставших против него, был известен
своими высокомерными речах и поведением, но даже для него Сома
Кисаки был человеком, который заставил Гурла сказать:
- Если сравнивать нас числом убитых врагов, то это не невозможно. Резню, которую я совершил единажды, он совершает постоянно.
Он уничтожил множество городов с лица земли с помощью новой бомбы,
которую он разработал, а также проводил кошмарные эксперименты над
заключенными - директор научного отдела империи, который также был
офицером армии. Для безумного гениального ученого Отто Зайденбехера Сома
был человеком, который заставлял Отто восхвалять его словами:
- Я уничтожал людей и города, но он уничтожил весь мир
Однажды он внезапно появился на континенте Селдеас.
А затем он в мгновение ока распространил свое влияние на весь
континент, восстал против империи, которая правила континентом в то
время, и, в конце концов, разрушил ее основание, вызвав бурные времена,
которые продолжались в течение нескольких сотен лет после этого.
Все питают к нему отвращение, ненависть, ужас и страх и зовут его:
- Божественное Дитя Разрушения, Сома Кисаки…
Сома открыл глаза из-за вибрации, сотрясающей его тело со звуком дребезжания на заднем плане.
Поскольку во всем его теле все еще оставалось чувство усталости и
опьянения, его сознание было затуманено.Тем не менее, он слегка
приоткрыл глаза.
Что бросилось ему в глаза первым делом, так это то, что он был запачкан
грязью. Похоже, он уснул в какой-то телеге. Как только он немного
приоткрыл глаза, то увидел саванну, окрашенную в охристый цвет из-за
увядающих трав, и почувствовал холодный ветер, свирепо дующий через
равнины.
- Лу Бана! Лу Бана! Помус ишитал кимуя!
Он слышал крики на иностранном языке, который никогда раньше не слышал.
- А... ааа ... ууу.
Он попытался как-то заговорить, но из его обжигающе пересохшего горла
вырвался лишь слабый стон. Его подташнивало, но из пустого желудка
ничего не выходило.
- Сугабраму! Сугабраму!
Он услышал, как неподалеку кто-то кричал.
- Сомалуа орк фурноиха!
"Я не понимаю, что он говорит, но, по крайней мере, это не похоже на японский или английский язык".
Через некоторое время он услышал цокот лошадиных копыт, знакомый ему по фильмам.
- Оу. Ди орк фурноиха?
Лицо Сомы было скрыто тенью. Сома не мог даже пошевелить шеей из-за
оставшейся усталости, которая пронзила его тело. Тем не менее, он
смотрел на объект, который закрывал солнечный свет, перемещая взгляд.
"...Что это такое? Неужели это сон?"
В его слегка приоткрытое поле зрения попала морда, похожая на голову
ящерицы. Однако ее размеры были близки к лошадиной голове, и она была
покрыта светло-коричневой шерстью, которой обычно не бывает у ящериц.
Эта ящерица смотрела на Сому сверху вниз, щелкая языком, который на
конце был раздвоен.
Не было никакой вероятности, что такое существо существовало бы в реальности.
- Диха Ноиха? Диз "Мигур" Ноиха?
Голос лился сверху, но он использовал слова, которые Сома совершенно не понимал.
- ...Чт ... где же я?..
Он отчаянно выдавил из себя голос, но в результате получился лишь тихий
шепот, почти неоьличимый от тяжелого дыхания. А затем сознание Сомы,
который исчерпал свою энергию именно этим действием, снова поглотила
тьма.
◆◇◆◇◆
Предвещая приближение суровой зимы, ледяной северный ветер проносился по засохшим лугам.
До недавнего времени здесь царил летний сезон, когда была невыносимая
жара. Однако с наступлением короткой осени, Нагурто, проходящей в
мгновение ока, приближалась пора сезоном зимы, Нерона.
Командир взвода Сетий нахмурился из-за холодного пронизывающего ветра, который, казалось, разрывал на части его тело.
Порабощение Адептов Зла, которые тревожили окрестности, было быстро
завершено, вопреки его ожиданиям. Священник, специально прибывший из
столицы, преувеличивал, говоря: "Такова воля Божья". Поскольку им было
сказано, что он приехал из столицы сюда именно для поробащения Адептов,
Сетий был озабочен уровнем их ужасности.
Однако, как только он посмотрел на бой с ними, все Адепты Зла были
похожи на сборище любителей. Никаких страшных монстров или
подозрительной магии вроде той, о которой поют менестрели в сказках,
тоже не было.
Дело в том, что поход из крепости был гораздо более трудным, чем сам бой.
- Скорее! Поторопитесь! Солнце садится на Западе!
Он слышал, как один из ротных командиров ругал своих подчиненных.
"Я
тоже хочу как можно быстрее добраться до места с большими скалами,
которые находятся за равнинами, еще до вечера. Если мы разобьем лагерь в
такой продуваемой всеми ветрами саванне, то всю ночь будем мучиться
северным ветром и не сможем как следует отдохнуть".
- Командир Взвода! Командир Взвода!
Это был голос командира отделения, который находился среди марширующих войск.
- Кажется, малолетка проснулся!
В настоящее время, если слово "малолетка" упоминается в этом взводе, речь идет о мальчике, которого они нашли.
"Божественное Дитя", которое было обнаружено в логове Адептов Зла.
Натянув поводья, Сетий повернул голову своего Кирю. Кирю, на котором
ездил Сетий, - это разновидность ящерицы, которую вообще нельзя назвать
драконом, хотя в ее названии есть слово "дракон" («Кирю» пишется с использованием кандзи «гора» и «дракон»).
Он
стоял на земле своими двумя толстыми и сильными задними ногами, в то
время как его передние лапки короткие и тонкие. Передние лапы
используются для того, чтобы придержать добычу или для помощи в ставании
со спины. Все тело Кирю было покрыто синевато-черными чешуйками, а
между ними росли светло-каштановая шерсть. Если это было лезвие на
уровне дешевого ножа, то оно даже не смогло бы поцарапать это животное. У
них был один недостаток - слабость к холоду, но эти существа мощнее
лошади, поэтому их предпочитали солдаты. Они не трусливы и не нуждаются в
большей заботе, чем лошади, которые, как говорят, существуют в далеких
южных лугах.
- Ой! Неужели мальчишка открыл глаза? –спросил Сетий.
Командир отделения ответил на вопрос кивком головы и указал на верхнюю
часть грузового отсека соседней повозки, где были сложены провизия и
оружие.
В небольшой щели, образовавшейся между чемоданами, виднелся мальчик,
найденный в логове Адептов Зла. Он был накрыт одеялом, которое
представляло собой всего лишь рваную тряпку.
Сетий подъехал к повозке на своем Кирю, сравнялся с ее скоростью передвижения и заглянул мальчику в лицо.
"Может быть, мальчик страдает какой-то болезнью? Его лицо бледно, и он издает болезненные стоны.
Если это какая-то инфекционная болезнь, то она станет очень неприятной, не так ли?"
Он думал об этом, но, сказав это, он не смог бы ничего изменить.
"Я думаю, что у меня нет другого выбора, кроме как ограничить доступ к этому мальчику как можно сильнее".
Наблюдая за мальчиком, он заметил, что парень слегка приоткрыл глаза, но его зрение, кажется, не было сфокусировано.
Он не мог рассчитывать на достойный ответ на этот вопрос, но все же попытался на всякий случай расспросить мальчика.
- Что же ты за человек такой? Ты "Божественное Дитя"?
Но, как и ожидалось, ответа не последовало.
В это время слабый голос мальчика донесся до ушей Сетия, который раздумывал, не было ли это бессмысленно.
- ... Чт ... где же ч?.. (автор пишет здесь в ромаджи, поэтому представляется, что Сетий слышит не слова, а лишь непонятные звуки)
Это были звуки слов, которые Сетий никогда раньше не слышал.
Это не было похоже на язык Деас, который являлся официальным языком
здесь, но на священный язык, используемый приближенными к Богу, эти
слова похожи не были. С другой стороны, он также, кажется, отличался от
слов, произносимых между полулюдьми, такими как эльфы и гномы.
Судя по одежде, мальчик был родом из далекого чужого места, но, никто из взвода даже не предполагал, где это место может быть.
«Мне
случалось слышать о черноволосых людях, живущих на таинственном острове
на Дальнем Востоке, в забавных историях, рассказанных странствующими
торговцами и менестрелями в барах, но интересно, действительно ли этот
мальчик оттуда?»
- Откуда ты взялся? Кто ты такой?
Однако он не смог получить ответа, так как мальчик снова потерял сознание.
Когда Сетий раздраженно вздохнул, командир отряда, внимательно следивший за ходом событий, робко окликнул его.
- Командир взвода, что мне делать с этим отродьем?
- Мы не можем его бросить. Позаботься о нем, чтобы он не умер.
Из-за этого приказа командир отряда лишь выдавил вымученную улыбку со
сведенными судорогой щеками и не сразу дал свое согласие.
- Что случилось, командир отделения? У тебя есть какие-нибудь жалобы?
Из-за того, что командир отделения демонстрировал отношение, которое
могло быть воспринято как протест против его приказа, Сетий настаивал на
ответе, сопровождая свои слова выговором.
Командир отделения наклонил голову и сказал с поднятыми вверх глазами:
- Командир взвода…
…этот парень, ммм, "Божественное Дитя", верно?
Сетий согласился с этим.
Из-за инцидента, который произошел некоторое время назад в крепости,
где работал Сетий и остальные члены взвода, "Божественное Дитя"
действительно стало табуированным существованием.
- А разве я не буду проклят до смерти, если поступлю с ним плохим образом? Кроме того, этот парень выглядит больным.
Не то чтобы он не понимал чувств этого командира отделения. Если бы у
Сетия не было своих обязанностей командира взвода, он бы тоже хотел
оставить такого мальчика на равнине.
Сетий неохотно протянул руку, наклоняясь вперед на своем Кирю, и коснулся тела мальчика.
-
Смотри. Я не был проклят, просто прикоснувшись к нему. Во-первых, этот
инцидент произошел потому, что у владыки крепости был, как бы это
сказать... тревожный фетиш. Хотя он, может быть, правда, "Божественным
Дитя", ты, скорее всего, не будешь проклят.
Говоря это, Сетий нервничал, думая о том, что будет проклят, просто
прикоснувшись к нему. Но так как ему нельзя было открыто демонстрировать
такое отношение, он говорил такие вещи командиру отделения, блефуя.
-
Если ты скажешь, что боишься проклятия "Божественного Дитя", то будешь
еще более проклят , чем, если оставишь его умирать с голоду, бросив на
равнине.
Услышав это, по телу командира отделения пошла крупная дрожь.
- Так точно, командир взвода! В обмен, пожалуйста, дайте одну бутылку спиртного, как только мы вернемся в крепость.
Как только он сказал "Понял" командиру отделения, Сетис заставил своего
Кирю бежать впереди взвода, хлестнув его один раз кнутом.
В этот момент задул заметно сильный северный ветер. Как только он
поднял глаза к небу, небосвод был покрыт глубокими черными тучами, и
стало ясно, что скоро пойдет снег.
- Черт побери... разве это не какая-то зловещая погода?
Эта область, называемая Сольбиантскими равнинами, когда-то находилась в сфере влияния зоанов, одной из рас полулюдей.
Однако, желая расширить свои сельскохозяйственные районы, примыкавшие к
этому региону, государство Холмеа постепенно распространило свое
влияние на равнины. Это история произошла около 30 лет назад.
Конечно, прежние обитатели, зоаны, сопротивлялись этому. В бесчисленных
случаях обе стороны неоднократно сталкивались, обмениваясь клинками и
кровью на равнинах.
По отдельности зоаны были физически сильнее людей, но перед хорошо
организованной человеческой армией индивидуальная военная доблесть не
имела никакого значения. В то время как зоаны поносили огромные потери,
они были вынуждены бежать из того места, где раньше жили.
В настоящее время зоаны были изгнаны на холмы, простирающиеся от
горного хребта Дорнас, расположенного на севере равнин. Они, по сути, не
жили там... а прятались.
Однако, поскольку они даже сейчас иногда спускались на равнины, чтобы
вернуть свою собственную землю, перед холмистой местностью была
построена единственная крепость для защиты первопроходцев-фермеров от
зоан.
Взвод, возглавляемый Сетием, прибыл в эту крепость через три дня после победы над Адептами Зла.
Ругая своих подчиненных, которые расслабились и облегченно вздохнули,
пройдя через крепостные ворота, Сетий, проинструктировавший их о том,
что надо написать рапорты и навести порядок после возвращения, заметил
прибытие помощника командира роты, Маркрониса, и отдал честь, громко
щелкнув каблуками.
- Командир взвода Сетий только что вернулся на базу!
- Хорошая работа, Сетий.
Маркронис - это человек, который уже вступил в период, когда он был уже
далеко за пределами среднего возраста. Несколько шрамов от меча были
выгравированы на его лице, как будто он рассказывал всем о своей военной
службе.
- Адепты Зла, похищавшие молодых девушек из деревень первопроходцев, были полностью покорены. Среди моего взвода потерь нет!
Маркронис изобразил довольную улыбку скорее по поводу того, что взводу
не было нанесено никакого ущерба, чем по поводу свершившейся победы над
Адептами Зла, но когда он услышал громкий голос сзади лицо его
помрачнело.
- Вы тупые, проклятые черви! Разве вы не можете идти быстрее!? Поторопитесь, шевелите задницами!
Эти оскорбления выкрикивал толстяк. Он был одет в белое с синим одеяние
священника, но как бы ты на него ни смотрел, он не был похож на
священника. Его внешность намекала на то, что он больше подходил для
разговоров о еде или о схемах зарабатывания денег, чем для проповеди
Божественной любви.
Этот
священник, сидя в паланкине, который несли на плечах два полуголых
человека, поднимал пронзительный голос и размахивал хлыстом, который
держал в руке.
- Посмотрите, священник Милдас-Доно. Что же случилось, что вы специально приехали сюда?
Скрывая свою гримасу, Маркронис приветствовал священника преувеличенно вежливым тоном.
Священника Милдаса солдаты внутри крепости называли "свиньей" и
"сморщенной жабой", но, несмотря на это, он все еще являлся официальным
Жрецом . На континенте, где власть Святой Веры сильна, он - противник, к
которому даже генерал, вероятно, не мог относиться легкомысленно, не
говоря уже о помощнике капитана роты.
-
Вовсе нет, Маркхронис-Доно. Речь идет об Адептах Зла, которые, в конце
концов, оскорбили Святую Веру. Для этого благочестивого слуги Божьего
это серьезное дело. Не в силах больше терпеть ожидание, этот скромный я
должен был прийти как можно скорее.
Говоря это, Милдас заставил свое горло, обвисшее от жира, задрожать, когда он засмеялся.
- Так что же случилось с этими отвратительными Адептами Зла?
Сетий приказал своему подчиненному принести небольшой полотняный мешок,
а также кувшин такого размера, чтобы его можно было носить под мышкой.
Сначала Сетий развязал шнурок, связывающий мешок, открыл его и показал содержимое.
В мешок был наполнен большим количеством отрезанных человеческих ушей.
- Мы принесли их правые уши только как доказательство того, что подчинили себе Адептов Зла.
Поскольку было бы очень трудно привезти головы всех Адептов, они отрезали только их правые уши.
Затем Сетий снял крышку с кувшина, который был поставлен на землю, и вынул оттуда голову, которая была замаринована в соли.
- И, согласно вашему высокочтимому наставлению, - предводитель Адептов Зла. Маринованный в соли, как вы можете заметить.
Священник Милдас ударил хлыстом одного из мужчин, который нес его на плечах.
- Поторопись и опусти паланкин. Ах, ты тупица!
Пока из него вылетали крики боли, мужчина опустил паланкин, вставая на
колени. Как только Милдас слез с паланкина, используя голову этого
человека как ступеньку, он выхватил отрубленную голову из рук Сетия и
продолжил долго и пристально рассматривать ее.
Сетий бросил глубоко сочувственный взгляд на человека, который рухнул
на Землю, начав с головы, превратившейся в ступеньку. Бесчисленные
свежие раны от ударов хлыста были вырезаны на теле человека, который
носил жалкое подобие изношенной и изодранной одежды, и из нескольких из
них сочилась красная кровь.
Он думал, что это было очень жестоко, несмотря на то, что они были
рабами, но как только он посмотрел хорошенько, он увидел, что эти
существа не были людьми. Их рост соответствует росту человеческих детей,
но густые бороды покрывают их лица, и у них были крепкие тела. Это был
вид полулюдей, называемых гномами.
В таком случае он даже мог понять, почему священник так обращался с ними.
Для Святой Веры, которая отстаивает человеческое превосходство,
полулюди - это грязные, низшие виды, которые должны быть отсеяны, так
как они - это плохо сделанные люди.
Милдас издал радостный крик перед отрубленной головой.
- Оооо! Это, несомненно, голова лидера Адептов Зла! Молодец! Ты проделал огромную работу!
Он положил отрубленную голову обратно в кувшин, как будто это было что-то ценное, взял ее под мышку и небрежно улыбнулся.
-
Я... я возьму на себя ответственность за эту голову и отвезу ее в
Святой Город! Ну, как и ожидалось от тебя, Маркронис-Доно! Эта компания
- настоящее достижение!
Мархронис понял, что это не просто голова лидера Адептов Зла, благодаря
поведению Милдаса, но он сдержался, слегка поклонившись, не издав ни
звука.
Поскольку жрец наконец-то был в хорошем настроении, не было никакой
необходимости выпугивать змею из чащи, ведя себя неосторожно.
«После
того, как мы ублажили его в меру наших возможностей, я хотел бы, чтобы
он покинул крепость как можно скорее», - таково было его истинное
мнение.
И, согласно предположению Маркрониса, старик, который был заклеймен как
лидер Адептов Зла, также не был простым стариком. Как один из трех
архиепископов, управлявших Святой Верой в Святом Городе, этот старик еще
несколько лет назад имел влияние в качестве главы знатного дома.
Однако, потерпев поражение в результате государственного переворота в
рамках Святой Веры, он бежал из Святого Города после того, как с него
были сняты все титулы и права, и был заклеймен клеймом Адепта Зла, как и
весь его клан.
Как и откуда он получил эту информацию? Милдас, который знал, что они
совсем недавно бежали в этот район, пришел к мысли убить старика,
используя солдат крепости, действуя так, как будто это самое дорогое
желание Бога.
Несмотря на то, что он был лишен всякой власти, он был старым
человеком, который когда-то стоял на самом близком месте к вершине
Святой Веры. Для первосвященников, которые в настоящее время
контролировали Святую Веру, он был не более чем занозой в боку.
-
Если я войду в Святой Город, неся эту голову, чувства архиереев будут
благоприятными, и мне будет доверен приход, или, если я буду с умом
играть свою роль, даже работа в Святом Городе не будет сном. - Крикнул
Милдас Сетию, широко улыбаясь, представляя себе, какую славу он может
получить.
- Священник Милдас-Доно, могу я задать вам один вопрос?
Будучи потревожен со своими драгоценными грезами наяву, Милдас ответил с недовольным видом:
- Да, да, хорошо. Я должным образом доложу и о вашей выдающейся службе в этом деле. Пожалуйста, не волнуйтесь.
-
Нет, я не это имел в виду... - Сетий понизил голос. - На самом деле мы
обнаружили подозрительного мальчика в логове Адептов Зла.
-
Подозрительного мальчика, говоришь? Почему ты говоришь о таких
глупостях? Если он был в логове Адептов Зла, то этот парень, вероятно,
тоже один из них. Все будет хорошо, если ты быстро отрубишь ему голову.
Из-за того, что Милдас насмехался над ним, явно издеваясь, Сетий еще больше понизил голос.
- Ну, на самом деле этот мальчик, кажется, "Божественное Дитя".
При этих словах не только Милдас, но даже Мархронис, молча слушавший их сбоку, вздрогнули.
- Но чье же это за "Божественное Дитя"?
-
Ну, хотя это и неловко, так как я не знаю, чье это "Божественное Дитя",
я привез его к вам как можно скорее, чтобы узнать ваше уважаемое
мнение.
Милдас высмеял его с "такой глупостью". Те, кто был избран в качестве
"Божественного Дитя", имеют печать, выгравированную где-то на теле. Как
только кто-то увидит эту печать, каждый поймет с одного взгляда, какое
существо выбрало это "Божественное Дитя". Незнание этого есть не что
иное, как простое невежество.
Думая, что ему будет нетрудно продемонстрировать свои собственные
превосходящие знания невежественному парню, который находился на уровне
солдата в этом отдаленном регионе, Милдас попросил Сетия провести его к
мальчику, напустив на себя важный вид.
- Это тот самый мальчик, о котором идет речь.
Сетий указал на черноволосого мальчика, который спал на погрузочной площадке.
Милдас нахмурил брови. Даже для него это был первый раз, когда он видел
человека с такими черными волосами. Да и вообще, что это за странный
наряд?
- А это Печать.
Сказав это, Сетий убрал пряди волос, покрывавшие лоб мальчика.
Фигура, похожая на комбинированную цифру 8 и ∞, слабо светилась на открытом лбу мальчика.
- Ч-что это такое? – ошеломился Милдас
Милдас был озадачен. Хотя он хвастался, Печать на лбу мальчика была ему
не знакома. Поскольку он определенно мог сказать, что не знает ее в
данный момент, он решил попробовать как-то выкрутиться из этой
неразберихи, но как только он еще раз посмотрел на печать, он
почувствовал, что что-то застряло в каком-то уголке его воспоминаний.
«Дай-ка я посмотрю? Похоже, я где-то видел эту Печать...?»
- …! Ах, ааах!!
Сетий и Мархронис широко раскрыли глаза от удивления, потому что Милдас внезапно вскрикнул.
Милдас вскочил на паланкин, издавая ногами шумные звуки.
- Ма-Мархронис-Доно! Этому мальчику нельзя уходить! П-подробный отчет последует позже!
Сказав это, он поспешно удалился, пришпоривая гномьих рабов своим хлыстом.
Оставшиеся Сетий и Мархронис смотрели друг на друга, недоумевая, что же только что произошло.
Время, когда они заметят, что кувшин с головой лидера адептов зла был забыт у их ног, будет немного позже.
Вернувшись в отведенную ему комнату, Милдас принялся перебирать книги, выстроившиеся в ряд на книжных полках.
"Это не та! Это тоже не совсем та, что нужна! Куда же я ее дел!? Где же она?!"
Сбросив их с книжных полок, он обнаружил, что в комнате нет ничего,
кроме книг о развлечениях и любовных романов, которые вряд ли можно было
бы найти у священника.
"Черт побери! Куда же я его положил? Т-Точно! Она все еще хранится в багажном сундуке!"
Затем он открыл крышку покрытого пылью деревянного ящика в углу своей
комнаты и начал рыться в вещах внутри. Под всякой всячиной вроде икон,
которые вставляли туда, ломая запястья, чтобы они могли поместиться в
грязный деревянный ящик, и священных писаний, которые были так же
хороши, как и новые, поскольку они никогда не были открыты, он нашел
книгу, которую искал.
Ее название - "Меморандум Аугусто".
Для Святой Веры Мессия Иннокентий был превознесен как Сын Божий и как
основатель самой Святой Веры. Это книга, в которой была записана беседа
Аугусто, одного из учеников, с Иннокентием.
Однако из-за того, что он слишком прямо записал образ жизни, поведение и
речь Невинного, эта книга была названа апокрифом из-за ее неудобства
для Святой Веры, которая обожествляет Невинного как Мессию и Сына
Божьего.
- Я... если я правильно помню, это было где-то здесь...
Облизывая свои толстые, похожие на червяков пальцы, он листал страницы.
- …! Нашел!
Это часть записи беседы Мессии Иннокентия, который рассказывал о том,
как наконец-то смог предстать перед Богом Людей в конце своего
аскетизма, длившегося более двух месяцев.
В середине трехдневного разговора был момент, когда Бог Людей по
какой-то причине покинул место встречи. В книге говорилось, что
откуда-то перед Иннокентием появилась одинокая маленькая девочка.
В Священном Писании было сказано, что это бесы пришли нарушить его
беседу с Богом. Точно так же ангелы приходили защищать невинных во время
отсутствия Бога Людей; однако в "Меморандуме Аугусто" было записано,
что "как мне сказал Учитель, из утреннего тумана вышла маленькая девочка
с таинственной печатью, сияющей на ее лбу".
Эта маленькая девочка задала несколько вопросов Иннокентию, но на все
эти вопросы Иннокентий отвечал , говоря про неприглядность полулюдей,
превосходство людей и величие Бога Людей.
После ответов Иннокентия маленькая девочка ответила только:
- Ты очень забавный человек, - и исчезла в утреннем тумане, как и появилась изнутри.
Когда через некоторое время Бог Людей вернулся, он спросил Иннокентия,
приходил ли кто-нибудь в это место. Даже считая странным, что Великий
Бог Людей только что не заметил маленькую девочку, он честно рассказал
Богу о встрече с ней, и бог был очень озадачен.
Проводя по тексту дрожащим пальцем, Милдас прочел вслух:
-
Учитель спросил Бога о личности той маленькой девочки. И как только он
это сделал, Великий Бог Людей сказал следующее: "Она - богиня Аура,
которая является моей матерью и моей старшей сестрой. Ты не должен
превозносить Ауру. Ты не должен выказывать презрение к Ауре. Ты не
должен говорить об Ауре. Аура не должна касаться тебя. Ты не должен
знать об Ауре.
Перевернув страницу, он обнаружил иллюстрацию маленькой девочки,
которую, по слухам, нарисовал Аугусто, слушая рассказ Иннокентия.
Печать, которая была нарисована на лбу маленькой девочки, изображенной
на этой иллюстрации, была точно такой же, как та, что сияла на лбу
мальчика.
Это жуткая печать, похожая на двух змей, кусающих друг друга за хвосты,
извиваясь и обвиваясь вокруг друг друга, а также, похожая на соединение
8 и ∞.
-
Причина в том, что богиня Аура, которая является моей матерью и старшей
сестрой, является богиней, управляющей Смертью и Разрушением"!
Книга с шелестом выскальзнула из рук священника Милдаса. Открыв глаза
как можно шире от удивления, он выдавил свой голос из пересохшего горла,
как будто выталкивая его наружу,
- Этот мальчик - "Божественное дитя" Богини Смерти и разрушения, Ауры!
О Богине Смерти и Разрушения Ауре почти ничего не было известно.
Единственная книга, в которой упоминалась эта двусмысленная богиня -
"Меморандум Аугусто". Кроме того, персонаж, который предположительно мог
быть этой богиней, спорадически появлялся в фольклоре полулюдей и устно
передаваемых легендах части старейшин; но никаких конкретных деталей о
ней не существовало.
Единственным общим моментом среди всех рас является только то, что ее
называют "Богиней, которая является матерью и старшей сестрой".
Но даже на Вселенском Соборе Святой Веры, который был созван для того,
чтобы закрепить учение, которое из-за местных особенностей разошлось во
множестве различных толкований после того, как Святая Вера преуспела в
распространении по всему континенту, возникли ожесточенные споры о том,
как им следует относиться к позиции учения о богине Ауре.
Мудрец Юпидек, который в то время был высшим знатаком Святой Веры и
впоследствии получил титул Ученого Бога, выдвинул на Втором Вселенском
Соборе смелую гипотезу.
Речь шла о причастности богини Ауры к смерти Бога Творения, что
считалось самым большим открытым вопросом в мифе о сотворении мира.
Бог Творения, который должен был быть всемогущим, был бессмертным
существом, которое даже не знало понятия смерти. Таким образом, Бог
Творения был измучен бесконечным одиночеством.
Тогда почему же Бог Творения был способен умереть?
Ответ на этот вопрос, безусловно, связан с существованием богини Ауры.
Богиня Аура была создана Богом Творения. Она была богиней, которая
приносила смерть и разрушение. Родив ее, Бог Творения смог погибнуть.
Она была создана Богом Творения точно так же, как и семь богов, и,
даровав смерть Богу Творения, она дала рождение Семерым. Вот почему
семеро богов называют ее "Богиней, которая является матерью и старшей
сестрой".
Именно это и отстаивал Юпидек.
Однако, когда Святая Вера утвердила в своем учении, что Бог Людей
является законным преемником Бога Творения , а все остольные -
нечистоты, и именно шесть других богов, были удалены, гипотеза Юпидека
рассматривалась как потенциальная оппозиция религиозным рамкам. Поэтому
она была изъята из официальных документов Святой Веры, и был сделан
вывод, что существование Ауры должно быть вновь скрыто.
- Это плохо! Плохо, очень плохо!
Не в силах успокоиться, священник Милдас беспокойно бродил по комнате, как зверь, запертый в клетке.
Те, кто были избраны Богом и благословлены Его благодатью, называются "Божественными Детьми".
Некоторые "Божественные Дети" могут плавать под водой, как рыба,
получив Благодать быть способными дышать под водой. Однако другие
Божественные Дети получали Благодать видеть в темную ночь, как зверь, и
они были способны действовать точно так же, как при ярком дневном свете,
даже в беззвездные ночи.
Вопрос получения такой Благодати после того, как кто-то был избран
Богом, не является чем-то, что происходило часто, но это также не было
похоже на то, что это было мифами или легендами.
Эрцгерцог Буглыдарка является одним из трех Архидюков и управляет
княжеством Кашлука авторитетомИмперии. Архиепископ Австравис, который
является одним из трех нынешних архиепископов Святой Веры. Святая Дева
Пальфена из королевства Спамул, расположенного на Западе. Все они -
люди, ухватившиеся за этот мир, как "Божественные Дети", которые были
благословлены благодатью Бога Людей.
Кроме того, даже в крепости, где жил сейчас Милдас, существовало еще одно "Божественное Дитя".
Однако, что касается "Божественного Дитя" богини Ауры, ситуация полностью менялась.
-
Боже мой, я никогда не слышал о чем-то подобном "Божественному Дитя"
Ауры! Так что же мне, черт возьми, делать? Как справиться с этим лучше
всего?!
До сих пор "Божественные Дети" Ауры не проявлялись ни разу. Мало того,
что существование этого мальчика являлось их первым появлением в истории
этого континента, но прежде всего, это свидетельство, доказывающее
существование богини Ауры, которое на самом деле было под сомнением все
это время.
Если о существовании этого мальчика станет известно общественности, то
ясно, что Святой Город взорвется таким шумом, словно в бушующий огонь
бросили кувшин с маслом.
Но только это все равно было бы не здорово.
«Если
я возьму с собой это "Божественное Дитя", даже если Святая Вера не
признает существования Ауры, очень вероятно, что я буду тайно уничтожен
вместе с ним. "Божественное Дитя" Ауры слишком опасно, чтобы оставлять
его.
В таком случае, в настоящее время, пока никто, кроме меня, не понял,
что он Божественное Дитя Ауры... - Милдас проглотил слюну. - Я
наконец-то получил точку опоры для успеха с головой этого старика.
Поскольку это может все испортить, будет лучше, если я притворюсь, что
не видел и не слышал о чем-то вроде "Божественного Дитя" Ауры.
Но тогда как же мне от него избавиться?.."
Проблема была в том, что он не знал, был ли этот мальчик благословлен
какой-либо Благодатью. Не было проблемой, если это обычная Благодать:
высокая точность или обладание мощной силой. По мнению некоторых, есть
даже такие Благодати, как проклятие других.
На самом деле командир роты умер от Благодати другого "Божественного
Дитя" в этой крепости. Это обернулось тем, что Мархроний, который был
его помощником, должен был поспешно быть назначен доверенным лицом
Верховного Главнокомандующего крепостью.
"Поскольку
этот инцидент стал хорошо известен в крепости, солдаты, скорее всего,
откажутся убить "Божественное Дитя" Ауры из страха, даже если я прикажу
это сделать".
В голове Милдаса вспыхнуло откровение.
"А,
точно! Он - "Божественное Дитя"! Разве он не будет побежден тем другим
ребенком в этой крепости? Если два "Божественных Дитя" столкнутся друг с
другом, то оба они могут погибнуть, если все пойдет хорошо. И даже в
самом худшем случае я смогу избавиться от одного из них!
◆◇◆◇◆
- Ру Орк! Фуано!
Сома, которому кто-то в гневе шлепнул по щеке, слегка приоткрыл глаза.
Как только он это сделал, лицо человека с небрежно отросшей бородой
оказалось перед ним на таком расстоянии, что он мог бы укусить его.
Тошнота и головокружение немного утихли, но усталость, как будто
грызущая его, не ослабевала, и он находился в том неприятном положении,
когда не мог даже пошевелить пальцем. Плевок кричащего рядом человека
попал ему на лицо, но он был не в состоянии вытереть его.
Человек, говорящий на языке, который Сома, как и раньше, не понимал,
носил металлический шлем, закрывающий его голову до самого затылка, с
прикрепленными к нему щитками для носа и щек. Его торс был облачен в
броню, которая состояла из бесчисленных металлических частей, вшитых в
толстую ткань, как чешуя.
- Бибулур! Ди Аиф сейха?
Потеряв самообладание из-за вялых ответов Сомы, мужчина окликнул своего товарища, одетого в подобную одежду, стоявшего сзади.
- Диру?
- Убола Роб сейха.
Мужчина кивнул в ответ на слова своего товарища, схватил Сому за правую
руку и с силой заставил его подняться. Его товарищ схватил его за руку с
другой стороны, и оба они потащили Сому в неизвестном направлении.
Сома со своим затуманенным сознанием осматривал окрестности, двигая только глазами, пока его тащили эти двое.
Это было место, похожее на старую крепость в Западной Европе.
Высокие стены, сложенные из нагроможденных камней, возвышались в
опускающейся пелене тьмы, освещенные кострами, так как солнце уже зашло.
Многие солдаты, одетые в ту же форму, что и те, кто тащил его, дрожали
от холода, окружая костры на открытой площади, которая была окружена
стенами.
Не важно, куда он смотрел, это была сцена, которую в современной Японии вообще не ожидаешь увидеть.
Сому втянули в подвал крепости, собирая на нем любопытные взгляды солдат на площади.
Запах пота и экскрементов, а также звериный запах смешались вместе, и в
результате в воздухе повисло невероятно неприятное зловоние. На полу
подвала, который был освещен факелами, зажженными мужчинами, было
проделано огромное количество отверстий диаметром в два метра и
глубиной 4-5 метров, и их входы были закрыты крышками с решетками.
Один из мужчин, тащивших Сому, ухватился обеими руками за цепь,
прикрепленную к прутьям одного из отверстий, и потянул крышку, используя
вес своего тела.
Свет факелов не доходил до внутренней части отверстия с отодвинутой
крышкой, которое было полностью окутано темнотой, как будто это была
бездонная дыра. Как только Сома посмотрел вниз, он испытал галлюцинацию,
как будто его просто так засасывает внутрь.
В следующее мгновение мужчина неожиданно кинул тело Сомы в дыру.
Сома, который полетел в яму, даже не успев закричать, упал плечом на
дно ямы после того, как на короткое время завис в воздухе. Он упал, не
имея возможности даже выставить руки, но поскольку дно ямы было покрыто
чем-то вроде полусгнившей соломы, которая служила амортизатором, он, к
счастью, не пострадал.
- Э... ууу... ААА...
Тем не менее пораженное плечо пронзила острая боль. Может быть, боль
имела положительный эффект? Туманное состояние, окутавшее сознание Сомы,
немного прояснилось.
Темнота немного рассеилась мерцающим светом факелов, светящих сверху.
Как только Сома поднял глаза, люди, скинувшие его вниз, что-то
закричали, ударяя по сумке, которую держали в руках.
- Ру Хап зоанлье! Ниеб, сбил сармол ноли аиха!
Сказав это, один из мужчин достал из сумки что-то круглое и бросил Соме.
Когда он посмотрел на то, что упало рядом с ним, это было что-то вроде хлеба размером меньше кулака.
А затем, маленький кожаный мешочек, в котором, кажется, была какая-то
жидкость, и что-то вроде тонкого посоха упало вниз. Как только он
осмотрел его как следует, тонкий посох длиной около 1 метра имел
заостренный кусок металла на конце одной стороны. Похоже, это было
простое копье.
- Ру Хэп! Ру Хап зоанлье!
Как только они прокричали это, мужчины снова закрыли дыру зарешеченной крышкой и покинули подвал.
Когда огни факелов стали отдаляться, дно ямы снова погрузилось в
темноту, поскольку Сома отчаянно терпел боль в плече, но когда она
немного утихла, он проверил свое собственное положение.
«Глубина
ямы составляет примерно 3 метра. Даже если я встану на цыпочки и вытяну
спину, чтобы стать выше, моя рука не дотянется до прутьев решетки. Даже
если я дотянусь до нее наспор, я, вероятно, не смогу заставить крышку
двигаться вообще в моем нынешнем состоянии».
Как только он коснулся стены руками, ощущение ледяного камня передалось ему.
«Не похоже, что я смогу это прорыть или залезть по ней».
До слуха Сомы донеслись слабые звуки.
Они были похожи на шелест маленьких металлических кусочков,
соприкасающиеся друг с другом, и рычание, как будто собака использовала
свое горло, чтобы издать эти угрожающие звуки.
"Есть ли что-то в темноте по ту сторону дыры?"
Он попытался сразу же встать, но так как его ослабевшие ноги не были
способны даже на это, он пополз вдоль стены. Он схватил копье, которого
случайно коснулась его рука на ходу, и выставил его вперед, чтобы
удержать тварь, притаившуюся в темноте.
Существо в темноте зашевелилось.
Нос Сомы почуял вонь, похожую на ту, что бывает в собачьей будке.
Раздалось негромкое рычание "Гррр" , и в темноте появились две маленькие светящиеся точки.
Нет, это просто были глаза. Два сияющих бирюзовых глаза уставились на Сому.
- Ди Хап аруи? Генобанда хюрмуйха.
И снова он услышал низкое звериное рычание наряду с этим непонятным языком из темноты.
Копье, которое он держал в руках, было не таким уж тяжелым, но его
руки, измученные физической усталостью, с трудом удерживали его. Однако
при мысли о диком звере, затаившемся в темноте, он отчаянно собрал все
свои силы и только и делал, что продолжал выставлять вперед копье.
В этот момент в облаках, закрывавших небо, открылась щель, и свет стал
ярче. Свет Луны, которая показала свое лицо через отверстие камеры, тек
внутрь помещения, в котором находился Сома, через маленькое отверстие в
потолке.
Бледный лунный свет слегка развеял темноту.
То, что скрывалось в темноте раньше, не было диким зверем, как представлялось Соме, но, с другой стороны, это был не человек.
Это было существо, покрытое со всех сторон шерстью и не похожее ни на человека, ни на зверя.
У Сомы перехватило дыхание из-за того, что существо стало видимым в бледном лунном свете.
Конечности, которые заставляли чувствовать их дикую прочность, несмотря
на то, что они были гладкие, длинные и гибкие. Обнаженные,
большие груди и, в отличие от них, плотно сжатая талия.
Однако все это было покрыто слоем короткого темно-коричневого меха.
Правда, на существе не было накинуто шкуры. Очевидно, что был это
собственный мех этих существ.
И к тому же, вместо того чтобы быть лицом человека, его лицо ближе к
морде леопардов или кошек. Его морда не так сильно выступала вперед, как
у животного; у нее была почти плоская форма, как у человека, но ясные,
большие глаза и маленький, выступающий нос были полностью похожи на
кошачьи. Уши были расположены не близко к макушке головы, а в месте, где
уши находятся у людей. Несмотря на то, что уши были заостренными и
волосатыми, его неуместное впечатление было таково: "Они не похоже на
уши животных из манги".
Это существо угрожало Соме, обнажая клыки.
- Генобанда хюимуйха! Ру Чикк! Гуна Эджим тальхо ноиха!
Сома удивился. Этот непонятный язык вырвался из пасти существа.
Ну, может быть это человек, которому нанесли специальный грим?
Хотя он и удивлялся этому, но когда он смотрел на обнаженные клыки, то видел, что они вовсе не сделаны искуственно.
В любом случае, давайте немного отойдем от существа, которое, вероятно,
можно назвать зверочеловеком. Убедившись, что он прижимается спиной к
стене, все еще держа копье, Сома двигался, таща себя вперед. В тот
момент, когда зверочеловек изменил свою позу, чтобы соответствовать
движению Сомы, раздался звук металлических осколков, звякнувших друг о
друга.
Теперь, когда он пригляделся как следует, на запястьях зверочеловека
были заметны железные кольца. Цепи, идущие от этих колец, соединялись со
стеной. Видя длину цепей, Сома осмелился сказать, что неизвестно,
сможет ли существо даже протянуть свои руки к центру камеры, но, точно,
не дальше него.
Как только он понял, что на него не нападут, если он будет держаться
поближе к стене, он вдруг потерял свою силу, испустив вздох. Как только
копье выпало из рук Сомы, зверочеловек перестал обнажать клыки и начал
принюхиваться, дергая носом.
- Все в порядке. Я ничего тебе не сделаю.
Сома поднял обе руки вверх, чтобы показать, что не собирается причинять
ему вреда, но в тот момент, когда он это сделал, зверочеловек снова
начал угрожать ему, обнажая свои клыки.
Кажется, что обмен намерениями просто невозможен.
Кроме того, поскольку на его тело все еще действовала физическая
усталость и чувство опьянения, хотя ему стало немного лучше, ему было
трудно размышлять о различных вопросах. Прислонившись всем телом к
стене, он уставился на соломенную траву, смутно покрывавшую дно ямы.
Тогда его внимание привлек кожаный мешок с водой и предмет, похожий на
хлеб, которые были брошены вместе в одно и то же время.
Именно тогда, когда он начал осознавать наличие воды и пищи, его тело начало жаловаться на голод и жажду.
Не обращая внимания на зверочеловека, который угрожал ему при каждом
движении, Сома лениво протянул руку и взял хлеб и кожаный мешок.
Он пытается откусить кусок хлеба. Хлебная корка была влажной и жесткой;
это было совершенно похоже на кусание кожаного кошелька. Его
внутренности имели текстуру, похожую на ту, которой обладала сушеная
пшеница. Это напоминало ему о мучных клецках в супе, которые он ел
вместе со всеми во время занятий в начальной школе. Текстура хлеба
здесь похожа на тесто клецок, которые не были должным образом сварены.
«Обычно это совсем не то, что ты ешь», - подумал он. Однако поговорка
«голод - лучшая приправа» говорит сама за себя. Как только он смешал
хлеб со своей слюной и тщательно пережевал несколько раз, слабая
сладость развернулась во рту и после глотания, как нектар, проникла в
его желудок.
А потом, когда он уже несколько раз откусил хлеб, он вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.
Как только он поднял голову, его глаза встретились с человеком-зверем,
прислонившимся к стене на противоположной стороне. В конце концов, ему
пригрозили рычанием, но он проигнорировал его, так как знал, что к нему
не смогут подойти из-за цепей.
Однако когда он снова откусил кусок хлеба, то снова почувствовал на себе этот пристальный взгляд.
На этот раз, чтобы не быть замеченным зверочеловеком, он не поднимал
лица, а просто смотрел на зверочеловека с поднятыми вверх глазами.
Он увидел, что зверочеловек все-таки смотрит в его сторону. Однако ее
взгляд, по-видимому, слегка отвлекся от него и сосредоточился на чем-то
другом.
Как будто по какой-то случайности, остановившись, чтобы погрызть хлеб, он положил его себе на ладонь.
Взгляд зверочеловека устремился вниз.
Он поднес хлеб ко рту.
Взгляд зверочеловека устремился вверх.
Когда их глаза встретились, он снова почувствовал угрозу.
Однако теперь он знал, что зверочеловек нацелился на хлеб.
Но Сома был встревожен. Еда, которую он теперь имел под рукой, - это
только один наполовину съеденный маленький кусочик хлебушка. Кроме того,
даже если он голоден, он не знает точно, когда он сможет получить еду в
следующий раз. Напротив, он даже не знал, будет ли вообще следующий
раз.
Правильное решение на данном этапе, вероятно, состоит в том, чтобы
тщательно распределить этот хлеб, чтобы выжить. Во-первых, он не обязан
спасать этого зверочеловека, так как у них нет никакой связи. Кроме
того, поскольку он был заперт в этом месте, он может быть опасен.
Поделиться едой с таким парнем мог только идиот.
Убедив себя в этом, Сома попытался откусить кусок хлеба, но его рука внезапно остановилась.
"Послушай, Сома. Боги всегда наблюдают за нами. Убедись, что ты не ведешь себя постыдно".
Эти слова, всплывшие в сознании Сомы, принадлежали его деду, который умер в начале этого года.
Сома любил своего деда, который учил его старым играм, которые были совсем недавно забыты, таким как такетонбо и волчки.
Это была любимая фраза его деда, которую он передал Соме.
Однако, поскольку сейчас была чрезвычайная ситуация, ничего не поделаешь.
Сома дал себе такое оправдание, но снова вспомнил слова деда.
«Смотри, Сома! В конце концов, японцы - великие люди! Японцы - прекрасная раса».
Это были слова его деда, когда он увидел новости о великом
Восточно-Японском землетрясении. Столкнувшись с беспрецедентно сильным
землетрясением, жертвы не грабили и не бунтовали, а помогали друг другу,
делясь тем немногим, что у них было. Увидев это в новостях, его дед
радостно заговорил об этом, плача от счастья.
«Сома, ты тоже постарайся не вести себя постыдно».
Сома крепко сжал губы.
А потом, протянув правую руку с недоеденным хлебом, он позвал зверочеловека.
- Хочешь?
Зверочеловек беспрестанно моргал глазами, но тут же зарычал, снова обнажая клыки.
- Ру Ругонас! Генобанда нойха!
«Похоже, он все-таки не понял моих слов».
Сдавшись, Сома бросил недоеденный хлеб в сторону места, которое
казалось вполне доступным для рук зверочеловека. И, выпив только
половину воды из кожаного мешка, он сделал то же самое с остальной.
После этого, чтобы отсечь свою давнюю привязанность к еде, Сома
повернулся спиной, свернулся калачиком у стены и решил поспать.
Ни в коем случае нельзя было сказать, что спать на вонючей траве было очень комфортно, но даже так он вскоре заснул.
На следующее утро, когда Сома проснулся, недоеденного хлеба уже не было, а кожаная сумка тоже была пуста и разорвана.
Фагуль Гаргусс Шаймуль - девушка, принадлежащая к расе под названием Зоан, которая следует за Богом Зверей.
Зоаны разделены на 12 различных малых и больших кланов, но один из них
связан с Шаймуль - это тот, который жил на равнинах вокруг людей.
Однако Клан Клыков был изгнан с равнин людьми несколько десятилетий
назад и теперь живет в Северной холмистой местности, откуда они
благополучно сбежали.
Зоаны, пытавшиеся вернуть себе землю своих предков даже после того, как
их изгнали с равнин; и люди, пытавшиеся истребить Зоан, которые бежали в
холмистую местность и более того отразили их дальнейшее преследование.
Они неоднократно сталкивались друг с другом в бою, сосредоточившись
вокруг этой крепости в бесчисленных боевых действиях.
Шаймуль также сражалась против людей в качестве одного из воинов,
будучи еще девочкой, но допустив промах и получив стрелу в ногу в
последней битве, она была захвачена солдатами крепости в тот момент,
когда потеряла способность двигаться.
Просто вспоминая события последней битвы, она чувствовала гнев такой степени, что ее внутренности закипали от крайней ярости.
Она твердо решила, что ей отрубят голову вместе с братьями, а труп
выбросят на равнину, где он станет пищей для волков. Однако самый важный
человек этой крепости забрал ее у братьев, которые были пойманы таким
же образом, как и она, привел ее в комнату, где никого не было, и напал
на нее с горящими от похоти глазами.
До нее доходили слухи, что среди людей есть те, которые имеют
извращенное увлечение испытывать радость от изнасилования других рас, но
даже в самых смелых своих мечтах она не думала, что это плотоядное
желание будет направлено на нее.
Она не понимала стандартов красоты и уродства среди людей, однако ее
хвалили за то, что у нее было самое красивое тело и мех в ее клане. Но
при мысли о том, что именно по этой причине она станет жертвой, она
могла чувствовать только горечь за свое собственное тело.
Она также испытывала скорее отвращение, чем страх, когда он оседлал ее,
придавив к кровати, и сорвал с нее одежду, пока ее руки были связаны.
Но, как только она вспомнила, что произошло сразу после этого, Шаймуль почувствовала, что может разразиться смехом.
Шаймуль - "Божественное Дитя" великого Бога Зверей.
Будучи
избранной Богом Зверей в качестве "Божественного Дитя", гордая Шаймуль
попросила, чтобы ее собственная честь была защищена, а не благословлена
силой во время получения его Благодати.
В результате этого Шаймуль была дарована Благодать приносить несчастье
тем, кто безосновательно ранил ее гордость, в обмен на то, что она сама
стала неспособной совершать поступки, идущие вразрез с ее собственной
гордостью.
Неподобающее обращение с воином.
Акт попытки изнасиловать зоана принадлежащим к другой расе.
Жестокая попытка украсть ее девичью чистоту против собственной воли.
Поведение мужчины, который пытался глубоко ранить ее как воина, зоана и
девушку, обернулось ужасным бедствием. Этот человек умер очень позорно в
агонии, пытаясь спустить штаны.
Как
только она услышала разговоры людей после этого, этот парень, очевидно,
был назван самым высокопоставленным командиром роты в этой крепости.
Вспомнив последние мгновения жизни человека, который умер, изрыгая кровь
и частично обнажив свою грязную задницу, держа руку на брюках, Шаймуль
снова усмехнулась.
Хотя он получил по заслугам, люди бушевали с ярко-красными лицами,
совсем как обезьяны, из-за того, что она убила самого важного парня в
крепости. И все же никто не пытался убить Шаймуль, опасаясь второго
пришествия судьбы командира роты.
На самом деле, просто победив в битве и убив, ты не совершишь
поступок, который ранил бы гордость Шаймуль. Но люди никак не могли
узнать об этом, и Шаймуль тоже не была обязана любезно сообщать им об
этом.
Люди, которые были обеспокоены тем, как обращаться с ней, не могли ничего сделать и заперли ее в тюрьме.
Наверное, с тех пор прошло уже 20 дней?
«Похоже,
что люди пытаются уморить меня голодом до смерти. Последние несколько
дней здесь мне не давали ни еды, ни воды. В отличие от слабых людей,
зоаны устойчивы к голоду, но все равно, похоже, что я скоро достигну
своего предела.
Я не могла умереть в разгар битвы, но так как я смогла убить самого
важного парня в крепости, причинив ему несчастье, это не так уж плохо, я
думаю».
Это было в один прекрасный день, когда она думала о таких вещах.
Кто-то пришел в подвал, где она долгое время была заперта. Судя по их
шагам, это были два человека. И они издавали звуки, как будто что-то
тащили.
Когда Шаймуль напрягла слух, эти люди начали сдвигать зарешеченную крышку ямы, в которой находилась она.
«Неужели они пришли забрать мою жизнь сразу после того, как рассердились из-за того, что я не так легко умерла от голода?»
Поверив в это, Шаймуль широко улыбнулась.
«Как
бы я ни была голодна, у меня все еще есть сила сделать неожиданную
атаку, прыгнув на них и прокусить им горло. Разве они не очень добры,
что послали кого-то другого сопровождать меня на смерть?» - Шаймуль
мысленно рассмеялась.
Однако, вопреки ожиданиям Шаймуль, солдаты не пытались убить ее, а просто бросили в яму человеческое дитя.
- Убей Зоана! Если ты это сделаешь, тебе дадут пищу!
Шаймуль от досады заскрежетала зубами в сторону солдата, который это выкрикнул.
Упавший ребенок - это на первый взгляд человек, который не может
бороться. Скорее всего, он не способен держать меч, носить доспехи и
мчаться по полю боя с такими тонкими конечностями. Напротив, не
заразился ли он какой-нибудь болезнью? Неужели он даже не может
нормально встать!?
- Убей ее! Убей Зоана!
Как только солдаты прокричали это, они покинули подвал, оставив Шаймуль с ребенком.
Человеческое дитя вяло ощупало окрестности, даже не замечая существования Шаймуль.
Из-за этого Шаймуль почувствовала еще больший гнев.
«Тот, кто должен убить меня, кого называли "Благородным Клыком", должен быть таким тупым отродьем, они так считают?!»
Из-за ее сильной ярости, рычание просочилось из ее рта.
Благодаря этому человеческое дитя, наконец-то заметило ее
существование, и удивленно попятилось к стене, держа копье, которое было
брошено вниз, обеими руками, и направило его в ее сторону.
Это была позиция любителя. Если бы это была деревня зоан, то даже самые
маленькие дети, вероятно, способны были бы занять гораздо лучшую
позицию, чем этот человеческий ребенок.
- Убить меня? Ты отвратительный человек!
Она угрожала ребенку, обнажая клыки, и ее гнев выплескивается наружу
из-за того, что он трусливо начал дрожать только из-за этого.
- Ты грязный человек! Приди и забери меня! Я перегрызу тебе глотку!
Она ненавидела браслеты, которые были прикреплены к каждой из ее двух
рук, и цепи, которые соединяли ее со стеной, отходящие от этих
браслетов.
«Если бы их не было, я бы в один миг избавилась от такого слабого отродья!
После этого я бы выжила, нарушив табу на поедание человеческой плоти! Я
выживу, выживу и отомщу людям, которые так оскорбили меня!»
Шаймуль была поглощена таким магматическим гневом, но человеческий ребенок сделал нечто неожиданное.
По какой-то причине он отказался от копья, которое должно было стать
его единственным средством обратить клинок против Шаймуль.
Как и следовало ожидать, даже Шаймуль была удивлена этому.
"О чем, черт возьми, о чем думает этот парень?
Он ведь не считает себя способным убить меня голыми руками, не так ли?"
Пока она размышляла об этом, человеческое дитя вдруг протянуло свои пустые руки и показало их ей.
- Все в порядке. Я ничего тебе не сделаю.
Из уст человеческого ребенка вырвались слова, которых она никогда раньше не слышала.
"Это ни в коем случае не могло быть волшебное заклинание, каким оно предстается в сказках !?
Вот почему он выбросил копье! Он говорит мне, что собирается убить меня с помощью магии!"
Шаймуль обнажила свои клыки и приняла стойку, позволяющую ей сражаться в
любое время, чтобы быть готовой к тому, что молния и пламя вырвутся из
рук человеческого ребенка.
Однако сколько бы она ни ждала, ничего подобного не происходило.
Человеческое дитя прислонилось к стене перед разочарованной Шаймуль и
принялось грызть хлеб, который только что уронили солдаты.
Шаймуль была сбита с толку.
«Так
кто же, черт возьми, этот парень? Как он может так спокойно и
беззаботно есть хлеб прямо у меня на глазах? ‘Или это ловушка, чтобы
заставить меня ослабить бдительность?
Только не вздумай издеваться надо мной! Черт возьми, я не стану
беспечной! Если ты сделаешь хоть одно странное движение, даже если это
всего лишь будет движение пальца, я сразу же увижу это насквозь!»
Думая об этом, она впилась взглядом в человеческое дитя, но ее взгляд невольно устремлен на хлеб, который он жевал.
Это хлеб, который явно казался твердым и неаппетитным.
«Даже
если я съем такой хлеб, он определенно не будет иметь никакого вкуса. Я
не думаю, что хочу его есть. Однако мне интересно, сколько же дней
прошло с тех пор, как я смогла съесть что-нибудь приличное. Нет, нет, я
не хочу есть ничего подобного этому хлебу!»
Думая о таких вещах, ее глаза бессознательно следовали за ним каждый раз, когда человеческий ребенок двигал хлеб.
Он уронил хлеб себе в руку.
«Ма, ты больше не будешь есть?»
Он снова поднес хлеб ко рту.
«Ты что, придурок, опять будешь его есть?»
Их взгляды встретились.
«Не смотри сюда!»
Так как она была раздражена выражением человеческого ребенка, который
смотрел на нее несколько тепловатым взглядом, она заугрожала ему,
обнажая свои клыки.
Как только она это сделала, человеческое дитя уставилось на хлеб в
своих руках и почему-то задумалось. Раскрывая черную улыбку... делая
серьезное выражение лица... делая грустное выражение... его выражения
быстро менялись.
В конце концов, его лицо говорило о том, что он что-то решил, и он протянул правую руку с хлебом таким образом.
- Что случилось? И что же ты задумал
- Хочешь?
Как и прежде, он произносил слова неизвестного значения.
Но вскоре она поняла намерения человеческого ребенка.
"Неужели этот парень пытается отдать хлеб мне?"
Жгучее чувство стыда появляется в груди Шаймуль.
«Это я, которую называли "Благородный Клык", получает жалость от такого слабака? Дай мне передохнуть! Не связывайся со мной!!»
- Не подходи близко! Ты отвратительное чудовище!
Когда она яростно закричала это, выражение лица человеческого ребенка стало печальным.
Человеческое дитя отказывался от того, чтобы лично дать его Шаймуль, и
бросил хлеб. Теперь он лежал рядом с Шаймуль. Ребенок, немного попив,
сделал то же самое с кожаной сумкой, наполненной водой.
А потом он повернулся к ней спиной и лег, свернувшись калачиком у самой стены.
Она внимательно следила за тем, не попытается ли он ударить ее копьем в
тот момент, когда она подойдет, чтобы забрать хлеб и кожаный мешок, но
через некоторое время она начала слышать ровное дыхание спящего
человеческого ребенка. Она ждала и наблюдала, чтобы увидеть,
действительно ли он заснул, однако, похоже, что это действительно было
правдой.
«Что это за чертовщина такая?»
Затем Шаймуль почувствовала сомнение относительно глубоко спящего человеческого ребенка.
«Не
важно, что это расстояние, которого я не могу достичь, чтобы в конечном
итоге спать вот так перед зоаном, который враждебно относится к людям!
Хотя было бы хорошо, по крайней мере, держать копье под рукой из
осторожности, он даже забыл о существовании самого копья? Копье было
безответственно выброшено.
И даже помимо этого, прежде всего, я не могу понять его идею о том,
чтобы попытаться поделиться той маленькой пищей, которая у него есть с
зоаном. Действительно непонятно! Ну и насколько же этот парень
мягкотелый?
Для простого пекаря в этом мире даже не редкость убивать людей и
продавать свою семью, если это было сделано ради того, чтобы заполучить в
свои руки только одну медную монету. И это жестокий мир, где невозможно
выжить, если ты этого не сделаешь. Не говоря уже о том, что я - зоан,
враг людей. Почему он не решается убить меня?
Хотя солдаты и сказали ему, что если он убьет меня, то получит пищу, он
не выказывал ни малейшего желания это сделать. Кажется, что он не
понимает языка, но если бы он посмотрел на жесты солдат, то, по крайней
мере, понял бы, что они говорят, не так ли?
И все же, несмотря на то, что этому парню так сказали! Неужели этот сопляк хочет умереть? Неужели у него нет желания выжить?»
Шаймуль была движима желанием закричать из-за того, что она была на пределе своего остроумия.
- Папа, мама...
Внезапно послышался голос человеческого ребенка.
Однако, поскольку это, по-видимому, был простой разговор во сне, его
обычное дыхание спящего было слышно сразу после этих слов.
Шаймуль совсем потеряла силы, когда ее застал врасплох этот одиноко
звучащий сонный разговор. Шаймуль, чувствуя себя несколько глупо из-за
того, что настаивала на своем мнении, протянула руку и взяла хлеб и
кожаную сумку.
Как и ожидалось, хлеб был твердый и влажный, это не то, что она обычно
могла бы съесть. Вода здесь тоже была гнилой. Это была какая-то липкая
гнилая вода…
Однако, поскольку она попробовала это впервые спустя долгое время, все было безумно вкусно.
- Ты говоришь, что ни один из "Божественных Детей" еще не умер?- Удивился Милдас.
Прошло уже три дня с тех пор, как они бросили "Божественное Дитя" Ауры в
яму вместе с захваченным "Божественным Ребенком" зоаном, чтобы
заставить их прикончить друг друга.
«Я
приказал солдатам не давать "Божественному Ребенку" Ауры ничего, кроме
небольшого количества еды и воды, и сказать ему, что он получит пищу,
если убьет "Божественное Дитя" зоана. Если "Божественное Дитя" Ауры
сделает шаг к зоану из-за этого, наивное "Божественное Дитя" Ауры также
будет уничтожено из-за проклятия зоана. Таков был мой план».
Однако даже по прошествии трех дней ни один из них не умер.
-
Поскольку "Божественное Дитя" зоан все еще не потеряло сознание, она
может оказаться выше сил этого ребенка...? - Милдас задумался. - Не было
никакого способа для такого слабого на вид ребенка иметь возможность
легко убить зоанского воина, даже если она стала слабой и измученной.
Он, вероятно, пытался убить ее, но был контратакован "Божественным
Ребенком" зоаном и не смог прикончить ее.
- Примерно так, жрец-сама. Хотя это немного невероятно, но...
Милдас терял терпение из-за двусмысленного отношения солдата, пришедшего с докладом.
- Да что же там такое!? Давайте ближе к делу!
-
Да, жрец-сама. То есть, я тоже не могу в это поверить, но почему-то мне
кажется, что этот сопляк делит свою еду и воду с зоаном.
Милдас пришел в замешательство.
С точки зрения Милдаса, это было равносильно тому, что ему сказали: "Огонь холоден, а лед горяч".
- Ты хочешь сказать, что зоан не обокрала его?
- Нет, похоже, что это не так.
- Неужели вы дали ему столько хлеба, чтобы он мог им поделиться?
-
Вовсе нет! Как вы и просили, жрец-сама, это был всего лишь очень
маленький кусочек хлеба и крошечное количество воды. Это такая маленькая
сумма, что он совершенно не мог утолить даже свой голод.
Не было никаких признаков того, что солдат лгал.
«В таком случае я вообще не могу понять ситуацию. Несмотря на то, что
он тоже голоден, он делит ту малость пищи, что у него есть, с грязным,
низшим полу-человеческим видом? Что же это за шутка такая?»
Милдас был раздражен из-за того, что его удерживало такое бесполезное
дело, хотя он хотел избавиться от "Божественного Ребенка" Ауры на ранней
стадии, а затем отправиться в Святой Город, прихватив с собой голову
старика.
-
Послушай! Вам категорически запрещено давать ему больше и хлеб, и воду!
И пусть мальчик еще раз хорошенько поймет, что он должен убить зоана!
- Так точно.
Когда солдат с громким топотом тяжелых ног метнулся прочь, Милдас выругался.
- Сука! Это мешает моему благословенному будущему, Аура, безусловно, является богиней Разрушения.
◆◇◆◇◆
- Ру Орк! Ру Орк! Фурно!
Сома проснулся от этого сердитого крика, когда его ткнули в бок.
Люди
стояли на вершине зарешеченной крышки, которая загораживала выход из
отверстия. Один из них просунул в щель между прутьями длинный посох и
ткнул им Сому.
И, ударяя по кожаной сумке с хлебом в ней, как обычно, он что-то кричал.
- Ру Хап зоанлье! Ру Хап!
Однако, в отличие от того, что было до сих пор, сегодня они не роняли мешок с водой и хлебом, сколько бы времени ни прошло.
Используя длинный посох, мужчины ловко толкнули копье, которое было
небрежно оставлено на дне ямы, поближе к руке Сомы. И, демонстрируя
движение многократных тычков посоха несколько раз, они что-то кричали,
указывая на зверочеловека на противоположной стороне отверстия.
- Ру Хап зоанлье!
Он не понимал слов, но понимал, что люди хотят ему сказать.
«Наверное,
они хотят, чтобы я заколол этого зверя копьем насмерть. Это значит, что
я больше не получу ни воды, ни хлеба, если не сделаю так, как они
сказали».
Сома медленными движениями взял в руки навязанное ему копье.
Как только он это сделает, люди наверху начали болеть за него.
- Сделай это! – сказал он
Сома собрал свои скудные силы.
А потом копье, брошенное Сомой, ударилось о стену справа и с сухим звуком упало.
На короткое мгновение в подвале воцарилась тишина.
«Так вам и надо!» - Подумал Сома.
У него уже не осталось ничего, кроме силы воли.
«Мой
голод достиг своего предела. Я обманывал свой голод, жуя гнилую траву,
расстеленную на полу, но, не получал от этого душевного покоя, кажется,
что мой мозг стал странным из-за голода. Я никогда не испытывал такого
уровня голода, пока жил в мирной Японии. Если бы кто-нибудь положил
передо мной свежеприготовленный рис и сказал, что я могу съесть его,
если вылижу подошву ботинка с собачьим дерьмом, я думаю, что даже
вылизал бы его с большой радостью.
Однако моя выносливость уже иссякла. Даже если они сейчас скажут мне
убить этого зверочеловека, я, вероятно, даже не смогу нормально встать.
Если мне в любом случае суждено умереть с голоду, то будет гораздо лучше
найти способ перехитрить этих парней, вместо того чтобы устраивать
неприглядную борьбу».
Таково было упрямство Сомы.
- Ха-ха... хахахаха...
Хотя он и был хриплым, тихий смех вырвался из его пересохшего горла
из-за легкого чувства удовлетворения, которое он смог получить.
Неужели солдаты считают Сому каким-то злым чудовищем? Словно пытаясь спастись, они бросились прочь из подвала.
Сома снова лег, свернувшись калачиком у самой стены.
Даже нормально мыслить уже стало утомительно. Его пальцы дрожали, кажется, что они немеют.
Сома не знал, что люди не умирают от голода, если будут голодать всего
несколько дней. Теоретически они могут прожить до одного месяца только
на воде.
Однако стресс от внезапной перемены обстановки, недостаточное
поступление воды, вызвавшее у него обезвоживание, и таинственное чувство
опьянения, а также чувство усталости, постоянно грызущее его, истощали
его жизненные силы.
«Я думаю, что это уже безнадежно», - он размышлял об этом, как будто это была чья-то чужая проблема, а потом потерял сознание.
В подвале, после того, как солдаты убежали, Шаймуль пристально посмотрела на Сому.
Как воин, она видела смерть, независимо от того, была ли это смерть ее
союзников или врагов. В деревне нередко случалось, что люди теряли жизнь
из-за травм и болезней. Было также много случаев, когда она заботилась о
этих людях в их последние минуты, как "Божественное Дитя".
Вот почему она поняла, что человек перед ее глазами был близок к смерти.
- Да кто же ты такой, черт возьми?..
Она пыталась спросить его, но ответа не было.
"Интересно, неужели он опять заснул?
Или он уже умер?"
Думая так, она вспомнила чувство, близкое к раскаянию из-за загадочных обстоятельств.
«Почему ты поделился со мной своей едой, зайдя так далеко, что даже сбрил свою собственную жизнь?
Почему ты пытался спасти зоана, хотя был человеком?
Интересно, дал бы он мне какие-нибудь ответы, если бы я заговорила с ним в самом начале, не угрожая ему?»
Шаймуль, у которой такие вопросы всплывали в голове без остановки и без ответа, снова заснула, прежде чем смогла это заметить.
А когда она проснулась в следующий раз, звезды уже мерцали на небе, выглядывая из люка в потолке.
«Что бы я ни говорила, в последнее время мне ужасно хотелось спать, вероятно, потому, что мое тело ослабло из-за голода и жажды.
Я ведь не в том состоянии, чтобы заботиться о чужих заботах, не так ли?» - Шаймуль передразнила саму себя.
В этот момент она заметила, что кто-то спускался в подвал.
Это было не шумное присутствие обычных человеческих солдат. Эти
движения были подавлены до такого уровня, что даже Шаймуль, у которой
были острые чувства, как у зоана, в конечном итоге еле их чувствовала.
«Хотя я не знаю, кто это, но он двигается сюда на полной скорости.
Если этот человек попытается нацелиться на мою жизнь в этой ситуации, я
вообще не смогу сопротивляться. Но давай, по крайней мере, покажем ему
последний момент, который не является позорным для человека».
Когда хозяин присутствия заглянул в дыру сквозь щели зарешеченной крышки, Шаймуль угрожающе зарычала, обнажая клыки.
- Я очень рад видеть, что ты, кажется, полна духа, "Благородный Клык".
- "Свирепый Клык"?!
Это был зоан, чье телосложение было более чем в два раза больше, чем у
Шаймуль. Его тело, прикрытое плащем с капюшоном, бугрилось мускулами,
как будто вот-вот лопнет, и кажется, что он мог одним взмахом этих рук
оторвать человеку голову. Один длинный рубец от меча проходил вниз от
бровей, через переносицу, к правой щеке на остром лице. Это создавало
впечатление, что его внешность – это внешность крутого зверя.
- Почему ты здесь?!
- Конечно, потому что я решил прийти и спасти тебя.
Сказав это, зоан, которого звали "Свирепый Клык", схватился за зарешеченную крышку, тихо вскочил и сдвинул ее в сторону.
-
Я искал тебя повсюду, потому что единственный труп, который я не смог
найти, был твой. Когда я случайно захватил одного из людей крепости, он
сказал мне, что ты тут, и я пришел за тобой.
"Свирепый Клык" беззвучно спрыгнул на дно ямы, достал несколько ключей и
отпер наручники Шаймуль. Учитывая, что запах крови все еще ощущался,
когда он вынимал их, она не стала спрашивать, как он их достал.
- Спасибо за помощь, "Свирепый Клык".
- Поблагодаришь меня, когда мы благополучно доберемся до деревни. Мы должны быстро сбежать, пока нас не заметили.
Глядя на внешность Шаймуль после этих слов, он сморщил нос. А потом он бросил ей свое пальто.
- Что за вид? Это слишком эротично. Прикройся.
- П-Прости.
Шаймуль разорвала переданное ей пальто и прикрыла им грудь и бедра.
"Свирепый Клык" положил палец на небольшой выступ стены, подпрыгнул
вертикально, используя его как опору для рук, и легко покинул яму.
А потом он снова посмотрел вниз, на дно ямы, и попытался помочь Шаймуль вылезти, но она почему-то осталась на дне ямы.
- Что случилось? Быстрее.
- Подожди. Я возьму этого парня с собой.
Гадая, не попал ли в плен еще один из его собратьев, "Свирепый Клык"
широко раскрыл глаза от удивления, когда увидел человека, которого
Шаймуль пыталась вынести на руках.
- Ты в своем уме, "Благородный Клык"!? Разве этот парень не человек!?
- Да, я в здравом уме. Я возьму этого парня с собой, несмотря ни на что.
Завернув бесчувственного Сому в остатки плаща, Шаймуль положила его на
спину и привязала к телу импровизированной веревкой, сделанной из
разорванной ткани.
- Ты совершенно спятила, "Благородный Клык"!?
Шаймуль положила пальцы на выступ стены, точно так же как "Свирепый
Клык", и попыталась выпрыгнуть из дыры, но так как она явно потеряла
больше сил, чем ожидала, то упала обратно на дно ямы из-за отсутствия
необходимой высоты. "Свирепый Клык" опустился позади Шаймуль, которая
опустилась на колени внизу.
Опередив "Свирепого Клыка", пытавшегося что-то сказать, Шаймуль
повернулась к нему, сильно ударила в грудь правым кулаком и заявила:
-
"Благородный Клык" Фагуль Гаргусс Шаймуль клянется своей собственной
гордостью и именем своего отца, что я возьму этого человека с собой!
- Шаймуль...!
Шаймуль снова вскачила, но уже не могла выбраться из ямы.
"Свирепый Клык" обратился к Шаймуль с отвращением в голосе.
- Брось этого человека, "Благородный Клык".
- Я должна была тебе сказать. Что я возьму этого парня с собой.
- Именно поэтому я и прошу тебя его положить.
Из-за того, что Шаймуль повернула голову, не понимая, что он имеет в
виду, "Свирепый Клык" сказал с кислым лицом, как будто он съел по
крайней мере 10 жуков сразу.
- Позволь мне взять этого парня. Для нынешнй тебя это невозможно…
- …! П-Прости, "Свирепый Клык".
Он делал это неохотно с угрюмым выражением лица. "Свирепый Клык",
сменивший Шаймуль с Сомой на плече, выскочил из ямы с ловкостью, которая
ничем не отличалась от прежней. После этого Шаймуль тоже удалось
покинуть дыру.
Когда они вдвоем вылезли из подвала, труп солдата-охранника, которого,
по-видимому, прикончил "Свирепый Клык", лежал в темноте недалеко от
входа в подвал. Но ни один из них даже не взглянул на него, и они
спокойно бросились к внешней стене крепости.
Они взобрались на внешнюю стену с помощью приготовленной веревки и
присоединились к своим собратьям, которые ждали их. У их собратьев было
озадаченное выражение лица из-за человека, который был привязан к спине
"Свирепого Клыка", но не было никого, кто бы захотел непосредственно
столкнуться со "Свирепым Клыком", который являлся самым сильным воином в
деревне.
Зоаны вскочили на все четыре лапы и, со "Свирепым Клыком" впереди, бросились бежать к темной равнине.
Заметив вскоре исчезновение двух "Божественных Детей", в крепости
поднялся шум, но так как время уже перешло в глубокую ночь, преследовать
зоан, исчезнувших в ночной темноте, стало невозможно.
◆◇◆◇◆
Позже многие люди будут мучительно оплакивать цепь событий, происходивших в этой крепости.
А что, если в это время они бы убили "Божественного Сына Разрушения Сому Кисаки"?
А что, если бы "Благородный Клык" в то время не встретилась с "Божественным Сыном Разрушения"?
А что, если бы солдаты не позволили этим двоим ускользнуть в тот момент?
Если оглянуться назад на историю, то там существовало огромное количество больших поворотных точек судьбы.
Однако эти события не воспринимаются как один из таких поворотных
моментов судьбы, пока они не становятся чем-то из прошлого после долгого
времени.
Следовательно, даже если мы осознаем, что это поворотный момент, уже
прошедшее не может быть изменено, и даже спор о возможных "если" в этот
момент не имеет никакого смысла.
Но, несмотря на это, многие люди не могли не обсуждать возможных "если" в инцидентах того времени.
То, насколько они чувствовали себя вынужденными сделать это,
объясняется тем, что события того времени стали поворотным пунктом,
который в конечном итоге сильно изменил историю континента Сельдеас.
"Божественный Сын Разрушения сома Кисаки".
«Благородный Клык» Фагуль Гаргусс Шаймуль.
Этот момент, когда судьба этих двоих, которые изначально никогда не
должны были встретиться, пересеклась, был моментом, когда родилась новая
история континента Сельдеас.
Зоаны, которые продолжали мчаться сквозь темную ночь около одного коку (старое измерение времени, сейчас оно было бы равно 30 минутам),
наконец, достигли большой скалы, которая, казалось, выделялась как
одинокий остров в океане, называемом равниной. Убедившись, что за ними
никто не гонится и что поблизости нет никого подозрительного,
принюхавшись к запаху окрестностей, они, наконец, снова встали на две
ноги.
- Сегодня мы отдохнем здесь. Завтра утром отправимся в деревню.
Несколько животных с длинными мохнатыми ногами, напоминающими гну, были
привязаны у основания большой скалы, которая возвышалась так, словно
смотрела вниз на приближающуюся группу, следя при этом, чтобы они хорошо
спрятались за кустами.
Как только зоаны сделали соорудили простой очаг, сложив вокруг него
камни, они в мгновение ока разожгли огонь, используя собранные ими
сорняки и сухие дрова.
- Ты устала, "Благородный Клык"?
Шаймуль, тяжело дышала, а ее плечи беспрестанно вздымались вверх и
вниз. Она сморщила нос и выглядела не в духе из-за насмешливых слов
"Свирепого Клыка". Сопротивляясь желанию рухнуть на землю силой воли,
она выпятила грудь.
- Я глубоко благодарна тебе, "Свирепый Клык", и моим братьям. "Благородный Клык" не забудет этой милости.
-
Гм. Твоя благодарность излишня. Ты - "Божественное Дитя" Великого Бога
Зверей. Мы должны объединить зоанские кланы для борьбы с людьми. Поэтому
ты должна стать ведущей фигурой в этом деле.
Кривые улыбки появились на лицах их собратьев, когда они слышали манеру
речи "Свирепого Клыка". Все знали, что именно он больше всего
беспокоится о благополучии Шаймуль. "Свирепый Клык" угрожал своим
собратьям, обнажая клыки от смущения, но когда Шаймуль приблизилась и
попыталась опустить человеческое дитя, которое он нес, он вспомнил о его
существовании на своей спине.
- "Благородный Клык", что это за парень, черт возьми?
"Свирепый Клык" бросил этот вопрос из-за того, что Шаймуль осторожно
положила человеческое дитя на землю, как будто держала что-то хрупкое.
Даже при том, что их собратья вокруг них ничего не говорили; они питали
сомнения и подозрения относительно того, чтобы взять с собой
человеческое дитя, которого они должны ненавидеть.
- Я не знаю...
- Ты не знаешь?
- Правда. Так как я не знаю, я и решила взять его с собой.
Все переглянулись, услышав ответ Шаймуль, который был не к месту.
- Оставьте этот вопрос в стороне, и, пожалуйста, дайте мне воды и еды.
Как только товарищ дал ей сушеное мясо и бурдюк с водой, она выпила
немного воды. Для ее иссохшего тела вода была восхитительна и, казалось,
пропитывалакаждую ее клеточку. Терпя желание выпить еще, она смочила
водой полоску ткани и использовала ее, чтобы вода понемногу
просачивалась сквозь потрескавшиеся губы Сомы. Убедившись, что вода
поступает через губы, и что горло Сомы двигается в основании при каждом
глотке, Шаймуль вздохнула с облегчением.
Заставляя его пить эту воду, Шаймуль положила сушеное мясо в рот и
прожевала его несколько раз. Сопротивляясь желанию проглотить его
рефлекторно, так как прошло уже довольно много времени с тех пор, как
она пробовала мясо, она скормила его Соме изо рта в рот, переживав его
до консистенции кашецы.
Не обращая внимания на своих собратьев позади нее, которые подняли шум в
тот момент, когда она кормила ребенка таким образом, она откусила
кусочек сушеного мяса, чтобы унять свой собственный голод.
Ее собратья, включая "Свирепого Клыка", были удивлены. Начнем с того,
что различия между полами у зоан весьма незначительны. Обычно женщины
также охотились на дичь в качестве охотниц, а там, где речь шла о
сражениях, они становились воинами и сражались плечом к плечу с
мужчинами. И даже среди них Шаймуль была девушкой, которую можно было бы
назвать особенно мужеподобной. Если кто-то вроде нее так галантно
заботился о ком-то другом, разве Богиня Земли не будет ворочаться во сне
от неожиданности, вызывая землетрясения?
Ее собратья смотрели на "Свирепого Клыка", пытаясь получить хоть
какую-то помощь, но это было невозможно. Это "Свирепому Клыку" нужна
была помощь.
Как бы он ни выглядел, он не мог поверить, что человеческое дитя,
которго взяла с собой Шаймуль, имело такую большую ценность. У него были
тонкие руки и ноги. И даже глядя на мышцы ребенка, его нельзя было
назвать иначе, как хрупким. Хотя он и не был солдатом, можно было
предположить, что он является сыном фермера-первопроходца. Однако,
поскольку его ладони были мягкими, казалось маловероятным, что он вообще
когда-нибудь работал на ферме, держа в руках мотыги и плуги. Затем он
задумался, не мог ли являться этот ребенок представителем группы,
называемой дворянами, но не смог адекватно объяснить себе, почему его
посадили в тюрьму вместе с Шаймуль.
«Я вообще ничего не понимаю».
Но, придя к ясному решению, что сейчас он должен в первую очередь
благополучно добраться до деревни, "Свирепый Клык" установил переменный
ночной дозор и решил лечь спать, натянув на голову шкуру.
На
следующее утро, в то самое время, когда солнце выглянуло из-за
восточного горизонта, зоаны оседлали похожих на гну животных и двинулись
на север. Зоаны хвастались скоростью бега, которая не уступала даже
лошадям, если нужно было приодолеть короткие дистанции, на длинные же
расстония они путешествовали на этих животных.
Сома тоже покачивался на спине животного, а Шаймуль придерживала его. С
тех пор к нему ни разу не вернулось сознание. Как только ему дали воду и
пищу, его тело рефлекторно проглотило их, но по какой-то неизвестной
причине сознание не вернулось. И не только это, интуиция Шаймуль чутко
говорила, что его тело быстро слабеет.
А затем, как только они покинули равнину, путь по которой занял у них
целый день, пейзаж окружающей среды постепенно перешел в пологие склоны и
начали появляться деревья. Листья уже опали с ветвей. Холодный северный
ветер дул с гор, и ветви, ставшие голыми, пустыми, острыми и похожими
на руки, громыхали с воем.
Продолжая идти по горной тропе, которая имела ширину, позволяющую трем
лошадям идти рядом друг с другом, Шаймуль наблюдала за растущими
деревьями на пологом спуске с ее левой стороны и похожим на утес крутым
склоном, прорезающим гору справа и сказала:
- Разве тропинка не стала немного лучше? Вы увеличили его, пока меня здесь не было?
- ...Это сделали не мы. Лучше не ослабляй бдительность.
Когда "Свирепый Клык" сказал это, выглядя угрюмо, Шаймуль в замешательстве склонила голову.
«Как
только мы пройдем немного дальше, мы уже достигнем деревни нашего
клана». - Несмотря на то, что она была вдали от нее чуть меньше месяца,
она чувствовала себя очень ностальгически из-за звуков быстрых потоков,
текущих по другую сторону леса слева.
- Ладно, хватит. Отсюда мы войдем в гору.
"Свирепый Клык" остановил отряд и указал правой рукой на гору.
"Если
я правильно помню, нам придется подняться на место, где будет небольшой
пологий склон, если мы идем правильно. Но, даже, если мы не пойдем так,
то могли бы сразу же добраться до деревни, просто продолжая путь по
этой тропе".
В качестве пояснения, "Свирепый Клык" коротко сказал только: "Ты
поймешь, когда мы доберемся туда". Он спешился со спины животного и
начал подниматься по склону, одновременно натягивая поводья. Поскольку
ее собратья сделали все таким же образом, не высказав ни единой жалобы,
Шаймуль тоже начала подниматься по склону, обращая внимание на то, чтобы
не уронить Сому.
Убедившись, что их товарищ в конце шеренги стер следы, разгладив землю
веткой, которую он подобрал, и разбросал сверху опавшие листья, отряд
двинулся во внутреннюю часть горы.
Шаймуль почувствовала себя неловко.
Даже несмотря на то, что эта область уже находилась в сфере влияния
зоан, и даже несмотря на то, что явно идти через гору было странным
решением само по себе, ее братья проявляли осторожность и покалывающее
напряжение.
«Что же, черт возьми, произошло за время моего отсутствия?»
- Подождите здесь минутку!
Вот что сказал "Свирепый Клык" после того, как они некоторое время продвигались через гору.
- "Благородный Клык", следуй за мной.
Когда ей сказали об этом, она сама направилась в левую сторону.
Она чувствовала себя неловко из-за того, что оставила Сому позади, но
она ппоследовала за "Свирепым Клыком", сказав товарищу, который был
рядом:
- Пожалуйста, позаботься о нем.
- Только не слишком громко.
- Что, черт возьми, это значит?
- Я расскажу тебе все. Будь тихой и следуй за мной.
Сказав это, он пошел вперед, нагнувшись и вытащив из-за пояса топор.
Судя по восприятию Шаймуль, в настоящее время они находились на вершине
утеса, расположенного в задней части деревни. Это восприятие было
верным. Вскоре деревня открылась перед ними обоими, и они вышли на
вершину утеса.
- Не высовывайся слишком сильно. Медленно посмотри вниз.
По приказу "Свирепого Клыка" Шаймуль бросила взгляд на дно утеса и была ошарашена.
Их деревня должна была находиться у подножия скалы, высота которой
составляла около 20 метров. Там должно было быть огромное количество
шатров, построенных из шкур и столбов, обожествляющих духов их предков.
Она ожидала увидеть охотников, которые возвращаются с захваченной
добычей, и детей, которые несли рыбу, пойманную в соседней речке.
Однако сейчас там было нечто другое: палатки, которые были скупо
сожжены и свалены в кучу, как мусор... опрокинутые столбы духов
предков... Кроме того, только что законченные дома были построены из
деревянных бревен. Большой флаг развевался на северном ветру. Крепкий
забор, окружал всю деревню по периметру. И вооруженные солдаты.
-
Вскоре после того, как ты была заключена в крепость, люди пришли, чтобы
напасть на деревню. Они безжалостно убивали наших женщин и детей и
превращали наши палатки в пепел с помощью огня.
- "Свирепый Клык", - объяснила Шаймуль, которая в изумлении смотрела вниз на то место, где раньше была ее деревня.
-
Когда мы заметили дым, поднимающийся из деревни, мы все еще были в
середине возвращения из битвы в крепости. Поскольку у нас было много
раненых, глава клана бросился в деревню, взяв с собой только тех, кто
был способен сражаться, но деревня уже была морем огня. Глава клана и мы
собрали выживших, оставшихся после сражения, а затем бежали в горы.
Прислушиваясь к рассказу "Свирепого Клыка", Шаймуль не сводила глаз с
того места, где лежали трупы ее собратьев, сваленные в кучу вместе с
остатками палаток. Трупы маленьких детей и стариков были брошены почти
так же, как если бы... как если бы они были мусором.
-
Собрав наших братьев, которые спаслись, снаружи, мы убежали в убежище,
которое приготовили внутри горы. Однако это место тоже небезопасно. Люди
намерены уничтожить нас. Построив подобную базу на том месте, где
раньше была наша деревня, они собираются уничтожить нас, не оставив в
живых ни одного.
- Г-Глава клана… где он? А как же глава клана Гальгуз?
- Он умер. Ради того, чтобы позволить нам спастись, он боролся до самого конца.
Когда "Свирепый Клык" повернулся спиной к Шаймуль и вернулся туда, откуда они пришли, он сказал так, словно плюнул.
- Теперь я глава клана.
Зоаны прибыли в убежище, когда день перешел в вечернее время.
Когда Шаймуль, "Божественное Дитя" их бога, вернулась, она одарила
своих раненых и измученных братьев улыбкой в качестве компенсации за
последние несколько дней.
Несмотря на то, что дети были в бинтах из-за ожогов на руках и лицах,
они все же подошли и обняли ее с улыбкой. Шаймуль крепко обняла каждого
из них.
Однако, как только они узнали, что Шаймуль привела с собой
человеческого ребенка, взрослые, как и ожидалось, скорчили недовольные
лица. Особенно воины, которые сожалели о том, что не смогли защитить
своих собратьев. У некоторых из них даже на лицах читалась неприкрытая
ненависть.
Словно отмахиваясь от их взглядов, Шаймуль намеренно демонстрировала
твердую позицию. Это демонстрация того, что у нее нет никаких долгов
перед ними. Но даже в этом случае все это делалось ради того, чтобы
отвратить враждебность, направленную на Сому.
Шаймуль крикнула "Свирепому Клыку":
- А бабушка здесь?
Бабушка Шаймуль - самая старшая в деревне, а также служительница
святилища, служащая великому Богу Зверей. Кроме того, в такой деревне,
как эта, старейшины святилища время от времени являлись рассказчиками,
которые передавали историю клана и, в то же время, выполняли роль
травников, которые лечили раны и болезни.
-
Да. Она сейчас на молитвенном месте у водопада. Старейшина тоже
беспокоилась о тебе. Будет лучше, если ты пойдешь к ней прямо сейчас.
"Свирепый Клык" ответил так же, скрывая намерение увести их отсюда,
прежде чем ненависть жителей деревни внезапно обрушится на человеческое
дитя, которое привела с собой Шаймуль.
Поняв его намерение, Шаймуль решила отправиться к месту молитвы, взяв с собой Сому.
Место, к которому направилась Шаймуль, - это Древнее Древо, которое
росло рядом с небольшим водопадом, расположенным на большей высоте, чем
убежище. У корней дерева множество деревянных обломков и камней были
сложены в небольшую гору в качестве даров зоанцев. В клане Шаймуль
существовал миф, что души мертвых воинов обитают в этом дереве и
охраняют клан.
Несмотря на то, что они поднимались на эту гору только во время
ритуала, когда еще жили на равнине, теперь они жили в убежище прямо
перед ней. Они не хотели думать, что фактическое расстояние между кланом
и Древним Древом намекает на то, что время, когда весь клан будет
обитать в нем, неизбежно приближается.
Перед этим Древним Древом стояла старая женщина-зоан, совершенно похожая на обезьянью мумию.
- О-о, эта незрелая девица все-таки выжила, а?
Эта пожилая женщина-зоан встретила Шаймуль глазами, которые даже в
лучшие времена были узкими, как нити, и улыбнулась, как только заметила
ее.
-
Называть меня незрелой - это невежливо, понимаешь, бабушка? Пусть я и
кажусь такой, но я девушка, которая заставляет краснеть даже цветы.
- Ка-ка-ка, разве это не было вчера, когда ты пряталась в мехе, который был мокрым из-за твоего недержания мочи?
- Э-это уже история десятилетней давности, правда?? Боже мой, старики всегда говорят о прошлом.
Во всяком случае, это была та женщина, которая удочерила Шаймуль в то
время, когда она родилась. К тому же она была Старейшиной клана.
«Она
- человек, которому я обязана с тех самых пор. Даже сейчас я ей не
ровня, потому что она крепко держится за все мои детские дилеммы,
которые я хочу забыть».
- Кстати, ты не хочешь кое-что у меня спросить? Я осмелюсь сказать, что это, скорее всего, связано с тем человеческим ребенком.
- Совершенно верно, бабушка. Ты можешь проверить состояние этого парня?
Она спустила Сому, который все еще был без сознания, со спины
животного, на которого его положили, и уложила его на плоский большой
камень, установленный перед Древним Древом.
- Давай посмотрим, давай посмотрим…
Старейшина подняла ладонь над спящим Сомой и какое-то время бормотала что-то непонятное.
- О, вот это сюрприз. Разве этот ребенок не "Ребенок-Капля"?
- "Ребенок-Капля"?
Шаймуль была озадачена этим термином, которого она никогда раньше не слышала.
-
Да. Я не знаю, является ли это редкой шуткой духов или уважаемой волей
богов, но есть люди, которые попадают в этот мир через границу, отличную
от этого места.
Старейшина достала из сумки щепотку подозрительного порошка и посыпала им тело Сомы.
- Как и ожидалось, верно. Этот ребенок не привязан к этому миру.
- Что значит – «не привязан»?
-
Мы связаны невидимой нитью с той границей, где родились и выросли.
Поскольку этот "Ребенок-Капля" не привязано к границе, он не
продержится долго.
- Бабушка! Как же так!?
-
Мы живем не только на еде. Через связь с границей мы получаем энергию
для жизни в форме пищи, воды и воздуха. У этого парня нет такой связи.
Из-за этого он не может поглотить энергию этой границы, независимо от
того, сколько он пьет или ест. Даже если он принимает энергию границы
через дыхание, его тело не может впитать ее.
- Неужели ты ничего не можешь с этим поделать, бабушка!?
- Ну, не то чтобы я не могу, но...
Подстрекаемая Шаймуль, бабушка начала осматривать тело Сомы, размышляя о
том, что же ей теперь делать. Она щупала его пульс, приложила ухо к
груди, прислушиваясь к биению сердца, и посыпала его подозрительным
порошком.
В конце концов, когда она попыталась проверить его температуру, положив руку ему на лоб, она была удивлена.
- Ховававава!!
- Что случилось, бабушка?
- Р...разве этот ребенок не "Божественное Дитя" Ауры?!
В тот миг, когда старейшина откинула челку, стала видна Печать на его лбу.
Даже для Шаймуль, которая также являлась "Божественным Дитя", это была печать, которую она видела впервые.
- Что это...?
- Печать Ауры. К тому же, я тоже вижу ее впервые.
Старейшина была обучена этому знанию предыдущим рассказчиком, но своими глазами она увидела ее только сейчас.
- Аура? Я никогда раньше не слышала этого имени, может ли она быть богиней?
- Дело не в том, богиня она или нет! Она - великая богиня, которая старше всех семи богов, включая Бога Зверей.
- Но я никогда не слышала о существовании такой богини.
- Пожалуй, да. Аура - это богиня, которая управляет Смертью и Разрушением. Было запрещено упоминать это имя небрежно.
- Она что, злая богиня?
-
Нет. Семь Богов действительно родились, потому что существовала Аура.
Так как есть смерть и разрушение, есть также жизнь и созидание. Аура -
это великая богиня, которую также следует назвать частицей великого Бога
Творения.
- Но…
Старейшина слегка покачала головой.
-
Смерть и разрушение - это вещи, которые все-таки ненавидят. Если мы
оставим этого ребенка в живых, то сами навлечем на себя беду.
Нынешний период был особенно плох.
При таких обстоятельствах, когда люди выгнали их из деревни, и когда
они могут подвергнуться нападению в любой момент, тот факт, что есть
"Божественное Дитя", которое правит Смертью и Разрушением, - это то, что
вполне способно бесполезно возбудить беспокойство ее братьев.
- "Благородный Клык", ты все еще намерена оставить этого ребенка в живых?
Слова старейшины были тяжелы.
«Спасти
этого человека - в то же самое время означает обременить себя всем, что
этот ребенок сделает отныне. Несмотря на то, что он является человеком,
которые враждебно относится к нам при обычных обстоятельствах, это
человеческое дитя также является "Божественным Дитя" Богини Смерти и
Разрушения. Если отбросить саму себя, то я никак не могу знать, какое
бедствие он вызовет среди моих братьев.
Могу ли я действительно взять на себя ответственность за все его преступления, как только они свершатся?
Вот о чем говорит Бабушка».
- Действительно. Пожалуйста, бабушка. У меня есть долг перед этим парнем, который должен быть возвращен.
Шаймуль ответила после принятия решения.
Среди пословиц зоан была одна, подходящая к этому моменту:
«Доброта кролика, полученная в момент голодания, должна быть возвращена, даже если это означать смерть».
Не говоря уже о том, что этот человеческий ребенок делился тем
немногим, что у него было, даже когда он сам был на грани голодной
смерти. Она никак не могла позволить ему умереть, не вернув ни единой
вещи, после того как получила такую огромную милость.
-
Ке-ке-ке, если ты дойдешь до того, чтобы рассказать мне все это, то
будет также неправильно, если эта старая женщина будет избегать любых
трудностей.
- Это была огромная помощь, бабушка. Но ты ведь не против?
Шаймуль беспокоилась, что ее спасение этого человеческого ребенка может впоследствии причинить неприятности старейшине.
-
Я не возражаю. Очевидно, что тот день, когда мы будем уничтожены
людьми, не так уж далек, независимо от того, убьют или спасут этого
парня. Даже если наша гибель наступит немного раньше из-за этого, это не
будет иметь большого значения.
Ее бабушка, широко улыбнувшись, громко рассмеялась.
В то время, когда луна была в Зените, на месте молитвы горел ярко-красный огонь.
В дровах, сложенных в изобилии, плясали искры, и они горели так ярко, что освещали Древнее Древо.
Сома, который был обнажен, после того, как с него сняли всю одежду,
лежал на вершине плоского камня, поставленного перед Древним Древом. Он
мучительно стонал, а по всему его телу, согретому жаром пламени, стекали
капли пота.
Сидя перед пылающим огнем, старуха поднимала и хватала что-то, похожее
на порошок, из нескольких горшков, которые были поставлены перед ней, и
быстро бросала это в огонь. Как только она делала это, огонь разгорался
еще больше, испуская белый дым, который пах лекарствами. Она снова и
снова хватала порошки из других горшочков по очереди и бросала их в
огонь. Как только она повторила это действие бесчисленное количество
раз, запахи множества веществ смешались друг с другом, и превратились в
неповторимое зловоние, разносящееся по всей округе.
Старейшина посмотрела на луну в небе и подняла вой, заставив свое горло
сжаться. Иногда яростный, иногда жалобный, этот вой заставлял
вибрировать ночную атмосферу.
Присоединившись к вою с его необычной интонацией, Шаймуль вскочила.
Все ее тело было окрашено в цвет почвы, которая была растворена в воде.
Она была украшена богато окрашенными птичьими перьями, собранными во
что-то вроде гривы. На шее у нее висело ожерелье, на котором были
нанизаны такие предметы, как зубы животных, нефриты и агаты. Она была
одета в золотые петли с колокольчиками, прикрепленными на запястьях и
лодыжках.
Каждый раз, когда гибкие конечности Шаймуль двигались, колокольчики издавали звон.
Вой старухи отдавался эхом, как волна, приближающаяся к берегу близко, а потом - далеко.
После этого, движения танцующей Шаймуль также усилились в своей
интенсивности. Сделав шаг назад, так что ее правая нога заметно
вытянулась над землей, она вытягнула вперед верхнюю часть тела, словно
пытаясь прикоснуться к земле. В следующее мгновение она вскачила с
"тамом" и сделала полный оборот в воздухе. В момент приземления все
колокольчики зазвенели.
Старейшина начала сильно раскачивать верхнюю часть своего тела,
одновременно поднимая вой. Сначала это было небольшое покачивание, но
постепенно она расширила эту амплитуду. Она раскачивалась взад-вперед,
словно падая наземь.
Когда рука Шаймуль начала рисовать большой круг, колокольчик красиво
позвякивал. Каждый раз, когда она исполняла легкие танцевальные па, как
фея, танцующая на поверхности воды, колокольчики издавали волшебную
мелодию перезвонов.
Как
только Шаймуль заставила свое тело свободно изгибаться вперед и назад,
как змея, она начала танцевать в воздухе, раскинув обе руки, как большая
птица. Исполняя танцевальные па с "тамом", она сделала полный оборот. В
одно мгновение она стала четвероногой, совсем как самка леопарда, и
выла, глядя в небо, после того как отогнула вниз свой позвоночник, как
бы демонстрируя свои сладострастные груди.
Жар поднимался изнутри ее тела, пот стекал с тела Шаймуль подобно
водопаду, пока она согревалась жаром пылающего пламени, и брызги пота
летели вместе с живыми движениями ее тела.
Старейшина взяла под мышку маленький горшочек и бросилась к Соме. Затем
она подняла палку, которая была воткнута в горшок, громко напевая.
Кончик палки был покрыт липкой зеленой слизью. Старейшина, умело
управляя ей, нарисовала сложный узор на верхней части тела Сомы.
Как только она закончила рисовать это, Шаймуль взяла кувшин с водой,
который находился перед старым деревом во время танца. А затем, точно
зверь, нацелившийся на свою жертву, она начала кружить вокруг плоского
камня, на котором лежал Сома, выгнувшись всем телом. Она постепенно
сужала этот круг, и тогда тело Шаймуль, которая несла кувшин с водой,
нависло над ногами Сомы.
Тело Шаймуль, которая положила обе руки на землю и пресмыкалась,
медленно поднималось вверх от кончиков ног Сомы. Раскачиваясь всем телом
влево и вправо, подстраиваясь под бабушкин вой, словно дразня, она
карабкалась вверх от лодыжек к коленям, от колен к талии и от талии к
груди.
Пот, который капал с тела Шаймуль, как дождь, и собственный пот Сомы смешались вместе, и тело Сомы стало мокрым.
Шаймуль, которая наконец добралась до головы, выпрямилась и села на грудь Сомы.
А потом она прижала отверстие кувшина с водой к губам Сомы и вылила мутную жидкость из него в рот.
Сома яростно выпил. Но даже при этом тело Сомы, проглотившее большую ее часть, вдруг начало дрожать.
Рядом с ним вой старейшины достиг своего апогея и наконец превратился в визг.
Словно пытаясь стряхнуть с себя сидевшую у него на груди Шаймуль, тело
Сомы выгнулось дугой. Шаймуль цеплялась за Сому, чтобы не упасть с него.
И в то же мгновение, когда бабушкин визг резко оборвался, силы покинули тело Сомы, и оно безвольно легло.
На какое-то время в окрестностях царило лишь кудахтанье костра и хриплое дыхание всех троих.
- Какое горе, что моему старому телу приходится с этим мириться…
Ворча таким образом, старейшина подняла руку над головой Сомы.
- Понятно, понятно. Он соединился, он соединился.
-
Ну как, бабушка, все прошло хорошо?- Спросила Шаймуль свою бабушку, в
то время как все ее тело стало вялым из-за усталости от танцев и этой
жары.
- Все прошло успешно. Ну, это применимо только в том случае, если он не умер из-за этого.
Из-за слов бабушки Шаймуль в панике прижала ухо к груди Сомы и
проверила, как бьется его сердце. Однако она услышала, что его сердце, к
счастью, бьется ровно.
Неужели вздох облегчения, вырвавшийся у Шаймуль, коснулся его лица? Веки Сомы слегка дрогнули, и он приоткрыл глаза.
- Ты что, проснулся? Ты понимаешь мои слова?
Хотя
Шаймуль спросила его об этом, его взгляд блуждал по воздуху, поскольку
казалось, что его сознание все еще было туманно. Однако, в конце концов,
его взгляд остановился на лице Шаймуль, стоявшей перед ним.
- И что? Ты понимаешь?
Когда Шаймуль задала этот вопрос во второй раз, губы Сомы слегка приоткрылись.
Пока он пытается что-то сказать, Шаймуль поднесла свое ухо к его рту.
Сома со вздохом выдохнул слабые слова.
- ... Это прекрасно.
А потом он снова потерял сознание, вот так просто.
- Чт ..?
Шаймуль потеряла дар речи из-за неожиданного замечания.
Увидев потрясенный вид Шаймуль, бабушка радостно рассмеялась.
Почувствовав на своем лице солнечный свет, Сома проснулся.
Он слегка приоткрыл глаза, прикрывая их правой рукой из-за яркого света.
Это место находилось внутри шатра, о существовании которой он даже не
подозревал. Хотя он и называл это место шатром, но это не был тот
треугольный шатер, который так хорошо знаком Соме. Он имел форму,
похожую на перевернутую чашу. В верхней части имелось отверстие, этот
шатер был близок к тому, что использовали кочевые племена. Толстые шкуры
и тряпки были расстелены на земле, где Сома был уложен спать, будучи
покрытой меховым одеялом.
- Ммм? Ты наконец проснулся?
Это был зверочеловек, который собирался войти внутрь, отодвинув в сторону входную занавеску шатра.
Удивленный Сома отполз назад, пытаясь в спешке отстраниться от
зверочеловека, все еще сидя на заднице. Лицо зверочеловека нахмурилось
из-за этого. Кажется, что он криво улыбнулся.
Зверочеловек сложил сухие листья в очаг, который был сделан путем
сложения камней в середине шатра, затем подул на пламя и разжег огонь.
После этого он развернул несколько ломтей толстого сушеного мяса на
вершине камня рядом с огнем и выложил их в линию. Затем он достал что-то
похожее на пельмени и начал жарить их на огне, предварительно наколов
кончиком ветки.
Вскоре палатку наполнил благоухающий аромат жареного мяса.
У Сомы перехватило горло.
Зверочеловек улыбнулся Соме, который покраснел от смущения, а затем
положил хорошо прожаренное мясо и пельмени на большой лист, служивший
тарелкой, и протянул его Соме.
- Во всяком случае, ешь. Есть много вещей, о которых я хочу поговорить, но это может подождать, пока твой желудок не наполнится.
Было не похоже, что зверочеловек настроен враждебно. Сома потянул к себе протянутый лист и робко попробовал мясо.
- ...Восхитительно!?
Это было так восхитительно, что он невольно произнес это вслух. Сушеное
мясо, которое имело концентрированный вкус, также имело травяную
приправу с нотками солености и пряности. Его вкус распространился по
всему рту. Пельмень имел другой цвет и текстуру, чем те, которые знал
Сома, но с его особой сладостью после пережевывания он был также
аппетитен.
Зверочеловек счастливо улыбался, потому что Сома жадно поглощал пищу.
- Вот и хорошо.
Сказав это, зверочеловек сел на свое место, скрестив ноги, и тоже принялся есть мясо и пельмени.
Сома наблюдал за зверочеловеком во время этого процесса.
Все тело зверочеловека было покрыто ярким каштановым мехом. Только
внутренняя сторона тела, например, от пасти, которая похожа на пасть
тигра или леопарда, до брюха – была белого цвета. Безрукавное нижнее
белье с красивым сетчатым рисунком, сшитое из ярко раскрашенного плюща,
закрывало грудь и плечи девушки. На ней было надето что-то похожее на
соломенную юбку, с которой свисало множество маленьких кожаных мешочков и
досок, и она была точно так же связана плющом.
«Поскольку
область вокруг грудной клетки, прикрытая нижнем бельем, выпячивается, я
думаю, что это, скорее всего, женщина, но у меня нет никаких
положительных доказательств этого. В любом случае, поскольку у меня нет
никакого предыдущего опыта, позволяющего мне сравнивать пол
зверочеловека».
Как только зверочеловек заканчила есть, она положила сухие листья в
горячую воду в железном котелке, который висел над огнем, и, дав ему
немного закипеть, зачерпнула содержимое котелка миской.
- Пей. Это согреет твое тело.
Как только он выпил, как ему было сказано, во рту появляется приятный
вкус, похожий на вкус чая улун. Через некоторое время приятное тепло
проникло внутрь его тела, как и говорила зверочеловек.
Допив чай, Сома протянула зверочеловеку чашу вместе с листовой тарелкой. А потом, сложив руки вместе, он склонил голову.
- Спасибо за угощение.
- Эти слова... о чем ты говоришь?
-
Ммм... это значит, что это было очень вкусно, а фраза служит
благодарностью за приготовление пищи, а также показывает благодарность
за то, что было съедено.
- Я все понимаю. Благодарность за еду, которая была съедена, да? Спасибо за угощение, так?
Зверочеловек подражала Соме и склонила голову после того, как сложила руки вместе.
- Ммм... прости, если я ошибаюсь. Это ты была той, кто сидел со мной в темнице? Или нет?
- Как же так? А ты разве не узнал меня?
- Мне очень жаль. Так как там было темно, я не разглядел цвет меха и все такое... Кроме того, я не понимал слов.
-
Хм. Ну что ж, тут уж ничего не поделаешь. Я тоже не очень хорошо
разбираюсь в лицх людей. Поскольку у людей слабый нос, они, вероятно, не
различают запахов. То, что заставило тебя понять язык, похоже, является
"Связью", о которой упоминала бабушка, но я также не понимаю этого.
Сказав это, зверочеловек повернулась лицом к Соме, и слегка склонила голову, положив оба кулака на землю.
- Я "Благородный Клык" Фагуль Гаргусс Шаймуль.
- Фа-Фагуль...?
-
Фагуль - это имя нашего клана. Оно имеет значение "Клан Клыков" - это
один из 12 кланов зоан. Следующее – Гаргусс - это имя моего отца. А
Шаймуль - это мое собственное имя. "Благородный Клык" - мое прозвище.
- Тогда можно ли называть тебя Шаймуль... Сан?
- Да. Ну, а "сан" - это лишнее.
- Меня зовут Кисаки Сома.
- Кисаки Сома? Кисаки - это твое имя?
- Нет-нет, совсем по-другому. Сома - это мое имя, а Кисаки - фамилия.
- Ху. В отличие от здешних людей, твое имя идет последним? Хорошо. Позволь мне обрашаться к тебе Сомой.
Шаймуль запомнила его имя, постоянно бормоча "Сома" себе под нос.
- Ммм ... это как-то странно спрашивать, но ... эта ... шерсть, она настоящая?
- Ммм? Ты что ничего не знаешь о зоанах?
- Зоаны?
- Да. Мы, зоаны, - раса, рожденная от животных Великим Богом Зверей. Неужели в том измерении, откуда ты пришел, не было зоан?
- … Возможно. Но в мифах и фольклоре все по-другому.
- Похоже, мне все-таки придется объясняться с самого начала, не так ли?
Шаймуль сложила руки на груди и размышляла, с чего ей начать объяснения.
- Прежде всего я хочу, чтобы ты понял, что ты - тот, кого называют "Ребенок-Капля".
- "Ребенок-Капля"?
- Совершенно верно. Место, где мы сейчас находимся, называется континент Сельдеас. Ты когда-нибудь слышал о нем?
Сома отрицательно покачал головой. Шаймуль взяла ветку, на которой она
жарила пельмени, и нарисовала на золе костра неровный эллипс.
-
Размер и форма континента Селдеас точно не известны. Никто никогда не
исследовал его. Несмотря на то, что есть те, кто хочет исследовать, на
континенте несколько стран. Но поскольку эти государства терпеть не
могут, когда их собственные территории исследуют чужеземцы, это
по-прежнему невозможно. Однако если сложить вместе рассказы
путешественников и тому подобное, то можно, по крайней мере, знать, что
континент окружен морем.
Она добавила несколько волнистых линий к окружению эллипса.
- На этом континенте живут семь рас, поклоняющихся Семерым. Динозавры, Марманы, Гномы, Эльфы, Зоаны, Гарпии и Люди.
- Ты говоришь, Марманы - это русалки? Э-э, а у них верхняя часть тела человека, а нижняя - рыбы?
- Ху, так ты знаеш о Марманах?
- Если говорить об остальном, то гномы - маленькие и бородатые, а эльфы - красивая раса с заостренными ушами.
-
У мужчин-гномов растет борода. Эльфы... я не знаю, красивы они или нет,
но, судя по тому, что говорят люди, они все кажутся прекрасными.
- Ни одна из них не существуют в моей реальности. Это просто существа, появляющиеся в мифах.
-
Я все понимаю. Но разве это не слишком много для того, чтобы быть
простым совпадением? Возможно, существовали люди, которые попали туда из
нашего мира.
Шаймуль указала на нарисованный на пепле континент веткой в руке.
-
История в итоге немного отклонилась, но этот континент - это наш мир.
Возможно, по ту сторону моря существуют и другие континенты, но, по
крайней мере, сейчас наш мир таков.
Она подняла камешек, упавший рядом с костром, и бросила его на нарисованный континент.
- И это значит, что ты - "Ребенок-Капля", который капнул в это место откуда-то еще.
Из-за того, что она упомянула слово "капнул", Сома заметил, что в слове
"Ребенок-Капля" был добавлен еще один звук, который Шаймуль
использовала ранее, чтобы указать на его пренадлежность.
"Как и ожидалось. Это место совсем другой мир..."
В то время его сознание было туманным, но у него остались воспоминания о том, что происходило в это время, хотя и слабые.
Подозрительная религиозная церемония в известняковой пещере, ящерица
размером с лошадь, крепость, освещенная кострами и подвал...
И прежде всего та, кого он встретил там - зверочеловек, который сейчас стоял перед ним - Шаймуль.
Все это было невозможно в современной Японии — мире, в котором жил Сома.
- Что же это такое... ты веришь мне более покорно, чем я думала.
Конечно, Шаймуль подумала, что Сома, скорее всего, не поверит ей сразу,
даже если она скажет ему, что он в конечном итоге попал в другой мир.
Может быть, она даже беспокоилась о том, не запутается ли он и не начнет
ли капризничать.
Однако, несмотря на то, что Сома был поражен этими удивительными
фактами, он, по-видимому, с готовностью принял эти обстоятельства.
Хотя у Шаймуль не было никакого способа узнать об этом, такие истории,
как вызов главного героя или падение в другой мир, являются чем-то
обычным в аниме и манге. Таким образом, у Сомы, который являлся типичным
японским мальчиком, потакающим этой субкультуре с самого детства, была
основа, и просто понимание этой ненормальной ситуации.
Кроме того, отсутствие возможности слишком глубоко задуматься об этом,
поскольку его сознание было туманным с того момента, как он попал в этот
мир, и до сих пор, возможно, было неожиданно удачным для его понимания.
Поскольку он был способен понемногу готовиться к принятию этой
ненормальной ситуации, пока его сознание все еще было затуманено, Сома,
по-видимому, не испытал большого шока и не впал в панику, даже когда
Шаймуль рассказала ему об этих обстоятельствах.
Понимая, в каком положении он оказался, Сома первым делом задал вопрос, который ему хотелось задать больше всего.
- Могу ли я вернуться в свой прежний мир? Если ты знаешь, как это сделать, пожалуйста, скажи мне.
Шаймуль предполагала, что этот вопрос обязательно возникнет, но она только скривила губы с извиняющимся видом.
- Очень жаль. Я не знаю. Даже то, что я тебе сейчас рассказала,- это всего лишь вторичное знание.
- Я понимаю.
Из-за того, что Сома чувствовал себя подавленным, Шаймуль торопливо продолжила свои слова.
- Бабушка осведомлена лучше меня. Я представлю тебе ей позже... не чувствуйте себя так подавленно.
- Спасибо.
Лицо Сомы расплылось в улыбке, хотя и неловкой, когда Шаймуль разволновалась до забавной степени.
- Но почему ты так много для меня делаешь?
Это почему-то было трудно спросить, но это также было то, что он должен был знать, несмотря ни на что, как можно раньше.
Учитывая, что это место - другой мир, знакомых и дома, на который он
можг положиться не существовало. Кроме того, у него так же не было
ничего ценного в материальном понимании. Не говоря уже о том, чтобы
просто выжить в этом месте, он даже не знал здешнего здравого смысла.
Поэтому, хотя он и был спасен по какой-то причине, Сома не сможет
выжить вообще, если настроение Шаймуль внезапно изменится и он будет
выброшен из дома.
«Если
Шаймуль спасла меня с каким-то намерением, то я должен быстро
ухватиться за это, и тогда придется приложить усилия, чтобы обеспечить
себе защиту. По крайней мере, до тех пор, пока я не вернусь в свой
прежний мир или не достигну точки, где смогу сам себя содержать».
Защита Шаймуль была необходима для любого из них.
- Прежде чем я скажу тебе это, я хотела бы, чтобы ты выслушал одну вещь.
Шаймуль пристально посмотрела в глаза Сомы.
Она словно старалась не пропустить ни малейшего движения его глаз, чтобы полностью заглянуть в самую глубину сердца Сомы.
- А почему ты тогда пытался мне помочь?
Думая о том, какой трудный вопрос она собирается задать, Сома почувствовал себя разочарованным.
Поэтому он ответил на ее откровенность без всякого энтузиазма.
- Потому что это вполне нормально.
- Ты говоришь, это вполне нормально!?
- Да. В трудные времена нужно помогать друг другу, вот чему меня учили. Поэтому я считаю это нормой...
Шаймуль была ошеломлена.
«Насколько
же мирным был мир, из которого он пришел? Это обычное дело - помогать
друг другу в трудную минуту, говорит он? Это история из какого-то Рая. Я
никак не могу поверить, что в его мире есть только такие дураки.
Ну, если подумать, то это вполне разумно. Даже в деревне зоан нет
ничего необычного в том, чтобы заботиться о ком-то, кто потерял
способность охотиться из-за болезни или травмы, вместе со всеми. Однако,
когда дело доходит до распространения этого даже на другую расу - это
уже другая пара обуви.
Разве это не так?» - Подумала Шаймуль.
В мире Сомы не было зоан. Следовательно, он не запятнан здравым смыслом
здешних людей, что зоаны - низшая раса, которую следует отсеять. С его
точки зрения, зоан, которого он увидел впервые, - это не что иное, как
живое существо, похожее на человека. Вот почему, вероятно, было что-то
естественное в том, чтобы помочь ему.
В этом мире конфликт между людьми и зоанами продолжается с давних
времен, еще до рождения Шаймуль. Как источник зла, которое уже
невозможно легко устранить, он глубоко укоренился в обеих расах. Он уже
достиг той стадии, когда с идеологией отколовшихся групп или отдельных
личностей ничего нельзя поделать.
Однако, если есть мир людей, которые помогают друг другу, не делая
различий между людьми или зоанами, как Сома, разве это не будет чем-то
совершенно замечательным?
«Поскольку
я знаю, что это нечто совершенно невозможное в реальности, это только
заставляет меня рассматривать Сому передо мной, как очень ценное
существо».
Шаймуль снова выпрямилась, прижала друг к другу кулаки и очень низко поклонилась.
-
Сома, я никогда не забуду свой долг благодарности за то время.
"Благородный Клык" Фагуль Гаргусс Шаймуль клянется своей гордостью и
именем своего отца, что она непременно вернет этот долг. Оставайся здесь
столько, сколько захочешь. Пожалуйста, прими мое гостеприимство без
оговорок.
- П-Подожди минутку. Подними голову, Шаймуль! Я не сделал ничего существенного!
Шаймуль расхохоталась из-за того, что Сома начал паниковать.
"Этот
"Ребенок-Капля" вообще не понимает, насколько удивительным является
действие, которое он рассматривает как "ничего существенного" в этом
мире".
Шаймуль немного посмеялась над Сомой, у которой было ярко-красное лицо,
но как только она заметила чьи-то шаги, приближающиеся к палатке, она
подавила свой смех.
- Сома, оберни это вокруг своего лба.
Поскольку другим все еще было не нужно узнавать о том, что он -
"Божественное Дитя" Ауры, Шаймуль бросила Соме повязку, украшенную
вышивкой.
По другую сторону входной занавески палатки послышалось чье-то
покашливание. Во время посещения чужой палатки надлежащий этикет состоял
в том, чтобы сообщить тем, кто находился внутри кашлем о своем визите,
прежде чем окликнуть их.
- И кто же это? Что тебе надо?
- Шаймуль, это я. Есть кое-что, о чем я хочу поговорить. Можно ли войти?
Как только Шаймуль отодвинула занавеску в сторону, убедившись, что Сома
надел повязку, можно было увидеть огромного зоана с черным мехом. Зоан
с ярким шрамом от удара мечом, идущим от бровей через переносицу к
правой щеке, косо посмотрел на Сому и недовольно поморщил нос.
- Что случилось, "Свирепый Клык"?
- Здесь нельзя разговаривать. Мне очень жаль, но, пожалуйста, пойдем со мной ненадолго.
Вероятно, это было что-то такое, о чем трудно говорить в присутствии
Сомы. Как только Шаймуль приняла его просьбу, она сказала зоану, чтобы
он шел первым, так как она последует за ним немного позже.
- Сома, мне очень жаль, но я выйду ненадолго. Пожалуйста, ни в коем случае не выходи на улицу, пока меня здесь нет.
- Хорошо. Но с тобой все будет в порядке?
Шаймуль знала, что хочет сказать Сома. Он беспокоился, не попала ли из-за него Шаймуль в беду.
- Все в порядке, Сома. Этот парень - "Свирепый Клык" Фагуль Гаргусса Гарам. Он ни в коем случае не плохой парень.
Из-за имени, которое ему сказала Шаймуль, Сома удивился:
- А?
«Если
я правильно помню, первая часть - это имя клана, таким образом, это
означает, что он принадлежит к тому же клану зоан, что и Шаймуль, я
думаю. Но следующая часть - это имя отца, я уверен, что Шаймуль сказал
это.
Другими словами, Шаймуль и этот Зоан - это…"
- А, так ты понял? Это правда. Гарам - мой старший брат.
- Прости, что заставила тебя ждать, "Свирепый Клык".
Место, где она встретилась с Гарамом, находилось там, где внутренняя
часть горы открывалась на небольшую площадку. Это была игровая площадка
Шаймуль и Гарама, которые вместе играли здесь в детстве. Царапины от их
сравнений по росту, виднелись на деревянной доске, стоящей сбоку от
площади, и вызывали дорогие ностальгические чувства.
- Шаймуль, по крайней мере, когда мы здесь, тебе не нужно быть такой формальной, я полагаю.
-
Так не пойдет. Самый сильный воин деревни, "Свирепый Клык" Фагуль
Гаргусс Гарам, сейчас также служит вождем клана. Независимо от того, что
я, может быть, "Божественное Дитя", к сожалению, я не могу пренебречь
формальностями, как человек, происходящий из "Клана Клыков".
Гарам изобразил несчастное выражение лица из-за того, что Шаймуль оставалась все время серьезной, пока говорила.
- Не дразни меня так, младшая сестра...
- Это шутка, братец.
Наконец лицо Шаймуль расплылось в улыбке.
-
Итак, братец, ты никак не можешь встретиться со мной ради углубления
дружеских отношений между старшим братом и его младшей сестрой в такое
время, не так ли? Скажи мне, что же все-таки произошло?
- Да... но сначала речь пойдет о человеческом ребенке, которого ты привела с собой.
- Я буду обращаться с ним как со своим гостем. Если он в чем-то виноват, я возьму вину на себя.
Прежде чем Гарам успел ей что-то сказать, она опередила его своими словами.
- Гм... ну ладно, ммм, ты же знаешь, я тоже ничего не скажу, если ты так решила, но ...
- Но что?
- Да, насчет этого...
Это было что-то такое, что трудно сказать. Похоже, что Гарам вообще не
собирался говорить, поскольку он продолжал просто жевать губы.
- Брат, ты можешь перейти прямо к делу?
- К-Конечно!
Говоря это, Гарам отвернул лицо в сторону.
-
Правда в том, что между нашими братьями начали циркулировать странные
слухи, будто причина, по которой ты взяла с собой человеческое дитя, -
это... ммм.. потому что ты влюбилась в этого парня.
- Хуууу?
Голос разрезал губы Шаймуль. А потом, в следующее мгновение, она разозлилась, как бушующий огонь.
- Неужели тот, кто распространяет такие необоснованные слухи, опять Ган!? Или это Крагаква?
Гарам протянул руку, чтобы успокоить свою младшую сестру, которая
выглядила так, словно собиралась избить их, упоминая имена двух людей,
которые, как известно, любят посплетничать в деревне.
- Успокойся! Я ведь их уже побил...
- Боже мой! Брат, ты же ни за что не поверишь таким слухам, верно?
- Не говори глупостей. У меня нет никаких причин верить в это, не так ли??
- В таком случае все в порядке, но...
- Но разве ты сама не являешься причиной распространения этих слухов?
Если ее видели заботящейся о человеческом ребенке, которого она должна
была бы ненавидеть, так галантно, в то время как сама она тоже шаталась
от голода и усталости, любой, в конце концов, заподозрил бы, что что-то
случилось.
-
В то время, когда я спас тебя из крепости, твоя одержимость
человеческим ребенком была ненормальной. Кроме того, это потому, что ты,
у которой до сих пор не было ни одной романтической связи, живешь
вместе с мужчиной, пусть и человеком, в своем собственном шатре...
-
Я ведь уже объясняла тебе это, не так ли?? Я же говорила тебе, что он
делился со мной своей скудной пищей, когда мы были заключены в тюрьму!
Брат, ты хочешь сказать, что я должна стать тем, кто не ответил на
"милость кролика, полученную во время голода"?
- Но ведь ты - девушка на выданье ...
Шаймуль рявкнула из-за того, что Гарам пытался спорить с ней еще больше.
- Пожалуйста, прекрати уже! Господи, давай закончим наш разговор на этом! Если тебе больше нечего сказать, я сейчас же вернусь!!
Даже у Гарама не было другого выбора, кроме как поднять белый флаг из-за угрожающего взгляда его младшей сестры.
Кроме того, то, о чем они будут говорить с этого момента, в конце
концов, являлось более важной проблемой. Увидев Гарама с серьезным
выражением лица Шаймуль успокоилась и взяла себя в руки, понимая, что
это не пустяк.
-
Член клана, которого я послал разведчиком в крепость, где ты была
заключена, вернулся. Похоже, что в крепость вошли свежие человеческие
войска.
- Войска?
-
Да, их общее число составляет около 800 человек. Большинство из них,
по-видимому, солдаты с готовым вооружением. Похоже, что они разбили
лагерь в окрестностях крепости, так как не все из них поместились
внутри.
- Их там 800 штук!?
«Единственные
в округе, кто противостоит людям в этой крепости, - это зоаны. Вновь
прибывшие солдаты означают, почти без сомнения, что они были посланы,
чтобы очистить нас».
- Я думал, что они собирались нас выманить, но, похоже, я отнесся к их серьезности легкомысленно.
- Сколько у нас сейчас братьев, способных сражаться?
- Число тех, кто способен сражаться, даже не достигает 50 человек.
Это тоже была вина Гарама.
В то время, когда деревня была сожжена, они также потеряли пищу,
которую хранили для прохождения зимы. Если сейчас зима будет
усиливаться, добывать пищу станет еще труднее. При нынешних темпах все
пригодное в пищу в окрестностях их убежища будет съедено меньше чем за
месяц. Все, что остается, - это просто ждать, пока весь клан не умрет от
голода или холода.
Рассудив так, Гарам разделил молодых зоан в клане на несколько групп и
отправил их искать место, где они могли бы провести зиму.
Причем, оставшимся в убежище старикам и детям, которые считались
непригодными к столь длительному путешествию, а также семьям, у которых
были такие люди, приходилось экономить и выживать на той пище, которую
можно найти в нынешнем убежище и его окрестностях. Тем не менее, чтобы
пополнить недостающий паек, минимальное количество воинов, которые
оставались только для того, чтобы защитить убежище, также были вынуждены
обеспечивать себя пищей сами. Воины, ушедшие на поиски пищи,
распределяли то, что они приносили обратно в последовательном порядке,
пытаясь продержаться до весны.
«Однако,
поскольку горная зима была суровой даже для зоан, я никогда не ожидал,
что люди пошлют такую военную силу. Я неверно истолковал упорство людей
в осуществлении зоанского истребления, - сокрушался Гарам. - Однако уже
слишком поздно.
Даже если я сейчас соберу наших братьев вместе, то, вероятно, будет уже
слишком поздно. Чтобы не накладываться друг на друга в тех местах, где
они ищут пищу, их следовало разбросать по довольно широкому кругу».
- Принимать на себя 800 человеческих войск с не более чем 50 братьями...?
Произнеся это вслух, она снова осознала отчаянную ситуацию. Шаймуль подняла глаза к небу.
- Брат, неужели мы не можем убежать?
- Скажи мне, куда именно?
- В любом месте будет лучше. Мы, воины, не боимся смерти. Впрочем, только дети и старики...
- Если там нет чего-нибудь съестного, они никуда не смогут убежать.
Начнем с того, что те, кто остался в деревне, - это люди, которые были признаны неспособными выдержать долгое путешествие.
Даже если бы они сбежали ради спора, как далеко смогут убежать ноги
стариков и детей? Это не что иное, как самоубийство - пытаться спастись
бегством в зимних горах, когда нет даже достаточного количества еды.
- Разве мы не можем заставить другие кланы принять хотя бы стариков и детей?
Даже когда она сказала это, Шаймуль знала, что это то, о чем они могли
только мечтать. Все кланы преследуются людьми, и поэтому лучшее, что они
могут сделать, - это просто позаботиться о своих людях. Соответственно,
у них не было права принимать людей из других кланов.
- Я постараюсь выяснить это у "Клана Когтей" и "Клана Грив". Но ожидать от них многого невозможно.
"Клан Клыков" когда-то считался одним из самых могущественных кланов
среди двенадцати зоанских, выстроившихся рядом с "Кланом Когтей", но
когда она думала о текущей ситуации, у Шаймуль не было никаких извинений
перед ее предками. Они не вернули утраченную предками землю, и судьба
клана уже находилась в опасном положении.
- Поэтому я хочу кое-что попросить у тебя.
- В чем дело, брат?
- Я бы хотел, чтобы ты стала посланником "Клана Когтей".
- Братец!!
Шаймуль пришла в ярость. Она могла прочесть цель своего старшего брата.
Он был намерен позволить ей уйти только в качестве посыльного. Шаймуль -
"Божественное Дитя" великого Бога Зверей. Независимо от того, какой это
клан, они встретят ее с распростертыми объятиями.
- Я отказываюсь! Я останусь здесь и буду сражаться вместе со всеми!
- Ты не должна этого делать. Это приказ главы клана!
-
Я отказываюсь! Я же "Божественное Дитя"! Что бы там ни говорил вождь
клана, он не может заставить "Божественное Дитя" подчиниться приказу
против ее воли!
У Гарама было совершенно растерянное выражение лица из-за того, что Шаймуль твердо и упорно не подчинялась ему.
-
Я тебя умоляю. Пожалуйста, послушай, Шаймуль. Я говорю тебе это не
только из любви старшего брата к младшей сестре. Ты - "Божественная
Дочь". Когда-нибудь, когда наши зоанские братья поднимут восстание... а
та, кто способен стать лидером, объединяющим все различные кланы вместе,
- это ты.
-
Кто-то, кто сбежал, оставив свой собственный клан? Пожалуйста, не смеши
меня. Если речь идет о том, чтобы служить знаменем, то моей смерти
будет достаточно! "Божественная Дочь" великого Бога зверей сражалась
вместе с всего лишь 50 братьями против 800 человеческих солдат, не
уклоняясь, и умерла благородной смертью. Если они услышат это, то это,
вероятно, будет способствовать тому, что и другие кланы будут сражаться!
Как и следовало ожидать, даже Гарам перестал ее уговаривать.
«С самого нашего детства она - младшая сестра, которая упрямо не сдается, отстаива свою позицию».
- В таком случае мне больше нечего добавить. Ты - "Благородный Клык", которая гордится больше, чем кто-либо другой.
- Прости, что я говорю такие эгоистичные вещи, брат.
- Как только все перейдет в битву, я уничтожу тебя, используя безжалостно, даже если это будешь ты, "Благородный Клык".
- Именно этого я и хочу, "Свирепый Клык".
Как только оба обменялись дерзкими улыбками, Гарам развернулся и пошел прочь.
- Люди все еще только вошли в крепость. Они не сделают ни одного движения в течение некоторого времени.
Даже если люди собирались вторгнуться в горы, они должны сначала дать
своим солдатам отдохнуть, так как они были измучены после долгой дороги.
-
Однако у нас тоже нет такой большой свободы. Сегодня вечером я соберу
наших братьев, и мы обсудим наши дальнейшие действия. Ты тоже приходи.
- Мы должны немедленно вернуть нашу украденную деревню!
Тот, кто кричал это, был энергичным и полным энтузиазма молодым зоаном.
Они находились внутри шатра вождя клана, который являлся самым большим
среди шатров в убежище. Хотя его можно было бы назвать шатром, его
размер находится в другой лиге. И не только ради того, чтобы там жил
вождь клана. Он также использовался как место собраний клана и более
того, как ритуальное место; его можно даже было назвать большим куполом,
а не шатром.
Внутренняя часть купола была разделена на несколько комнат тканями, и
внутри самой большой комнаты собрались главные люди клана, окружив
большой открытый огонь.
-
Даже сейчас останки людей нашего клана были брошены там! Мы не можем
оставить их даже на один день дольше! Вместе с восстановлением деревни
мы похороним этих людей и нападем на солдат крепости вместе с духами
наших мертвых братьев!
При словах этого зоана многие другие братья повышали свои голоса в знак
согласия. Все они были еще молодыми зоанами. Они были молодыми людьми,
которым изначально не разрешалось появляться в этом месте, но поскольку
многие взрослые воины потеряли свои жизни, это привело к тому, что они
также появились на собрании.
-
Гаджита, это прекрасно - выступать за восстановление деревни, но как ты
собираешься это сделать? - Сказал довольно старый зоан. Зоан, у
которого был вид вполне опытного воина, с крупным телом, которое он
усердно тренировал, и большим оружием, которое он использовал в течение
долгого времени.
Из-за этого молодой зоан по имени Гаджита, который предложил восстановить деревню, с силой толкнул вверх свой сжатый кулак.
- Этой кровью, плотью и клинком!
Молодые зоаны выразили свое восхищение духом Гаджиты, который играл
среди них ведущую роль. Однако, в отличие от них, закаленные взрослые
воины дали холодный ответ.
- Если бы это было возможно, мы бы не боролись так сильно.
-
Они окружили окрестности деревни прочным забором и заперлись там, как
черепахи. Каждый раз, когда мы нападали на них, они только осыпали нас
стрелами, как дождем, не покидая своего лагеря. - Сказав это, зоан
прижал руку к окровавленной повязке, которая была обернута вокруг его
плеча. Стоило только хорошенько присмотреться, и все взрослые воины на
этом месте были ранены где-то в большей или меньшей степени.
Однако, рассматривая это как болтовню трусов, Гаджита носил презрительное выражение лица.
-
Великие и истинные зоанские воины не боятся ничего подобного
человеческим стрелам! Все будет в порядке, мы переломаем эти хрупкие
стрелы людей, которые будут копаться в экскрементах в аду с помощью
наших клинков! Мы просто должны разнести их забор! А затем вознаградим
людей за то, что они нарушили границу наших земель, вытащим их из
деревянных домов, которые они используют в качестве убежища, не
пропуская ни одного из них! Давайте отбросим их обратно в адское болото
экскрементов!
За это он заслужил аплодисменты молодых братьев.
И, наоборот, среди взрослых воинов были такие, которые даже скрипели зубами от злости.
- "Свирепый Клык" Фагуль Гаргусс Гарам, мы хотели бы услышать твое мнение.
Старый воин, который думал, что молодежь больше не может сдерживаться,
если говорил не кто-то, обладающий властью вождя клана, передал эстафету
Гараму. Взгляды всех зоан, собравшихся в этом месте, одновременно
обратились на Гарама.
Гарам, который до этого молча слушал дебаты членов клана с закрытыми
глазами и сложенными на груди руками, медленно открыл глаза.
Как самый сильный и храбрый воин в деревне, Гарам, у которого было
прозвище "Свирепый Клык", поскольку он всегда прорубался как авангард в
битвах с людьми, представлял отношение, подобное тому, которое до сих
пор имел Гаджита. Поэтому молодые братья, возглавляемые Гаджитой, ждали
его слов с горящими от предвкушения глазами.
- … пока мы все еще будем ждать.
Однако из уст Гарама вырвались совсем не те слова, на которые они
надеялись. Гаджита встал из толпы молодых людей, которые застонали от
разочарования.
- "Свирепый Клык", так чего же мы ждем??
- Возвращения гонцов, которых мы послали в "Клан Когтей" и "Клан Грив".
Из-за этого Гаджита пришел в ярость.
- Гарам! Ублюдок, неужели ты отбросил свою гордость!? Искать помощи у других кланов - это то, что делают только трусы!
Хотя до недавнего времени он был близок к молодежи, теперь Гарам -
глава клана. То, что он назвал его Гарамом, не используя почетного
титула, привело взрослых воинов в ярость.
- Гаджита! Ах ты, маленький ублюдок, неужели ты собираешься пренебречь вождем клана??
- Не увлекайся, салага!
Молодые последователи Гаджиты воспротивились этому, и зоаны в этом
месте разделились пополам и свирепо уставились друг на друга. Когда они
угрожали друг другу, обнажая клыки, дело принимало взрывоопасный оборот.
В этот момент внезапно раздался ужасающий рев.
Из-за этого рева, который был совершенно таким же, как если бы молния
ударила прямо перед их глазами, все зоаны в этом месте вздрогнули.
Тот, кто издал рев до такой степени, что каркас купола, который был
прочно соединен вместе, чтобы противостоять мощному северному ветру,
некоторое время дрожал с грохотом и вибрацией, был не кем иным, как
самим Гарамом.
-
Братья! Враги этих ублюдков - люди!? Или зоаны!? Если есть некоторые,
кто пытается обнажить свои клинки против других членов клана, "Свирепый
Клык" Фагуль Гаргусс Гарам станет вашим противником!!
Из-за громового вопля Гарама зоаны, которые свирепо смотрели друг на
друга, вложили мечи в ножны и сели. Но все чувствовали, что между
взрослыми и детьми образовалась глубокая трещина.
Гарам начал.
-
Гаджита, я посылал гонцов в "Клан Когтей" и "Клан Грив" не для того,
чтобы просить подкрепления. Это было ради того, чтобы они приняли
стариков и детей, которые не могут сражаться.
-
Однако, "Свирепый Клык", независимо от того, какой ответ мы получим от
них, это не изменит того факта, что мы должны вернуть деревню. Разве нет
необходимости ждать посланцев, ведь нам все равно придется напасть на
людей? Я не могу рассматривать это иначе, как ожидание подкрепления,
посланного из жалости другими кланами, которые узнали о нашем
затруднительном положении, даже без нашего прямого запроса.
Как и следовало ожидать, и на этот раз Гаджита не обратился к нему без
почетного титула. Но его слова были полны недовольства, даже без
попыток скрыть его.
-
Если вы объявите, что мы сможем безошибочно отбить деревню, то
"Свирепый Клык" сейчас же без колебаний поднимет боевой клич и нападет,
ведя авангард лично. Но что мы будем делать в том случае, если не сможем
вернуть себе деревню? Если мы потеряем еще больше воинов в дополнение к
тем, кого уже потеряли, мы больше не сможем защитить даже стариков и
детей.
- Ха! Эта мысль о проигрыше перед боем не подходит для репутации "Свирепого Клыка". Разве это не болтовня на труса?
Это нахальство больше не могло продолжаться. Взрослые воины, которые
терпели это, снова попытались встать, но Гарам удержал их рукой.
- Да, я стал трусом.
Из-за откровенных слов Гарама не только Гаджита, но и взрослые воины удивленно открыли глаза.
-
До недавнего времени все было в порядке, если я мог убивать людей своим
мечом, не думая ни о чем. Мне было достаточно просто серьезно
размахивать своим мачете. Но теперь я вождь клана. От каждого моего
решения зависит жизнь всех членов клана. Если это не страх, то что же
тогда?
После слов Гарама, все вокруг погрузились в тишину.
Старый зоан, который считал это хорошим времяпрепровождением, хлопнул в ладоши один раз.
- Все, я считаю, что здесь хорошо бы следовать воле вождя клана, а что вы думаете?
На этот раз никто не подал протест.
Прошло четыре дня с тех пор, как Сома пришел в сознание.
Проснувшись, Сома велел Шаймуль и пожилой женщне-зоану, которую Шаймуль
представила ему как старейшина, рассказать ему об основных знаниях и
здравом смысле этого мира.
Его день начинался с того, что он завтракал вместе с Шаймуль. После
этого он оставался на попечении старейшины, которая учила его мифам и
устройству страны. Шаймуль приходила за ним, когда солнце достигало
зенита, и они вместе возвращались в свой шатер. После того, как они
обедали, он помогал Шаймуль, пока солнце не опускалось за горизонт. В
течение этого времени Шаймуль при каждом удобном случае учила Сому
тривиальным повседневным обычаям и табу, постоянно заботясь о нем. А
потом, когда темнело, она рассказывала и пела сказки, которые
передавались из поколения в поколение в деревне зоан.
Сома, который сегодня утром также позавтракал вместе с Шаймуль, после
этого был отправлен ей к месту молитвы, где снова учился со старейшиной.
- Старейшина, сегодня я тоже оставляю его тебе. Однако тебе не нужно учить его ненужным вещам, как ты делала это вчера.
Шаймуль попрощалась с Сомой, сказав, что у нее есть кое-какие дела в деревне. Прежде чем уйти, она сказала это своей бабушке.
- Ну и что? А чему именно? Неужели я впала в маразм? Я не очень хорошо помню…
- Ах ты, проклятая ведьма! Даже если ты помнишь то, что тебе не нужно, ты сразу же притворяешься старой, когда это выгодно!
Сома лишь криво улыбнулся в сторону ссорящихся двоих.
Вчера Сому старейшина учила о "Божественных Детях".
- Можешь ли ты понять, что ты - "Божественное Дитя"?
На вопрос старейшины Сома честно ответил ей, что он этого не понимает.
- Как тебе уже было сказано, Семеро существуют в этом мире. Боги не появляются лично, но они всегда наблюдают за нами.
Что больше всего удивило Сому после того, как он узнал об этом мире, так это то, что боги действительно существовали.
Как только он объяснил, что боги не существуют в его мире или, что он,
по крайней мере, никогда не слышал о том, что они появлялись
непосредственно, хотя в них верят, старейшина в конечном итоге удивилась
тому, что верно обратное.
- Конечно, даже здесь, в этом мире, боги не могут сильно вмешиваться в наши дела.
Старейшина указала кончиком своей палочки на ряд насекомых, похожих на муравьев, ползающих по земле.
- Сома, ты можешь различить хоть одно насекомое среди этого огромного количества?
Как только он сказал ей, что, естественно, не может этого сделать, старейшина кивнула со словами:
- Так оно и есть, не так ли?
То же самое происходит и с богами. Независимо от того, насколько сильно
раса может почитать их, у них нет никакого способа обратить внимание на
каждого отдельного члена этой расы. Кроме того, даже если их
собственная раса попадает в беду, им нелегко помочь.
Старуха ткнула тростью камень перед линией муравьев, чтобы помешать им,
заставив линию свернуть в сторону. Как только она это сделала, муравьи,
которые любили влагу, появились из-под камня и разбежались прочь.
-
Было бы здорово, если бы они спасали свою собственную расу, но если они
в конечном итоге причинят неприятности другим расам из-за этого, это
также может перерасти в конфликт между другими богами. Боги ничего не
сделают для большинства людей, даже если они существуют.
Старуха ткнула Сому в лоб кончиком своей трости.
- Однако маленькое исключение составляют "Божественные Дети".
В настоящее время он носил повязку, которую получил от Шаймуль. Тем не
менее, Соме сообщили о существовании странной печати с комбинацией 8 и
∞, хотя он задавался вопросом, когда она была нанесена на его лоб.
-
"Божественные Дети" - это люди, за которыми боги наблюдают, и которым
они уделяют особое внимание. В доказательство этого где-то на их телах
появляется печать соответствующего Бога, и во многих случаях им даруется
сила как Благодать.
- Но почему вы так заинтересовались мной?..
Он никак не мог поверить, что в нем есть что-то такое, что может
заинтересовать других. Он считал себя чрезвычайно обычным ребенком.
-
Это знают только боги. Однако ты сам сказал, что слышал голос в тот
момент, когда попал в этот мир. Мне кажется, богиня проявляет к тебе
необычайный интерес.
- Аура, не так ли? Имя той богини, которая превратила меня в "Божественное Дитя".
- Не произноси это имя слишком громко.
Старейшина понизила громкость своего голоса и убедилась, что поблизости никого нет.
-
Очень жаль, но даже я не знаю в деталях, что это за богиня Аура. Только
то, что Аура - это более великий бог, правящий Смертью и Разрушением, и
что она, вероятно, также притянула тебя в этот мир.
Богиня Аура, которая притащила его сюда, в этот мир.
«Но какое же у нее было намерение перенести меня в этот мир?»
-
Если ты хочешь вернуться в свой прежний мир, у тебя нет другого выбора,
кроме как положиться на Ауру. Это можно назвать удачей, но пока у тебя
есть печать на лбу, она служит доказательством того, что Аура
заинтересована в тебе. Когда-нибудь настанет день, когда ты сможешь
встретиться с ней.
- А разве можно встретиться с богиней?
-
Конечно, - глубокомысленно кивнула старейшина. - Хотя в большинстве
случаев это принимает форму снов или иллюзий, с Богом можно
разговаривать. В большинстве случаев мы встречаемся с ними, когда нам
даруется Благодать после того, как мы были избраны в качестве
"Божественного Дитя", но…
- Однако я не обладаю такой силой, как Благодать или что-то в этом роде.
Сома уже слышал о различных видах Благодати от старейшины, но, похоже, он не был наделен ни одной из них.
-
Хм, это что-то необычное, но пока неизвестно, была ли тебе еще не
дарована Благодать или это Благодать, которая не выделяется в твоей
обычной повседневной жизни.
- Такие Благодати существуют?
-
Да. Например, если у тебя есть Благодать дышать под водой, эта сила не
сможет проявиться до тех пор, пока ты не нырнешь в воду. Если это
благодать, при которой ты не заболеешь, как это было в прошлом, то это,
конечно, то, что ты тоже не сможешь легко обнаружить.
В этот момент ей, по-видимому, пришла в голову хорошая идея. Старуха широко улыбнулась.
- О да! Эта Шаймуль - тоже "Божественная Дочь" Бога Зверей.
- Шаймуль тоже?
Тогда он впервые услышал об этом. Насколько помнил Сома, он никогда не
видел печати на теле Шаймуль. Она также никогда не говорила ему о том,
что она "Божественное Дитя".
-
Да. В то время, когда Бог Зверей спросил этого ребенка, какую Благодать
она хочет иметь, ребенок умолял его, чтобы он присмотрел за ее
гордостью, и не просила никакой власти. По этой причине ей была дана
Благодать, которая приносит несчастье тем, кто оскверняет честь этого
ребенка, и взамен этот ребенок стал неспособен идти против своей
собственной гордыни.
- Вы говорите, что она приносит несчастье?
-
Ну, это не так уж и грандиозно. Если кто-то попытается использовать яд в
дуэли с ней, то он, в конечном итоге, совершит ошибку и покалечит сам
себя. Что-то на таком уровне. Но опять же, все зависит от степени
осквернения, бедствие, которое постигает человека, также будет расти в
силе. Но пока кто-то не сделает что-то серьезное, ответом будет простая
телесная боль.
Было
что-то такое, чего Сома и старейшина не знали. Человек, который был
командиром роты в крепости, где сидела Шаймуль, совершил такой тяжкий
поступок, что умер в мучениях.
- Понятно, значит, Шаймуль тоже "Божественный Дитя".
Для нынешнего Сомы Шаймуль - единственный человек, на которого он мог
положиться. Если бы не она, Сома, скорее всего, давным-давно умер бы
собачьей смертью. Шаймуль говорила о том, чтобы вернуть услугу, но сам
Сома чувствовал долг благодарности, который он не сможет вернуть одними
словами.
Поскольку она была таким же "Божественным Дитя", как и он, хотя и принадлежала другому богу, он был почему-то очень счастлив.
- А, ну да, конечно. Будет лучше, если ты попросишь Шаймуль показать тебе ее Печать на будущее.
Старейшина предложила это совершенно неожиданно.
- Печать?
- Да. Потому что мы, зоаны, такие волосатые печать трудно найти. Даже просто показать ее довольно трудно.
«Я понял. Конечно, если у тебя так много волос на теле, как у зоа, то, вероятно, трудно обнаружить печать на теле».
-
Я думаю, что Шаймуль тоже занята разными делами в дневное время. Но как
только настанет время спать, можно будет попросить ее: "Пожалуйста,
позволь мне внимательно изучить твою печать, чтобы подогреть свой
интерес". Понял? Ты обязательно должен попросить ее об этом.
Сома подумал, что старейшине было бы странно так горячо подчеркивать
это, но убедил себя, что, вероятно, для этого есть какая-то причина.
Поэтому он попросил у Шаймуль именно то, что велела ему старейшина.
После он не хотел слишком много вспоминать о событиях того времени.
Сначала Шаймуль широко раскрыла глаза в явном удивлении. Затем она
сморщила нос, захлопала глазами и открыла рот, демонстрируя различные
забавные выражения. После этого она прямо посмотрела на Сому и сделала
ему замечание.
-
Сома, я знаю, что это предложение бабушки. Но моя Печать - это, знаешь
ли... ммм, то есть как сказать? Она находится выше соска моей левой
груди. Показать ее ночью, да еще во время подготовки ко сну... Даже в
шутку, пожалуйста, пойми мои чувства после того, как ты, мужчина,
сказал: "Пожалуйста, позволь мне внимательно изучить ее". Может быть, ты
и не понимаешь этого как мужчина, но даже если все выглядит именно так,
я все еще девушка в брачном возрасте.
И так далее, и тому подобное.
У Сомы, который понял, что он сказал нечто возмутительное, не было
другого выбора, кроме как искренне извиниться, чтобы Шаймуль оправилась
от своего плохого настроения.
Конечно, он не мог посмотреть на настоящую Печать, но Шаймуль сказала
ему, что печать Бога Зверей изображает "три следа когтей".
- Ну что ж, тогда я снова зайду за тобой около полудня. Пожалуйста, подожди меня тут.
Закончив ссору с бабушкой, Шаймуль сообщила об этом Соме и спустилась в деревню.
Как только Сома проводил ее взглядои, он заметил, что старейшина
смотрела на него с широкой улыбкой. Поскольку от этого у него мурашки
побежали по коже, он спросил:
- Чтоо?- при этом медленно отступая назад. Старуха расплылась в улыбке и сказала:
- И какая же грудь у этого ребенка? Они ведь большие, правда?
Сома поднял глаза к небу и был совершенно поражен.
Сома не знал, что делать дальше.
В то время, когда Сома получал учение от cтарейшины, зоан, которого
Сома не знал, пришел искать ее. Искоса взглянув на Сому, зоан сказал
старейшине:
- Вождь клана зовет вас.
Извинившись перед Сомой за то, что она прервала лекцию на полпути, старейшина вместе с зоаном спустилась в деревню.
Соме неоднократно говорили, чтобы он не возвращался один, пока за ним
не приедет Шаймуль, и поэтому он решил как-то убить время. Однако,
услышав от Шаймуль и старейшины, что это место является священным, у
Сомы было слишком много свободного времени, потому что было бы
неправильно произвольно копаться в окружающих его вещах или небрежно
ходить вокруг.
Беспомощно усевшись на камень, стоявший чуть поодаль от места молитвы, он стал ждать прихода Шаймуль.
Когда Сома уже начал уставать ждать, в кустах неподалеку послышался шорох.
Сома встал и прислушался гадая, не появится ли какое-нибудь животное.
Даже в Японии он слышал в новостях о том, что на людей нападают медведи,
которые не могут заснуть зимой каждый год. И уж тем более можно
сказать, что это совсем другой мир. Нет никакой гарантии, что нет
неизвестных Соме животных, которые были бы более опасны, чем медведи.
- …!? Д-Дети?
Однако то, что появилось из зарослей, было двумя детьми зоанами.
Крупный ребенок ростом не выше талии Сомы вел за руку девочку. Они были
одеты в одинаковые простые одежды, состоящие из большого куска ткани с
отверстием посередине для головы.
Скорее всего, это старший брат и младшая сестра.
- Брат, ты же человек?
Скорее всего, они впервые видели человека.
Мальчик удивленно спросил это, глядя на него.
- Да, я человек, я думаю.
«Я не очень хорошо осведомлен о здешних людях, но, вероятно, можно с уверенностью сказать, что я похож на них».
Как только Сома ответил таким образом, девочка спряталась за спину мальчика.
- Мама говорила, что люди - страшные существа. Что они преследуют нас.
Мальчик встал так, чтобы защитить девочку. Оба они отступили назад.
Поведение мальчика, отчаянно защищающего свою младшую сестру, было
приятно, но в таком случае это приводило к ужасному недоразумению.
- Я...я не сделаю ничего подобного! Я не буду вас мучить.
Как только Сома начал отрицать это и махать в панике обеими руками, они
оба посмотрели на него с поднятыми вверх глазами, как будто спрашивая:
"правда?" Сома изобразил улыбку, пытаясь заставить их обоих чувствовать
себя в безопасности. В то время он также забыл, что Шаймуль
предупреждала его, что "показывать свои зубы зоану будет расценено как
угроза".
Дети, видимо, поняли, что это была неуклюжая улыбка Сомы. Как только
они поняли, что Сома не был настроен враждебно по отношению к ним, они
подошли к нему с выражением безмерного любопытства.
- Эй, брат, а ты хороший человек?
- Да-а. Интересно, Хороший ли я человек? Я не думаю, что я плохой.
- Да ладно тебе, как так? Хороший или плохой?
Из-за внешности детей он вспоминил ребенка, который жил в соседнем
доме. Несмотря на то, что он был мальчиком, который должен был только
поступить в начальную школу в следующем году, он часто цеплялся за Сому,
потому что в округе не было детей его возраста.
Дети, люди они или зоаны, не меняются, даже если это другой мир.
- Эй, скажи, раз этот брат не плохой человек, то я могу им не пользоваться?
Сердце Сомы, который с нежностью наблюдал за братом и сестрой, внезапно похолодело.
Девочка достала кинжал с закольцованным навершием, который прятался в
ее одежде и был подвешен к шее на веревочке. Как только он хорошенько
пригляделся, то заметил, что на шее у мальчика тоже висел шнурок.
- Да, похоже, этот брат не плохой человек.
- Тогда все в порядке, не так ли?
- Да.
Брат и сестра разговаривали друг с другом, мило улыбаясь, но Сома
нервничал из-за их ненормальной речи и поведения. Чтобы не волновать их
понапрасну, он любезно задал им вопрос:
- Ты говоришь – воспользоваться? А что бы ты с ним сделала?
Насколько он мог судить, слушая объяснения Шаймуль и старейшины, этот
мир, похоже, находится между средневековьем и древностью. В те дни было
много мест, где контроль законами не был полным, и поэтому в этих местах
доминировало простое насилие.
Вероятно, даже этих детей заставляли носить кинжалы, чтобы сопротивляться, когда они подвергаются такому насилию.
Еще раз Сома ощутил разницу по сравнению с современной Японией, но реальность этого мира была чем-то гораздо более трагичным.
- Перерезала бы себе им горло, пока нас не поймал бы плохой человек, как нам и говорили.
- Это нужно сделать, потому что тебя ждет очень жестокая участь, если тебя поймают.
Некоторое время Сома не мог произнести ни слова.
Родители этих детей проинструктировали их совершить самоубийство?
И эти дети рассматривают это как нечто очевидное.
Сома не мог в это поверить.
- Джита!? Шепома!?
Он услышал голос от куда-то издалека.
- А, это отец и мать.
- Папа, мама! Сюда!
Похоже, родители детей забрели сюда, в поисках найти этих двоих. Дети,
обнаружившие, что их родители идут сюда, радостно замахали руками.
- Джита!? Шепома!?
Несмотря на то, что слова были те же самые, в звуке их голосов была настойчивость, отличная от прежней.
«Интересно, что случилось», - Сома посмотрел на лица детей и в замешательстве склонил голову набок.
Внезапно сильный удар и боль пронзили левую щеку Соиы. Его тело
опрокинулось на землю боком из-за этой боли и удара. Сома, удивленно
моргнув, заметил, что его сбил с ног подбежавший к нему зоан-самец.
- Грязная человеческая мразь! Что ты делаешь с нашими детьми!?
Глаза зоана, смотревшего на Сому сверху вниз, горели ненавистью и яростью.
Слезы навернулись на глаза детей, которые были удивлены угрожающим
поведением отца, и они разрыдались громкими голосами, как будто зажгли
костер.
- Джита, Шепома! С вами все в порядке??
Женщина, которая казалась их матерью, обняла своих детей и потянула их прочь от Сомы.
-
Вы, гребаные людишки, не только крадете у нас землю и дома, но даже
собираетесь украсть наших детей!? Вы чудовища, которые копаются в
экскрементах на дне ада! Я убью тебя!
Мужчина-зоан выхватил из ножен топор, висевший у него на поясе.
Тело Сомы задрожало от того, что его впервые в жизни ударили с неподдельным гневом, ненавистью и намерением убить.
«Я буду убит!?
Что случилось? Я не сделал ничего плохого, почему?? Ну почему же!? Ну почему же!?»
Его мозг кипел внутри черепа из-за страха и замешательства. Не имея
возможности даже повысить голос, чтобы попросить о помощи, он ничего не
мог сделать, кроме как следить глазами за движением топора, который зоан
поднял над головой.
Лезвие широко размахиваемого топора ослепительно блестело.
«Я сейчас умру!?»
Топор устремился вниз, к макушке головы Сомы.
- Стой!!
Тем, кто сдержал зоана на расстоянии волоска, была Шаймуль, которая наконец появилась.
Удерживая зоана, который все еще занес топор высоко над головой, с
напряженным взглядом, она медленно подошла к плачущим брату и сестре.
-
Не плачь, Джита. Ты старший брат, поэтому должен надежно защищать свою
младшую сестру. И ты тоже, Шепома, нехорошо причинять матери
неприятности, слишком много плача.
Как только Шаймуль мягко увещевала их таким образом, брат и сестра все
еще всхлипывали, но уже перестали плакать. Шаймуль погладила их по
головам и сказала:
- Это восхитительно.
- Джита, Шепома, этот человек вам ничего не сделал?
Когда их мягко спросила Шаймуль, которая опустилась на колени, чтобы
соответствовать линии глаз обоих, дети сильно покачали головой влево и
вправо.
- Мы только болтали с братом.
- Да, мы только разговаривали.
Пробормотав тихое “понятно" и еще раз грубо прошуршав по волосам обеих
голов, она повернулась к мужчине-зоану, который вытащил свой топор.
- Так оно и есть. Этот человек ничего не сделал.
- Но, уважаемая "Божественная Дочь"! Этот парень - человек!
Зоан-самец возразил так же, но не только мужчина, но и мать, которая
обнимала своих детей, подняла голос удивления из-за того, что Шаймуль
положила свою раскрытую правую руку на левую грудь.
- Этот человек - мой благодетель. Я бы хотела, чтобы ты не обращал на него внимания.
Для зоанов действие, заключающееся в том, чтобы положить руку на левую
сторону груди, являлось жестом со значением "я отдаю свое сердце этому".
Это не что-то формальное вроде "просьбы всей жизни" в современной
Японии. Если от них действительно потребуют, чтобы они отдали свое
сердце, они должны были вырезать его на месте. Если они не могли этого
сделать, то их неизбежно будут клеветать как трусов всю их жизнь. Таким
образом, это жест, который использовался только в очень важные моменты.
У них не было никакой возможности не отступить, если "Божественное
Дитя" зашла так далеко. Не сводя глаз с Сомы до самого конца, мужчина
взял жену и детей и спустился в деревню.
Провожая взглядом их удаляющиеся фигуры, Шаймуль испустила негромкий
вздох и протянула руку Соме, который все еще лежал на земле.
- Это была настоящая катастрофа, Сома. Но, пожалуйста, не думай о них плохо.
Сома встал после того, как взял руку Шаймуль, но ему было трудно удержать тело от дрожи.
Крепко зажмурившись и ожидая, когда пройдет страх, Сома попытался мысленно вернуться назад.
Даже Сома заметил, что жители деревни смотрят на него другими глазами.
Однако он эгоистично полагал, что это на уровне их простого
предубеждения против другой расы.
Но гнев и ненависть зоана были слишком сильны, чтобы быть вызванными чем-то таким простым.
- Эй, Шаймуль. Что происходит между людьми и зоанами? Почему существует такая ненависть?
Выражение лица Шаймуль исказилось из-за того, что Сома спросил об этом.
Сома все еще с трудом читал выражения лиц зоан, но даже при этом он
понимал, что у нее было печальное выражение лица.
-
Первоначально я собиралась рассказать тебе об этом после того, как ты
узнаешь немного больше об этом мире, но я думаю, что сейчас хорошая
возможность. Иди за мной, Сома.
Сказав это, Шаймуль направился в глубь горы, а не в деревню.
- Я расскажу тебе о людях и зоанах этого мира.
Место, куда привела его Шаймуль, находилось на вершине выступающей скалы, расположенной примерно на полпути к вершине горы.
После того, как он встал рядом с Шаймуль на вершине скалы, у него открылся вид на окружающий пейзаж.
Лес лиственных деревьев волнисто тянулся вдоль горного хребта. Стоило
только взглянуть на далекий юг, можно было увидеть, как равнины
простираются от подножия гор к далекому запредельному пространству.
Шаймуль указала на эти равнины.
-
Послушай, Сома. Вон там находится место, которое люди называют
Сольбиансткими равнинами. А еще это земля, где жили наши предки.
Теперь, когда ему это сказали, Сома вдруг кое-что понял. Истории о
зоанах, которые Шаймуль рассказывала ему каждый вечер, почти всегда
происходили на равнинах.
-
Однако несколько десятилетий назад прибыли солдаты из соседней
человеческой страны и начали вытеснять нас с равнин. Конечно, наши
предки сопротивлялись. Но, поскольку их силы были недостаточны, они
постепенно были вытеснены в горы, и, в конце концов, дело дошло до того,
что мы живем уединенно на этой горе.
- Почему люди изгнали зоан с равнин?
- Очевидно, это было сделано ради получения земель.
Шаймуль говорила Соме, подавляя свои собственные эмоции, но ее голос был наполнен невыразимой печалью.
-
Люди очистили равнины от травы, сжигая ее, посеяли там семена и
выращивали клубни и другие растения. Но, если ты будешь использовать
одно и то же место в течение многих лет, почва, по-видимому, ухудшается.
Как только это происходит, люди перемещаются в следующее место и
повторяют ту же процедуру. По этой причине им нужен был огромный участок
земли, несмотря ни на что. Соответственно тогда, они и нацелились на
равнины, где жили мы, зоаны.
То, о чем говорила Шаймуль, - это старое традиционное земледелие.
Говоря о фермерском труде, современный японец знает, как возделывают поле, добавляют в него удобрения и выращивают урожай.
В отличие от этого, традиционное земледелие состояло в том, чтобы
очистить почву от сорняков, сжигая их и превращая участок в
краткосрочную возделываемую землю. Традиционное земледелие - это не
просто способ сжигания растительности и использования золы в качестве
удобрения, как считают многие люди. Помимо создания почвы, пригодной для
культурных растений, путем нейтрализации кислоты щелочами, сжигание
улучшает почву, а также имеет эффект уничтожения микробов, паразитов и
других вредителей. Это чрезвычайно трудоемкий и эффективный метод
ведения сельского хозяйства.
Однако, с точки зрения зоан, поджог равнин, их прежней среды обитания, был чем-то абсолютно непростительным.
- Мы так сильно ненавидим людей, потому что нас изгнали с нашей земли.
-
Я могу понять, что земля для добывания пищи необходима людям. Но для
зоан вполне естественно затаить злобу на людей за то, что они были
вынуждены покинуть свою землю из-за этого.
Вот что подумал Сома, но Шаймуль отрицательно покачала головой.
- Дело не только в этом, Сома.
Дальше она повела Сому на вершину утеса.
- Будь осторожным. Попробуй взглянуть вниз.
Шаймуль приблизила свой рот к его уху и заговорила с ним приглушенным
голосом. Сома проглотил слюну, почувствовав ее необычное напряжение, и
медленно опустил глаза.
Место, куда он смотрел, представляло собой плато формы, похожей на внутреннюю поверхность желудка.
В прошлом по плато, вероятно, извивалось больше речных потоков, чем
сейчас. Вода извилистых ручьев сильно изрезала поверхность горы в
течение многих лет, но то, что осталось от изношенной поверхности, даже
после того, как вода превратилась в более крупный речной поток и ушла,
было плато такой формы.
Если предположить, что плато - это желудок, то горная тропа, ведущая от
подножия горы к нему, вероятно, будет эквивалентна кишечнику. У Сомы не
было никаких воспоминаний об этом, но это был путь, по которому его
несла группа Шаймуль Он посмотрел дальше, туда, где левая сторона тропы
приближалась к горе, а правая вела к быстрым ручейкам, которые
прерывались небольшими лесками.
И наоборот, то, что находилось на месте пищевода, расположенного выше
желудка, - это узкая горная дорога, пересекающая быстрые речушки и
крутые скалы. Дойдя до конца этой дороги, ты оказывался лицом к голой
поверхности горы, которая была широко обезлешена, открывая пологий
склон. На этом склоне в несколько рядов были возведены деревянные
заборы.
Нервно оглядывая плато, Сома тихо задал Шаймуль вопрос:
- Человеческая деревня?
Понять это Соме было невероятно просто.
Те, кто населяет плато, - это люди, а не зоаны.
"Я
не знаю их точного количества, так как они находятся внутри зданий и не
видны отсюда, но я полагаю, что там живет около сотни человек?
Некоторые из них играют в карты с картинками, сидя на площади, другие -
болтают, окружая костры, или веселятся, выпивая что-то вроде саке в
дневное время".
Однако, как только он посмотрел должным образом, они все оказались
солдатами с мечами, висящими на поясе. Все они были одеты в доспехи с
металлическими чешуйками и толстыми тканями.
Шаймуль, стоявшая рядом с ним, слегка покачала головой и указала на конец площади.
Там обломками, громоздились зоанские шатры, с которыми Сома недавно познакомился.
Шаймуль жестом велела Соме, который удивленно повернул к ней голову,
отойти назад. Как только они вернулись в безопасное место, Шаймуль
сказала:
- Это то место, где до недавнего времени стояла наша деревня.
Место, где укрывались зоаны, жившие на обширных равнинах, было это
узкое плато. Это были немыслимо стесненная площадь после того, как они
провели свою жизнь на широких равнинах. После того, как они построили
шатер за шатром прямо рядом друг с другом, стало обычным явлением, когда
неприятности возникали между семьями, живущими в по соседству.
Однако Шаймуль была младенцем без собственного эго, когда зоаны были
загнаны в это место. В место, которое взрослые зоаны, изгнанные с
равнин, называли “слишком тесным”, как будто это была их любимая фраза.
Место, которое служило ей домом. Место, где она родилась и выросла.
-
Внезапно человеческие солдаты напали на нас, превратили все шатры в
пепел и построили свой собственный лагерь. А теперь они ведут себя так,
как будто это их дом.
Шаймуль коротко вздохнула и сказала:
- Они пытаются уничтожить нас, зоан, понимаешь?
Какое-то мгновение Сома не мог понять ее слов.
Сома, живший в мирной Японии, не мог понять идею уничтожения расы,
которая использует тот же язык, даже если их внешний вид и фигуры
отличаются.
- Ты же не имеешь в виду, полностью уничтожить!? Зачем делать такие жестокие вещи!?
- Для людей остальные шесть рас, включая зоан, являются низшими расами, которые должны быть отсеяны.
- Должны быть отсеяны!? Называют их низшими расами, черт возьми!?
Из-за того, что Сома совершенно взбесился, как будто это касалось его
самого, Шаймуль закрыла глаза, как будто увидела что-то ослепительное.
Да, для Сомы, в конечном итоге, не было никакой разницы между людьми и зоанами.
Все было именно так, как она и ожидала. Нет, поскольку реакция Сомы
была именно такой, как она хотела и надеялась, она не решилась
продолжать разговор. Однако, поскольку она понимала, что это не то, что
можно скрыть, она планировала просто сказать ему правду, отодвинув свои
эмоции как можно дальше.
- Это результат Святой Веры, которую в далеком прошлом проповедовал человек по имени Иннокентий.
Когда Шаймуль стала «Божественным Дитя», ее отец Гаргусс и бабушка
учили ее Святой Вере, готовя к тому времени, когда она однажды возглавит
все зоанские кланы.
-
Парень по имени Иннокентий явно презирал все расы, кроме людей. Он
сказал, что люди были избранной расой, так как Бог Людей являлся
законным преемником Бога Творения. И он назвал другие расы грязными
неудачниками.
Хотя и при жизни Иннокентия между расами существовали некоторые трения,
это была эпоха, когда они уважали друг друга как собратьев - расы,
поклоняющиеся Семерым. Скорее всего, мнение Иннокентия рассматривалось
как ересь, и его сторонники даже подвергались преследованиям.
Однако Иннокентий был настойчив. Наверное, это можно даже было назвать одержимостью.
После того как Иннокентий понял, что его собственная точка зрения не
будет принята народом, он поднялся на гору, которая, как говорили, была
домом богов. Проведя там два месяца в покаянии, он, наконец, встретился с
Богом Людей и провел в беседе с ним в течение трех дней.
Бог Людей, услышавший в то время мнение Иннокентия, превратил его в
«Божественное Дитя». Это было беспрецедентным случаем в истории
континента и означало рождение человеческого Мессии Иннокентия, который
стал «Божественным Дитя» после того, как возвысил себя до Бога.
Однако, хотя он действительно стал «Божественным Дитя», это не
означало, что все люди вдруг должны поддерживать его точку зрения.
Напротив, Иннокентий, который неоднократно отстаивал крайние взгляды и
поступки, был, в конце концов, арестован вице-королем и приговорен к
распятию за подготовку бунта. Поскольку кто-то, кто был «Божественным
Дитя», был казнен кем-то из той же расы, это, вероятно, было совершенно
непростительным поступком.
- А потом этот сумасшедший умер, и все жили долго и счастливо?
- Все закончилось совсем не так.
Защита Иннокентия никогда не прекращалась, поскольку она тайно
передавалась его учениками. Но в восприятии всех остальных учение
Иннокентия неизменно воспринималось как нечто еретическое.
Что
сильно изменило это восприятие, так это то, что произошло около 200 лет
назад. Это было в небольшой стране, расположенной в центральной части
континента.
У этой маленькой страны был король, который имел жгучие амбиции, но его
окружение состояло только из стран, которые имели больше солдат и
большие территории, а у него не было места для расширения его
собственных владений. Тем не менее, средства выживания маленькой страны
были открыты королем, который отказался сдаваться – внутри горных
хребтов и обширных лесов поблизости. Он знал о том, что там спали
богатые минеральные и древесные ресурсы. Как только он сможет применить
их на практике, он сможет увеличить численность солдат своей страны и
даже покрыть свои военные расходы.
Но причина, по которой он не делал никаких шагов к этим ресурсам, зная
об их существовании, заключалась в том, что там поселились эльфы и
гномы. В то время у него не было никакой возможности получить согласие
своего народа на начало войны без причины, даже если бы она была
направлена против другой расы.
Именно Святая Вера стала оправданием.
В те дни Святая Вера преследовалась как ересь, а маленькая страна
искала повод для войны с гномами и эльфами. Интересы обоих совпадали.
Гномы и эльфы - отвратительные, низшие расы, и Божья Воля полностью
уничтожить их. Объявляя об этом, стало казаться, что это на их
территории вторглись эльфы и гномы.
Несмотря на то, что между людьми, живущими на плато, и эльфами,
живущими в лесу, а также гномами, живущими в горах, случались некоторые
ссоры, они мирно уживались, соответственно разделяя свои жилища.
Говорят, что из-за вторжения человеческих войск после нарушения этого
негласного соглашения гномы и эльфы были уничтожены еще до того, как они
смогли подготовиться к битве.
После этого маленькая страна получила полный контроль над эльфами и
гномами. Они не только получили огромные средства от эксплуатации
ресурсов, но и деньги, продавая эльфов и гномов в рабство. Как только
король усилил солдат своей собственной страны, он начал войны с
соседями.
Побеждая одну за другой соседние страны вместе с владениями других рас,
он быстро расширял свою собственную территорию. Некогда маленькая
страна, в конце концов, назвала себя Империей, и дошло до того, что она
доминировала в центральной части континента.
Рост Святой Веры был в то время эквивалентен взрывному росту Империи..
Кроме того, чтобы подражать Империи, маленькие страны, которые хотели
умаслить ее, и человеческие страны, которые стремились к землям других
рас таким же образом, начали последовательно принимать Святую Веру.
В наши дни Святая Вера стала религией, в которой больше всего верующих на всем континенте.
Даже сейчас другие расы продолжают вытесняться людьми с этого
континента. Земли, собственность, жизнь, честь, их родственники, любимые
люди и дети - все, что угодно. Но те, кого убивают, все еще находятся в
лучшем положении. Если их ловят живыми, то на них надевают ошейник, как
на скот, а затем клеймят и низводят до статуса рабов, которых
заставляют работать до тех пор, пока они не умрут от хлыста. В случае с
женщинами это еще более трагично. Женщины рас, которых люди считают
красивыми, таких как эльфы и марманы, превращаются в игрушки для
человеческих мужчин, и они становятся вынуждены совершать поступки,
которые слишком отвратительны, чтобы даже описывать их. Я слышала, что
есть много таких рабов, которые кончают тем, что их дух сломался, и они
лишают себя жизни, не в силах вынести насилия со стороны другой расы.
Однако в случае с нами, зоанскими самками, которые внешне сильно
отличаются от людей, такое случается не очень часто.
Шаймуль сморщила нос, словно насмехаясь над собой.
-
Но опять же, поскольку есть также случаи, когда нас используют в
качестве замены для охоты, я задаюсь вопросом, хорошо это или плохо...
- Замена для охоты, говоришь?..
-
Это означает именно то, что я сказала. Похоже, что в Империи существует
тенденция выпускать зоанских рабов, которые выживали в поля во время
охоты, проводимой человеческими дворянами, а затем убивать их с помощью
лошадей и луков. А еще мне говорили, что зрительные залы некоторых
стран украшены элегантными зоанскими шкурами.
Ее слова, произнесенные безразлично, без эмоций, тронули сердце Сомы из-за того, что они были окрашены чрезмерной правдой.
«Они сошли с ума».
Сома уже не мог думать ни о чем, кроме этого.
Однако, судя по истории Земли, такие массовые убийства не являлись
чем-то редким. Первый и все последующие крестовые походы на Иерусалим,
резня Прусского народа тевтонскими рыцарями, этнические чистки нацистов,
войны с индейцами в Америке и так далее; после небольшого исследования
люди совершали акты жестокости, которые вызывают тошноту и сейчас.
Конечно, Сома знал об этих вещах. Однако осознавать это как знание и
услышать об этом непосредственно из уст Шаймуль, как непосредственно
связанной с этим, - это две совершенно разные вещи. Каждое слово
Шаймуль тяжело ударяло в сердце Сомы, словно это были свинцовые кулаки.
-
Даже деревня, где мы жили, была украдена, и мы не в состоянии вернуть
ее обратно, - сказала она. - Таково нынешнее состояние зоан, которых
когда-то называли верховными правителями саванны.
Будучи также человеком (хотя неизвестно, является ли он биологически
таким же, как люди этого мира), Сома не мог найти слов, чтобы утешить
Шаймуль.
В господствующей тишине, которая заставляла чувствовать боль в ушах, уши Шаймуль внезапно задергались.
- Что случилось, Шаймуль?
- Пожалуйста, помолчи немного.
Когда он напряг слух, то услышал доносившийся откуда-то звук барабанов.
Ба-Дамм-Ду-Дамм-Дум-Дум. Ба-Дамм-Ду-Дамм-Дум-Дум.
Цвет лица Шаймуль изменился из-за того, что барабаны постоянно били в определенном ритме.
- Разве это не барабаны битвы!?
Это был барабанный ритм, который играл "Клан Клыков", чтобы подбодрить своих воинов в момент начала битвы.
- Неужели люди напали??
Сначала она подумала о том, что ее братья начали контратаку после того,
как пострадали от набега людей. Однако, как только она посмотрела на
человеческий лагерь, напрягая зрение, человеческая сторона была удивлена
так же сильно.
Проследив звуки барабана, эхом разносящиеся по горам, можно было
понять, что они исходили от горного склона, расположенного в месте,
идущем вверх с северной стороны лагеря. Фигуры десяти странных зоан
стали видны на месте, которое превратилось в голую горную поверхность
после того, как все деревья на широком хребте были срублены,
по-видимому, чтобы люди могли построить свой лагерь.
Один зоан выступил вперед из этой группы и громко представился.
-
Я Гаджита, сын Унки, принадлежащий к одному из 12 зоанских кланов!
Люди, которые посягают на наши земли! Если у вас, ублюдков, похожих на
монстров, роющихся в адских экскрементах, осталась хоть капля мужества
сражаться, сражайтесь со мной!
Это была Гаджита.
Зоаны рядом с ним одновременно подняли мачете в своих руках над головами и подняли боевой клич.
-
Да что же это такое!? - Удивилась Шаймуль. Говорить свое имя перед
битвой - это обычный способ начала зоанских сражений, но это то, что
делал самый выдающийся человек в качестве представителя. Первоначально
это была роль вождя клана Гарама или лидера воинов, но, конечно же, это
не то, что было позволено делать молодому Гаджите.
- Только не этот идиот Гаджита!!
- Похоже, что люди все-таки не выйдут, не так ли?
Гаджита намеренно громко ответил на слова молодого воина, стоявшего рядом с ним.
- Хм! Эти трусливые людишки! Старшие говорили то-то и то-то, но зачем нам бояться таких трусов?
В ответ на слова Гаджиты из толпы послышались голоса согласия.
Как и предполагала Шаймуль, Гаджита не поддался Гараму, который не
бросился в бой с готовностью, как трус. Он собрал несколько молодых
людей, которые поддерживали его, и самостоятельно начал битву с людьми.
Это был серьезный акт неповиновения - вызвать людей на поединок без разрешения главы клана Гарама.
«Если я сделаю это, то, несомненно, буду лишен своей воинской чести».
Для зоан, которые ценили храбрых воинов, лишение воинской чести - это
был самый большой позор из всех возможных. Даже если у тебя не отнимут
жизнь, это рано или поздно приведет к тому, что ты покинешь деревню по
собственной воле, не выдержав презрительных взглядов окружающих. В таких
суровых условиях было невозможно жить в деревне, оставаясь в
одиночестве, по существу, это было равносильно смертной казни.
Однако, Гаджита думал.
Старшие не смогли восстановить деревню, сколько бы раз они ни атаковали
ее до сих пор. Если бы он мог заставить их сдаться, старшиее, вероятно,
не смогли бы наказать Гаджиту.
Нет, это не только, вероятно, приведет к тому, что они пересмотрят свое
решение до сих пор не обращать внимания на молодежь. Это еще и
идеальный шанс перехитрить взрослых, которые до сих пор обращались к
ним, как к "малолеткам".
- Ну же, бейте в барабаны битвы! Разгромив людей, мы вернем себе нашу деревню!
- УООООООХ!!!
Барабанный ритм Ба-Ду-Ду-Думм-Ду-Ду-Думм эхом отдавался в горах.
Вместе со звуком барабанов около 20 зоан внезапно побежали вниз по склону горы на четырех ногах.
◆◇◆◇◆
- А кто это бил в барабаны битвы?
Грохот боевых барабанов, отдававшийся эхом, вызвал суматоху в убежище.
Гадая, не собираются ли люди напасть, воины взяли оружие в руки и
бросились вон из своих шатров. Женщины-воины пытались эвакуировать
стариков и детей дальше в горы. Из-за беспорядка шатры были повалены, и
дети начали плакать.
Гарам взревел из-за шума, вызванного суматохой, похожей на пчелиный улей.
- Успокойтесь, братья!!
Благодаря его очень громкому голосу, паникующие зоаны вновь обрели присутствие духа.
- Вождь клана, звук барабанов не исходит из убежища.
Тот, кто сказал это, был рыжеволосым зоаном, стоявший справа от Гарама.
Этот человек помогал отцу Гарама Гаргуссу, предыдущему вождю клана, был
его правой рукой, и был самым первым, кто поддержал Гарама, занявшего
пост главы клана после смерти Гаргусса. Его зваль Гулькака.
От вождя клана зоан, живущего естественно и сурово, требуется не
родословная, а умение. Гулькака, который помогал храброму, предыдущему
вождю клана, также был одобрен многими его братьями за его способности.
Несмотря на то, что он мог бы стать главой клана, если бы захотел, он
сказал:
-
Вместо того, чтобы быть главой клана, я больше согласен поддерживать
кого-то другого. - Это был необычный человек, который был доволен своим
нынешним положением.
- Звуки барабанов доносятся из окрестностей деревни?
В тот момент, когда он размышлял о том, что барабаны били в
окрестностях деревни, которая в настоящее время управлялась людьми, лицо
Гаджиты было первым, что всплыло в голове Гарама. Осматривая
окрестности, Гарам подтвердил отсутствие Гаджиты.
- А где же Гаджита?
- Прямо сейчас мы его ищем.. - Похоже, что Гулькака уже осознал эту возможность.
Через некоторое время несколько молодых воинов прибыли в расположение
группы Гарама под предводительством взрослого воина. Гулькака закричал
на подозрительно действующего молодого воина, который, кажется, таил в
своем сердце чувство вины.
- Где Гаджита?? Если ты что-то знаешь, скажи это вождю клана, ничего не скрывая! – закричал Гулькака.
Молодой воин, который смирился, ответил с выражением, близким к плачу,
-
Сказав, что он вернет себе деревню, он взял всех с собой и направился
туда... я попытался остановить его, сказав, что нехорошо идти вперед без
разрешения вождя клана. Из-за этого я не пошел с ними.
- Почему же ты молчал об этом? Если ты не сказал ни слова, то принял тот же грех!
Из-за того, что Гулькака сердился и его рыжие волосы, встали дыбом, молодой воин испугался и согнулся всем телом.
- Гаджита велел мне никому ничего не сообщать…
Услышав это, Гарам побежал. Когда Гулькака крикнул в спину спешащему
Гараму, чтобы тот остановился, Гарам ответил криком через плечо, не
останавливая ног.
- Гулькака! Защити убежище вместе с Ракракой, Муджиной и женщинами-воительницами! Люди могут напасть!
- Вождь клана, что ты собираешься делать?
- Я верну Гаджиту! Воины, следуйте за мной!
Молодые зоанские воины во главе с Гаджитой побежали вниз по склону горы на четырех ногах, не останавливаясь.
Бег по наклонной поверхности гор и аналогичной местности не являлся
сильной стороной зоан, которые изначально были жителями равнин. Время,
когда бег зоан действительно блестал, - это когда они бежали на четырех
конечностях. Однако из-за того, что их ноги были длиннее рук, они плохо
бегали вниз по склону, несмотря ни на что.
Однако, они были не только молоды, но к тому же, еще и зоанские воины.
Умело обходя поваленные деревья и пни, они бежали к деревне по прямой
линии. Внешне они были похожи на хищных птиц, которые пикировали вниз,
увидев добычу.
Столкнувшись с этим, человеческие солдаты натянули луки по приказу своих командиров и выпустили все стрелы одновременно.
Раздался
свист десятков стрел, выпущенных одновременно, рассекающих воздух. Это
сложно было назвать звуком рассекания воздуха, он уже больше был похож
на что-то разрывающее атмосферу.
- Разбегайтесь! – приказал Гаджита.
Зоанские воины отскачили в сторону, услышав голос Гаджиты. Сразу же
после этого раздался звук бесчисленных стрел, воткнувшихся в склон.
- Гяаа!
Два зоана, пронзенные стрелами в плечо и ногу из-за того, что не смогли
избежать их, упали и, по инерции, покатились дальше. На глазах у своих
товарищей, которые пытались спасти их, когда они катились вниз вместе с
камнями и облаком пыли, эти двое подверглись еще одному обстрелу и
превратились в нечто похожее на образец насекомых, полностью
прикрепленных булавками.
- Вы, монстры! Дерьмоеды!
Зоаны, сгорая от ярости, плечами протаранили деревянную ограду. Из-за
того, что зоаны бросились на забор, продолжая движение вниз по склону,
деревянный забор с треском рухнул.
- Сейчас же! Выпускайте стрелы!!
Стрелы были выпущены в третий раз по зоанам, которые остановились после
того, как опрокинули забор. Несмотря на это, молодые воины решительно
бросились вперед, чтобы без колебаний снести следующий забор.
Но мало того, что Гаджита и другие не могли легко снести его, когда их
инерция сразу же прекратилась, они оказались сидящими как на ладони
перед врагами.
- Гаджита! Если так пойдет и дальше...!
Отбиваясь от дождя стрел, льющихся вниз вместе с товарищами, используя
свои мачете, они пытались каким-то образом разрушить следующий забор, но
даже так им это не удавалось. Даже сейчас единственный воин, который
каким-то образом добрался до забора, был весь пронзен стрелами в тот
момент, когда он поднял свое мачете над головой, чтобы ударить по
веревке, связывающей поперечины и скобы забора вместе. Он упал лицом
вверх, не в силах поднять даже крика.
Гаджита горько сожалел об этом, вырывая из себя стрелу.
«Если
бы они сражались напрямую, эти люди не были бы для нас соперниками! Мы
не должны проигрывать трусам, которые используют стрелы из-за забора,
даже не скрестив с нами свои мечи!»
Однако реальность была такова, что между Гаджитой и солдатами все еще
стояли два забора. Его мачете было достаточно длинным, чтобы достать
солдат-людей.
- Трусы! Деритесь со мной! - Крикнул Гаджита, но ответом на это был дождь стрел от людей.
◆◇◆◇◆
- Тц! Гаджита, вот идиот!
Из-за того, что ее братья были побеждены один за другим, Шаймуль в гневе повысила голос.
Она хотела броситься туда прямо сейчас, но у нее не было никакой
возможности оставить в горах Сому, который находился рядом с ней. Кроме
того, если даже предположить, что она бы примчалась туда, то она все
равно бы не успеела ничего сделать... И не могла.
Если
бы она сильно ударила его по лицу и потащила за шиворот к вождю клана,
если бы Гаджита был здесь, это почему-то остановило бы ее гнев и
разочарование.
Рядом с такой Шаймуль Сома хмуро наблюдал за тем, как зоан убивают в одночасье.
- Ну, зачем такое безрассудство?..
- Действительно! Начать битву по собственному желанию, даже не осознавая собственной незрелости!!!
Шаймуль согласилась с бормотанием Сомы, и никак не могла избавиться от своего раздражения.
Однако Сома почувствовал некоторое неудобство от слов Шаймуль.
Он чувствовал что-то вроде роковой пропасти между собой и ней.
- Черт возьми! Они снова хотят...!
Шаймуль пристально смотрела на битву своих собратьев, не понимая этого.
Гарам и прибежавшие воины потеряли дар речи из-за наихудшей ситуации,
которая превзошла их собственные ожидания. Огромное количество трупов
было разбросано по склону, и лишь немногие остались живы.
И все же молодые воины все еще продолжали пытаться снести забор, но
Гарам и другие не могли считать их поведение ничем иным, как бездумным.
- Бейте в барабан отступления! - По указанию Гарама барабанщик начал отбивать другой ритм.
Ба-дам-дам-ду-дам! Ба-дам-дам-ду-дам!
Единственный молодой воин, заметивший этот барабанный бой, огляделся через плечо.
- Гаджита! Группа вождя клана прибыла!
Не обращая внимания на радостно кричащего товарища, Гаджита пытался броситься вперед сломя голову.
- Гаджита, Гаджита! Это барабанный бой отступления!
Бедра
молодых воинов уже подались вперед. Даже они знали, что в конечном
итоге их уничтожат, прежде чем они даже просто подбегут ко второму
забору. Однако из-за того, что Гаджита не велел им отступать, они не
сделали этого. Барабанный бой отступления, достигающий их ушей в такое
время,был равнозначен хорошей новости.
Но Гаджита стряхнул с себя цепкий взгляд своего товарища и крикнул:
- Можем ли мы отступить в такой момент?? Не сдавайтесь! Снесите забор! Убейте людей!!
Уже тогда не было большой разницы между Гаджитой и ребенком, когда он заявляет о своем своеволии.
Если он отступит, то все, что ждет Гаджиту, - это то, что он лишится
своей чести. Далеко не только это… понеся так много жертв, он будет
изгнан после того, как ему отрубят обе руки, или станет пищей волков
после того, как его оставят связанным на равнине.
Для Гаджиты, который мечтал стать самым сильным воином в "Клане Клыков", это было тем, что он никак не мог принять.
- Вот идиоты! Неужели они хотят, чтобы их вот так уничтожили??
Взрослый воин дал выход своему гневу из-за того, что молодые не проявляли абсолютно никаких признаков отступления.
Гарам чувствовал то же самое. Он хотел сказать им: «Если вы так сильно
хотите умереть, просто идите вперед и сделайте это!», но теперь он вождь
клана. Он не мог бросить своих собратьев, даже если они сами виноваты в
такой глупости.
- Продолжайте бить барабанную дробь отступления! Остальные воины, за мной! Мы вернем этих идиотов обратно!
Взрослые воины с Гарамом во главе побежали вниз по склону, спустившись на всех четырех.
- Кричим!
Воины закричали все разом. Человеческие солдаты, заметившие
подкрепление зоан из-за рева, который, казалось, сотрясал горы, начали
осыпать группу Гарама дождем стрел.
- Эй вы, ребята, продолжайте привлекать внимание людей!
Сказав это, Гарам помежал вниз один. Солдат, заметивший, что Гарам
сделал это, нацелил на него свою стрелу, но стрела не достигла Гарама,
который бежал вниз, размашисто петляя телом влево и вправо, искусно
прыгая по склону.
Добравшись до места расположения молодых воинов, Гарам с криком накинулся на них.
- Вы идиоты! Отойдите назад и отступите!
По приказу самого вождя клана все, кроме Гаджиты, начали отступать.
Гаджита попытался задержать своих товарищей, но в этот момент никто уже
не слушал его слов.
- Если ты хочешь умереть, сделай это сам! Не втягивай в это всех!
Как только Гарам холодно сказал это через плечо Гаджите, который все
еще не отступал, он повел молодых воинов как арьергард, отступая, и
возвращаясь к горе, отсекая стрелы. Даже Гаджита, оставшийся один, издал
единственный рык сожаления и, наконец, побежал за вождем.
То, что люди потеряли в этой битве - были стрелы и один забор. Однако,
будучи в состоянии восстановить большинство стрел после того, как зоаны
ушли, и, закончить ремонт забора до захода солнца, они, по существу,
ничего не потеряли.
В отличие от этого, зоаны потеряли огромное количество молодых воинов,
которые должны были нести ответственность за будущее клана. Чтобы
закрыть эту дыру, потребуется еще десять с лишним лет.
Если смотреть на это с любой точки зрения, то для зоан это было сокрушительное поражение.
Зоаны, которые отступили в свое укрытие после многочисленных жертв,
исказили свои лица от унижения из-за победных криков, издаваемых
человеческими солдатами позади них.
- Вы, вы ... …
Как и ее отступающие собратья, Шаймуль дрожала от унижения, вызванного победными криками людей.
Шаймуль - настоящий воин. Она и ее братья готовы к смерти в бою. У них
не было никакого намерения обижать своих оппонентов из-за поражения.
Однако то, что происходило сейчас, - это не совсем правильное обращение с трупами храбрых воинов, погибших в бою.
Перед ее пристальным взглядом были человеческие солдаты, которые
держали трупы зоан, оставленные позади как можно выше, как будто
хвастаясь добычей, которую они застрелили во время охоты. Играя руками с
поднятыми ими трупами зоан, они заставляли их двигаться, как
марионеток, и смеялись над комичным зрелищем. Будучи не в состоянии
удовлетвориться тем, чтобы просто пнуть некоторые из трупов, были люди,
которые обрызгивали трупы своей мочой.
- Вы чудовища, которые копаются в экскрементах в аду! Вы проклятые монстры!
Сома, который тоже был человеком, ничего не мог сказать. У него не было
другого выбора, кроме как смотреть на плечи Шаймуль, которые дрожали от
ярости и печали, и молчать.
Шаймуль, которая наконец-то успокоила свою неистовую ярость, не зная,
сколько времени это заняло, коротко сказала "Прости" Соме, который
пристально наблюдал за ней, сохраняя молчание.
- Неужели мы, зоаны, для людей уже не более чем звери, обладающие некоторым интеллектом?
«Все
так, как говорит Шаймуль», - подумал он. Даже с точки зрения Сомы, то,
как люди обращались с трупами зоан, нельзя считать ничем иным, как то,
что они обращались с трупами как с добычей.
Шаймуль повернулась к Соме и сказала, глядя ему прямо в глаза:
-
Сома, у меня перед тобой огромный долг. Я поклялась, что непременно
верну его. Но я - воин «Клана Клыков». Я ни за что не повернусь спиной к
своим братьям, пытающимся сражаться со всеми их врагами. Возможно, я
потеряю свою жизнь, будучи не в состоянии выполнить свою клятву по
отношению к тебе. Я не буду возражать, даже если ты будешь обижаться на
эту никчемную меня в то время.
Не было никакой возможности, чтобы Сома не почувствовал себя потрясенным этим.
«Как же мне жить дальше, если, в конце концов, я потеряю защиту Шаймуль в мире, где я все еще не знаю, где лево, а где право?»
Однако, поскольку он просто понимал обстоятельства, в которые попала
Шаймуль, он улыбнулся, собирая очень небольшое количество гордости,
которое у него было.
- У меня нет причин винить тебя после того, что ты для меня сделала.
- …! Извини…- с улыбкой сказала Шаймуль.
-
Что ж, не похоже, чтобы было решено, что мы уже проиграли. На этот раз
некоторые из наших людей были дерзки, но в следующий раз мы будем
сражаться, объединив свои силы с воинами всех кланов. Если с нами будет
самый сильный воин "Свирепый Клык", то что-то вроде такого забора,
скорее всего, будет легко сломано!
Из-за слов Шаймуль Сома подумал:
«А?»
Он уже почувствовал это некоторое время назад, но ему казалось, что
образ мыслей Шаймуль каким-то образом отделен от его собственного.
Его грудь сжало.
Что-то здесь странное.
- Шаймуль, может быть...
Начав говорить об этом, Сома не решился продолжить.
«Неужели
это действительно то, что я должен ей рассказать?»- Сома, который все
еще плохо знал этот мир, не мог решить, можно ли ему рассказать ей об
этом.
«Кроме того, если я расскажу ей об этом, это повлияет на исход битвы между зоанами и людьми в этом мире».
Для Сомы, ребенка современной Японии, война и убийство - это уже не что
иное, как нечто из мира фантастики. Он питал огромное чувство неприятия
того, что его непосредственно касаются такие вещи.
- Что случилось, Сома?
Вот поэтому он только и сделал, что ответил на вопрос Шаймуль:
- Ничего.
Когда день стал переходить в вечер, зоаны собрались на молитвенном месте внутри горы, покрытой сумерками.
Молодые воины, которые были ранены в течение дня, были уложены спать, и их семьи находились поблизости.
Гулькака видел, в каком состоянии находились молодые воины, покрытые
бинтами по всему телу. Заметив, что пришел Гарам, он подошел к нему.
- Этот парень, скорее всего, тоже не сможет встретить завтрашний рассвет.
Услышав отчет Гулькаки, Гарам не знал, что сказать пожилой паре зоан, которая ухаживала за молодым воином.
-
Среди 18 молодых воинов, которые последовали за Гаджитой, 10 смогли
вернуться, но среди них трое, включая этого парня... - Гулькака был
уклончив в конце, но Гарам знал, что он хотел сказать.
Когда Гарам обошел раненых, Гаджита сидел один, на самом дальнем краю
костра молитвенного дома. Его последователей, которые обычно находятся
рядом с ним, в настоящее время нигде не было.
- Гаджита, если у тебя есть что сказать в свое оправдание, давай послушаем.
Как только Гарам сказал это, Гаджита зарычал, обнажая клыки.
-
Нет никакой необходимости в защите или чем-то подобном! Мы сражались,
чтобы отвоевать деревню, как храбрые зоанские воины! Во всяком случае,
ты, как трус, даже не попытается вернуть ее, не имеешь права осуждать
меня!
- Гаджита...! – начал Гулькака.
Гарам сдержал Гулькаку, который в припадке гнева поднял руку и
попытался ударить Гаджиту. Речь Гаджиты стала еще более гневной.
- Если бы вы, ребята, помогли нам в это время, забор бы сломался! Как только бы это случилось, человеческие солдаты бы...!
- Ты действительно веришь, что забор был бы разрушен, если бы мы поддержали тебя?
Гарам сказал это, но у Гаджиты не было слов.
- Это...!
-
Не может быть, чтобы ты, будучи зоанским воином даже в шутку, не мог
понять ситуацию в это время. Кого ты можешь убедить словами, которым сам
не веришь?
Гаджита, у которого не было слов, чтобы опровергнуть заявление Гарама, щелкнул языком и раздраженно отвел глаза.
В следующее мгновение кулак Гарама врезался в лицо Гаджиты сбоку, и тот упал с ног.
-
Гаджита! Сейчас нам нужен каждый воин. А пока я прощу тебя. Как только
кризис закончится, ты получишь свое. Будь готов к этому.
Выплюнутые Гаджитой слова достигли спины Гарама, который ушел вместе с Гулькакой.
- Как только кризис закончится? В это время все будут мертвы.
Даже Гарам ничего не мог на это ответить.
В конечном итоге они потеряли еще больше воинов, которых не хватало
даже при обычных обстоятельствах. Несмотря на то, что с самого начала
было трудно вернуть деревню, это сделало эту задачу еще более трудной.
Кроме того, даже если они вернут деревню в очень маловероятном случае, в
соседней крепости в качестве подкрепления будет размещено 800 солдат.
Одинокий воин подбежал к Гараму, который смотрел в небо, размышляя, что же ему, черт возьми, делать?
- Вождь клана! Посланник... человек, которого мы послали в качестве посланника к «Клану Когтей», вернулся!
- Немедленно приведи его сюда!
«Посланник вернулся в такое время. Бог ведь еще не покинул нас, не так ли?»
Гараму не хотелось возлагать никаких надежд на то, что скажет посланник, поэтому он решил не радоваться преждевременно.
Воин, который ушел в качестве гонца, скорее всего, захочет дать отчет
побыстрее, даже если это будет на секунду раньше. Наверное, он
вернулся бегом по этим зимним горам. С первого взгляда было видно, что
он совершенно измучен. Он был в таком состоянии, что не мог идти без
товарища, подставившего ему плечо.
- Вождь клана! Извините за опоздание, но я только что вернулся!
- Все в порядке! Что же тогда сказал "Клан Когтей"?
Гонец положил обе руки и колени на землю и приложил лоб на землю.
- Я... мне очень жаль!
Зоаны отчаянно подбадривали гонца.
Гарам испустил единственный вздох.
Начнем с того, что с того времени, когда «Клан Когтей» жил на равнинах,
оба клана были противниками, которые ссорились из-за территории друг
друга. Вероятно, было бы неразумно пытаться зайти так далеко, чтобы
просить помощи у такой группы, когда обе стороны должны сделать все
возможное, чтобы просто защитить свои собственные кланы.
- Неважно. С самого начала я не думал, что нас легко примут. Это не то, о чем тебе стоит беспокоиться.
Он поблагодарил гонца.
-
Нет, вождь клана. В "Клане Когтей" сказали, что это нормально, если они
возьмут к себе стариков и детей. Кроме того, они заверили меня, что не
против послать воинов в качестве помощи в случае необходимости.
- Ну и что же тогда?!
Такого ответа даже Гарам и его спутник не ожидали. Они слышали, что
нынешний глава клана Крага Бигана Зургу - дикий человек, единственным
спасительным свойством которого являлись сражения, но, по-видимому, он
не хотел оставлять представителей той же расы, на которых нападают и
свергают люди.
- Н-но для этого есть определенные условия.
- Условия, говоришь?
-
Прием стариков и детей, а также их поддержка в бою - это огромные
проблемы, которые затрагивают весь «Клан Когтей». Поэтому, когда к ним
приведут стариков и детей, они хотят, чтобы наш вождь посетил логово
«Клана Когтей» и объяснил все членам клана своими собственными устами.
- Они говорят вождю клана, чтобы он пришел и склонил голову, как ты говоришь!?
Услышав этот разговор, воины оскалили зубы и зарычали.
- Если это означает, что клан будет спасен, если я склоню голову, я так и сделаю. Но ...
Гарам - вождь клана. Если членов его клана можно спасти, просто отбросив его маленькую гордость, он сделает это.
Однако в настоящее время - ситуация, когда они не знают, когда люди
решат напасть. Глава клана не мог покинуть своих людей прямо сейчас.
Глава "Клана Когтей", вероятно, понимал это. Это был не более чем
косвенный отказ.
Наверное, это вполне естественно. Когда Гарам уже сдался, гонец продолжил говорить дальше.
- И все же у этого есть продолжение…
- Какое?
- Если вождь клана не может приехать, они сказали, что не возражают, если вместо него придет "Божественное Дитя".
Как только он это сказал, все члены клана разом рассмеялись.
- Не валяйте дурака, ублюдки из «Клана Когтей»!
- Вместо вождя клана… как они смеют быть такими бесстыдными!
- Начнем с того... это разве не просто план, который позволит им заполучить наше уважаемое «Божественное Дитя»!?
Цель "Клана Когтей" была очевидна.
Их настоящая цель - только Шаймуль, «Божественное Дитя».
До этого времени между кланами велись бесчисленные дискуссии, в которых
говорилось об необходимости сражаться против людей как единое целое, и о
том, что десять зоанских кланов образуют союз. Но, всегда расходясь во
мнениях относительно того, какой клан должен взять контроль, переговоры
рано или поздно заканчивались неудачей.
Между тем, когда несколько лет назад Шаймуль стала «Божественным Дитя», разговоры о клановом союзе всех кланов воскресли.
Если это «Божественное Дитя» было одобрено Богом Зверей, которому
поклоняются зоаны, то в значительной степени ожидалось, что она сможет
командовать всеми зоанами под одним знаменем. Однако в то же самое
время, будучи «Божественным Дитя», Шаймуль была также дочерью Гаргусса,
главы «Клана Клыков» в то время. Из-за этого «Клан Когтей» боялся, что
зоанский Союз возглавит «Клан Клыков», как клан, который породил
«Божественное Дитя». Они использовали тот факт, что она была дочерью
вождя «Клана Клыков», чтобы заставить переговоры о зоанском Союзе
провалиться бесчисленное количество раз.
Причина, по которой Гарам пытался отправить Шаймуль в качестве
посланника в «Клан Клыков» на днях, заключается в том, что до тех пор,
пока «Божественное Дитя» выживет, будет возможно реализовать Зоанский
Союз через власть «Клана Когтей», даже если «Клан Клыков» будет
уничтожен. Если бы «Клан Клыков» бы погиб, то зоаны как раса бы все
равно бы выжили.
Даже несмотря на то, что он принял такое решение после рассмотрения
положения всех зоанских кланов, «Клан Когтей» увидел, что сила «Клана
Клыков» ослабевает, и, воспользовавшись этой слабостью, они смело
потребовали, чтобы они передали «Божественное Дитя» на их сторону.
Даже Гарам, который когда-то принял горькое решение отправить туда
Шаймуль, почувствовал, как в нем закипает ярость, словно его зрение было
окрашено в темно-красный цвет.
«Ты ублюдок, Зургу. Так поздно в этой игре ты все еще не можете увидеть текущую ситуацию?»
Гарам залил вождя «Клана Когтей», которого он помнил, всеми бранными словами, которые знал.
Только старейшина встала между разъяренными собратьями.
-
Я уже достаточно долго живу. Я не хочу удлинять эту жизнь, идя так
далеко, чтобы принести в жертву почитаемое «Божественное Дитя».
С этого момента все больше пожилых людей вставали и говорили то же самое.
Хотя они уже состарились, они все еще оставались гордыми зоанами. Они
чувствовали крайнюю злость из-за того, как «Клан Когтей» справлялся с
ситуацией в связи с кризисом для зоан, которые являются той же самой
расой, хоть и принадлежали к другому клану.
- Но что мы будем делать с детьми?
Однако, когда кто-то высказал это беспокойство, окрестности замолчали из-за его вопроса.
Воины прекрасно пошли бы на смерть.
Пожилые братья, которым осталось жить всего несколько лет, так же были готовы погибнуть.
Но как насчет детей?
Через некоторое время мать, державшая на руках совсем маленького ребенка, пробормотала всего несколько слов.
- Если мы принесем в жертву «Божественное Дитя», этому ребенку придется нести это бремя всю оставшуюся жизнь.
Зоаны - гордая раса. Хотя это было ради спасения всех, если бы они
предложили «Божественное Дитя» Бога Зверей, которому они поклоняются,
другому клану, «Клан Клыков», вероятно, стал бы объектом презрения. Даже
если бы это было для детей, которые могли бы выжить, это привело бы к
тому, что дети должны были бы взять на себя ответственность за это на
всю оставшуюся жизнь.
Неизвестно от кого раздался голос:
- Давайте бороться в одиночку…
- Ну да! Вместо того чтобы выжить, потеряв свою гордость, давайте умрем, сражаясь с гордостью.
- Давайте покажем им гордость "Клана Клыков"!
- Мы покажем людям храбрость зоан!
Воины подняли свои мачете над головой и закричали во все горло.
Вслед за ними старшие тоже подбросили в воздух кулаки.
Мать, у которой были слезы на глазах, обнимала своего ребенка, который
был озадачен, так как не понимал, что происходит. А плечи матери
обнимал отец.
Поскольку все пытались воспламенить себя для борьбы и решились на смерть, только один человек был против этого.
- Все... не спешите навстречу своей смерти!
Это была Шаймуль.
-
О, воины! Неужели гордость воинов распространяется только на борьбу и
смерть!? Если речь идет только о борьбе, то чем мы отличаемся от
"Безумного Клыка" Табануну??
Легендарный зоанский воин Табануну жил в эпоху мифов. Хотя он был самым
сильным зоанским воином, которому не было равных, он, опьяневший от
собственной силы, закончил тем, что убил своего друга и любовницу
собственными руками из-за пустякового недоразумения. Из-за этого у
Табануну разорвалось сердце. Существует легенда о том, что он исчез в
неизвестном месте после того, как стал берсеркером, который беззаботно
нападал на всех, кого замечал.
-
Меня учил отец... предыдущий глава клана: воины - это те, кто сражается
за слабых. Гордость воина страдает только тогда, когда он не смог
защитить тех, кого должен был защатить! Поэтому, таким образом...
Шаймуль закашлялась, но собрала следующие слова:
-
Я сдамся "Клану Когтей"! Если они говорят мне вот так опустить голову, я
буду делать это столько раз, сколько они захотят! Если они будут
настаивать на представлении, я буду танцевать голышом! Если многие или
даже один из членов нашего клана будут спасены этими действиями, если
все выживут благодаря этому, я откажусь от своего имени и гордости
столько раз, сколько потребуется!
- О «Божественное Дитя»!..
Если бы это был кто-то другой, то наверняка нашлись бы люди, называвшие ее бесстыдницей.
Однако Шаймуль - это "Благородный Клык". Все здесь знали о ее высокой
гордости. Несмотря на то, что ей навязали такое унизительное требование,
она все еще говорила, что примет его и смирится с ним.
Более того, это делалось не ради нее самой, а ради ее собратьев, ради слабых, которые не могли сражаться.
-
Все, пожалуйста, не спешите навстречу своей смерти. Если найдутся люди,
которые будут смеяться над вами, я поставлю свою жизнь на то, чтобы
заставить их остановиться! Если они будут говорить о вас, указывая
пальцами за вашу спину, я встану перед ними!
Прежде чем кто-либо успел это понять, из глаз Шаймуль хлынули слезы.
- Это мое желание. Я хочу, чтобы вы все выжили...
Все ее собратья в этом месте опустили головы из-за слов Шаймуль. Были
слышны всхлипывания, а ребенок, который не понимал сложившейся ситуации,
невинно спросил свою мать:
- Что со всеми не так?
Взгляды членов клана естественно собрались на Гараме, который являлся их вождем.
- Вождь клана, что же нам делать?
- Вождь клана, пожалуйста, покажи нам дорогу!
Гарам размышлял, как ему следует поступить, когда его товарищи по клану
сосредоточили на нем свое внимание, молча ожидая ответа.
«Но
каков же будет наилучший курс действий? Если бы я был простым воином, я
бы приказал им умереть вместе со всеми. Я бы попросил их умереть
благородной и достойной похвалы смертью с гордостью в груди.
Но я же вождь клана. Я - глава клана, который должен заботиться о жизни всех членов «Клана Клыков».
Моими словами судьба нашего клана будет решена именно здесь.
Отец, предыдущие вожди кланов, пожалуйста, скажите мне, что я должен делать.
Кто-нибудь объясните. Пожалуйста, покажите мне дорогу!»
И тут прозвучал голос… совершенно как божественное откровение для ушей огорченного Гарама.
- Почему ты не пытаешься победить?
Это был отнюдь не громкий голос, но и его было прекрасно слышно. Все
зоаны в этом месте одновременно повернули свои лица в ту сторону, откуда
донесся голос.
Кто-то спустился из глубины горы, куда не проникал свет костра.
- Кто же это? Божественный посланник? Призрак какого-то предка?
Гарам широко раскрыл глаза.
- Почему же ты не пытаешься победить, если ты на это способен?
Тот, кто появился в освещении костра изнутри горы, был Кисаки Сома, человеческий ребенок, о котором заботилась Шаймуль.
- Почему ты не пытаешься победить?
Все были сбиты с толку словами Сомы.
Они знали этого парня как человеческого ребенка, о котором все недавнее
время заботилась их «Божественное Дитя». Они не стали бы открыто
критиковать его, потому что им сказала "Он мой спаситель" сама
«Божественное Дитя» Шаймуль, но они не могли привыкнуть к неудобству
человеческого существа в их деревне. Более того, это было возмутительно
для «Божественного Дитя», девушки в брачном возрасте, и мужчины, хотя и
принадлежащего к другой расе, жить в одном шатре.
Все подумывали о том, чтобы убить его, если он что-нибудь сделает.
Для зоан Сома была не более чем тараканоподобным вредителем, на которого было неприятно даже смотреть.
Все присутствующие колебались, как правильно оценить неожиданные слова, произнесенные таким человеческим ребенком.
Шаймуль была единственной из них, кто мог двигаться. В ее случае она
думала, что было бы неправильно с ее стороны не защищать его, вместо
того чтобы беспокоиться о том, что сказал Сома.
Появление перед ее братьями, которые были полны решимости сражаться с
людьми и быть уничтоженными, - это не что иное, как самоубийство.
«Он,
вероятно, будет замучен и убит моими разъяренными соплеменниками. Его
голова будет использована в качестве жертвоприношения в церемонии перед
боем».
Шаймуль подбежала к Соме и встала перед ним, чтобы защитить его.
- Этот парень - мой спаситель! Пожалуйста, не обращайте на него внимания из уважения ко мне!
Однако, не сводя глаз с неистового движения Шаймуль, Сома закричал:
- Почему ты не пытаешься победить??
Тем человеком, на кого Сома кричал, был Гарам.
При этом вполне вероятно, что это будет истолковано как оскорбление от
Сомы вождя клана. Если это обернется оскорблением по отношению к вождю
клана, то его клан не простит этого, даже если тот, кто сдерживает их, -
«Божественное Дитя».
Шаймуль задрожала от страха, было похоже, что вся ее кровь замерзла.
- Сома! Это не то место, куда тебе стоило приходить! Быстро исчезни! Пожалуйста, уходи!
Даже страдальческий крик Шаймуль, казалось, не достигал ушей Сомы.
Гарам обратился к Соме:
- Юноша, что ты хочешь этим сказать?..
- Пожалуйста, подожди, "Свирепый Клык"! Понимаешь…
- Молчи, "Благородный Клык"! Я же тебя не спрашивал!
Шаймуль была полна отчаяния. Она больше не сможет это сгладить, что бы ни делала.
Внимание Гарама было полностью сосредоточено на Соме. Ситуация уже
дошла до того, что невозможно было бы вести себя так, как будто он
ничего не сказал. Мало того, один-единственный неверный шаг мог привести
к тому, что Сома потеряет свою жизнь. Его клан не стал бы молчать, даже
если бы Гарам не собирался причинить вред Соме.
Однако Сома пристально посмотрел на него, как будто он не понимал, в какой опасности сейчас находится.
- Все так, как я только что сказал! Вы, ребята, не пытаетесь победить!
- Ты говоришь, что мы не пытаемся победить?
- Правильно! То, что ты планируешь, даже не может считаться дракой! Это не более чем самоубийство!
Воины подняли гневные голоса из-за заявления Сомы.
- Ты пренебрегаешь нами, человек!!?
- Ублюдок, я тебе покажу, кто тут самоубийца!
Несколько вспыльчивых воинов обнажили свои мачете и бросились к Соме.
Чтобы защитить его, Шаймуль неохотно вытащила свой собственный мачете и
встала на их пути.
«Вполне
вероятно, что воины не причинят мне вреда из-за моего статуса
«Божественного Дитя». Однако эти воины - зоаны - намного сильнее меня. С
их точки зрения, у меня, вероятно, нет никакого способа подавить их».
Она отчаянно думала о том, как спасти Сому, но это было безуспешно.
Воины слегка замешкались из-за стоявшей на их пути Шаймуль, но были
слишком рассержены, чтобы успокаиваться из-за чего-то столь
незначительного. Они были готовы наброситься на них обоих, чтобы
подчинить ее и разорвать грубого человека на части.
- Остановитесь, воины!
Их нападение было остановлено ревом Гарама.
- Этот слабый человеческий юнец хочет развлечь нас глупой болтовней. Пусть он говорит до конца.
Воины неохотно отступили из-за его слов.
Хотя это было только временно, Шаймуль была спасена от необходимости
скрещивать мечи со своими товарищами по клану. Однако опасность все еще
была налицо, поэтому она стояла, защищая Сому с обнаженным оружием.
- Что случилось, юноша? Прежде чем тебя убьют, постарайся развлечь нас своим бодрым щебетом.
Из-за насмешек Гарама, Сома начал говорить с яростью в голосе.
-
Вы, ребята, просто трусы! Вы просто убегаете, используя термин гордость
воина! Вы даже не пытаетесь по-настоящему победить врага! Это не более
чем бегство с поля боя!
Шаймуль уже была близка к тому, чтобы упасть в обморок. Такие фразы,
как трусость и бегство - это термины, которые ты никогда не должен
упоминать по отношению к гордому зоанскому воину.
- Ты говоришь, что мы бежим!?
- Трусы!?
- Как человеческий ублюдок может понять зоанских воинов!?
Сдерживая руками своих собратьев, которые снова пришли в ярость, Гарам
дернул подбородком, как будто приказывая Соме продолжать свою речь.
- Конечно, я понимаю! Разве настоящий зоанский воин уже не присутствует здесь!?
Сказав это, Сома указал на стоявшую перед ним Шаймуль.
-
Это сказала Шаймуль! Воины - это те, кто сражается за слабых. Как она
сказала... гордость воина задета - это когда он не смог защитить тех,
кого должен был защатить!
Сома отвел взгляд от Гарама и оглядел всех присутствующих воинов.
-
Мне кажется, что вы сражаетесь просто каждый для самого себя! Похоже,
что единственное, что вас волнует, - это исключительно ваша собственная
гордость!
- Не говори о таких вещах, как будто ты все понимаешь, ничтожный человек!!
-
В таком случае, почему вы ведете в бой тех, кто не может сражаться
насмерть, заставляя их участвовать в этой битве? Так вот кто такой воин?
После того, как было указано на такую больную точку, воины не испытывали ни малейшего упрека.
Они лучше всего понимали свою собственную никчемность из-за
неспособности защитить слабых детей и стариков. Увидев перед собой такое
унижение, воины начали обнажать зубы и угрожающе рычать.
-
Ты, человеческое отродье, только и делаешь, что хвастаешься! Или ты
хочешь сказать, что сможешь прогнать людей из этого места??
- Если ты хочешь сказать, что можешь победить, покажи нам это, немедленно изгнав людей!
- А ты можешь что-то сделать? Ты слабое человеческое дитя!
После этого воины начали презрительно насмехаться над Сомой все сразу.
Однако, не обращая внимания на их слова, Сома закричал:
- Я не могу этого сделать! Тем не менее, я знаю метод, который вы можете использовать, чтобы выиграть!
Услышав замечание Сомы, зоаны перестали насмехаться и зашептались.
Несмотря на то, что все уже отказались от своей перспективы победить,
этот человеческий ребенок говорил, что знает способ, ведущий к
обратному?
- Если вы будете повиноваться моим словам, я гарантирую, что вы, ребята, добьетесь победы!
Несмотря на то, что Сома гордо заявил об этом, зоаны дрогнули.
«Можем ли мы действительно победить?»
«Нет, это наверняка ложь».
«Раз уж он так настаивает на этом, может быть…»
Колеблясь между такими утверждениями и отрицаниями в своих умах, все были смущены и стояли неподвижно.
- Фухахахаха...
Внезапно Гарам расхохотался.
В это момент все ошарашено посмотрели на вождя клана.
- Хаахахахахаха! Это было довольно забавно, юноша!
Так сказал Гарам, немного посмеявшись.
-
Это бессмысленно, юноша. Мы гордые воины-зоаны. Воины-зоаны не
последует за тем, кто уступает им. Кто станет подчиняться приказам
такого ублюдка, как ты, который никогда не держал в руках меч и не
участвовал в битве? Твои слова пусты! Таким образом, ты - тот, кто
определенно не достоин того, чтобы вести нас!
Рассуждения Гарама резко высветили слабое место Сомы.
-
Ублюдок, если бы ты был опытным воином, мы бы прислушались к твоим
словам. Если бы ты был бы генералом, который уже командовал 10 000
войсками, мы могли бы повиноваться тебе. Но, неужели, такой никчемный ты
это сделаешь?
Гарам ткнул пальцем с растущим из него когтем в сторону Сомы и крикнул:
-
Есть ли у тебя что-нибудь, что исправило бы эти проблемы и заставило бы
нас повиноваться?? Есть ли у тебя что-нибудь, что позволит нам доверять
тебе!? Если ты действительно хочешь заставить нас выслушать то, что ты
хочешь сказать, то лучше всего было бы показать нам доказательства,
которые оправдают наше доверие к тебе!
На короткое время в этом месте воцарилась тишина.
- У тебя их нет ... Хм. Это развлечение было более приятным, чем я ожидал.
Как будто разговор уже закончился, Гарам повернулся к Соме спиной.
Прочитав его намерение со спины, Шаймуль была благодарна ему. Когда
Гарам намеренно посмеялся над высказываниями Сомы и представил их как
забавное побочное шоу… по сути, он спас Сому.
Даже зоанские воины не могли воспринимать то, что было воспринято их
вождем как забавное побочное шоу, как серьезное оскорбление их
достоинства как воинов.
Все присутствующие зоаны считали дело законченным.
- ... есть.
- Как же так!?
Удивился не только Гарам. Все присутствующие зоаны, включая Шаймуль, широко раскрыли глаза от шока.
Собрав их пристальные взгляды, Сома медленно поднял правую руку.
- Если я покажу вам доказательство того, что могу позволить вам победить, вы будете слушаться меня, верно?
- Д-Да. Мы будем...
Гарам был озадачен.
«Так что же это за юноша? Неужели он действительно обладает чем-то, что заставит нас согласиться с ним?»
Гарам слегка вздрогнул.
«Почему
такой слабый человеческий ребенок, который, кажется, может быть убит,
когда я его ударю кулаком, может так уверенно утверждать что-то до этого
момента? Когда я смотрю в его глаза, я вижу в них сильную волю. Это
означало бы, что он определенно не дурак, который сошел с ума.
Тогда кто же этот парень?»
Гараму казалось, что Сома - жуткое чудовище.
С другой стороны, Сома тоже был напуган.
Сначала он хотел закричать и убежать из этого места.
Однако он сделал шаг вперед по собственной воле.
«Я больше не могу убегать.
Но, на самом деле, я ничего не могу использовать, чтобы доказать свою правоту».
Это вполне естественно. Не может быть, чтобы Сома, живший в мирной и
современной Японии, когда-либо участвовал в войне. Он никогда не
сражался, командуя большой группой людей. Все именно так, как сказал
Гарам.
«То, что я сказал… у меня нет никакого опыта, чтобы поддержать их. Это пустые слова, не имеющие никакого содержания.
Однако, даже если они пусты, я могу заставить их поверить, что они
имеют под собой что-то материальное. Если они скажут мне, что не могут
вынести моих слов, я покажу им сущность, которая не должна существовать.
Если мои слова все равно окажутся пустыми, я постараюсь как можно
больше притворяться, даже если это будет всего лишь наваждение. И все
это было для того, чтобы они сочли мои слова необычайной субстанцией.
Скорее всего, я, вероятно, буду убит, если они потеряют терпение.
Тем не менее, для меня нет другого выбора, кроме этого.
Единственная вещь, которую мне удалось заполучить, это я, который был брошен в этот другой мир, не понимая ни черта».
- …! Стой, Сома!
Поняв, что пытается сделать Сома, Шаймуль повысила голос, чтобы удержать его.
Однако было уже слишком поздно.
Правая рука Сомы развязала повязку, которую он носил на лбу.
То, что виднелось на его лбу со слабым блеском, - это Печать, которая,
по-видимому, представляет собой комбинацию 8 и ∞. Она выглядила так, как
будто две змеи вплелись в друг друга телами и кусали друг друга за
хвосты, извиваясь. Это была зловещая печать.
- Т-ты «Божественное Дитя»...?
- А что это за печать? Это что-то такое, чего я никогда не видел?
- Что ты за «Божественное Дитя»?
Повернувшись лицом к зоанам, которые были переполнены вопросами, Сома
поднял свои передние волосы, закрывавшие лоб, обнажил печать и закричал,
сделав глубокий вдох.
- Я «Божественное Дитя»! Я – «Божественное Дитя» Ауры, Богини Смерти и Разрушения!
Сома указал в сторону человеческого лагеря, который когда-то был деревней зоан.
- Если вы будете повиноваться мне, я принесу смерть и разрушение тем людям, которые заставляют вас страдать!
«Аура? Аура, говоришь?..»
- Я никогда не слышал о таком Боге.
- Однако это, без сомнения, Печать.
Все зоаны в этом месте были озадачены.
Слабое сияние на лбу Сомы несомненно было Печатью, указывающая на то,
что он «Божественное Дитя». Однако форма ее не принадлежала Семерым, о
которых знали все. Более того, они никогда не слышали об Ауре, Богине
Смерти и Разрушения, о которой только что упомянул Сома. Они задавались
вопросом, была ли это шутка или вымышленная история, но из-за сильного
волнения Шаймуль по этому поводу присутствующие зоаны почувствовали, что
это не просто тривиальный вопрос.
- Аура - великая богиня, которая старше Семерых.
С этими словами внезапно появилась старейшина.
Привлекая внимание всех присутствующих зоан, она подошла к Соме, при этом ее трость издала щелкающий звук.
-
Она - богиня, которая заботится о последних мгновениях всех живых
существ, больших и малых. Она - богиня, которая видит последние
мгновения каждого отдельного существа. Она - богиня, которая является
матерью и старшей сестрой, и только ее боятся и почитают Семеро. Она -
богиня, которая убила Творца и родила Семерых…
Зоаны были шокированы существованием этой богини, ведь они впервые
слышали о ней. До сих пор пантеон, о котором они знали, состоял только
из Создателя, чья смерть породила Семерых, включая Бога Зверей,
божество, которое они почитали. Новость о существовании Богини, которая
убила Творца, перевернула их здравый смысл.
- Это правда, старейшина?..- Спросил Гарам, пребывая в состоянии шока.
Даже Гарам никогда не слышал истории о такой богине. Однако тот, кто
говорил об этом, являлся старейшиной, Священной Девой Ритуалов и
рассказчицей клана. Для нее не было бы ничего странного в том, что она
обладала информацией, неизвестной остальным членам клана, но детали,
столь далекие от здравого смысла, означали, что он не мог согласиться на
это, не подтвердив предварительно.
Старейшина подошла к Соме и ткнула его в лоб кончиком трости, которую она держала в руках.
-
Мне рассказал это прошлый старейшина. Эта Печать, которая выглядит так,
как будто две змеи вплетаются друг в друга телами и, извиваясь, кусают
друг друга за хвосты. Это знак богини Ауры. «Вы не должны хвалить Ауру.
Вы не должны говорить об Ауре. Вы не должны намекать на существование
Ауры. Вы не должны знать об Ауре. Это потому, что эта богиня -
единственная, кто правит смертью и разрушением», - сказали мне.
Как только старейшина повернулась к членам клана, она рассказала им все
это полностью, как будто это была страшная история о привидениях,
демонстрируя злую улыбку.
-
В конце концов, она - богиня, которая поет в развалинах, танцует на
вершинах гор трупов и рассеивает смерть по своему следу. Это Аура,
Богиня Смерти и Разрушения. Этот ребенок – «Божественный Сын» Ауры.
Помимо того, что боги тут являлись реальностью в отличие от современной
Японии, это общество так же верило в различные суеверия, поскольку
наука еще не развилась до главенствующей роли.
Поэтому старая и морщинистая женщина похожая на обезьянью мумию смогла
заставить их испугаться. Прослушав реалистичный рассказ старейшины,
слабонервные женщины и дети закричали.
- Э... это все из-за этого парня! Этот парень навлек на нас разорение!
Один зоан прокричал это в состоянии паники.
Услышав это, зоаны шумно отступили от Сомы. Все они выражали ужас из-за
богини Ауры, о которой они только что узнали, и ее «Божественного Сына»
Сомы.
Однако страх превращается в неприятие, а неприятие - в ярость.
Вскоре они задумались о том, что Сома был причиной всех несчастий,
постигших «Клан Клыков». В нынешней беспомощной ситуации воины, которые
не могли найти средства для ее разрешения и не имели ничего, на что
можно было бы направить свою ярость, нашли козла отпущения. Они обнажили
свои мачете, быстро просигналили друг другу глазами и попытались
напасть на него все сразу.
-
Прекратите! Я же вам сказала, верно? Этот парень – «Божественный Сын»
богини Смерти и Разрушения. Если вы убьете его, нас может постигнуть еще
большее несчастье.
Из-за слов старейшины воины отступили с испуганными лицами.
Старейшина повернулась к Соме и широко улыбнулась. Затем она прошептала
что-то Соме с такой громкостью, которую могла слышать только Шаймуль,
стоявшая рядом с ним.
- Ка-ка-ка, может быть, я заставила их слишком сильно бояться тебя.
- … Старейшина.
Шаймуль была ошеломлена тем, что старейшина вела себя как ребенок, который не стеснялся проказничать.
Тем не менее, правдой было то, что из-за этого между зоанами зародилось настроение переоценки Сомы.
Суть этого была примерно такой: "Я не совсем понимаю этого, но он –
«Божественное Дитя» такой возмутительной богини.. разве это не значит,
что он в чем-то удивителен?”
Такого рода размышления вообще не достигали цели из-за своей
расплывчатости, но эта расплывчатая часть также служила для того, чтобы
еще больше расшевелить воображение каждого. В их сознании Сома
превратилась в огромное чудовище.
- Юноша, ты действительно «Божественное Дитя» этой ... Гм, Богини Смерти и Разрушения?
Сома решительно кивнул на вопрос Гарама.
- Мы можем победить?
- Если вы, ребята, действительно гордые воины, как говорит Шаймуль.
- Можем ли мы действительно добиться победы, если будем следовать тому, что говорит нам такой ублюдок, как ты?..
- Можете! - Заявил Сома.
Неизвестно, было ли это простым совпадением или скудной Благодатью,
посланной «Божественному Дитя» богиней. В этот момент над местностью
внезапно пронесся сильный северный ветер, и костер сразу же ярко
вспыхнул. Затем он взорвался, превращаясь в столб пламени.
Кроме того, тень, которая росла из-под ног Сомы, замерцала, как будто это был огромный монстр, танцующий в экстазе.
- Аура... Аура!
- Аура, Богиня Смерти и Разрушения!
Суеверные старики, охваченные страхом, начали молиться богине. Воины
инстинктивно сделали шаг назад, чтобы отстраниться от Сомы.
Гарам закрыл глаза и посмотрел на небо.
«О Великий Бог Зверей! Такова ли твоя почтенная воля?
О духи наших предков! Это и есть ваше руководство?»
Словно отвечая на эти безмолвные вопросы Гарама, Шаймуль прошептала:
- Брат...
«Хотя
я и сказал ей, чтобы она не называла меня братом в присутствии наших
собратьев ради того, чтобы провести четкую грань между официальными и
частными делами, она, вероятно, чувствует себя весьма потрясенной таким
поворотом событий». - Как только он это обдумал, его губы внезапно
сложились в улыбку.
«Как
интересно, - подумал он. - Это первый раз, когда моя сестра так сильно
увлечена мужчиной. Ее гордость выше всех остальных, она никого не
подпускала к себе близко. Но это человек, которому моя сестра пыталась
помочь до такой степени, что была на грани того, чтобы рискнуть своей
собственной жизнью.
Если посмотреть на это, то, вероятно это, не любовь между мужчиной и
женщиной. Но этот парень действительно получил чрезвычайно удачное
достижение - захват сердца моей сестры, которая не считала никого
приемлемым.
Возможно, действительно было бы интересно принять участие в этих случайных достижениях».
Решившись на это, Гарам вдруг широко раскрыл глаза.
-
Очень хорошо, юноша! Во имя Гарама, сына Гаргусса, и этого «Клана
Клыков», одного из двенадцати зоанских кланов, давайте повиноваться
тому, что говорит нам такая дворняжка, как ты!
От зоан исходили голоса, граничащие с криками.
- Вождь клана, пожалуйста, подумай об этом!
- Ну да! Что-то вроде мы гордые зоанские воины, но идем за человеком!
Несмотря на то, что несколько воинов говорили одновременно, пытаясь
убедить вождя изменить свое мнение, Гарам спросил их в ответ:
-
В таком случае, о, воины, есть ли среди вас кто-нибудь, кто может
похвастаться тем, что сиожет отвоевать деревню, как этот юнец?
Не говоря уже о взрослых воинах, даже юноши, которые до вчерашнего дня
были полны энтузиазма, отвели глаза со смущенными лицами.
- Похоже, никто не может. Однако этот молодой человек говорит, что он способен сделать это.
Гарам сбросил маску, называемую вождем клана, и, показав улыбку
свирепого зверя - "Свирепого Клыка", самого сильного воина «Клана
Клыков», и сказал Соме:
- Но, юноша! Тебе не сойдет с рук, наше поражение! Я сам оторву тебе конечности и вырву кишки!
Даже чувствуя себя так, словно его сознание сдуло бушующей жаждой крови
лидера клана, Сома каким-то образом сумел устоять на ногах и энергично
кивнуть.
Собрав воинов вокруг костра, Гарам решил послушать речь Сомы.
Воины, которые боялись Сомы, старались не приближаться к нему. Тем
временем Шаймуль крепко прижалась к Соме, пытаясь защитить его от воинов
в обратном направлении. Это приводило к сцене, которая выглядела так,
как будто Сома и Шаймуль противостояли воинам Гарама.
Наслаждаясь вниманием зоан, Сома передавал им свои мысли, тщательно подбирая слова.
Это было вполне естественно, но воины резко возмутились речью Сомы.
Можно даже сказать, что они пришли в ярость. Предложение Сомы шло
вразрез с их гордостью, как воинов.
Но тем, кто, в конце концов, спасла ситуацию, была Шаймуль.
- Если ты хочешь сказать, что мы можем победить так, то я полностью «за».
Если это говорила "Благородный Клык", которая была самой гордой среди
них, воинам трудно было возражать. Однако, несмотря на это, кое-кто все
еще колебался.
- Как мы можем поступить так трусливо!? Умереть было бы гораздо лучше!
Внезапно что-то ударило в лицо молодого воина, который произнес эти слова.
- Пфффф! Ч-ч-что ты делаешь!?
Он убрал рукой прилипшую к лицу штуковину, которой оказалась ткань,
выкрашенная в черный цвет. Когда он проверил направление, откуда взялась
ткань, чтобы посмотреть на виновника такого грубого поступка, то
обнаружил, что это была старшина.
- Будет очень хорошо, если ты закроешь этим свой рот.
Согласно зоанскому обычаю, эта ткань прикрывала рот покойного. Зоаны
верили, что души людей призываются в распоряжение Бога Зверей, уходя
через рот. Однако говорили, что когда труп остается один после того, как
душа покинула его, злой дух в форме жука входит через рот и делает с
трупом ужасные вещи. Поэтому, закрывая рот умершего тканью, которая была
окрашена в черный цвет соком, который жуки ненавидели, они отгоняли
злых духов.
Если говорить о теме души в Японии, на покойных всегда можно было
заметить треугольный платок, надеваемый на голову во время его кремации.
Нечто похожее на этот обычай, а именно, покрывать рот черной тканью,
являлось стандартным образом для прощания у зоан.
- Я все понимаю. Если смерть настолько лучше, значит ли это, что тебе будет хорошо превратиться в духа, умерев в самом начале?
Первым, кто отреагировал на шутку старейшины, была Шаймуль. Она
прикрыла свой рот черной тряпкой и показала ее Соме, спрашивая:
-
Мне идет? - Сома, который не знал о стандартном образе души среди зоан,
в конечном итоге забеспокоился о том, как он должен реагировать.
Присутствующие зоаны никак не могли придраться к тому, что делала их
«Божественное Дитя», поэтому он обратил свой взор к Гараму, как бы
умоляя его помочь.
- Сдавайся. Даже если бы я что-то сказал, ничего бы не изменилось.
Услышав это, Шаймуль обиделась.
- "Свирепый Клык", разве это не делает меня полной дурой в этой ситуации?
-
Действительно, "Благородный Клык". Я не могу не беспокоиться о тебе,
как глава клана и как старший брат. Тебе лучше проверить, какие
выражения лица у членов клана, услышавших твои слова.
Когда Гарам сказал это, принимая торжественный вид, члены клана,
которые случайно оказались рядом, разом отвернулись от Шаймуль.
Группа бежала по горе, на которую спустилась ночная тьма.
Их манера двигаться, не вызывая ни единого звука, создавала впечатление, что они - призраки.
Как только они подошли к ограде, установленной на склоне горы, рука
тени, идущей впереди группы, обнажила свой мачете, в котором отразился
сияющий лунный свет. В то время как другие тени осторожно достали свое
оружие, они потихоньку перерезали веревки, связывающие скобы и
перекладины забора, пытаясь не издавать ни звука.
Когда веревки были разрезаны, другие тени подхватили крестовину,
которая вот-вот должна была упасть, и медленно опустили ее на землю.
После удаления следующей перемычки таким же образом, был создан зазор,
который просто позволил теням пройти через него. Затем они направились к
следующему забору, чтобы снова начать подобный процесс.
Повторяя это снова и снова, они, наконец, разобрали все заборы и вошли в лагерь.
Внутри лагеря, окрашенного в белый лунным светом, царила мертвая тишина.
Даже часовые, которые обычно несли вахту, очевидно, были измотаны
битвой в начале этого дня, так как они клевали носами, сидя и держа свои
копья.
Тени окружили этих часовых, закрыли им рты руками и в то же мгновение
перерезали шею сзади, в месте, которое не было защищено воротником
доспехов, одним махом. Часовые умирали, издавая легкие приглушенные
крики из своих зажатых ртов.
Тени бегали по всему лагерю в поисках одной цели за другой. Кто-то
смотрел на звезды, чтобы скоротать время, кто-то крепко спал,
прислонившись к забору, кто-то писал что-то, чтобы не заснуть… когда им
перерезали глотки, они даже не успевали закричать.
В тот момент, когда одна из теней перерезала горло еще одному часовому,
дверь дома, стоявшего прямо перед тенью, открылась. Неизвестно, было ли
это время для смены караула, или он просто встал, чтобы отлить, но
солдат средних лет, который попытался выйти наружу, широко зевая,
посмотрел на тень испуганными глазами.
- Зо-Зоан...!?
У того, кто был прямо перед солдатом, рот был скрыт черной тканью, но
из-за доспехов, сплетенных из плюща, и меха, выглядывающего из-под этой
брони, не было никаких сомнений, что это зоан. Освещенный бледным светом
луны, зоан держал мачете в руках, покрытый темными пятнами крови.
- Вражеская ааат..!
Солдат попытался крикнуть это, но из его горла вырвались не слова, а
кровавый поток. Мачете зоана, пролетевшее в одно мгновение около трех
метров, точно разорвало горло солдата на куски. Однако из-за того, что
его тело рухнуло, внутри домов послышались звуки просыпающихся от
неожиданного шума солдат.
Однако, зоан, имевший дело с солдатом, подал знак: «шу-шу!» - резко
выдохнув своим товарищам, находившимся поблизости, и он с мачете в руке
ворвался внутрь дома. Его товарищи, услышав сигнал, тоже один за другим
ворвались в дома, и оттуда послышалось несколько приглушенных криков.
Солдат, убитый снаружи, успел подумать только об одном, когда его
сознание поглотила тьма, и он прислушивался к крикам своих товарищей.
- Почему зоаны здесь, хотя нет шума барабанов?- удивился он.
◆◇◆◇◆
Гарам стоял на вершине горы, глядя вниз на лагерь, где разворачивалась резня.
Словно для того, чтобы не пропустить ни единого события, происходящего
там, его пристальный взгляд был обращен к лагерю, ни разу не дрогнув.
«Сколько же времени прошло?»
В лагере произошли перемены. Сразу же после того, как небольшой костер
отделился от костров, расположенных в конце горного склона лагеря, огонь
двигался в воздухе, как будто рисуя круг.
- Вождь клана! Это сигнал!
Гарам кивнул на слова Гулькаки, который стоял рядом с ним, и ответил:
- Пошли!
Сказав это, он взял с собой воинов, лежавших в засаде позади него, и
прошел через открытые отверстия в заборах. Когда он вошел в лагерь, его
встретили 20 воинов, чьи рты были прикрыты черными тряпками.
Они являлись лучшими представителями элитных воинов, судя по их телосложению и выражению лиц.
- Вождь клана! Все люди были уничтожены!
- А каковы наши потери?..
- Некоторые люди просто слегка поранили нам руки.
Даже у зоана, сказавшего это, был такой тон, как будто он наполовину сомневался.
Однако это был результат, который следовало бы назвать естественным.
Начнем с того, что зоаны обладали высокими физическими способностями по
сравнению с людьми. В дополнение к их физической силе и выносливости,
которая позволяла им быть причисленными к диким животным, их взрывная
сила также заслуживала особого упоминания. Можно было бы описать и их
превосходные рефлексы, которые позволяли им ловить рыбу голыми руками, и
их огромную скорость бега, которае использовало все мышцы тела.
Сражаться в ближнем бою с зоанами, не сформировав должного построения, можно было считать равносильным самоубийству.
Кроме того, для зоан, которые были настоящими охотниками, темная ночь
не являлась препятствием. Точно так же, как звери, они точно улавливали
местонахождение своих врагов своим слухом и обонянием. Они также были
способны незаметно приблизиться к своей жертве.
Не говоря уже об отсутствии у людей бдительности перед ночным набегом
зоан. Они еще больше ослабили свое внимание из-за победы, одержанной
ранее в тот же день, и поэтому были совершенно не готовы к нападению,
которое произошло. Можно сказать, что люди уже потеряли момент, когда
начался ночной набег.
- Вождь клана! Я полагаю, ты не возражаешь снять наблюдение за Сомой после того, как я сообщу об этом в убежище?
Восторг Шаймуль можно было ощутить только через ее живой голос. В
отличие от этого, Гарам, который не мог избавиться от своего
замешательства, был не в состоянии сделать ничего, кроме как дать
простое, короткое признание.
- … Да.
- Тогда извини меня.
Провожая удаляющуюся фигуру Шаймуль, которая проворными шагами побежала
к убежищу, Гарам, наконец, выдавил из себя несколько слов, после того
как ее фигура скрылась из виду.
- Эй, Гулькака.
- В чем дело, вождь клана?
- И что же, черт возьми, мы делали до сих пор?
Из-за того, что они пытались бороться, сохраняя столько трагической
решимости, Гарам не мог разобраться в своих чувствах из-за подобного
исхода. Когда ответная реакция его напряженного размышления была
внезапно прервана, он даже не мог понять, что ему делать дальше.
- Я тоже ничего не понимаю. Пожалуйста, не спрашивай меня, вождь клана.
- Сома! Как ты и сказал, мы смогли получить полный контроль над деревней!
Шаймуль жестами отогнала двух молодых воинов, стоявших по обе стороны от Сомы.
- Я была удивлена. Действительно удивлена. Это сработало так легко!
Хотя Шаймуль и была удивлена, с точки зрения Сомы, он был удивлен тем,
что зоанам до этого не пришла в голову мысль о ночном набеге.
- «Если вы сделаете ставку на ночную атаку, их будет легко победить». Все было именно так, как ты сказал!
Сома предложил зоанам организовать "ночной набег".
Вот и все.
Когда он увидел ярость Гаджиты ранее в тот же день, Сома подумал, что это было похоже на "Атаку Банзай".
Старой японской армии не хватало боеприпасов и продовольствия после
того, как ее линии снабжения были отрезаны во время войны в Тихом
океане. Их жизнь была пронизана «доктриной непокорности», в которой был
пункт "не страдайте от позора выживания в плену". Не пытаясь
капитулировать перед американскими войсками, даже когда они были загнаны
в угол, они атаковали с ободряющим криком: «Его Величество Император,
Банзай!». Это и была "Атака Банзай".
Так как в последние годы было показано несколько фильмов, связанных с
войной в Тихом океане, даже Сома знал об "Атаке Банзай", проводимой
старой японской армией. Сначала, когда он смотрел эти фильмы вместе с
отцом, его впечатление было таким: «нападение внутри такого града пуль
не может быть не удивительным, не так ли?»
Однако, когда он говорил об этом в классе своей школы, его друг -
военный маньяк, заявил: "Это не тактика, а просто смерть без
капитуляции. Другими словами, самоубийство".
На самом деле эта атака старой японской армии, у которой не было оружия
и боеприпасов, сделала их не более чем легкой мишенью для американских
войск, которые были усилены автоматическими винтовками и артиллерией.
Напротив, в битве при Иводзиме и битве при Пелелиу, где самоубийственный
атаки были запрещены, американская армия понесла большие потери, потому
что ожидала вместо этого "Атаку Банзай".
Нападение, возглавляемое Гаджитой ранее в тот же день, было вызвано
скорее доверием к своим собственным способностям, а также недооценкой
людей, чем полностью самоубийственным актом. Однако конечные результаты
оказались схожими.
«Люди
расчистили склон горы, вероятно, для того, чтобы добыть древесину для
строительства домов, но их истинная цель состояла в том, чтобы
подготовиться к нападению зоан, - рассудил Сома. - Если позволить
быстрым и проворным зоанам приблизиться, они будут ужасными врагами,
которые, к тому же обладают крепкими телами.
Однако, помимо склона, по которому им трудно было бежать, были еще и
ограждения, которые сковывали их движения. Это место было не более чем
зоной уничтожения для того, чтобы убивать зоан с хорошей эффективностью.
Если они ворвутся туда без всякого плана, то вполне естественно, что зоанские воины будут убиты по отдельности.
Это было похоже на солдат старой японской армии, которые бросились на
оружие армии США, такое как их пулеметы, поднимая боевые кличи и даже не
имея приличных боеприпасов.
Увидев это, Сома спросил Шаймуль:
- Почему так безрассудно?
С точки зрения Сомы, если бы они хотели разрушить ограду, то вполне
могли бы сбросить со склона бревна или камни. Даже не делая ничего
подобного, если бы солдаты были в какой-то степени не готовы к атаке без
этого барабанного боя, то налет, очевидно, был бы намного легче. И все
же, почему они совершили такую атаку камикадзе, честное слово?
Однако ответ Шаймуль не критиковал саму безрассудную самоубийственную
атаку Гаджиты, а лишь указывал на то, что Гаджита действовал по своему
собственному желанию, а также опираясь на свою незрелость до самого
горького конца.
Такова была истинная суть пропасти, которую Сома ощутил между собой и
Шаймуль. Причина, вызвавшая этот разрыв, - это результат того, что зоаны
были расой, которая жила на равнинах с самого начала. На равнинах почти
не было препятствий, поэтому солдаты не могли легко спрятаться, и это
всегда приводило к прямому столкновению. Что касается зоан, то они
продолжали вести себя таким же образом. Они оповещали врага о своей
атаке, тем самым начинали бой задолго до прямого столкновения.
Более того, если смотреть с точки зрения зоан, которые физически
намного превосходили людей, то их способ борьбы имел логику в их
понимании. Они думали примерно так: "Черт, мы будем хитро сражаться с
более слабыми человеческими противниками!”
Кроме того, если бы они действительно снесли заборы, то у зоан был шанс
на победу. В то время, когда влияние зоан было еще очень сильным, они
несколько раз одерживали победы. Из-за этих переживаний зоаны в конечном
итоге прекратили размышлять дальше о своем способе борьбы.
Успех этого ночного набега также был результатом человеческого
мышления. Великий полководец империи Инкдиаз, сделавший себе имя в войне
против полулюдей, которая произошла около ста лет назад, ответил на
вопрос после того, как его подчиненный спросил о требованиях к
начальнику генерального штаба.
-
Смело сражайтесь с динозаврами и гномами, используя луки, каменные
пращи и метательные копья, находясь в легкой броне. Изобретательно
выманивайте марманов на берег. Ведите, маршируя в свободных рядах,
выстраивая крепкие щиты навстречу эльфийским лучникам. Положитесь на
свой боевой порядок и будьте осторожны, сражаясь с зоанами, используя
луки и копья. Оставайтесь решительными, что позволит вам выдержать
стрелы гарпий и метательные камни, пока они не будут израсходованы.
Это были не только требования к генералу. Теперь это преподавалась как
основная тактика в сражениях между солдатами всех наций с полулюдьми.
Точно так же, как было сказано, основа борьбы с зоанами - это борьба с
ними с помощью луков и копий, что не позволяло им приблизиться, когда
они остро и ловко бегали по земле всеми четырьмя ногами. Даже во время
буйства Гаджиты эта доктрина давала определенные результаты.
Короче говоря, даже люди привыкли к боевому стилю зоан, после того как
сражались с ними таким образом в течение почти ста лет. Этот комфорт в
правильном стиле борьбы против зоан, в конечном итоге, стал одной из
причин их поражения. Так сказать, ночной набег, предложенный Сомой, был
тактическим ходом, который готовился уже сто лет.
Не зная об этом, Сома задался вопросом: «Неужели люди этого мира так сильно расслабились?»
Он думал, что это вряд ли закончится неудачей, как битва в дневное
время, но все еще был обеспокоен. Из-за того, что зоаны смогли каким-то
образом пройти через это, он издал вздох облегчения в своей голове.
«Я заявил об этом весьма внушительно. Я должен показать, что так и должно было быть».
С другой стороны, поскольку ночной набег, предложенный Сомой, удался,
Шаймуль была очень счастлива, как будто это был ее личный план.
Из-за ее состояния он подумал, что было бы здорово, если бы зоаны
воспользовались этим шансом, чтобы пересмотреть то, что они считают
своим собственным способом ведения боя. Без этого следующий шаг будет
трудным. Это потому, что в следующий раз он станет чем-то еще более
далеким от обычного способа борьбы зоан.
На следующее утро, когда он прибыл в лагерь под предводительством Шаймуль, зоанские воины уже закончили уборку.
Для зоан, которые являлись гордыми воинами, все трупы считались
одинаковыми, даже если это был человек, которого они должны ненавидеть.
Они хоронили трупы, бросая их в яму, вырытую на соседней голой горной
поверхности.
Проблема заключается в трупах их собратьев, которые были оставлены без
внимания. Первоначально заупокойная служба зоан была посвящена
совершению небесного погребения в соответствии с мифами. Тем не менее,
казалось, что трупы не будут разлагаться должным образом из-за холода.
Поскольку существовала опасность распространения смертельных болезней
при прикосновении к трупам, которыми так долго пренебрегали, у них не
было другого выбора, кроме как сжечь их вместе с остатками палаток.
Пока старейшина пела песню, желая покоя душам умерших, Гарам разжег
дрова, которые были сложены в непосредственной близости. Сухие дрова
ярко воспламенились в мгновение ока, поднимая ярко-красное пламя.
Пока присутствующие зоаны раскачивали свои тела влево и вправо, они хором присоединялись к песне старейшины.
Такова была торжественная церемония зоан. Сома посчитался бы
преступником, если бы присоединился к ним. У него не было другого
выбора, кроме как смотреть на все издалека.
Через несколько часов огонь кремации окончательно погас, и зоаны
принялись рыться в пепле в поисках вещей своих умерших соплеменников.
- Тебя ведь зовут Сома, верно, человеческий юноша?
Гарам подошел к Соме, который наблюдала за ними.
Даже несмотря на то, что Сома, на которого подействовали вчерашние
угрозы, рефлекторно отпрыгнул назад, Гарам слегка покачал головой, как
бы говоря ему, что он ничего не сделает.
-
Благодаря тебе я смог похоронить останки моих товарищей по клану. Мне, к
тому же, удалось вернуть мачете предыдущего вождя клана.
Этот мачете был обнаружен у одного солдата-человека, который забрал его в качестве военной добычи.
Мачете зоана - это драгоценный камень, созданный руками гномов. От
родителя к ребенку, от ребенка к внуку он передается вместе с гордостью и
душой воина. Для зоанских воинов долг перед смертью - передать свою
гордость и душу воинам следующей эпохи.
- Вместе с этим, душа предыдущего вождя клана... моего отца была… передана мне.
Сказав это, Гарам приподнял уголки глаз, увидев, что к нему подошла
Шаймуль, и криво улыбнулся. Может быть, она думала, что он угрожает
Соме, показывая ему мачете их отца.
- "Свирепый Клык", какого черта ты...?
Гарам передал отцовский мачете Шаймуль, бросив его. Шаймул в панике поймала меч.
- Это мачете прежнего вождя клана?..
Поскольку это был мачете, о котором были воспоминания и у Шаймуль, она
закончила тем, что смотрела на него, забыв на короткое время как
говорить.
Руки отца, державшего этот мачете, были крепкими руками воина, который все свое время проводил в бою.
Однако она помнила руки своего отца, которые неловко гладили голову
плачущей Шаймуль после ранения, как очень нежные. Шаймуль пыталась
воспротивиться почти пролившимся слезам.
- Ты должна позаботиться о нем. Передай его своему сыну, хорошо?
У Гарама уже было два мачете, которые он унаследовал от своего дяди и
деда. Кроме того, несмотря на то, что он скрывал свои истинные
намерения, надевая маску вождя клана перед людьми, Гарам знал, что их
отец больше всех беспокоился о Шаймуль, которая должна была нести
тяжелую ответственность как «Божественная Дочь» в такую эпоху. Тот факт,
что он передал мачете их отца Шаймуль, был вызван тем, что он верил,
что это, вероятно, даст их отцу немного душевного спокойствия.
- Нет причин для сожаления. Сейчас мы просто должны бороться до полного удовлетворения нашего сердца.
«Если
у людей будут накоплены припасы, то старики и дети смогут сбежать с
этих земель. Пока нет беспокойства о будущем, я просто устрою засаду на
вооруженные силы людей вместе с оставшимися воинами».
Вот о чем подумал Гарам.
Однако, сам того не зная, Сома спокойно сказал:
-
Ну, тогда сначала мы должны установить дозорных. Поскольку из крепости
могут приходить регулярные сообщения и разведчики, я не хочу, чтобы эти
люди узнали, что мы вернули эту крепость.
Под пристальным взглядом широко раскрытых глаз Гарама и Шаймуль Сома пришел в смятение.
- Вы ведь будете следовать моим инструкциям, верно?
Учитывая, что ночной набег, который он сам предложил, прошел так
хорошо, Сома подумал, что его оценка немного повысилась. Тем не менее он
беспокоился, не прогонят ли его после того, как он выполнит свою
задачу.
Не понимая, что Сома теряет присутствие духа, Гарам сказал в состоянии крайнего изумления:
- Ни в коем случае… ты хочешь сказать, что прогонишь войска, которые придут сюда после этого?
- Это верно, но...?
Из-за того, что Сома произнес это так, как будто это было совершенно естественно, Гарам и Шаймуль потеряли дар речи.
Это было началом "Битвы на холме Хогнар", записанной как первая битва «Божественного Сына Разрушения, Сомы Кисаки».
Зоаны вынесли большое количество еды, хранившейся в складах лагеря.
Продовольствие, которое было в значительной степени заготовлено заранее
для подкреплений, которые обязательно должны были прийти, было военным
трофеем зоан, которые потеряли свои запасы на зиму.
- Похоже, мы сможем пережить зиму, если здесь будет так много еды.
- Это верно. Но есть ли какая-то необходимость специально транспортировать это в убежище?
Он попросил соклановца рядом с ним закинуть мешок с зерном себе на плечи.
Поначалу зоаны подумывали о том, чтобы перебраться в захваченную
деревню и затаиться там в ожидании человеческих войск. В этом случае они
должны были вместо этого перенести в деревню оружие, топливо и провизию
из убежища. Однако то, о чем они говорили, на самом деле был совсем
обратный ход дел – перенести запасы в убежище.
- Разве мы не покинем это место и не найдем убежища еще дальше в горах, поскольку кажется, что люди скоро прибудут сюда?
Еще раньше всплыли разговоры о том, чтобы покинуть их нынешнее убежище и
бежать дальше в горы. Что делало это невозможным, так это то, что у них
не было никаких зимних запасов. Однако теперь, когда они получили это
огромное количество пищи, которое компенсирует то, что они потеряли
раньше, этот поход стал вполне возможным.
-
Теперь, когда ты упомянул об этом, остальных заставили продолжить
подготовку к зимнему пребыванию в горах, не так ли?- Сказал он,
вспоминая своих братьев, которые ушли в горы отдельно от всего клана.
- Этот человеческий юнец сказал, что он прогонит людей, которые придут следующими.
Из-за этого присутствующие на месте зоаны равномерно морщили носы, демонстрируя трудные выражения лиц.
Конечно же, они смогли отбить эту деревню, сделав ставку на ночной
набег, как им и сказал Сома. Но их следующий противник - это вооруженные
силы. Даже если бы они, например, преуспели в ночном набеге, как
раньше, их атака определенно была бы раскрыта в тот момент, когда они
убили бы в лучшем случае несколько десятков человек. Было ясно, что,
когда они будут окружены несколькими сотнями врагов прямо в центре
вражеского лагеря, они окажутся в отчаянной ситуации.
- О чем, черт возьми, думает этот юнец?..
Этот вопрос товарища по клану, который пробормотал его после того, как
увидел фигуру Сомы сзади, когда он вбежал в один из складов после того,
как его позвала Шаймуль, был чем-то общим для всех присутствующих зоан.
Не подозревая о том, что такие взгляды были направлены ему в спину,
Сома был в восторге от информации, что вещь, которую он искал, была
обнаружена.
- Вот это здорово! Я беспокоился о том, будет ли это найдено, но теперь все становится возможным.
Проводив Сому до небольшого склада, построенного отдельно от других домов, Шаймуль с любопытством склонила голову набок.
- Я нашла все, что ты просил, но будет ли с этим все в порядке?
Как только она отодвинулат шкуру, прикрывающую вход в хранилище, из
него вырвался сильный, ужасный запах. Это сильно отличалось от того, что
знал Сома, но если это можно было использовать таким же образом, то не
возникло бы никаких проблем.
- Да! Будь осторожна, когда будешь вытаскивать это, хорошо?
◆◇◆◇◆
Сома стоял на горной дороге, которая слегка спускалась от лагеря.
Прошлой ночью, когда он впервые задумался о том, как отразить нападение 800 солдат, он вспомнил именно это место.
Можно было бы сказать, что Япония почти полностью не связана с войной,
но это только в том случае, если разговор будет ограничен реальностью.
В таких субкультурах, как манга, аниме, романы и игры, были
адаптированы все возможные войны, начиная с древних времен и
средневековья и заканчивая современным временем. Это все возможные
войны, вплоть до того, что нельзя будет углядеть всю картину, если
смотреть на них глазами неяпонца.
Сома знал о военных стратегиях в анналах Трех Королевств из манги,
видел способ ведения боевых действий японскими воюющими сторонами
государств в анимэ, изучал тактику в Древнем Средиземном море в романах и
сражался с ведущими современными военными силами в компьютерных играх.
В конечном счете, все это не более чем воображаемые события.
Однако, в то же время, поскольку они являлись воображаемыми, они также
не являлись полностью вымышленными. Они были созданы с учетом опыта и
знаний ведения боевых действий, которым человечество научилось, затратив
огромное количество жизней и крови в течение нескольких тысяч лет.
Причем, эта горная дорога прекрасно совпадала с неким состоянием стратагемы, которое он знал из известной манги.
«Если
я планирую отразить большую вражескую армию небольшим количеством
людей, у меня нет другого выбора, кроме как использовать это», -
рассудил Сома.
Однако проблема здесь заключалась в том, что, исходя из знаний Сомы, он
понимал только то, что это место соответствовало условиям этой
стратагемы.
Манга не описывала ничего, кроме результата успешного выполнения плана.
Несмотря на то, что план был осуществлен, он не был описан в той мере, в
какой он был подготовлен, или как все было подготовлено.
С другой стороны, даже если бы он знал об этом все, данная ситуация не
была полностью такая же, как в манге, независимо от того, насколько
хорошо выполнятся условия. Кроме того, то, что должно быть подготовлено,
чтобы соответствовать этому местоположению, изменит то, что должно быть
сделано. Для этого, вероятно, необходимо пересмотреть то, что должно
быть сделано, и дополнить то, что должно быть подготовлено.
Но, как и сказал Гарам, у Сомы не было необходимого опыта, чтобы реализовать план, адаптировав его к требованиям момента.
«В таком случае, что же мне делать?
Если у меня нет никакого опыта, то у меня нет другого выбора, кроме как гадать.
Делая это, я могу только догадываться о каждой возможности, например:
Что нужно сделать? Каков был бы наилучший курс действий? Что будет
дальше? Что мне делать в это время?»
Сначала Сома пошел к лагерю по горной дороге.
- Представь себе! Ты солдат. Вокруг тебя много товарищей!
Строго наставляя себя, он шел, пока его шаги не достигают горной дороги.
И, глядя на лагерь, он сделал вид, что удивлен. После этого, глядя на чащу слева, он снова изобразил удивление.
- Ну и что же они теперь будут делать?
Осмотрев окрестности, Сома побежал вверх по склону с правой стороны.
Склон был крутым, но ему удалось взбежать примерно до середины его.
Удерживая свою позицию на этом месте, он размышлял, приняв сложное
выражение лица.
- Тут тоже нужна хитрость.
Сказав это, он вернулся на горную дорогу и, сделав еще раз удивленный
жест в сторону лагеря, а затем чащи, сделал еще удивленный жест, глядя
еще выше по склону.
После этого, деловито осматривая окрестности, он начал в замешательстве передвигаться по этому месту сам.
- А что они будут делать дальше? Каково будет их следующее действие?
Шум реки, протекающей по ту сторону зарослей, раздался в ушах Сомы, который бормотал этот монолог.
- Это река!
Как только Сома это сказал, он внезапно бросился бежать в чащу. Хотя
казалось, что он споткнется по дороге, потому что двигался так быстро,
но он, все же, вышел к реке, пробравшись через заросли.
После того, как Сома посмотрел вниз на речной поток, который превратил
местность в более глубокую долину, чем он ожидал, сбривая землю своим
быстрым течением. Он посмотрел на противоположный берег. Ширина реки
была неожиданно узка, но даже если перепрыгнутьь ее, берег реки был
невелик. Как только он снова подумал о глубине долины, он понял, что это
расстояние, на котором человек будет колебаться перед тем как
перепрыгнуть на противоположный берег, хотя он, вероятно, не умрет, даже
если упадет.
- Ну ладно!
Шаймуль и молодой зоанский воин уставились на Сому.
- Досточтимая «Божественное Дитя», неужели он сошел с ума?
Эксцентричное поведение Сомы было таково, что ничего нельзя было
поделать с тем, что было сказано, если посмотреть на его действия
какое-то время.
Как и следовало ожидать, никаких слов в его защиту найти не удалось.
- Я думаю, что Сома что-то замышляет. Да... - это были уклончивые слова, которые использовала Шаймуль.
- Шаймуль! Ты здесь как раз в нужный момент!
Сома, который не заметил, что произошел такой обмен репликами, бросился
к ней со счастливым лицом, как только заметил Шаймуль и молодого воина.
- Есть кое-что, что я хотел бы построить как можно скорее, и есть кое-что, что я хочу, чтобы вы сделали!
-
Ой, а что касается дыры, то такая подойдет?- Сказал один зоан, когда
вырыл яму с помощью прута в зарослях, расположенных на берегу горной
дороги.
-
Разве это неправильно? Судя по тому, что сказал этот человеческий
юноша, похоже, все в порядке, если она не слишком глубока. Он сказал,
что достаточно глубины чуть ниже голени.
- Однако я ничего не понимаю. Что это за дыры?
Проверяя глубину дыры, он засунул в нее одну ногу и в замешательстве
наклонил голову набок. Он не имел ни малейшего представления о том,
зачем заставлять их рыть столько ям с такой глубиной, что в них может
войти только одна нога.
- Не знаю. Как бы то ни было, нам велели выкопать в чаще много ям.
- Давай сделаем это быстро. Как только это будет закончено, мы должны будем унести камни с берега реки подальше.
- Копать ямы и таскать камни, в самом деле, то чем мы должны заниматься?
- Я же сказал тебе, что не знаю, правда? Вместо этого быстро двигай руками.
◆◇◆◇◆
Даже в убежище зоаны говорили то же самое.
- Несмотря на то, что люди идут в атаку, какие намерения стоят за созданием этих вещей?
То, что зоан делал, двигая руками, как он сказал, - огромный
шарообразный объект. Они делали что-то похожее на каштановый репейник
или морского ежа, связывая палки и ветки, собранные вместе в горах, в
один кусок. Затем они запихивали в щели увядшую траву и сухие листья, и
после того, как форма была приведена в порядок, это превращалось в
огромный шар.
- Даже если ты спросишь меня, я не знаю. Этот парень, наверное, что-то задумал.
- Папа, мама! Мистер Шар закончен!
Даже дети, которые были смешаны между взрослыми, играли, делая охапку
шаров. Бегая вокруг готовых шаров и гоняясь за ними, поднимая радостные
крики, дети были очаровательны, но при мысли о создании чего-то, что
стало бы детскими игрушками, взрослые чувствовали разочарование.
- Мы ведь воины, верно? Почему мы должны делать это?
- Тем не менее, мы смогли отбить деревню после того, что сказал этот парень, понимаешь?
Все погрузились в молчание из-за этих слов. Что-то вроде ночного
набега, даже без названия, было способом борьбы, неподобающим для воина.
Однако если рассматривать исход, то это военный результат, на который
нельзя жаловаться.
Многие зоаны колебались, стоит ли восхищаться им или лучше осуждать его по этой причине.
- Не говорите ерунды. То, что вернуло нам деревню, - это сила воинов. Этот парень ведь ничего не сделал, правда?
Трость от души ударила по голове Гаджиту, который это сказал.
- Ой!? Ч-что ты делаешь, старейшина?
- Эй, там! Как насчет того, чтобы пошевелить руками, если у тебя есть свободное время, чтобы жаловаться!?
Именно Гаджита озвучил его жалобы, но из-за лица старейшины, которая
выглядила как мумия обезьяны, делая ему замечание и широко раскрывая рот
перед ним, он рефлекторно согнулся назад.
- Получил, Гаджита? Важно не то, что ты можешь сделать, а то, что ты делаешь!
Услышав об этом, Гаджита, который вчера взял с собой молодых воинов в
своем буйстве и погубил много жизней, не имея возможности, в конце
концов, вернуть деревню, не мог ничего возразить.
Старейшина подняла громкий смех:
- Ка-ка-ка!
"Этот юноша очень интересный! Да, он очень интересный!"
◆◇◆◇◆
- Вождь клана! Люди-солдаты, остановившиеся в крепости, начали двигаться!
Получив донесение от зоанского воина, которого он поставил на пост дозорного, Гарам кивнул.
- Их передвижение было более поздним, чем ожидалось.
Согласно предсказаниям Гарама, люди должны были сделать этот шаг
гораздо раньше. Однако благодаря этому их сторона смогла потратить на
подготовку достаточно много времени.
- Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы добраться сюда?
Из-за того, что Сома спрашивал об этом, Гарам сложил руки на груди и задумался.
-
Давай посмотрим. Им потребуется два дня, чтобы добраться до подножия
гор. Разбив там лагерь, они будут подниматься в горы с утра следующего
дня, я полагаю.
Гарам сделал такое предположение, основываясь на поведении человеческих
войск до сих пор. Если около 800 человек будут маршировать, они не
должны быть слишком быстрыми. Кроме того, поскольку они вынуждены будут
соответствовать своей походной скорости со скоростью экипажей, в которых
загружено провизии на 800 человек, их путешествие станет еще медленнее.
- Значит, они придут примерно дня через три дня, верно? – спросил Сома.
- Вероятно, так.
Услышав ответ Гарама, Сома глубоко вздохнул и четко произнес:
- Через три дня они будут уничтожены!
Организация армии государства Холмеа была почти такой же, как и у других народов.
А именно, в одном отделении находилось шесть солдат. Четыре отделения
составляли один взвод, а с прибавлением командира взвода, в общей
сложности, получалось 25 солдат. Кроме того, четыре взвода образовывали
одну роту. Один батальон насчитывал от четырех до восьми рот. Два
батальона - это один полк. Все, что выходило за пределы двух полков,
называлось армейским корпусом.
На этот раз был послан один батальон во главе с командиром батальона Лугниазом.
В его состав входили 500 пехотинцев, разделенных на пять рот, 200
лучников, разделенных на две роты, и 100 солдат снабжения в одной роте,
общей численностью до 800 солдат.
Снаряжение пехотинцев состояло из нескольких частей. Шлем, состоящий из
металлического щитка для лица, броня для защиты туловища, которая была
сделана из толстой ткани с металлической чешуей, вшитой в нее, и
сандалии с кожаным ремешком, обвивающимся до голени, которые служили
обувью. Оружие состояло из одноручного копья длиной примерно 2,5 метра с
металлическим наконечником, а также обоюдоострого меча, висевшего на
поясе. В довершение всего на спине висел большой круглый щит,
поверхность которого была укреплена металлом, а внутренняя часть
заполнена кожей.
По нынешним временам это, вероятно, считалось стандартным снаряжением пехоты.
Снаряжение лучника мало чем отличалось от снаряжения пехотинца, но шлем
имел форму чаши, чтобы обеспечить широкий обзор, и у них был лук вместо
копья и колчан на спине вместо щита.
Последняя часть этого батальона, расположенная в конце линии, и не
имела копий. Они являлись солдатами подразделения военного снабжения и
несли корзины, наполненные водой и необходимой провизией. Существа,
тянущие повозки, наполненные горами провизии, - это огромные ящерицы,
известные как нирю. Они являлись подвидом ящериц, кирю, которые
использовались в качестве ездовых животных, и были примерно на один
размер больше их. В отличие от кирю, которые стояли на двух ногах, нирю
стояли на четырех, которые были толстыми, как бревна. Из-за того, что их
сила была огромна в обмен на их медлительную скорость, они являлись
животными, используемыми для физического труда, такого как тяга
нагруженных припасами повозок. (Кирю - верховой дракон, нирю- вьючный дракон).
Наконец, впереди батальона стоял командир батальона Лугниаз и элитное
подразделение, состоящее из подчиненных, находящихся под его
непосредственным контролем. Доспехи, которые они носили, стоили дороже,
чем у обычных солдат. Эта броня имела металлическую пластину, прибитую
заклепками поверх кожи, обработанной для прочности специальными
веществами. На ногах у них было надето что-то похожее на кожаные сапоги,
которые были укреплены заклепками.
Среди них единственным на коне был Лугниаз. К его шлему был прикреплен
синий хохолок. Кроме него были три человека, у которых к шлемам были
прикреплены красные хохолки. Они ехали на кирю чуть позади него, - это
были командиры рот.
- Боже мой, эти проклятые твари! Они только усложняют нам задачу, скрываясь в горах.
Лугниаз хмурился из-за леденящего северного ветра, дующего с гор.
Миссия, данная ему королем государства Холмеа, состояла в том, чтобы
уничтожить остатки «Клана Клыков». «Клан Клыков» - единственный клан
среди зоан на Сольбиантских равнинах, который даже сейчас непреклонно
противостоял людям. Чтобы гарантировать безопасность первопроходцев
перед посевом семян весной, их необходимо было уничтожить.
Командиры рот следили за ворчанием Лугниаза.
- Полностью согласны, командир батальона.
- Я хочу поскорее убрать этих тварей и вернуться в столицу.
- Хорошо, хорошо. Из-за этого священнику по имени Милдас или как там его зовут, мы только бессмысленно теряли время.
Согласно их расписанию, они должны были покинуть крепость и направиться в горы гораздо раньше.
Однако это было отложено из-за священного учения священника, известного
как Милдас, который был в этот момент в крепости. Милдас поднял шум
вокруг поисков человеческого ребенка, который сбежал в суматохе,
вызванной побегом зоан из тюрьмы, что привело к тому, что их отъезд был
отложен на три дня. В конце концов, они не смогли найти человеческое
дитя и обманули священника, заставив его поверить в то, что он умер
где-то на дороге, но их все равно послали с совершенно дурацким
поручением, которое напрасно потратило их время.
- Если ты так думаешь, то заставь солдат поторопиться. Мы войдем в лагерь еще до полудня.
Разве он не был в очень плохом настроении? Командиры рот обменялись
взглядами из-за того, что командир батальона находился в дурном
расположении духа, давая им очередное распоряжение. Самый благосклонный
из ротных командиров выслужился без промедления.
- Пожалуйста, позвольте мне сделать это, командир батальона Лугниаз. Во всяком случае, мы едем на кирю.
Говоря это, он ударил по шее кирю, на котором ехал.
- В этом холоде движение кирю вялое. Командир батальона же едет на великолепном коне. Это очень завидно…
Как и сказал командир роты, даже просто заставить кирю двигаться этим
холодным утром было достаточно хлопотно. Согревая кирю импровизированным
грелочным пакетом, созданным путем заворачивания нагретых костром
камней в тряпку и заставляя их пить крепкий алкоголь, они наконец-то
смогли заставить их двигаться.
В этом отношении лошади были более устойчивы к холоду, чем кирю. Но
дело не только в том, что даже если сравнивать лошадиную силу и
выносливость, лошади стояли на одну ступень выше Кирю. Если принять во
внимание цену и труд, необходимый для ухода за ними, то кирю - это было
удобно, но желание иметь когда-нибудь собственную лошадь - мечта
офицеров и солдат этой эпохи.
Кроме того, лошадь, на которой ездил Лугниаз, была совсем недавно
получена за огромную сумму денег. Ротные командиры знали, что это был
первый бой, в котором он учавствовал сидя верхом на коне.
Настроение Лугниаза, чью лошадь начали хвалить, легко улучшилось.
-
Ну, тут уж ничего не поделаешь. Что ж, если вы, ребята, будете
выступать выдающимся образом на поле боя, вы тоже скоро ее получите.
Он делал вид, что спокоен, но из-за его высокого голоса, который не мог скрыть восторга, командиры рот криво улыбались.
Через некоторое время на горной дороге показался лагерь, окруженный деревянным забором.
- Кто-нибудь! Предупредите их о прибытии командира батальона!
Получив этот приказ, одинокий пехотинец направился к лагерю,
расположенному на небольшом расстоянии впереди. Вскоре после того, как
этот солдат вошел в лагерь, оттуда вышел невысокий солдат и широким
движением открыл ворота.
Один командир роты слышал, что сюда был послан отряд опытных солдат в
качестве передовой группы, и поэтому он засомневался, что среди них были
дети.
Однако, поскольку в этом не было ничего существенного, он тут же выбросил это из своего сознания.
- Ну и что же? Здесь нет поста регистрации?
Из-за того, что ни один солдат не вышел из лагеря, чтобы
поприветствовать их, хотя авангард батальона был виден из ворот, Лугниаз
почувствовал себя оскорбленным. Негодуя на солдат, которые до сих пор
не появились, со словами извинений, командиры рот все же успокоили
командира батальона.
- Командир батальона, нет никакой необходимости ругать деревенских мужланов из-за такого пустяка.
Однако, как и следовало ожидать, они начали чувствовать что-то
ненормальное, когда не появилось ни одного солдата, хотя авангард
батальона прибыл прямо в центр лагеря.
- Что... что случилось? Почему здесь никого нет?
- Если я правильно помню, по нашим сведениям, здесь должно быть около одной роты…
- Солдат, которого мы послали дать предварительное объявление, а также солдат, открывший ворота, нигде не найдены.
Слушая то, что говорили командиры рот за его спиной, Лугниаз оглядел
лагерь и заметил кое-что странное. По всему лагерю были сложены в связки
дров и сухая трава.
- Что же это такое?.. – задался вопросом Лугниаз.
-
Осмелюсь предположить, что это подготовка к предстоящей зиме. Поскольку
с этого момента холод будет усиливаться, возможно, придется разжечь
костры.
- Тогда почему они не собрали это все в одном месте?
Из-за того, что Лугниаз указал на это, командиры рот в спешке осматрели окрестности.
Рядом со зданиями лежали не только вязанки хвороста и сухой травы, но и
горы этой травы были наваленны на крышах зданий, а также у ворот,
выходящих на склон горы и блокирующих его.
- Погодите, а в воздухе не пахнет чем-то странным?
- Теперь, когда вы об этом упомянули…
- Этот запах...?
Когда все задергали носами из-за ужасной вони, доносившейся отовсюду, крик единственного солдата внезапно разнесся по лагерю.
Один из командиров роты быстро подвел своего кирю к кричавшему солдату.
- Что случилось!?
- Ч-человек, которого послали раньше для предварительного объявления - вон там!
Как только он посмотрел в ту сторону, куда указывал солдат, то увидел
распростертое тело солдата, истекающее красной кровью из горла, скрытого
грудой хвороста и сухой травой.
- К-Командир батальона! Солдат, которого мы послали раньше - убит!
В тот момент, когда он услышал крик своего командира, в голове Лугниаза зажглась искра.
- Этот запах. Не может бытьь! Масло!? - Крикнув это Лугниаз, развернул лошадь.
- Отступаем! Это ловушка! Уходите немедленно!
Однако было уже слишком поздно.
- Это зоаны! Они над нами!
Оглядев скалу, расположенную в задней части лагеря из-за криков солдат, Лугниаз поднял крик отчаяния.
Те, кто появился на вершине утеса, были десятью с лишним зоанами, включая стариков и детей.
В руках нескольких зоан, стоящих перед ними, были зажаты факелы, поднимающие ярко-красное пламя.
Черноволосый зоан, излучал необычную ауру, даже, кажется, даже видимую
издалека, сделал один шаг вперед и в значительной степени выгнул назад
свою шею. Они подняли вой, который заставил атмосферу дрожать, как от
электрического удара.
Солдаты, которым просто приказали отступать, так как все еще невозможно
было дать точные указания, двигались в замешательстве, так как не
знали, что им делать. Даже если им было приказано отступить, горная
дорога все равно была заполнена солдатами других рот.
- Отойдите в сторону! Если вы не уберетесь с дороги, я подавлю вас к черту!
Лугниаз бросал оскорбления в адрес солдат, которые вот так стояли у него на пути, и изо всех сил пытался выбраться из лагеря.
На вершине утеса зоан сделал шаг вперед рядом с воющим черноволосым зоаном и натянул лук, издавая при этом скрипучие звуки.
То, что было насажено на него, - это стрела, горящая красным огнем.
И вместе с окончанием воя черноволосого зоана огненная стрела выпустилась, а факелы упали вниз со скалы.
В следующее мгновение, вместе с ревущим, тяжелым звуком, лагерь был окутан багровым адом.
Факелы, летевшие с вершины утеса, падали на землю, рисуя красные линии.
Огонь мгновенно распространялся от факелов, которые падали вниз и
несколько раз отскакивали от земли. Масло, которое было заранее разлито
по земле, загорелось. Огонь быстро распространялся на сухую траву и
дрова, которые были сложены по бокам зданий и заборов.
Быстро распространяющийся огонь в мгновение ока окутал лагерь багровым пламенем.
- Хяааа!!
- Огонь! Это же огонь! Мы сгорим заживо!
- П-пожалуйста, спасите меня.
Нет ни одного живого существа, которое не боялось бы огня.
Даже люди, которые управляли природой, используя огонь в качестве
инструмента после того, как научились обращаться с ним, не являлись
исключением из этого правила.
«Интересно, есть ли на свете люди, которые не будут повергнуты в страх огнем, внезапно вспыхнувшим у них на глазах?
Интересно, есть ли на свете люди, которые сохраняют спокойствие, вдыхая носом запах гари и кожей ощущая жар огня?
Не говоря уже о том, что я задаюсь вопросом, смогут ли они сохранить
самообладание в одиночку, в то время, когда их товарищи рядом с ними
паникуют, кричат и бегают, пытаясь убежать из-за страха перед огнем?»
- Уфф!
- Я не хочу умирать!
- Жарко, очень жарко! Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня!
Люди внутри лагеря больше не были солдатами.
Они были не более чем простыми животными, которые пытались спастись от огня, стремясь сбежать первым.
- Неет! Камни падают вниз!
Кроме этого, зоаны, стоявшие на вершине утеса, начали бросать в них камни.
Это были не простые камешки, которые можно легко поймать, если они
просто брошены тебе. Камни, имеющие вес в несколько килограммов,
сбрасывались с высоты около 20 метров. Если они ударят, это не
закончится чем-то таким простым, как боль.
Если бы это были стрелы, то их можно было бы отразить щитами или мечом.
Однако падающие камни - это не то, что вообще можно отразить. Даже если
бы люди защищались щитами, среди падающих камней были достаточно
большие валуны. Щиты, которыми попытаются отгородиться от этих валунов,
будут раздроблены.
Из-за всех этих камней многие солдаты упали на землю с расколотыми головами и разбитыми грудными клетками.
- Эй вы, ублюдки, освободите дорогу! Освободите дорогу, а не то!!
Командир батальона Лугниаз отчаянно кричал, но такие вещи ни у кого не доходили до ушей.
Мало того, волна солдат, впавших в состояние паники, толкала лошадь, на
которой скакал Лугниаз, со всех сторон. Он пытался управлять лошадью,
быстро натягивая поводья, но лошадь изначально - трусливое существо.
Испугавшись огня и криков солдат, которые бегали вокруг, пытаясь
убежать, она вдруг встала на дыбы.
Тело Лугниаза сбросило с лошади, и он упал спиной на землю. Не в силах
дышать из-за этого удара, Лугниаз подвергается нападению еще одного
несчастья, и застонал от боли. Один из солдат, пытавшийся бежать, изо
всех сил наступил Лугниазу на правое колено. Резкая боль пробежала по
его правой ноге вместе с хрустом.
Лугниаз, который корчился на земле, не в силах кричать, заметил тень,
падающую на него сверху. Как только он поднял глаза, мучаясь от боли, то
понял, что это была тень от камня, брошенного маленьким зоанским
ребенком с вершины утеса.
Лугниазу показалось, что этот камень предназначался именно ему.
Поверхность камня была шершавой.
Это был последний взгляд на жизнь начальника батальона Лугниаза.
◆◇◆◇◆
Тот, кто выпустил огненную стрелу с вершины утеса, был молодой зоан по имени Фагуль Грашата Шахата.
Шахата был охотником, а не воином. Из-за травмы, которую он получил в детстве, Шахата не мог бегать.
Как только зоан достигал точки, когда он мог охотиться на добычу с
помощью своей собственной силы, он мог называть себя охотником.
Более того, как только он достигал возраста, когда его можно было
назвать взрослыми, он вынужден идти на охоту на животных, которые очень
напоминают гну, на равнине, но только с мачете. Он должен обнаружить
стадо на обширных равнинах, преследовать его и выбрать добычу, которую
он наверняка смог бы победить. А потом, как только ему представится
такая возможность, он должен будут немедленно бежать на четверых ногах,
прыгнуть на спину своей жертвы и убить ее, перерезав ей горло мачете.
Это охота зоан.
Когда он возвращался с добычей, которую убил таким образом, он получал разрешение официально называть себя воином.
Однако у Шахаты, который не мог бегать, не было другого выбора, кроме
как использовать лук, который презирался как оружие трусов среди зоан.
Из-за такой точки зрения, конечно, не было зоан, которые могли бы
справиться со стрельбой из лука. Он мог научиться этому, только
наблюдая, как люди и эльфы-охотники используют свои луки.
Его братья смотрели на него только с насмешкой, но для Шахаты не было
другого выбора, кроме этого. После отчаянной практики он мог
похвастаться своим значительным мастерством. На охоте ему удавалось
поймать большое количество добычи, которая не уступала другим членам его
клана.
Но, даже сделав это, Шахата не стал воином. Это потому, что он не будет
принят в качестве воина, если не побежит по земле своими собственными
ногами и не убъет добычу мачете.
Несмотря на то, что многие воины отправлялись в захватывающие сражения,
Шахата всегда оставался в деревне и мог только провожать их. Из-за
этого он продолжал питать мрачные эмоции.
Однако именно в этот момент появился человеческий ребенок.
- Шаймуль мне все рассказала. Ты ведь здесь лучший лучник, верно?
Даже если его называли лучшим лучником в зоанской деревне, это не было комплиментом.
Сома сказал это с серьезным выражением лица Шахате, который ответил
только коротким "Верно" из-за неспособности сдержать свое чувство
разочарования.
- Мне нужны твои способности.
Поначалу Шахата гадал, что же это за шутка такая. Что-то вроде желания
тому, кто даже не является воином. До сих пор ему никто этого не говорил
ни разу в жизни. Мало того, сражения в такой битве он точно не ожидал.
Сома объяснил Шахате, и тот ответил, что не может в это поверить.
Слушая его, Шахата почувствовал, как что-то бурлящее и горячее хлынуло из его груди.
Это что-то такое, чего он не понимал. Но это жжение подстегнуло Шахату,
вызвав желание закричать прямо на месте, громким голосом, так как он
больше не мог сдерживаться.
Во-первых, Сома сказал ему, чтобы он обучил воинов искусству стрельбы
из лука. Поскольку в человеческом лагере, к счастью, было припасено
большое количество стрел и луков, никто не беспокоился об оружие.
Конечно, воины демонстрировали неохотное выражение лица, но для нынешнего Шахаты это не было большой проблемой.
- Шахата-Сан, успех или провал этого плана зависит от твоего мастерства. Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой
А потом, как и просил Сома, Шахата встал на скале и крепко сжимал
дрожащие от волнения руки. Под его ногами находились огненные стрелы,
которые были приготовлены, и их наконечники были обернуты тканью,
пропитанной маслом.
Он поднял одну из них, стал рядом с вождем клана, который поднял сигнальный боевой клич, и натянул лук до предела.
«Это
человеческое дитя склонило голову и попросило меня, который каждый день
проводил в подавленном и мрачном настроении в зоанской деревне,
одолжить ему мою силу.
Я не буду зоаном, если не оправдаю его ожиданий здесь. Я буду просто
гнилой дрянью! В конце концов, я стану не более чем мусором!»
Шахата, который ругал себя подобным образом, выпустил стрелу из лука,
который он натянул до предела, в то самое время, когда боевой клич вождя
клана закончился.
Он целился в здание, стоящее в непосредственной близости от центра
лагеря. Потому что была опасность, что это будет замечено людьми слишком
быстро, если вокруг будет разлито слишком много масла, поэтому
приходилось поджигать что-то в центре лагеря.
Огненные стрелы, выпущенные Шахатой, вонзались в крыши одного здания за
другим. Некоторые из них в конечном итоге не попали в цель, но ему
удалось воткнуть несколько огненных стрел в крыши всех зданий. От стрел
огонь переходил на сухую траву и дрова, разложенные на крышах. На
козырьках крыш тонкими нитками висели кожаные мешки с маслом. Как только
нитка сгорала, кожаные мешки срывались с крыш, разбрасывая содержимое.
Когда это масло загоралось, здания вспыхивали как спичка.
Глядя сверху вниз на зрелище горящих зданий, вождь клана Гарам позвал
Шахату, который почувствовал облегчение от того, что оправдал ожидания
Сомы, и уже бросал камни, лежащие рядом с ним.
- Я очень удивлен. Ты смог поразить все прямо отсюда.
Это были не более чем слова.
Однако эти слова заставили грудь Шахаты наполниться бурлящими эмоциями.
Тот, кто не являлся воином, получил похвалу от вождя клана.
Этого было более чем достаточно, чтобы развеять мрачные чувства, которые он испытывал до сих пор.
Грубо вытирая руками набежавшие слезы, Шахата взял следующую стрелу.
- Еще не все. Битва все еще далека от завершения.
Даже роты на горной дороге заметили огонь, бушевавший в лагере.
Среди солдат возникла суматоха из-за того, что лагерь, где находились их командиры, был охвачен пламенем.
Однако эта суматоха тут же сменилась криками.
Не ограничиваясь лагерем, огонь поднялся также по обе стороны горной
дороги, где они находились. Вдобавок к зарослям слева от них один за
другим начали вспыхивать пучки сухой травы и хвороста, спрятанные под
опавшими листьями на склоне справа.
Одновременно на вершине склона справа от них появились зоаны.
Они
последовательно поджигали огромные шары, сделанные из сухой травы и
засохших веток. Эти шары, которые уже были пропитаны маслом, вспыхивали в
одно мгновение, и зоаны начали бросать их вниз, к горной дороге.
Солдаты впали в состояние паники из-за огненных шаров, падающих вниз по склону.
Если бы они были немного спокойнее, то, возможно, смогли бы откидывать
их куда-нибудь, прежде чем их обжигало, схватив их руками, которые были
покрыты кожаными перчатками. Однако, как только они пытались отпрыгивать
после того, как были застигнуты врасплох огненными шарами в плотном
строю, они сталкивались с товарищами рядом с ними или были вынуждены
отбежать назад. С этими событиями, происходящими повсюду, строй
превратился в толкотню, как в детской игре, в которой трое или больше
человек стоят спина к спине в кругу и толкаются. Когда все они
попытались хоть немного отойти от огня, это вызвало огромный хаос.
Более того, в этот момент зоаны начали бросать камни.
Были и такие, кто смело пытался контратаковать из лука, в то время как
их товарищи один за другим терпели поражение от брошенных камней. Но,
будучи втянутыми во взаимную толчею со своими паникующими товарищами,
которые пытались убежать, они не могли прилично установить свои луки.
Зоаны также осыпали таких солдат концентрированным дождем камней, как
только находили их, и не позволяют им контратаковать.
Среди них были и нирю, напуганные бушующим огнем и паникующими
солдатами, которые начали бежать вниз по горной дороге, поднимая рев.
Хотя можно было сказать, что их движения медленны, даже нирю были
способны бежать с разумной скоростью, если их жизни угрожала опасность.
Нирю дико бежали, топча и пиная солдат, которые находяились перед ними,
но будучи упряжены в повозки, которые останавливались из-за тел погибших
солдат, нирю в конечном итоге падали в чащу с левой стороны. Нирю,
которые не могли подняться после того, как были обездвижены ярмом
опрокинутых повозок, начинали выть душераздирающими голосами после того,
как их опаливал огонь, но никто был не в силах их спасти.
Интенсивность шквала камней зоан возросла. Но у солдат не было никакой
возможности убежать, когда огонь бушуевал слева и справа, а их товарищи
были блокированы огненными шарами спереди и сзади.
Один из солдат среди них, знавший местность в этом районе, крикнул:
- Там есть река! По ту сторону зарослей, с левой стороны, есть река!
Для солдат, охваченных огнем, слово "река" звучало как божественное откровение.
Однако, чтобы добраться до этой реки, они должны были прорваться сквозь
горящую чащу. Пока все колебались, один-единственный солдат, наконец,
решился и прыгнул в горящую чащу.
Многие солдаты, увидев его действия, последовали за ним в поисках речной воды.
Внутри горящей чащи все это превратилось в ситуацию, когда они не могли
нормально дышать из-за жары и дыма. Они чувствовали покалывающую боль
из-за воздуха, который опаливал их открытые лица. Тем не менее, они
отчаянно бежали через него, питая слабую надежду на спасение потому что,
если они доберутся до реки, то выдержат это.
Когда первый солдат, нырнувший в чащу, достиг определенной точки, его
шагающая вперед нога внезапно оказалась поврежденной после того, как он
наступил на землю, и сильно упал. Этот солдат упал на землю, не имея
возможности принять оборонительную позу, и застонал от боли. Однако он
был еще больше шокирован, узнав причину своего падения.
Это была дыра, выкопанная в земле. Ее глубина не доходила выше голени.
Это небольшое углубление, которое позволяло войти в него одной ногой. Он
упал после того, как споткнулся об эту дыру. Как только он хорошенько
осмотрелся, то увидел, что эти ямы были вырыты повсюду в зарослях.
Эти маленькие дырочки, которые просто заставляли человека падать вниз, превращались в ужасные ловушки в этот момент.
Такое зрелище происходило по всей горящей чаще.
Наконец, покинув горящую чащу, раздавливая ногами своих товарищей,
солдаты, вышедшие на берег реки, где ничего не горело, почувствовали
облегчение, как будто они были в безопасности. Но это длилось лишь
мимолетное мгновение.
Кто бы мог подумать, что одна группа зоан, натянувших свои луки до
предела с вложенными в них стрелами, целясь в их сторону, стояла на
противоположном берегу реки с быстрым течением, бушующей между обеими
сторонами.
- Залп!!!
Одновременно с этим воплем зоаны одновременно выпустили стрелы.
Солдаты, прибывшие на берег реки первыми, получили эти стрелы и были
убиты один за другим.
- Ува-а! Зоаны! Зоаны вон там!
- Возвращайтесь, возвращайтесь! Нас здесь убьют!
- Вам же сказали вернуться, верно?? Это засада зоан!
Те, кто пытались вернуться сразу после прибытия на берег реки, и те,
кто пытался выйти на берег реки из чащи, сталкивались и погружались в
жестокую панику. Среди них были даже те, кого толкали на землю, и те,
кого толкали с речного берега в стремительное течение.
Оказавшись между зоанами и огнем, солдаты больше не знали, что делать.
Некоторые размахивали мечами, крича что-то странное, некоторые сидели,
плача, а некоторые даже бросались в стремительные потоки.
И, не делая различий между этими людьми, дождь зоанских стрел обрушивался на них.
Это место было уже не полем битвы, а безумной скотобойней.
Те, кто устроил засаду на человеческих солдат на берегу реки, были
зоанскими солдатами во главе с Гулькакой. Это были те, кто сумел поднять
свое мастерство до такой степени, чтобы каким-то образом стрелять
стрелами на высоком уровне под опекой Шахаты в течение нескольких дней.
Они получили приказ стрелять из лука, так как солдаты-люди будут убегать.
Однако, будучи зоанскими воинами, они презирали лук как трусливое
оружие. Для них битва - это то, где они убивают своего врага, используя
мачете.
Кроме того, несмотря на то, что человеческие солдаты должны были
подниматься по горной дороге, они не могли поверить, что они
действительно окажутся на этом берегу реки.
Поскольку они были недовольны тем, что им пришлось использовать такие
луки, и легкомысленно отнеслись к заявлению Сомы, моральный дух зоан в
этом месте был крайне низок. Даже Гулькака, который изначально должен
был их подбадривать, делал вид, что не замечает отношения своих
соплеменников.
Однако, когда человеческие солдаты начали выскакивать из чащи после
того, как пламя поднялось в лесу, их местоположение было раскрыто.
Если бы это были солдаты, издающие боевые кличи, пылая воинственностью,
зоаны, вероятно, не боялись бы их. Но то, что происходило сейчас, это
были сотни людей, бегущих с отчаянными выражениями лица, крича с
открытыми до предела глазами из-за их страха сгореть заживо.
Даже зоанские воины были напуганы этим ненормальным зрелищем.
Люди испытывали страх по отношению к вещам, которые превосходили их
собственное понимание. Ужас людей мог оказаться заразительным.
В любом случае, как только они подумали о тех людях, чью природу они не
понимают, рвущихся вперед, зоаны задрожали так, что все их волосы
встали дыбом.
По правде говоря, среди зоанских воинов было немало тех, кто подумывал о
том, чтобы бросить свои луки и сразиться с мачете, если солдаты-люди
действительно придут. Однако такие мысли полностью исчезли из их
сознания.
Все они лихорадочно натягивали луки, к которым не привыкли, и ставили в них стрелы.
- Залп!!
Вместе с голосом Гулькаки все стрелы пустились одновременно.
Однако позже каждый из них продолжал стрелять из лука по собственному
желанию. Все они искренне пускали свои стрелы, не заботясь о своей цели,
чтобы эти люди не подходили ближе, хотя бы немного.
На самом деле, не было даже необходимости целиться. Люди, которые
пытались выйти на берег реки, и люди, которые пытаются убежать от зоано,
сбивались вместе, и образовывали паническую давку. Даже если просто
выпустить стрелу, она попадет в кого-нибудь. Таково было нынешнее
положение дел.
Гулькака и другие не помнили сами, как долго они продолжали стрелять своими стрелами.
Они продолжали усердно пускать стрелы в трансе, и после того, как у них
закончились стрелы, которые они приготовили очень много, Гулькака и
другие впервые пришли в себя.
Из-за того, что они использовали стрелы и луки, с которыми не были
знакомы, кожа на обеих ладонях содралась, и кровь стекала вниз.
Но в этом не было никакой реальной проблемы.
Из-за открывшегося перед ними пейзажа Гулькака и другие зоанские воины стояли неподвижно, не произнося ни слова.
Противоположный берег был полностью покрыт трупами и ранеными людьми,
насколько хватало глаз. Не в силах поверить, что такое вообще возможно,
они продолжали ошеломленно смотреть на окружающий пейзаж.
В это время число жертв и раненых, заполнивших берег реки, было
неизвестно. Кровь, струившаяся оттуда, окрасила реку в красный цвет,
и говорили, что она была такой целых три дня.
◆◇◆◇◆
Говорят, что после битвы часто идет дождь.
Горячий воздух, казалось бы, уносится высоко в небо в восходящих
потоках, вызванных пожарами войны, и превращается в дождевые облака.
Затем атмосфера сотрясается от криков войны и ударов клинков друг о
друга, что заставляет падать капли из этих облаков.
Неизвестно, правда это или нет.
Однако даже на этот раз небо внезапно затянули дождевые тучи, и вскоре
на Сольбинтские равнины стали падать необычно интенсивные для этого
сезона дожди. Из-за сильного дождя, продолжавшегося до утра следующего
дня, огонь погас, не распространяясь дальше.
Поскольку в это время Сома думал только о том, чтобы охватить врага
огнем, он забыл о принятии мер против его распространения. Если бы этот
дождь не пошел, это могло бы привести к тому, что пожал стал бы
бесконтрольным. А об этом Сома не подумал.
Таким образом, занавеси "Битвы на холме Хогнар", которая была названа
первой битвой "Божественного Сына Разрушения, Сомы Кисаки", который был
благословлен удачей, сам того не замечая, были закрыты.
В более поздние годы к Соме Кисаки были присоединены различные другие прозвища.
Самое известное из них - "Божественный Сын Разрушения".
Конечно, это вытекало из того факта, что он – «Божественное Дитя» Ауры,
богини Смерти и Разрушения. Поскольку один этот факт одновременно
обескураживал противостоящие войска и вдохновлял его собственные, он
активно распространял знание о том, что он – «Божественное Дитя» Ауры.
Несомненно, это прозвище распространялось наиболее широко. Что же
касалось других известных прозвищ, то здесь были использованы такие
слова, как "Сын Генобанды" и "Разрушитель Выжженной Земли", но даже
среди этих многочисленных прозвищ большая часть считалась находящейся
под влиянием "огня".
Это было, вероятно, потому, что говорили, что он любил использовать огневые атаки во многих своих сражениях.
Однако если посмотреть на его боевые записи, то неожиданно
обнаруживалось очень мало случаев, когда он использовал огонь в своих
сражениях.
Несмотря на это, то, что вызвало это ошибочное восприятие,
утверждающее, что он предпочитал использовать огонь, может быть связано с
сильными образами, оставленными его первой битвой "Битва за холм
Хогнар", где он использовал его намеренно, а также с "Резней при
Больниц", которая произошла позже.
Особенно "Резня при Больниц". Это был отвратительный поступок даже в те
дни, когда один-единственный город во владениях его собственной страны
был полностью превращен в пепел вместе с десятками тысяч людей. История
этой битвы широко распространялась и оставила неизгладимый след в
соседних странах.
Подобные события, скорее всего, стали причиной ошибочного представления
о том, что Сома предпочитал использовать огонь. А уже эта причина стала
фактом.
Но на самом деле, было похоже, что Сома вовсе не предпочитал атаковать огнем, а вообще избегал его использования.
В те дни было много случаев, когда большое количество огненных стрел
было выпущено по крепостям и городам в момент атаки, чтобы огонь
распространился на здания внутри защищаемого места. А затем
производилась атака пехотой после того, как обороняющаяся сторона была
погружена в хаос. Но даже в этом случае Сома явно не любил осады замков.
Однако в некоторых документах сохранилось упоминание о том, что даже во
время нескольких осад, в которых он принимал участие, он твердо пытался
не принимать этот способ, когда его генералы предлагали атаковать
огнем.
Это позволяло предположить, что сам Сома не любил огонь, вопреки своему имиджу в обществе.
"Битва на холме Хогнар" - это первая официально зафиксированная битва
Сомы. Кроме того, из-за впечатляющего достижения по превращению 800
вражеских солдат в пепел с помощью всего лишь небольшого количества
зоан, обычно Сома молчал, когда его спрашивали об этом.
Вероятно, это было правдой, так как граф Билгрит, который отправился на
мирные переговоры с Сомой в качестве специального посланника страны
Холмеа, оставил в своем дневнике заметку, в которой говорилось: "В то
время, когда речь зашла о "Битве на холме Хогнар" во время обеда с ним,
Сома Кисаки, казалось, был потрясен, хотя и притворялся спокойным. Когда
я похвалил его за эту битву, он не улыбнулся, но выглядел так, как
будто считал ее неприятной по какой-то причине".
То же самое было и с той частью зоан, называвших себя «Кланом Клыков»,
которая последовала за ним после той битвы. Многие из них старались не
слишком много говорить о том, что произошло потом.
Хотя эта история казалась странной, кажется, что все, кто участвовал в
битве на холме Хогнар, начиная от национальных вооруженных сил Холмеа,
до Сомы, который разработал эту стратегию, и даже зоаны, которые ее
осуществили, получили большой шок. Однако многие историки также
указывали на то, что зоаны, погрязшие в своих старых традициях, скорее
всего, не следовали бы тактике, которую следовало бы назвать инновацией
Сомы, если бы не этот массовый шок.
На следующее утро после того, как дождь прекратился, Гарам стоял на горной дороге в сопровождении только Гулькаки.
Он посмотрел на окрестности, и все, что он увидел, была выжженная земля.
Гора, которая была переполнена различными цветами, опавшими листьями и
деревьями - теперь это была всего лишь тень ее прежнего "я". Черная
сажа, а также уголь, оставшийся после пожара, и белая, выгоревшая зола.
Гора полностью превратился в мир, который целиком состоял только из этих
двух цветов. В воздухе пахло горелым, и даже сейчас были деревья,
которые еще не догорели, и тлели тут и там.
- Как страшно…
Гарам судорожно сглотнул из-за пейзажа, который он не мог описать никаким способом.
Рядом с ним согласился и Гулькака.
-
Ты хоть представляешь себе, сколько людей погибло, вождь клана? Люди,
которые опоздали с побегом, были схвачены и разделены на несколько
частей по указанию юноши по имени Сома. Мы оказывали им медицинскую
помощь с тех пор, как нам сказали спасти как можно больше из них, но
было много солдат, где лечение пришло слишком поздно из-за того, что они
были ранены, и у них были большие ожоги.
- Как сейчас обстоят дела, сколько же уцелевших солдат смогли благополучно добраться до крепости?..
Зоаны не оставили никаких подробных записей о потерях со стороны людей в это время.
Единственное, что могло служить ориентиром, - это дневник командира роты адъютанта Маркрониса, который остался в крепости.
Согласно этому дневнику: после того, как огонь был впервые замечен в
горах, солдаты начали прибывать, начиная с трех дней после первого
наблюдения, и продолжали прибывать в течение нескольких дней после
этого. Солдаты, вернувшиеся из этого огня, составляли две роты солдат,
которые служили подразделениями снабжения для боевой пехоты и были
размещены в хвосте армейских сил. Однако внешность этих солдат была
ужасна. Все они были испачканы сажей и пеплом, и было много людей,
которые сильно обгорели и получили тяжелые ранения от ударов камнями.
Таким образом, многие из них скончались, а правильное лечение оказалось
бесполезным. Говорят, что это была четверть тех солдат, которые
добрались до крепости.
Из того факта, что число солдат на одну роту в то время составляло 100
человек, кажется, что число выживших составляло около 150 человек.
Кроме того, в нем говорилось, что солдаты, попавшие в плен к зоанам,
впоследствии были последовательно освобождены и возвращены в крепость,
что в итоге составило две роты.
Кроме них, вероятно, были солдаты, которые бежали, не возвращаясь в
крепость, но так как им пришлось бы идти еще два дня от крепости, чтобы
добраться даже до ближайшей деревни, число дезертиров можно было бы
считать не слишком большим. Кроме того, легко представить себе, что
большинство из них потеряло свои жизни из-за голода или травм.
Если рассматривать это таким образом, то выжившие солдаты могли бы
составить всего лишь около 400 человек, даже если оценивать это
по-доброму.
Потеря половины из 800 солдат без возможности достойно сражаться была поистине беспрецедентным событием.
Во многих случаях солдаты в те времена были сколочены из разорившихся
беженцев, а также крестьян, которым нечего было делать, и им разрешалось
носить оружие. Их лояльность по отношению к стране и своим командирам
была низкой. Не будет преувеличением сказать, что это было полное
уничтожение, когда такая военная сила потеряла половину своей
вооруженной мощи в одном сражении. Ради спора, даже если бы они были
реорганизованы в подразделения, вероятно, было бы невозможно
использовать их нормально в течение некоторого времени, поскольку страх
поражения был выжжен в их сердцах.
- А как насчет потерь нашей стороны?
Гулькака ответил на вопрос Гарама, опустив глаза на свои собственные
ладони, с которых содрало кожу из-за того, что он использовал незнакомый
ему лук и стрелы.
-
Есть братья, которые обожглись после ошибки при поджоге, некоторые из
них повредили горло, вдыхая дым, а некоторые повредили руки из-за лука и
стрел, с которыми они не были знакомы. Вот в чем дело.
По сравнению с уничтоженными человеческими силами, урон зоанской стороны ничего не значил.
Тем не менее, это был замечательный результат. Это показывало, что зоаны наносили односторонние удары.
В ответ на это Гарам в шоке пробормотал:
- И как это лучше всего назвать?..
- Наверное, не будет ошибкой назвать это победой?
- Не говори глупостей, Гулькака.
Гарам глубоко вздохнул
- Неужели это простая победа? По крайней мере, это ошеломляющая победа.
То, что говорил Гарам, было вполне разумно. Имея такую разницу в
военном потенциале, они уничтожили противника, не причинив своей стороне
никакого существенного ущерба. Это никак не могло быть простой победой.
Северный ветер нес белый пепел, как снег, когда порыв дунул между воинами.
Гулькака сильно колебался, стоит ли ему это говорить, но, решившись, открыл рот,
- Но, вождь клана, честно говоря, мне страшно.
Гарам ничего не ответил, но он хорошо знал, что хочет сказать Гулькака.
- Ты можешь назвать это сражением? По крайней мере, это не та битва, о которой мы, зоаны, знаем.
Выкрикивая это, Гулькака указал на окружающий пейзаж, который превратился в совершенно выжженную землю.
-
Это сила Богини Смерти и Разрушения? Неужели это и есть сила того юнца?
Я не могу вынести страха. Скажи мне, не мы ли когда-нибудь умрем в этом
пейзаже??
В
глазах Гулькаки трупы человеческих солдат, растянувшихся на горе,
превратившейся в пепел и пыль, по-видимому, накладывались на будущие
фигуры мертвых зоан.
Гараму была понятна тревога, которую таил в себе Гулькака.
Это было нечто слишком необычное для природы зоан. Если они занимались
чем-то подобным, у них возникало чувство страха, что зоаны не смогут
умереть как зоаны.
Однако, как глава клана, которому было доверено будущее клана, Гарам выдал другое соображение.
- Гулькака, возможно, нам придется измениться.
- Измениться?..
- Совершенно верно. В прошлом мы сражались с другими зоанами. В этом была честь и гордость, и так же вежливость.
Гарам вспомнил о зоанских битвах, которые когда-то разворачивались на равнинах, с гордостью рассказанных предками.
Однако Гарам, который являлся великим воином, почувствовал, что они не смогут победить людей с помощью этого.
Люди, которые уступают в индивидуальной силе, научились побеждать зоан,
формируя ряды и собирая численность. В противовес этому зоаны ничему не
учились и ничего не делали, а просто повторяли свой традиционный способ
борьбы.
В то время, когда еще было много зоанских воинов, этого было вполне
достаточно. Однако из-за длительных сражений зоаны, в конечном итоге,
потеряли много молодых людей. В противоположность этому, люди, которые
распространили свою сферу влияния, прорубаясь через леса и горы,
радикально увеличили свою численность и постоянно посылали солдат на
равнины.
Зоаны, которые уступали в численности даже при нормальных
обстоятельствах, попали в порочный круг уничтожения своих собственных
сил, чем больше обострялись сражения.
А сейчас, не только «Клан Клыков», но и все зоаны, скорее всего, скоро погибнут.
- Если все останется как есть, мы, зоаны, будем уничтожены. Чтобы этого не случилось, мы должны измениться.
«Именно поэтому сила этого человеческого ребенка по имени Сома станет
необходимой, во что бы то ни стало», - Гарам твердо чувствовал это, хотя
и не высказал вслух.
Однако на этот раз Гарам ничего не знал наверняка.
Речь шла о большом, необычном явлении, которым был Сома.
В это время Сома посетил лагерь вместе с Шаймуль.
Даже сейчас сгоревшие остатки зданий тлели, и белый дым поднимался по
всему лагерю, где только что прекратился дождь. Бесчисленные зоаны
наводили порядок среди руин.
Даже после прибытия в лагерь настроение у Сомы было приподнятое, и
улыбка не сходила с его лица. Вражеские войска были отброшены после
того, как великолепно попались на план, который он придумал сам. У него
не было ни малейшего шанса не быть счастливым. Кроме того стоящая рядом с
ним Шаймуль восхищенно говорила о том, что благодаря Соме они смогли
победить без потерь.
То, что Сома вспомнил в то время, когда он размышлял, как отогнать
человеческие войска в недавнем сражении, было одним актом Битвы при
Боуанге из знаменитой манги "Сангокуси".
В манге Лю Бэй был атакован в Синье 100-тысячным войском Цао Цао во
главе с Сяхоу Дунем. Чжугэ Лян, которого только что приветствовал Лю
Бэй, разработал план и заманил Сяхоу Дуна в то, что называлось Битвой
при Боуане.
Второй командир Ли Диань предупредил Сяхоу Дуна, который преследовал небольшие силы врага, зная, что они были приманкой:
"Вы
должны быть осторожны и быть готовыми к ловушкам из огня, созданным
врагом, когда вы пойдете по трудным, узким тропам между горами и реками,
где густо растет растительность".
В то время, когда Сяхоу Дун посмотрел на свое окружение и понял, что
топография была именно такой, как ему говорили раньше, но было уже
слишком поздно. Армия Цао Цао попала в настоящий ад из-за ловушки Лю
Бея. Они потерпели сокрушительное поражение, когда Ли Диань был убит.
Чжугэ Лян не только впервые разгромил большую армию с помощью своего
плана, но и был признан за свои способности Гуань Юем и Чжан Фэем,
которые сначала были против него. Это очень популярная сцена,
описывающая возможность завоевания доверия.
Чжугэ Лян стал очень популярен в Японии как тактик дальновидных и глубоко продуманных планов.
Кроме того, если бы Сому попросили назвать его любимого персонажа в Сангокуси, он, скорее всего, выбрал бы Ляна.
Понятно только то, что Сома, отразивший большую вражескую армию точно
так же, как и Лян, атакуя огнем, был в это время на пике своей гордости.
Однако Сома слишком легкомысленно относился к реальности.
В конце концов, сражения, о которых он знал, - это события в играх,
манге и романах. Таким образом, он не представлял себе, насколько
катастрофично окажется поле боя. Кроме того, даже если бы он представил
себе это, его бы вырвало перед ошеломляющей реальностью, которая
превосходит все, что он себе представлял.
Таким образом, это привело к тому, что Сома изучил это, испытав на собственном опыте.
Вид поля боя, сопровождаемый подавляющим воздействием огня, не мог быть
пойман никакими сложными технологиями или специальными эффектами.
Отвратительное зловоние висело над этим местом. Голоса людей, стонущих
от боли. Тепло передавалось от рухнувших зданий, которые все еще тлели.
Вкус копоти, который появляется во рту при одном дыхании.
Все пять чувств Сомы взывали к тому, что это была реальность.
Чувство восхищения прошло, как будто парня окатили холодной водой.
Единственной, кто заметил ненормальность Сомы, была Шаймуль.
- Что случилось, Сома? Ты чувствуешь себя плохо?
Однако, даже не замечая голоса Шаймуль, Сома не двигался, глядя прямо перед собой.
Проследив за его взглядом, она увидела труп солдата, который, казалось,
был сожжен заживо, так как нижняя часть его тела была расплющена
обгоревшим рухнувшим зданием.
Шаймуль слегка поморщилась из-за трупа, который был полностью обожжен,
надев испуганное выражение лица, выглядящее так, как будто он в любой
момент мог закричать в агонии.
- Что случилось с этим трупом?
Сказав это, Шаймуль обернулась и широко раскрыла глаза, одновременно испугавшись.
Вся кровь отхлынула от лица Сомы. Он был страшно бледен. Открыв глаза
до предела, он тяжело дышал, как будто только что бежал изо всех сил.
Сначала он задрожал несильно, но постепенно дрожь становилась сильнее,
пока его тело не начало сотрясвть судорогами.
- Аааааааааааааа!!!
Казалось, что крики боли вырывались изо рта мальчика.
- Сома!? Что случилось??
Как только в горле у Сомы зазвенело, его сильно вырвало.
Даже после того, как он выплюнул все, что было у него в желудке, он не
остановился. Его тело продолжало рвать и биться в конвульсиях, а изо рта
сочилась слизь, смешанная с желудочным соком и слюной.
- Сома! Сома!? Кто-нибудь, пожалуйста, позовите старейшину! Соме плохо!
Во время криков Шаймуль, Сома потерял сознание, упав в лужу собственной рвоты.
- Бабушка, ты хочешь сказать, что Сома страдает от "Холода Воина"?
- Боюсь, что так оно и есть.
Старейшина ответила так Шаймуль, которая спросила о состоянии Сомы,
который уснул после того, как бабушка напоила его целебной водой, чтобы
успокоить его ум.
Это было состояние, которое очень редко поражало молодых зоанских воинов.
В тех случаях, когда они собирались быть убитыми, но нанести ответный
удар со смертельной силой, чтобы защитить себя в самый первый раз в бою,
их реакция могла быть ступором, как будто они были парализованы от
этого шока. И наоборот, они могли стать очень агрессивными или
жаловаться на бессонницу.
Однако, поскольку зоаны жили в среде, в которой они постоянно убивали
животных на охоте и учились драться, начиная с детства, эти симптомы
длились всего несколько часов и ослабевали в течение нескольких недель в
самом неблагоприятном случае.
Поэтому это называли "Холодом Воина", имея в виду, что это временная болезнь, которая поражает неопытных воинов.
Если это назвать современным термином, то заболевание будет называться ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство).
Личный опыт, такой как что-то связанное с нахождением на грани жизни и
смерти, становится травмой, и из-за этого появляются симптомы нервного
расстройства, но это преходящее состояние, которое проходит естественным
образом в течение нескольких часов или нескольких недель.
- Я все понимаю. Тогда все в порядке.
Из-за интенсивности болезни у Сомы Шаймуль не думала об этом, как о
"Холоде Воина", о котором она знала, но даже сейчас она чувствовала
облегчение от того, что это было что-то лишь временное.
Однако старейшина покачала головой.
-
Проблема в том, что дело не ограничивается только этим. Ты, наверное,
не помнишь тех времен, когда была маленькой, но в то время, когда мы
переехали сюда с равнин, среди наших братьев было много людей с больным
умом.
Старейшина горько улыбнулась, вспоминая тот период, когда они просто двигались внутри этой горы, преследуемые людьми.
Не имея возможности привыкнуть к совершенно иной окружающей среде по
сравнению с широкими равнинами, в которых они жили до сих пор, многие из
них становились раздражительными без всякой причины или страдали от
психической депрессии в то время.
Старейшина не понаслышке знала и испытала, насколько тяжким бременем
ложилось на ум простое изменение окружающей среды и жизненного
пространства.
-
Я слышала истории от парня несколько раз, и мир, в котором он жил, был
богатым и мирным до удивительной степени. До такой, что он был похож на
"Поле Наслаждения", про который говорят, что там живут боги.
Все было так, как говорила старейшина, по сравнению с этим миром, мир, в
котором, как говорил Сома, он жил раньше, - это довольно мягкая среда.
Шаймуль тоже так думала.
-
С таким количеством вещей этот ребенок мог бы нести тяжелое бремя в
своем сердце, а мы этого не понимали. И в этот момент ко всему добавился
"Холод Воина". Я определенно не могу рассматривать это как нечто
незначительное.
Как только она это сказала, Шаймуль передумала.
Когда она размышляла недавнем состоянии Сомы, она могла оценить, что
его действия были не такими, как обычно. Она ела и спала вместе с Сомой в
течение нескольких дней после возвращения в убежище, но характер Сомы,
который Шаймуль воспринимала в те дни, был характером человека, который
не являлся напористым, хорошо или плохо это было.
С учетом того, что он был внезапно брошен в другой мир и пущен в среду,
которая полностью отличалась от его предыдущей, Сома был послушен до
пугающей степени. После перемены обстановки на него, вероятно, давило
много разных тягот, и все же он следовал тому, что говорила Шаймуль, не
жалуясь и не выражая никакого недовольства до такой степени, что его
можно было бы назвать кротким. И не только это, он никогда не упоминал,
что хочет что-то сделать или чего-то желать.
Однако после той ночи, когда прошел рейд, все полностью изменилось.
Он стал очень активным, как будто стал совершенно другим человеком.
Несмотря на то, что раньше он даже не пытался приблизиться к зоанам,
когда Шаймуль не было рядом, из осторожности, сейчас он просил что-то у
Гарама и Шахаты самостоятельно.
Кроме того, несмотря на то, что он не знал, когда человеческие солдаты
нападут, он с радостью подготовил засаду, не выказывая ни малейшего
беспокойства. Несмотря на то, что конечным результатом было бы убийство
людей, таких же, как он сам, он вел себя так, как будто вообще не
замечал этого.
Теперь, когда она вспоминала об этом, она могла судить, что он был энергичен до ненормального уровня.
Это предположение Шаймуль оказалось верным.
Чтобы избавиться от стресса, вызванного внезапной переменой обстановки,
и беспокойства по поводу настоящего и будущего, он впал в состояние,
весьма похожее на гипоманию. Из-за этого он чувствовал себя так, словно в
нем самом не было никакой неуверенности, а наоборот, его охватывало
чувство экзальтации, как будто все, что бы он делал, будет работать в
его пользу.
Однако именно в тот момент, когда нить напряжения, наполнявшая его
энергией для того, чтобы отогнать врага, оборвалась, Сома впервые
столкнулся с реальностью того поля боя, которое он создал, и это
заставило его сломаться.
- Бабушка, неужели ты ничего не можешь сделать?
Шаймуль давила на нее, требуя ответа, но старейшина слегка покачала головой.
-
Это единственное, с чем я ничего не могу поделать. Если это рана тела,
то я знаю, где она находится, и насколько она глубока. Но у меня нет
другого выхода, если речь идет о травме души.
Даже старейшина хотела помочь Соме, который сумел предотвратить кризис клана.
Однако проблема заключалась в том, что у нее не было руки, которой она
могла работать в душе Сомы. Самое большее, что она могла сделать, - это
хотя бы немного успокоить его, заставив пить лечебную воду.
- В худшем случае этот парень никогда не сможет снова встать на ноги. Мы должны быть готовы к этому…
Когда Шаймуль вышла из шатра старейшины, Гарам слонялся там в возбужденном состоянии.
- Что случилось, "Свирепый Клык"?
Окликнутый Шаймуль, он очень неловко произнес вынужденное "Эм", показав свое удивление.
- Ммм… с этим человеческим ребенком все будет в порядке?
- Это насчет Сомы, да? Если да, то он выпил бабушкино лекарство и сейчас спит.
- Я... я понимаю. Я слышал, что он внезапно потерял сознание или что-то в этом роде? Я подумал, может быть, что-то не так.
- Судя по тому, что говорит бабушка, это похоже на "Холод Воина".
- "Холод Воина", ты говоришь!?
Чувствуя, что кто-то вроде Гарама смотрит на Сому сверху вниз и говорит с таким тоном, Шаймуль становилась раздраженной.
-
Я уже говорила тебе, что Сома - это "Ребенок-Капля". Несмотря на то,
что он прибыл в мир, который ему незнаком, ему внезапно пришлось
сражаться с людьми, такими же, как он. И вдобавок это было сделано ради
нашего спасения.
- Да. Я это прекрасно понимаю.
Гарам неловко почесал в затылке, пока Шаймуль пристально смотрела на него.
- Так вот, я хотел обсудить с ним, что нам теперь делать с человеческими солдатами, но это кажется сейчас невозможно, я полагаю?
Она также понимала и горе Гарама.
До сих пор они никогда не захватывали такое большое количество людей.
В настоящее время они потеряли желание сражаться из-за шока от огненной
засады, но число захваченных в плен значительно превышало число
зоанских воинов. Если они начнут бунтовать, это обернется катастрофой.
- Если это так, то Сома уже сказал мне, что делать.
Когда она вспомнила состояние Сомы, когда он проснулся некоторое время
назад, Шаймуль прикусила губы. Несмотря на то, что не прошло и
нескольких часов с тех пор, как он упал в обморок, лицо Сомы было похоже
на лицо больного хроническим заболеванием.
Она велела ему пока отдохнуть и ни о чем не беспокоиться, но Сома
настоял на том, чтобы такой вольности не было, и дал несколько указаний.
Но даже в глазах Шаймуль его состояние, казалось, было возбуждено
чувством ответственности или, скорее, чувством срочности, как будто за
ним гналось что-то невидимое.
«Кое-как убедив его, мы заставили его выпить целебную воду и усыпили, но если мы ничего не предпримем, то он потеряет себя».
-
«Пусть мертвые солдаты будут похоронены, а потом, когда вы приведете
себя в порядок, выберете тех, кто сможет вернуться самостоятельно, и
пусть они возвращаются в крепость небольшими группами», - сказал он.
- Отослать их обратно!?
- Правильно. Он сказал, что если ты сообщишь об этом другим людям, они, вероятно, останутся послушными и не будут капризничать.
- Я все понимаю. Принял.
Теперь, когда она это сказала, Гарам тоже согласился с ней.
«Если
мы попытаемся убить их, люди, скорее всего, придут в отчаяние и начнут
действовать жестоко. Как только это произойдет, мы тоже понесем смерти.
Если думать так, то бессмысленно оставлять их в плену на вечность. В
таком случае отпустить их было гораздо более приемлемо».
Освобожденные люди могли снова стать их врагами и атаковать, но из
того, что видел Гарам, шок от огненной засады был, по-видимому, довольно
огромен, и не было похоже, что они будут пригодны в качестве солдат на
некоторое время.
Кроме того, Шаймуль сообщила ему о том, что его еще просил Сома.
- Кроме того, он сказал, что хотел бы, чтобы ты обратился к другим кланам с просьбой о сотрудничестве.
- Сотрудничество? Какого рода сотрудничества он добивается теперь, когда мы прогнали людей?
Шаймуль слегка растерялась, не находя слов.
Это было потому, что Сома сказал ей нечто такое, во что даже она сама не могла поверить.
- «Сотрудничайте, если хотите вернуть себе равнины». Похоже, он хотел, чтобы ты передал им именно это.
- Вернуть себе равнины, ты говоришь!?
Гарам поднял растерянный голос.
Для Гарама было вполне естественно удивляться после того, как ему
внезапно сообщили о захвате равнин, ведь всего несколько дней назад его
клан был на грани уничтожения.
- Это сказал Сома, понятно?
- Я не могу в это поверить.
Как и следовало ожидать, Гараму тоже не удалось просто поверить в это.
Однако, как только он попробовал подумать, то вспомнил, что Сома
добился того, что вернул деревню и прогнал военные силы, во что Гарам и
другие не могли поверить.
- Хорошо. Я пошлю гонцов.
Шаймуль вздохнула, глядя на удаляющуюся фигуру Гарама, который после этих слов направился в деревню.
С той ночи, когда Сома так резко заговорил перед кланом, и до
сегодняшнего дня ситуация, в которую были помещены зоаны, сильно
изменилась и стала очень хаотичной
Даже среди зоан, которые являлись заинтересованной стороной, никто не понимал ситуацию.
С таким же успехом можно было сказать, что теперь все зависело от самого Сомы.
«Все
будет хорошо, если он сможет выздороветь, но мне интересно, что будут
делать зоаны, если он вот так просто развалится на части?»
Шаймуль тяжело вздохнула, беспокоясь о том, что не может представить себе, как все обернется.
Сома сидел на склоне горы рядом с местом молитвы и рассеянно смотрел в небо.
С момента огненной засады прошло уже три дня.
Однако даже сейчас Сома не мог спать по ночам без целебной воды
старейшины. Даже когда он, наконец, засыпал, он часто вскакивал на ноги
после того, как его мучили ночные кошмары.
Это было невыносимо стыдно для Сомы, так как он в конечном итоге
заставлял Шаймуль волноваться каждый раз, когда это происходило.
Однако, когда он закрывал глаза, жестоко сожженный труп, который он
увидел тогда, продолжал проецироваться за его веками, и Сома мучился
страхом и сожалением.
Поскольку сейчас он ничего не мог сделать с этой ситуацией, даже если
он уединится в палатке, он пошел поближе к месту молитвы. Но вместо
того, чтобы очистить свой разум, он только еще больше впал в депрессию.
- Почему я так увлекся?..
В конце концов, Сома со стыдом опустил голову, пока не почувствовал себя полностью опустошенным.
А потом, когда он потратил совсем немного времени впустую, тихий шепот достиг ушей избитого Сомы.
- Убийца…
Испугавшись этого голоса, Сома широко открыл глаза и поднял голову.
Однако тут никого не было.
Тут росло только Древо.
Даже когда он напрягал слух, все то, что он слышал, - это просто звук
дующего северного ветра и опавших листьев, которые он кружил по земле.
Сома задумался, не было ли это его собственным воображением, но голос снова достиг его ушей.
- Жарко... жарко ... больно!
Его сердце начало сильно биться, как будто вот-вот прорвется сквозь грудную клетку.
На этот раз это определенно не было иллюзией, так как он услышал чей-то голос.
- Помогите... на помоооощь…
Что-то шевельнулось в углу поля зрения Сомы, когда он искал владельца голоса.
Как только он пригляделся повнимательнее, то заметил, что что-то шевельнулось в тени, протянувшейся от корней дерева.
Это было что-то похожее на огромного черного паука. Он пытался выползти
из тени в беспорядочном движении своих ног. За этой штукой следовало
что-то похожее на балку, которая также была черной.
- ... Хии!
Приглушенный крик вырывается из горла Сомы, когда он заметил их истинную сущность.
Это была ужасно обожженная, черная как смоль рука.
То, что он считал пауком - было кистью, а балка - запястьем.
Ярко-красная плоть выглядывала из-под обуглившейся и глубоко
почерневшей кожи. Каждый раз, когда рука двигалась, оттуда сочились
телесные жидкости.
- Жарко... Больно…
Рука вонзила пальцы в землю и вытащила свое тело, выскользнувшее из тени.
Волосы на теле сгорели дотла, не оставив после себя ни единой пряди.
Обуглившаяся кожа слезала с руки. Оба глаза были затуманены лихорадкой.
Его рот, который был расширен до предела, был окрашен в черный цвет сажи
до кончика языка.
Это был всего лишь обгоревший труп, который он видел в лагере.
- Я не хочу умирать... не хочу умирать.…
- Огонь... я сгораю...!
- Здесь жарко ... жарко ... жарко.
Как только он понял это, голоса призраков стали слышны в
непосредственной близости от Сомы, как будто они толпились вокруг него.
Из тени валуна вон там, из тени дерева вот здесь, призраки поднимали
стоны из теней, расположенных повсюду, когда они выползали наружу.
- Ты убил меня…
- Ты сжег меня…
- Так и есть! Это все ты...!!
Мертвые единодушно обвиняли Сому.
Сома пытался убежать, крича, но его ноги не двигались. Руки одного из
призраков, вытянувшегося из его собственной тени, крепко обхватили
лодыжки Сомы.
Как только он беспорядочно размахивал руками, выкрикивая что-то
совершенно несусветное, руки призрака рассыпались в пыль в ту же
секунду, как он их ударил.
Из-за этого зрелища Сома заплакал и закричал скорее от чувства вины и страха, чем от восторга по поводу освобождения.
- Я не хотел, нет!!
Оказавшись в окружении мертвецов, Сома закрыл лицо руками, сел на свое
место и не смог сделать ничего другого, кроме как извиниться.
- Мне очень жаль! Мне очень жаль!
Солдат, истекающий кровью из-за того, что ему проломили голову камнем,
проклинал Сому. Солдат, пронзенный стрелами по всему телу, насмехался
над ним. Солдат, превратившийся в нечто вроде мешка после того, как его
затоптали товарищи по оружию, сыпал в него резкими словами.
Из-за этого у Сомы не было другого выбора, кроме как свернуться в позе
эмбриона и дрожать, когда он плакал, закрывая уши от голосов,
наводняющих его.
Внезапно одна из частей круга призраков, обличавших Сому, раскололась на две части.
Оттуда к нему медленно подошла одинокая девушка.
Каждый раз, когда девушка, одетая в безрукавную, свободную, простую
одежду, состоящую из большого куска ткани с отверстием посередине для
головы, которая была привязана веревкой вокруг ее талии, делала шаг,
призраки, которые были перед ней, открывали ей путь, дрожа от страха.
Как только девушка подошла к сидящему Соме, она уставилась на призраков, кишащих вокруг, словно лелея их.
- Ты действительно жестокий ребенок, не так ли? Сжечь их так много. Убивать их.
Затем она посмотрела на Сому сверху вниз. Ее губы казались
ярко-красными, как будто они были пропитаны кровью, и ее улыбка
образовала что-то похожее на полумесяц.
- Ах...! Как это мило! Мой любимый Сома. Мое дорогое дитя.
- Мой любимый Сома. Мое дорогое дитя. Как это жестоко с твоей стороны. Убить так много-много людей.
Несмотря на то, что она говорила что-то ужасное, девушка казалась очень счастливой.
- Потому что, если бы я этого не сделал, Шаймуль сделала бы это! Шаймуль и все остальные так бы и поступили!
- Это правда? Неужели это правда?
Из-за вопроса девушки у Сомы не хватало слов.
-
Это потому, что ты не сможешь выжить в этом мире, если ее здесь не
будет, верно? Это потому, что ты не можешь выжить в одиночку. Потому что
ты боишься. Разве не поэтому ты сбежал от них?
Хотя Сома и понимал это подсознательно, он никогда не хотел смотреть на
эту часть по собственной воле. Но девушка все равно вытащила это на
свет божий.
- Я...я не убегал!
- Так и есть, мой дорогой!
Она опровергла жалкое возражение Сомы коротким замечанием.
-
О, умный и правильный Сома. Если ты это сделал сам, то ты ведь знал,
что все так и обернется, не так ли? Однако ты решил не думать об этом.
Это потому, что ты не смог бы убежать оттуда, если бы хорошенько все
обдумал.
Раскинув обе руки, девушка произнесла это так, словно пела, вращаясь вокруг своей оси:
-
Однако там, куда ты убежал, тебя ждет тупик. Впереди, слева и справа,
прохода нет. Войти в тупик, из которого не можешь выбраться
самостоятельно, намереваясь убежать… это, очень, очень глупо, Сома.
- Это совсем другое дело! Все совсем не так!
- Ты убежишь, если это будет возможно, трусливый Сома…
Эти слова были сладкими и в то же время наполненными ядом.
-
… чтобы сделать бессмысленной смерть этих детей. Ах, какие жалкие дети!
Хотя эти дети никогда бы не умерли, если бы ты сбежал с самого начала.
Их так жалко!
Уловив голос девушки, призраки разом подняли обвиняющие крики.
- Убеги. Предай Шаймуль, которая доверяла тебе. Оставь Гарама, который надеется на тебя. Оставь их всех, всех!
Фигуры зоанов смешались с призраками, которые кишели поблизости.
Это были зоаны, которых Сома знал.
Гарам, Гулькака, Шахата и Шаймуль превратились в призраков и говорили
Соме с сожалением и болью. Они жестоко мучали Сому, спрашивая, почему он
их бросил.
- Нет! Я больше этого не хочу!
-
Дорогой Сома, если ты откажешься от них, зоаны, в конце концов, будут
уничтожены людьми. Зоаны убили столько солдат… люди, конечно же, не
простят их. Они будут убиты после того, как испытают очень, очень
ужасный ад.
Она нежно положила руки на обе его щеки, левую и правую, и приблизила
свое лицо так близко, что казалось, будто их губы соприкасаются.
- Ты ни за что не сможешь убежать, о нежный, нежный Сома.
Несмотря на то, что она не использовала никаких сил, он никак не мог стряхнуть ее женские руки.
-
Уже слишком поздно. О, несчастный Сома! Твои руки ярко-красные, так как
они окрашены кровью. Там, где ты проходишь, остается гора трупов. Все и
вся – это то, что ты сам делаешь. Мой дорогой, ты больше не сможешь
вернуться.
Слова девушки были проклятием, терзающим сердце Сомы.
-
О, Сома, Сома. Мой очаровательный Сома. Отныне твоя доброта убьет
гораздо больше людей. Твоя глупость уничтожит гораздо больше. Ах, мое
дорогое дитя.
Отпустив Сому, она откинула назад шею и издала кудахтающий смех.
Сома ясно это почувствовал.
Та, что стояла перед ним, ни в коем случае не была обычной девушкой.
Это было что-то очень древнее.
Это было что-то нелепо ужасное.
Сома боялся этой девушки гораздо больше, чем окружающих ее призраков.
- Нет, я не хочу! Не-ет!!
Сома внезапно проснулся от собственного крика.
Он огляделся вокруг и обнаружил, что находится в обычной, неизменной
молитвенной зоне. Его плечи тяжело вздымались и опускались, когда он
дышал.
Фигуры призраков и девушки, которые были там до сих пор, исчезли без следа.
- … это был просто сон?
Слезы быстро потекли из его глаз.
А потом он издает сухой смешок.
- Ради Шаймуль? Ради блага зоан? Разве я не делал этого? Разве убегал?..
Он верил, что все было именно так, как сказала девушка из его сна.
Сома ничего не мог поделать, кроме как посмеяться над его постыдным и жалким "я".
«Я ни за что не смогу убежать отсюда.
Я не могу сбежать».
Он уже давным-давно пересек черту, которую не должен был пересекать.
Он не мог удержаться от смеха над собственным уродством после того, как
попытался отвести глаза от реальности, несмотря на все случившееся.
Прежде чем он осознал это, даже его смех полностью исчез, и он слабо опустил голову.
Словно насмехаясь над ним, северный ветер пронесся мимо него с пронзительным свистом.
В этот момент ближайшая чаща сотряслась от шороха.
Как только Сома обернулся, почувствовав дежавю, он увидел маленьких зоанских брата и сестру, Гиту и Шепому, совсем как тогда.
Поскольку не так давно он расстался с ними с неприятным послевкусием,
Сома почувствовал себя довольно неловко, но оба они подбежали к нему с
жалобной скороговоркой, не выказывая никаких признаков того, что
вспоминали это.
- Старший брат, ты что, плачешь? Где ты поранился?
Шепома, которая почти соответствовала линии глаз Сомы, пока он сидел, смотрела в его лицо с любопытством.
Сома каким-то образом превратил свой застывший рот в улыбку.
- Ничего особенного. Лучше вы ответьте, что случилось?
Он ненавидел себя за то, что заставлял даже таких маленьких детей беспокоиться о нем.
Поэтому он невольно воспринимал маленьких детей как досадную помеху и говорил более грубым тоном.
Однако, не замечая этого, двое детей заговорили, выглядя при этом счастливыми.
- Нам папа сказал, что это благодаря старшему брату мы выжили.
- Да, и нам сказали, что это нормально, что мы теперь едим много пельменей.
- Это было здорово, что мы могли есть их до отвала, так как в последнее время было очень мало еды.
- Да. Мясо тоже было очень вкусным!
Зоаны, потерявшие свои запасы на зиму, до сих пор обходились нормированием своей пищи.
Тем не менее, учитывая, что теперь они были в состоянии обеспечить себя
едой, принесенной из деревни людей, дефицит продовольствия зоан был
решен.
Благодаря этому маленькие брат и сестра выглядели невероятно
счастливыми, потому что теперь они могли есть до тех пор, пока их
желудки не наполнятся впервые за долгое время.
- Кроме того, папа и мама перестали ссориться, верно?
- Да, это было грустно, потому что раньше у всех были злые лица.
Дети гораздо более чувствительны, чем думают взрослые. Как бы они ни
скрывали это перед детьми, мрачный воздух, который был между взрослыми,
разрушал сердца детей, просто существуя.
- Вот почему я хочу отдать это старшему брату.
То, что Шепома вынула после того, как сказала это, было ожерелье,
созданное путем пропускания нити через разноцветные зубы животных,
драгоценные камни и орехи.
Похоже, что маленькие брат и сестра сделали это вместе. Это был
предмет, который нельзя было назвать красивым ни по каким стандартам, с
его нерегулярными драгоценными камнями, чередующимися с орехами,
используемыми в качестве украшений.
Но Сома думал о фигурках маленьких детей, старательно делающих незнакомую работу, чтобы выразить ему свою благодарность.
- Спасибо, старший брат.
Старший брат и младшая сестра, которые повесили ожерелье на шею
застывшего от удивления Сомы, сказали это своими звонкими голосами.
В этот момент из обоих глаз Сомы хлынули слезы.
У него было чувство, что он спасен благодаря существованию людей,
которые благодарили его. Человека, который жестоко убил так много людей
своим самодовольным мышлением.
Если бы это были Гарам и Шаймуль, благодарящие его за это, то Сома,
который ненавидел себя, вероятно, не смог бы принять это в тот же миг.
Но это не значило, что он считал, что они не благодарили его от всего сердца.
Однако оба они занимали ответственные посты внутри клана. С самого
начала, для них просто было важно, чтобы Сома спас клан. Вот такой вот
эгоизм.
Однако эти брат и сестра не скрывали никакого эгоизма и стратегии в
своих словах, потому что они были детьми. Вот почему это так сильно
отозвалось в сердце Сомы.
Старший брат и младшая сестра были удивлены из-за внезапно разревевшегося Сомы.
- Что случилось, старший брат? У тебя все-таки что-то болит?
- С тобой все в порядке? Хочешь поговорить со старейшиной и получить какое-нибудь лекарство?
Слушая взволнованные реплики этих двоих, Сома вспомнил о своем дедушке.
Это был день, когда Сома узнал о предыдущей войне Японии во время
занятий в школе. Совсем юный Сома спросил своего деда, был ли он на
войне, и убивал ли он людей.
Вспоминая об этом сейчас, он сожалел, что задал своему деду такой болезненный вопрос, каким бы маленьким он тогда ни был.
Его дед, который всегда ласково улыбался Соме, тогда показал улыбку,
которая казалась печальной, как будто он вот-вот заплачет, и сказал
следующее:
- Сома, дедушка просто не хотел вести себя постыдно. Пожалуйста, поверь мне.
«Он не очень четко сформулировал это, но, скорее всего, мой дед убивал людей на фронте», - посудил тогда Сома.
Он не знал, что думал тогда его дед.
Возможно, он страдал и переживал больше, чем сам Сома.
«Ты не должен вести себя постыдно, Сома».
И снова любимая фраза деда эхом отозвалась в его ушах.
- Вот именно. Разве я не решил это сам?
«Какими бы ни были мои мотивы, я решил сам помочь Шаймуль и остальным и действовал в соответствии с этим.
Так поздно в этой игре я не могу действовать так, как будто ничего этого не было».
Сома грубо вытер слезы руками.
«Даже когда я жалею себя, когда рыдаю в таком месте, это не более чем позор.
Кроме того, если я буду сожалеть о содеянном, это будет мучить тех, кто
был спасен моими действиями, и оскорблять тех, кто умер из-за этого».
-… Спасибо.
Слова благодарности по отношению к брату и сестре естественно вылились из уст Сомы.
- Правда, спасибо. Я очень счастлив. Спасибо.
Эти слова были не только о том, что ему подарили ожерелье, но и о его
благодарности за то, что они спасли его сердце. Но маленькие брат и
сестра, которые этого не понимали, смотрели друг на друга так, словно
это было странным.
- Ты какой-то странный. Несмотря на то, что мы благодарим тебя, старший брат тоже говорит "Спасибо".
- Да, это странно, не так ли?
- Неужели это так странно?
Несмотря на свою неуклюжесть, Сома улыбнулся.
Это была улыбка, которую Сома показывал из глубины своего сердца, впервые спустя долгое время.
- Да, это странно.
- Странно, не правда ли?
Соблазнившись старшим братом и младшей сестрой, которые начали смеяться после этих слов, Сома тоже засмеялся вместе с ними.
Шаймуль наблюдала за ними от начала до конца, сидя в тени дерева чуть в стороне от этих троих.
Она вытерла слезы, выступившие в уголках глаз, и вернулась в свою палатку, прежде чем ее заметили Сома и дети.
Расставшись с маленькими братом и сестрой, Сома сначала собирался извиниться перед Шаймуль.
«Я
заставил ее немного поволноваться в последние несколько дней. С тех пор
как я пришел в этот мир, я всегда причинял ей только беспокойство и
неприятности», - подумал он, чувствуя себя неловко.
«Это
не то выражение, которое я могу показать Шаймуль, но я должен сказать
ей, что все будет хорошо, даже если она больше не будет беспокоиться обо
мне», - подумал Сома.
- Шаймуль, ты здесь?
Точно так же, как его учили, он сначала покашлял у входа в палатку, а
затем позвал ее. Как только он это сделал, ответ немедленно пришел
изнутри.
- Да, я здесь. Пожалуйста, входи, Сома.
Подняв шкуру и пройдя через вход, Сома вздрогнул от неожиданности.
«Может быть, это мое воображение?» - Он чувствовал себя так, словно
атмосфера Шаймуль отличалась от обычной. Поскольку Сома стоял неподвижно
и был озадачен в тот момент, когда он вошел, Шаймуль окликнула его,
сидя со скрещенными ногами.
- Сома, ты можешь встать передо мной, пожалуйста?
Когда Сома встал перед Шаймуль, как ему было велено, она сделала
несколько глубоких вдохов, хотя выглядела очень взволнованной.
А потом она положила свой мачете рядом с собой на простыню и внезапно
сняла нагрудный панцирь, который был обвит плющом, и нижнее белье под
ним.
Взволнованный
Сома отвернул лицо от ее большой груди, которая была ранее скрыта
одеждой, а сейчас покачивалась, собираясь вырваться наружу.
- Чт ... Да что такое вдруг случилось, Шаймуль!?
- Мне будет стыдно, если ты отвернешься так резко...
Даже когда ему это сказали, Сома встревожился, потому что он не мог нормально смотреть ей в лицо.
- Так или иначе! Разве ты не можешь просто посмотреть в мою сторону??
Когда она настойчиво настояла на этом, он нервно посмотрел в сторону Шаймуль.
Когда он это сделал, то определенно думал о ее груди.
Сома был мальчиком того самого возраста, когда для него вполне
естественно проявлять любопытство по этому поводу, но не более того. Это
было также потому, что у него разгорался интерес по поводу Печати
Шаймуль, о которой он слышал от старейшины.
-
Хотя это прекрасно, когда ты смотришь вот так, не пялься… ммм… слишком
пристально! Даже так, я все еще девственница, между прочим.
Сома как можно больше сосредоточил свое сознание на лице Шаймуль и по ошибке сдерживал желание опустить взгляд.
Шаймуль, взявшая себя в руки из-за поведения Сомы, слегка вздохнув,
прижала оба кулака друг к другу, слегка наклонила голову в сторону Сомы и
с достоинством произнесла:
-
Я, одна из «Клана Клыков», принадлежащего к 12 кланам зоан, дочь
Гаргусса, Шимуль, клянусь своей гордостью и именем моего отца.
Сказав это, она вдруг разодрала себе грудь собственным когтем. Из
царапины потекла кровь, а мех на ее груди окрасился в красный цвет. Рот
Шаймуль слегка искривился от боли.
Шаймуль пристально посмотрела в глаза Соме, который был удивлен ее внезапным поведением, и продолжила говорить:
- Я стану твоими глазами, наблюдающими за всем.
Я стану твоими ушами, слышащими все.
Я стану твоим носом, обнюхивающим все вокруг.
Я стану твоими усами, чувствуя все вокруг.
Я стану твоими клыками, разрывающими на части твоих врагов.
Я стану твоими когтями, режущими твоих врагов на части.
Я стану твоим рогом, пронзающим твоих врагов.
Я стану твоими копытами, бегущими впереди.
Я стану твоей гривой, представляя твое величество.
Я стану твоим хвостом, сопровождающим тебя повсюду.
Я стану твоим мехом, защищая тебя.
Я стану твоими костями, поддерживающими тебя.
Она подняла мачете, который положила раньше, и отрезала им единственный
пучок своих длинных волос вокруг затылка. Она размазала по рукам
струящуюся из груди кровь, потерла ими друг о друга и окрасила волосы в
красный цвет.
- В этом месте я предлагаю всю свою душу, сердце и плоть тебе, Кисаки Сома, как моему "Хозяину Пупка".
Шаймуль протянула Соме пучок волос, пропитанных ее кровью.
- Пожалуйста, прими это, Сома.
Сома взял волосы как ему было велено и спросил с ошарашенным выражением лица:
- «Хозяин Пупка»?
- Совершенно верно. Мы, зоаны, верим, что там обитает душа.
Сказав это, Шаймуль положила руку на область чуть ниже ее пупка.
-
В тот момент, когда зоан встречает человека, которого он считает
достойным, чтобы доверить это место, где находится душа, он называет
этого человека своим "Хозяином Пупка" и дает обещание предложить ему
все.
- Предложить все!?
-
Правильно, Сома. Если ты прикажешь мне сражаться, я буду сражаться с
любым, кто может стать твоим врагом. Если ты желаешь этого тела, я приму
это, что бы ты ни сделал. И если ты скажешь мне, что тебе нужна моя
жизнь, я отдам ее тебе, отрубив себе голову на месте.
Из-за слишком тяжелого бремени Сома попытался вернуть полученные им волосы Шаймуль.
- Не заставляй женщину терять лицо, Сома.
Однако нежная улыбка Шаймуль заставила его отступить.
- Н-Но, что-то вроде такого, для меня...
- Неправильно. Я хочу предложить это тебе из-за того, какой ты человек.
- Но я же слабак...!
-
Я все понимаю. Но даже будучи слабым, ты спас нас. Даже если это было
больно, ты все равно пытался нам помочь. Поскольку ты такой, я бы
хотела, чтобы ты стал моим "Хозяином Пупка".
Если бы Сома был всего лишь сильным человеком, она, вероятно бы, уважала бы его.
Если бы Сома был человеком, который просто отразил бы врага, она, вероятно, поблагодарила бы его за это.
Однако он никогда не мог надеяться, что она захочет, чтобы он стал ее "Хозяином Пупка".
Шаймуль знала, что он был человеком, который слишком слаб и добр, чтобы выжить в этом мире.
Такой человек, как он, отчаянно гнал прочь людей ради зоан, с которыми у него вообще не было никаких отношений.
Но, несмотря на это, Сома, кроме того, пытался выздороветь ради помощи зоанам.
Это не потому, что он дрался.
Это не из-за того, что его спасли.
Он пытался бороться, хотя и был очень мягок. Он старался не проиграть,
хотя и слаб. Он пытался восстановиться, хотя и получил травму.
Из-за того, что он такой, Шаймул хотела, чтобы он стал ее "Хозяином Пупка".
- Но ты сам должен решиться стать "Хозяином Пупка" этого "Благородного Клыка".
- Почему-то мне кажется, что мне угрожают.
Сома слегка рассмеялся, услышав, как Шаймуль сказала это.
- Хорошо. Я также клянусь стать "Хозяином Пупка", который не будет смущать тебя, Шаймуль.
- Действительно, мой "Хозяин Пупка" Кисаки Сома. Мы вместе достигнем огромных высот.
- Да, вместе...
После этого Сома отправился в лагерь, который он избегал посещать вместе с Шаймуль.
Поскольку многие из человеческих трупов уже были убраны, Сома пошел к
тому месту, где были похоронены трупы, после того, как ему сообщил об
этом один из зоан, и мягко и спокойно сложил руки вместе перед землей,
которая была выкопана.
Это будет ложью, если он скажет, что не жалеет об этом.
Но даже в этом случае Сома считал, что он должен был идти вперед.
Несмотря на то, что он полагал, что решился сам, он почти пошатнулся
из-за того, как сильно был потрясен этим, и был молча поддержан Шаймуль.
Он глубоко осознавал это, чувствуя тепло, исходящее от ее поддерживающей руки.
В холмистой местности, далеко от убежища «Клана Клыков» Шаймуль, находилась другая деревня.
Это была деревня зоан, которым пришлось бежать от людей. Однако это
место сильно отличалось от деревни «Клана Клыков». Деревня была окружена
защитной стеной, построенной из спиленных бревен. На построенных
сторожевых башнях стояли стражники. Деревня была похожа на горную
крепость, построенную людьми.
Один-единственный зоан поднял свой громкий голос перед большим шатром, который был заметен даже за пределами деревни.
- Вождь клана! Вождь клана здесь!?
Из-за этого голоса покрытый красным мехом холм, который лежал в самой
глубокой внутренней части тусклого шатра, с шелестом зашевелился
Нет, если хорошенько присмотреться, то холм оказался рыжеволосым зоаном, который спал в такой героической позе.
Этот зоан протянул похожую на бревно руку и схватил кожаную сумку,
которая была рядом. А потом, когда он перевернул кожаный мешок вверх
дном, и его отверстие широко раскрылось, жидкость внутри вылилась ему в
рот одним махом.
Когда зоан издал единственную громкую отрыжку, вонь спиртного внутри палатки мгновенно усилилась.
Рыжеволосый зоан, который поднялся, почесал в затылке, широко зевнул и сказал с вялым видом:
- Что случилось? Неужели что-то случилось?
- Солдат, который уходил в качестве разведчика к «Клану Клыков», вернулся.
- Ох... кажется, что-то случилось.
Стерев с себя вялую атмосферу, царившую до сих пор, он напустил на себя
такой вид, который заставлял окружающих поверить, что он - свирепый
зверь.
Рыжеволосый зоан медленно встал.
Как только он это сделал, его крупное телосложение стало совершенно
очевидным. Причина того, что он не заставлял других чувствовать, что он
высокий и тощий, хотя и имел рост, превышающий рост Гарама, была в его
закаленных в боях мышцах. Мускулы, которые вздувались подобно камням,
создавали впечатление, что он носил тяжелую броню.
- Этот проклятый Гарам. После такого он ничего не сказал. Он что, просто пнул ведро в мою сторону?..
Рыжеволосый зоан положил руку на свой левый глаз, который стал бесполезным из-за уродливого шрама.
После этого он рассмеялся, отчего его рот поднялся вверх, и крикнул наружу:
- Разбуди старейшин. Я тоже сейчас же приготовлюсь!
Среди пяти зоанских кланов, которые ранее основали свои базы на
Сольбитанских равнинах, в настоящее время они пользовались наибольшим
влиянием. Вождь «Клана Когтей» Крага Бигана Зургу приподнял свои тяжелые
бедра.
Когда Зургу вошел в комнату, которая называлась Лобным Местом, важные люди клана уже собрались.
Спокойно пройдя перед своими товарищами по клану, которые одновременно
склоняли головы, он сел между старейшинами, расположенными в самой
глубокой части комнаты.
- Ну что ж, тогда давайте послушаем отчет!
Услышав слова Зургу, один-единственный солдат вышел в центр Лобного Места.
-
Я смиренно передам вам свой отчет. Четыре дня назад человеческая
военная сила, которую они называли батальоном, вторглась во владения
«Клана Клыков».
Все присутствующие здесь уже знали о том, что «Клан Клыков» просил
«Клан Когтей» позаботиться о своих соплеменниках, которые не могут
сражаться, так как они хотели бороться против человеческих сил. Кроме
того, мощный пожар четыре дня назад был виден вокруг горы, где жили
«Клан Клыков», даже отсюда.
После того, как они сложили все эти факты, любой мог легко представить
себе, что между людьми и «Кланом Клыков» произошла битва. Тем не менее,
старейшины причитали по поводу масштабов вторжения войск, превосходящих
их ожидания.
- Если ты говоришь "батальон", то это вполне подходящая цифра, не так ли?
- Эти проклятые люди. Похоже, они твердо намерены уничтожить нас.
-
Если я правильно помню, «Клан Клыков» хотели освоить несколько областей
и разделить свой клан на эти места ради того, чтобы провести зиму,
верно?
Да и «Клан Когтей» до сих пор не оставались простым зрителем.
В настоящее время не только воин, дающий отчет в этом месте, но и
бесчисленные другие опытные и сильные члены были посланы на разведку и
сообщали о подробных передвижениях «Клана Клыков». Поэтому они были
осведомлены об удивительном положении дел в «Клане Клыков».
-
Да. Насколько я видел, членов «Клана Клыков», которых можно было бы
назвать воинами, было лишь немного больше, чем пальцев у меня на обеих
руках и ногах. Однако результат таков…
В этот момент воин задумался, чтобы продолжить разговор.
Зургу и остальные сочли это вполне объяснимым.
Скорее всего, он был свидетелем того, как гора была подожжена на в процессе резни, устроенной против всего «Клана Клыков».
Несмотря на то, что они принадлежали к другому клану, они все еще были
зоанами. Даже если кого-то назовут воином, увидев эту бойню,
происходящую прямо у него на глазах, он, скорее всего, придет в
смятение.
- Все в порядке, можешь больше не говорить!
Зургу удержал воина, который пытался продолжать говорить.
-
Все. Хотя они и принадлежат к другому клану, они были одной крови с
нами, если следовали по пути наших предков. Давайте помолимся за их
счастье на том свете.
Все его соплеменники посвятили им свою безмолвную молитву.
Среди них только Зургу был раздражен.
«Гарам,
ты большой идиот! Ты и твое бессмысленное упрямство! Если бы ты
послушно преклонил передо мной колено, я бы спас тебя в любой момент!
Если бы Гарам сам это услышал, то наверняка пришел бы в ярость», - серьезно подумал Зургу.
Сам Зургу не испытывал неприязни к Гараму. Напротив, он очень высоко оценивал способности воина.
Но эмоции, рожденные от этого, были не уважением и дружбой, а соперничеством.
Даже при том, что он втайне думал, что хочет в свое время провести
очную ставку один на один, он чувствовал эгоистичный гнев за то, что
потерял этот шанс на вечность.
На самом деле, надвигающаяся опасность с известием о том, что «Клан
Клыков» был уничтожен, снова заставила задуматься Зургу об объединении
оставшихся кланов. Однако потеря «Божественного Дитя» Шаймуль, которая
обладала достаточной силой, чтобы стать их лидером, - это то, что можно
было считать чем-то очень прискорбным.
«Может быть, я был слишком жаден?
В то время, когда меня попросили присмотреть за теми, кто не сможет
сражаться, я потребовал «Божественное Дитя» в качестве компенсации за
это… но, наверное, я был слишком жаден тогда?» - Он насмехался над
собой.
- Значит, «Божественное Дитя» тоже умерла?
- Нет, она жива.
«Это становится довольно интересным, - подумал Зургу.
До тех пор, пока «Божественное Дитя» будет жива, «Клан Когтей» будет
самым уважаемым кланом, если мы возьмем выживших из «Клана Клыков»,
которые разбрелись по разным местам, и приютим их.
В этом случае будет проще простого объединить все кланы под знаменем
«Клана Когтей», используя как нашу силу как клан, так и «Божественное
Дитя».
- Удалось ли тебе понять, где находится «Божественное Дитя»?
- Прошу прощения? Я думаю, она в убежище «Клана Клыков» или в их деревне?
Удивленный воин ответил озадаченным взглядом.
-
Я все понимаю. Эти дерьмовые людишки. Оставить там «Божественное Дитя»,
не убивая ее… неужели они хотят заманить нас туда, взяв ее в качестве
приманки?..
Из-за этого монолога воин понял, что Зургу многого не понял.
- Нет, вождь клана, тут совсем другое дело!
- Ну и что? Что же такое?
- «Клан Кклыков» не был уничтожен. Они победили человеческие силы!
Присутствующие зоаны были все одновременно возбуждены из-за слов, которые они даже не могли предвидеть.
Даже при самом лучшем раскладе, что-то вроде возможности победы «Клана
Клыков» над несколькими войсками размером с батальон казалось
невозможным, поскольку они рассеили свои немногочисленные боевые силы,
чтобы пережить зиму.
Поскольку у них сложилось впечатление, что «Клан Клыков» был уничтожен
людьми или, по крайней мере, понес огромные потери, их удивление было
огромным.
- Что-то подобное просто невозможно!
- Ни за что! Скажите нам, как, черт возьми, им удалось отогнать такое количество войск??
- Они получили подкрепление от «Клана Грив» или «Клана Глаз»?
Сдерживая старейшин, которые начали поднимать шум, Зургу велел воину сначала все объяснить.
Однако та битва, которая позже была названа "Битвой на холме Хогнар",
была чем-то, что в значительной степени отвлекало от здравого смысла
зоанской борьбы, который существовал внутри воина. По этой причине воин,
который сам был свидетелем этого зрелища, не достиг понимания всего
произошедшего, и он много раз начинал говорить, не находя слов.
Но он сумел донести истину до тех присутствующих, которые очень внимательно слушали его объяснения.
- Я не могу в это поверить!..
- Да что ты говоришь! Существует такой способ борьбы!?
Старейшины говорили это единодушно.
-
Хотя я и видел это собственными глазами, я не мог в это поверить… но
это правда. Даже я почувствовал страх, когда стал свидетелем сцены,
которую можно было бы назвать воспроизведением легенды о том, как
имперская столица сгорела за одну ночь из-за того, что вызвала гнев Бога
Огня.
По-видимому, воспоминания того времени, заставили воина задрожать.
Зургу, который внимательно слушал с закрытыми глазами и сложенными на
груди руками, словно стараясь не пропустить ни единого слова, открыл
глаза и глубоко вздохнул.
- Проклятый Гарам! Что случилось с этим парнем?..
Поскольку он встречался с Гарамом всего несколько раз, у них не было
возможности узнать друг друга очень глубоко. Несмотря на это, он уже
несколько раз слышал, что среди здешней молодежи ходили слухи, что он
являлся самым сильным воином «Клана Клыков».
Как только он угадал фигуру Гарама в этом отчете, это заставило его
чувствовать, что был слишком большой разрыв с тем, что он видел и знал
раньше.
Было вполне естественно считать, что был кто-то, кто обучил их этому
плану, потому что Гарам и воины клана не смогли бы придумать подобное.
«Однако в этом случае меня беспокоит тот, кто предоставил этот план Гараму».
Насколько Зургу было известно, среди зоанов, живущих на равнинах, родом
откуда были Клыки, не было ни одного человека, который мог бы выдвинуть
такую необычную идею.
- ... это ведь были не зоаны?
Он не мог почувствовать такой способ борьбы… бросить вражескую армию в хаос с помощью огня, как это сделали зоаны.
Кто-то, кто не являлся зоаном, командовал Гарамом и «Кланом Клыков».
Вот что подсказывала Зургу его интуиция.
- Разве не было никаких признаков того, что что-то изменилось в «Клане Клыков»?
- Да! Теперь, когда вы упомянули об этом, я думаю только одно…
- Ну и что же? Выкладывай все начистоту!
«Возможно, я получу ключ к разгадке».
Зургу наклонился вперед, как будто глядя на таинственного человека, возглавлявшего «Клан Клыков».
-
Я не уверен, поскольку видел его только издалека, но несколько раз
замечал, как «Божественное Дитя» ходила вокруг, ведя за собой кого-то
подозрительного.
- Подозрительного, в каком смысле? Будь более ясен в этом, парень!
- Принял! То есть... не важно, как я это видел, но это явно был человеческий ребенок.
Это было что-то совершенно отличающееся от картины, которую Зургу мог предположить.
Зургу представлял себе гнома, хорошо знакомого с огнем, или человека,
чья специальность - хитрый способ ведения боя, или, более того, -
опытного воина, пережившего бесчисленное количество сражений, или
кого-то с фигурой генерала.
С таким большим количеством личной истории этот человек не должен был
быть молодым. Так же известно, что гордый зоан не будет терпеть юношу из
другой расы, независимо от того, насколько сильно они могут быть
прижаты.
-
Чушь собачья! Самое большее - это эксцентричность этой «Божественной
Дитя». Вероятно, она спасла ребенка, который по своей прихоти связался с
человеческими войсками.
Зургу рассмеялся над отчетом воина.
Необычная речь и поведение Шаймуль были известны всем.
«Тому,
что такая девушка ведет за собой человеческое дитя, не стоит
удивляться», - рассудил Зургу. Но то, что это человеческое дитя - тот
человек, который принес победу «Клану Клыков», и тот, о ком Зургу хотел
бы узнать больше всего, - это то, во что он не верил даже в своих самых
смелых мечтах.
- Вождь клана!
В этот момент к ним подбежал воин. Оказавшись перед Зургу, он опустился на колени и склонил голову.
- Что случилось?! Неужели что-то случилось?!
- Да! Прибыл гонец из «Клана Клыков!»
Это была просто находка.
«Создадим
ли мы единый фронт с «Кланом Клыков» или будем враждебны им с этого
момента, решать бесполезно, пока мы не узнаем истинной личности
таинственного человека, который дал им этот план. Поскольку посланник из
«Клана Клыков» прибыл как раз вовремя, мы получим выгоду, если сможем
искусно получить от него информацию, которая послужит ключом к разгадке,
даже если это не зайдет так далеко, чтобы раскрыть истинную личность
этого человека»,- Зургу быстро обдумал все варианты.
- Ну ладно! Немедленно приведи его сюда!
- Нет, то есть он оставил вам устное послание, вождь клана, и уже отправился обратно.
Что-то вроде того, чтобы вернуться, оставив только сообщение, не
поприветствовав вождя клана, - это было возмутительно грубым поведением.
Из-за этого присутствующие члены клана подняли свои полные гнева
голоса.
Однако Зургу, который был среди них, издал злобный смешок, не рассердившись.
- Это значит, что они меня просто ненавидят.
«Похоже,
что я вызвал изрядное количество гнева у «Клана Клыков», требуя, чтобы
они отдали «Божественное Дитя», пользуясь их слабостью».
Однако, даже столкнувшись с этим, Зургу отшутился:
- А что в этом плохого?
«Зоанские
воины всегда говорили о гордости и тому подобном, но, в конце концов,
это чушь, которая служит только для самоудовлетворения. Если ты не
выиграешь, то ничего не получишь. Побежденный не имеет права ни в коем
случае высказываться.
Если ты не хочешь, чтобы твоей слабостью воспользовались, тебе просто нужно избегать показывать ее».
Таковы были мысли Зургу.
Как один из гордых зоанских воинов, этот Зургу держался за мысли, которые можно было бы назвать еретическими.
- Так что же сказал «Клан Клыков»?
- Как вам будет угодно! Это то, во что трудно поверить, но они сказали: "Помогите нам, если вы хотите вернуть равнины".
Возвращение равнин - самое заветное желание всех зоан, включая «Клан Когтей», живущих в этом районе.
Говорить об этом было легко, но на самом деле осознать это не так уж и просто.
«Объявить,
что они справятся с этим… я не сомневаюсь, что таинственный человек,
поддерживающий «Клан Клыков», является полным идиотом… или немыслимо
великим человеком», - Зургу почувствовал волнение, как будто его кровь
закипела.
- Как интересно, е**ный Гарам! Ты говоришь, что вернешь себе равнины!?
Зургу немного посмеялся, а затем выпрямился.
-
Я сам отправлюсь послушать их историю! Приготовьте мне дары! Это будут
дары к победе! Приготовьте еды так много, что она поразила пустые
желудки «Клана Клыков»! Соберите главных воинов! Давайте покажем им, что
мы, «Клан Когтей», в настоящее время самый сильный клан зоан.
Сома, который в то время считал бы немыслимым получить такую чрезмерную
оценку от Зургу, встретился с Гарамом и Шаймуль, чтобы обсудить
дальнейшую ситуацию. С другой стороны, хотя они и называли это
обсуждением, на самом деле Сома, не имея большого общего знания об этом
мире, учился у Гарама и Шаймуль.
- Среди 12 зоанских кланов, пять кланов, включая нас, «Клан Клыков», жили на равнинах.
- 12 кланов?- Спросил Сома Гарама, который указал на рисунок, изображенный на шкуре животного.
-
Правильно. В самом начале Бог Зверей создал 12 братьев и сестер. С
каждым из них, выступающим в роли праотца, зоаны разделились на 12
кланов. Глаза, Уши, Носы, Усы, Клыки, Когти, Пасти, Копыта, Гривы,
Хвосты и Меха.
Говоря это, Гарам указал один за другим на изображения, символизирующие 12 кланов.
Подсчитав количество кланов пальцами, Сома в замешательстве наклонил голову.
- А? Разве это не всего 11 кланов?
Шаймуль ответила на вопрос Сомы без промедления.
-
Хотя это история из далекого прошлого, очевидно, что был клан, движимый
своими собственными желаниями, которые принесли несчастье всем другим
кланам. Вызвав гнев всех остальных кланов, этот клан был лишен своего
имени и изгнан в другое место, насколько я слышала. Это потерянный 12-й
клан.
Из-за того, что Сома понял это, коротко ответив, Шаймуль выглядела
счастливой из-за того, что была полезна. У нее был такой вид, как будто
она взволнованно виляла хвостом, если бы он у нее был.
Гарам продолжал объяснение, хотя и считал такое поведение своей младшей сестры подозрительным.
-
Возвращаясь к теме… кроме нас, четыре клана жили на равнине: Кланы
«Глаз», «Когтей», «Грив» и «Хвостов». Поскольку мы уже послали гонцов ко
всем им, кроме «Клана Хвостов», они, вероятно, проявят какую-то реакцию
через несколько дней.
Далее Гарам начал объяснять названия кланов, которые он только что упомянул.
-
Во-первых, это «Клан Глаз», хотя их еще называют «Кланом Ритуалов». Их
общее число клана невелико, а число тех, кого можно было бы назвать
воинами, еще меньше. Что касается боевой доблести, то от них ничего
нельзя ожидать, но в этом клане живет уважаемая Глава Служительниц
Святилища.
- Глава Служительниц Святилища?
-
Она глава служительниц святилища, которые занимаются ритуалами кланов. У
нашего клана есть бабушка в качестве служительницы святилища, но она в
юности была отправлена учиться под руководством «Клана Глаз». Получив
одобрение Главной Служительницы там, она официально стала Служительницей
Святилища. Хотя правдой является то, что Главная Служительница
Святилища не обладает никакой особой властью, и ей не позволено
приказывать другим кланам, однако, поскольку служительницы святилища
занимаются ритуалами, и она может дать кандидатам клана в служительниц
свое одобрение или нет, они также не могут прямо игнорировать ее.
Задаваясь вопросом, похожи ли они на религиозную организацию, Сома
размышлял, сравнивая их с чем-то в своем собственном знании, что
казалось ему близким.
На самом деле отношения между зоанской Служительницей Святилища и
Главной Служительниц не имели четкой структуры религиозной организации,
как считал Сома. Скорее, это близко к отношениям между мастером и его
учеником.
-
«Клан Грив» - это, ну, хвастуны, я полагаю. Поскольку число их
соплеменников велико, они соответственно обладают приличным влиянием.
Но, поскольку их нынешний глава клана нерешителен, мы не можем
рассчитывать на них.
Гарам отправил сообщение с просьбой к «Клану Грив» о том, чтобы те
приняли в свой клан их людей, которые не могут сражаться, но посланец
вернулся с ответом позавчера, когда битва уже давно закончилась.
Вдобавок ко всему, сообщение было довольно туманным и призывало «Клан
Клыков» позволить им подумать об этом еще немного.
-
«Клан Хвостов» покинули равнины и, на более ранней стадии, переселился
куда-то, когда влияние людей только начинало расти. Я не знаю, возможно
ли это, поэтому на этот раз я не связывался с ними.
Это обескуражило Сому.
Если они собираются сражаться с людьми отныне, они должны обеспечить себе как можно больше воинов.
То, что Сома чувствовал после игры в стратегии, - это то, что "численность - это сила".
Хотя это не означало, что можно победить, просто увеличив количество
солдат, но это был самый простой ход - собрать больше солдат, чем
противник.
По этой причине он хотел заручиться поддержкой как можно большего числа
кланов, но ничего не мог поделать, поскольку они не могли послать
сообщение клану с неизвестным местонахождением.
- Самый проблемный - это «Клан Когтей» и его глава Крага Бигана Зургу.
Говоря это, Гарам дал понять, что он не очень высокого мнения о Зургу.
- Что же он за зоан?
- Если выразить это одним словом, то, наверное, он - зверь.
Даже при том, что сами зоаны, с точки зрения Сомы, были близки к
зверям, он не мог не испытывать растущего любопытства к тому, кого даже
зоаны называли зверем.
- Пожалуйста, расскажи мне все, что тебе известно о зоане по имени Зургу.
- Окей. Между мной и Зургу есть какая-то роковая связь...
С незапамятных времен считалось, что рыжеволосые зоаны обладают диким темпераментом, но Зургу был само воплощение этой дикости.
Когда в прошлом происходил обмен между кланами, Гарам и Зургу, которые
уже были высоко оценены как молодые воины, которые должны были взвалить
на плечи будущее своих кланов, устраивали состязание в качестве
развлечения.
Даже если это называлось развлечением, это было “развлечение” до самого
горького конца. Содержание состязания сводилось к тому, что они оба
соревновались в своих приемах.
С самого начала и до конца матча доминировал Гарам, который превосходил
в технике, но не дотягивал в силе. В конце напряженного обмена атаками
Гарам ловко использовал два своих мачете, чтобы заставить руки Зургу
выронить оружие.
Когда судья объявил его победителем, Гарам перевел взгляд на судью. В это мгновение Зургу бросился на Гарама с голыми руками.
Гарам отреагировал на это тем, что сразу же взмахнул своим мачете, и
хотя это была плохая примета, в конце концов, он выколол Зургу левый
глаз. На некоторое время в зале поднялся шум.
Позже Зургу объяснил это тем, что он "был слишком увлечен состязанием,
поэтому не слышал голоса судьи", но почти никто этому не поверил.
Это была вина Зургу в том, что он сделал прыжок, не обращая внимания на
голос, объявляющий конец дуэли, но Гарам, который в конечном итоге
ранил сына вождя клана, который пришел с миром, позже пришел, чтобы
извиниться, с дарами.
Но Зургу хвастался, улыбаясь Гараму, который искренне извинялся,
- Лучшим подарком мне была эта рана от тебя, "Свирепый Клык", который так прославился среди зоан.
И при этом демонстрировал улыбку, которую никак нельзя было считать дружелюбной.
- В следующий раз я хотел бы увидеть эти навыки на поле боя.
Он сказал это вызывающе, как будто они собирались решить свою истинную судьбу в бою.
После этого Гарам, вернувшийся в деревню, сказал Шаймуль следующее:
-
Если бы он тогда напал на меня по-настоящему, то лишил бы меня жизни.
Он определенно тот зоан, с которым я не хотел бы встретиться на поле боя
как с врагом.
Вскоре после этого безжалостная человеческая агрессия усилилась, и два
клана были разделены друг от друга. Обмен репликами полностью
прекратился, но даже при этом он несколько раз слышал слухи о Зургу.
-
Из-за его стиля боя, похожего на стиль сумасшедшего воина, его боялись
не только враги, но и союзники. Дошло до того, что его стали называть
"Бешеный Коготь".
- Он ведь очень сильный, правда?
Сома откровенно высказал то, что он думал, услышав рассказ Гарама, но ответ Гарама на это был полон смешанных чувств.
- Если это сила, то она у него есть. Но что делает этого парня страшным помимо этого, так это его одержимость победой.
- Одержимость?
-
Да. Он предпочтет победу гордости. Если он считает, что не может
победить, то сбежит, не моргнув глазом, даже если потом его назовут
трусом. Даже если он проиграет, он не сдастся. Он будет терпеливо
задерживать дыхание, пока не станет возможным одержать победу. Если он
увидит хоть малейший шанс на победу, то набросится на него, как дикий
зверь, затаившийся в чащобе.
В конце концов, Гарам произнес свинцовым тоном:
- "Безумный Коготь" Крага Бигана Зургу - это зоан, действительно похожий на зверя.
- Уважаемый «Божественный Дитя»! Господин Сома!!
Тот, кто ждал двоих, выходящих из шатра вождя клана, был Шахата. После
огненной засады Шахата стал обращаться к Соме гораздо более уважительно.
Так или иначе, он чувствовал беспокойство, когда разговаривал с Сомой.
- Шахата, что случилось?
- Повозка, о которой вы просили, уже готова.
Именно это он и попросил передать Шаймуль зоанам.
Среди солдат-людей, ставших их пленниками в последней битве, было
большое количество человек, которые не могли самостоятельно вернуться в
крепость пешком из-за своих ожогов и ранений. Это средство передвижения
было сделано для того, чтобы отправить обратно этих раненых.
Шахата, искавший Сому, пришел сообщить о завершении этой работы.
- Кстати... Ммм, вы уже поправились?
Тот факт, что физическое состояние Сомы до вчерашнего дня было
постоянно плохим, был известен не только ему, но и всем зоанам «Клана
Клыков». Воспользовавшись сообщением о завершении строительства повозки в
качестве предлога, он пришел узнать о состоянии Сомы.
- Мне очень жаль, что я заставил тебя волноваться.
Когда Сома извинился, говоря это, Шахата помахал руками, как бы говоря: «Ну, уж нет!»
-
Разве вы не поступили неразумно и не разрушили свое физическое
состояние, чтобы спасти нас? Самое главное, что вы поправляетесь.
Пока она смотрела на удаляющуюся фигуру Шахаты, который ушел, низко склонив голову, Шаймуль сказала:
- Я все понимаю. Ты ведь очень подружился с Шахатой, не так ли?
- Да. Я перед ним в неоплатном долгу.
- Даже так?- Удивилась Шаймуль.
Шахата был известен в деревне как человек эксцентричный. Не общаясь ни с
кем из жителей деревни, он всегда сохранял мрачное выражение лица.
Шаймуль не думала, что он сделает что-то ради других.
«Этого и следовало ожидать от природной добродетели моего "Хозяина Пупка", я полагаю»,-злорадно ответила сама себе Шаймуль.
- Уважаемая «Божественная Дочь».
Один из воинов окликнул Шаймуль.
По-видимому, он только что вернулся с охоты, потому что один кролик висел у него на поясе.
- Что случилось?
- Я прибежал сюда после того, как застрелил этого парня. Ммм, пожалуйста, пусть он его съест.
Как только он сунул кролика, висевшего у него на поясе, в руки Шаймуль,
не сказав, о ком идет речь, воин поспешно покинул это место.
Поскольку подобное случалось уже не в первый раз, Шаймуль горько улыбнулась.
- Было бы неплохо, если бы они были честны и не были так странно упрямы.
Тот факт, что Сома страдал "Холодом Воина", привел к изменению психического состояния зоан, независимо от их чувств.
Для зоан Сома считался злым существом, которое называли «Божественным Дитя» Смерти и Разрушения.
Поскольку вождь клана Гарам и «Божественное Дитя» Шаймуль решили
следовать тому, что говорил Сома в то время, когда он сказал, что
прогонит людей, они последовали за ним только по необходимости. В
глубине души никто на самом деле не ожидал, что он сможет победить
людей.
Однако, используя методы, которые были очень далеки от обычных боевых знаний зоан, Сома справился с этим.
Кроме того, многие зоаны в конечном итоге почувствовали сильный страх, как и Гулькака.
Среди этих соплеменников были и такие, кто честно подумывал о том, чтобы бросить клан и сбежать.
Но, услышав, что Сома упал в обморок и страдает от "Холода Воина", зоаны были ошеломлены.
Для Зоан "Холод Воина" - это не более чем болезнь, от которой редко
страдали неопытные воины. Так сказать, это была своего рода неловкая
болезнь, о которой нельзя с готовностью рассказывать другим.
Это похоже на состояние шумного ребенка, которому ночью приснился
кошмар, и ему приходится утром, в тайне, сушить свои простыни.
Из-за непреодолимой разницы между их представлением о Соме, которое
заставляло их бояться его, и тем, что он страдал «Холодом Воина», зоаны
начали считать их страх абсурдным.
Напротив, когда они посчитали, что такой жалкий парень прогнал людей,
испытывая страх до такой степени, что его физическое состояние
разрушилось, ради их спасения, их оценка постепенно изменилась на
«Несмотря на то, что он слаб, он сделал все достаточно хорошо»
Влияние их «Божественного Дитя» Шаймуль на изменение их взглядов также
было огромным. Поскольку она всегда была союзницей Сомы, они произвольно
интерпретировали это как «это означает, что он благосклонен к нашей
уважаемой «Божественной Дитя», не так ли?» - и сумели принять его в
своем сердце.
Конечно, были и те, кто плохо относился к Соме, но среди большинства
членов «Клана Клыков» оценка Сомы возросла до удивительной степени.
Из-за последовательности событий до сих пор они не могли поблагодарить
Сому или поговорить с ним, но дошло до того, что они иногда доставляли
ему добычу и пищу через Шаймуль.
Шаймуль была счастлива, что Сома, ее собственный «Хозяин Пупка», постоянно одобряется людьми ее клана.
- А, это старший брат!
- Старший брат!
- Единственным в клане, кто счастливо вступил в контакт с Сомой, как и Шахата, были брат и сестра, Джита и Шепома.
- Старший брат, поиграй с нами.
Сказав это, Шепома схватила правую руку Сому и попыталась оттащить его в
сторону горы. Сома бросил взгляд на Шаймуль, как бы спрашивая ее
мнение, и при этом на лице у нее появилось слегка встревоженное
выражение.
-
Ну что ж, разве это не прекрасно, раз тебе сейчас нечего делать, Сома?
Или, скорее, то, что ты должен сделать сейчас, - это углубить твою
дружбу с моим кланом именно так… я полагаю.
Сома, получивший разрешение Шаймуль, пошел вперед, взявшись за руки с
Шепомой. За ними последовала Шаймуль, держа за руку Джиту точно так же.
Став эмоционально привязанной к Соме, Шепома разговаривала с ним,
выглядя очень счастливой, демонстрируя при этом улыбку на своем лице.
- Знаешь, это будет здорово, если я стану невестой старшего брата, когда вырасту.
- Я все понимаю. Спасибо.
-
Но это нехорошо, если мой муж не сможет охотиться даже на какую-то
добычу. Вот почему отныне ты должен оттачивать свои охотничьи навыки,
старший брат, хорошо?
Согласно обычаю зоан, молодой человек получал разрешение стать мужем,
собирая гору добычи, на которую он охотился своими силами, перед
родителями девушки. Это акт демонстрировал доказательства того, что их
дочь будет жить без какого-либо дискомфорта, поскольку он сможет ее
обеспечить.
- Да. Но для меня охота - это немного сложное занятие.
- Блин, ты же должен быть надежным, верно? Ведь именно ты станешь моим мужем.
Сома расплылся в улыбке из-за застенчивости, используя тон взрослого, хотя и очень молодого человека.
- Тогда я постараюсь сделать все, что в моих силах.
- Да. Постарайся.
Думая, что "несмотря на то, что он был очень молод, даже Шепома стала
способна говорить по-взрослому" из-за такого приятного обмена мнениями,
рука Шаймуль, которая пристально смотрела на них двоих, потянула Джиту с
несколько большей силой.
- Эй, эй, «Божественное Дитя».
Шаймуль посмотрела на Джиту сверху вниз.
- Что случилось, Джита?
- «Божественное дитя», у тебя такое страшное выражение лица. Что случилось?
- ... Неужели?
Шаймуль шлепком ударила себя по щекам, выглядя озадаченной.
Зоаны деловито работали в деревне «Клана Клыков», только что покинув
убежище после того, как очистили человеческие трупы и оставшиеся здания,
которые в основном сгорели.
Они готовились встретить эмиссаров других кланов, которые прибудут сюда
через несколько дней, но теперь, когда прибытие эмиссаров было
неизбежным, возникли некоторые проблемы. По этой причине весь клан с
раннего утра бегал туда-сюда, чтобы разобраться с этими проблемами.
Точно так же воины прибывали в расположение Гарама, который был рад,
что им удалось каким-то образом привести внешний вид деревни в такое
состояние, что они не чувствовли себя неловко.
- Джентльмены и леди из «Клана Глаз» и «Клана Грив» прибыли!
Как только Гарам подошел к входу в деревню, он увидел «Клан Глаз» и «Клан Грив», каждый из которых привел с собой по 50 зоан.
Прежде всего, те, кто выделялся, - это группа, полностью состоящая из женщин, одетых белое.
Они были одеты в простые белые одежды и имели горизонтальные полоски
ткани, обернутые вокруг талий. На головах у них были капюшоны с
прикрепленной к ним тканью, которая закрывала рты. Их внешний вид
бросался в глаза зоанам, которые предпочитали носить легкую одежду,
позволяющую им легко передвигаться как расе, чья жизнь была основана на
охоте.
Они - Святые Девы «Клана Глаз».
Власть Святых Дев сильнее, чем власть воинов «Клана Глаз», который
также являлся «Кланом Ритуалов». Такие вещи, как переговоры с другими
кланами, являлись обязанностью Служительниц Святилища.
Конечно, это были не только Святые Девы. Воины, которые защищали их,
тоже присоединились к группе, но Гарам не мог избавиться от несколько
слабого впечатления, которое оказывали эти воины.
Гарам крикнул пожилой женщине, которая с невозмутимым достоинством стояла во главе Служительниц Святилища.
-
Я ни в коем случае не ожидал, что вы, младшая сестра Главной
Служительницы, окажете нам честь своим личным присутствием. Я смиренно
приветствую вас, миледи Вай Занука Шунпа.
- Давненько мы не виделись, Гарам-мальчик. - Спокойно сказала зоанка по имени Шунпа, нежно глядя на него.
- Госпожа Шунпа, пожалуйста, не называйте меня мальчиком.
-
Прости меня за это. Теперь ты глава «Клана Клыков», не так ли? Это
запоздало, но позволь мне выразить соболезнования на счет твоего отца.
Гарам спокойно принял соболезнования Шунпы, поклонившись, когда она сказала это.
В этот момент появилась старейшина, подпирая себя тростью.
- О, Госпожа Шунпа, это было так давно.
- О боже, привет тебе, старшая сестра.
-
Госпожа Шунпа, в настоящее время ты младшая сестра Главной
Служительницы. Хотя я счастлива, что ты называешь меня старшей сестрой,
это все равно неприлично.
-
Нет, старшая сестра. Даже сейчас я не забыла, что в детстве многому
научилась у тебя. Для меня старшая сестра всегда будет старшей сестрой.
Когда старейшина в прошлом тренировалась в «Клане Глаз», она занималась с молодой Шунпой.
Пока Шунпа и старейшина обсуждали свою старую дружбу, Гарам поздоровался с представителем «Клана Грив».
- Судя по твоей внешности, ты представитель «Клана Грив». Я вождь «Клана Клыков», "Свирепый Клык" Фагуль Гаргусс Гарам.
-
Я сын главы «Клана Грив» Мануйна Гуджатара Барарака, Банука. Я принял
ваше приглашение вместо моего отца, вождь Гарам. Я часто слышал о вашей
славе, вождь Гарам.
Давая официальное приветствие, нельзя было отрицать несколько слишком
нетерпеливые эмоции Бануки, молодого зоана, который только что
превратился из мальчика в юношу. Несмотря на то, что доспехи, украшенные
перьями, были прикреплены спереди к его шее в попытке имитировать
гриву, что являлось особенностью «Клана Грив», похоже, что он все еще не
привык носить их.
За спиной его сопровождали воины, которые точно так же облачили свои
тела в нагрудные доспехи, к которым были прикреплены украшения на
воротнике, и которые также служили доказательством того, что они
принадлежат к «Клану Гривы».
Банука говорил свои приветствия торопливо и беспокойно осматривал окрестности.
- В-вождь Гарам. Ммм... а где же «Божественная Дочь»?
-
Ммм? Ты имеешь в виду Шаймуль? Моя младшая сестра в настоящее время
занята делом, которое она не может оставить. Впрочем, я позволю ей
поприветствовать тебя позже.
Поскольку было еще слишком рано представлять Сому, его попросили
спрятаться, но по какой-то причине к нему присоединилась Шаймуль.
Не то чтобы Гарам не чувствовал себя неловко из-за того, что его
младшая сестра недавно связалась с Сомой, держась рядом с ним до ужасной
степени, но, поскольку все члены клана еще больше ослабили свою
бдительность по отношению к Соме, он терпел это, потому что
человеческому юноше было необходимо иметь охранника.
- Неужели это так?..
Узнав о том, что Шаймуль тут нет, он опустил плечи, и Гарам понял, что Банука разочарован.
-
Ну, а теперь, хотя мы и не можем приветствовать вас должным образом
из-за того, что только что закончили битву, мы постараемся сделать все
возможное, чтобы развлечь вас и всех членов вашей делегации. Пожалуйста,
пройдемте.
Гарам повел обе группы в деревню.
Сначала они планировали провести переговоры между кланами в убежище
внутри горы, но он намеренно направил эмиссаров в деревню, которую они
только что захватили, намереваясь позволить им увидеть следы битвы,
произошедшей на днях, своими собственными глазами.
Поскольку, к счастью, можно было перенести шатры зоан, просто разобрав
их, перемещение жилищ из убежища в деревню не потребовало слишком
больших усилий. Но поскольку в деревне все еще оставался запах гари, у
них не было другого выбора, кроме как терпеть его.
Однако эффект от этого был выдающимся.
Чтобы передать истину, достаточно просто увидеть ее собственными глазами, и это перевешивало любые слова.
Члены обоих кланов, в том числе Шунпа и Банука, потрясенно смотрели на следы битвы, оставшиеся в деревне.
Самая большая проблема встречи кланов на этот раз заключалась в том,
как заставить их одобрить Сому. Вторая же заключалась в том, чтобы
навязать им существование Сомы в тот момент, когда они будут брошены в
смятение из-за получения сильного шока, точно так же, как это произошло с
«Кланом Клыков» раньше.
Судя по их внешнему виду, Гараму показалось, что их реакция вполне удовлетворительна.
В этот момент к нему торопливо подбежал одинокий воин.
- Да что же это такое! Ты находишься перед гостями!
- Вождь клана! Отряд «Клана Когтей» прибыл!
Прежде чем этот воин успел закончить свои слова, появился Зургу, который принес с собой беспорядок.
- Эй, Гарам! Давненько не виделись, правда??
Выражение лица Гарама исказилось из-за того, что Зургу протолкнулся в
деревню, как будто он хозяин этого места, даже не попросив проводника.
Те, кто следовал за ним, на первый взгляд были сильными воинами. Кроме
того, их число превышало сотню даже по приблизительным оценкам. Все они
имели наглое выражение лица и создавли такую атмосферу, как будто они
собирались начать бой в любое время.
- Зургу, ты ублюдок! Неужели ты намерен затеять с нами драку!?
- Не сердись, Гарам. Разве мы с тобой не друзья?
Говоря это, он положил руку на плечо Гарама в слишком фамильярной манере. Гарам отшвырнул эту руку.
- По какому праву ты говоришь такие вещи??
- Ну и что? Почему ты так злишься? В таком случае речь должна идти уже о предыдущем предложении?
Зургу преувеличенно тяжело вздохнул.
-
Думаю, тут уж ничего не поделаешь. Я - глава «Клана Когтей». Как бы мне
самому ни хотелось помочь тебе, я не могу беззаботно посылать своих
соплеменников в бой. Однако я заранее подготовился к тому, чтобы послать
наших воинов сразу же, как только получу хоть одно слово из твоих уст.
Зургу указал на воинов, которых привел с собой.
-
Смотри! Вот почему я смог сразу же привести с собой таких сильных
воинов, как эти. Кроме того, я привез выпивку и еду! Пожалуйста, прими
это в честь вашей победы!
Воины сложили в кучу еду и спиртное, которые они несли на своих плечах, на землю.
Однако это не делалось по доброй воле.
В отличие от «Клана Клыков», который имел критическую продовольственную
ситуацию, «Клан Когтей» имел огромное количество припасов; очевидно,
что они делали это, чтобы показать свою силу как клана.
- Сделать такую вещь...
Весело посмотрев на раздраженного Гарама, Зургу перевел взгляд на стоящую рядом Шунпу.
- О! Это большая честь для меня, госпожа Шунпа. Мы ведь не виделись с тех пор, как умер мой отец, верно?
- Зургу-мальчик все еще негодяй, а?
- Фухахаха! Даже Зургу теряет лицо перед уважаемой Шунпа-сама!
Затем он перевел взгляд на Бануку.
Банука напрягся, демонстрируя свою бдительность и гадая, что же ему скажут, но взгляд Зургу прошел над ним, не останавливаясь.
После этого Зургу прикрыл глаза рукой и неестественно огляделся вокруг.
- Как же так! «Божественного Дитя» здесь нет?
Кровь прилила к голове юного Бануки из-за замечаний Зургу, в которых не
было даже малейшей капли признательности к «Божественному Дитя»,
которую Банука уважал и любил, а также отношения Зургу, которое говорило
Бануке, что Зургу не обратил на него никакого внимания.
- Проклятый Зургу! Есть же предел грубости!
Сделав вид, что он впервые заметил Бануку, Зургу широко улыбнулся ему.
- О-хо-хо, ну и бойкий же ты сопляк!?
- Я вовсе не сопляк! Я сын вождя «Клана Грив», Мануйна Барарака Банука!
Зургу без малейшего колебания вышел прямо перед ним.
Находясь под воздействием всего лишь давления, испускаемого необычайно
большим телосложением Зургу, лицо Бануки стало жестким, и он, в конце
концов, отступил назад.
Зургу положил руку ему на плечо. Хотя было не похоже, чтобы Зургу
вкладывал в это какую-то силу, Банука застонал от сильного давления, как
будто ему на плечо положили огромный камень. Он выглядел так, словно
был готов упасть на колени, если не будет сопротивляться этому силой
всего своего тела.
Зургу приблизил свое лицо к Бануке, который отчаянно терпел это, стиснув зубы, и обнажил клыки.
-
Не строй из себя дурочка, сопляк. Я - глава «Клана Когтей», "Безумный
Коготь" Крага Бигана Зургу. Не верю, что кто-то, кто является всего лишь
сыном вождя клана, может говорить со мной на равных!
Из-за того, что Банука негромко вскрикнул от боли сквозь стиснутые
зубы, воины «Клана Грив» разом обнажили свои мачете. Вслед за этим воины
«Клана Когтей», а также «Клыков» и «Глаз» также вытащили свои мачете
один за другим.
Тем, что пробило дорогу в этой взрывоопасной ситуации, был голос Шаймуль.
- Как раз наступил тот момент, когда мне показалось, что стало шумно… что же здесь происходит?
Выйдя из шатра, она гордо выпятила грудь и свирепо посмотрела на воинов, которые обнажили свои мачете.
- О! Это «Божественное Дитя»…
- Это «Божественное Дитя» Шаймуль.
Из-за появления «Божественного Дитя» все могли увидеть только то, как взгляды членов других кланов собирались на Шаймуль.
- Вы что, ублюдки, собираетесь устроить здесь групповой танец мечей, чтобы отплатить нам за гостеприимство?
Из-за резкой манеры слов Шаймуль присутствующие воины отворачивали свои
лица, выглядя неловко. Что-то вроде борьбы с другим кланом на
территории третьего - это воплощение невежливости.
Зургу, решивший, что сейчас самое время отступить, убрал руку с плеча
Бануки и приказал своим воинам убрать мачете. Вместе с воинами «Клана
Когтей», вложившими мачете в ножны, воины других кланов тоже убрали
свои.
- О, мое высокочтимое «Божественное Дитя», я очень рад, что мне позволили увидеть твое прелестное личико.
-
Твоя неискренняя лесть и неосторожные замечания не нужны. Вождь
"Безумный Коготь" Крага Бигана Зургу, ты пришел сюда, чтобы начать
драку?
- Ни в коем случае! Это, хм ... пустяк… различие во мнениях.
- О-хо, так это пустяк, да?
-
Вот именно! Похоже, что даже «Клан Клыков» тоже питает к нам плохие
чувства, но даже в этом случае мелкая разница во мнениях зашкаливает.
Как и ожидалось, даже Шаймуль и другие не могли не испытывать
отвращения к Зургу, который бесстыдно заявил, что он играет невинно в
отношении вопроса о требовании «Божественного Дитя», воспользовавшись
затруднительным положением «Клана Клыков».
-
О, почтенное «Божественное Дитя»! Это было довольно давно. Ты все еще
помнишь меня? Я - Мануйн Барарак Банук, сын вождя «Клана Грив»!
-
...Действительно, если я правильно помню, вождь клана Барарак посетил
меня, чтобы передать свои приветствия, когда я стала «Божественным
Дитя».
- Ты же помнишь это!?
Возбужденное чувство восторга прошло по всему телу Бануки из-за того,
что Шаймуль вспомнила его, хотя они и не обменялись больше чем одним или
двумя словами.
- Уважаемая «Божественная Дочь», ты прекрасна, как всегда. Нет! Ты еще красивее, чем раньше...!
Если бы Банука был человеком, его лицо стало бы лилово-красным. Поэтому
его голос был пронзительным и радостным. И его тело было так напряжено,
словно он застыл на месте.
Воин «Клана Когтей», видевший его состояние, шепнул Зургу на ухо:
- Вождь клана, похоже, что маленький сопляк из «Клана Грив» сгорает от страсти к «Божественному Дитя».
- Хм, даже идиот поймет это, посмотрев на его жалкое состояние.
-
Ну, я ведь тоже ничего не понимаю. Я думаю, это вполне естественно,
потому что ее называют красавицей, которая затмевает луну и позорит
солнце.
- Не стану это отрицать, но она мне не нравится.
Даже Зургу признавал красоту Шаймуль, но, к сожалению, он тяготел к
хрупким, доходящим до грани слабости, женщинам. Мужественная Шаймуль
находилась на крайнем противоположении предпочтений Зургу.
- Однако, если ты посмотришь на состояние этого маленького ублюдка, я думаю, что дело не только в этом…
- И что вы имеете в виду?
-
Вероятно, он получил четкие инструкции от своего отца. Этот
бесхребетный Банука. Его скрытый мотив, вероятно, состоит в том, чтобы
сделать «Божественное Дитя» одной из «Клана Грив», если это возможно,
подстрекая своего сына пойти за ней.
В том случае, если зоаны, связанные браком, принадлежали к разным
кланам, жена переходила в клан мужа. Если они попытаются сделать
«Божественное Дитя» принадлежащей к их собственному клану, то лучшим
методом, который вызовет наименьшую вражду, будет сделать так, чтобы
мужчина из их клана стал мужем Шаймуль.
- Понятно... и что же вы собираетесь с этим делать?
Из-за того, что воин неявно намекал на препятствие в виде Бануке, Зургу помахал ладонью в сторону.
-
Это было бы ненужным вмешательством. Это «Божественное Дитя» - самка
дикой кошки. Нет никакого способа узнать, что произойдет, если ты
приблизишься к этому котенку. А пока у меня нет ни малейшего намерения
нападать на «Божественное Дитя».
Что беспокоило Зургу гораздо больше, так это человек, который обучил
«Клан Клыков» плану огненной засады. Даже несмотря на то, что он вызвал
шум, действуя подобным образом, человек, кажущийся этим интриганом, не
появился.
- Ну-ну, давай посмотрим... они что, напускают на себя такой вид или для этого есть другая причина?..
Хотя он уже слышал об этом раньше; когда он смотрел на следы битвы,
оставленные в деревне, он понял, что то, что он себе представлял, не
могло даже достичь подошвы реальной сцены перед ним.
«Я думаю, что вполне нормально - назвать это деянием Бога или монстра».
Однако Зургу не просто испугался.
-
Если «Клан Клыков» смог это сделать, то и наш «Клан Когтей» тоже должен
был бы. Я думаю, что мы должны сделать этого парня, который дал Гараму
этот план, одним из "Клана Когтей", чего бы это ни стоило.
◆◇◆◇◆
- А что это за Годзилла?
- "Годзилла”, что это такое?..
Из-за монолога Сомы, который тайно проверял ситуацию снаружи через щель
в палатке, Шахата, который присоединился к нему в качестве
телохранителя, наклонил голову в сторону этой абракадабры.
- Ничего. Этот рыжий Зоан...
- Да. Это глава «Клана Когтей», Крага Бигана Зургу.
Сома, кажется, на мгновение глубоко задумался.
«Отныне я должен убедить их следовать моему плану с этим Годзиллой в качестве партнера по переговорам».
Представив себе, что его съедят целиком, начиная с головы, в тот
момент, когда он испортит настроение Зургу, он почувствовал, что вся
кровь отхлынула от его лица.
-Я... я не знаю, смогу ли я убедить их...?
В этот момент за рукав Сомы несколько раз потянули.
Как только он перевел взгляд, то увидел Джииту и Шепому, которые тайно
пришли на встречу с Сомой, так как не знали, чем занять свое свободное
время, так как их родители были заняты приготовлениями к встрече
эмиссаров и не могли составить им компанию.
- Старший брат, сделай все возможное.
- Только ради вас.
Путь к отступлению Сомы был полностью перекрыт из-за невинных взглядов детей, которые были полны ожиданий.
- Д... Да. Я буду держаться.
Сома выдавил из себя натянутую улыбку.
Доверив прием остальных тем, кто пришел вместе с ним в качестве
сопровождающих его товарищей по клану, Гарам повел только важных членов
каждого клана в шатер вождя.
Как только их провели к Лобному Месту, они вошли, и «Клан Глаз», а
также «Клан Грив» сели на внутренней левой стороне, в то время как «Клан
Когтей» заняли правую сторону.
Это было такой ситуацией, когда, казалось, кланы «Глаз» и «Грив»
противостояли «Клану Когтей». То же самое можно было бы сказать и про
эмоциональный уровень, потому что Банука, которого выставили дураком
перед всеми остальными, смотрел на Зургу с явной враждебностью.
Однако это можно было назвать только безрассудством.
Банука не только не имел никаких шансов в том, что касается личной
военной доблести и великодушия, но он также терял силу клана,
поддерживающего его. Поскольку она, вероятно, предвидела это, Шунпа из
нейтральных побуждений села на сторону Бануки, чтобы сохранить
равновесие.
Испытывая мрачные чувства из-за того, что ситуация была такой еще до
начала Совета, Гарам сел на скамью в самой внутренней части Лобного
Места. Старейшина и Шаймуль находились рядом с ним слева и справа в
качестве советников. Шаймуль была рядом с ним, чтобы показать, что
«Божественное Дитя» поддерживает главу «Клана Клыков».
Прежде всего, Гарам начал с объяснения всей истории о череде сражений, начиная с ночного набега.
Вскоре даже члены других кланов были сильно очарованы смелой стратегией
под названием "Огненная Засада", которая ранее не существовала среди
зоан, а также замечательным подвигом по изгнанию военных сил, которые
имели более 800 солдат скудными войсками «Клана Клыков».
Тот, на кого Гарам обратил внимание во время разговора, был Зургу.
Самым большим препятствием на нынешнем Совете являлось то, как добиться
признания Зургу, главы «Клана Когтей», который мог похвастаться самой
большой властью среди них. Поэтому Зургу необходимо было заставить
признать достижения Сомы.
Насколько Гарам видел, в настоящее время, Зургу, похоже, был довольно сильно заинтересован.
В отличие от простого удивления Шунпы, которая была далека от сражений,
и в отличие от Бануки, который невинно радовался, как будто слушал
героическую сказку, рассказанную рассказчиком, Зургу внимательно слушал
каждое слово Гарама, слегка наклоняясь вперед, чтобы не пропустить
ничего.
- Вот и все. Таковы факты о битве против людей, которая произошла недавно.
Когда он закончил говорить обо всем, несколько раз допуская вопросы во время своего пересказа, прошло совсем немного времени.
Сразу же после того, как он почувствовал небольшое чувство
удовлетворения от того, что закончил говорить, Гарама окатили холодной
водой следующие слова Зургу.
- Хм, я не думаю, что эта битва подобает гордому зоанскому воину, "Свирепый Клык".
Как будто то, что он искренне и с энтузиазмом слушал раньше, было
ложью, Зургу высмеивал Гарама, ковыряясь в ухе, выглядя так, словно ему
было скучно.
Несмотря на мрачное выражение лица, Гарам не стал возражать и лишь слегка отвернулся.
Благодаря этой реакции Зургу убедился, что его собственная догадка была верна.
«Если
бы план по отражению карательных сил был придуман Гарамом или кем-то из
его клана, то Гарам, скорее всего, опроверг бы мои слова так или иначе.
Однако он выглядел угрюмым, потому что получил удар ножом в самое
больное место. Кроме того, причина, по которой он отвернулся,
заключалась в том, что он не мог отрицать то, что я сказал, поскольку
сам он думал так же».
- "Безумный Коготь", в таком случае, скажи нам, как ты будешь сражаться с людьми, имея всего лишь несколько солдат?
Тот, кто опроверг его слова, был не Гарама, а Банука.
Не обращая никакого внимания на юношу, который неправильно понимал это
место и просто хотел сблизиться с «Божественным Дитя», Зургу сказал
далее:
-
Я хвалю тебя, "Свирепый Клык". Ты, который говорил о зоанской гордости
так, словно это было твоей любимой фразой, использовал метод, который я
сам бы никогда не придумал. Ты додумался до такого смелого шага, чтобы
спасти свой клан!
Лицо Гарама исказилось от этой простой и очевидной насмешки.
Насмешка Зургу была основана на том, что даже у Гарама, вероятно, не
было бы другого выбора, кроме как раскрыть парня, который дал ему этот
план, потому что он больше не мог скрывать его.
-
Все так, как говорит "Безумный Коготь". Последние события - это не то,
что я придумал. Я только следовал совету одного человека.
Из-за слов Гарама, который смирился с этим, Зургу тайно сжал кулаки с мыслью "Я это получил!".
-
О, наверное, это сюрприз. - Сказал Зургу с торжествующим выражением
лица. - В таком случае я полагаю, что переговоры ни к чему не приведут,
если ты сначала не представишь этого человека.
Гарам колебался. Согласно первоначальному плану, он должен был ввести
Сому, основываясь на наблюдаемых обстоятельствах, когда он исследует,
будет ли он принят ими.
Однако то, что говорил Зургу, было вполне разумно.
Рассудив, что отказ будет здесь плохим шагом, который только приведет к
ненужному усложнению истории, Гарам обратился к Шаймуль.
- Шаймуль, пожалуйста, приведи его сюда.
После легкого кивка Шаймуль удалилась во внутреннюю часть шатра.
А затем, когда через некоторое время появился Сома с робким взглядом во
главе с Шаймуль, на площадке начался огромный переполох.
- Его зовут Кисаки Сома. Именно он снабдил нас этим планом.
То, что это был человек, вполне соответствовало ожиданиям Зургу.
Но тот, кто был в его воображении, был воином-ветераном или генералом.
Это был человек с крепкими мускулами и костями, высоким ростом и
бесстыдным лицом человека в расцвете сил, который гордился тем, что
побывал на многих полях сражений.
Именно такую фигуру и представлял себе Зургу.
Однако тот, кто действительно появился, - это человеческий ребенок,
совершенно не похожий на то, кого он себе представлял. Неважно, как на
это смотреть, не говоря уже о том, что он не ветеран войн или генерал,
это юнец был слабаком, который никогда даже не держал меча в руках.
- Ни за что! "Свирепый Клык", ты хочешь сказать, что храбрый зоан твоего уровня позаимствовал силу у человека??
Как бы выступая в роли представителя взволнованного народа, Банука
встал и надавил на Гарама этим вопросом, даже не пытаясь скрыть свой
гнев.
Поскольку он уже предвидел такую реакцию, Гарам спокойно ответил:
- Это факт, что мы прогнали людей в соответствии с планом Сомы. И еще он сказал, что вернет нам равнины.
Все внимательно наблюдали за Гарамом, но не было никаких признаков того, что он говорил неправду или шутил.
Зургу стало еще интереснее.
«Гарам
- зоанский воин, который ничуть не уступает мне. Если это так, то он
уже давно должен был понять, что этот человеческий юноша не воин и не
генерал.
Для Гарама все еще понятно, что человеческий юноша выполнит то, что пообещал.
Разве это не проявление истинной ценности этого ребенка?
Это наконец-то стало интересно!»
Думая об этом, Зургу быстро огляделся на представителей других кланов.
Банука, по-видимому, был новичком, явно выплескивающий свою ненависть к человеку.
В противоположность этому Шунпа перешептывалась со Служительницами
Святилища позади нее, которые сопровождали ее. Похоже, они обсуждали
позицию «Клана Глаз».
«Ну и что же мне делать в этой ситуации?»
Зургу обдумал это один раз, а затем перешел к действиям.
-
Гордый зоан из «Клана Когтей» не может сотрудничать с группой, которая,
похоже, объединилась с человеком. Я попрошу вас позволить мне вернуться
домой.
Зургу медленно поднялся. За ним последовали и члены его клана.
- Подожди, "Безумный Коготь"!
Гарам остановил Зургу, который сделал вид, что уходит. Как только Зургу
остановился и оглянулся через плечо, он сказал, открыто демонстрируя
свое презрение:
- Тебе еще есть что сказать?
- "Безумный Коготь", я понимаю твое недовольство, но, пожалуйста, выслушай меня до конца.
-
Скажи мне, а зачем тебя слушать дальше? - Сказал Зургу, повернувшись
лицом ко всем присутствующим зоанам кроме Гарама. - Сволочь, то, что ты
говоришь - это оскорбление по отношению к нашему гордому духу воинов! Ты
хочешь сказать, что мы должны подчиняться тому, что говорит человек, да
еще и такое слабое отродье!? Это человеческое отродье, которое даже
уступает этим чудовищам, копающимся в дерьме!?
Это было не похоже на слова Зургу, который обычно хвастался тем, что
пока ты выигрываешь, что бы там ни говорили, это ворчание проигравшего.
Но если тут были зоанские воины, то все они, вероятно, думают так же.
Трудно было прямо отрицать это.
Но даже в этом случае, если он был намерен задержать Зургу, Гараму придется вести себя скромно.
Чувствуя это, Зургу попытался ловко перехватить инициативу, взяв верх
над эмоциональной стороной, и принять позицию принятия Сомы, но
неохотно.
Однако в этот момент на него напали с неожиданной стороны.
- Зургу! Мудак, ты что, блядь, только что оскорбил Сому?!?
Это была Шаймуль, которая излучала пламя ярости из всего своего тела.
- Да, ну и что с того!?
Зургу возразил так же, но он не ожидал реакции Шаймуль.
Согласно пониманию Зургу, та, кто должен чувствовать себя наиболее
несчастной, когда ей говорят делать то, что приказывает человек, должна
быть Шаймуль. В соответствии с ее прозвищем "Благородный Клык", гордость
Шаймуль была печально известна. Такой очень гордый зоан не должен
считать приемлемым подчиняться человеку, которого следует ненавидеть,
независимо от того, насколько это касалось судьбы клана.
Даже отчет дозорного о том, что она следила за этим человеческим
ребенком, весьма вероятно, означал, что «Божественное Дитя» сама
наблюдала за этим человеческим ребенком и пыталась изгнать его, если
позволят обстоятельства.
Зургу сделал такое неверное предсказание.
-
Если ты еще раз оскорбишь Сому своим дерьмовым ртом, я не буду молчать!
Клянусь своей гордостью, я заставлю твою тупую задницу искупить это!
Зургу засуетился из-за угрозы Шаймуль.
У него не было возможности решительно противостоять «Божественному
Дитя» в присутствии других кланов. Чувство благоговения перед
«Божественным Дитя» было слабо внутри самого Зургу, но он не принимал
всерьез то влияние, которым она обладала.
-
Черт возьми! Могу я попросить тебя успокоиться, «Божественное Дитя»? Я
же с тобой не разговаривал. Если ты говоришь, что не можешь допустить
оскорбления, то логичнее сказать человеку, получившему оскорбление,
чтобы он отомстил! Я бы хотел, чтобы ты, кто не имеет к этому никакого
отношения, прекратила вмешиваться.
Зургу пытался предотвратить вмешательство «Божественного Дитя»,
подчеркивая, что эта проблема до самого конца лежит на человеческом
ребенке.
Но даже в этом случае жалоба Зургу была справедлива.
Все считали, что у Шаймуль не было другого выхода, кроме как держать рот на замке.
-
Я связана с ним!- Заявила Шаймуль в ответ, - Сома - мой "Хозяин Пупка"!
Неужели ты думаешь, что я буду молчать, если ты оскорбишь моего
"Хозяина Пупка"!!?
Оскорбление "Хозяина Пупка", которому она посвятила свой ум, тело и
душу, - это гораздо более невыносимый позор, чем быть оскорбленной
самой. Гнев Шаймуль был вполне обоснован.
Однако из-за гнева Шаймуль в помещении воцарилась тишина.
Даже Зургу по прежнему сидел с открытым ртом.
Быстрее всех пришел в себя Гарам, который, в конце концов, долгое время составлял Шаймуль компанию как старший брат.
- Шаймуль... что ты только что сказала?
В отличие от Гарама, который должен был сделать все возможное, чтобы
просто спросить об этом, Шаймуль ответила совершенно равнодушно:
- Ммм? Я только сказала, что не буду молчать, если кто-то оскорбит моего "Хозяина Пупка".
- "Хозяина Пупка", говоришь?..
- Угу. Я заставила Сому стать моим "Хозяином Пупка".- Похвасталась Шаймуль, выпячивая грудь.
В этот момент все зоаны, присутствующие в этом месте, подняли крики,
которые не были не то криками отчаянья, не то гневным ревом.
- Что случилось? Разве это так уж удивительно?
Только Шаймуль оставалась спокойной во время реакции всех присутствующих.
Но это было понятно. Все были удивлены.
«Божественное Дитя» - это существо, которое пользуется благосклонностью
Бога, создавшего их. Так как «Божественное Дитя» сказала, что она
отдала все свое тело и душу представителю другой расы, это было похоже
на раскат грома в голубом небе, или, скорее, означало конец этого мира
для зоан.
Скорее всего, это было близко к душевному состоянию ревностных
верующих, которые осознали, что их Святая Дева, которой они поклонялись,
выйдет замуж и даже родит ребенка.
Не говоря уже о том, что ее партнер - человек, которого они должны
ненавидеть. Масштабы полученного ими шока превосходили все, что они
могут себе представить.
Это привело к тому, что у таких зоан, как Банука, были совершенно
пустые глаза, а некоторые из Святых Дев «Клана Глаз» упали в обморок.
Как и следовало ожидать, Шунпа не выказывала такого позора, как младшая
сестра Главной Служительницы Святилища, и как-то упорно держалась, но
даже так она была сильно озадачена.
- Шаймуль! Ты с этим парнем...! – сказала она.
- Г-Г-Г-Гарам! Ты ведь ее старший брат, верно?? – спросил Зургу.
- Заткнись! Даже я не знал об этом!
Из-за того, что Зургу схватил его за воротник, Гарам закричал голосом, близким к плачу.
- Хохохохохо! Эта девица с ночным недержанием мочи, достигла точки, когда начала обладать "Хозяином Пупка", вот это сюрприз.
Единственной из них, кто поднял радостный смех, была старейшина.
- Старейшина, то, что кто-то мочится в постель, совершенно неуместно! – крикнула Шаймуль.
-
В любом случае, это радостное событие. Это было бы неправильно с моей
стороны, если бы я не сделала тебе какой-нибудь поздравительный подарок.
- Тогда я хотела бы получить одно твое сокровище… алкоголь, старейшина.
-
Эй, тут появился один здоровяк. Но счастливых случаев будет не так уж
много. Очень хорошо, приходите позже ко мне домой, чтобы забрать его.
Гарама раздражал обмен репликами между этими двоими.
- Вы обе, о каких глупостях говорите!?
- В чем дело, "Свирепый Клык"? Ты не даешь мне своего благословения?
Шаймуль сказала ему это, надув губы.
Акт случайной встречи с другим зоаном, которому можно предложить свое
тело и душу, являлся самой большой честью для зоанских воинов. Если есть
кто-то, кому удалось получить "Хозяина Пупка", они обычно устраивали
пир в свою честь.
Кроме того, это не значит, что запрещено иметь кого-то из другой расы в качестве "Хозяина Пупка".
Даже в прошлом были несколько примеров того, как зоан превращал людей
других рас в своего "Хозяина Пупка". Все они - не что иное, как
знаменитые герои и великие люди.
Кроме того, нет никакого правила, утверждающего, что «Божественное Дитя» не может иметь "Хозяина Пупка".
Но с другой стороны, предсказание того, что такая ситуация произойдет,
по своей природе является чем-то неразумным. Во всяком случае, нет
абсолютно никаких оснований критиковать поступок Шаймуль.
Гарам действительно понимал это в своей голове, но хотя это может быть
так, это совершенно другая история, если речь идет о вопросе, могут ли
его чувства примириться с этим.
Он подумал, не следует ли ему резко отчитать ее, но, не найдя
подходящих слов, Гарам, чей рот открывался и закрывался, как у рыбы,
наконец выдавил из себя следующие слова:
- Ты, идиотка!!
Шаймуль чувствовала себя оскорбленной этим.
- Что значит, что я идиотка? Что за идиотизм?
- А что плохого в том, чтобы называть идиотку идиоткой??
- Даже если ты мой старший брат, есть вещи, которые ты можешь говорить, а есть, которые не можешь, верно??
Теперь это превратилось в простую ссору между братом и сестрой.
Как только всем показали других, демонстрирующих более позорное
поведение, чем они сами, присутствующие зоаны взяли себя в руки. Они
начали скучать из-за детской ссоры между братом и сестрой, которая
началась внезапно.
Эти двое, которые еще не заметили этого, в конце концов, дошли до того,
чтобы спорить о том, крали или не крали они вкусности друг у друга в
детстве. Шунпа громко закашлялась.
Благодаря этому Шаймуль и Гарам быстро пришли в себя.
-
Поскольку мы все правильно поняли, что у вас, брата и сестры, вождь
Гарам и «Божественное Дитя», очень хорошие отношения, как насчет того,
чтобы остановиться?
Услышав это от Шунпы, которая говорила мягким тоном, в котором смешалась кривая улыбка, оба начали корчиться от стыда.
-
Похоже, что и для вас двоих это так же, но я хотела бы успокоить свою
голову на некоторое время, я думаю. Я полагаю, что хотела бы сделать
временный перерыв на этом этапе и продолжить Совет чуть позже, но как
насчет всех вас, леди и джентльмены?
Против предложения Шунпы никто не возражал.
Как только Зургу вошел в палатку, отведенную ему для отдыха, он начал
издеваться. Его состояние, когда он обнажал клыки, тяжело дышал и
яростно вздымал плечи вверх и вниз, действительно напоминало поведение
разъяренного дикого зверя.
Даже члены его клана боялись его. Они просто смотрели на него издали.
Из толпы собратьев по клану выступила девушка-зоан с оранжевым мехом.
Эта зоанка с ее маленькими размерами, которые были на две головы ниже,
чем у других мускулистых мужчин, казалась маленькой девочкой из-за
слегка выпуклой области в грудной части ее брони.
- Дядя! Пожалуйста, успокойся!
Из-за голоса девушки, которая звала его без страха, безумие Зургу внезапно прекратилось.
- Шишул, да?
Имя девушки было Шишул - Крага Бунука Шишул, племянница Зургу.
Будучи ребенком его старшей сестры, которая была намного старше его,
разница по возрасту между девочкой и Зургу была всего 8 лет. Поэтому
Зургу обращался с ней скорее как с младшей сестрой, чем с племянницей.
-
Так тебе сказала мама. Как только ты станешь вождем клана, ты должен
будешь серьезно размышлять о делах из-за своего долга, но в глубине души
ты простой и грубый зоан. Поскольку ты немедленно должен будешь
раскрыть свои недостатки, она велела мне отругать тебя, когда это
случится.
Зургу, который воспринимал свою сестру, которая была намного старше
его, как замену матери в детстве, но до сих пор не мог сравниться со
своей старшей сестрой. Услышав ее слова, Зургу ударил себя по лицу.
- Боже мой, я не могу победить свою старшую сестру.
Зургу плюхнулся на свое место.
Тут же один из его собратьев заварил заранее приготовленный чай и
протянул его Зургу. Как только Зургу проглотил все это одним глотком, он
испустил глубокий вздох, словно выплевывая все бушующие эмоции, все еще
бурлящие в нем.
И, окончательно успокоившись, Зургу спросил Шишул:
- С твоей точки зрения, что ты думаешь об этом парне?
-
Даже если это было второстепенное зрелище, что и следовало ожидать от
воина, победившего дядю. Я остро ощущала его силу даже издалека.
- Я не говорю об этом Гараме.
Зургу стал угрюмым из-за того, что у него возникло неприятное воспоминание.
- Тогда кого же ты имеешь в виду?
- Речь идет о человеческом ребенке по имени Сома или что-то в этом роде.
-
Бесполезный. Я не могу понять, как Гараму пришло в голову назначить
такого человека на важный пост. Не говоря уже о чистейшем безумии
сделать его "Хозяином Пупка"!
Зургу улыбнулся, потому что ее ответ был именно таким, как он и ожидал.
-
Наверное, все думают так же, как и ты. Как ты уже сказала, этот парень
не выглядит ничем иным, как незначительным, обычным человеком. Однако
Гарам дал ему важную роль, и «Божественное Дитя» сделала его своим
"Хозяином Пупка". Это само по себе является чем-то экстраординарным.
Зургу посмотрел вдаль, во что-то невидимое.
- Шишул, в прошлом я преодолел сопротивление наших соплеменников и окружил деревню деревянным забором, не так ли?
Шишул кивнула.
Это была история из тех времен, когда Зургу только стал вождем клана.
Внезапно Зургу начал рубить деревья на соседней горе. Он сказал, что построит из них высокую стену вокруг деревни.
Будучи
изначально жителями равнин, зоаны испытывали сильное недовольство тем,
что периметр деревни был окружен стеной. Образовалась большая оппозиция.
Если бы с Зургу обращались неумело, он был бы сброшен с трона вождя
клана. Ему удалось избежать дальнейших проблем только из-за того, что
семья мужа его старшей сестры последовала приказу Зургу после того, как
она надавила на него.
- Меня также резко упрекнули в том, что я хочу, чтобы гордый зоан подражал людям.
Вспомнив тогдашнюю ситуацию, Зургу горько усмехнулся.
- Я думаю, что при нынешнем положении вещей зоаны будут уничтожены людьми.
- Дядя!..
Для вождя клана, которому доверена судьба всего клана, это были не пустые слова.
-
Чтобы зоаны не были уничтожены, мы должны измениться! Отказавшись от
старых способов зоанской борьбы, мы должны научиться новым вещам! Мы
должны измениться! Даже если это может включать в себя человеческий
способ борьбы, например!
Вот почему он построил стену вокруг деревни.
Однако Зургу не знал, что эти слова, которые он произнес, были похожи
на то, что сказал Гарам, увидев гору, которая недавно была очищена
огнем.
-
Зоаны очень щепетильны в отношении своей гордости. На другие кланы,
которые боятся перемен, нельзя положиться! Я и мой «Клан Когтей»
отбросим людей, возглавив всех зоанов, и мы создадим зоанский рай на
земле наших предков.
Зургу крепко сжал свой правый кулак, который он поднял перед своим лицом.
Как будто он схватил что-то, что только он мог видеть.
- Я, конечно, не ожидала, что это вызовет такой шум.
Шаймуль вовсе не сожалела, но говорила это весело. Благодаря этому у Гарама разболелась голова.
- Ммм... Гарам. Я не знал об этом, но так или иначе это стало большой проблемой. Извини.
Сома очень низко поклонился Гараму.
Это было подобно тому, как мужчина пытался получить согласие на брак от отца своей возлюбленной.
«Я ни в коем случае не ожидал, что в этом возрасте сам испытаю нечто подобное».
Судьба - это что-то непредсказуемое, и, в конце концов, она подкидывала ему то, о чем он и не думал.
Однако в ответ на это Гарам легко ответил:
- Нет, Сома, тебе не о чем беспокоиться.
- Хорошо, хорошо. Тебе не о чем беспокоиться.
Из-за того, что Шаймуль дразнила его подобным образом, Гарам быстро начал угрожать ей, обнажая свои клыки.
-
Я понимаю, что ты "Ребенок-Капля", Сома. Ты, вероятно, даже не знал,
что такое "Хозяин Пупка". Совершенно очевидно, что именно эта идиотка
предложила это. – Вмешалась старейшина, заставив Шаймуль вспыхнуть,
из-за того, что ее снова назвали идиоткой. - Однако, Гарам, это
определенно не что-то исключительно плохое.
- Что ты имеешь в виду, бабушка?
-
Хотя Шаймуль и писается в постель, она – «Божественное Дитя», которой
дана Благодать Божья. Есть много ходов, которые можно вывести из этого.
Старейшина не обращала внимания на Шаймуль, которая начала жаловаться:
- Снова про постель…
- У меня есть хорошая идея. Поскольку я уже приняла меры, то, вероятно, ей в ближайшее время следует прийти сюда.
Как будто подстроившись под это время, с другой стороны входной шкуры послышался изящный негромкий кашель.
- О, мы так долго тебя ждали. Сделай нам одолжение, быстро войди внутрь.
Та, что вошла, получив разрешение старейшины, была младшей сестрой Главной Служительницы Святилища «Клана Глаз», Шунпа.
-
Какая честь, госпожа Шунпа. - Гарам поправил свою сидячую позу и
склонил голову в сторону Шунпы.- А какое у вас может быть к нам дело?
Может быть, кто-то случайно обошелся с вами дурно?
-
Нет, я хочу выразить свою благодарность за то, что все леди и
джентльмены «Клана Клыков» проявили свое гостеприимство по отношению к
моей свите. Я пришла сюда после того, как меня позвала старшая сестра.
Когда все взгляды сосредоточились на ней, старейшина широко улыбнулась.
- Прежде всего, я хотела бы, чтобы Вы, госпожа Шунпа, подтвердили Печать Шаймуль.
Догадавшись о намерениях старейшины, лицо Шунпы внезапно расплывается в улыбке.
-
Я все понимаю. Очень хорошо, пусть будет так. Уважаемая «Божественное
Дитя», простите за навязчивость, но я хотела бы, чтобы вы позволили мне
подтвердить вашу Печать.
- А я и не возражаю.
Шаймуль попыталась тут же снять с себя нагрудник.
- Эй, мужики, а ну-ка повернитесь кругом!
Услышав угрозу от старейшины, обнажающей клыки, Сома и Гарам торопливо обернулись назад.
- Тогда, уважаемая «Божественное Дитя», прошу прощения.
Сказав это заранее, Шунпа раздвинула мех на левой груди Шаймуль и проверила наличие там Печати.
- Конечно, я видела это раньше. Без сомнения, это доказательство того, что Шаймуль – «Божественное Дитя».
Старейшина, которая несколько раз кивнула, выглядя удовлетворенной этим, кроме того, спросила Шунпу,
- Тогда я хотела бы, чтобы Вы подтвердили еще одну печать, госпожа Шунпа.
- Еще одну, говоришь? Был ли кто-то избран новым «Божественным Дитя»?
- Я думаю, что это быстрее показать, чем рассказать об этом. Сома, пожалуйста, сними эту повязку.
Убедившись, что Шаймуль снова надела доспехи, Сома, обернувшись,
немного поколебался, но, как ему сказала старейшина, снял повязку.
В этот момент Шунпа широко раскрыла оба глаза.
- Не может быть, это же...!
Как только она дотронулась рукой до лба Сомы после того, как смахнула
его челку, скрывавшую лоб дрожащей рукой, она пристально посмотрела на
печать, как будто не упускала ни малейшей фальсификации.
- Аура! Маглуна Аура! Маглуна Аура!
Шунпа возвысила голос до крика.
- ... В конце концов, это была не ошибка, а?
Шунпа пришла в себя из-за голоса старейшины и почувствовала стыд из-за того позорного поведения, которое она показала ранее.
-
Мне ужасно жаль. Это особенно грубо по отношению к вам, кто служит в
качестве уважаемого «Божественного Дитя» Ауры. Я извинюсь перед вами,
простершись ниц.
Шунпа упала как есть и опустилась на оба колена. Она пала ниц перед
Сомой, бросив свое тело на землю. Из-за этого Сома вместо этого впал в
панику.
- Пожалуйста, прекратите это. Я вообще не буду вас осуждать!
- Я от всего сердца благодарю вас за вашу снисходительность, о высокочтимое «Божественное Дитя» Ауры.
Шунпа, которая наконец подняла голову, ругала старейшину, которая сделала озорное выражение лица.
- Старшая сестра, ты ведь с самого начала хотела втянуть меня в это дело, не так ли?
- Дай мне посмотреть? О чем это ты говоришь?
Шунпа слегка улыбнулась из-за того, что старейшина прикинулась слепой.
- Я понимаю, старшая сестра. Мы, «Клан Глаз», будем поддерживать «Клан Клыков» и «Божественное Дитя» Ауры.
- Ох! Вы действительно так думаете?!
Гарам поднял восхищенный голос из-за неожиданного предложения Шунпы.
«Это обнадеживает, что мы будем поддержаны «Кланом Глаз», который управляет ритуалами».
-
«Божественное Дитя» Бога Зверей решила, чтобы «Божественное Дитя» Ауры
стало ее "Хозяином Пупка". Возможно, это тоже судьба. Как одна из
Служительниц Святилища «Клана Глаз», которая наблюдает за судьбой, я
верю, что хочу увидеть все своими собственными глазами.
- Я тоже приношу вам свою благодарность. – Сказал Сома.
Шаймуль удовлетворенно наблюдала, как Сома, очень низко склонив голову в
сторону Шунпы, сказал это. После этого она с размаху ударила себя по
левой ладони правым кулаком.
- Получается, остались только «Клан Грив» и «Клан Когтей», я думаю.
-
Насчет этого, что касается Банука-мальчика... - Шунпа бросила взгляд на
Шаймуль. - Это, вероятно, будет очень легко, если ты просто скажешь
одно слово, уважаемая «Божественная Дочь».
- А вы не возражаете, если я скажу это?
Шунпа показала кривую улыбку из-за того, что Шаймуль интересовалась этим с серьезным видом.
Несмотря на то, что он так прямолинейно продвигал себя, она совсем не знала о Бануке. Это было немного жалко.
- В таком случае проблема в Зургу и «Клане Когтей», верно?
Как только он задумался о том, как лучше всего убедить этого дикого болвана, Гарам не смог удержаться и нахмурил брови.
-
Вместо того чтобы убеждать, ты должен предложить ему дуэль, "Свирепый
Клык". Разве это не самый быстрый способ заставить его выслушать то, что
ты должен сказать, просто избив его?
Точно так же, как говорила Шаймуль; в то время, когда происходит
столкновение мнений между зоанскими воинами, все еще есть способ решить
это с помощью исхода дуэли.
Однако Гарам покачал головой.
- С ним в качестве противника у меня нет уверенности, что я определенно одержу победу, "Благородный Клык".
Не говоря уже о том, что это соревнование техник мачете, как и в
прошлом соревновании, если дело дойдет до дуэли, Зургу, вероятно, будет
использовать все доступные ему приемы. Из-за этого выиграть было
практически невозможно.
- Черт возьми! Неужели нет никакого способа задобрить этого дикого болвана?
Все присутствующие зоаны погрузились в молчание из-за слов Шаймуль.
Однако единственным среди них, кого беспокоило что-то еще, был Сома.
Хотя он ужасно колебался, он робко сказал о том, что чувствует, чтобы позаимствовать знания у каждого в этом месте.
- Я чувствую, что зоан по имени Зургу чем-то сильно отличается от того, что я слышал.
Судя по тому, что он слышал от Гарама, Шаймуль и других, Зургу был грубым зоаном, который не задумывался о последствиях.
Но для Сомы Банука, который встал и набросился на него прямо в тот момент, когда его представили, выглядел более простодушным.
По
сравнению с ним Зургу был удивлен, но он наблюдал не только за Сомой,
но и за другими кланами, чтобы проверить, как они отреагируют на это.
Кроме того, он сомневался в том, почему Зургу, учитывая, что он покинул
свое место после того, как действительно разозлился, остановил свои
ноги только из-за того, что его попросил Гарам.
«Если бы у него был настоящий приступ гнева, разве он не ушел бы, не обратив внимания, даже если бы его окликнул Гарам?
Кроме того, даже если бы он остановился, например, то факт его
обращения ко всем присутствующим, кроме Гарама, после этого можно было
бы считать сомнительным, если спокойно поразмыслить об этом».
- Однако разве это Зургу - тот, кто принимает все во внимание до такой степени?
Шунпа возразила Гараму, который криво улыбнулся, говоря это.
-
Зургу-мальчик, безусловно, ребенок, который полагается на свои
собственные силы. Но если речь идет о том, чтобы быть вождем клана,
которому доверили клан, он не может оставаться диким из-за тяжелой
ответственности. Похоже, то же самое происходит и с тобой, верно,
Гарам-мальчик?
Раньше, когда Гаджита упрямо требовал отвоевать деревню, Гарам говорил о
тяжести обязанностей вождя клана. Поэтому сейчас он ничего не мог
сказать.
Гарам знал, что человек растет через ответственность, которую он взваливает на свои плечи, испытав это на собственном опыте.
Став главой клана, он должен был постоянно думать о делах клана.
Естественно, его кругозор расширился с того времени, когда он мыслил как
одинокий воин, достигая точки, когда он смотрел в будущее.
Если он вспоминал о том нем, который уговаривал своего отца, бывшего
вождя клана, при каждом удобном случае пинать людей, то теперь, когда он
стал вождем клана, ему было только стыдно за то, что он был таким
дураком, которого просто колебало то, что было перед его глазами.
Даже после того, как он только занял место главы клана, он был таким же.
-
Я не могу легкомысленно смотреть на Зургу, который был обременен
ответственностью быть вождем клана гораздо дольше, чем я, - возмутился
Гарам.
- Разве вы не верите, что истинные чувства зоана по имени Зургу заключаются в том, что он хочет сотрудничать с нами?
Если не считать этого, то поступок Зургу, обращающегося со своим
собственным мнением к другим кланам, был совершенно непонятен, не говоря
уже о том, что он не покидал место проведения Совета, несмотря на столь
энергичную позицию противостояния Соме.
- Но, Сома. В таком случае он бы честно предложил свое сотрудничество, не так ли?
- Это невозможно, "Благородный Клык".
Гарам опроверг точку зрения Шаймуль кратким комментарием.
Получив наставления от Шунпы, Гарам попытался предсказать, как будет выглядеть Зургу в том же положении, что и вождь клана.
-
Даже я мог бы сделать то же самое, если бы оказался на его месте. После
успешного взятия крепости и восстановления равнин мы должны снова
освоить территории кланов. Тогда, вероятно, уже невозможно будет не
принимать всерьез слова Сомы. Клан, который находится ближе всего к
Соме, следовательно, будет иметь большие шансы получить самую обширную
область на равнинах. Как зоан, который должен заботиться о клане, он
определенно не может относиться к этому легко.
Территориальный размер клана на равнинах - это не только то, что
демонстрирует влияние клана. Это также напрямую связано с развитием
клана впоследствии и является основой существования клана. Любой клан
придет в отчаяние, пытаясь заполучить больший домен, даже если он всего
лишь на ладонь больше.
- Я все понимаю. Значит ли это, что Зургу не сможет сотрудничать, даже если захочет, до тех пор, пока он не разделит нас и Сому?
Тут вмешался Сома.
- Гарам, я уже говорил тебе раньше, но я хочу иметь дело со всеми кланами в равной степени.
Для Сомы это было чем-то таким, от чего он ни за что не отступится.
Хотя Сома, выросший в Японии, которая в основном однонациональна, не
испытывал этого лично, он часто видел новости о гражданских войнах и
спорах из-за конфронтации между этническими группами, живущими в одной и
той же области, даже в современную эпоху. Поэтому для Сомы было легко
представить себе большие проблемы, возникающие впоследствии, если он
будет относиться к определенному клану более благосклонно.
Особенно сейчас, когда люди превосходят их в силе, это время, когда зоаны должны объединиться и сражаться вместе.
Это было необходимо для Сомы, который решил возглавить их, чтобы отчетливо показать отношение ко всем кланам беспристрастно.
- Как и следовало ожидать от моего "Хозяина Пупка"!
Шаймуль похвалила его без малейшего промедления.
Из-за состояния своей младшей сестры, которая основательно влюбилась в
Сому, Гараму постепенно стало казаться, что он сыт ею по горло, но он
мог понять, что говорит Сома.
-
Однако даже если мы скажем это, зоаны из других кланов нам не поверят.
Как бы то ни было, переговоры не продвинутся ни на шаг, если мы сначала
не убедим Зургу.
То, что говорил Гарам, тоже было разумно.
- Если дело в Зургу, то, как насчет того, чтобы попытаться спровоцировать или расшевелить его?
-
Уважаемая «Божественное Дитя», я считаю, что это необходимо прекратить.
Зургу-мальчик, наверное, уже привык к таким состязаниям, когда был еще
совсем юным негодяем. Особенно теперь, когда он будет осторожен с
действиями «Клана Клыков», я думаю, что это будет иметь неблагоприятный
эффект.
- И что же вы считаете самым лучшим, госпожа Шунпа?
Шунпа ответила на вопрос Шаймуль, поразмыслив над ним некоторое время.
- А разве это не прекрасно - уговорить его?
Сома задумался над этим ответом.
Нет никаких сомнений в том, что Зургу и другие вожди, вероятно, будут
постоянно нападать на то, достоин ли Сома того, чтобы на него можно было
положиться на Совете, который будет возобновлен через некоторое время.
То же самое он испытал и с «Кланом Клыков», но Сома понимал, что к его
внешнему виду относятся легкомысленно, не говоря уже о том, чтобы
завоевать доверие зоанских воинов.
«Тем
не менее, в то время в «Клане Клыков» я смог убедить воинов, потому что
у меня была поддержка Шаймуль, которая является «Божественным Дитя», и
прежде всего потому, что я «Божественное Дитя» Ауры.
Однако, независимо от того, является ли Шаймуль «Божественным Дитя»,
на этот раз, вероятно, будет трудно убедить их, поскольку другая сторона
является противоборствующими кланами. По крайней мере, Зургу не
выглядит так, будто он добровольно подчинится только потому, что другая
сторона – «Божественное Дитя».
В этом случае лучше всего было бы напугать их, показав реальные
результаты, как говорит Шунпа», - ход мыслей Сомы был именно таким.
- Гарам-Сан, сколько людей в настоящее время способны сражаться в «Клане Клыков»?
-
Давай посмотрим. Сейчас, наверное, около 60. С тех пор как мы запустили
аварийные дымовые сигналы, члены клана, которые были рассеяны,
возвращаются один за другим. Это число еще больше увеличится, если мы
подождем.
Сома задумался, позволяя своему взгляду блуждать по сторонам.
- Интересно, будет ли этого достаточно на этот раз...
- На этот раз?
- Да. Интересно, смогу ли я провести атаку крепости на этот раз только с членами «Клана Клыков»?
Все одинаково широко раскрыли глаза, услышав слова Сомы.
А потом Шунпа временно вернулась в свой клан, потому что пришло время
возобновить совещание, пока они тщательно изучали предложение Сомы.
Старейшина, пришедшая проводить ее, выбрала место, где поблизости не было зоан, и задала Шунпе вопрос.
-
Госпожа Шунпа, как ты относишься к тому, что «Божественное Дитя» Богини
Смерти и Разрушения появилось среди нас, зоан, именно в это время?
Причина, по которой старейшина намеренно пришла проводить ее, была в том, чтобы задать этот вопрос.
Старейшина не считала встречу Сомы и Шаймуль случайным совпадением.
Хотя это не было вызвано Сомой, намерение богини Ауры определенно должно
быть скрыто внутри.
-
Это только предположение, но ... среди семи рас, живущих на этом
континенте, мы, зоаны, в настоящее время можем считаться находящимися в
самом тяжелом положении.
Это потому, что жизненное пространство зоан лежало на равнинах.
Поскольку человеческое влияние подкреплялось внезапным ростом их
населения, идущим рука об руку с их растущей мощью, поддержание их
продовольственных запасов стало неотложным делом. И в результате того,
что люди распространили свою сферу влияния на равнины, пригодные для
выращивания зерна, такого как пшеница, которая была для них основным
продуктом питания, именно зоаны, жившие там, понесли наибольший ущерб.
-
Если это Аура - богиня, которая ищет Смерти и Разрушения, то я думаю,
что ее цель - помочь самой слабой расе уничтожить самую сильную.
- Вот что ты думаешь, после всего...?
- Да. Это потому, что этот метод, вероятно, породит много смертей и разрушений...
- Ты хочешь сказать, что она сбросила Сому в этот мир, чтобы уничтожить людей, помогая зоанам?..
- Да. Впрочем, это мое личное мнение до самого конца.
Однако и старейшина пришла к такому же выводу.
Если это правильно, то следование за Сомой, несомненно, откроет путь к выживанию для зоан.
-
Однако, пожалуйста, будь осторожна с «Божественным Дитя» Смерти и
Разрушения.- Шунпа сказала это, намеренно понизив голос. - Хотя я и
сказала, что он помогает зоанам уничтожать людей, но этим дело не
ограничивается.
- Что это значит?
- Это, конечно, ради уничтожения людей, я думаю. Но он не обязательно будет действовать ради спасения зоан.
- Госпожа Шунпа, неужели ты хочешь сказать, что...
- Да. Это означает, что мы, зоаны, помимо людей, также можем быть уничтожены «Божественным Дитя» Ауры...
Сома попытался успокоить свое сердце, которое дрожало от волнения, сделав несколько глубоких вдохов.
- Все будет в порядке. Успокойся, успокойся.
Он снова и снова убеждал себя в этом.
Глядя на Сому в таком состоянии, который выглядел обеспокоенным, Шаймуль окликнула его:
- С тобой действительно все в порядке, Сома?
- Да... нет, возможно, я не совсем в порядке.
Он показал жесткую улыбку в сторону Шаймуль.
- Но это то, что я решил сам.
-
Однако, Сома, разве это не будет прекрасно, даже если ты не будешь
пытаться необоснованно убедить Зургу и остальных в одиночку? Я –
«Божественное Дитя» Бога Зверей. Я могла бы сделать это вместо тебя.
- Это нехорошо, Шаймуль.
Это предложение, на которое он хотел положиться инстинктивно, но Сома стряхнул с себя это искушение.
- Но и это еще не конец. А что будет после этого? Это бесполезно, если я не заставлю их одобрить меня здесь и сейчас.
Сома считал, что это был критический момент.
«Все
зоаны - не что иное, как очень гордые воины. Я должен стоять перед ними
один, чтобы они узнали меня. Нет никакого способа для меня, чтобы вечно
прятаться за спиной Шаймуль».
- Даже если это то, что я говорю, разве это не немного жалко, что мои руки так сильно дрожат из-за моих нервов?
Сома показал свои дрожащие руки Шаймуль.
Тогда Шаймуль нежно взяла обеими руками ладони Сомы и прямо посмотрела ему в глаза.
- Боязнь неудачи вполне естественна. Ты тот, кто пытается двигаться вперед, несмотря на это, безусловно, мой "Хозяин Пупка"!
- Спасибо тебе, Шаймул.
Он почувствовал, что дрожь его несколько утихла.
- Ну что ж, мой "Хозяин Пупка", теперь это будет твое поле битвы.
Шаймуль снова театрально повела его к месту проведения Совета.
Когда он вошел в помещение, проходя через шкуру, которая была
установлена в проходе, взгляды присутствующих зоан направились на Сому,
оказывая на него давление.
Особенно пристальный взгляд был у Бануки, который достиг уровня убийства кого-то одним лишь взором.
Упрекнув собственную талию, которая вот-вот сдастся, чтобы он сел на
место, Сома каким-то образом ухитрился сесть на отведенное ему место.
И, подражая Шаймуль и остальным, он очень низко склонил голову, упершись обоими кулаками в землю.
- Для меня большая честь еще раз передать вам свои приветствия. Я - Кисаки Сома!
Тот, кто получил мяч первым в возобновленном Совете, был Зургу.
-
Сначала я хотел бы, чтобы ты позволил мне кое-что подтвердить. Ты тот
самый ублюдок, который обучил «Клан Клыков» этому плану и также
предложил атаковать крепость сейчас, верно?
Это был клинок, замаскированный под слова. Он был заряжен духом Зургу
до такой степени, что любой мог бы подумать, что вполне вероятно, он
сразу же пожнет жизнь Сомы, если тот попытается дать плохой ответ.
Из-за этого Шаймуль, оставшаяся позади Сомы, рефлекторно приподнялась
на ноги. Однако, выпятив грудь, словно пытаясь сокрушить этот дух, Сома
опустил свою талию, которая была наполовину напряжена.
-
Все так, как ты говоришь. Я научил всех членов «Клана Клыков» методу
изгнания людей. И если вы последуете за мной, мы захватим крепость и
снова отвоюем равнины, - твердо ответил Сома, но на самом деле он был
близок к обмороку в любой момент.
Он каким-то образом мобилизовал часть своей силы духа, чтобы она не
отразилась на его лице, но даже тогда он не был в состоянии остановить
судороги на лице. Что было счастьем для Сомы, так это тот факт, что он
был непонятным для зоан.
- Мы гордые зоанские воины! Мы никак не можем подчиниться такому слабому человеку, как ты!
“Тебя обязательно осудят", - так они предполагали во время
подготовительной встречи с Шаймуль и Гарамом. Поэтому Сома ответил, не
смущаясь.
- Даже если вы последуете за мной, это никогда не заденет гордость зоанского воина.
- А какие у тебя есть доказательства для такого заявления??
- Ты что, забыл? Благодать Шаймуль как «Божественного Дитя».
Зургу не мог подобрать слов.
Среди зоан не было никого, кто не знал бы о Благодати Шаймуль.
Ее Благодать заключалась в том, что она защищала свою собственную
гордость. Если послушание Соме было позорным поступком, то Шаймуль бы не
следовало превращать Сому в своего "Хозяина Пупка".
- Я только что это проверила. Шаймуль и сейчас безошибочно является «Божественным Дитя».
В этот момент Шунпа заметила, что это была страховка. Младшая сестра
Священной Девы, главы «Клана Глаз», который управляет ритуалами,
гарантировала это. Нет ничего более надежного, чем это.
Если они будут настаивать на подчинении Соме как на позорном поступке,
несмотря на это, это будет не только оскорблением по отношению к
«Божественному Дитя» Шаймуль, но и может быть воспринято как отрицание
самого Бога Зверей, который сделал ее «Божественным Дитя».
В то время, когда он услышал, какую Благодать получила Шаймуль, став
«Божественным Дитя», Зургу смеялся над ней, ведь было бы лучше, если бы
она получила что-то более полезное. Но теперь он считал, что должен
пересмотреть это заявление. Благодать, которая означала, что Бог Зверей
будет следить за ее гордостью, равнозначно Богу Зверей, гарантирующему,
что все действия Шаймуль будут законны, если посмотреть на это с такой
точки зрения. Благодаря этому удивительному факту, Сома мог получить
одобрение зоана, если его просто сопровождает сама Шаймуль.
Это была настолько ужасная Благодать?
Зургу начал раздражаться.
Конечно, Шаймуль не учла этого, когда получила Благодать, но это был
хороший пример того, что некоторые личности иногда получают удивительную
силу.
Зургу решил прибегнуть к другим средствам нападения.
-
А ты разве не человек?? Почему кто-то из людей, оскорбляющих нас как
низших зверей и пытающихся нас уничтожить, должен пытаться стать нашим
союзником?? Вполне вероятно, что у тебя есть скрытый мотив!
- Я не родственник здешним людям.
- Ты говоришь, что не родственник?
- Да. Я - "Ребенок-Капля", который прибыл в этот мир из другого мира. Я даже не разговаривал с людьми этого мира.
Несмотря на то, что Зургу и другие демонстрировали сомнительные выражения, старейшина гарантировала слова Сомы.
-
Клянусь именем Бога Зверей, что это правда. Он даже не мог нормально
говорить на этом языке, пока мы с Шаймуль не связали его с этим миром.
-
Люди этого мира бросили меня, не понимающего языка, в тюрьму. У меня
нет никакого долга благодарности к ним и даже есть на них зуб.
Хотя он намеревался ударить в жизненно важный момент, что Сома -
человек, а не зоан, Зургу потерял из виду свою цель атаки из-за
непредвиденной контратаки, и в его тоне появилась нерешительность.
- Т-тогда… то же самое относится и к нам, зоанам, не так ли??
Поскольку это было близко к невозможному для него, чтобы догадаться
заранее, что Сома был «Ребенком-Каплей», никто не мог описать этого, что
для Зургу эта было особенной незадачей.
Однако Сома был не намерен проявлять к нему явную заботу. Поскольку это
был критический момент, он усилил жесткую контратаку против Зургу.
-
Нет, Шаймуль спасла мне жизнь. Я слышал, что среди зоан есть поговорка
"долг кролику", но даже у меня на родине есть поговорка "быть обязанным
кому-то за ночлег и еду". Это означает, что полученная помощь с едой и
местом для отдыха всего лишь на одну ночь должна быть возвращена в
обязательном порядке. Вот почему я помог «Клану Клыков».
- Я не могу в это поверить! Ты хочешь сказать, что предашь свою собственную расу только за то, что тебе просто дали пищу??
Зургу был оглушен криком Бануки. Это было потому, что Банука не понимал, почему Сома намеренно упомянул "долг кролику".
Гарам, до сих пор хранивший молчание, недобро улыбнулся и сказал Бануке:
- Ху. Похоже, что зоаны из «Клана Грив» легкомысленно смотрят на «долг кролику».
- Н... Нет, это не то, что я, мы...!
Банука начал волноваться из-за замечания Гарама, который являлся воином, которым он восхищался.
Для зоанского воина, который ценит гордость превыше всего, отказ от
оказанной ему услуги обернется позором. И наоборот, что-то вроде
простого возвращения «благосклонности одного кролика» до такой степени,
что он повернулся спиной к своей собственной расе, - это не то, на что
способны многие воины.
Это - воплощение впечатляющей истории.
Скорее всего, его будут хвалить и приветствовать многие воины. Если
кто-то придирается к этому, они будут только оскорблены, как Банука
только что.
Даже с точки зрения Зургу, который придавал больше значения выгоде, чем гордости, он никогда не будет пренебрегать гордостью.
Воин, который придерживался только выгод, в конечном итоге легко станет
неверным, если перед ним будет висеть еще больше выгод. Однако
великодушие восхвалять гордыню других и принимать гордую позицию самому
связано с завоеванием популярности воинов, и такие воины станут особенно
обнадеживающими союзниками, когда их призовут.
Сома строил свою гипотезу на Зургу, думая, что это не выгодный план,
чтобы понизить свою собственную ценность, клевеща историю Сомы здесь,
откладывая в сторону, может ли он получить еще больше преимуществ, делая
это.
Превратив свое собственное поведение во впечатляющую историю, Сома перекрыл Зургу и другим методы нападения.
- ...Давайте послушаем конкретный план того, как ты собираешься атаковать крепость.
Зургу произнес это так, словно выдавливал слова с таким выражением, словно проглотил горькую таблетку.
Первоначально он хотел мысленно доминировать над Сомой, придираясь к
расе и личности Сомы, а так же оскорбляя эти моменты, прежде чем
конкретно говорить о нападении на крепость.
Но теперь, когда это не сработало, он должен был каким-то образом
привлечь поток конференции на свою сторону, даже если ему придется
критиковать план, разработанный Сомой. Поэтому он ждал, когда Сома
откроет рот с таким видом, будто не упустит ни малейшей проблемы с
планом, о котором будет говорить человеческий юнец.
Однако Сома предложил нечто неожиданное.
- Сейчас я не могу говорить о конкретных деталях.
- Ч-что это значит??
- Есть поговорка: "план будет успешным, если ты будешь держать его в секрете".
Присутствующие зоаны были сбиты с толку, так как не могут понять, что говорит Сома.
Даже Зургу не был исключением, но его гордость была слишком велика, чтобы честно признать это.
-
Я не знаю, провалится ли этот важный план, если он откуда-то просочится
к врагу. Поэтому это означает, что лучше всего пока держать его в
секрете.
- Д-Да! Все именно так, как ты говоришь!
Зургу кивнул в ответ на объяснение Сомы с таким видом, словно действительно понял его.
- Н-Но ведь в таком случае мы не сможем решить, сотрудничать с тобой или нет!?
Банука сказал разумную вещь.
Даже если их попросят помочь в захвате крепости, они не будут знать,
как оценить план Сомы и должны ли они сотрудничать с ним, если его
основные части держатся в секрете.
- А что касается этого, то я ничего не могу сказать, кроме: «пожалуйста, доверьтесь мне».
- Мы же говорим тебе, что не можем на это решиться! На каком основании ты говоришь нам доверять тебе!?
- На основании того, что мы выгнали 800 человек, силами в которых были только дети, старики и несколько воинов.
«Если я обличу это публично, то очевидно, что мне возразят: «Вы способны это сделать?»»
У Бануки не было другого выбора, кроме как держать рот на замке, выглядя при этом оскорбленным.
Однако Зургу сомневался в этом.
Как бы он на это не смотрел, ответ Сомы звучал странно.
«Если
он действительно пытается заручиться сотрудничеством других кланов, то
вместо этого он должен попытаться завоевать наше доверие, проявив
инициативу и открыв нам способ захвата крепости. Если он уверен в своем
методе, то этот путь, вероятно, будет самым легким».
Конечно, он, скорее всего, будет ожидать, что Зургу попытается украсть
руководство Советом, но он ошибочно принимал результат за план, если
держит его в секрете ради того, чтобы избежать этого.
«Я
не знаю, что это за план, но даже если он захочет сотрудничать с
другими кланами, чтобы захватить крепость, это не приведет ни к чему,
кроме того, что он усилит недоверие таких зоан, как Банука, если он
будет так скрытен в этом».
Зургу не мог понять, пытается ли Сома вместо этого не просить о сотрудничестве с другими кланами.
- Если ты зайдешь так далеко, я без колебаний протяну тебе руку помощи.
Вместо того чтобы упрямиться, Зургу решил изменить угол атаки.
-
Однако я и мои товарищи по клану никак не можем поверить в то, что ты
говоришь с такой готовностью. Это ведь правда, не так ли?
- Я верю, что все именно так, как ты говоришь.
Сома откровенно согласился с тем, что сказал Зургу.
Из-за этого Зургу засмеялся, думая, что получил его!
-
Хорошо, Гарам. Сначала ты от «Клана Клыков» возьмешь инициативу на
себя, и если ты покажешь нам свое доверие к этому человеческому юнцу, мы
тоже будем подражать тебе. И как насчет этого?
«Цель Сомы и Гарама состоит в том, чтобы сбрить боевую мощь «Клана Когтей»,» - свирепо подумал Зургу.
Потому что до сих пор, когда «Клан Клыков» начал сражения, чтобы взять
крепость, они в конечном итоге потеряли много воинов. По сравнению с
ними, «Клан Когтей», который избегал сражаться против людей, сохранил
своих воинов. Это уже давно должно было быть замечено.
Однако Зургу, который не смог удержаться, чтобы не воспользоваться
многообещающей ситуацией, получил обещание Сомы, что с этим ничего не
поделаешь, даже если он не может так легко доверять ему. Имея это в
качестве ключа, он начал контратаку, чтобы «Клан Клыков» сначала
послужил образцом для подражания для других кланов, стоя впереди в
качестве авангарда захвата крепости.
Зургу насторожился, гадая, как эти двое ответят ему тем же, но реакция Гарама превзошла все его ожидания.
- То, что говорит "Безумный Коготь", вполне разумно. Мы, «Клан Клыков», с самого начала планировали наступать как авангард.
Зургу удивился. Согласно полученной им информации, число тех, кого
можно назвать воинами, должно быть меньше сотни, исходя из нынешнего
состояния «Клана Клыков», о чем он догадывался. С таким колличеством они
проиграют только потому, что будут разбиты стрелами еще до того, как
доберутся до стен крепости.
Это уже не храбрость, а безрассудство, которое не учитывает последствий.
Ответ Сомы был даже выше этого.
- Да. Я планирую осуществить захват крепости только с помощью силы «Клана Клыков».
Все остолбенели.
- Какая нелепость! Что же мы будем делать в таком случае!?- Закричал Банука.
-
Если бы я мог заставить вас веселиться и играть на барабанах, чтобы
подбодрить воинов «Клана Клыков», которые будут сражаться, этого было бы
достаточно.
Воины, молча прислушивавшиеся к разговору за спиной Зургу, начали бросать резкие слова в адрес Сомы.
- Не валяй дурака с нами! Ты хочешь сказать нам, гордым воинам «Клана Когтей», чтобы мы просто смеялись и играли на барабанах??
- Сукин сын, ты хочешь сказать, что наши силы бесполезны??
- Это оскорбление по отношению к нам, воинам!
Более того, Банука и воины «Клана Грив» тоже вступили в разговор.
- С этим мы тоже не можем не согласиться!!
- Ну да! Ты хочешь сказать нам, воинам, чтобы мы подыгрывали и шумели, как будто мы артисты!?
Для зоан, если воинам не разрешали сражаться, это было равносильно
тому, что им сказали, что они совершенно бесполезны. Не говоря уже о
воинах «Клана Когтей», но даже для воинов «Клана Грив» это было то, с
чем они никак не могли согласиться.
Однако эти воины сдерживались тем, что Зургу поднял руку.
-
Разве это не прекрасно? Он говорит, что ему не нужна наша сила. Будет
ли «Клан Грив» также в порядке с тем, чтобы позволить относиться к себе
как к зрителям трудной борьбы «Клана Клыков»? Я не поддамся на такую
дешевую провокацию, - рассмеялся Зургу, обнажая клыки.
Что-то вроде нападения на крепость только «Кланом Клыков», который
потерял много своих воинов из-за повторяющихся сражений, - это не более
чем акт чистого безумия. В какой неприглядной, панической манере эти
двое, поставившие свой клан перед дилеммой из-за собственной речи и
поведения, будут молить о прощении? Зургу был взволнован в предвкушении
этого события.
- Мне очень помогает то, что я могу получить твое понимание этого вопроса. - Однако Сома улыбнулся.
-
Ну что ж, тогда мы расскажем вам о подробных действиях и расписании на
ближайшее время. Можно закончить эту встречу на этой ноте, если больше
нечего обсуждать?
Тот, кто запаниковал из-за этого, - это Зургу.
- П-Подождите минутку!
Сома слегка наклонил голову набок, глядя с любопытством, и спросил:
- Что-то не так?
- А, нет. Неужели ты действительно планируешь взять крепость только с кланом Гарама?..
Согласно предсказанию Зургу, это должно было быть провокацией со стороны Сомы.
Однако Сома и Гарам вовсе не волновались, а уже готовились покинуть
свои места после того, как объявят об окончании Совета. Напротив, именно
Зургу начал нервничать.
- Да. Так же, как я сказал тебе сейчас, только силами «Клана Клыков».
Сома неестественно хлопнул в ладоши.
-
А-а, может быть, ты подумал, что это была провокация? Если это так, то
мне очень жаль. Я ни в коем случае не считаю всех бесполезными или
слабыми. Это не та причина, по которой я держу вас подальше от битвы.
- Тогда почему же...
- Некоторое время назад ты сказал, что не можешь доверять мне, не так ли?
- Да. Я сделал это.
-
Я тоже тебе не доверяю. В конце концов, я не знаю, будешь ли ты
следовать моим инструкциям. Неужели ты возьмешь таких людей с собой в
важное сражение? Тем более, если эти люди могущественны.
Зургу потерял дар речи из-за аргументации Сомы.
Тот, кто сказал, что не может доверять Соме, - это сам Зургу. Он уже не
мог передумать и взять свои слова обратно. Он намеревался обманом
заставить их взять на себя обязательства, но вместо этого обманулся сам.
Зная это, Зургу горько сожалел об этом.
«Если крепость будет захвачена исключительно «Кланом Клыков» вот так, то это будет невыгодно нам.
Люди построили эту крепость ради того, чтобы следить за всей равниной.
Акт захвата этого места будет напрямую связан с возвращением равнин.
Если они добьются такой огромной победы, то распределение территории
кланов, которые ждали, чтобы действовать, будет впоследствии решаться по
собственному усмотрению «Клана Клыков». И не только это. Мы не сможем
жаловаться, даже если «Клан Клыков» сделает всю равнину своей
собственностью».
Однако он не мог отказаться от возможности того, что это была
провокация, основанная на том, что он предсказывал до этого момента.
-
Но что-то вроде взятия крепости только с «Кланом Клыков» - это абсурд!
Гарам, число воинов, которых вы можете мобилизовать в настоящее время,
не должно превышать сотни.
Есть солдаты, которые были в крепости с самого начала, и не нападали с
этой группой на вас раньше! Кроме того, из-за того, что вы позволили
солдатам, атаковавшим ранее, уйти прямо из-под вашего носа, число
солдат, оставшихся в этой крепости, выросло до нескольких сотен!
А крепостная стена, за которой забаррикадировались эти ребята, имеет
высоту шесть расплавов (примерно шесть метров) и ширину четыре расплава
(примерно четыре метра). Это не то, что вы можете легко перелезть. Это
отличается от того времени, когда вы спасли «Божественное Дитя»,
проникнув туда самостоятельно. Большая группа зоан будет замечена
прежде, чем они смогут приблизиться к стене. С другой стороны, даже если
вы пересечете стену с несколькими избранными, это закончится тем, что
вы будете окружены, не имея никакого времени, чтобы открыть ворота!
- Я думаю, ты достаточно хорошо информирован.
Сома искренне похвалил его.
Даже Гарам действительно не мог скрыть своего удивления тем, что Зургу
раздобыл информацию о том, что он спас Шаймуль в одиночной миссии.
Заметив, что он, в конце концов, выпалил даже то, что лучше было бы
оставить невысказанным вопреки здравому смыслу из чистого волнения,
Зургу поспешно закрыл рот.
Однако он снова потерял себя из-за следующих слов Сомы.
- Впрочем, все в порядке. Если это такой уровень крепости, то это не будет иметь большого значения.
Услышав, что крепость, которая не пала даже после нападения не только
«Клана Клыков», но и «Клана Когтей», не является чем-то большим, у Зургу
закружилась голова.
- Ч-что с твоей самоуверенностью, ублюдок!?
Потеряв присутствие духа, Зургу швырнул эти слова в Сому.
Сома, чтобы показать это всем присутствующим зоанам, медленно схватил
рукой повязку, которая была обмотана вокруг его лба, и одним движением
снял ее.
То, что слабо светилось на его открытом лбу, - Печать, которая,
по-видимому, представляла собой комбинацию 8 и ∞. Это было полностью
похоже на двух змей, которые опутали тела друг друга и кусали друг друга
за хвосты, извиваясь. Это была печать Ауры.
-
Я «Божественное Дитя» Ауры, Богини Смерти и Разрушения. Я пришел сюда,
чтобы уничтожить людей, которые заставляют вас страдать.
Это был грандиозный поступок Сомы.
Ошеломленные этими словами, Зургу и остальные застыли на месте в оцепенении.
В этот момент Святые Девы «Клана Глаз», которые до сих пор хранили молчание, хором сказали:
- Богиня, которая управляет последними мгновениями всего живого.
- Богиня, которая видит время последнего мгновения каждого отдельного существа.
- Богиня Аура, единственная мать и старшая сестра, которую уважают и боятся Семеро.
Шунпа повернула свою сидячую позу к Соме.
- «Клан Глаз» поддержит Кисаки Сому, который был превращен в «Божественное Дитя» богини Ауры.
- Мы вас поддержим!
Шунпа и Служительницы Святилища, стоявшие позади нее, одновременно пали ниц перед Сомой.
Поступок Шунпы и других служительниц был совершен ради того, чтобы
стереть беспокойство о том, не принесет ли «Божественное Дитя» богини
беды зоанам. В то же время это придаст достоверность существованию ауры,
о которой Зургу и другие только что впервые услышали. Они ничего не
знали о битвах в физическом мире, но что касалось вопросов, связанных с
богами, то влияние «Клана Глаз», который управлял ритуалами, было
огромно. Из-за того, что они объявили о своей поддержке, другие кланы
стали неспособны придраться к тому, что Сома был «Божественным Дитя»
богини Смерти и Разрушения.
Зургу задрожал.
- Что это за парень!? Да что же это за чертовщина такая!?
Этот крик, оставшийся в голове Зургу, который не мог вырваться из его рта, был чем-то общим для всех присутствующих зоан.
Когда Гарам и старейшина вернулись во внутреннюю комнату, там уже были
Сома, который слабо лежал на своем лице, и Шаймуль, которая создавала
ему легкий ветерок большим листом.
- Сома, что-то случилось?
Как только удивленный Гарам спросил об этом, Шаймуль показала слабую улыбку.
- Похоже, он перегрелся из-за своего чрезмерного напряжения.
Заметив, что пришли Гарам и старейшина, Сома вяло поднял голову. Из-за
изможденного выражения лица Сомы, так как он, казалось бы, был немного
напряжен умственно, двое действительно сомневались, было ли это то же
самое «Божественное Дитя» ауры, который заставил Зургу сильно дрожать
некоторое время назад.
- Гарам, старейшина, простите меня за то, что я показываю вам такую внешность.
Сома приподнял свое тело и, взявшись за руку Шаймуль, сел.
- А как же реакция Зургу и его спутников?
Сома, который был занят тем, что блефовал, чтобы скрыть свою нервозность, подтверждал события во время Совета с этими двумя.
- Для юноши это было довольно прекрасное представление.
- Угу. В основном ответы были именно такими, на какие мы и рассчитывали.
Он уже слышал эту оценку от Шаймуль, но в ее случае он не мог просто
принять ее из-за того, что она обычно переоценивала его. Получив от этих
двоих печать одобрения, Сома наконец вздохнула с облегчением.
- Это благодаря тому, что я получил помощь от вас двоих.
То, что Сома успешно справился с группой Зургу, было результатом
гипотетических ситуаций, которые Сома практиковал с Шаймуль, Гарамом и
старейшиной в течение нескольких дней.
Тем более что Гарам еще несколько дней назад находился в той же
ситуации, что и Зургу, и было очень просто предугадать, как он нападет
на Сому, и в чем будет заключаться его проблема. Благодаря тому, что эти
предсказания сбылись, Сома смог перехватить инициативу обсуждения от
начала до конца.
- Но, Сома, неужели ты можешь взять крепость только с нами?
Судя по тревогам Гарама, это не закончится тем, что «Клан Клыков»
просто потеряет лицо, если они не смогут захватить крепость здесь. Так
как для Сомы было вполне естественно подвергнуться пыткам и быть убитым,
то вред мог дойти даже до Шаймуль, которая сделала его своим "Хозяином
Пупка".
- В таком случае, ве...
Сома перестал говорить "вероятно".
«До
тех пор, пока я решу пройти через это, объявление вещей без уверенности
только заставит Гарама и других потерять самообладание. Я не должен
использовать неопределенные слова, чтобы защитить себя здесь».
- Хорошо Я уже работаю над подготовкой к взятию крепости.
- Ты говоришь, что работаешь над приготовлениями?
Даже Шаймуль удивилась этому.
Поскольку она почти всегда обращала внимание на Сому, Шаймуль должна
была видеть его действия в деталях. Однако она не помнила, чтобы видела,
как Сома занимался чем-то вроде подготовки захвата крепости.
- Это правда, Сома?
- Да, другими словами, Пожалуйста, судите о результате, не жалуясь просто на используемые методы.
Сома широко улыбнулся.
Несмотря на то, что прошло уже довольно много времени с тех пор, как
солнце скрылось за горизонтом, крепость, построенная на Сольбитанских
равнинах, была поглощена сиянием, похожим на яркий дневной свет из-за
большого костра.
Солдаты деловито бегали вокруг, и повсюду раздавались сердитые голоса.
Адъютант командира роты Маркхронис, которому была доверена крепость и
который находился среди них, лихорадочно разбирался со своими
подчиненными, которые постоянно спешили к нему, чтобы спросить его
приказы или сделать доклады.
- Сэр Помощник Командира Роты! Здесь не хватает мест, чтобы дать отдохнуть раненым солдатам!
-
Я не возражаю, если вы положите их в коридоре! Было бы плохо выставить
их на холодный ночной ветер, когда они уже потеряли свою устойчивость.
Проверьте состояние их ранений и в первую очередь отнесите тяжелораненых
в здания!
- Сэр Помощник Командира Роты! Мазей недостаточно! То же самое и с бинтами!
-
Принесите винные бочки из продовольственных складов! Хотя бы
продезинфицируйте их спиртом! Возможно, в кладовке найдется и запасная
одежда. Порвите ее и используйте в качестве замены бинтов!
Этот шум был вызван ранеными солдатами, которые прибыли в крепость, когда солнце уже садилось.
Прошло уже больше полугода с тех пор, как батальон отправился зачистить
зоан, называемых «Кланом Клыков», которые скрывались на холме Хогнар на
севере. Все считали, что очистка зоан - это простая задача. Зоаны уже
потеряли свою инерцию с древних времен.
Однако это случилось через три дня после того, как батальон двинулся к
холму. Крупный лесной пожар вспыхнул в окрестностях деревни зоан, и его
можно было даже увидеть из крепости. Маркхронис почувствовал дурное
предчувствие из-за огромного лесного пожара, учитывая, что он сжег
деревню зоан.
Он узнал, что его предчувствие сбылось через три дня после этого.
Солдаты батальона, отправившегося зачистить зоан, поспешили обратно в
явно трагическом состоянии. Солдаты были черны как смоль с головы до ног
от копоти и грязи. Поначалу их можно было принять за группу бродяг из
какого-то неизвестного места. Также, добравшись до крепости, большинство
падало на месте из-за сильного истощения, не в силах даже сделать шага
дальше.
«Как
только я спросил солдат, с каким стихийным бедствием они столкнулись,
мне ответили, что батальон потерпел сокрушительное поражение, которое с
таким же успехом можно было бы назвать “уничтожением” после того, как
зоаны поразили их огнем.
Они рассказали мне, что начиная с командира батальона Лугняза, который
возглавлял батальон, весь личный состав за пределами звания командира
роты в конечном итоге пропали без вести во время хаоса. У солдат не было
другого выбора, кроме как бежать без промедления. Огонь гнал их вперед,
и с тех пор они шли почти все три дня без еды и питья, пока, наконец,
не вернулись в крепость».
Как и ожидалось, это было то, во что Маркхронис тоже не мог поверить с самого начала.
Однако после того дня, когда раненые солдаты один за другим входили в
крепость, у него не было другого выбора, кроме как принять реальность.
В настоящее время вернувшихся раненых солдат отправляли отдыхать в
переполненную крепость. Быть вынужденным слушать их бесконечные стоны -
это адское переживание.
Закончив оказывать первую медицинскую помощь вновь прибывшим раненым
солдатам, крепость, наконец, обрела свое спокойствие. Это было в то
время, когда луна была близка к Зениту, а солнце уже опускалось к
западному небу.
- Сэр Маркхронис, у вас найдется минутка?
Солдат, к шлему которого был прикреплен хохолок командира взвода, прибыл в расположение Маркхрониса.
- В чем дело, Сетий?
- Есть кое-что, о чем я хотел бы вам рассказать, сэр.
- Что случилось? Иди и расскажи мне.
- Это место, немного...
Он не решался заговорить, указывая своим прямым зрением на солдат,
которые отдыхали в окрестностях, и солдат, которые ухаживали за ними.
- Понятно. Следуй за мной.
Маркхронис повернулся и направился к какому-то зданию.
Даже на лестницах и в проходах зданий лежало много раненых солдат.
Маркхронис старался не беспокоить их, когда они направлялись в
официальную комнату командования крепости.
На внутренней стене висела большая карта. Маркхронис сел на стул у
стола для официальных обязанностей, стоявшего перед этой стеной, как
будто он рухнул в него.
- Вы, кажется, очень устали, сэр помощник командира роты.
- Тут ты определенно прав.
Начиная с его старшего офицера, командира роты, который умер в агонии
после того, как сделал шаг к «Божественному Дитя» зоан, было слишком
много событий, происходящих последовательно для рук помощника командира
роты, который был близок к отставке с военной службы.
-
Я тоже не ожидал, что раненых солдат будут посылать сюда изо дня в
день. Не говоря уже о том, что сегодня более сорока человек использовали
повозку для этого.
- Это почти как если зоаны нападут на нас, не так ли?
Он был того же мнения, что и Сетий.
Раненые солдаты, как и он, принадлежали государству Холмеа. Он не мог
отказаться от них, но, будучи наводнен гораздо большим количеством
солдат по сравнению с тем количеством, которое сейчас находилось в
крепости, усталость солдат уже достигала своего предела из-за
медицинского лечения и ухода за ранеными.
-
Как бы то ни было, я не могу сказать зоанам, чтобы они не присылали их
сюда. Напротив, многие солдаты были спасены, потому что они получили
свое лечение. Я, конечно, благодарен им, и мне тоже не за что их винить,
верно?
Поскольку наша сторона послала батальон с намерением уничтожить зоан,
мы не могли жаловаться, даже если бы солдаты были убиты. И все же зоаны
оказывали экстренную помощь раненым солдатам и даже специально строили
повозки для тех, кто не мог ходить.
В армии учили, что зоаны - это дикие звери, но сейчас я не знаю, чья сторона на самом деле - дикие звери.
- Итак, что же ты хочешь мне сообщить?
- Вообще-то, вернувшиеся солдаты упоминали о чем-то тревожном.
- Что же это такое?
-
Пленные солдаты говорят, что видели среди зоан человеческого ребенка.
Кроме того, с такими же докладами выступили несколько солдат.
- Человеческий ребенок, говоришь? Может быть, они похитили его из какой-нибудь деревни первопроходцев?
-
Нет, похоже, что это не так. В эту историю невозможно поверить, но они
говорят, что видели, как зоан действовал в соответствии с тем, что
сказал этот ребенок.
«Это невозможно».
Негодование по отношению к человеку, вероятно, глубоко укоренилось в
умах зоан, которые были изгнаны с равнин, где они жили раньше, людьми.
Было совершенно немыслимо, чтобы зоан следовал за словами, сказанными
человеком, которые усугубляли это негодование.
Однако что-то застряло в голове у Маркхрониса, который попытался отшутиться.
-
Ты забыл, сэр помощник командира роты? О «Божественном Дитя», который
исчез из этой крепости вместе с зоаном, вырвавшимся из тюрьмы? - Вдруг с
удивлением вспомнил Маркхронис.
Незадолго до этого произошел инцидент с побегом «Божественного Дитя»,
которая жестоко убила командира роты. В это время неизвестное
«Божественное Дитя», которое Сетий принес с собой из еретического
ритуального места, исчезло вместе с ней.
Он размышлял о том, возможно ли, чтобы зоан взял его с собой, но не мог
поверить, что человеконенавистник зоан забрал с собой мальчика, который
даже не боялся ее. Поэтому было решено, что мальчик воспользовался
побегом зоана из тюрьмы, чтобы ускользнуть самостоятельно.
Из-за того, что священник Милдас, который поместил это неопознанное
«Божественное Дитя» в подземелье вместе с «Божественным Дитя» зоан,
поднял шум, они искали мальчика и даже просили сотрудничества у
батальона, но, в конце концов, не смогли его найти. Поскольку для
ребенка немыслимо выжить в одиночку на этих бескрайних равнинах,
Маркхронис просто подумал, что он наверняка где-то умер собачьей
смертью.
-
Ни за что! Все дело в этом ребенке!? Нет, подожди, подожди! Ты сказал,
что зоаны повинуются этому ребенку!? Ты же не говоришь, что недавнее
огненное нападение...!
Мархронис получил ключ к разгадке вопросов последних нескольких дней.
Поначалу он не мог поверить, что батальон был атакован огнем сразу же,
как только получил сообщение, потому что это было что-то слишком далекое
от известного способа ведения боевых действий зоан.
«Однако
если зоан следовал за человеческим ребенком, как это было замечено
солдатами, я не могу представить себе ничего другого, что этот способ
борьбы, который не похож на зоанский - идея этого человеческого
ребенка».
- Что это за ребенок?..
Даже если он хотел расспросить Милдаса, который, очевидно, знал
истинную личность этого «Божественного Дитя», он уже покинул крепость. В
тот день, когда поиски батальона были прерваны, он основательно поднял
шум и наконец, рассердившись, вернулся в город.
- А разве можно запретить солдатам говорить об этом?
Если солдаты узнают, что их предал такой же человек, как они, и этот
человек с зоанами, то это, скорее всего, вызовет волнение среди них.
-
Есть много солдат, которые были свидетелями этого. Этот слух
распространяется также среди солдат, которые находятся в контакте с ними
из-за ухода за больными. Я думаю, что уже слишком поздно для этого.
- Твою мать! Было бы лучше, если бы я заставил эту дерьмовую жабу рассказать все!
«Нет смысла плакать из-за пролитого молока».
-
В любом случае, зоаны, на стороне которых сейчас есть импульс, могут
напасть на это место. Все, наверное, устали, но увеличьте бдительность.
Сократите интервалы смен.
Это из-за беспокойства, что измученные солдаты не смогут долго концентрироваться.
- Как прикажете!
Как только Сетий вышел из комнаты после прощания, в комнате остался
только Маркхронис. Он устало доверил свое тело спинке стула.
- Человек, которому подчиняются зоаны, не так ли? Только какого черта здесь происходит!
Того, кто мог бы ответить на вопрос Маркхрониса, здесь не было.
Солдат, завернутый в одеяло, стоял на страже на вершине стены, где
свирепо дул холодный ветер. Он обнаружил какое-то движение на равнине,
где небо на востоке начало немного светлеть.
Как только он напряга зрение, то увидел два больших фургона и толкающих их солдат.
- Это... опять раненые солдаты?..
Несмотря на то, что только вчера вечером прибыло сорок раненых, на этот раз их число превышало даже это.
Он хотел бы, чтобы его спасли и снова подняли такой же шум, как вчера, и
у них не было никакой возможности бросить своих товарищей, которые
спаслись едва живыми. Охраняющий солдат перегнулся через край стены и
крикнул в сторону земли:
- Опять пришли раненые солдаты! На этот раз это совсем другое число!
Услышав его слова, они начали суетиться вокруг ворот.
- Открой ворота!
Открыв ворота вместе с несколькими людьми, они впустили раненых солдат.
Раненые, вошедшие через ворота, были в самом плохом состоянии на данный момент.
Все они были с головы до ног закутаны в бинты. Они были похожи на
группу мумий, которые получили поминальную службу в соответствии с
похоронными законами, переданными в далеких южных пустынях, судя по
слухам о ней.
Даже солдаты, приветствовавшие их, были убеждены, что за последние
несколько дней они привыкли к раненым, но из-за чрезмерно ужасной сцены
на их лицах появилось страдальческое выражение.
- Теперь все в порядке. Успокойтесь.
Солдат, который бросился к ним, окликая таким образом, почувствовал
странное чувство дискомфорта, которое он не мог выразить словами.
Все солдаты, толкающие повозки, не только прикрыли свои тела бинтами,
но и дошли до того, что закутали лица. Учитывая, что они так сильно
пострадали от большого пожара, кажется, что их тела были переполнены
жизненной силой.
Другой солдат, который подбежал к одной повозке и попытался поднять
одного из раненых, лежавших там, чтобы помочь ему, вздрогнул и широко
открыл глаза.
Кожа, которая выглядывала через небольшую щель в бинтах, выглядела
странно. Не говоря уже о том, что она не выглядела так, будто ее сожгли
огнем… она была волосатой. Нет, даже не просто волосатой... Это было
похоже на то, как если бы они носили шкуру под бинтами.
В этот момент он услышал звук, похожий на гортанное рычание зверя.
Как только он робко обернулся в сторону звука, он встретил взгляд
раненого солдата, который был завернут в бинты до самого лица. Когда он
посмотрел с правильного ракурса, ему показалось, что зрачки этих глаз
были странными. Эти большие круглые зрачки напоминали кошачьи в темноте.
Кроме того, клыки, выглядывающие из слегка приоткрытой пасти, были
ненормально длинными и острыми. Разве они не похожи на клыки животных?
Холодный пот внезапно выступил на лице солдата, который это заметил.
- Я... это же зооаан!!
Горло солдата, поднявшего крик, рассекло мачете, издавая рвущийся звук.
С этим сигналом зоаны, которые притворялись ранеными солдатами,
сбросили камуфляж один за другим, срывая повязки и показывая свою
истинную личность.
-
Я Гарам, сын Гаргусса, из «Клана Клыков», принадлежащих к 12 кланам
зоан! Мы не убьем вас, если вы не будете сопротивляться! Если вы
направите на нас свои клинки, мы ответим вам тем же!
Приняв внушительную позу на повозке, держа в обеих руках мачете, Гарам
громко объявил об этом. А затем, когда он до краев наполнил легкие
воздухом, он издал боевой клич, от которого завибрировала атмосфера.
В ответ на это яростные звуки барабанов и бесчисленные боевые кличи раздавались за стенами крепости один за другим.
- Это зоанская атаакааа!!!
- Крепость окружена!!
Внутренняя часть крепости уже погрузилась в хаос.
-
Мы гордые зоанские воины! Мы не будем проявлять милосердия к тем, кто
противостоит нам! Однако мы никогда не причиним вреда тем, кто сдался!
Объявив об этом, Гарам бросился бежать в поисках врагов.
Кроме того, воины «Клана Клыков» последовали за ним, говоря хором:
- Мы не будем проявлять милосердия к тем, кто противостоит нам! Мы не поднимем руки против тех, кто сдался!
Солдаты, стоявшие на пути группы Гарама, поднимали один за другим обе руки, показывая свое желание сдаться.
Сома заставил воинов «Клана Клыков», которым было поручено атаковать
крепость, пообещать, что они определенно не причинят вреда тем, кто
сдался.
Это потому, что Сома все еще испытывал нежелание убивать людей. В битве
при Хогнаре он намеревался показать свою решимость, но, несмотря на
это, Сома, живший в мирной Японии, питал сильную антипатию к убийству.
По правде говоря, он хотел завершить дело, не убивая людей, если это
вообще возможно.
Однако на этот раз была поставлена еще одна цель - сломить боевой дух солдат крепости.
Число солдат, находившихся в крепости в это время, составляло около
трехсот, если не считать раненых, которые не могли сражаться из-за
серьезности своих ран. Если просто пойти по цифрам, то они, вероятно,
вполне смогут противостоять шестидесяти трем воинам «Клана Клыков»,
которые вторглись в крепость.
Но если кто-то разобьет эти три сотни, то будет сто солдат, которые
первоначально были размещены в крепости, и двести, которые вернулись
живыми с холма Хогнар.
Эти две сотни не были ранены до такой степени, чтобы они не могли
сражаться, но многие из них уже подавили свой боевой дух из-за огненной
засады.
Кроме того, среди этих солдат были также много тех, кто был однажды
захвачен зоанами и затем освобожден позже. Те, кто на собственном опыте
убедился, что зоаны не будут издеваться над людьми, которых они
захватили, были теми, кто знал, что зоаны сдержат свое обещание
освободить их впоследствии.
Насколько вероятно, что среди них найдется кто-то, кто будет
демонстрировать свой боевой дух, несмотря на то, что зоан сказал им, что
они не пострадают, если сдадутся?
Если бы им сказали, что они будут убиты, солдаты, вероятно, собрали бы
немного боевого духа, который у них был, и отчаянно сопротивлялись бы
этому.
Однако, услышав, что они останутся невредимыми, если сложат оружие, они с готовностью выбирали вариант капитуляции.
Более того, их поведение сказалось даже на солдатах, которые с самого начала находились в крепости.
Даже несмотря на то, что эти солдаты выхватили свои мечи и подняли
боевой дух после того, как узнали о внезапном нападении зоан, все быстро
приняли капитуляцию как должное, как только они осмотрели свое
окружение. Когда это происходило в окружающей обстановке, даже боевой
дух, который они явно пробудили, в конечном итоге увядал в мгновение
ока.
Даже те солдаты, которые должны были сражаться, сдавались один за другим, не применяя своего оружия ни разу.
Вот так воины «Клана Клыков» Гарама подавляли солдат крепости одними лишь словами.
Маркхронис, который задремал, проснулся от звуков барабанов и шума,
происходящего внутри крепости. Как раз в тот момент, когда он надевал
доспехи, которые снял перед сном, в комнату ворвался солдат.
- Это катастрофа, сэр! Это неожиданное нападение зоан!
- Доложи о текущей ситуации!
- Похоже, что зоаны получили полный контроль над крепостью после вторжения через ворота!
- Вторглись через ворота, говоришь ты!? Неужели стражники спали??
После того, как несколько зоан вторглись в крепость и возглавили побег
«Божественных Детей», он усилил охрану в крепости. Особенно вокруг
ворот, он позаботился о том, чтобы всегда было десять солдат на
дежурстве, не только увеличив число охранников, но и установив хижину
для сна. Все это было сделано для того, чтобы не дать вратам легко
открыться даже в самом худшем случае вторжения врага.
- То есть ... поскольку зоаны притворились ранеными солдатами, обмотав себя бинтами, ворота были открыты с нашей стороны.
- Какой идиотизм! Неужели вы открыли ворота, даже не проверив!?
- П-Простите. Это было просто…
Маркхронис отказался от дальнейшего нравоучения.
«Из-за
того, что раненые солдаты прибывали сюда почти каждый день в течение
последних нескольких недель, солдаты привыкли к этому, даже не осознавая
своей растущей невнимательности.
Не говоря уже о том, что прибывшие были товарищами, получившими
серьезные травмы. Я думаю, что это человеческая природа - хотеть
применить медицинское лечение, позволив им войти в крепость, даже если
это будет всего лишь на мгновение быстрее.
Осуждать их за это – бессердечно».
Поразмыслив так далеко, он внезапно понял, что это такое.
- Черт возьми, мы это начали давно! Все было подготовлено для этого!?
Это было сделано для того, чтобы жители крепости привыкли к тому, что
раненых солдат посылают потихоньку и не всех сразу, заставляя их
постепенно становиться небрежными.
Посылать вчера более сорока человек - это было сделано для того, чтобы
мы устали от подсчетов и помощи, и чтобы наши суждения притупились.
Даже вежливое возвращение раненых солдат на лечение было сделано для
того, чтобы создать ситуацию, в которой не было бы ничего
противоестественного, даже если бы они были обернуты бинтами, так что
личности зоан не были бы раскрыта на расстоянии.
- У парня, который все это придумал, отвратительный характер!
Изрыгнув все возможные насмешки, которые были у него в груди,
Маркхронис схватил свой меч, выбежал из комнаты и покинул здание. Там он
столкнулся с зоаном.
Черноволосый зоан, стоявший во главе группы, указал на него мачете.
- Этот пучок на шлеме! Он похож на того самого командира этой крепости!
Маркхронис также догадался, что этот парень является лидером зоан из-за пленительного роста черноволосого зоана перед ним.
Как будто не было смысла спорить об этом, Маркхронис сделал резкий
выпад мечом в руках. Парируя удар левым блоком мачете, который он держал
в руке наотмашь, Гарам одним махом шагнул вперед и ударил правым мачете
в бок Маркхрониса. Поэтому Маркхронис сразу же убрал левую руку с
рукояти меча и остановил мачете, ударив Гарама левым локтем по правому
запястью.
Однако в тот момент, когда тело Маркхрониса стало беззащитным, и по
этой причине, Гарам шагнул еще дальше и нанес мощный удар головой по
носу Маркхрониса. Маркхронис, который отступил, пошатываясь из-за
неожиданного нападения, сначала споткнулся, а потом шлепнулся на землю
спиной.
- Сдавайся! Иначе я вырву тебе глотку!
Маркхронис, у которого было два мачете, прижатых к горлу, когда он был
оседлан, на короткое время заскрежетал зубами от досады, но как только
другие подчиненные ему солдаты были арестованы зоанами, он отбросил меч,
который сжимал в правой руке, и высвободил силу в своем теле.
- Это моя потеря. Я сдаюсь...
- Это прискорбно, но я приму твое предложение.
Из-за того, что Гарам выглядел угрюмым… именно таким, как намекали его слова, Маркхронис спросила насмешливо:
- Прискорбно, но что ты этим хочешь сказать?
- Это потому, что мне сказали не причинять вреда тем, кто сдался.
Изначально Маркхронис, который командовал крепостью, был врагом,
которого следовало ненавидеть за то, что он убил многих зоан,
атаковавших ее до сих пор. Это до такой степени, что они хотели убить
его просто так, если они хотят выразить свои истинные чувства.
- Я все понимаю. Я чувствую некоторое удовлетворение.
То что Гарам нахмурился, немного успокоило гордость Маркрониса.
-
Они действительно захватили его?..- Ошеломленно пробормотал Зургу,
глядя на воина «Клана Клыков», развевающего большой флаг на крепостных
стенах.
Зоаны предпринимали бесчисленные попытки штурмовать эту крепость,
которая была краеугольным камнем господства людей над равнинами. Однако,
независимо от клана, они не смогли взять эту крепость даже ценой сотен
зоанских жертв.
Даже Зургу намеревался напасть на эту крепость в качестве своего
первого шага после объединения всех кланов равнин. По этой причине он
неоднократно говорил со своими собратьями о способе захвата крепости.
Тем не менее, они не смогли придумать ничего, кроме нападения на нее с
подавляющим количеством зоан, поэтому он приготовился к тому, что оно
принесет тяжелые потери.
Однако, словно насмехаясь над этой решимостью, Сома и воины «Клана Клыков» легко захватили крепость.
Вдобавок к этому в его груди бушевало чувство, которое он не знал и не мог назвать.
- Как и следовало ожидать от вождя Гарама, не так ли, дядя?
Зургу поморщился из-за того, что глаза его племянницы Шишул сверкали,
открыто показывая свое волнение, не замечая его сложных чувств.
- Это не заслуга Гарама. Все это дело рук этого сопляка.
Он переключил свое внимание на Сому, который удовлетворенно разглядывал захваченную крепость, расположенную чуть поодаль.
Появление Сомы, который неловко улыбался Шаймуль, которая радовалась,
как будто это было ее собственное достижение, не могло быть воспринято
иначе, как появление простого человеческого ребенка. С точки зрения
зоана, он – никчемное существо.
И все же он сотворил еще одно чудо после битвы на холме Хогнар.
Да, это действительно было чудом.
Взятие этой крепости только с воинами «Клана Клыков», которых
насчитывалось чуть больше шестидесяти, можно было назвать только чудом.
Осматривали его окрестности не только он и Шишул. Зоаны всех кланов,
собравшихся в этом месте, ликовали из-за этого блестящего подвига.
Несмотря на это, настроение Зургу было довольно мрачным.
Как всякий мог видеть, не было никаких сомнений в том, что это было
достижением Сомы и «Клана Клыков». Остальные три клана оставались только
зрителями, когда они захватывали крепость.
С этим не будет никаких возражений, даже если «Клан Клыков» скажет, что
они поставят всю равнину под свой контроль. Если отбросить «Клан Глаз»,
который поддерживал их, то это ситуация, когда «Клан Грив» и «Клан
Когтей», принявшие противоречивую позицию, вообще не смогут жаловаться,
даже если им скажут, что им не дадут ни пяди земли.
«Я
был тщеславен из-за того, что у меня было немного ума, и поэтому я
неправильно истолковал слова этого человеческого отродья». - Это
сожаление было немного запоздалым.
- А как насчет солдат, которых мы собрали?
Стоявший рядом воин-лидер «Клана Когтей» ответил тихим голосом, чтобы другие кланы не услышали его:
- Они уже подошли совсем близко. Они могут двигаться в соответствии с вашими приказами в любое время.
- Я понял...
В дополнение к сотне воинов, которые в настоящее время находились под
командованием Зургу, были еще триста солдат, которых вызвали тайно. С их
помощью, вероятно, можно было убить все остальные кланы в этом месте,
забрать крепость и взять под контроль равнины во имя «Клана Когтей».
«Даже если я сам так говорю, это низменная идея»,- на губах Зургу появляется насмешливая улыбка.
- Вождь клана, вы должны быть осторожным...!
Заметив, что вождь его клана предается дурным мыслям, глава воинов возразил ему.
- ...Я знаю. Я не сделаю ничего глупого.
«Даже если мы заберем крепость и захватим равнины, это будет что-то временное».
Зургу иногда принимал меры, которые можно было назвать трусливыми, но кража равнин здесь - это не было бы трусостью.
Это был бы поступок дьявола.
Репутация «Клана Когтей» рядом с Зургу будет испачкана грязью и упадет
на самое дно. Это закончится не тем, что другие кланы будут побеждены, и
с ними будут обращаться как с врагами, а тем, что клан рассеется после
того, как его покинут их же собратья.
«Если это произойдет, то «Клан Когтей», вероятно, станет вторым потерянным кланом.
Если я сейчас продолжу бездельничать, «Клан Когтей» не сможет оставить
свои трудные средства к существованию на холмах, однако, я так и не
придумал ничего, что мог бы сделать».
Вера в то, что все это - его собственная ошибка, больно врезалась ему в грудь.
В этом случае он должен был подумать о том, чтобы попросить прощения у
Сомы и Гарама, опустившись на колени. Как бы это ни было унизительно, он
уже решил принять такое решение, когда будет рядом с ними.
- Хотя было бы здорово, если бы, когда все закончится, я бы преклонил колено...
Лидер воинов был поражен монологом, который не подходил Зургу, но он намеренно ничего не сказал.
В тот момент, когда он убедился, что это воин «Клана Клыков»
размахивает флагом на вершине крепостной стены, Сома вздохнул с
облегчением.
В обмен на это Шаймуль, которая находилась рядом с ним, была достаточно счастлива, чтобы компенсировать радость их обоих.
- Сома! Мы сделали это! Мы захватили крепость!
Шаймуль торжествующе посмотрела на солдат трех кланов, которые
сопровождали их под предлогом того, что они выступят в роли
телохранителей, чтобы помешать бегству Сомы в случае, если им не удастся
захватить крепость.
- Вы видите!? Телохранители больше не нужны. Поторопитесь и исчезните.
Воины, которых прогнали таким образом, не могли жаловаться, потому что
другая сторона была «Божественным Дитя», и неохотно вернулись к своим
собственным кланам.
- Боже мой! Эти грубияны не верят в тебя, Сома.
Сома горько улыбнулся, потому что Шаймуль была слишком возбуждена.
- Это неизбежно. Даже я не был на 100% уверен, что это удастся.
- Это твоя плохая сторона, Сома. Ты должен быть более уверен в себе.
- Я буду работать над этим.
Из-за того, что Сома ответил с неопределенной улыбкой на губах, Шаймуль вздохнула, как бы говоря: "ничего не поделаешь".
- Я хочу сказать тебе еще кое-что, но давай пока отправимся в крепость. Другие кланы обеспокоены.
Поскольку крепость была взята руками воинов «Клана Клыков», с их
стороны было бы невежливо попытаться войти в крепость раньше Шаймуль и
других членов «Клана Клыков».
Когда Сома прошел через ворота крепости в сопровождении Шаймуль, то остановился.
- Что случилось, Сома?
Как только она проследила за взглядом Сомы, задаваясь вопросом, не
случилось ли чего, она обнаружила темно-красные пятна, растекающиеся по
земле.
- Это все еще немного...
Несмотря на то, что он решился на то, что люди будут ранены из-за его
планов, и он действительно увидит следы крови своими собственными
глазами, он все еще не мог не чувствовать себя потрясенным.
Скрывая свое волнение, Сома показал натянутую улыбку.
Шаймуль все еще не понимала тончайших человеческих выражений, но это
было не слишком большой проблемой. С тех пор как она признала Сому своим
«Хозяином Пупка», Шаймуль всегда упорно трудилась, пытаясь понять его.
Она, по крайней мере, догадывалась, о чем сейчас думает Сома.
- Это не пройдет так быстро. Кроме того, если бы ты вдруг дико расхохотался, увидев лужу крови, как у Зургу, я бы встревожилась.
Она сказала это в форме шутки, чтобы облегчить эмоции Сомы, даже если
бы это хоть немного помогло ему. Сома, обрадованный вниманием Шаймуль,
сумел изобразить вполне естественную улыбку.
Как раз в этот момент появился Гарам. В руке он держал что-то вроде большой круглой тряпки.
- Гарам, спасибо тебе за твою тяжелую работу.
-
Хорошо. Хотя я не сделал ничего существенного. Как только мы начали
действовать так, как ты нам сказал, все стало удивительно просто.
Шаймуль, стоявшая рядом с Гарамом, который сказал это, удовлетворенно кивнула и сказала:
- Хорошо, хорошо.
По-видимому, даже Гарам уже перестал как-то отвечать на это. Он ничего не сказал и только слегка вздохнул.
- А что случилось с солдатами, которые попали в плен?
-
Я отдал строгий приказ не трогать раненых. Солдаты, которые выглядят
так, будто хотят сражаться, были собраны в одном месте, и у них отобрали
оружие.
Узнав, что Гарам и остальные не причинили людям ненужных увечий, Сома снял напряжение со своих плеч и облегченно вздохнул.
-
Поскольку нет никаких проблем с наблюдением за ними, как только вы
заберете их оружие, пожалуйста, уделите первоочередное внимание лечению
раненых. Если люди умрут из-за того, что не получат никакого
медицинского лечения, это усугубит состояние остальных.
- Принял. Именно это мы и сделаем.
Гарам вызывал воина, который был рядом, и передал ему эти инструкции.
После этого Гарам протянул Соме предмет, похожий на большую тряпку.
- Кроме того, это ты тоже просил.
- Отлично! Это нам поможет.
Выражение лица Сомы, которому Гарам дал этот похожий на ткань предмет, мгновенно прояснилось.
- Это было в комнате самого важного человека в этой крепости. Судя по тому, что он говорил, это единственное, что у них есть.
-
Это прискорбно. Однако это все же лучше, чем ничего. И, пожалуйста,
позволь мне поговорить с этим человеком позже, если это возможно.
- Принял. Однако в настоящее время люди, вероятно, все взвинчены. Лучше всего было бы подождать, пока они успокоятся.
Гарам подмигнул Шаймуль. Сразу же догадавшись о его намерениях, Шаймуль ответила легким кивком.
Трудно было сказать это в присутствии Сомы. И не только потому, что
заключенные могут плохо подумать о том, что он разговаривает с зоаном на
равных. Если человек находится в том же месте, что и зоаны, то люди
рано или поздно обнаружат, что он вел две битвы: на холме и в крепости.
Если люди сложат два и два вместе, то Соме грозит опасность того, что
основная тяжесть человеческого негодования будет направлена на него.
Если бы что-то случилось, например, если бы Сома был бы убит руками
таких людей в худшем случае, честь «Клана Клыков», который возвысил его
до такого высокого положения, была бы сильно задета.
«Нет, проблема здесь не только в нашей чести».
Гарам дошел до того, что поверил, что Сома - это существо, необходимое
для будущего всех зоан, а не только «Клана Клыков». Если они потеряют
его в этот текущий момент времени, зоаны снова будут изгнаны обратно в
горы и деградируют до простых зверей, на которых будут охотиться люди.
«И
прежде всего, если мы позволим ему умереть так легко, не ответив ни
единым одолжением после того, как получили от него так много, это будет
позором для всех зоан.
Для того, чтобы этого не произошло, необходим кто-то, кто будет охранять Сому.
К счастью, Шаймуль, которая подчинялась Соме, не только была
превосходна как воин, но и будет служить сдерживающим фактором против
зоан, которые не питали никаких добрых чувств к Соме, поскольку она была
«Божественным Дитя» Бога Зверей».
Как старший брат, он не мог успокоить свое сердце о своей младшей
сестре, которая находилась в брачном возрасте и подчинялась мужчине,
несмотря на то, что он принадлежал к другой расе, но в настоящее время у
него не было другого выбора, кроме как игнорировать это.
- Ну, это неправильно - заставлять парней из других кланов вечно ждать снаружи. Наверное, я пойду и встречу их?
Гарам подошел поближе, чтобы показать Зургу и остальным ожидающим его
зоанам, которые, вероятно, становились все более раздраженными и
нетерпеливыми перед воротами, куда идти.
Как только Гарам ушел, глаза Шаймуль заискрились любопытством, когда
она посмотрела на круглый предмет, похожий на ткань, который держал в
руках Сома.
- Сома, что же это такое? Пожалуйста, расскажи.
С первого взгляда можно было бы понять, что то, что Сома держал в
руках, вовсе не было тканью. Шероховатая поверхность явно отличалась от
ткани, сотканной из нитей.
Это был пергамент, который был изготовлен из большой шкуры животного.
Сома подошел к углу крепости, где не было никого, и расстелил его на земле.
Поверхность развернутого пергамента была заполнена нарисованными от руки рисунками того, что казалось горами и постройками.
- Это всего лишь карта.
Как и сказал Сома, это была карта, изображающая состояние равнин.
В то время, когда Сома строил планы захвата крепости, то сказал Гараму,
что он хотел бы иметь карту, чтобы понять такие вещи, как положение
крепости. Однако было удивительно, что у зоан не было карты.
Когда Сома спросил, что они будут делать, когда им придется объяснять
местоположение, ему ответили, что в это время они будут рисовать на
земле.
Как только он спросил, как они будут решать такие вещи, как разделение
территорий кланов, они ответили ему, что это будет определяться такими
словами, как “от той круглой скалы” или “до тех двух деревьев”.
Будучи охотничьей расой, зоаны от природы обладали острым чувством направления. Вероятно, этого им было достаточно.
Однако это не относилось к Соме, который не являлся зоаном. Он хотел
каким-то образом заполучить в свои руки карту. Соответственно, если эта
крепость является важной военной базой равнин, то у них, скорее всего,
должна быть карта равнин, по крайней мере. Он попросил Гарама поискать
ее.
- О, вот как выглядят эти равнины.
Для Сомы, который вообще ничего не знал об этом мире, эта карта,
которую он видел впервые, являлась картой фантастического мира,
переполненного мечтами и приключениями. Он пришел в восторг, просто
представляя, что там происходит? или какие животные там живут?
- Эй, Шаймуль, эта карта действительно верна?
Услышав вопрос Сомы, Шаймуль, прищурившись, посмотрела на карту.
- Хм... я думаю, что эта форма в основном правильная.
Сольбиантские равнины, нарисованные на карте, напоминали огромный
мешок, отверстие которого было направлено вниз. Картинки, которые
казались зоанской деревней и крепостью, были нарисованы на верхней
стороне, вблизи дна мешка. На противоположной стороне был рисунок
чего-то вроде города или деревни в области затягивающегося отверстия на
нижней стороне мешка.
Сома указал на этот рисунок.
- А ты знаешь, что это такое?
-
Это, наверное, город людей. Я слышала историю о том, что люди построили
огромный город из камня в этой области незадолго до того, как они
появились на этих равнинах.
Сома пристально посмотрел на нарисованный на карте город.
Просто с поверхности карты он не мог прочитать, насколько велик этот город, сколько там живет людей и какую жизнь они ведут.
Однако он уже определился с тем, что ему предстоит сделать.
Сома крепко сжал кулаки.
- Следующим шагом мы должны атаковать этот город...
С падением крепости на равнинах, казалось, все получилось именно так, как и предполагал Сома.
Однако в это время произошел небольшой инцидент.
Это было буйство одинокого молодого зоана.
Совсем недавно он совершил невероятно огромный позор.
Если так пошло бы и дальше, он потерял бы свою квалификацию воина. Для
гордого зоана это было унижение, которое трудно было переварить.
По этой причине он был очень нетерпелив. Он должен был совершить
огромное доблестное деяние в битве за эту крепость, что бы ни случилось.
Во время захвата крепости Сома через воинов «Клана Клыков» первым делом
призвал людей сдаться и строго приказал зоанам, чтобы они не забирали
жизни тех, кто сдался после того, как подчинится их призыву.
Однако, поскольку он спешил получить достижение, он резал человеческих солдат без каких-либо вопросов.
Конечно, он был тщеславен и силен. Начав борьбу с несколькими солдатами
в качестве противников, он смог поднять их обезглавленные головы.
Однако даже мышь может укусить кошку, если ее загнать в угол.
Один из солдат, которого он собирался убить, внезапно оказал яростное сопротивление, подняв странный крик.
Он каким-то образом убил этого солдата, но во время того боя получил тяжелое ранение в правую руку.
Сначала он думал, что это было простой травмой руки, которая скоро
пройдет, потому что мышцы и артерии, к счастью, не были задеты. Но на
следующий день он внезапно потерял сознание после того, как у него
поднялась высокая температура. К несчастью, болезнь попала в него через
эту рану.
Три дня и ночи после этого он находился между жизнью и смертью, так как ему снились кошмары из-за высокой температуры.
А затем, окончательно придя в себя утром четвертого дня, он испытал
гораздо большее отчаяние, чем радость от того, что сохранил свою жизнь.
Его правой руки уже не было.
Пока он лежал в коме, рана на его правой руке стала затягиваться и,
наконец, начала гнить. Поэтому, чтобы спасти ему жизнь, ему пришлось
отрезать правую руку.
Без правой руки он не сможет больше бегать по земле на четырех
конечностях, как это было до сих пор, и точно так же он не сможет
сражаться своим мачете. Прежде чем у него это отняли, он, в конце
концов, сам потерял квалификацию воина.
Он плакал и кричал от горя и ярости.
Однако сколько бы он ни кричал, правая рука, которую он потерял, не
вернулась. И все же он не мог вынести этого без слез и криков.
Его знакомые очень переживали за него из-за его состояния, на которое
было больно смотреть. Но как бы они ни старались утешить его словами,
это не помогало. У них не было другого выбора, кроме как спокойно
наблюдать за ним некоторое время, пока его печаль не уляжется с течением
времени.
Через несколько дней после этого.
Обеспокоенный тем, что он вообще не выходил на улицу, даже после того,
как пришел в сознание, один из его друзей посетил его шатер.
Однако его фигура уже исчезла из палатки.
Из-за этого его друзья сплетничали, что он, вероятно, добровольно исчез
в каком-то неизвестном месте после того, как почувствовал стыд за то,
что потерял квалификацию воина. Однако это было лишь на короткое время.
Этот слух был похоронен среди тем повседневной жизни и больших сражений,
которые должны были произойти после этого, и прежде чем кто-либо понял,
его дело было полностью забыто.
Его звали Фагуль Унука Гаджита.
В прошлом он был молодым воином, который повел многих молодых зоан на деревню «Клана Клыков».
Его имя и существование исчезли с центральной сцены истории.
На некоторое время…
В прошлом на Сольбитанских равнинах шла Великая война между государствами зоан и Холмеа.
Холмеа начала рекультивацию равнин около тридцати лет назад.
Однако король Холмеи стал раздражаться из-за того, что мелиорация не
продвигалась так, как планировалось. Она отстала на несколько лет из-за
того, что сопротивление, оказываемое зоанами, было гораздо более
ожесточенным, чем ожидалось. Из-за этого он издал указ, который позволял
людям ввести войска на эту территорию.
Получив этот декрет, национальная армия Холмеи тщательно подготовилась и
двинулась к Сольбитанским равнинам, организовав армию численностью
около 15 000 человек.
Первым, кто пострадал от этой трагедии, был «Клан Хвостов», который имел свою резиденцию в южной части равнин.
Из-за того, что армия Холмеи внезапно напала на них, их земли были
захвачены, а дома сожжены, и даже старики и дети были убиты. Ведя своих
выживших, «Клан Хвостов» бежал на север.
Затем они обратились ко всем кланам, которые жили на равнинах вместе, чтобы помочь им дать отпор людям.
Кланы «Глаз», «Клыков», «Когтей» и «Грив» немедленно откликнулись на
этот призыв. Первая союзная армия, состоящая из всех зоанских кланов,
была сформирована на Сольбитанских равнинах.
Это
была огромная армия, насчитывающая более 24 тысяч воинов. Она состояла
из 1000 воинов из «Клана Глаз», 6000 – из «Клана Клыков», 8000 - из
«Клана Грив» и 2000 - из «Клана Хвостов».
Объединенная зоанская армия столкнулась с национальной армией Холмеи в центральной части равнин незадолго до начала лета.
Сначала воины, завоевавшие славу в каждом из зоанских кланов, выступили
вперед и, в соответствии с зоанским боевым этикетом, назвали себя и
вызвали национальную армию Холмеи на дуэль.
Тем не менее, Холмеа ответила своими лучниками, которые стреляли в этих воинов одновременно.
Воины, вышедшие вперед, чтобы вызвать Холмею на дуэль, были убиты этими стрелами, что привело зоан в ярость.
Разъяренные зоаны начали бросаться вперед, но темп армии был неравным
из-за того, что их командование осуществлялось вождем каждого клана по
отдельности. Кроме того, воины изголодались по подвигам на поле боя и
хотели добиться высочайшего признания. Отсутствие контроля было
очевидным.
Поэтому еще больше зоан пало жертвой человеческих лучников. Несмотря на
это, из-за их численности, а также их крепких тел и подвижности,
зоанская атака привела к тому, что они приблизились к армии Холмеи.
Зоаны не зря назывались повелителями равнин.
Однако то, что в массовом порядке направилось к линии атаки, заменяя
лучников, было тяжелой копьеносной пехотой, известной в соседних странах
как "Черная Стена Холмеи". Они были примечательны тем, что их тела
были облачены в броню, которая была исключительно черного цвета.
Эта рота тяжелой копейной пехоты двинулась вперед в строю, где большие
щиты были соединены вместе, а пики - выставлены вперед. Это образование
напоминало морского ежа или иглы огромного каштана. Поскольку зоаны
носили только туловищную броню, сплетенную из плюща, который защищал
только их грудь, нападение было самоубийственным актом, который выходил
далеко за рамки безрассудства.
Будучи последовательно заколотыми этой формацией, зоаны дорого заплатили за это тяжелой смертью.
Когда инерция атаки была полностью остановлена тяжелой копьеносной
пехотой, тяжеловооруженный корпус, развернутый на обоих флангах, начал
атаку, обойдя и разрезав фланги в тыл зоанской армии. Эта атака стала
завершающим ударом, и зоаны были разбиты.
Кроме того, армия Холмеи организовала группу преследования,
сосредоточенную вокруг тяжелого корпуса. Она была рассчитана на
преследование зоан, которые начали бежать. Это было последним ударом.
Потери объединенной зоанской армии составили в общей сложности 15 000
человек. Печальная правда заключалась в том, что за это короткое время
они потеряли более половины своего населения. В отличие от этого,
говорили, что потери национальной армии Холмеи составили не более
нескольких сотен человек. Короче говоря, это была трагедия высшего
порядка для зоан.
После этого армия Холмеи в течение нескольких месяцев превратила
оставшиеся на равнинах зоанские деревни в пепел и пыль. Они не оставили
после себя ничего, кроме одного батальона в крепости, построенной рядом с
северными холмами, и вывели свою основную армию. Этот батальон
впоследствии был сокращен до размеров роты.
Однако все зоанские кланы уже потеряли свою силу для контратаки после того, как их загнали в горы и безжалостно разделили.
Поражение зоан в этой великой войне было вызвано тем фактом, что они
использовали боевые методы, которые опирались на военную доблесть
отдельного воина против людей, которые сражались как механизм, а также
тем, что объединенная армия кланов действительно была только номинальной
армией, поскольку командная структура и руководящие принципы их
действий не были консолидированы, особенно с кланами, которые в основном
были собранием отдельных семей.
Но, даже потерпев столь сокрушительное поражение, зоаны так и не воспользовались этим уроком.
Даже после этой битвы зоаны придерживались своих традиционных способов
ведения боя и продолжали бессмысленно приносить в жертву многих своих
воинов. Мало того, они попытались консолидировать свои силы, создав
лидера, но это, в свою очередь, вызвало конфронтацию между кланами по
поводу того, кто должен быть командующим, что привело к тому, что они
вернули свои приоритеты назад.
Это могло быть так из-за характера зоан, которых можно было бы назвать
серьезными и очень гордыми. Те черты характера, которые можно считать
добродетелями в правильной ситуации, выражали их упрямство перед
наступлением новой эры.
Позже Сома Кисаки осуществил множество реформ и перемен.
Зоаны были верны до такой степени, что даже были осмеяны как "Скот
Божественного Сына Разрушения" теми, кто противостоял им. Но, по словам
Сомы, они также не смогли легко принять реформы и изменения, вызванные
им, поначалу.
Были даже те, кто оценивал войну Сомы Кисаки как борьбу против
консерваторов, которые не смогли принять реформы и изменения, вызванные
им.
Это означал, что самая крупная война Сомы Кисаки на Сольбитанских
равнинах могла быть только борьбой против консервативного мышления зоан.
- Сома, ты хорошо меня слышишь?
Сома, который был погружен в свои мысли, пришел в себя после того, когда его толкнула Шаймуль.
Они находились внутри шатра, который был поспешно установлен снаружи крепости.
Судя по расписанию, прямо сейчас в крепости должен был идти Совет. Но
так как все здания внутри крепости были переполнены ранеными солдатами,
то здесь не было места для его проведения. Кроме того, внутри крепости,
которая была построена с использованием архитектурных технологий этой
эпохи, комнаты просто не были достаточно большими, чтобы в них могли
поместиться даже десять зоан, даже если это были всего лишь вожди
кланов.
Поэтому было неизбежно решено поставить шатер снаружи крепости и вместо этого провести Совет там.
Первое, что они обсуждали, было состояние Сомы.
В настоящее время Сома находился в положении гостя «Клана Клыков».
Однако, если бы Сома хотел высказать какое-то мнение зоанам, или если
бы эти зоаны хотели услышать мнение Сомы, им пришлось бы неудобно
общаться через Гарама, вождя «Клана Клыков», который заботился о Соме
как о госте.
Для Гарама было много преимуществ, таких как влияние «Клана Клыков»,
становящееся все более мощным благодаря монополизации Сомы, но уважая
волю Сомы, желающего одинакового существования для всех кланов, он
одобрил Сому как гостя всех кланов, которые собрались там.
Остальные кланы безоговорочно одобрили это.
Это было сделано для того, чтобы кланы улучшили впечатление о Соме,
хотя бы на некоторое время, для заселения клановых владений, которые
появятся после этого. Это также было сделано для того, чтобы
предотвратить чрезмерное усиление влияния одного клана из-за
монополизации Сомы.
Однако переговоры, которые шли хорошо, продолжались только до этого момента.
Как только дело дошло до обсуждения отвоеванных равнин, переговоры полностью застопорились.
Сома, считавший, что теперь зоаны должны объединиться и работать как
единое целое для общего дела, решил отложить разграничение владений
кланов из-за того, что оно, вероятно, станет причиной разногласий между
кланами после разговора с Гарамом и Шаймуль до начала Совета.
Тем не менее, это само по себе было истолковано как то, что «Клан
Клыков» пытается захватить равнины для себя силами другиз кланов.
Конечно, Гарам попытался устранить это недоразумение, но клан, который препятствовал этому, был «Кланом Грив».
Даже они прекрасно понимали, что решение о том, что делать с равнинами,
оставалось за Сомой и «Кланом Клыков», которые вернули себе эти
равнины. И таким образом, хотя они совершенно неправильно поняли
ситуацию, они прервали высказывания Сомы и Гарама. Они боялись, что
потеряют шанс получить хотя бы дюйм земли на равнинах после того, как
эта тема будет отложена и эффективный контроль над равнинами со стороны
«Клана Клыков» станет установленным фактом.
Поскольку «Клан Глаз», объявивший о своей поддержке «Клана Клыков» в
самом начале, был явно озадачен тем, что отложили эту тему, нетерпение
«Клана Грив» также имел скрытый мотив - желание воткнуть нож в эту
брешь. Однако они ожидали, что «Клан Когтей» и его вождь Зургу, которые
хранили жуткое молчание, несмотря на явное недовольство, выступят против
этого гораздо более яростно, чем они сами.
Это привело к тому, что «Клану Грив» пришлось произнести безвкусную
речь, требуя, чтобы Гарам разделил равнины, чтобы компенсировать ту
роль, которую, как они предполагали, будет играть Зургу, который только
слушал конференцию со сложенными руками, закрытым правым глазом и
угрюмым выражением лица, которое не менялось.
По этой причине пожилой зоан, который служил советником неопытного
Бануки, начал говорить о том времени, когда десять братьев и сестер,
которые были предками зоан, были созданы Богом Зверей. После этого он
заговорил о своей собственной генеалогии. Вознося хвалу выдающимся
заслугам их предков, он начал говорить о том, как много территории было
бы уместно для них получить, если бы у них спрашивали совета.
Сначала он слушал зоанскую историю с большим интересом, но, поняв, что
это всего лишь хвастовство и упование на былую славу, интерес Сомы угас.
Мало того, учитывая, что он должен был начать свой следующий план как
можно скорее, он даже начал чувствовать раздражение от того, что они
тратят время впустую, слушая это хвастовство.
Наконец, не обращая внимания на речь «Клана Грив», Сома задумался, как бы ему убедить их.
Но тут же прозвучало замечание, которое даже Сома не смог проигнорировать.
- Мы еще не закончили отвоевывать равнины!
В то время, когда он был осыпан всеобщим вниманием, поскольку они были
удивлены тем, что он хотел сказать, зоан из «Клана Грив», который начал
смешивать свои первые белые волосы с мехом, выпятил грудь, казалось бы,
уверенный в этом заявлении.
-
Разве на равнинах еще не осталось человеческих деревень?? Можно
сказать, что мы действительно захватили равнины, как только все эти люди
будут изгнаны отсюда!
Конечно, несмотря на то, что они захватили крепость, существовало
огромное количество первопроходческих деревень, которые люди построили
на равнинах. Они даже сейчас зарабатывали себе на жизнь, сжигая эти
равнины и возделывая свои поля.
- Я слышал, что «Клан Клыков» потерял много воинов. Могу я попросить вас оставить эту часть нам, «Клану Гривы»?
Короче говоря, это означало, что они хотят совершить достойный поступок до того, как будут определены территории.
Однако это достижение - не что иное, как убийство первопроходцев-людей на равнинах.
Из-за этого аура Сомы полностью изменилась.
- Что случилось, Сома??
Из-за того, что Сома внезапно встал и замолчал, Шаймуль удивленно окликнула его.
Благодаря молчаливой ярости, которая передаваласьот спины Сомы, повернутой к ней, она поняла это.
Все было как той ночью. Той, которую она тоже не могла забыть.
Это было точно так же, как в тот раз, когда она стояла перед Гарамом и
остальными после того, как попала в затруднительное положение из-за
него, когда он накричал на зоан за их бездействие.
- Парень, просто делай, что хочешь! Я ухожу!
Поскольку у Шаймуль не было достаточно времени, чтобы остановить его, Сома выкрикнул свой гнев.
- Может быть, есть что-то такое, что не так вас волнует?
Зоаны засуетились.
Захват крепости был, без сомнения, достижением Сомы. Если бы они
позволили ему уйти, даже не заплатив ничего человеку, который совершил
такой великий подвиг, то присутствующие в этом месте, вероятно, были бы
оклеветаны за то, что они были ужасно бестактными.
Однако Сома об этом не знал.
Причина, по которой он оправился от страданий, вызванных битвой на
холме Хогнар, заключалась в том, что он хотел спасти маленьких зоан,
Джиту и Шепому.
Даже он действовал эгоистично из-за маленьких жизней, которые он спас, получив их благодарность.
И все же зоаны, которых следовало бы спасти, теперь говорили о том, что сделают то же самое с людьми.
Только вот этого Сома никогда не простит.
-
Как только вы открываете свои рты, я слышу: территории кланов,
территории кланов! Для меня это не похоже ни на что иное, как на
потерпевших кораблекрушение, хватающихся за самую маленькую деревяшку в
океане и скулящих о размере доски, за которую они держатся! Это
чертовски абсурдно - драться из-за куска дерева, который будет опрокинут
одной большой волной!
Даже несмотря на то, что они признавали величину достижений Сомы, зоаны
частично поднялись на ноги с цветом гнева, умирающим на их лицах из-за
его чрезмерно прямых словесных оскорблений.
Сома резко ткнул пальцем в тех зоан и сказал:
-
Вы верите, что все это закончится после того, как люди будут изгнаны с
равнин?! Люди обязательно вернутся! Но в следующий раз это будет сделано
ради полного и беспощадного уничтожения зоан!
Слова Сомы окатили холодной водой эмоции зоан, которые были в восторге от своей победы.
-
А вы думали, что это будет конец, как только вы победите? Все как раз
наоборот! Это только начало! Это начало войны, которая будет
продолжаться до тех пор, пока ни одна из сторон не сдастся! Путь к
выживанию зоан - это не что иное, как продолжать побеждать, побеждать и
побеждать!
Зоаны увидели образы человеческих сил, которые, вероятно, будут наступать на них.
Ритм барабанов, который будет звучать рядом с маршем армии, стук
военной обуви, звон доспехов и оружия, а также голоса солдат, кричащих
призывы убить зоан, превратились в слуховую галлюцинацию, которая
заставляладрожать барабанные перепонки зоан.
- Это...!
-
Как и следовало ожидать, этот парень – «Божественное Дитя» Ауры, богини
Смерти и Разрушения! Он пришел, чтобы принести нам смерть и разрушение!
Банука закричал это в ужасе, указывая на Сому.
Из-за этого крика Шаймуль, которая сама являлась «Божественным Дитя», и
Святые Девы «Клана Глаз» очнулись от своего страха перед «Божественным
Дитя» Ауры и смогли подавить его, поддерживая друг друга.
- А даже если так??
Однако Сома торжествующе хвастался.
- Вы, ребята, уже давно ничего не делали, кроме того, что были раздавлены, верно??
Это краткое замечание поразило зоан, как удар молнии.
Это было настоящим состоянием зоан, о котором все они знали, но для
гордых зоан это было также чем-то, что они намеренно избегали
признавать. Но Сома, не позволив им этого сделать, явно сунул им под нос
нынешнюю ситуацию.
Не имея возможности отрицать это и, с другой стороны, не желая это признавать, зоаны застонали от разочарования.
Единственным из них, кто одобрил точку зрения Сомы, был Гарам.
-
Все так, как говорит Сома. Мы, «Клан Клыков», были прямо на пороге
полного уничтожения. Нет, даже сейчас это не слишком сильно изменилось.
Те, кто подвергся опасности быть уничтоженным больше всего среди
присутствующих кланов - это «Клан Клыков». В этот поздний час игры он
вел себя так, словно не отводил глаз от текущей ситуации с зоанами,
чтобы соблюсти приличия.
-
Я знаю, что мы погибнем, если будем сражаться. Однако даже лучший воин
не сможет сражаться вечно. Что ты собираешься делать, Сома?
Обсуждая это с Сомой на глазах у всех, Гарам пытался заставить их всех понять ситуацию, в которой оказались зоаны.
- Мне это известно. Это безнадежно, если мы не закончим, найдя какую-то общую почву. Но сейчас это уже не имеет значения.
Соглашаясь с намерением Гарама, Сома, к которому уже немного вернулось самообладание, сказал:
-
Я слышал, что в прошлом люди атаковали десятками тысяч солдат. По
сравнению с этим, в этот раз мы просто выиграли у нескольких сотен. Если
смотреть глазами людей, то это все на уровне легкого удара… один раз… в
спину… в то место, которое они игнорировали. В таком случае ничего
хорошего из этого не выйдет! Только с этим мы не сможем убедить их, что
сражаться с нами - это ужасная идея!
- И что же ты предлагаешь нам делать?
Услышав вопрос Гарама, Сома развернул поверх стола карту, которую он доверил Шаймуль.
- Это та самая крепость, где мы сейчас находимся. Если вы посмотрите вот сюда, то увидите, что есть еще и город.
Указывая на верхнюю половину карты, Сома оглядел зоан вокруг него.
- Есть только одна вещь, которую мы должны сделать. Мы нападем на этот город!
После минутного молчания поднялась страшная суматоха.
- Город находится за пределами равнин!
- Почему мы, зоаны, должны покидать равнины, чтобы сражаться?!
Несколько зоан высказали возражения, что было вполне объяснимо.
Мир зоан состоял из самих равнин. Когда им внезапно говорили покинуть
этот мир, они никак не могли просто согласиться с этим. Для них это было
все равно, что приказать рыбе выйти на берег.
- Я не могу думать о нападении на город иначе, как о явном безумии.
- Вот именно! Мы - повелители равнин. Что-то вроде нападения на каменный город - это безрассудство!
Кроме того, даже зоаны легко могли представить себе, как трудно будет
напасть на город. Хотя до сих пор они не могли захватить ни одной
крепости, акт, подобный захвату города, где живет гораздо больше людей,
сам по себе не более чем разговор о сне внутри сна.
Если речь шла только об отражении атакующих человеческих сил, то Сома
также предпочел бы встретиться с ними на равнинах. Если говорить об этих
обширных равнинах, то зоанам будет нетрудно победить военные силы,
которые даже в несколько раз превосходят их численность, пока зоаны
будут истощать своих врагов партизанской войной, используя их врожденную
мобильность.
Но даже в этом случае для Сомы существовала причина, по которой они должны были покинуть равнины.
- Но если вы затворитесь на равнине, зоаны рано или поздно будут уничтожены!
Даже если бы они смогли раз или два отразить нападение человеческих
войск на равнинах, это не могло продолжаться вечно. Люди тоже не дураки.
Без сомнения, они придумают план, как справиться с этим, и тогда зоаны,
скорее всего, вскоре будут побеждены.
Эти равнины были с трех сторон окружены горами, а юг оставался открыт.
Хотя эти горы служили естественным барьером для отражения вторжений
других держав, они также изолировали равнины от остального мира.
Если бы на равнинах существовало что-то вроде прибыльной индустрии, то
существовал бы также вариант сохранения их силы и развития этой
индустрии. Но реальность была таковой, что на равнинах, кроме зоан, были
только деревни первопроходцев.
Чем больше проходило времени, тем больше становилась разница между
силой зоан, которые прятались на равнинах, которые являлись
изолированной областью, отрезанной от внешнего мира, и людьми, которые
жили во внешнем мире, продолжая наращивать мощь.
Во всяком случае, изучая внешний мир, зоаны не будут иметь никакого будущего, если только они не расширятся к этому миру.
После огненной засады и взятия крепости жребий был уже брошен. Они должны были действовать как можно скорее.
- У вас нет другого выбора, кроме как перестать скрываться в этих замкнутых равнинах и отправиться в огромный мир!
Большинство присутствующих зоан не могли понять ход мыслей Сомы. Они даже не могли понять, что он им говорит.
Однако, хотя и незначительно, были также некоторые, кто почувствовал что-то от слов Сомы.
Это - часть младших зоанов, таких как Шаймуль и Гарам.
Поскольку благодаря своей молодости они обладали более гибким
мышлением, они чувствовали смену эпохи, даже если не могли понять всего,
что говорил Сома.
Кроме того, в этом лагере был еще один человек, о котором совершенно нельзя было подумать.
- ... Пфф! Вахаха... какака...!
Вдруг кто-то громко расхохотался.
Как только все обратили свое внимание в ту сторону, они увидели Зургу,
который извинился, слегка подняв руку и подавив желание рассмеяться.
- Э-э, прошу прощения.
Наконец, сдержав смех, Зургу наклонился вперед, все еще оставаясь в
сидячем положении, и спросил Сому. Его глаза наполнились блеском,
похожим на детское предвкушение чего-то нового.
- Сопляк, ты серьезно предлагаешь нам напасть на город?
- Да. Если мы этого не сделаем, зоаны будут уничтожены.
- Тогда и нам, «Клану Когтей», придет черед напасть на город... верно?
Как только Сома кивнул, правый глаз Зургу, который не был ранен, сузился в нечто похожее на улыбку.
Затем Зургу с громким хлопком ударил себя по правому колену.
- Интересно! Как это интересно, сопляк!
Даже не пытаясь подавить его на этот раз, Зургу разразился буйным смехом.
Из-за невероятно постыдного поведения Зургу, который до сих пор хранил
молчание, остальные зоаны, включая его товарищей по клану, были
совершенно ошарашены
Полагая, что Зургу будет в восторге, если он начнет буйствовать, Сома поспешно предупредил его:
- Но главная предпосылка заключается в том, что вы должны слушать то, что я говорю!
- Да, я понимаю. В таком случае я доверю тебе вот это.
Сказав это, Зургу достал из сумки ожерелье, сделанное из нанизанных на
нитку разноцветных драгоценных камней и клыков животного.
По сравнению с тем, что он получил ранее от Джиты и Шепомы, в его
создании была огромная разница. Формы и размеры бусин старательно
отполированных драгоценных камней были совершенно одинаковы. Каждый
драгоценный камень имел мелкий узор, вырезанный на нем. Что особенно
привлекало внимание, так это два огромных клыка, расположенных в центре.
Неизвестно, от какого животного они были взяты, но на поверхности
огромных зубов, похожих на клыки саблезубого тигра, красителями были
нарисованы замысловатые узоры.
- Вождь Клана! Это...!
Выражение лица Зургу изменилось из-за этого, и он твердо заявил своему товарищу по клану, который пытался остановить его:
- Сейчас самое подходящее время, чтобы использовать это!
- Что это...? – спросил Сома.
Зургу протянул ему ожерелье, но Соме пришлось спросить у Шаймуль,
стоявшей позади него, что именно это такое, поскольку он не понимал
смысла.
Шаймуль уставилась на ожерелье в руке Сомы с выражением полнейшего недоверия.
-
Это ожерелье победных молитв, которое носит вождь «Клана Когтей» во
время битвы. Однако доверить это тебе...!? Это очень странно!
- Ч-что все это значит?
Из-за пылкой, взволнованной манеры Шаймуль, Сома, который заметил, что это не просто ожерелье, встревожился.
-
Человек, который носит это, будет иметь такую же военную власть, как и
вождь клана! Другими словами, это право приказывать воинам «Клана
Когтей». Это не то, что можно доверить другому, если только нет
чрезвычайного положения, когда вождь клана больше не может продолжать
командовать!!
Это был главный козырь, который приготовил Зургу.
Для «Клана Клыков», потерявшего много воинов из-за частых сражений с
людьми, это было тем поступком, за который они могли задушить Зургу.
Используя это как разменную монету, Зургу намеревался получить свою долю
территории.
Но поскольку это было равносильно уступке другому клану, Зургу не мог
легко разыграть этот козырь. До сих пор он молча наблюдал за развитием
ситуации.
- Я уже вызвал сюда 300 воинов, отобранных из лучших представителей «Клана Когтей».
- Зургу! Ах ты ублюдок, конечно же, нет!? – закричал Гарам.
- Не пойми меня превратно, Гарам! Я позвал их только на всякий случай!
Зургу поспешно остановил разъяренного Гарама.
-
Добавив еще своих людей, я теперь доверю тебе все четыреста воинов
«Клана Когтей», соп… нет - Сома. Пожалуйста, используй их так, как
считаешь нужным. Конечно, я тоже вхожу в это число.
Положив оба кулака на покрывало, Зургу склонил голову. Все присутствующие зоаны были удивлены его предложением.
Это было совершенно неожиданно от Зургу, который был печально известен своим высокомерием.
Шунпа положила руку себе на щеку и с озабоченным выражением лица произнесла:
- О боже.
Банука хлопнул себя по щекам. А Гарам задумался, действительно ли перед ним Зургу.
-
Пожалуйста, подними голову, Зургу. Это избавит меня от лишних хлопот.
Но моя сторона должна задаться вопросом, как я могу отблагодарить тебя
за это...
Он говорил, поддаваясь своей ярости, но на самом деле его беспокоило,
действительно ли его слова достигли зоана. Поэтому Сома был счастлив и
почувствовал облегчение, когда Зургу сказал ему, что он верит в него и
доверяет ему своих воинов.
- Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой.
Сома положил оба кулака на простыню и низко склонил голову в сторону Зургу.
Однако был кое-кто, кто не слишком радовался этой глубоко эмоциональной сцене.
- Ба! Ой, "Свирепый Клык". Мы, «Клан Клыков», отстаем!
- А-Ай...
Подавленный неприкрытым неудовольствием младшей сестры, Гарам поспешно
обернулся к Соме, и они оба склонили головы, положив кулаки на покрывало
в той же манере.
- Конечно, мы, «Клан Клыков», будем повиноваться тебе, Сома.
- Спасибо тебе, Гарам.
Шаймуль кивнула, скрестив руки на груди, и выглядела так, словно это ее
вполне устраивало. Затем она посмотрела на Бануку из «Клана Грив»,
который еще не объявил свою позицию.
- Господин Банука, что вы собираетесь делать?
- Д-Да, о высокочтимое «Божественное Дитя»!
Будучи окликнутым Шаймуль с уважением, Банука выпрямил спину с увлажненными глазами.
- Естественно, мы, «Клан Грив», доверимся Соме!
- … ! Молодой господин! Это неправильно… неосторожно!
Из-за этого его товарищи по клану вокруг него в панике протестовали против Бануки.
-
Это вовсе не неосторожно. Конечно, я неопытен, но даже мне это
известно. «Клан Клыков» и «Клан Когтей», которые, как говорят, не
сотрудничают друг с другом, пытаются сделать это под предводительством
Сомы. Такое хоть раз случалось на равнинах? Кто бы мог вообразить себе
что-то подобное?
Никто не мог ответить на вопрос Бануки.
-
Я думаю об этом как о большом знаке. Если мы не будем плыть по течению
этих времен, «Клан Грив» будет сожалеть об этом всегда, не так ли? Я
сознаю, что в глазах окружающих я всего лишь ненадежный новичок. Но
разве вы не можете поверить моим словам и последовать за мной?
И не только потому, что так велела ему Шаймуль.
Даже Банука, не вполне понимая слова Сомы, почувствовал, как что-то дрогнуло у него в голове.
Из-за этих великолепных слов Бануки, который считался всего лишь
сопляком, его товарищи по клану, которые помогали ему до сих пор,
непреднамеренно задыхались от своих слез счастья.
К этому времени среди его соплеменников не было ни одного, кто бы протестовал против решения Бануки.
При таком положении дел в других кланах Шунпа, которую сопровождали Святые Девы «Клана Глаз», испустила легкий вздох.
- О боже, с этим у нас, «Клана Глаз», тоже нет другого выбора, кроме как подчиниться.
Произнося это вслух, Шунпа уже смирилась с тем, что так оно и будет.
Она знала, что Шаймуль не могла признать этого человека своим "Хояином
Пупка" только потому, что его называли «Божественным Дитя» богини Смерти
и Разрушения. Она не знала причины этого, но Сома обладал чем-то, что
заставляло даже Шаймуль, которая была известна своей высокой гордостью,
подчиняться ему.
«Возможно, это и есть течение тех времен, о которых говорит Банука», - подумала Шунпа.
Конечно, в настоящее время она чувствовала большую силу, струящуюся к Соме.
Это был единственный поток, который пытался поднять и спасти зоан, с
которыми просто играли после того, как их втянули в бурные времена,
нравится им это или нет, из-за увеличения силы людей.
Однако то, что ждало в конце этого потока, может быть не спасением, а
смертью и разрушением, которые символизируют богиню, даровавшую ему Свою
Благодать.
Но, несмотря на это, Шунпа почувствовала легкое удивление из-за того,
что какая-то часть ее самой хотела отдаться этому потоку.
Словно скрывая эмоции, которые напоминали неистовую пульсацию ее груди, Шунпа распростерлась на месте.
- Мы, «Клан Глаз», также клянемся повиноваться вам, господин Сома
В это мгновение Сома стал существом беспрецедентным в истории, которому повиновались все зоаны, живущие на равнинах.
- Что ты задумал, Зургу?
Гарам позвал Зургу, который в одиночестве смотрел на далекие горы и равнины, окрашенные сумерками в красный цвет.
Не взяв с собой никого, Гарам встал рядом с Зургу.
- Ты спрашиваешь, что я задумал?
- Я спрашиваю о таком куске дерьма, как ты, пристроившемся рядом с Сомой.
Доверить воинов «Клана Когтей» Соме, который не являлся зоаном, не
говоря уже о том, что он был человеком, было невообразимым поступком
Зургу, насколько Гарам его знал.
Однако если это послужит толчком, то нет никаких сомнений, что
остальные кланы тоже соберутся и выразят свою волю повиноваться Соме.
Можно с уверенностью сказать, что Зургу, скорее всего, был сильно
впечатлен Сомой.
Поэтому Гарам, который подозревал, есть ли за этим какой-то плохой
мотив или нет, считал необходимым выяснить истинные чувства Зургу,
прежде чем это превратится в ситуацию, которую невозможно будет
исправить. И вот так он оказался один на один с Зургу.
Зургу горько усмехнулся, услышав монолог Гарама, который даже не пытался скрыть своих дурных предчувствий.
-
Хорошо, Гарам. Когда ты был ребенком, ты случайно не думал о том, что
может быть по ту сторону гор, которые окружают эти равнины?
- К чему это вдруг?
Не понимая, что хочет сказать Зургу, Гарам нахмурился.
-
Я думал. Я верил, что по ту сторону этих гор находится страна огня, и
что там каждое утро появляется солнце. Мне очень хотелось побывать там,
когда я стану взрослым...
Зургу развел свои большие руки.
-
А теперь? Когда я стал взрослым, эти равнины стали моим миром. Когда я
стал вождем клана, мой мир стал еще меньше. Он уменьшился до размеров
только территории «Клана Когтей». В этом маленьком мире я впал в
отчаяние.
Опустив плечи, Зургу рассмеялся над самим собой.
- Эй, Гарам. Зоаны погибнут, если они не изменятся. Я так думаю.
Гарам удивился.
Потому что Гараму тоже так показалось.
-
Впрочем, как же так!? Прежде чем говорить о том, что делать с зоанами, я
должен был бы сначала изменить себя! Если ты не называешь это
смехотворным, то что же это еще!?
Пока он говорил со своими товарищами по клану о том, что они должны
измениться, и о необходимости изучить человеческий способ борьбы ради
выживания зоан, Зургу заметил, что сам он все еще привязан к старым
ценностям.
И тот, кто позволил ему осознать это, - Сома.
- Меня поразил Сома! Не из-за его огненной засады или захвата крепости. Из-за размера мира, на который он смотрит!
Даже Гараму это очень понравилось.
Приблизившись к Соме, он чувствовал, что смотрит на невероятно далекое место.
Это вполне естественно.
Если говорить о мире в современной Японии, то он был вскй Землей. По
мнению Сомы, равнины - это лишь малая часть континента, называемого
Сельдеас, какими бы обширными они ни были. Мало того, Сома, вероятно, не
счел бы это странным, даже если бы ему сказали, что кто-то открыл
неизведанный континент по другую сторону океана в этом мире, так как он
знает об историческом открытии нового континента Колумбом.
Мир, который существует внутри Сомы, выросшего в современной Японии,
был намного больше, чем мир любого другого существа в этом мире.
- Я так хотел его увидеть! Огромный, необъятный мир! Мир, который видит Сома!
Стоя плечом к плечу с Зургу, который прокричал это, Гарам молча смотрел за горы в той же манере.
В это время что-то горячее поднялось в груди этих двоих.
Даже если они не выражали этого словами, оба они, Гарам и Зургу, чувствовали это.
Через некоторое время Гарам пошел обратно по тропинке, оставив позади Зургу, который все еще продолжал смотреть за горы.
-
Зургу, я забыл упомянуть одну вещь.- Сказал Гарама, собираясь уходить. -
Я думал, что страна по ту сторону гор сделана из золота.
Какое-то мгновение Зургу тупо смотрел на него, не понимая, что ему говорят.
Когда фигура Гарама исчезла из виду, плечи Зургу наконец начали слегка
дрожать. Эта дрожь постепенно усиливалась. Наконец все его тело начинает
дрожать.
И тут, окончательно не выдержав, Зургу разразился хохотом.
У потомков было выражение: "У «Божественного Сына» Разрушения семь рук, один язык, три рога, одна ткань и две головы".
Эти слова происходят от хорошо известной фигуры «Божественного Сына»
Разрушения Сомы Кисаки на знаменитой фреске в соборе Контарта.
Эта фреска - то, что было написано руками художника Нумари,
превозносимого как мастер-живописец. Нумари был фанатичным приверженцем
Святой Веры. Даже эта фреска была нарисована с целью разжечь ненависть
верующих к «Божественному Сыну» Разрушения Соме Кисаки и поднять их
боевой дух.
По этой причине фигура нарисованного Сомы - это нечто, что вообще не походило на человека.
Фигура Сомы на этой фреске была на темном звере, который летел по
воздуху, выпуская пламя и рассеивая огонь на людей и города, лежащие на
земле. Сам Сома - гротескное чудовище, обладающее семью руками и двумя
головами, звериной и человеческой. Три изогнутых рога росли из
человеческой головы, украшенной потрепанной короной, и красное пламя
жило в глазах человека, когда длинный язык высовывается из его рта. Его
пасть была расколота прямо до ушей. Каждая из его семи рук имела
различную форму и цвет, и держала различное оружие с одним из семи
смертных грехов, начертанных на них на древнем языке. Это делалось для
того, чтобы выразить идею о том, что Сома - это корень всех грехов.
На самом деле эта фреска - не та картина, на которой изображен только
Сома. Вместе с ним на этой фреске были изображены и его войска.
Например, голова зверя, которая находилась прямо рядом с человеческой
головой. Эта звериная голова, которая льстила человеческой голове еще и
тем, что облизывала ее щеку, - Шаймуль. Говорили, что она была одной
душой и телом с Сомой.
Кроме того, черный зверь, который летел и рассеивал огонь, в то время как гротескный монстр сидел сверху, - это Гарам.
Семь рук с уникальными формами - это семь генералов, которые служили Соме и назывались "Генералами Семи Рук".
Эти семь оружейных генералов - литературное творение, появившееся в
последующие годы. В то время официальных должностей с таким
наименованием не существовало.
Основываясь на рассказах о «Божественном Сыне» Разрушения в будущем,
они дошли до того, что их стали называть «Генералами Семи Рук», подражая
фреске мастера-художника Нумари, который никак не мог оставить без
внимания семь генералов. Они были самыми выдающимися военачальниками в
каждом из кланов армии Сомы, которая представляла собой смешанную армию,
состоящую из семи рас.
Одна из семи рук внутри картины Нумари крепко сжимала мачете. Это рука, была покрытая красным мехом.
Смысл древних букв, написанных на ней, - "Гнев".
Гнев «Безумного Когтя» Крага Бигана Зургу.
Как самый храбрый полководец армии "Божественного Сына" Разрушения, он
являлся зоаном, впоследствии превозносимым как "Рука Гнева" и один из
семи оружейных генералов.
Через
несколько дней после падения на крепость адъютант командира роты
Маркхронис, руки которого были связаны за спиной веревкой, был доставлен
в его бывшую комнату.
Он думал, что встретит покрытого черным мехом зоана, который победил
его в бою, но вместо этого был встречен человеческим ребенком и
женщиной-зоаном.
«Судя по ситуации, кто-то из этих двоих вызвал меня, наверное».
Думая об этом, Маркхронис наблюдал за этими двумя и был удивлен.
Женщина-зоан была слишком осторожна, наблюдая за каждым его движением.
«Независимо
от того, как на это смотреть, у нее не то отношение, чтобы слушать
кого-то после того, как его привели. В таком случае это человеческое
дитя позвало меня».
Он уже слышал в отчете от Сетия, что зоан ведет человеческий ребенок,
но после того, как он действительно стал свидетелем этого, он не мог не
задаться вопросом, возможно ли такое вообще.
- Мне очень жаль, что пришлось тебя вызвать. Меня зовут Сома. Та, что рядом со мной, - Шаймуль из «Клана Клыков».
Это кроткое отношение едва ли подходило для командующего оккупационной
армией, который вызвал пленного. Посмотрев некоторое время на лицо Сомы,
Маркхронис сказал:
- Меня зовут Маркхронис. Мое звание - помощник командира роты.
Таинственная печать не была видна, потому что вокруг лба была намотана повязка, но он помнил это лицо.
- Так это все-таки был ты, да?..
Не было никаких сомнений, что это то самое таинственное «Божественный Дитя», которого Сетий привез в крепость.
- Ты знаешь меня?
- Ты, наверное, не помнишь, но я присутствовал, когда тебя привезли в эту крепость.
- Меня привезли ... откуда?
Маркхронис подумал, что Сома задал какой-то очень странный вопрос.
«Интересно, он говорит, что не знает, где его нашли?»
-
Чтобы узнать подробности, я бы посоветовал тебе спросить моего
подчиненного, который тебя сюда привез. Если, конечно, он еще жив.
Как только он произнес это саркастически, Сома повел себя так, словно слегка колебался.
- ... Нет, можно сейчас.
Повернувшись к зоану, который привел Маркхрониса в комнату и даже сейчас держал конец связывающего его одеяния, Сома сказал:
- Могу я попросить тебя развязать его веревку, так как я хотел бы поговорить с ним?
- И это нормально?- спросил он у Сомы, вопросительно глядя на Шаймуль.
-
Да. Он не похож на человека, который будет ухудшать положение своих
подчиненных, действуя неосторожно. Кроме того, Шаймуль еще здесь.
- Это не то, что произвело бы на меня слишком большое впечатление.
Говоря это ртом, он мягко шевелил губами, чтобы не расплыться в улыбке из-за слов Сомы, которые показывали его доверие к нему.
- Спасибо. Так удобнее.
После того, как Шаймуль лично сняла веревку, Маркхронис повернул руки,
чтобы освободить плечи, которые затекли, пока его они были связаны. Он
заметил, что Сома странно смотрел на него.
- Что-то случилось?
- Просто я не ожидал, что ты поблагодаришь ее.
После того, как он на мгновение перевел свой взгляд на Шаймуль, Маркхронис понял Сому, сказав:
- О! Тебе показалось странным, что я обычно общаюсь с зоанами?
- Да. Люди, которых я видел до сих пор относились к зоанам как к животным.
-
В этом тоже нет ничего противоестественного. В армии солдат учат, что
зоаны - это низшие животные. Один солдат отложит это в сторону, но в
группе они будут соревноваться в жестокости против зоан. Осмелюсь
сказать, что те, кого ты видел, скорее всего, были именно такими
солдатами.
- В таком случае, как насчет тебя?
-
Изначально я прибыл сюда как наемник. В банде наемников, в которой я
родился и вырос, существовали полулюди, такие как гномы и динозавры -
ах, простите меня.
Маркхронис поправил себя, потому что это было дискриминационным термином – называть все расы, кроме людей – «полулюдьми».
-
Там также присутствовали наемники из других рас. В детстве я получил по
шее от гнома-пекаря за кражу хлеба, и у меня был знакомый
солдат-динозавр с приятным молчаливым характером, который катал меня на
плече. В то время я еще не слышал о Святой Вере и нормально общался со
всеми.
- Тогда с чего ты взял, что зоаны - это низшие животные?
Маркхронис задумался о довольно странных вещах, которые ему задавали.
Большинство людей не будут подвергать его таким сомнениям из-за военных
учений и политики страны. Это было потому, что король, который решал
политику страны, являлся тем, кто управлял народом как представитель
Бога, и ожидалось, что королю будут доверены солдаты в армии. Народ
признавал это вполне нормальным, чем-то похожим на естественное
провидение, установленное Богом.
Однако Маркхронис, который скитался по разным странам в качестве
наемника и много раз менял хозяев, которым служил, знал, что это нечто, в
конечном счете, навязанное логикой правителя.
- Это потому, что так удобнее.
Для пожилого человека, распространение своего учения среди
многообещающей молодежи, - одно из удовольствий. Маркхронис тоже не был
исключением. Он хотел попробовать научить своему взгляду этого
необычного мальчика.
-
Люди множились. Их число, вероятно, будет продолжать расти. Если их
число будет расти, то соответственно увеличатся и рты, которые нужно
кормить. Таким образом, необходимо увеличить количество полей, где можно
выращивать пшеницу и картофель, чтобы все не голодали. Для этого нужна
земля.
- Мне это известно. Зоаны были изгнаны ради того, чтобы люди заполучили равнины.
- Все так, как ты говоришь.- Сказал он тоном учителя, хвалящего отличника.
-
Люди - загадочные существа. Даже если они совершают дикие поступки, они
почему-то любят такие слова, как законность и справедливость. Хотя они
просто хотят украсть землю, чтобы вырастить что-нибудь съестное, они
учат, что это справедливо - прогонять зоан с равнин. Для этого они
используют рассуждения о том, что зоаны - это низшая раса, которая
должна быть уничтожена. Этот метод позволяет солдатам идти на это без
всяких угрызений совести. Такова политика армии.
- Даже если ты в это не веришь, ты хочешь сказать?
-
Верно. Даже если я сам пойду против политики армии, как ты думаешь, что
произойдет? Меня бы уволили, и кто-то другой просто сделал бы то же
самое вместо меня.- Сказал он, горько улыбаясь, как бы говоря, что это
действительно так.- Есть много новобранцев, которые неохотно крадут
жизни, даже у представителей других рас. Но если человек хоть на
мгновение замешкается на войне, это приведет к тому, что его убьют. Вот
почему их учат, что хорошо убивать другие расы, или, скорее, что они
являются существами, которые должны быть убиты. Так что они не будут
колебаться, когда дело дойдет до момента истины.
Маркхронис перевел свое внимание на Шаймуль.
-
Возможно, вам неприятно это слышать, ребята, но безопасность моих
подчиненных для меня важнее, чем безопасность незнакомого зоана.
- Это действительно неприятные слова.- С отвращением сказала Шаймуль.
Из-за откровенной манеры речи Шаймуль, Маркхронис слегка опустил голову и посмотрел с поднятыми вверх глазами.
-
У меня нет слов, чтобы ответить тебе тем же. По сравнению с нами, зоаны
не только заботились о своих пленниках, но даже исцеляли их раны.
- Ну, конечно же! Мы, зоаны, гордые воины!
Когда Шаймуль хвастливо выпятила грудь, у Сомы появилась слабая улыбка.
Когда Маркхронис льстил зоанам, унижая себя, он добился от них обещания
гарантировать безопасность солдатам, ставших их пленниками.
Хотя Сома испытывал настороженность по отношению к его
проницательности, он чувствовал в то же время дружелюбие к Маркхронису,
что делало Сому неспособным ненавидеть его в некоторых отношениях.
Возможно, это было потому, что он использовал свою проницательность,
чтобы обеспечить безопасность своих подчиненных.
-
Не волнуйся. Начнем с того, что мы не собираемся ничего делать с
пленными. Будет прекрасно даже продолжать лечение раненых солдат, как вы
делали до сих пор.
Угадав его намерения, Сома твердо пообещал безопасность своим
подчиненным. Слегка расширив глаза, Маркхронис выпрямился и очень низко
склонил голову.
- Я благодарю тебя от всего сердца за твое внимание.
-
Однако, чтобы предотвратить любое восстание, я планирую ограничить их
сферу деятельности и количество людей, с которыми они будут
взаимодействовать. Они также будут находиться под наблюдением.
- Это разумная предусмотрительность. Так что, я могу рассказать об этом всем?
«В
конце концов, он хитрый человек, - подумал Сома. - Я уже говорил
зоанам, чтобы они не причиняли вреда пленным, но чтобы заключенные
верили в это, им лучше всего услышать это от своего собственного
начальника».
Это было сделано для того, чтобы быть вдвойне уверенным, так как в
нынешней ситуации приведет к катастрофе, если заключенные поднимут
восстание.
- Да. Было бы лучше, если бы ты мог сделать именно это.
- Не стоит об этом говорить. Это ради нас обоих.
Тут Сома усмехнулся.
- Пока мы здесь, могу я попросить тебя рассказать мне разные вещи ради нас обоих?
- ...Разные, говоришь?
- Например, о городе, расположенном на юге равнин, или о чем-то подобном.
Улыбка Маркхрониса стала еще жестче.
Придет ли на равнины отряд порабощения? Когда они придут, если придут? А какой у них будет масштаб?
Он верил, что это будут только такие вопросы, если ему вдруг зададут
их. Однако все эти вопросы касались города. То есть они были нацелены
именно на него.
- Позволь мне сказать тебе заранее; я планирую расспросить об этом и твоих подчиненных впоследствии.
Это предупреждение говорило ему, что будет бессмысленно лгать или хранить секреты.
Поскольку это не было похоже на то, что они заранее организовали свои
истории, они сразу же разоблачат его, даже если он будет лгать или
что-то скрывать, как только он сопоставит информацию от Маркхрониса и
его подчиненных.
Маркхронис опустил плечи и вздохнул.
- … Проклятие. Я совсем забыл об этом.
- А что ты забыл?
-
В то время, когда форт был захвачен по твоей схеме, я думал следующее:
парень, который придумал эту схему, планирует напасть на солдат, а не на
крепость. Солдаты - люди. Если они устанут от ежедневного лечения
раненых, их осторожность тоже ослабнет. Как только они поняли, что
раненые товарищи прибыли, они открыли ворота без всяких подозрений. А
когда им сказали, что их не убьют, если они не будут сопротивляться, им
захотелось бросить оружие. Ты великолепно воспользовался всеми
человеческими слабостями.
- ... Ты хочешь сказать, что это было несправедливо?
В ответ на вопрос Сомы Маркхронис решительно покачал головой.
-
Дело не в этом. Например, если бы обычный человек вроде меня планировал
захватить крепость, то подготовка осадных орудий была бы на первом
месте. Я бы задался вопросом, что нужно сделать, чтобы перелезть через
эту стену, или сколько времени потребуется, чтобы сломать ее.
Однако ты атаковал пробелы в сознании людей внутри крепости, а не саму
крепость. Действительно, поскольку в крепости были вражеские солдаты,
это крепость - вражеская. Даже если ты разрушишь крепость или заставишь
вражеских солдат сдаться, результат будет тот же.
Это тоже самое. Если бы ты только попытался защитить зоан, ты бы
подумал, как отбить людей, которые придут, чтобы напасть на равнины.
Однако ты не остановился только на этом.
Маркхронис пристально посмотрела в глаза Сомы.
- Ты, кажется, совсем не похож на нас, обычных людей. А знаешь ли ты, как мы, простые люди, называем такого человека?
Когда Сома покачал головой, Маркхронис злобно улыбнулся и сказал:
- Их называют героями или разрушителями. Ну, тогда мне интересно, кто же из этих двоих ты?
- Эй, Шаймуль, интересно, что нам подходит?
После того как Мархрониса вывели из комнаты, как только переговоры
закончились, Сома спросил Шаймуль, которая была рядом с ним.
- Не слушай ничего странного. Разве это не естественно для человеческого солдата?
Ответ Шаймуль был прост и ясен.
Однако этот ответ не сработал для Сомы.
До сих пор образ солдат, играющих с трупами зоан, и людей этого мира, убивающих зоан, был очень силен в Соме.
Тем не менее, Маркхронис, который должен был нести часть
ответственности за эту зоанскую резню, был добродушным человеком,
которого можно было бы даже назвать интеллектуалом, который только
выполнял свой долг, а не тем, кто делал это из-за религиозного фанатизма
или радости от садизма.
Конечно, хотя это могло быть правдой, это не означало, что убийство зоана должно быть терпимо.
«Конечно, человеческие солдаты подразделения Маркхрониса - это враги, которые пытались уничтожить зоан.
В этом я нисколько не сомневаюсь.
Я действительно понимаю это логически, но по какой-то причине это не согласуется с моим сердцем.
Это было мрачное чувство, точно такое же, как в то время, когда я играл
в свою любимую RPG и не полностью закончил подзадание, хотя победил
Короля Демонов. Все тайны стали ясны, как только появился Великий Король
Демонов, который манипулировал побежденным Королем Демонов… но я
задаюсь вопросом, будет ли так же и на этот раз.
Если человеческие солдаты не являются настоящим врагом, то разве это не армия, к которой принадлежат солдаты?
Однако я чувствую, что это несколько по-другому».
Он размышлял о том, является ли враг страной, к которой принадлежит
армия, если это не сама армия, но у него было предчувствие, что это тоже
не так.
Он задавался вопросом, является ли это Святой Верой, если это не страна, но это, кажется, тоже не соответствовало правде.
«В таком случае, может быть, это сами люди?»
Но он чувствовал, что это все-таки что-то другое.
«Тогда кто же, черт возьми, этот враг?»
Пока что это было нечто двусмысленное с неизвестным цветом и формой, но оно все еще изливалось в Соме.
Необычное явление произошло в небольшой пещере, расположенной на краю холма Хогнар.
Эта пещера - логово Адептов Зла, которые когда-то похищали женщин и
детей из окрестных деревень первопроходцев и приносили их в жертву
чему-то злому.
Однако находившиеся там Адепты Зла были убиты солдатами Холмеи, и ни
один из них не остался в живых. Их трупы были оставлены там как есть.
Сейчас эти трупы пожирали как драгоценную пищу поселившиеся там
животные. От них не осталось ничего, кроме небольшого количества
разлагающейся плоти, костей и волос.
А на том месте, где был алтарь, статуя злой богини, собравшая на себя
веру Адептов Зла, была разбита вдребезги и заброшена, превратившись в
груду щебня.
Издавая тихие писклявые звуки, из этой груды щебня вынырнула мышь.
Мышь беспокойно обнюхала все вокруг. Мышь, почувствовав облегчение от
того, что вокруг нет врагов, выскочила из груды обломков и быстрыми
движениями бросилась к трупу Адепта Зла. Она начала соскребать
разлагающуюся плоть, прилипшую к кости передними зубами.
Мышь соскребала падаль, издавая при этом хрустящие звуки, но вдруг
совершенно перестала двигаться. И как только ее усы начали слегка
подрагивать, она выбежала из пещеры, издавая тихие визги.
Пещера, потерявшая своего маленького хозяина, была наполнена удушающей тишиной.
Словно отрицая эту тишину, откуда-то начал доноситься слабый смех.
Это был смех, который можно было назвать похожим на стон старого зверя и невинный смех молодой девушки.
Так же внезапно трупы Адептов Зла, которые были разбросаны по пещере,
начали двигаться, волоча свои безвольные тела по земле, как будто их
поймали невидимые руки.
Если смотреть сверху вниз, то они собирались, центрируясь вокруг
определенной точки, подобно железному песку, который притягивался к
магниту.
К центру… к разбитой статуи богини.
Трупы собравшихся Адептов Зла покрыли груду щебня, которая раньше была статуей богини, и создали холм трупов.
А потом из-под этой горы трупов с влажным звуком высунулась одинокая
белая рука. Эта была тонкая, чисто белая рука, на которой не было ни
единого пятнышка. Она, хватаясь за воздух, вытащила свое собственное
тело из холма трупов.
Затем появилась девушка, одетая в простую белоснежную одежду, на которой не было ни единого пятнышка грязи.
- Ах, мой любимый Сома! Мой умный Сома! Ты наконец-то понял, не так ли??
Девушка разразилась кудахтающим смехом, глядя в ту сторону, где находилась стена пещеры.
- Мой глупый Сома! Ты пытаешься достичь этого, ничего не зная, не так ли??
Если бы можно было смотреть на этот мир сверху вниз, то можно было бы,
вероятно, заметить расположение крепости, построенной на Сольбитанских
равнинах, далеко от этой девушки.
-
Это искра смерти, которую ты принесешь с собой! Это будут не только
зоаны, но и динозавры, марманы, гномы, эльфы, гарпии и даже люди! Это
маленькая искра, которая вырастет в пламя, которое пожрет все души и
тела! Этот огонь не остановится на том, чтобы просто сжечь людей на всем
континенте в ничто. Это станет разрушающим мир пожаром, который будет
бушевать далеко в будущем!
Это семя разрушения, которое ты должен рассеять! Это маленькое семя,
которое прорастет, превратив все - деревни, города и страны - в руины и
питаясь ими. Этот росток очень скоро превратится в огромное дерево и
полностью покроет весь континент!
Громкий смех девушки глухо отдавался в пещере.
- О, Сома! Ты мое единственное «Божественное Дитя»! Мой любимый, любимый Сома!
Хопкинс - торговец.
Он - торговец, который начал с небольшого нирю и крытого фургона,
используя средства, которые он накопил за 10 лет, когда он работал
подмастерьем в торговом доме города. Хопкинс начал с того, что доставлял
товары, приобретенные им в городе, в фермерские деревни и обменивал их
на сельскохозяйственные продукты, такие как пшеница.
Он намеренно ездил в сельские деревни, расположенные далеко от города,
которые не посещались теми, кто занимается тем же ремеслом, что и он. Он
признавал, что его прибыль невелика по сравнению с потраченным
временем. Однако благодаря этому методу Хопкинс теперь находился в
точке, где он испытывает сносные реакции в деревнях, которые дружили с
ним в разумной степени.
Преисполнившись самоуверенности, он сделал женщине, с которой
познакомился за время своей работы в торговом доме, предложение. Его
любимая семья теперь жила с ним в задней части крытого фургона. Более
того, три года назад его семья увеличилась еще на одного человека, а
именно на сына.
Это можно было бы назвать успешной, но скромной жизнью.
Когда Хопкинс посетил город в государстве Холмеа, горячей темой для
сплетен стало то, что армия, которая отправилась истреблять зоан,
живущих на севере Сольбитанских равнин, понесла большие потери от
пожара, который они по ошибке устроили в деревне зоан.
Хопкинс полагал, что это была возможность для бизнеса.
Поскольку Сольбитанские равнины раньше принадлежали зоанам,
общепринятая практика состояла в том, чтобы создавать большие караваны с
другими торговцами или сопровождать военных, чтобы торговать с
крепостями и поселками первопроходцев, которые усеивали равнины.
Однако, если кто-то соединится с караваном, прибыль будет разделена
соответственно на всех участников. Существует также трудность поиска
торговцев, которые будут сопровождать тебя. Следующий отъезд военных на
равнины также был неизвестен. Они, очевидно, также потребуют довольно
много чаевых, если кто-то попытается путешествовать с ними.
«Почему бы мне просто не пойти одному и не попытаться продать некоторые товары в крепость, если это так?» - Удивился он.
«Конечно, Солбитанские равнины когда-то были территорией зоанов, но это история из прошлого.
Зоаны
были подавлены армией и отброшены в холмистую местность на далеком
севере. Поэтому я думаю, что почти нет шансов, что на меня нападут
зоаны. Если бы было о чем еще беспокоиться, то это были бы бандиты, но,
вероятно, нет никого настолько глупого, чтобы действовать в районе, где
рыщут армия и зоаны», - рассудил он.
Хопкинс действительно хотел свернуть шею Хопкинсу нескольких дней назад прямо в этот момент.
- Ну и что же нам теперь делать с этим парнем, Гарам?
-
Сома велел нам взять с собой солдат, не убивая их, если это вообще
возможно. Я не думаю, что у нас есть другой выход, кроме как взять его с
собой.
Рыжеволосый и черношерстный зоаны разговаривали прямо перед Хопкинсом.
Поскольку у них обоих были мускулистые тела, они, похоже, были вполне
способны одним движением сорвать его голову с плеч.
Кроме того, его крытая повозка была окружена зоанами.
- Зургу, пожалуйста, пусть кто-нибудь побежит вперед в крепость, чтобы сообщить им об этом.
- Да. Понял.
Как только рыжеволосый зоан подошел к другим своим товарищам,
черношерстный ззоан подошел к кучерской скамье, на которой сидел
Хопкинс.
- Честно, мне очень жаль, но могу я попросить тебя пойти с нами?
У Хопкинса не было другого выбора, кроме как отчаянно кивать головой, защищая свою жену и ребенка сзади.
После того как его привезли в крепость вместе с повозкой, окруженной зоанами, Хопкинс не поверил своим глазам.
Окрестности крепости были переполнены бесчисленными зоанскими
палатками. Мало того, зоаны смело входили и выходили через широко
открытые ворота крепости. Можно было забыть о том, что зоанская деревня
была превращена в пепел, напротив, похоже, что крепость находилась под
полным контролем зоан.
Как только крытая повозка въехала через ворота на площадь крепости,
стало видно поразительно большое количество людей. Так же, как и в
слухах, многие из них, по-видимому, имели ожоги и травмы.
- Хорошо, подожди здесь. Ребята, выгружайте багаж из фургона.
Последняя половина слов покрытого черным мехом зоана была обращена к
зоану, находившемуся поблизости. Они сняли с повозки медикаменты,
которые были погружены в нее, и один за другим доставили их на площадь.
Хопкинс боялся, что они в любой момент могут причинить боль его жене и
сыну, но зоаны даже не пытались дотронуться до них.
Через некоторое время из здания появился человеческий мальчик, который привел с собой зоанскую девочку.
- Мне сказали, что пришел торговец?
Он задался вопросом, не был ли мальчик пойман зоанами таким же жалким
способом, как и он сам, но разве он не окликнул зоана с черным мехом
слишком дружелюбно?
«Я уверен, что у зоана из-за этого будет очень плохое настроение».
Он нервничал, будет ли зоан вымещать на нем свою злость, но зоан ответил, не обращая на него ни малейшего внимания.
- Товары в фургоне - это такие вещи, как мази и бинты. Я полагаю, что он намеревался продать их этой крепости.
- Это большое подспорье. Мы все это купим, сколько ты за это хочешь?
- Ч-ч-что ты такое говоришь! Тебе не придется платить. Поэтому… просто жизнь моей семьи...!
- Деньги…
- Ты действительно не должен платить никаких денег, просто спаси мою семью.
- ... Как это хлопотно. Шаймуль, мне очень жаль, но ты можешь пойти и позвать Маркхрониса?
Услышав слова мальчика, девушка-зоан, стоявшая рядом с ним, вошла в
здание и вскоре вернулась, ведя за собой мужчину средних лет, на лице
которого было вырезано несколько шрамов от меча.
- И какое у тебя ко мне дело?
-
Извиняюсь за беспокойство, Маркхронис. Один торговец пришел продавать
лекарственные препараты, но поскольку я не знаю рыночной цены, я хотел
бы, чтобы ты помог мне здесь.
Человек по имени Маркхронис проверил цены и типы товаров, выставленных на земле.
-
Двадцать баночек с мазями, двести рулонов бинтов, десять баночек с
мазями и пятьдесят упаковок со слабительным лекарством. Хм, включая
премию за то, что ты не боишься рискнуть и продашь их здесь, это будет
около тридцати семи серебряных монет, я думаю.
Это была в основном та же самая сумма денег, за которую Хопкинс попытался бы продать все.
- С такой суммой денег все будет в порядке?
Даже если это было не очень хорошо, у Хопкинса не было другого выбора, кроме как согласиться с мальчиком.
Из-за того, что он продолжал серьезно кивать головой, мальчик
интерпретировал это как согласие Хопкинса. Он приказывает зоану отнести
медикаменты внутрь здания.
- Кстати, ты ведь приехал сюда из города, верно?
- Да. Все так, как ты говоришь!
- В таком случае я заплачу тебе вдвое больше, но у меня есть кое-что, что я хотел бы попросить у тебя…
Сладко улыбающееся лицо мальчика напомнило Хопкинсу лицо ужасного злодея.
Через несколько дней крытая повозка Хопкинса двинулась на юг через равнины.
Вместо его семьи в грузовой отсек фургона, опустевшего после разгрузки товаров в крепости, забрались двое странных гостей.
- Да, пожалуй, я никак не могу привыкнуть к тому, что мне не нравится этот фургон.
- Терпи это. На этот раз наша цель - войти в город.
- Ах, нет, пока я с тобой, Сома, я буду жаловаться. Естественно!
Те, кто неторопливо болтали в грузовом отсеке, - это таинственный
человеческий мальчик по имени Сома и зоанская девочка, которую можно
было считать красавицей даже с точки зрения Хопкинса, обладающая
сильными конечностями и великолепным мехом.
Условие, которое мальчик предложил в обмен на покупку товара за двойную
цену, состояло в том, чтобы привести его в город. Конечно, мальчик
также поставил условие, что о жене и сыне Хопкинса будут хорошо
заботиться в крепости.
Сначала мальчик намеревался идти один, но зоанская девочка решительно
предложила ему сопровождать ее, что вызвало спор. Черный зоан отчаянно
пытался отговорить ее, но зоанская девочка упрямо отказывалась
подчиниться, что привело к тому, что она предложила тащиться за ним, как
будто она рабыня мальчика.
Когда девушка-зоан заявила, что она будет притворяться рабыней, зоаны в
окружении казались настолько удивленными, что они были на грани
обморока, и даже были некоторые, кто со слезами умолял ее воздержаться
от этого. Судя по этому факту, она, вероятно, была довольно важной
персоной среди зоан.
«Однако еще больше меня беспокоит то, что зоанская девочка усердно заботилась о человеческом мальчике.
Наблюдая за этими двумя в последние несколько дней, я удивляюсь преданности зоанской девочки мальчику.
Утром она просыпалась раньше мальчика, готовила ему одежду и еду, а
потом терпеливо ждала, когда он встанет. Перед сном она по возможности
избегала ложиться раньше, чем мальчик заснет. Кроме того, если плечи
мальчика слегка дрожали от северного ветра, она осторожно клала ему на
плечи шерстяные тряпки. Если мальчик засыпал в раскачивающемся крытом
фургоне, она клала его голову себе на колени.
Она словно человеческая девушка, переживающая свою первую любовь».
Получается,
что есть человек, которому зоан предлагает такую большую преданность, в
то время когда люди и зоаны ненавидят друг друга. Если бы он услышал
эту историю от кого-то другого, Хопкинс, вероятно, посмеялся бы над ней.
Еще одна вещь, которую Хопкинс считал странной, - это то, что мальчик не знал так много вещей.
-
Эта монета - один динар? Это то, что ты сказал?- спросил мальчик у
Хопкинса, держа в руке одну бронзовую монету, которую он взял из военных
фондов крепости.
- Правильно. Это одна бронзовая монета, а также один динар.
- Это золотая монета?
Затем он указал на монету, сверкающую темно-золотым цветом.
- Нет, это медная монета.
Это была монета, сделанная из латуни, которая представляла собой сплав меди и цинка.
Они использовали тот же материал, что и в монетах в пять иен в Японии.
- О, хм, Так какие же монеты циркулируют в этом мире?
Чувствуя сомнения, думая, что этот ребенок использует странные выражения, такие как "этот мир", Хопкинс ответил:
-
В государстве Холмеа циркулируют железные монеты, бронзовые монеты,
медные монеты, серебряные монеты и золотые монеты. Даже в других странах
это в основном одно и то же.
- А какой ценностью обладает каждая из них?
-
Железная монета - это 1/20 от бронзовой монеты. Четыре бронзовые монеты
становятся одной медной монетой. Двадцать пять медных монет - это одна
серебряная монета. Пятьдесят серебряных монет можно обменять на одну
золотую монету.
- С одной золотой монетой можно получить 5000 бронзовых монет, 5000 динаров?
«Удивительно. Он сразу же правильно угадал стоимость монет.
Я почти уверен, что те, кто способен считать в эту эпоху, - это люди, у
которых есть работа, связанная с подсчетом денег, такие как торговцы и
правительственные чиновники, или люди, рожденные в процветающих
дворянских и рыцарских семьях».
Однако, насколько мог судить Хопкинс, ни то, ни другое не относилось к
Соме. Если говорить о коммерсантах и правительственных чиновниках, было
слишком много вещей, которых он не знал. А человек, рожденный в
процветающей семье, не должен был быть так близок к зоану.
-
Ну, это верно, но обычно медная монета называется демеранис, одна
серебряная монета называется агнис, а одна золотая монета называется
гульконис.
- Ух ты! У всех монет разные названия? Это что-то удивительное.
«Я бы не сказал, что это удивительно...» - мысленно возразил Хопкинс.
Ему не могло не быть любопытно, что же такого удивительного в этом очень распространенном знании.
- А что можно купить на один динар?
- Давай посмотрим. Если пойти в бар в городе, то большинство кружек спиртного стоят около одного динара. И…
Хопкинс протянул руку с места кучера, открыл коробку с едой и достал оттуда один круглый хлеб.
- Этот хлеб стоит два динара.
- Это всегда так?
- Да. В противном случае все были бы обеспокоены, верно?
В эту эпоху основным продуктом питания являлся хлеб, и он был чем-то
незаменимым для жизни. Большинство руководителей стран строго
регулировали цены на этот хлеб. Если бы произошел внезапный скачок цен
на хлеб, многие люди не смогли бы купить его и, следовательно, голодали
бы. Если голодающее население начнет грабить и бунтовать в своем
стремлении к хлебу, это нанесет ущерб целой стране.
Но опять же, случалось, что пшеница смешивалась с ячменем и тому
подобными вещами, или что вес использованной пшеницы снижался в годы с
плохим урожаем, но если преступники зайдут слишком далеко, это также
приведет к тому, что они получат наказание.
Кроме того, фиксированная цена на хлеб также служила для стабилизации стоимости валюты.
Валюта также становилась посредником для бартера. Предположим, что есть
два человека: А, который хочет продавать рыбу, и Б, который хочет
продавать мясо. В случае, если А хочет мяса, а Б - рыбы, то обе стороны
могут обменяться товарами. Однако в случае, если одна или обе стороны не
хотят пищу, принадлежащую другой стороне, они не смогут торговать. При
этом бизнес-операции будут невозможны повсюду.
Но если в это время существует валюта, то А и В смогут временно
превратить товары, которыми они владеют, в валюту. Если кто-то из них
желает получить то, чем владеет другая сторона, то вполне можно обменять
эти деньги на рыбу или мясо. Если у другой стороны нет того, что хочет
заинтересованная сторона, заинтересованная сторона может просто держать
деньги под рукой и покупать то, что она хочет, у кого-то другого. Делая
это таким образом, становится возможным торговать гораздо более гладко,
чем путем бартера.
Однако для этого валюта должна быть чем-то таким, что имело бы свою ценность, признанную как А, так и В.
Соответственно, когда руководство страны решило, что один хлеб стоит
двух динаров, ценность этих денег была гарантирована. Это также
означало, что ее легко понять и использовать для населения, поскольку
цена хлеба была напрямую связана с их жизнью.
- А почему этот хлеб выпекают с разделительными линиями на поверхности?
- Это для того, чтобы его было легко разделить в то время, когда ты ешь утром, днем и вечером, если ты захочешь его поделить.
Этот кусок хлеба - наша дневная доля. Кроме того, тут мы практикуем трехразовое питание.
В современную эпоху стало нормой трехразовое питание, но нет ничего
необычного и в том, что в зависимости от места и эпохи были два приема
пищи в день. В Древнем Риме в Европе было три приема пищи в день, но
после этого питание стало двухразовым вплоть до средневековья. Кроме
того, даже в Японии было двухразовое питание вплоть до середины периода
Эдо. (1603-1868 гг)
-
Это происходит от того, что Семеро устраивали по три банкета в день,
чтобы благословить солнце, которое является началом этого мира.
Будучи в состоянии объяснить это мальчику, зоанская девочка говорила в
манере, которую можно было бы назвать чрезвычайным счастьем.
-
Утром, когда солнце оживает, в полдень, когда его жизнь наиболее
энергична, и вечером, когда солнце умирает; молясь о возрождении солнца
завтра, мы также принимаем нашу пищу вместе с благословением к солнцу.
- Я все понимаю.
«Если
вы считаете его умным до удивительной степени, то это почти правильно.
Но он не знает того, что известно даже маленьким детям.
Он действительно странный мальчик».
- Это довольно твердый хлеб, не так ли?
- Неужели? Но я думаю, что хлеб всегда такой.
Зоанская девочка склонила голову набок из-за мальчика, который ударил по поверхности хлеба тыльной стороной пальца.
У мальчика, который ел пельмени и мясо, приготовленные зоанской
девочкой во время путешествия в эти последние дни, был такой вид, как
будто он очень интересовался хлебом.
Причина, по которой у мальчика до сих пор не было возможности съесть
хлеб во время путешествия, заключается в том, что, когда Хопкинс
попытался приготовить еду для них двоих в первый день их путешествия,
зоанская девочка упрямо отказалась от этого, заявив, что они сами
приготовят свою долю.
- Вы оба, город уже показался в поле зрения.
Как только он сообщил двоим детям, что вдали вдоль дороги стали видны
очертания города, мальчик, сидевший в крытой повозке, с сияющим
выражением лица, наклонился вперед и посмотрел со скамейки кучера.
- Елки-палки... так это и есть город.
- Да. Вон там ты можешь увидеть город Болнис, который является самым западным городом государства Холмеа.
Болнис - самый западный город Холмеи.
Первоначально, чтобы Холмеа могла осуществлять свою власть над
северными Сольбитанскими равнинами, она начала строить крепость у реки.
Крестьяне, которые боялись зоан, торговцы и ремесленники, которые вели
дела с этими крестьянами, естественно, собирались в этой крепости.
Вскоре она превратилась в настоящий город.
На случай нападения зоан из-за большого скопления людей вокруг города
была возведена крепкая каменная городская стена высотой в пять расплавов
(один расплав составляет примерно один метр) и
толщиной в три расплава. С завершением строительства городской стены
здание, которое раньше было крепостью, было превращено из военного
объекта в административный корпус и даже сейчас служило центром города.
Со временем город полностью изменился, и теперь он не только торговал
сельскохозяйственной продукцией, привезенной с северных равнин, но и
превратился в процветающий торговый центр. Караваны, направлявшиеся из
океанского государства Джебоа, которое находилось еще дальше на запад от
этого города, в сторону столицы государства Холмеа, часто
останавливались в этом городе на короткий отдых.
Уже перевалило за полдень, когда крытая повозка Хопкинса с Сомой на борту подъехала к воротам Болниса.
- Ладно, следующий фургон!
Будучи вызванным часовыми у ворот, которые осматривали людей, посещающих город, Хопкинс медленно двинул свой фургон вперед.
- Откуда и по какому делу вы приехали в этот город?
- Да, меня зовут Хопкинс, я торговец из Джебоа, который закончил торговать с мелиоративной деревней неподалеку отсюда.
Сказав это, Хопкинс указал на флаг торговой гильдии, висевший на крытом фургоне.
Торговая гильдия - это организация, которая позволяла купцам собираться
вместе в группу для получения нескольких преимуществ, включая защиту.
Каждый год приходится платить определенную сумму денег в качестве
членских взносов гильдии, но если вы летите под ее флагом, вы можете с
легкостью найти место для торговли. Кроме того, торговая гильдия никогда
не простит бандита, напавшего на принадлежащего им торговца. Было
хорошо известно, что за ними будут безжалостно охотиться, а за их голову
назначат большую награду. Именно поэтому одним из преимуществ торговой
гильдии можно было считать защиту от бандитов.
- Конечно, это флаг торговой гильдии, я полагаю. Тогда мы осмотрим груз.
- Разумеется, начинайте. Хотя вы и назвали это грузом, он совершенно пуст, поскольку я продал все, что было, слава Богу.
Командир отделения, сопровождаемый подчиненным, который держал копье
наготове, отодвинул крышку задней части фургона и проверил его
внутренности.
- Ого! Разве это не зоан?
Напряжение распространилось между его подчиненными из-за крика командира отделения после обнаружения Шаймуль.
- Пожалуйста, подождите! Это рабыня моего племянника!
- Племянника, говоришь!?
Когда командир отряда еще раз заглянул внутрь крытого фургона, он
увидел, что рядом с Шаймуль сидел Сома. В своих руках Сома сжимал цепь,
соединенную с ошейником, который был надет на шею Шаймуль.
-
Он сын моей младшей сестры, которая вышла замуж в далекой восточной
стране, но так как он хотел учиться здесь на торговца, то сопровождает
меня в моей работе.
Командир отделения снова посмотрел на Сому.
«Это
определенно цвет волос, который я никогда раньше не видел. Поскольку
даже его лицо было гладким с очень небольшой шероховатостью, кажется,
что нет никакой ошибки в том, что он не человек из этих мест».
-
Однако в последнее время движения зоан здесь были довольно оживленными.
Хотя она и рабыня, я никак не могу позволить ей войти в город.
-
Капитан, сэр, неужели вы ничего не можете с этим поделать? Она -
любимое животное моего племянника! Он привез ее сюда из далекой
восточной страны.
Сказав это, Хопкинс подкупил его, сунув ему в руку несколько бронзовых
монет. Так как они будут сомневаться еще больше, если он даст слишком
много, это была сумма денег, которая позволяла часовым, присутствующим в
этом месте, выпить по кружке спиртного после того, как они закончат
работу.
- Ну, в таком случае ничего не поделаешь. Но не создавайте никаких проблем. Они могут войти!
Когда капитан поднял голос, сдерживая то, что его внешность меняется
из-за веса бронзовых монет в его руке, солдаты, которые блокировали
переднюю часть крытого фургона, освободили дорогу.
- Уф. Это было страшно...
Хопкинс убедился, что он находится довольно далеко от ворот, прежде чем
вытер холодный пот, который он заработал после этого обмена репликами.
- Благодарю тебя за помощь.
Сома виновато склонил голову. Затем он повернулся к сидящей рядом Шаймуль и спросил:
- Шаймуль, ошейник тебе не мешает, правда?
- Нет, никаких проблем.
Несмотря на то, что Шаймуль говорила это, она, кажется, чувствовала себя неловко из-за постоянной возни с ошейником.
Как бы то ни было, ради того, чтобы проникнуть в город, надеть ошейник
на Шаймуль и водить ее на цепи для Сомы было чем-то душераздирающим.
- Скорее всего, город - это довольно вонючее место...
Такого же мнения придерживался и Сома.
После въезда в город он ощутил такую вонь, что ее довольно трудно было
описать. Запах мусора, вонь разложения и таинственно раздражающий запах
смешались друг с другом в полной гармонии и превратились в интенсивное
зловоние.
Как только он заглянул в щель в крышке фургона, то увидел, что грязь и
трупы животных, источник зловония, лежали на обочинах дороги. Более
того, сироты, которые стали черными как смоль из-за грязи и копоти,
беспечно сидели среди этого.
Это, вероятно, было неизбежно, так как это все еще была эпоха с едва ли
какой-либо концепцией гигиены в городах, но даже так это было грубой
окружающей средой.
«У зоан обоняние гораздо острее, чем у людей... должно быть, это очень тяжело для Шаймуль».
- Зловоние очень сильное, но и пыль тоже ужасная.
Дорога даже не имела каменного покрытия. Как только начинался сухой
сезон с едва заметным дождем, поднимались облака пыли и окрашивали город
в слабый желтый цвет. Вместе с домами из высушенного на солнце кирпича,
расположенными по обе стороны дороги, это зрелище было похоже на
пустынный город, который можно было увидеть на Ближнем и Среднем
Востоке.
Когда крытая повозка с Сомой медленно продвигалась по главной улице,
соединяющей восточные и западные ворота, они могли наблюдать довольно
большое количество пешеходов.
Сделав это, он увидел, что одежда горожан на самом деле была довольно близка к его собственной.
Если это были мужчины, то они носили туники, похожие на одно целое, с
манжетами, доходящими до колен, связанные кожаными ремнями вокруг талии.
Ниже они носили брюки. Если говорить о женщинах, то они так же надевали
длинные куски ткани с манжетами, доходящие до голени. Хотя Сома этого
не видел, только мужчины носили брюки, тогда как женщины не носили
ничего ниже.
- А сколько здесь живет людей?
- Хех, не удивляйся. В этом городе живет более десяти тысяч человек! Довольно удивительно, а?
Хопкинс хвастался, но Сома ничего не сделал, только улыбнулся в ответ со смешанными чувствами.
Если говорить о населении современной Японии, десять тысяч человек -
это только масштаб деревни или маленького городка. Однако для этого мира
это довольно большой город.
Понимая, что он собирается напасть на этот город, Сома беспокоился о
том, чтобы не попасться на глаза многим солдатам в городе, а это то, что
он должен был проверить.
- Я вижу меньше солдат, чем ожидал.
- Это вполне естественно. Большинство солдат стоят на городской стене или у ворот.
- А сколько здесь солдат?
- Давай посмотрим. Я думаю, около четырехсот или пятисот?
- Это неожиданно мало.
- Неужели? Но я думаю, что так оно обычно и бывает.
Солдаты ничего не производят.
Поскольку они сами не выращивают ни одного зерна пшеницы, им приходится
получать поддержку от других людей, чтобы содержать постоянную армию.
Естественно, что если доля солдат в населении высока, то это бремя будет
расти в соответствии с их количеством.
Кроме того, те, кто становится солдатами, - здоровые молодые люди. Это
люди, которые обычно выполняют большую часть работы в производстве и
логистике. Увеличение числа солдат не только увеличивает нагрузку на
продовольственное снабжение, но и отнимает людей, которые могли бы
помочь справиться с этими проблемами.
Следовательно, число солдат, служащих в постоянной армии в этом мире,
составляло примерно два-четыре процента населения. Количество солдат в
этом городе отнюдь не было низким.
- Что ты собираешься делать дальше, мистер Хопкинс?
-
Хм. С тех пор как я приехал в этот город, я хочу пойти выпить кружку
выпивки в каком-нибудь баре, а потом пойти поприветствовать гильдию, я
думаю.
Услышав слово "бар", любопытство Сомы зашевелилось.
Согласно тому, что Сома знал из игр и фантастических романов, бары в
городе функционировали как места для обмена информацией. Он представлял
себе торговцев с мечтами о быстром богатстве, обменивающихся новостями, и
замечательных авантюристов, рассказывающих о своих путешествиях в баре,
наполненном запахом алкоголя и табака.
- Ты не возражаешь, если я провожу тебя в бар?
-
Это не нужно, если вы планируете стоять на страже, чтобы я не предал
вас, ребята. Даже если я выгляжу таким убогим, я все равно торговец. Я
принял ваши деньги, и я правильно выполню свой долг. Кроме того, у вас,
ребята, мои жена и сын.
- Нет, меня интересуют здешние бары.
- В таком случае я не возражаю, но ты не можешь взять с собой эту молодую леди.
Сома поспешно успокоил Шаймуль, которая была явно недовольна словами Хопкинса.
- Шаймуль, могу я попросить тебя присмотреть за этими военными фондами? Если они будут украдены, это будет настоящая катастрофа.
Поскольку это место, казалось бы, почти не имело общественного порядка,
все уйдут, а деньги, вывезенные из крепости, будут лежать в повозке,
как будто кричать: «пожалуйста, укради меня!»
Даже Шаймуль понимала, что она должна это сделать.
Однако она не могла удержаться от нежелания отделиться от Сомы даже на
некоторое время в городе, где не было известно, когда они могут быть
окружены человеческими солдатами после того, как их настоящие личности
будут раскрыты, и поэтому она высказала единственную жалобу.
- Сома, разве ты не научился обращаться со мной достаточно умело?
Сома инстинктивно отвел взгляд в сторону.
Сома вошел в бар с распухшей от предвкушения грудью, но заведение оказалось совсем не таким, как он ожидал.
Он
увидел людей, пьющих алкоголь вместе и беспорядочно поедающих еду за
грубыми столами, выстроенными в плотную линию, но эти люди выглядели
точно так же, как те, кого он видел снаружи. К его разочарованию, темных
магов, держащих волшебные палочки, и мускулистых воинов, носящих оружие
и доспехи, нигде не было видно.
Как только Хопкинс нашел свободный столик, они с Сомой сели на стулья.
- Эй! Сюда!
Чтобы перекричать суету в баре, Хопкинс громким голосом позвал
официантку. Когда официантка с высокомерным видом появилась без даже
краткого приветствия "Добро пожаловать", Хопкинс первым делом вручил ей
бронзовую монету.
- Мы бы хотели что-нибудь съесть и выпить.
- Что-нибудь выпить будет один динар. Еда – два динара..
Благодаря этому Хопкинс положил на стол еще три бронзовые монеты.
Сома изучил интерьер бара, размышляя о меню, но, похоже, такая вещь тут
не существовала. Пока же Сома заказал то же самое и тоже вручил три
бронзовые монеты.
Однако, глядя на Сому сверху вниз, официантка не выказывала никакого намерения уйти.
В связи с этим он вспомнил, что Хопкинс дал ей для начала бронзовую
монету. Сома слышал в телевизионной передаче, что японцы, у которых даже
в современную эпоху не было обычая давать чаевые, недоумевали в
заведениях зарубежных стран. Он торопливо протянул ей еще одну бронзовую
монету. После этого официантка взяла ее и, не говоря ни слова,
направилась на кухню.
Сома, японец из современной эпохи, не был знаком с этим, но в этом мире
было совершенно необходимо давать чаевые, когда что-то покупаешь.
На самом деле такие официантки, как она, не получали никакой зарплаты.
Чаевые, которые они получали от гостей, становились их доходом. Это
означало, что заведение предлагает официанткам место для получения
чаевых и получает их помощь в обмен.
- А что, здесь нет никаких авантюристов или им подобных?
Пока подавали блюда, Сома пытался расспросить Хопкинса о том, почему поблизости нет ни одного искателя приключений.
- Авантюристы?
- Ммм... люди, которые ищут сокровища, ныряя в пещеры, принимают просьбы и покоряют монстров за деньги.
- Ты говоришь какие-то странные вещи, не так ли? Это поденщики? Или старатели?
Сома почувствовал, что его ожидание угасло из-за ответа Хопкинса.
Несмотря на то, что это был долгожданный фантастический мир,
авантюристы, подобные тем, что были в играх и романах, похоже, не
существовали в этом мире.
- Если это просьбы о поденной работе, то можно разместить такую рекламу, если попросишь и заплатишь деньги владельцу бара.
Как только Сома посмотрел в указанном Хопкинсом направлении, он увидел
деревянную доску, небрежно прислоненную к стене из высушенных на солнце
кирпичей. Бесчисленные бумаги, которые можно было бы принять за
рекламные объявления, были прикреплены гвоздями к деревянной доске.
На бумаге были нарисованы иллюстрации: "человек, размахивающий киркой в
горах" и "человек, держащий деревянный ящик". Под этими иллюстрациями
было нарисовано несколько вертикальных линий. Иллюстрации указывали на
детали работы, а вертикальные линии обозначали количество людей, которые
требуются.
- А уровень грамотности в этом мире случайно не очень низок?
-
Уровень грамотности? Речь идет о том, могут ли тут читать и писать
символы, верно? Ну, если человек не является ученым или государственным
чиновником, то ничего подобного просто не нужно. Даже я знаю только
несколько простых слов, чтобы использовать их в бизнесе.
«Я
считал, что это возможно из-за наличия иллюстраций и отсутствия
символов, написанных на рекламных объявлениях, но похоже, что уровень
грамотности в этом мире на самом деле довольно низок».
В этот момент официантка шумно поставила на стол кружки и миски, не говоря ни слова.
«Если
бы это была современная Япония, такой вид обслуживания вызвал бы
возмущение, но поскольку Хопкинс не проявляет ни малейшего беспокойства
по этому поводу, я думаю, что здесь это нормально».
- Ну что ж, тогда давайте поедим?
То, что было выставлено перед Сомой, было уже упомянутым круглым
хлебом, который был разделен на одну треть, маленькой кружкой, которую
можно было держать в одной руке, и деревянной миской с супом в ней.
Как только он заглянул в кружку, то увидел, что она была наполнена
темно-коричневой жидкостью, на поверхности которой плавало что-то,
похожее на пену.
Внутри миски был суп-солянка. Куски овощей и рыбы, которые были сварены
до такой степени, что почти рассыпались, плавают внутри супа, который
имел цвет, похожий на мутную воду.
- ... Это что?
- Эль и суп с хлебом.
Кстати об эле. Это хорошо известный алкогольный напиток в
фантастических произведениях, а именно разновидность пива, для которого
используют ячменный солод и ферментируют дрожжами. Если говорить о пиве в
современной Японии, то речь можно вести о пиве лагер. Но если говорить о
пиве до того, как лагер стал популярным, то оно называлось элем,
поскольку это было типичным алкогольным напитком.
- К-Как ты это ешь...
Он уже размышлял об этом в фургоне, но хлеб этого мира был слишком
черств. Его поверхность была твердая, как рисовый крекер, а внутри он
крошился, как будто это было просто комком пшеницы, который был брошен в
огонь.
- Эль хорош, если ты выпьешь его после того, как сдуешь поверхностную пену своим дыханием. А хлеб просто размягчаешь в супе.
Сделав то, что ему велел Хопкинс, он сдул плавающую на поверхности пену и робко попробовал напиток.
- …!
Во рту у Сомы появился неописуемый вкус.
Это было совсем не похоже на то пиво, которое отец Сомы тайком приносил
ему во время празднеств. Если бы ему пришлось провести сравнение, это
было бы тепловатое пиво без углекислоты, которое пахло лекарством и
имело кислый, острый вкус.
Поскольку техника отфильтровывания примесей после варки была все еще
недостаточна, эль этого мира был чем-то с едким вкусом, вытекающим из
примесей и кислоты, которые забродили еще больше.
Кроме того, лекарственный аромат исходил от трав, которые были введены
для того, чтобы сделать эль долговечным, сдерживая размножение
микроорганизмов.
Поскольку у них до сих пор не было техники добавления углекислоты в
эль, ощущение отсутствия газа лишь немного смягчалось углекислотой,
которая была создана в результате брожения. Более того, поскольку его
состояние сохранности также было ужасно, эль почти выдохся.
Его тоска по элю, который главные герои пили со своими товарищами во
многих фантастических романах, которые он читал, рассыпалась в Соме,
издавая печальный звук.
Несмотря на это, он взял себя в руки и решил бросить следующий вызов хлебу и супу.
Однако, как бы он ни старался, он не мог оторвать кусок хлеба, чтобы
замочить его в супе, потому что он был необъяснимо твердым. Когда он
взглянул на Хопкинса, тот уже вымочил весь хлеб в супе.
Подражая ему, Сома попытался обмакнуть весь хлеб в суп, но, глядя в
белые мутные глаза маленьких рыбок, у которых целыми остались только
головы, а тела растворились в чаше, превратившись в белые кости, он, в
конце концов, проиграл ментальную битву.
- Э-э... я не должен падать духом в этот момент!
Побуждаемый бессмысленным чувством долга, Сома, ставший упрямым, обмакнул хлеб в суп.
Набухнув после поглощения супа, хлеб стал мягким, но эта сцена совсем не возбуждала аппетит.
Однако он все же решился и попробовал его на вкус.
- … !?
Стандартный суп, который подавали в барах этого мира, - это определенно солянка.
Нарезанные купленные в тот день на рынке овощи, едва варились и
приправлялись солью. Набора рецептов не существовало. Учитывая, что в
супе использовались ингредиенты, которые были куплены в зависимости от
настроения повара в этот день, вкус тоже менялся.
Кроме того, не было похоже на то, что они делали суп заново каждый раз.
Если содержание суповой кастрюли уменьшалось, добавляли воду и
ингредиенты, чтобы они могли использовать одну и ту же порцию супа
дольше.
В течение многих месяцев и лет он варился до супового бульона,
состоящего из различных ингредиентов, и поэтому имел сложный вкус, но
горечь и терпкость накипи, появившейся после добавления дополнительных
ингредиентов, не подходили языку Сомы, который привык к деликатному
приготовлению пищи в современной Японии.
- М-мои фантазии были разбиты вдребезги...
В конце концов, Сома удрученно опустил голову перед кружкой эля и супом.
К сожалению, наивысшая кулинария в этом мире заключалась в прожарке
целого кабана. Даже в его прежнем мире нечто подобное существовало в те
эпохи, когда людям приходилось делать все возможное, чтобы поесть.
Поэтому ничего не поделаешь.
«Однако,
если бы меня все равно вызвали, я бы хотел, чтобы это был мир, где
кулинария развита лучше», - серьезно сокрушался Сома.
Сома каким-то образом ухитрился проглотить душераздирающие блюда этого
фантастического мира, и у него возникло желание похвалить себя за то,
что он показал отношение Японии к тому, чтобы не быть расточительным,
что было бы высоко оценено в его предыдущем мире.
Хопкинс криво улыбнулся, глядя на удаляющуюся фигуру Сомы, который шел к крытому фургону слегка нетвердой походкой, и сказал:
- Ну что ж, тогда я пойду в гильдию. Но как насчет вас, ребята?
Не очень желательно было брать с собой в гильдию неродственных людей с
сильным чувством товарищества, и это не ограничивалось только гильдией
торговцев. Тем более что Сома и Шаймуль вполне способны стать триггерами
для того, чтобы вызвать катастрофу в городе. Если станет известно, что
он взял таких людей в гильдию, это сильно повредит репутации
организации.
Сам Хопкинс все еще мог бы объяснить это как нечто неизбежное из-за
того, что его семья находилась в заложниках, но, как и ожидалось, он ни
за что не захочет втягивать в это еще и торговую гильдию.
Почувствовав такие чувства в тоне Хопкинса, Сома немного задумался и сказал:
- Мы хотим немного осмотреть город, но не возражаешь ли ты?
- Эта крытая повозка очень важна для меня, поэтому, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы не сломать ее.
«На самом деле я бы почувствовал облегчение, если бы они ждали в фургоне, но ничего не поделаешь.
Если они сделают что-то вроде разрушения крытого фургона, я возьму с них столько, сколько смогу», - твердо поклялся Хопкинс.
Однако Сома предложил нечто неожиданное.
- Мы с Шаймуль хотели бы прогуляться по городу пешком. Но разве это плохо, в конце концов?
- Это как? Что ты собираешься делать с этим фургоном?
- Разве тебе не будет приятно поехать на нем в гильдию, мистер Хопкинс?
Почему-то их разговоры не сходились.
Хопкинс немного помолчал, успокаивая свои чувства и сортируя то, что он
хотел сказать. После этого, словно наставляя детей, которые медленно
соображали, он сказал:
- Пожалуйста, слушайте внимательно. Та банка, которая была помещена в грузовой отсек фургона.
Это кувшин с военными средствами, которые они привезли из крепости.
-
Вы определенно не сможете его нести, он слишком тяжелый. Даже без
этого, вы же не хотите, чтобы это видели другие люди. Ходить по городу с
таим грузом было бы опасно.
Поскольку он не знал, кто может подслушивать, Хопкинс держал это
неопределенно, используя слова "эта банка", объясняя Соме, что город был
более опасен, чем кажется.
Однако ответ Сомы на этот вопрос был просто возмутительным.
- Да. Вот почему мы должны оставить это тебе, мистер Хопкинс.
Из-за этого Хопкинс даже забыл о том, что его семья находится в
заложниках, и, в конце концов, откровенно высказал то, что он думает.
- Ты что, совсем дурак?
Он никогда должным образом не проверял содержимое, но, по самым скромным подсчетам, внутри этого кувшина была тысяча агни (1000 серебряных монет = 100.000 динаров).
«Если
это так много, я мог бы даже перестать торговать и открыть магазин в
городе. Возможно, я даже смог бы прожить в столице целый год,
развлекаясь и получая услуги от кучки рабов.
Что-то вроде жены и сына, взятых в заложники, в данный момент не имело
значения. Есть огромное количество людей, которые с радостью продали бы
свою жену и сына, если бы могли превратить их в такую большую сумму
денег.
Доверить такую большую сумму кому-то другому было бы просто безумием.
Это верх глупости… величайшей глупости».
Однако без малейшего намека на то, чтобы рассердиться из-за
оскорбительного замечания Хопкинса, Сома ответил совершенно равнодушно,
-
Но если бы тебе так захотелось, ты бы уже давно поделился информацией о
нас с солдатами, верно? Даже если бы я сейчас испытывал подобные
опасения, это было бы бесполезно.
У Хопкинса отвисла челюсть.
«Я не сомневаюсь, что этот мальчик жил в месте, наполненном очень мягкосердечными людьми.
Он не мог поверить ничему, кроме того, что родился и вырос в таком
месте, где посторонним людям естественно помогать и поддерживать друг
друга, где нет необходимости опасаться, что люди могут быть убийцами и
ворами, когда они просто приближаются к тебе, и где великое счастье не
сомневаться в том, что другие люди - мошенники и попытаются ограбить
тебя с улыбкой на лице».
Хопкинс уже собирался сказать ему, чтобы он оставил такие наивные мысли
всеми оскорбительными словами, которые он мог собрать, но:
-
Кроме того, мистер Хопкинс, если бы ты был бы плохим человеком,
пытающимся украсть деньги, ты бы не сказал нам об этом прямо, верно?
Оскорбления, которые были на кончике его языка, превратились в беззвучный воздух, который вытек из его рта.
Почему-то ему стало стыдно за этот взгляд Сомы.
Хопкинс, который наконец-то не выдержал, подошел к фургону нарочито громкими шагами и крикнул сидевшей в нем Шаймуль:
- Да что с ним такое, с этим мальчишкой!? Неужели он прирожденный мошенник или что-то в этом роде!?
Шаймуль, которая готовилась убить время внутри фургона, ответила на
вопрос Хопкинса после того, как некоторое время смотрела в пустое
пространство.
- Хм, значит ли это, что он меня тогда обманул?
В конце концов, Сома и Шаймуль расстались с Хопкинсом, который
отправился в гильдию в крытом фургоне, и отправились в такое место на
окраине, которое позволяло им посмотреть на городскую стену.
- Как думаешь, ты сможешь перелезть через эту стену?
Как только Сома спросил об этом, Шаймуль, которая носила плащ с
капюшоном, подаренный ей Хопкинсом, чтобы она не привлекала к себе
внимания, посмотрела на стену в той же манере и ответила:
-
Я думаю, это будет трудно. Она примерно такая же, как в крепости, но
высота не позволяет без посторонней помощи вскочить на вершину. Кроме
того, при такой толщине ее, скорее всего, не удастся легко пробить.
Высота городской стены почти совпадала с самой высокой точкой крыши
японского одноэтажного дома. Даже для зоан с их мощными физическими
способностями, это не было той высотой, которую они могли легко
преодолеть.
-
Однако, если мы подбежим к ней, неся такие приспособления, как
лестницы, это только приведет к тому, что мы станем легкой мишенью,
верно?
Самое сильное преимущество зоан - это их подвижность, когда они бегут на своих четырех ногах.
Как и сказал Сома, бег с лестницами приведет к тому, что они откажутся от своего самого большого преимущества.
Когда они шли вдоль городской стены, то случайно наткнулись на реку,
протекавшую через центр города. Как только он взглянул на речную гладь с
каменного берега, в нос ему ударил душный гнилой запах.
Спокойная река с ее пологим течением несла черную, мутную воду, и на ее
поверхности плавали куски мусора. Это не было видно, просто глядя на
него сверху, но река, кажется, имела значительную глубину.
Река вытекала за пределы города через арочное отверстие, вырытое в
городской стене. В это отверстие были прочно вставлены бесчисленные
толстые железные прутья.
- С этой штукой нам будет трудно проникнуть в город через реку.
«Как
насчет того, чтобы попытаться создать отверстие, отсоединив железные
прутья под поверхностью водой, используя какие-то трубочки для воздуха,
что-то вроде ниндзя?» - Он задумался.
- Но даже если кучка зоан проникнет в город, это будет совершенно бесполезно, а?
Если предположить, что несколько зоан проникли в город, то самое
большее, что они могут сделать, - это подрывная деятельность, такая как
убийства и поджоги. Даже если они ввергнут город в хаос, это будут лишь
временные меры. Чтобы получить полный контроль над городом, зоанские
силы должны проникнуть в город все сразу.
Кроме того, опасность того, что река станет слабым местом, для
проникновения внутрь, вероятно, очевидна и для стражников этого города.
Если это перерастет в сражение, то очевидно, что они поставят это место
под усиленную охрану.
В таком случае, как насчет того, чтобы построить плотину выше по
течению этой реки, чтобы большое количество воды и бревен потекло вниз
по реке, при разрушении плотины, чтобы одним махом уничтожить железные
прутья, а затем атаковать всеми зоанами?
Он подумал о чем-то подобном.
- Нет, это уж точно никуда не годится…
Однако он тут же отбросил и эту мысль.
«Если
бы я был командиром города в то время, когда это происходило, я бы
приказал лучникам послать шквал стрел в плывущих зоан с вершины стены.
Кроме того, я бы приказал солдатам расположиться по обе стороны реки,
чтобы бить копьями зоан, чьи движения в воде должны были быть
стесненными. Это было все равно, что послать Гарама и остальных на
скотобойню.
- Это действительно трудно. Если мы каким-то образом не сможем послать в город большое количество воинов, этот город не падет.
-
В конце концов, мы, зоаны, слабы в нападении на такой каменный город,
как этот.- Извиняющимся тоном обратилась Шаймуль к Соме, который никак
не мог решить, что же ему делать.
Методы, которые Сома знал из манги и романов о взятии замков и городов с
такой твердой обороной, - это осада, переговоры, предательство,
разрушение стены, потеря защитников, внезапное нападение и хитроумная
схема.
Что касается осады, то это способ перекрытия города, что заставляет защитников голодать во время осады большой армией.
Однако в этом случае она превратится в битву на истощение, несмотря ни
на что. Если это произойдет, подкрепление государства Холмеа прибудет до
того, как город падет. Это приведет к попаданию зоан в клещи изнутри и
снаружи осады.
Переговорами можно было попытаться заставить городскую сторону открыть
ворота, угрожая им или убеждая их в выгоде этого. Предательство тоже
было похоже на этот метод. Речь шла о победе над людьми, работая со
стороной защитников.
Но у зоан не было никаких переговорных фишек, которые превратились бы в
преимущества над городом людей внутри. Кроме того, даже если они будут
угрожать им, городская сторона, скорее всего, не будет их слушать.
Разрушение стены - это, как уже подразумевают сами слова, создание пролома для армии путем уничтожения части стены.
Однако зоаны не обладали достаточными знаниями и технологиями, чтобы
просто построить осадные орудия, чтобы разрушить стену с помощью чего-то
вроде катапульты. Даже без строительства осадных орудий был способ
разрушить стену, разбив ее одним ударом после рытья ямы прямо под
стеной, чтобы заставить ее рухнуть, но этот метод, вероятно, был еще
более неразумной идеей.
Потеря защитников связана с ухудшением обороноспособности города путем
убийства защитников после непосредственного нападения на город или
выманивания защитников за пределы города.
Но было невозможно выманить всех обороняющихся солдат куда-то за
пределы стен. Не говоря уже о том, что прямая атака - это не что иное,
как верх глупости. Есть луки и стрелы, чтобы убить солдат на вершине
стены, но среди зоан был только Шахата, который мог прилично обращаться с
луком.
Далее следует внезапная атака – быстрая атака города, прежде чем он
сможет подготовиться к вражескому набегу, полагаясь на проникновение
внутрь стен.
Однако на этой ровной местности с отличной видимостью зоанские войска
будут обнаружены за несколько часов до прибытия в город, что сделает
внезапную атаку невозможной.
-
То, что остается, - это хитроумная схема, но на самом деле в моей
голове нет такой простой идеи, особенно учитывая, что хитроумная схема -
это необычный план, который отличается от всего иного.
«В манге и фильмах были ужасающие методы, такие как создание воздушных
шаров с горячим воздухом и использование их для отправки солдат прямо в
город или бросание солдат внутрь после установки их на катапульты.
Однако, как и ожидается, я вообще не могу рассматривать их как реалистичные подходы».
Они оба повернулись на каблуках и временно покинули городскую стену, пытаясь добраться до моста, перекинутого через реку.
Затем они увидели одинокого человека, который шел, шатаясь, то влево, то вправо.
Мужчина, который шел, время от времени прикладывая ко рту кожаный
мешок, казался пьяным. Не желая вызвать ненужный спор, они пошли по краю
улицы, отвернувшись от мужчины.
Однако, по-видимому, привлекли его внимание, потому что пьяница встал
на пути Шаймуль в тот момент, когда они попытались пройти мимо него, и
грубо заглянул внутрь капюшона.
- О! Разве это не зоан!?
Поскольку зоанские рабы, по-видимому, встречались редко, пьяница широко
раскрыл глаза от удивления, но тут же вульгарно улыбнулся из-за хорошо
сложенного тела Шаймуль.
- Черт возьми, это чертовски красивое тело. Даже если она чудовище, похоже, она прекрасно справится с помощью здесь, внизу.
Эй, сопляк! Разве ты не продашь мне эту суку? Если речь идет о пяти агни, я заплачу.
Сказав это, пьяница вдруг начал похотливо массировать руками зад Шаймуль.
Из-за этого все волосы Шаймуль встали дыбом от отвращения. Она знала,
что будет очень неприятно, если она устроит здесь сцену, и поэтому
отчаянно терпела это, подавляя свою ярость и унижение.
Приставать к чужому рабу - это невежливо, но опьянение алкоголем и то,
что Сома выглядел слабым мальчиком, вытягивало грубое поведение пьяницы.
- Она не продается. Шаймуль, пошли отсюда.
Из-за отвратительного чувства, похожего на осквернение чего-то важного для него, тон Сомы стал чрезвычайно резким.
От такой позиции у пьяницы испортилось настроение, и он покраснел не только от алкоголя, но и от гнева.
-
Что это было, чертово отродье!? Ты разозлился из-за того, что я трогаю
твою рабыню, ты должен заботиться о своей нижней половине? А? Ты ведь и
вчера вечером заставил ее сделать все возможное, а?
Сома попытался уйти, не обращая внимания на пьяницу, но невольно
обернулся из-за крайне вульгарных ругательств, выходивших за пределы его
воображения.
Сома почувствовал, как что-то ударило его по щеке вместе с влажным звуком.
Как только он дотрагивается пальцем до своей щеки, она стала липкой.
Быстрее, чем кровь подкатила к голове Сомы, который заметил, что это
было слюной, выплюнутой человеком, раздался звук мокрого, тяжелого
удара.
- Хрю!
Издав свиноподобный вопль, пьяница величественно опрокинулся на спину.
Как только Сома взглянул на него, Шаймуль, которая изо всех сил ударила
кулаком пьяницу, вся затряслась, глядя на свой собственный кулак,
словно говоря: “я действовала рефлекторно”.
Сома поднял кожаный мешок с алкоголем, упавший рядом с пьяницей,
который рухнул с широко открытыми белыми глазами, и разлил его
содержимое по всему телу мужчины. Затем он вынул из кармана серебряную
монету, которую Хопкинс для пущей осторожности разложил по маленьким
мешочкам, и заставил руку пьяницы сжать ее.
- Мы собираемся бежать, Шаймуль!
- Эх...!? П-поняла.
Сома отпустил цепь Шаймуль, схватил ее за руку и начал бежать.
Держась подальше от главной улицы и пробегая по глухим переулкам, они
через некоторое время вышли на свободный участок на окраине города.
Убедившись, что поблизости никого нет, Сома сел на землю, тяжело дыша.
- Ах, это было удивительно.
Сома рассмеялся, вспомнив жалкое зрелище пьяницы, лежащего на земле с широко раскрытыми белыми глазами и кровоточащим носом.
- Ммм ... Сома, извини. Я бессознательно впала в ярость.
Чувствуя себя виноватой из-за того, что заставила Сому дать деру, даже
несмотря на то, что она сопровождала его вопреки здравому смыслу,
Шаймуль была совершенно подавлена. Кончики ее ушей были опущены вниз,
как будто она была в депрессии.
- Все в порядке. С нами, наверное, все будет хорошо.
Даже если этот пьяница поднимет шум, кто-то вроде вонючего парня, от
которого разит алкоголем, не будет воспринят слишком серьезно. Кроме
того, как только он заметит серебряную монету, которую держит в руке, он
должен будет подумать, что ему выгоднее прикарманить деньги и свой
собственный позор.
Несмотря на то, что он сказал ей это, Шаймуль все еще выглядела жалкой,
пребывая в подавленном состоянии. Сома добавил еще несколько слов,
стараясь говорить как можно более бодрым тоном.
- Даже если это станет серьезным делом, мы можем сбежать в любое время, пока ты рядом, Шаймуль.
Так как было сказано, что на нее полагаются, Шаймуль, опустившая уши, наконец, воспряла духом.
Чувствуя облегчение благодаря этому, Сома сказал что-то, что его беспокоило.
- Вместо этого извини, что заставил тебя испытать что-то плохое, Шаймул, ладно?
- Если это из-за того подонка, то мне уже все равно, потому что я победила его.
- Угу. Хотя дело не только в том, что произошло сейчас. Этот ошейник…
Даже Сома слышал, что Шаймуль настолько горда, что зоаны называли ее
"Благородный Клык". Такой зоан, как она, не только сделала Сому своим
"Хозямном Пупка", но и позволила ему надеть ей на шею ошейник. Сома
чувствовал себя неловко из-за того, что все выглядело так, будто ее
тянут за цепь
Однако реакция Шаймуль оказалась совсем не такой, как ожидал Сома.
- Что-то не так с этим ошейником?
Сома моргнул глазами из-за совершенно безразличного взгляда Шаймуль.
- Н-Но ты же ненавидишь походить на рабыню, не так ли?
В ответ на слова Сомы Шаймуль глубоко вздохнула и покачала головой
направо и налево. Она раздраженно посмотрела на него, словно удивляясь
тому, что он не может понять такую простую вещь.
Шаймуль посмотрела прямо в лицо Сомы и сказала:
- Я доверяю тебе, Сома.
Сому смутило это внезапное признание.
-
Я дура, поэтому бывают ситуации, когда я начинаю волноваться, потому
что не понимаю, о чем ты думаешь. Я также не знаю, не является ли план, о
котором ты говоришь, трусливым. И я боюсь, что зоаны могут погибнуть
из-за тебя.
Это были истинные чувства Шаймуль, которые она определенно не могла раскрыть перед другим зоаном.
-
И все же, несмотря на все это, я верю в нежного, слабого, обиженного
человека по имени Сома Кисаки, который пытается сделать что-то ради нас.
Я верю в тебя как в личность.
То, во что Шаймуль верила, - это не планы Сомы.
Она верила в самого Сому.
-
Даже глупая я понимаю, что мой "Хозяин Пупка" пытается сделать что-то
грандиозное. В таком случае я горжусь тем, что следую за тобой, куда бы
ты ни пошел. Чувство робости из-за того, что над этим телом насмехаются;
разве это не позор?
Шаймуль положила палец на ошейник на ее шее с прикрепленной к нему цепочкой.
-
Кроме того, эта штука - самое большее ошейник. Конечно, это выглядит
немного ужасно. И даже свобода моего тела украдена им. Но как же быть с
этим?
Она отшучивалась, как будто это не стоило того, чтобы заботиться о таком предмете.
- Те, кого позорит дурная внешность, - это артисты и актеры.
Для воина оскорбление - это посягательство на его честь. Что-то вроде
того, что у тебя отняли свободу тела - это не так уж и важно. В конце
концов, никто не может связать мое сердце и душу.
- Никто не может связать твое сердце и душу...?
Сома повторил слова Шаймуль, чтобы обдумать их.
- Правильно! То, что связывает сердце и душу, - это только он сам.
Сома был ошеломлен силой и достоинством, исходящими от всего тела Шаймуль.
-
То, что связывает раба, - это не железные цепи, а их собственные страхи
и смирение! Страх, что у них отнимут жизнь. Страх, что их ударят
кнутом. Это связывает сердце и душу раба.
Они боятся свободы своего сердца и смиряются с рабством. Они
отказываются бежать от груза, который решает их собственную судьбу.
Оставив цепи, сковывающие их сердце и душу, на попечение других, они
позволили себе стать настоящими рабами.
Шаймуль сильно ударила себя правым кулаком в грудь.
- Однако гордость, связывающая сердце и душу воина, - это решимость, желание.
Воин убивает своего врага. Как бы ты не украшал это словами, это все
равно сводится к убийству других. Вот почему воины связывают свое сердце
и душу честью, чтобы они не превратились в простых убийц. Они сами себя
дисциплинируют. Ради того, чтобы быть благородным!
Шаймуль улыбнулась Соме.
Сома не мог уловить едва заметных изменений в выражении лица зоана, но
только в этот момент ему показалось, что на лице Шаймуль появилась
легкая улыбка, словно распустившийся цветок.
-
Сома, я узнала в тебе своего "Хозяина Пупка", но это не из-за страха
или смирения. Это из-за моего желания идти по тому же пути, что и ты, и
моей решимости взять на себя ответственность за все грехи, которые ты
можешь совершить.
Сома подумал, что она очень красива.
В глубине души он считал зоана, стоящего перед ним, прекрасным.
-
По этой причине я могу оставаться "Благородным Клыком", зоаном, который
даже сейчас свободно бегает по равнинам на своих собственных ногах.
Сома впервые понял, почему зоаны называют ее "Благородным Клыком".
Она определенно девушка-зоан, которая красивее и гордее всех остальных.
Прозвище "Благородный Клык" очень подходит ей.
- Шаймуль!
С красными щеками Сома инстинктивно схватил ее за обе руки.
-
Я долго сокрушался о том, что попал в этот мир. Я даже подумал, что
хотел бы немедленно вернуться, если бы мог. Но я совершенно не жалею о
том, что встретил тебя, Шаймуль. Определенно!
- Я тоже не жалею, что ты стал моим "Хозяином Пупка".
Шаймуль сильно сжала в ответ руки Сомы.
В этот момент что-то горячее поднялось в горле Сомы.
Несмотря на то, что он пытается сдержать это, оно неудержимо рвалось вверх по его горлу, заставляя Сому слегка застонать.
- Что случилось, Сома?
Когда Шаймуль заметила, что состояние Сомы изменилось, она слегка склонила голову набок, выглядя обеспокоенной.
Однако у Сомы не было возможности ответить ей.
Его лицо судорожно сжалось и внезапно стало бледным после того, как его щеки ранее покраснели от предыдущего разговора.
- П-прости меня…
Сома стряхнул руки Шаймуль и бросился к городской стене. Упершись обеими руками в стену, он смотрел вниз.
- Ч-чувствую себя очень плохо…
А потом он с размаху выблевал все, что находилось у него в желудке.
- Господи, ты что, напился?..
Сома, который лежал лицом вверх и получал от Шаймуль подушку в виде
коленей, почувствовал, что ему хочется ее успокоить, потому что Шаймуль
была совершенно поражена до глубины души.
- Если ты не будешь вести себя должным образом, это будет очень неприятно для меня, мой "Хозяин Пупка".
- ... Мне очень стыдно.
В отличие от процента алкоголя в пиве, циркулирующем в современной
Японии, который составлял от четырех до шести процентов, эль, который
Сома пил в баре, был ближе к пиву Древнего Египта, где процент алкоголя
составлял более десяти процентов. Это была дозировка, близкая к вину.
Вдобавок к тому, что он не привык пить спиртное, он выпил целый стакан,
хотя он и был поменьше, и, в конце концов, обежал весь город. Было бы
странно, если бы у него не было тошноты.
-
Ну, если бы ты был совершенен во всем, я бы тоже беспокоилась, потому
что у меня не было бы никакого шанса поддержать тебя. То, что ты иногда
допускаешь промах, тоже позволяет мне обрести душевное спокойствие.
Шаймуль теребила волосы Сомы, как будто она ухаживала за ним.
Время мягко текло мимо.
К счастью, поскольку пустующий участок, на котором они находились
вдвоем, был расположен с подветренной стороны, он был свободен от
неприятного и ужасного запаха города, и через некоторое время они смогли
глубоко вдохнуть свежий воздух в свои легкие. Эти двое на короткое
время погрузили свои тела в чувство освобождения.
- Шаймуль…
- Что случилось, Сома?
- Благодаря тебе я придумал, как взять этот город, Шаймуль.
Нежность исчезла с лица Шаймуль из-за слов Сомы, и она показала выражение воина.
-Что ты задумал, мой "Хозяин Пупка"?
Сома поднял голову с колен Шаймуль и встал на месте.
Впереди его взору предстался город со странным дурным запахом, висящим в воздухе.
Замкнутый город, полный грязи и нечистот.
- Я планирую купить рабов.
- Эй, Шаймуль, я ведь не выгляжу подозрительно, правда?
Сома, завернувшись в одежду, которую он поспешно попросил заказать у Хопкинса, внимательно изучал свою внешность.
Он был одет в брюки и один предмет одежды, не слишком отличающийся от
того, что носили жители города, но с тканью, сделанной из чего-то более
тонкого качества. С другой стороны, когда речь заходила о стандартах
Сомы, это была грубая ткань, которая не могла считаться прекрасной
вообще.
Он также носил синюю феску, тонкая ткань свисала на затылок, а большая
шаль с вышивкой в местном стиле была обернута вокруг его тела поверх
туники.
- Я не совсем понимаю человеческую одежду, но думаю, что она вполне соответствует моде чужой страны.
Сома почувствовал облегчение, услышав замечание Шаймуль.
Сома планировал подобрать свой наряд к образу человека, прибывшего из
далекой восточной страны, который он принял, когда вошел в город. Однако
даже Хопкинс не знал, что за место эта восточная страна, поэтому он
собрал некоторые вещи, которые выглядели так, как будто они
соответствуют этому образу.
Тем не менее, учитывая уникальность цвета волос и кожи Сомы, он умудрялся выглядеть как человек, пришедший из другой страны.
- Эй, вы двое. Резиденция работорговца находится вон там.
Хопкинс повернулся на кучерской скамье крытого фургона и указал вперед.
Хопкинс указал на большой особняк, окруженный земляной стеной. Крыша
дома, выглядывающая из-за стены, не была соломенной. Она не была
покрытая досками, как у простолюдинов, что часто можно было увидеть в
городе. Это была куполообразная крыша, сделанная из кирпича.
- Извините, но я действительно не хочу иметь ничего общего с работорговцами. Я буду ждать вас здесь, ребята.
Затем Хопкинс снизил скорость фургона.
Сома задумался, не будет ли Хопкинс сопротивляться тому, чтобы
познакомить его с таким же торговцем, как он, из-за катастрофы, которую
он, вероятно, вызовет в городе. Однако была и другая причина, по которой
Хопкинс не хотел связываться с работорговцем.
Среди
рабов, управляемых работорговцами, были преступники, которые были
лишены свободы в качестве наказания, и те, кто продал себя из нищеты, но
большинство продаваемых рабов - это военнопленные и члены порабощенных
этнических групп.
В этом мире, где Святая Вера, настаивающая на отсеве недочеловеков,
значительно расширила свое влияние, самым большим товаром работорговцев
были представители других рас, которые назывались полулюдьми.
Поэтому работорговцы, желающие прибрать к рукам рабов, вступали в
сговор с духовенством Святой Веры. Все доходило даже до открытого
разжигания войн против так называемых полулюдей во многих странах.
Кроме того, Святая Вера понимала, что работорговля с участием полулюдей
приносит огромную прибыль. Они называли обращение с этими грязными
недочеловеками опасностью, которая могла привести к ереси, поэтому и
была создана лицензионная система Святой Веры для работорговцев и
организацию, которая служила для получения огромных пожертвований от
работорговли.
Однако и к работорговцам нельзя было относиться легкомысленно.
Используя лицензионную систему против Святой Веры, работорговцы упорно
настаивали на том, что они являются членами Святой Веры. Они
использовали это, чтобы заставить Святую Веру согласиться на различные
привилегии, начиная с освобождения от таких вещей, как городские тарифы и
пошлины за пользование дорогами и мостами.
Таким образом, работорговцы достигли точки получения прибыли, которая
превышала налоги. Но в то же время это вызвало сильную враждебность со
стороны других торговцев.
Скорее всего, не существовало ни одного человека, который считал бы
нормальным для работорговцев уклоняться от уплаты налогов, используя
привилегии Святой Веры, когда они усердно платили свои собственные.
Более того, слух о том, что часть работорговцев тайно торговала другими
товарами, кроме рабов, - это то, о чем часто судачили купцы.
Если бы они действительно могли перевозить товары, не облагаемые
налогом, это стало бы вопросом жизни и смерти для других торговцев. Не
известно, правда это или нет, но это не меняло того факта, что между
работорговцами и другими торговцами существовала большая пропасть.
Сейчас даже говорили, что у работорговцев и других торговцев были
отношения, которые доходили до того, что они встречались в купеческой
гильдии, их месте сбора, и улыбались друг другу, держа ножи за спиной
Вот почему Хопкинс держался на расстоянии от работорговцев.
Как только фургон останавливается перед особняком, Сома направился к
резиденции работорговца в сопровождении всего лишь Шаймуль.
У ворот земляной стены стояли двое крепких мужчин с копьями в руках. Их
головы были выбриты, и они выглядели как злодейские профессиональные
борцы.
Сома подошел к ним смелым шагом, чтобы его не заподозрили и не спросили:
- Могу я попросить вас доложить о моем прибытии хозяину этого особняка?
Тогда один из привратников коротко сказал ему:
- Жди здесь, - и вошел в особняк.
Через некоторое время вместе с привратником появился крепко сложенный мужчина средних лет.
Сома протянул обе ладони, как будто благоговейно держал футляр, чтобы
показать его собеседнику. А потом он поклонился и произнес приветствие,
как его учил Хопкинс.
- Я приехал сюда, чтобы принести тебе удачу и богатство.
По словам Хопкинса, это, по-видимому, было приветствие, осуществляемое между собратьями-торговцами.
Акт поднятия обеих ладоней вверх и демонстрации их другой стороне
означал, что у него нет никакого оружия, и также говорил: "у меня нет
злого умысла по отношению к тебе". Кроме того жест нес в себе смысл “я
принес удачу, которая тебе не видна”.
Мужчина произнес те же слова в ответ, показав то же самое движение рукой.
- Удачи и богатства тебе тоже. Я хозяин этого особняка, Грокакос.
Человек, представившийся Грокакосом, внимательно осмотрел Сому с головы до пят.
- Итак, кто же ты и откуда? А зачем ты сюда пришел?
- Да. Я приехал в эти края из далекой восточной страны, чтобы заняться бизнесом и получить учение моего отца. Меня зовут Сома.
Они подумали, не следует ли ему использовать псевдоним, но решили не
делать этого, так как, скорее всего, он еще не известен здесь. Это
избавляло его от необходимости неловко использовать фальшивое имя.
- О. Из восточной страны, говоришь?..
-
В тот момент, когда я решил, что хочу завладеть несколькими рабами, я
пришел в гости, услышав, что ты лучший работорговец в этом городе.
Услышав лесть Сомы, Грокакос фыркнул, словно говоря: ”конечно".
- Ну, конечно. Я действительно думаю, что я самый лучший.
Грокакос посмотрел на Шаймуль, стоящую рядом с Сомой.
- Даже с таким первоклассным товаром рядом с тобой ты все еще хочешь рабов?
-
Да. Я слышал, что зоаны здесь буйствуют. Поэтому я хотел бы, чтобы
другие рабы, кроме зоана, работали на меня в качестве охранников.
- Я все понимаю. Тогда иди сюда.
Пройдя через ворота позади Грокакоса, они вошли в особняк. Особняк был
построен из обожженного кирпича, а не из высушенного на солнце, как
обычно бывало в городе, и таким образом это намекало на богатство
Грокакоса.
Сома и Шаймуль, войдя в особняк, прошли короткую дорожку и вышли оттуда, когда солнце снова засветило над их головами.
Внутренний двор особняка представляет собой слишком просторную площадь с
плиточным покрытием. Особняк был построен таким образом, что он окружал
внутренний двор, причем два этажа служили жилым районом, а первый этаж
использовался как тюрьма, охраняемая решетками. Вид тюрьмы, разделенной
на несколько камер, которые окружали площадь по кругу, напоминал вид
зоопарка.
Однако те, кого помещали в клетки, не являлись животными.
Те, кто жался друг к другу в мрачных камерах, были существами, ставшими рабами.
Похоже, они даже не получили приличной стирки. Сома тихонько пощипывал
себя за нос из-за вони грязи и пота, распространяющейся вокруг.
-
Не важно, какие рабы тебе нужны, они есть в нашем распоряжении.
Сельскохозяйственные рабы, боевые рабы. Высокообразованные рабы, которые
могут работать учителями или управлять твоим состоянием. Кроме того,
здесь, конечно, есть и женщины-рабыни.
Как будто говоря ему: «Ты понимаешь смысл, не так ли?»- Грокакос изобразил вульгарную улыбку.
Грокакос высокомерно сел на скамью, расположенную под тенью
закрывающего солнце дерева, которое было посажено прямо в центре двора.
Подозвав рабыню, которая, несмотря на зиму, не носила ничего, кроме
набедренной повязки, он заставил ее налить спиртного в чашку, стоящую на
столе.
У женщины-рабыни была темно-коричневая кожа, что делало ее явно южным
человеком. У нее мурашки бегали по коже слегка дрожащего тела. Сому
беспокоило, куда смотреть, потому что ему было больно, когда он думал о
ее обстоятельствах, а не о ее обнаженных, сладострастных грудях.
- Во всяком случае, ты знаешь, что тебе повезло. В настоящее время все рабы с хорошей жизненной силой собраны у меня.
Услышав слова Грокакоса, Сома поспешно сосредоточил на нем свое сознание.
- Что-то случилось?
-
А ты разве не знаешь? Празднование Дня Рождения нашего уважаемого
короля состоится очень скоро. В этом году ему исполнится ровно сорок
лет. Судя по всему, это станет самым грандиозным праздником за последнее
время.
И вот, благодаря празднествам, мы собрали рабов-полулюдей. Поскольку у
нас здесь нет никого, кроме зоан, мы специально запаслись рабами,
которых продавали в далекой стране Джебоа. Поскольку через пять дней
сюда прибудет караван работорговцев, служащих поставщиками для
королевской семьи Холмеи, я собираюсь отправиться вместе с ними в
Королевскую столицу, чтобы заработать немного денег.
Грокакос одним глотком допил спиртное и, поигрывая пустой чашкой в руках, спросил:
- Так какого же рода рабов ты ищешь?
- Сильные полулюди. Если это возможно, то умные тоже будут хороши.
- Полулюди, могущественные и сильные, верно?..
Озвучивая просьбу Сомы, Грокакос некоторое время блуждал взглядом по пустому небу.
- Эй! Приведи сюда Двалина!
Когда Грокакос прокричал это, один из тюремных надзирателей вытащил из
камеры одного-единственного раба и повернулся, натягивая цепь.
Сома широко открыл глаза, потому что рядом с ним находился раб.
Он был невысок ростом, как ребенок, но крепкого телосложения, словно
высеченный из камня. Нижняя часть его лица была покрыта седой бородой.
Его лицо было окружено растрепанными волосами, а на нем были вырезаны
глубокие морщины, похожие на кольца старого дерева. На этом лице была
характерная пара волевых глаз и большой, похожий на клецку нос.
Его возраст было трудно угадать по внешнему виду, но он излучал ауру того, что накопил довольно много опыта.
Однако его тело не позволяло человеку чувствовать, что оно ослабело
из-за возраста вообще. Поскольку его тело не было покрыто ничем, кроме
набедренной повязки, можно было заметить, что толстые мышцы по всему
телу двигались, как будто они набухали под кожей каждый раз, когда он
делал шаг.
На нем были кандалы с отверстиями для шеи и двух запястий, а также две
деревянные доски, которые крепились на петлях, как вешалка для белья. К
его лодыжкам были прикреплены цепи с железным шаром на конце. Однако он
отнюдь не становится раболепным из-за такого обращения, он раздувался от
гордости и создавал внушительный вид. Надсмотрщик над рабами, который
держался за цепи, свисающие с кандалов, выглядел как слуга,
сопровождающий своего господина.
Из-за того, что перед ним была хорошо известная раса, которая
появлялась во многих фантастических романах, голос Сомы звучал
пронзительно от волнения.
- Это гном?
- Правильно. Этого парня зовут Двалин. Он - военный вождь гномов, который сражался, возглавляя их в далеком имперском регионе.
Грокакос встал и взял хлыст из рук надсмотрщика над рабами. Он с треском ударил в крепкую грудь гнома по имени Двалин.
-
Посмотри на это дородное тело! Кажется, что оно отталкивает даже копья и
мечи. Кроме того, это сильные руки. Большинство парней будут побеждены,
если получат сильный удар от этого парня. Кроме того, он еще и умный. В
конце концов, он вел бесчисленное множество гномов как военный вождь!
Лучшего варианта ты не найдешь.
На груди от удара хлыстом остался красный след, но лицо Двалина ни разу не дрогнуло.
Но Соума заметил, что Двалин слабо сжал свою правую руку в тот самый
миг, когда ему хлестнули по груди. И это не было рефлекторным движением
из-за боли. Это была всего лишь сжатая рука.
- Я очень доволен им. За сколько вы его продаете?
-
Ха! Этот парень - товар, который будет выделяться как ничья в боевом
турнире. Если бы я его продал ... посмотрим. Думаю, он будет стоить
около восьмисот серебряных монет.
Грокакос, по-видимому, принижал Сому, думая, что у него не было
возможности купить Двалина по такой цене. Он фыркнул, словно считал Сому
полным дураком.
- Понятно. Шаймуль, принеси деньги из фургона.
- А?
Однако Грокакос в смятении повысил голос из-за немедленного ответа Сомы.
По словам Сомы, Шаймуль принесла из фургона мешочки, наполненные
серебряными монетами. Она поставила их перед Грокакосом. Каждый раз,
когда она делала это, глаза Грокакоса широко открывались.
- Вот тебе восемьсот серебряных монет. Пожалуйста, проверь это.
Услышав это от Сомы, Грокакос поспешно созвал слуг. Слуги принялись
вынимать из мешочков серебряные монеты. В дополнение к тому, чтобы
удостовериться в качестве серебра, ударяя по монетам своими ногтями, они
выставляли серебряные монеты в полую щель, вырезанную на деревянной
доске. Прорезь была сделана такой длины, чтобы в нее удобно помещались
десять серебряных монет. Слуги вместе с ним пересчитали монеты.
Из-за того, что слуги слегка кивнули, пересчитав все монеты, Грокакос
посмотрел на Сому с удивлением, как будто спрашивая его: «Это
действительно нормально?»
- Может быть, ты согласишься продать мне его так?
- Э-это! Конечно же!
Грокакос, для которого было бы ужасно, если бы Сома передумал, поспешно ответил это.
- Есть ли какие-нибудь необходимые формальности?
- Нет, поскольку он свежий раб, которого еще даже не заклеймили, то ты вполне можешь взять его с собой просто так. Да!
Рот Сомы искривился от слова "заклеймили", но Грокакос, у которого душа
была украдена серебряными монетами, лежащими перед ним, даже не заметил
такой маленькой перемены.
Полагая, что даже он сам каким-то образом испортится, если останется
здесь в таком виде, Сома получил ключи от ножных браслетов с железным
шаром и шейных кандалов Двалина, сразу же повернулся на каблуках и
собрался уходить.
Но Грокакос быстро призвал Сому остановиться.
-
П-пожалуйста, подожди минутку. Поскольку у нас есть и другие хорошие
рабы, я бы хотел, чтобы ты непременно взглянул на них. Эй, вы все!
Налейте немного вина нашему почетному гостю!
Показав неискреннюю улыбку, Грокакос вытер рукавом пыль со скамьи, на
которой сидел, и пригласил Сому. Сидеть на одной скамье с таким
человеком, как Грокакос, было противно, но так как отказ сейчас мог бы
испортить ему настроение, Сома неохотно сел.
Как только он это сделал, рабыня попыталась налить вино в новую чашу,
но Сома, который только что продемонстрировал постыдное зрелище из-за
одной кружки эля, решительно отказался даже от этой единственной чашки
вина.
Шаймуль держала рабыню на расстоянии, слегка косясь на нее, и приблизила губы к уху Сомы.
- Этот парень внезапно изменил свое отношение, как же так?
- ... Я ведь знаю это, правда? Интересно, где же я умудрился все испортить?
Немного поразмыслив, Сома догадался о допущенной им ошибке.
Это было то, что он читал в одной манге. По-видимому, в зарубежных
странах было принято торговаться из-за цены при покупке некоторых
товаров. Поскольку сторона продавца также знает об этом, первая цена,
которую они выставляют, довольно преувеличена.
«Если
это так, то мой поступок с покупкой Двалина по предложенной
работорговцем цене определенно заставил его считать меня легкой добычей.
Это также соответствует тому, что он внезапно улучшил свои манеры, как
будто он полностью изменил свое отношение».
Сома приготовился в следующий раз попытаться сбить цену.
В этот момент появился Грокакос, улыбаясь во весь рот, и тащил за собой других рабов.
- Ну-ну, спасибо, что подождал. Ну вот, эти ребята тоже неплохо продаются.
Потирая руки, Грокакос приказал пятерым гномам, которых вел надсмотрщик над рабами, выстроиться перед Сомой.
Сома морщил нос из-за этих рабов-гномов.
Даже
судя по неопытным глазам Сомы, состояние этих гномов было ужасным. Он
не чувствовал никакой жизненной силы от пяти гномов, у которых были
пустые глаза, как у дохлой рыбы. Кровь стекала вниз, и бинты обвивали их
лица, которые были тщательно избиты. Цвет и тон их кожи были просто
ужасны. Возможно, они заразились какой-нибудь болезнью.
-
А как насчет этого? Двести серебряных монет за каждое существо. Если ты
купишь их всех вместе, я дам тебе скидку до восьмисот серебряных монет.
- Не морочь мне голову! Разве это не самое большее десять серебряных монет за каждого?
Когда он почувствовал раздражение из-за жестокого обращения с гномами, тон Сомы стал резким.
- А? А? А?
Выражение лица Грокакоса изменилось на нечто забавное.
Сома был взволнован, гадая, не потерпел ли он неудачу.
Начнем с того, что он типичный японец, который слаб в торгах. Даже если
он торгуется, так как не знает, какую цену можно было бы предложить с
самого начала, он просто сказал десять монет, поскольку это хорошее
число в качестве подходящего начала.
Несмотря на то, что он пытался сбить цену, он был весь в холодном поту,
задаваясь вопросом, не было ли пять процентов от первоначальной цены
слишком опрометчивым. Однако, поскольку он беспокоился, что его могут
использовать в своих интересах, если он откажется от того, что уже было
предложено, он почему-то притворился спокойным.
После этого, сделав вид, что удивлен, Грокакос крикнул стоявшему рядом с рабами надсмотрщику:
- Ах ты, болван! Если ты хорошенько посмотришь, то увидишь, что это не те рабы, которых я велел тебе взять с собой!
Из-за этого Сома чуть было не возразил: «Нет, это ты их с собой привел,
верно?»- но он благоразумно ограничился тем, что просто сказал это про
себя.
Надсмотрщик над рабами, которому что-то нашептал на ухо Грокакос,
загнал гномов обратно в их первоначальную камеру. Он вернулся с новым
набором из пяти гномов из другой камеры.
Рабы, которых он привел с собой на этот раз, явно отличались от гномов,
которых он только что видел. Они, конечно, не дотягивали до гнома по
имени Двалин, но, тем не менее, они были здоровыми и сильными.
- Я очень сожалею о том, что произошло сейчас. Молодой господин, вот те рабы, которых я тебе рекомендовал.
- Они вполне приличные рабы. Сколько они стоят?
Несмотря на то, что он отстранился от того, что его внезапно назвали
молодым господином, Сома сказал это так, как будто он точно знает, о чем
говорит.
-
Как ты уже сказал, дорогой гость, это будет стоить десять серебряных
монет за каждое существо. Я полагаю, что это также послужит извинением
за тот промах, который мы только что совершили. Пятидесяти серебряных
монет будет достаточно для всех пяти существ.
- Это тебя вполне устраивает!?
В конце концов, Сома рефлекторно завопил это.
Они были гораздо здоровее и сильнее, чем предыдущие гномы. И все же ему
сказали, что цена, которую он считал слишком низкой, была приемлемой.
Даже Сома не смог скрыть своего изумления.
Заметив удивление Сомы, Грокакос несколько раз кивнул, почему-то выглядя удовлетворенным.
- Забирай их. Тогда, по этой цене…
У Сомы было такое чувство, будто его околдовала лиса, но он согласился.
От лица Грокакоса.
Грокакос, который проводил Сому, пока тот не вышел из особняка,
вспомнил, что только что произошло, когда снова сидел на скамейке во
дворе и пил тепловатое вино, словно облизывая его.
По мнению Грокакоса, сопляк, заявивший, что он прибыл из восточной страны, был полным новичком.
Судя по его внешности и одежде, не похоже, что он солгал о том, что
приехал из далекой восточной страны, но он совершенно не умел
торговаться.
«Возможно,
какой-нибудь тупоголовый торговец потерпел неудачу в своем бизнесе в
восточной стране. Он отправил своего сына в далекую чужую страну, лелея
при этом глупую мечту попытаться вернуться сюда».
Думая так, Грокакос полностью принижал Сому.
«Таким
образом, показ Двалина, которого я планировал продать в королевской
столице государства Холмеа, должен был лишь показать, что у меня в лавке
есть рабы такого высокого качества. В конце концов, я определенно не
мог подумать, что он обладает таким состоянием, чтобы просто купить
Двалина».
Однако Сома полностью сорвал этот план, даже не попытавшись поторговаться. Это, конечно, поразило даже Грокакоса.
«Этот парень неожиданно оказался хорошим клиентом с тупым мозгом и свободным кошельком».
Грокакос, рассудивший именно так, решил столкнуть на Сому рабов-гномов, которые вряд ли найдут покупателя.
«Это
были рабы, которых я привез вместе с Двалином на том же корабле, но
из-за плохой окружающей среды, недоедания и усталости их тела ослабли.
Среди них двое существ даже страдали от какой-то болезни. Таким образом,
не похоже, что они продержатся так долго, в любом случае.
Они - рабы, которые не имеют никакой другой пользы, кроме как служить
кормом для диких животных в побочных шоу военных турниров».
-
А как насчет этих? Двести серебряных монет за каждое существо. Если ты
купишь их всех вместе, я дам тебе скидку до восьмисот серебряных монет.
Из-за своей собственной жульнической просьбы о двухстах серебряных монетах за раба, Грокакос показал вульгарную улыбку.
Это были дешевые рабы. Можно купить боевых рабов за сорок серебряных
монет, а сельскохозяйственных рабов - за шестьдесят. Поскольку Грокакос
представил рабов, которые не могут быть использованы ни для чего, кроме
корма для диких животных, его беспринципность становилась совершенно
очевидной.
- Не морочь мне голову! Разве это не самое большее десять серебряных монет за каждого?
Однако, вопреки ожиданиям Грокакоса, ему теперь сказали с недовольным
видом, что цена слишком высока сразу после того, как Сома посмотрел на
гномов.
И более того, цена, о которой упоминала Сома, была точно такой же, как и предполагаемая цена продажи Грокакоса для гномов.
« Но что, черт возьми, все это значит?»
Скрывая свое смятение, Грокакос лихорадочно соображал.
И тут до него дошло.
Разве покупка Двалина по нашей запрашиваемой цене не была, может быть, тем, что обычно называется праздничной ценой?
«Этот
сопляк начал свой бизнес здесь после того, как получил приказ от своего
отца. Его отец не торговец, который потерпел неудачу в своем бизнесе,
как я думал, а на самом деле крупный торговец, который пытается
распространить свое влияние на землю чужой страны.
А для того, чтобы начать свое дело в чужой стране, он планировал
завязать связи с одним видным купцом в городе — другими словами, со
мной. Соответственно, тот, кто сразу же согласился на такую заоблачную
цену, должен был продемонстрировать, что у него есть такое большое
состояние.
Однако, не осознав этого, я совершил ужасную ошибку, что он - клиент,
которого легко обвести вокруг пальца. Мало того, я даже пытался
натравить на него рабов низкого качества. Разве этот сопляк не
продемонстрировал свои деловые способности, точно угадав цену рабов?»
Внезапно Грокакос задрожал от собственных мыслей.
«Отнюдь не будучи клиентом с тупым умом и свободным кошельком, этот парень - ужасно способный торговец».
Что за страшное отродье водило за нос этого Грокакоса!
«Это плохо», - подумал Грокакос.
«Если
это крупный дилер иностранного государства, обладающий активами в такой
степени, что он может щедро заплатить такую большую сумму наличными, то
нет никаких сомнений, что это приведет к возможности получения огромной
прибыли позже, если я получу связь с ним. В обратном случае, если он
купил и остался недовольным моим местом, он, вероятно, в конечном итоге
уйдет к другому торговцу.
Как я могу исправить эту ошибку?»
После того, как Грокакос искусственно удивился, он прикрикнул на надсмотрщика.
- Ах ты болван! Если ты хорошенько посмотришь, то увидишь, что это не те рабы, которых я велел тебе взять с собой!
«Несмотря
на то, что он сделал так, как я ему сказал, я поднес свой рот близко к
уху надсмотрщика рабов, который был смущен, так как не знал, почему я
кричу на него, и прошептал»:
- Выбери по своему усмотрению пятерых здоровых гномов, которых мы планировали продать в столице, и быстро приведи их сюда!
Надсмотрщик за рабами поспешно заточил гномов в их прежнюю клетку и вернулся с пятью новыми гномами из другой клетки.
- Я очень сожалею о том, что произошло сейчас. Молодой господин, вон те рабы, которых я тебе очень рекомендую.
- Они вполне приличные рабы. Сколько они стоят?
Несмотря на то, что я вывел первоклассных гномов, его реакция была слаба.
Из-за неудачи, случившейся только что, интерес Сомы улетучился. Думая
об этом, Грокакос решил, что он должен принять меры, которые удивят
другую сторону, чтобы искупить свою вину.
-
Как ты уже сказал, дорогой гость, это будет стоить десять серебряных
монет за каждое существо. Я полагаю, что это также послужит извинением
за тот промах, который мы только что совершили. Пятидесяти серебряных
монет будет достаточно для всех пяти существ.
- Это тебя вполне устраивает!?
«Да ни в коем случае!»... - это то, что я хотел сказать, но я сделал усилие, чтобы сдержаться.
Это
крепкие гномьи рабы, здоровье которых нельзя критиковать. Они, скорее
всего, будут хорошо работать как боевые рабы или как рабы, которых нужно
заставить работать на фермах или в шахтах.
Это гномы, которые будут определенно оценены по двести-триста серебряных монет за каждое существо, если я их продам.
Это убыток в той степени, что прибыль, которую я получил от завышения цены за Двалина не так давно, в основном исчезнет.
Однако, по-видимому, был смысл решиться на такую большую потерю.
Из-за того, что Сома был удивлен так, что даже не смог скрыть этого на
своем лице, Грокакос несколько раз удовлетворенно кивнул.
«Этим
не только была исправлена неудача, случившаяся только что, но я уверен,
что мне удалось сильно поразить его нашей чрезмерностью».
- Забирай их. Тогда, по этой цене…
Видя, что Сома все еще не может перестать удивляться, Грокакос был уверен в своем успехе.
«Так
как этот молодой господин был ужасно близок к назначенному дню, когда я
уеду в столицу, то весьма вероятно, что он вскоре снова посетит эту
лавку.
Если до тех пор я буду запасаться здоровыми рабами, то, вероятно, смогу
продать их так же дорого, как Двалина». - Грокакос усмехнулся.
Примерно в это же время Сома и остальные покинули город вместе с купленными рабами-гномами на крытой повозке.
Хопкинс и Сома выстроились в ряд на кучерской скамье. Шаймул сидела в
повозке, внимательно наблюдая за рабами-гномами, которые повернулись
спиной к соме и Хопкинсу.
Позорные столбы и ножные браслеты были сняты с гномов Сомой, но в
настоящее время они были послушны и не проявляют никакой воли к
сопротивлению.
- Ты хочешь сказать, что даже не заплатил девятьсот серебряных монет за всех этих гномов?
Хопкинс, расспрашивал Сому о событиях, имевших отношение к особняку
работорговца, чтобы убить время, был удивлен тем, что рассказывал Сома.
Как только он заглянул внутрь фургона, повернув только голову назад, он увидел шесть сильных на вид гнов-рабов.
Гномьи рабы, обладающие сильной мощью, а также крепким здоровьем и
силой духа, продаются по более высокой цене, чем человеческие рабы.
Насколько было известно Хопкинсу, девятьсот серебряных монет - это в
основном плохая шутка, если они не страдают от болезни или не получили
серьезных травм.
«Если
я посмотрю на гномов в этой повозке, то не будет ничего странного, даже
если они уйдут за триста серебряных монет каждый», - возмутился
Хопкинс.
- А какую же магию ты использовал, чтобы купить их по такой цене?
«Работорговцы
намного жаднее других людей. Если был секретный метод, который позволит
мне так сильно взвинчивать цены на рабов с ними в качестве противника, я
бы хотел, чтобы он научил меня этому во что бы то ни стало».
- А что это за магия, спросишь ты... я просто пытался нормально поторговаться.
Это никак не могло быть правдой. Пресытившись, Хопкинс посмотрел на
Шаймуль, которая повернулась к ним спиной, чтобы попросить ее о помощи.
После этого, оглянувшись через плечо, заметив пристальный взгляд Хопкинса, Шаймуль, немного поразмыслив, ответил так:
- Разве это не естественная добродетель Сомы?
Хопкинс удрученно опустил голову, поняв, что ошибся в человеке, которого надо было спрашивать.
Сидя в грузовом отсеке крытого фургона, Двалин думал о себе.
«Обсидиановое
Королевство, где я родился и вырос, было свергнуто в тщетной борьбе с
империей людей. Все мои родственники, которые выжили, были схвачены и
отправлены в рабство. Наверное, их продали, как и меня. Может быть, их
заставили рыть ямы в шахтах до самой смерти.
Даже
если я захочу пойти и спасти их, я даже не знаю, где нахожусь. Не
говоря уже об этом, кто знает, увижу ли я завтрашний день».
Двалин опустил глаза к своим ногам.
«Те
железные браслеты, которые были на мне в течение нескольких месяцев,
исчезли. В таком случае, возможно, есть возможность для побега.
Однако даже если я побегу, мне некуда будет идти. Я просто умру
собачьей смертью. Если я просто продолжу грабить и воровать ради еды,
люди заметят это, и рано или поздно меня выследят, как животное.
Как только меня поймают, я просто стану еще одним рабом, который
превратится в ужасный пример. Они могли даже относиться к моему телу как
к игрушке, в зависимости от того, как долго я продолжу грабить и
воровать. Конечно, это будет крайне позорная смерть».
Двалин - воин.
Он боялся не смерти в бою, а бессмысленной, позорной смерти.
«Я
не знаю, к счастью это или нет, но тот человек, который купил меня,
похоже, относится к нам вполне прилично. По сравнению с другими людьми и
их рабским обращением, эта разница подобна той, что существует между
раем и адом.
По крайней мере, мне кажется, что он не сделает нам ничего плохого
прямо сейчас. В таком случае, пока я буду покорным. Вероятно, хорошо
начать планировать побег в это время».
Двалин притворился, будто разговаривает сам с собой, и все это время
смотрел на землю, видневшуюся сквозь щель в днище фургона.
- Кто-нибудь знает, где мы находимся?
От других рабов-гномов ответа не последовало. Похоже, этого никто не знал.
Поскольку Двалин только что говорил на языке гномов, зоанская девушка
не могла понять, говорит ли он сам с собой или обращается к своим
товарищам. Однако, по-видимому, будучи очень недоверчивой, зоанская
девушка пристально посмотрела на Двалина, демонстрируя свою
бдительность.
Но тут же на него обрушивается неожиданный ответ.
- Это место находится к югу от Сольбитанских равнин.
Двалин был удивлен словам Сомы.
Он даже не мечтал о том, чтобы дитя людей, которые смотрят на гномов свысока, понимало их язык.
- Сома, ты понял, что сказал этот парень?
- А? Да, он спросил: "кто-нибудь знает, где мы находимся?”
Сома ответил с озадаченным выражением лица, потому что Шаймуль, у
которой слух должен был быть гораздо лучше, не могла понять слов
Двалина.
Шаймуль с серьезным лицом обдумывала все возможные варианты. Видимо, ей
пришла в голову какая-то идея и, повернувшись лицом к гномам, она
презрительно сказала:
-
Я слышала, что все воины гномов – доблестные существа с широким
кругозором, но это, похоже, было ложью. Тайно беседовать наедине друг с
другом - это поступок трусливых женщин. Сома, похоже, мы ошиблись и в
итоге купили кучу жирных эльфов.
Даже в этом мире эльфы и гномы - взаимные, непримиримые враги.
Таким образом, для гнома быть названным эльфом равносильно самому
худшему из возможных оскорблений. Они попали в рабство, но не было таких
гномов, которые не пришли бы в ярость после того, как их назвали
эльфами.
Хотя они и не сделали ничего такого глупого, как поддались своей ярости
и напали, каждый из присутствующих гномов слегка шевельнулся от гнева.
Из-за этого на лице Шаймуль появилась ироничная улыбка.
- Отлично! Похоже, все понимают общий язык континента.
Услышав эти слова, Двалин невольно прищелкнул языком.
«Это была тривиальная вещь, но эта девушка-зоан хотела проверить реакцию нашей стороны, оскорбив нас на общем языке».
Двалин и другие гномы были раздражены тем, что их полностью одурачили
этим. Однако они широко раскрыли глаза из-за того, что Шаймуль сразу же
поклонилась им, как только она поправила свою позу.
- Прошу простить мое безвкусное оскорбление, Товарищи из Земли.
При этом внезапном извинении гномы переглянулись.
-
Я прекрасно понимала, что это невежливо, но все же хотела убедиться,
что вы понимаете наши слова ради обеспечения безопасности моего
господина.
Двалин был поражен великолепным поведением воина Шаймуль.
Он подумал, что может ухудшить свое положение, если скажет что-нибудь
неосторожное, но это беспокойство так же быстро исчезло. Его гордость
воина не позволяла ему молчать после того, как он проявил такую степень
поведения.
-
Пожалуйста, подними голову, Товарищ Зверь. Я никак не могу осуждать эту
преданность, которая не уклоняется от того, чтобы вымазать себя в грязи
ради твоего господина, которого ты должна защищать, и этой
преданностью, безусловно, нужно восхищаться.
Однако только из-за этого его что-то беспокоило.
- Но что же это за человек, которого ты должна защищать?
Как только она это услышала, все тело Шаймуль переполнилось радостью.
Из-за того, что она выглядела так, словно не может вынести ожидания и
хочет рассказать ему, Двалин заинтересовался тем, насколько великим
человеком может быть этот человек.
- Кисаки Сома определенно мой "Хозяин Пупка".
Сома, который до этого внимательно наблюдал за перепалкой между Шаймуль
и гномами, казалось, смутился, увидев выражение уважения и
привязанности на лице Шаймуль. В панике он быстро попытался повернуться к
выходу, чтобы скрыть свое смущение, и пискнул:
- Шаймуль, это, кажется, вон тот лес?
-
Ммм? Вот именно. В этом нет никакой ошибки. - Когда Сома спросил об
этом, Шаймуль наклонилась вперед к кучерской скамье, посмотрела на лес
впереди пути повозки и ответила это.
Гномы были удивлены, увидев спину Шаймуль, но хотя она никак не могла
ничего не заметить, она села лицом вперед, как будто ничего не
случилось.
Из-за этого гномы стонали, выглядя угрюмыми.
Намеренно показать свою беззащитную спину - это выражение искренности Шаймуль. Двалин и остальные хорошо это понимали.
Их положение - это положение рабов, которых Сома купил и за которых
заплатил деньгами. Шаймуль, которой доверял этот Сома, вероятно, кто-то
вроде лидера рабов, который управляет другими рабами, будучи, так
сказать, тоже рабом. Это было неожиданно для этой зоанской девушки,
которая, как он полагал, являлась лидером рабов, который, естественно,
является объектом ненависти, на самом деле демонстрировала такую большую
часть поведения воина.
Вот только гномы никак не могли решить, следует ли им ненавидеть ее как
вождя рабов или уважать как воина. Они чувствовали раздражение от того,
что не могут принять решение.
Постепенно Двалин почувствовал себя глупо из-за того, что вел себя так
кротко. Он тяжело сел, скрестив ноги, скрестил руки на груди и испустил
единственный громкий гнусавый вздох. Остальные гномы тоже подражали ему
одновременно.
Из-за этого Шаймуль оглянулась через плечо. Для гномов не было бы
ничего странного, если бы их всех высекли за такое бунтарское поведение.
Удивительно, но Шаймуль только счастливо рассмеялась и снова
повернулась лицом от них.
«Я ожидал этого, но ее поведение воина действительно раздражает». - Этим Двалин не мог не быть сбит с толку.
«Это,
по-видимому, означает, что человеческое дитя, сидящее на скамейке
кучера, - это господин, которого она пытается защитить до такой степени,
что даже ее влияния, как воина, действует так, как будто насмехается
над другими».
Двалин с первого взгляда понимал, что у Сомы вообще не было телосложения бойца.
Даже
при одном взгляде на его внимательность к окружающему и то, как он
двигал своим телом, можно было сказать, что он явно отличался от того,
кто был обучен владению таким оружием, как меч или копье.
«Хотя
это вполне естественно, я вообще не чувствую в Соме ничего
воинственного. И все же я не могу не поинтересоваться степенью
лояльности Шаймуль к этому Соме, которую следовало бы назвать
откровенным уважением и привязанностью».
Пока Двалин ломал голову над чем-то подобным, крытая повозка добралась
до леса, к которому направлялась. Когда они покинули город, полдень уже
миновал, но теперь даже солнце уже глубоко клонилось к западу. Железное
правило для путешественников - разбивать лагерь до полного захода
солнца.
Двалин, который смотрел на лес без всякой особой причины, думая, что
они, скорее всего, расположат там лагерь, почувствовал огромное
количество существ, скрывающихся в лесу.
- Повернитесь кругом! Там могут быть бандиты!
Прежде чем Двалин закончил говорить, из леса выскочило несколько фигур.
- Зоаны!?
Те, кто выскочил из леса и окружил крытую повозку, все были мускулистыми зоанскими воинами.
Те, кто привлек внимание Двалина, - это одноглазый рыжеволосый зоан и
черношерстный зоан, чье лицо было рассечено мечом. Они, похоже, являлись
лидерами этих зоан.
В любом случае, дело было не только в их телосложении. Вы можете сразу
же понять, что они являются воинами высокого уровня первого класса, если
посмотрите, как они обращают внимание на свое окружение и движение
своих тел.
Даже Двалин, который гордится тем, что тоже являлся первоклассным
воином, не настолько тщеславен, чтобы думать, что он может победить
безоружным этих двух противников.
- Юноша, дай мне оружие! Я все еще не хочу умирать!
«Я
боюсь, что зоаны, которые противостоят людям, пришли, чтобы заставить
этих людей, путешествующих по равнинам только с одной повозкой,
заплатить цену за эту глупость.
Если только люди будут разорваны на куски зоанами, это будет чем-то
знаменательным, но нет никакой гарантии, что нас не заметят только
потому, что мы гномы».
Сома, сумевший приподняться с кучерской скамьи, поднял руку, чтобы остановить Двалина, решившегося с таким настроем умереть.
- Спасибо, что подождали, вы двое.
Двалин тут же вздрогнул, недоумевая, о чем говорит Сома.
Искоса взглянув на Двалина, покрытый черным мехом зоан - Гарам слегка
покачал головой, как бы говоря, что никаких проблем нет, и сказал:
- Самое главное, что вы целы и невредимы, Сома и "Благородный Клык". Ну и как там город?
- Гарам, мы привели с собой несколько неожиданных гостей, но ход событий выглядит великолепно.
Из-за этих слов Гарам и Зургу заглянули в фургон поверх головы Сомы.
- О! Гномы, какая редкость! В последний раз я видел одного из этих парней, когда они ковали мой мачете.
- Вау, его делали гномы?
Сома почувствовал любопытство из-за замечания Зургу.
-
Как чудесно, что ты спросил об этом, сэр Сома. Посмотри на меня! Как ты
можешь видеть, мое тело большое, и моя сила тоже мощная. Учитывая, что
обычный мачете не смог бы удовлетворить меня, я специально пошел к
гномам, живущим в горах к востоку от равнин, чтобы попросить мачете для
себя. В то время я был еще мальчишкой, которому только что исполнилось
двенадцать лет. Чтобы заплатить за мачете, мне нужно было собрать
большое количество шкур. Так что я…
- "Безумный Коготь", прекрати хвастаться.
Зургу, который пытался рассказать свою героическую сагу, был безжалостно отрезан Шаймуль.
-
Сома, в прошлом мы торговали с гномами, жившими в восточных горах.
Говорят, что наши мачете подобны драгоценным камням, созданным руками
гномов. Наши воины, недовольные мачете, доставшимися им в наследство от
предков, посещали это место, используя в качестве платы гору шкур. Но в
наши дни они, похоже, исчезли из поля зрения из-за конфликта с людьми.
В отличие от Сомы, который согласился словами “я понял", Зургу, который
прервал свою легендарно-героическую историю, морщил нос, как будто он
надулся.
Из-за этого мирного обмена мнениями между Сомой и зоанами Двалин и другие гномы только ошеломленно смотрели на них.
- "Благородный Клык" и "Безумный Коготь", что вы делаете, почему наши гости все еще в фургоне?
Гарам, который пожурил этих двоих, величественно вздыхая, слегка ударил
себя в грудь по направлению к одурманенным гномам и сказал:
- Пожалуйста, успокойтесь, Товарищи из Земли. Если вы были приглашены Сомой, мы будем относиться к вам как к важным гостям.
Сидя рядом с костром, в котором горело ярко-красное пламя, Сома передал
свой план главным воинам зоан, таким как Гарам и Зургу, а также гномам,
окружавшим Двалина.
- Действительно. Если все пройдет гладко, я думаю, что этот город можно будет взять с минимальными потерями.
Во-первых, Гарам, который слушал, скрестив руки на груди, дал понять,
что одобряет стратегию Сомы. Зургу тоже считал ее интересной, но в то же
время указывал на проблему с ней.
-
Я думаю, это интересный ход, но что ты будешь делать с оружием? Даже
если мы превзойдем их числом, мы все равно не сможем сражаться
безоружными.
- Вам следует конфисковать оружие у солдат, когда вы получили контроль над крепостью. Мы будем использовать его в своих целях.
Поскольку то, на что указал Зургу, было в пределах его ожиданий, Сома смог ответить без колебаний.
- Отлично. Я пошлю кого-нибудь, чтобы Банука, который находится в крепости, быстро принес оружие.
Гарам вызвал кого-то из своих ближайших сородичей, известных своей быстротой бега, и отправил их в крепость в качестве гонца.
- С этим остается еще одна проблема…
По замечанию Гарама, взгляды всех присутствующих обратились к гномам вокруг Двалина.
Из-за этого даже Двалин, который слушал разговоры с таким видом, как
будто это было чужое дело, с интересом поднял голову. Похоже, он тоже не
мог игнорировать их, но, в конце концов, он отвернулся, только слегка
фыркнув.
- Вы странные ребята. Мы - рабы, купленные этим человеческим юнцом. Он просто должен приказать нам, не так ли?
Не в силах переварить позу Двалина, Зургу собрался было подняться на
ноги, но Сома остановил его жестом руки и четко сказал Двалину:
- Нам нужны вовсе не рабы. Нам нужны те, кто будет сотрудничать по собственной воле.
- Просить воли у рабов? Только не смеши меня. Если я скажу тебе, что отказываюсь, что ты тогда будешь делать?
Опасная атмосфера распространялась на окружающих зоан из-за манеры речи
Двалина. Однако, не обращая на это никакого внимания, Двалин пристально
смотрел на Сому, чтобы спровоцировать его.
Из-за этого Сома почесал щеку, как будто был чем-то встревожен.
- Я ничего не буду делать.
- Ничего, говоришь?
-
Поскольку вы выслушали нашу стратегию, я прикажу держать вас взаперти
до тех пор, пока дело не будет закончено. Но я отпущу вас после того,
как все закончится, так что, пожалуйста, делайте, что хотите.
- Ты хочешь сказать, что освободишь раба, которого купил за большие деньги?
Что-то вроде безоговорочного освобождения раба, купленного за большую
сумму в восемьсот серебряных монет; Двалин никогда не слышал, чтобы
что-то подобное происходило.
- Да. В конце концов, я считаю неправильным превращать кого-то в рабов.
Нет, не только Двалин. Все остальные гномы тоже были поражены.
Это потому, что это был еретический образ мышления в этом мире.
В эте дни сильный забирал все у слабого после битвы - это само собой разумеющееся для любой расы.
Мысли, противоречащие мнению Сомы, возникали в голове Двалина, но они разбивались вдребезги перед следующими словами Сомы.
-
Люди крадут свободу у таких же, как они, и обращаются с ними, как с
отбросами; вы должны были сами убедиться, насколько это уродливо.
Все было так, как сказал Сома.
Единственное, что Двалин и другие гномы видели после того, как они
потерпели поражение в битве, - это просто уродливая сторона людей.
Даже если это была элегантная дама или генерал, знающий приличия,
исключений не было. Их губы кривились от отвращения, когда они смотрели
на Двалина и других рабов-гномов, а глаза наполнялись комплексом
превосходства, который сосуществовал с глубоким сочувствием к чужим
страданиям. Поскольку только внешне они были красивы, их гнилостно
пахнущее уродство выделялось еще больше.
- Я не хочу становиться тем, кого считаю уродом. Поэтому я отрицаю рабство.
Люди верили, что это еретическое мышление, но это был тривиальный, но очень разумный аргумент.
Однако это была реальность, о которой нельзя сказать, что ее обоснование невозможно
Если бы это был прежний Двалин, он, скорее всего, посмеялся бы над
Сомой за то, что он наивный мечтатель, который не смотрит на реальность.
Однако нынешний Двалин основательно испытал страдания после того, как
был низведен до раба. Слова Сомы были слишком прекрасны для него, и он
не мог удержаться, чтобы не считать их чем-то незаменимым.
- Позволь мне услышать еще кое-что, юноша. Почему ты выбрал именно меня?
«Там
должно было быть много других гномов. Он мог бы получить гораздо больше
гномов по разумной цене, а не специально покупать меня. Так почему же
он выбрал именно меня?» - Двалин хотел знать причину этого.
- Это потому, что ты сжал правую руку, когда хлыст работорговца ударил тебя в грудь.
Ответ, который дал Сома, был чем-то таким, что выходило за пределы понимания Двалина.
- Что ты имеешь в виду?
Сома поднял с земли единственный камешек и бросил его Двалину. Не
понимая, что он этим хочет сказать, Двалин правой рукой поймал брошенный
камешек.
Подтвердив свои подозрения, Сома мило улыбнулся.
- В то время ты сложил свою доминирующую руку в кулак. Ты ведь сдержался, чтобы не ударить работорговца, не так ли?
Двалин ответил не более чем смешком.
Однако это потому, что то, что сказал Сома, было правильно.
- Меня учили, что рабы - это те, кто отказался от борьбы, после того как они проиграли страху внутри себя.
Сома искоса бросил взгляд на стоящую рядом Шаймуль.
Шаймуль сделала вид, что не заметила его взгляда, но кончики ее ушей весело подпрыгнули вверх-вниз.
Хотя из-за этого и просочилась улыбка, Сома продолжил свои слова.
-
Однако ты собирался драться. Сдерживал себя не потому, что ты сдался, а
потому, что ты рассудил, что должен терпеть это до тех пор, пока не
придет время, когда ты должен будешь сражаться. В таком случае ты не
раб, а воин.
Сома посмотрел прямо в глаза Двалину.
- Воин Двалин, пожалуйста, одолжи мне свою силу.
Как только он услышал эти слова, что-то горячее поднялось в груди Двалина.
- Воин, а?.. Это очень хорошее слово.
С тех пор как Двалин проиграл войну и попал в плен, единственными
словами, брошенными в его адрес, были такие уничижительные термины, как
"червь".
Наряду с подобными оскорблениями его всячески клеветали, хлестали плетьми и плевали в него.
«Причина
того, что ты стал рабом, заключается в том, что ты проиграл. Причина
проигрыша в том, что ты был слаб. Черви слабее людей. Слабаки не имеют
никакой ценности. Ты ничего не стоишь. Ты просто подонок. Мразь должна
лизать землю, как и подобает такой червеобразной мрази. Не бросай нам
вызов. Я не выношу твоего лица. Я терпеть не могу твой нос. Я ничего в
тебе не выношу. Если ты взбунтуешься, я тебя выпорю. Ты счастлив, когда
тебя бьют плетью? Если ты счастлив, покажи более счастливое лицо. Что,
это за самодовольный жук?»
Такая процедура была предназначена для того, чтобы превратить сердце
раба в нечто покорное. Отрицая ценности и характер тех, кто стал рабами,
они подавляются насилием, и их мятежный дух полностью уходит.
Оскорбительный присмотр надсмотрщиков за рабами терзал сердце Двалина.
Из-за этой тоски он даже подумал про себя, как легко было бы просто поддаться этому и отбросить свое самоуважение и гордость.
Но даже в этом случае, немного утешая себя мечтой сбить с ног
надсмотрщиков над рабами, он терпел и терпел это, хотя вполне вероятно,
что его самоуважение сломается и даже его гордость будет разбита
вдребезги.
Хотя внутренние уголки глаз Двалина стали горячими, он смирился с этим, закрыв глаза и глядя в небо.
Через некоторое время, когда можно было бы медленно сосчитать до десяти, Двалин открыл глаза и уставился на Сому.
- Ты понимаешь, что значит называть меня воином и просить одолжить себе мою силу?
Сома решительно кивнул.
- Тогда у меня есть три требования.
- Требования, говоришь?
Двалин поднял вверх три пальца.
- Во-первых, еда. Дай мне поесть сколько душе угодно.
- Конечно. Даже в моем родном городе есть поговорка: "нельзя воевать на пустой желудок".
Двалин отсчитал один палец на ответе Сомы.
-
Во-вторых, алкоголь. Я уже много месяцев не пил ни капли. Поскольку я
не буду подвергать сомнению тип и качество, просто дай мне достаточно
питья, чтобы я мог искупаться в нем, если захочу.
- Получить его. Я не знаю, сколько ты можешь выпить, но я постараюсь выполнить твою просьбу, насколько это возможно.
Опустив второй палец, Двалин изобразил на лице мрачную улыбку и изложил свое последнее требование.
- Приготовь место, подходящее для моей смерти.
Даже Двалин не был идиотом.
«Это
немыслимо, что мы сможем победить людей только с таким количеством
зоан. Даже если мы возьмем город, решительные вооруженные силы людей
придут за нами в следующий раз. Мы никак не сможем победить их».
А раз так, то смерть в великолепной битве была желанием Двалина.
- Я отвергну это предложение.
Однако Сома без малейшего колебания отказалась от этого предложения.
- Как же так!?
- Мы не ищем места, где можно умереть. Мы пытаемся создать место для того, чтобы жить.
А это значит, что это для победы.
Через их обмен словами, пусть и незначительный, Двалин также понял, что
Сома не дурак, который абсолютно не видит, как все обернется.
Трудность взятия города и безнадежная разница в боевой мощи между
обеими сторонами с человеческими силами, которые прибудут позже. Нет
никакого способа для него, чтобы не знать этих.
И все же, несмотря на то, что он находился в этой отчаянной ситуации,
Сома, который был сосредоточен на будущем за пределами этого, превзошел
диапазон понимания Двалина.
«На что, черт возьми, смотрит этот парень?
Какого черта этот парень пытается добиться?»
Для Двалина Сома даже казался огромным существом, которое было за пределами человеческого понимания.
Вот почему Двалин перестал беспокоиться об этом.
- Ах, что угодно. Какое это имеет значение? А пока достаточно лишь немного еды и выпивки.
«Если я не могу этого понять, то просто приму это за чистую монету.
По сравнению с большими горами и Матерью-Землей заботы одинокого гнома
очень малы. Даже если я буду переживать из-за этого, что будет, то
будет. Вместо того чтобы беспокоиться, я могу неожиданно получить
хороший результат, если просто сделаю это быстро. Даже если я потерплю
неудачу, что в этом такого? Я могу просто посмеяться над этим вместе со
всеми остальными».
Поскольку Сома и зоаны были сбиты с толку слишком быстрой сменой отношения, Двалин развеселился и сказал:
- Я думаю, ты ничего не понимаешь.
«Я снова могу сражаться как воин.
Только тот, кто понимает отчаяние от того, что попал в рабство, поймет
эту радость. Более того, хотя это и другая раса, с которой он будет
сражаться бок о бок, они являются элитными воинами до такой степени, что
даже Двалин восхищался ими. Если здесь есть выпивка и еда, то чего же
еще желать, кроме этого?»
- Принесите все спиртное! В качестве компенсации я исполню "Песню о Ковке Стали", которая передается среди нас, гномов!
«Есть вкусную еду, пить вкусную выпивку, громко петь и весело танцевать - все в порядке с этим миром.
Это потому, что я гном».
◆◇◆◇◆
Подобно этому Двалин прошел через "Божественного Сына Разрушения " через свою несчастную судьбу.
Эта случайная встреча была вызвана богиней судьбы. Возможно, это был не более чем каприз.
Однако кто бы мог представить себе в то время, какие большие перемены это принесет на континент.
Позже именно Двалин возглавил тяжелую гномью пехоту в армейском корпусе
"Божественного Сына Разрушения", но это был гном, чье имя широко
распространялось по другой причине.
Говорят, что Двалин построил много инструментов, используя знание
другого мира, которое "Божественный Сын Разрушения" принес с собой в
качестве основы, что заставило его играть такую важную роль. Говорят,
что знания Сомы никогда бы не обрело форму без его присутствия. Поэтому
Двалин получил позорное прозвище "Разрушитель Технологий", поскольку он
полностью уничтожил нынешний уровень технологии континента.
Но у него был псевдоним, который был известен даже за его пределами.
Это имя происходило от его мускулистой, большой руки, которая крепко
сжимала боевой топор, как одна из семи рук на фреске "Божественный Сын
Разрушения Сома Кисаки", нарисованной мастером-живописцем Нумари.
Смысл написанных там древних букв - "Чревоугодие".
Двалин из "Стали".
Это был гном, который принял имя "Рука Обжорства" как один из семи оружейных генералов.
- Вон тот фургон, стой! Если вы собираетесь въехать в город, то нам нужно осмотреть пассажиров и груз!
Командир отделения, которому было поручено досматривать грузы и людей,
въезжающих и выезжающих через ворота Болниса, остановил крытый фургон,
ехавший по дороге, и повозку, следовавшую за ним.
Увидев человека, сидящего на кучерской скамье крытого фургона, который
тащил нирю, командир отделения почувствовал, что откуда-то знал его
лицо. Похоже, что ему доверяли как партнеру в мелких сделках, но, скорее
всего, он не слишком опытен как торговец. С таким робким, но искренним
лицом он не выглядел каким-то злодеем на плакате о розыске.
Вопрос командира отделения о том, где он видел этого человека раньше,
исчез после того, как он увидел мальчика с зоаном прямо рядом с ним,
приветствующего его через плечо торговца.
-
Тот торговец, который был здесь некоторое время назад, и его племянник,
да? Несмотря на то, что вы только вчера покинули город, зачем вы
приехали на этот раз?
- Конечно, для дела. На этот раз мы едем не только с этой повозкой, но и с телегой позади нас, наполненной товарами.
Руководствуясь его словами, командир отделения посмотрел на повозку,
которая следовала за экипажем. Как и сказал тот человек, на повозке
громоздилось множество свертков. По-видимому, в них поместили довольно
много тяжелых предметов. Два раба-гнома тянули за оглобли. Кроме того,
два раба толкали сзади и по одному рабу с каждой стороны, слева и
справа, тащили повозку забитую до самого верха. Все они тяжело дышали, и
все их тела были покрыты потом.
- А какой у вас груз?
- Да. Это такие предметы, как мечи и копья, которые лежали на складе.
Командир отделения был удивлен опасными словами, которые слетели с губ торговца.
- Ублюдок! Зачем носить у себя такое количество оружия, какого черта ты планируешь!?
Из-за угрожающего отношения командира отделения торговец ответил в панике:
- Мне говорили, что зоаны буйствуют на северных равнинах, не так ли?
Эти слова заставили командира отделения нахмуриться.
Потерпеть сокрушительное поражение от таких существ, как зоаны, - это
возмутительный позор для государства Холмеа. Таким образом, «Приказ о
кляпе» был широко распространен среди солдат. Тем не менее, это не
мешало молодым солдатам сплетничать об этом, когда они попадали на
крючок женщине в барах и борделях.
Даже командир отделения прекрасно понимал, что это уже стало известным фактом в городе.
Однако из-за того, что вышестоящие приказали держать язык за зубами, он
все еще не слишком хорошо себя чувствовал в этой ситуации.
Из-за того, что лицо командира отделения стало неприятным, торговец без
промедления схватил его за руку и подкупил несколькими бронзовыми
монетами.
-
Для всех ведь нет ничего плохого, если будет много хорошего оружия,
верно? Кроме того, если мой кошелек станет немного толще из-за этого,
это будет чрезвычайно великим благословением.
- Я все понимаю. В самом деле, доводы о том, что оно поможет и нам, вполне разумны.
Настроение командира отряда легко улучшилось благодаря весу монет в его
ладони. Кроме того, позволяя серебряной монете также скользить на
другие монеты, торговец тайно прошептал:
- Это товар, который я стремился принести ради того, чтобы помочь всем. Помоги и мне.
- Оооо! Я уверен, что все именно так, как ты говоришь.
Командир отделения окликнул солдата-сборщика налогов, который проверил количество и типы оружия в грузе.
- Этот человек-торговец, вполне способный к глубокомыслию.
Поскольку сборщик налогов понял суть того, что командир отделения
пытался сказать окольным путем, он быстро закончил осмотр груза, который
был в середине. Он опустил деревянную палочку, лежавшую на деревянном
столе у ворот, в чернильницу и аккуратно написал что-то на листке
бумаги.
- Как насчет чего-нибудь вроде этого?
Торговец отрицательно покачал головой в ответ на предложенную солдатом сумму налога на ввоз.
-
Я слышал, что необходимо подать рапорт, если я ввезу некоторое
количество оружия сверх установленного количества. Поэтому, не можешь ли
ты как-нибудь…
Показывая еще одну серебряную монету, чтобы убедиться в этом вдвойне,
солдат всмотрелся в лицо командира отделения. Убедившись, что командир
отделения ответил ему легким кивком, солдат переписал документ заново.
- А как насчет этого?
- … Пожалуйста.
После того как он несколько раз просмотрел документ, торговец согласился и заплатил по написанному тарифу.
Солдат не смог сдержать улыбки из-за непредвиденного экстраординарного
дополнительного дохода, но, заметив, что что-то не так с состоянием
командира отряда, который следил глазами за крытой повозкой и телегой,
исчезающей в городской суете, солдат окликнул его.
- Что случилось, капитан?
Командир отделения ответил своему подчиненному, слегка склонив голову набок:
- Нет, знаешь ли, мне кажется, что юноша, сидевший в той карете, сказал что-то странное…
«Я понятия не имею, почему эти слова слетели с губ мальчика.
Он задался вопросом, не ошибся ли он в своем слухе, но уши командира
отделения определенно слышали, как мальчик пробормотал это.
- По-моему, он сказал мне "Извини".
«Блин, какой-то парень сказал странную вещь».
Обогащение их собственных кошельков путем обмана тарифов, подобных
этому, является чем-то сродни особой привилегии привратников. Кроме
того, поскольку торговцы смогли сделать вещи более удобными для себя,
используя взятки, это стало отношением отдачи и взятия. В
действительности же подобные мероприятия были просто очень
распространены.
Я никогда не слышал, чтобы торговец каждый раз извинялся подобным образом.
- Ну, разве он не чувствовал себя виноватым, когда они принесли так много оружия мимо описи?
Командир отделения согласился на это, сказав:
- Возможно, так оно и есть.
-
В таком случае, как насчет того, чтобы повеселиться с этими серебряными
монетами сегодня вечером, чтобы ребенок мог жить без угрызений совести?
Часовые у ворот обменялись широкими ухмылками из-за слов своего командира отделения.
- Ох! Добро пожаловать! Как чудесно, что ты приехал!
Вскоре после того, как Сома прибыл в особняк Грокакоса и объявил о
своем визите привратнику, Грокакос вышел из особняка с улыбкой на пол
лица. Сома сказал приветствие торговца, слегка колеблясь по отношению к
Грокакосу, из-за того, что он полностью изменил свое отношение к нему в
приветствии по сравнению с прошлым разом.
- Я приехал сюда, чтобы принести тебе удачу и богатство.
- Удачи и богатства тебе тоже.
Грокакос поспешно ответил на приветствие и задал вопрос:
- Ну что ж, мистер Сома. Интересно, может быть, на этот раз у тебя ко мне какое-то дело?
- Да, сегодня я хотел бы кое-что попросить у тебя.
Сома быстро перевел взгляд в сторону. Проследив за этим взглядом, Грокакос обнаружил остановившуюся на улице повозку.
- Ах, рабы, которых ты любезно купил у меня, кажется, довольно много работают, не так ли?
Увидев Двалина и остальных, привязанных цепями к повозке, Грокакос удовлетворенно кивнул.
- Да. Не только в качестве охранников, но они также становятся полезными, когда тянут такую телегу, как эта.
-
Вот это здорово. Я рад, что вещи, которые ты купил у меня, работают
хорошо.- Сказал Грокакос с таким выражением лица, как будто он собирался
облизать губы в ближайшее время.
- Раз уж ты здесь, я думаю, что ты снова ищешь новых рабов?
- Да. Это тоже, но есть кое-что немного неприятное…
- Хо, и что же это может быть?
-
Вообще-то я беспокоюсь о гостинице на сегодня. Я и... - Сома указал
глазами на Шаймуль. - Я нашел место для ночлега, но без места для
хранения товаров и гномов…
Грокакос подумал, что понял.
Прямо сейчас в городе находился караван, направляющийся из Джебоа в
Королевскую столицу. Важные члены каравана разместились в особняке
феодала, но так как слуги и стражники поселились в городских
апартаментах после разделения, все места, вероятно, были забронированы
на сегодняшний вечер.
-
Если это вообще возможно, я хотел бы узнать, не могли бы вы познакомить
меня с каким-нибудь местом, где я мог бы оставить этих гномов и телегу с
товаром.
-
Действительно, это кажется проблематичным.- Подумав о различных
вариантах, Грокакос хлопнул в ладоши. - А как насчет этого? Позволь мне
взять на себя заботу о тех рабах и повозке. Поскольку рабы с самого
начала оставались в моем доме, они должны были привыкнуть к окружающей
среде.
- Эээ!? Неужели?
-
Конечно. А ты как думаешь? А как насчет того, чтобы остаться в моем
особняке, Мистер Сома? Я с радостью окажу ебет теплый прием.
- Нет, этого будет достаточно, если ты просто позволишь оставить рабов и повозку у тебя.
Сома сказал это в форме шутки:
-
Кроме того, если вы продадите мне рабов ночью, Мистер Грокакос, то
завтра утром я окажусь банкротом. Пожалуйста, простите меня, по крайней
мере, за это.
- Хахаха! Боже милостивый, ты ведь очень опасаешься меня, не так ли?
Сома позволил маленькому мешочку с серебряными монетами скользнуть в
руку Грокакоса, который стал веселым из-за того, что ему льстили.
- Это всего лишь мелочь, но, пожалуйста, прими ее как благодарность за беспокойство.
Угадав приблизительное количество серебряных монет по весу, переданному в его руку, Грокакос был поражен.
- Получить столько денег только за то, чтобы позаботиться о телеге и нескольких рабах…
- Пожалуйста, вычти лишнюю сумму из цены рабов, которых я куплю завтра.
- Я все понимаю. Если это действительно так.
Согласившись, Грокакос принял мешок с серебряными монетами.
- Итак, мне интересно, что за товары ты мне доверяешь?
- Дело вот в чем.
Когда Сома снял крышку с груза, который был сложен высоко на телеге, там находилось большое количество мечей и копий.
-
Согласно слухам, вооруженные силы, которые отправились покорять зоан,
протерпели поражение. Так как равнины, вероятно, станут хаотичными на
некоторое время, я планирую попробовать продать их национальной армии
Холмеи.
До недавнего времени ходили слухи, что силы порабощения понесли много
потерь из-за того, что их поглотил пожар, который они сами же и
устроили. Но теперь истинная информация, которая исходила от болтливых
солдат, состояла в том, что зоаны повернули против них свои силы.
Но это то, что произошло совсем недавно.
«Как
и следовало ожидать, если это искусный купец, приехавший из далекой
восточной страны, то у него острый слух», - восхищался Грокакос.
Грокакос, который развлекался тем, что болтал с Сомой, пока Двалин и
остальные тащили телегу на задний двор особняка, вдруг хлопнул в ладоши.
- О, да. Поскольку я заполучил в свои руки редкого раба, я бы хотел, чтобы ты непременно взглянул на него, мистер Сома.
Сказав это, он направился от особняка в сторону внутреннего двора, даже
не дожидаясь ответа Сомы. Сома, который тоже не хотел огорчать
Грокакоса, неохотно пошел за ним, ведя с собой Шаймуль.
-
Вот, пожалуйста, взгляни на это. Это ценный раб, которого я специально
получил от работорговца из поставщиков королевской семьи.
Грокакос говорил как шоумен перед единственной огромной клеткой, установленной во дворе.
Казалось, реагируя на его голос, огромная тень слегка шевельнулась в клетке.
При этом бесчисленные цепи, которые были прикреплены по всему телу раба, издали шумные звенящие звуки.
- … ! Э-это же!?
Не только Сома, но даже Шаймуль широко раскрыли глаза из-за нетипичной внешности, которую они видели впервые.
-
Я вижу, даже ты, мистер Сома, видишь это впервые, я полагаю? Ну, это
тоже не очень странно. В конце концов, места, где живут эти ребята,
находятся в основном в Южной Пустыне и на Огненных Островах.
Грокакос, которому понравилась реакция Сомы и Шаймуль, объяснил, напустив на себя вид превосходства:
-
Пожалуйста, взгляните на него, это похожее на гору. Конечно, это не
просто шоу. Перед его физической мощью даже гномы - сущее ничтожество!
Он также не обладает просто силой. Эта жесткая кожа не получит ни единой
царапины от чего-то на уровне простого ножа! Когти, которые выдирают
плоть! Острые клыки, которые рвут мясо! И что страшнее всего - это его
свирепый темперамент! Не будет преувеличением назвать ее расой, которая
действительно была рождена для борьбы.
На мгновение прервав свою речь, Грокакос глубоко вздохнул и продекламировал название этой расы.
- Это динозавр!
У Грокакоса, проводившего Сому, была самодовольная улыбка.
Сегодня он не смог принудить его к покупке, но реакция Сомы в тот
момент, когда он показал ему раба боевого турнира, была даже выше
ожиданий Грокакоса. Если это так, то он все равно получит выгоду от
того, что безосновательно попросил принять раба у одного из своих
знакомых работорговцев из числа поставщиков королевской семьи.
«Когда
он придет завтра, чтобы забрать рабов и телегу, которую он мне доверил,
я, конечно, смогу заставить его купить эту вещь по высокой цене».
Мечтая о мешках, наполненных до отказа серебряными монетами из-за оплаты Сомы, Грокакос разразился грубым смехом.
- Гуфуфу.
В этот момент его внимание привлекли фигуры Двалина и остальных, которых надсмотрщики за рабами вели в клетку.
- Я уверен, что ты очень скучал по этому, Двалин. Ты ведь будешь рад встретиться со мной через некоторое время, не так ли?
Веселый Грокакос позвал Двалина просто для развлечения.
Грокакос не мог вынести этого гнома, который постоянно имел мятежный
взгляд в своих глазах, даже если он не предпринимал никаких действий. Он
осыпал его всевозможными насмешками и порол, хотя и до такой степени,
что это не уменьшило бы его ценности. Прекрасно понимая, что Двалин не
должен радоваться воссоединению с ним, Грокакос намеренно и охотно
раскрывал свой извращенный характер.
Однако ответ Двалина был чем-то неожиданным.
- Действительно. Я счастлив.
Застигнутый врасплох этим неожиданным ответом, Грокакос не сразу смог
ответить. Как только он неестественно прочистил горло и взял себя в
руки, он сказал:
- Если бы ты не был рабом кого-то другого, твой самодовольный рот уже бы получил кнут. Будь благодарен своему хозяину.
Из-за неожиданной реакции Двалина, который, как он полагал, скорее
всего, задрожал от досады на его очевидный сарказм, Грокакос был
ошеломлен. Хотя он все еще не был полностью удовлетворен, он не мог
относиться к Двалину слишком жестоко из-за того, что он являлся
собственностью Сомы, с которым он хотел построить благоприятные
отношения с этого момента.
Грокакос неохотно повернулся на каблуках и уже собирался вернуться в свой особняк, но тут сзади раздался голос:
- Да. Я вам очень благодарен.
Почувствовав беспокойное движение из-за этого голоса, Грокакос
испуганно обернулся и встретился взглядом с Двалином, которого уже
поместили в темную клетку.
Как только он это дселает, Двалин показал кривую улыбку на своем бородатом лице.
- ... О-о!?
Из-за этой улыбки он вспомнил морды свирепых сторожевых псов в то
время, когда им дают огромные куски мяса в качестве прикорма. Грокакос
потерял дар речи.
Однако Двалин немедленно вошел в ту же клетку, что и остальные гномы, и лег, повернувшись спиной к Грокакосу.
- Т-ты дерзкий червяк...!
Грокакос выругался на Двалина, чтобы скрыть смятение в своем сердце, но его голос дрожал от неописуемой тревоги.
На следующее утро Сома и Шаймуль были на пустыре, где Сома протрезвел от алкоголя, когда они на днях приехали в город.
Сказанное Грокакосу, что он устроил гостиницу их двоих, было ложью, так
как они оставили там только Хопкинса. Они вдвоем провели ночь без сна
до самого утра на этом пустом участке, чтобы избежать ненужных контактов
с другими людьми.
Вчера вечером Сома почти все время не мог заснуть из-за своей
нервозности, но он встал на рассвете и смотрел на бесчисленные клубы
дыма, поднимающиеся в небо, пока горожане готовили себе завтрак.
«Это очень спокойное зрелище.
Какой же мирной будет картина мира, если я попытаюсь свести ее только к этому месту».
Образ матери, готовящейся к новому дню, и готовящей завтрак для мужа и детей, всплыл в его сознании.
Как только он тихонько закрыл глаза, перед его мысленным взором
предстали картины семейного завтрака, когда он еще был в Японии.
То, что стояло на столе, - это типичный японский завтрак из риса, супа мисо и жареной рыбы.
Его мать, которая проснулась раньше всех в доме, приготовила этот завтрак.
Брань его матери, которую он считал ворчливой, теперь была чем-то очень ценным.
Его отец, который закончил свой завтрак первым за короткое время, пил кофе, читая газету.
«Интересно,
когда я слышал, что пить горячий кофе, даже во время завтрака в Японии,
- это для того, чтобы взбодрить себя перед тем, как идти на работу?
Хотя прошло не больше нескольких месяцев с тех пор, как я попал в этот
мир, эта картина была похожа на воспоминание из невероятно далекого
прошлого.
Я пытаюсь разрушить такие теплые, нежные и душераздирающие пейзажи».
Сома нежно держал свою напряженную и болезненную грудь.
- Почему ты так поздно начал вести себя как хороший человек, моя ужасный Сома?
Голос девушки, похожий на шепот сладкой любви, достигает ушей Сомы.
Но не успел он это сделать, как кто-то сзади толкнул Сому в спину.
Это были жар горящего огня, зловоние сжигаемых людей и присутствие бесчисленных мертвецов.
Подобно лягушке, на которую смотрит змея, Сом не мог пошевелиться, словно скованный страхом.
Поры на всем его теле разом открылись, и холодный пот лился потоком, словно изливаясь наружу.
- О, мой нежный Сома, интересно, кто же это сделал с этими детьми?
Холодок пробежал по его спине от смеха девушки… веселого хихиканья.
- О, мой трусливый Сома, ты решил идти вперед. Тогда ты не должен останавливаться, верно?
Эти
дети всегда будут позади тебя. Эти дети очень одиноки по своей природе.
Они не могут не хотеть по-настоящему стать твоими друзьями.
Сома почувствовал, как бесчисленные руки пытались дотянуться до его спины и затылка.
- Смотри. Если ты остановишься, эти дети будут держать тебя в своих руках, мой несчастный Сома.
Дыхание Сомы стало хриплым.
Его сердце сильно билось, как будто вот-вот разорвется на части.
Леденящая боль, похожая на укол бесконечного количества ледяных игл, прошла через все его тело.
В тот же миг изо рта Сомы чуть не вырвался крик.
- Что случилось, Чома?
Сома пришел в себя оттого, что его окликнул голос Шаймуль.
Он в панике огляделся назад, но там ничего нет.
- ... Иллюзия?
«Наверное, я видел сон наяву из-за своей нервозности и недосыпа?»
Сома взял себя в руки, слегка качая головой.
- Эй! Что случилось, Сома?
- Ммм? А, ничего особенного.
Когда Шаймуль, озабоченно сморщившая нос из-за необычного состояния Сомы, всмотрелась в его лицо, Сома изо всех сил улыбнулся.
- Возможно, я немного нервничаю.
- Неужели? Но не будь слишком неразумным. Пожалуйста, не стесняйся и просто скажи мне, если будет больно.
Шаймуль была немного недовольна поведением Сомы.
Даже несмотря на то, что он дошел до того, что открыл ей свое сердце
совсем немного, есть еще некоторые части, которые он сдерживал. У
Шаймуль смутно возникло ощущение, что это какая-то расовая черта,
которая запечатлелась в характере Сомы, но в глазах Шаймуль она
воспринимала это как некоторую сдержанность.
Шаймуль попыталась еще что-то сказать, но из-за того, что звуки рога
эхом разнеслись по всему городу, словно прерывая ее, она подняла глаза к
небу, заставляя свои уши дернуться.
- Похоже, это началось…
Сома, тоже поднявший глаза к небу, кивнул в ответ на замечание Шимуля.
- Да, это началось…
Когда город Болнис только начал отходить ото сна, день, полный крайних волнений, открыл свой занавес.
Поздно ночью в лесу, расположенном далеко вверх по течению реки,
протекающей через Болнис, можно было увидеть движущиеся фигуры зоан.
Зоаны, которые спокойно передвигались по лесу, достигали числа, превышающее восемьсот.
Их распределение было следующим: 150 воинов из «Клана Клыков», 400
воинов из «Клана Когтей», 50 воинов из «Клана Глаз» и 300 воинов из
«Клана Грив».
Эту массу зоанов, которую непременно следовало назвать Союзом Четырех
Кланов, возглавлял «Свирепый Клык» Фагуль Гаргусс Гарам, которого высоко
ценили как героя среди зоан Сольбитанских равнин.
Примерно девятьсот зоан, которых возглавлял этот покрытый черной
шерстью зоан, выстроились в ряд и начали переходить реку один за другим
после того, как в реке был обнаружен брод.
Когда их осталось всего около четырехсот, произошла непредвиденная авария.
Камень, который молодой воин использовал в качестве опоры для ног,
пересекая мелководье, внезапно рассыпался. Тот воин потерял равновесие и
упал в реку.
Удивленные отчетливым всплеском воды, зоаны одновременно выхватили свои мачете.
Из-за напряженного воздуха все зоаны были потрясены. Казалось, что их
шерсть покалывало от какого-то статического электричества.
- Что же это такое? Что тут происходит? Неужели это враг!? Куда же? А где же враг??
Тот, кто появился, испустив вопль, полный радости, как будто он
разрывал этот напряженный воздух на части, - это рыжеволосый гигант —
Зургу. Зургу спрыгнул с берега реки и приземлился рядом с упавшим
молодым воином, подняв при этом облако брызг.
Зоаны были совершенно ошеломлены его внезапным поступком.
Зургу осматрел окрестности, сделав ладонью нечто похожее на козырек,
когда все глаза устремлены на него. Гигант испустил величественный
вздох, поняв, что врага нет.
- Как же так! Значит, тут нет врагов? Как это скучно!
А потом он резко опустил глаза на молодого воина, который ошеломленно смотрел на него, все еще сидя в реке.
- Что ты там делаешь?
- А? Нет, именно так…
Зургу махнул рукой в сторону молодого воина, который заволновался, словно что-то заметил.
-
Я все понимаю. Даже такой идиот, как ты, находится перед лицом великой
битвы, которую зоаны никогда раньше не испытывали. Это значит, что твое
тело сильно горит? Ну, и мое тоже.
Сказав это, Зургу бросил свое большое тело в реку. Это вызвало огромные
брызги воды, которые не могут сравниться с теми, что были у молодого
воина раньше. Вода полетела на зоан вокруг него, как дождь.
- Ааа! Это так приятно!
Зургу, у которого все тело промокло насквозь, вернулся на свой пост в тылу и от души расхохотался.
Из-за его внешнего вида между зоанами спонтанно проскакивали смешки.
Даже губы молодого воина, который все еще сидел в реке, сложились в легкую улыбку.
Затем сразу за фразой "держись" ему протянули руку. Молодой воин понял,
что рука принадлежит Гараму после того, как его выташили.
- Эт... "Свирепый Клык"!?
Удивленный молодой воин выпрямил спину и встал прямо, как шомпол, словно кто-то вставил ему в позвоночник шест.
Гарам слегка натянуто улыбнулся и легонько похлопал молодого воина по плечу.
- Не позволяй своему телу замерзнуть. Потом хорошенько вытрись.
Гарам, который вышел на берег, слушая пронзительный и нервный ответ молодого воина, сказал Гулькаке, который ждал его там:
- Боже мой, я не в состоянии сделать что-то подобное.
То, о чем Гарам говорил в равной степени было восхищение и потрясение
действием Зургу. Гулькака, идущий плечом к плечу с Гарамом, ответил:
- Если бы ты так себя вел, мы были бы обеспокоены, вождь клана. Это похоже на зверя, который действует инстинктивно.
Однако Гарам категорически воспротивился:
- Не принимай этого парня всерьез. Послушай, из-за того, что он только что сделал, настроение у всех изменилось.
Нападение на каменный город, расположенный за пределами равнин, - это
беспрецедентная битва для зоан. Не только этот молодой воин, все воины
были более или менее взволнованы.
Хорошо, если бы напряжение было на умеренном уровне, но как раз тогда,
когда Гараму стало казаться, что они слишком напрягаются, Зургу начал
действовать.
Это было обычное поведение этого сумасшедшего Зургу, но факт в том, что
воины немного расслабились из-за этого. Они слишком нервничали. Даже
Гулькака не мог не признать этот факт.
-
Я не могу поверить, что это "Безумный Коготь". Мы все смотрим на него
свысока, как на зверя, даже сейчас. Честно говоря, я сомневался в
здравомыслии этого парня, когда он предложил работать под твоим началом,
вождь клана.
Гарам ответил "Я тоже" на взгляд Гулькаки, ясно показывая, что он все еще не может в это поверить.
Это было то, что произошло несколько дней назад в месте проведения Совета по нападению на город.
-
Я не допущу, чтобы мы совершили ту же ошибку, что и Союз Всех Кланов,
который потерпел сокрушительное поражение на равнинах против людей в
прошлом. Зоаны должны отбросить свои дурные чувства, существующие между
кланами, и объединиться в одно целое.
Сразу после начала Совета Зургу затронул эту тему.
Это было вполне естественно для всех, кто присутствовал в этом месте, думать:
- Это ты так говоришь!?
До этого момента именно Зургу срывал все разговоры о Союзе Всех Кланов.
Той, кто первым откусил предложение Зургу, была Шаймуль.
- "Безумный Коготь"! Ах ты ублюдок, ты хочешь сказать, что Сома не способен на это!?
- Я вовсе не это имел в виду! Не делай поспешных выводов, "Благородный Клык".
Зургу поспешно отверг это обвинение.
-
Я не возражаю против того, чтобы повиноваться сэру Соме. Но! Тот, кто
ведет воинов и реагирует на постоянно меняющееся состояние битвы на
реальном поле боя, незаменим. Мы ведь Как и следовало ожидать, даже у
Шаймуль не было другого выбора, кроме как принять здравый смысл слов
Зургу.
Даже сейчас среди зоанских воинов было много таких, кто не одобрял
следование за Сомой, у которого совершенно не было качеств воина.
Причина в том, что воины только отчасти соглашались с тем, что говорит
Сома, потому что он имел поддержку зоанских героев, Зургу и Гарама.
Если оставить в стороне случай спокойного обсуждения вопроса о
подчинении двум героям, то если бы кто-то спросил, будут ли такие воины
безропотно подчиняться приказам Сомы в состоянии, когда кровь приливает к
их головам на поле боя, они были бы вынуждены просто держать язык за
зубами.
- Итак, кого же ты предлагаешь?
«Он,
вероятно, скажет, что мы должны передать ему право командования, в
любом случае», -подумала Шаймуль, добавляя к своим словам скрытое
презрение.
Из-за этого Зургу показал горькую улыбку, даже не рассердившись, и сказал:
- Я считаю, что "Свирепый Клык" Фагуль Гаргусс Гарам - хороший выбор.
Это было поистине ошеломляющее заявление.
Зоаны, случайно присутствовавшие на этом мероприятии, в равной степени
не могли поверить своим ушам. Глядя на реакцию тех, кто стоял рядом с
ними, они утверждали, что у собратьев все в порядке со слухом, и
удивлялись дальше.
Вероятно, расстроенный тем, что они удивились до такой степени, как и следовало ожидать, Зургу надулся и недовольно сказал:
-
Моя репутация наихудшая, как вы можете видеть прямо сейчас. К тому же,
Банука, который даже не является вождем клана, и воины «Клана Глаз» не
подходят для этой должности.
Даже воин-лидер «Клана Глаз» и Банука не могли не согласиться с этим.
-
В таком случае остается только "Свирепый Клык". Если это будет герой
"Свирепый Клык", который совершил много подвигов и считается самым
сильным воином на равнинах с его юных дней, то никаких возражений не
будет, верно?
Получив похвалу от Зургу, который до недавнего времени смотрел на него с
открытой враждебностью, Гарам хмурился, и у него появилось плохое
предчувствие, которое ему совсем не нравилось. Он сказал:
-
Но я же глава «Клана Клыков». Воины других кланов, скорее всего, будут
против того, чтобы подчиняться мне. Разве «Божественная Дочь» Бога
Зверей, "Благородный Клык", не является здесь лучшим выбором?
Однако Зургу тут же это опроверг.
-
Это неверно, "Свирепый Клык". Конечно, технически было бы правильно
пойти за "Благородным Клыком". Но то, на что можно положиться больше
всего на поле боя, которое поставит нас между жизнью и смертью, - это их
собственные способности. Когда дело доходит до толчка, воины следуют за
воином, который превосходит их самих, а не за «Божественным Дитя».
Конечно, Зургу прекрасно понимал, о чем беспокоился Гарам.
-
Если ты беспокоишься о том, будем ли мы, воины «Клана Когтей», которые
до сих пор были враждебны «Клану Клыков», подчиняться тебе, то это
напрасное беспокойство. Мы определенно знаем, что "Свирепый Клык" -
великий воин, главным образом потому, что мы противостояли ему. Если это
отличный воин, то у нас не будет никаких претензий к тому, чтобы
подчиняться. Если ты говоришь, что все еще беспокоишься…
Зургу подтолкнул маленькую девочку-зоана с волосами цвета мандарина,
которая до сих пор пристально наблюдала за развитием событий, оставаясь
молчаливой рядом с ним, своим пристальным взглядом.
Эта зоанка представилась пронзительным и нервным голосом.
- Меня ... Меня зовут Крага Бунука Шишул. Я племянница вождя клана Зургу!
-
Вот эту девочку я люблю, как маленькую сестренку. Поставь ее рядом с
собой в качестве помощника. Если ты это сделаешь, даже мои товарищи по
клану не будут жаловаться.
Это предложение Зургу было равносильно тому, чтобы сказать, что он отдаст свою любимую семью в заложники.
-
Мне часто говорили о твоей почтенной славе, господин «Свирепый Клык»
Фагуль Гаргусс Гарам! Я считаю, что это очень счастливый случай, когда
мне позволили сражаться под твоим началом!
Шишул прижала оба кулака друг к другу и поклонилась Гараму, ударившись лбом о подстилку.
Отказ
после того, как они зашли так далеко, сокрушил бы честь Зургу и Шишул.
Получив поддержку всех присутствующих, Гарам согласился стать Великим
Вождем Клана, который будет командовать Альянсом всех кланов.
Вспоминая события того времени, Гарам сказал Гулькаке:,
- Может быть, дикое поведение Зургу до сих пор было только для того, чтобы нас разозлить.
Даже чувствуя, что существует опасность для существования зоан, другие
кланы, включая «Клан Клыков», продолжали придерживаться стиля боя,
который удовлетворял гордость консервативных воинов.
С точки зрения Зургу, который пытался защитить свой клан до такой
степени, что даже принял человеческий боевой стиль, например, построил
стену вокруг деревни, которому говорили, что он как будто даже не был
похож на зоана, такая приверженность старым обычаям, должно быть, была
очень мучительной.
- Я все понимаю. Это было бы глупо с нашей стороны.- Спокойно ответила Гулькака.
Как только Гарам понизил голос, чтобы его не услышали окружающие, он сказал тихо, но с сильной волей:
-
Передай это нашим соплеменникам. Отныне все наши разногласия с «Кланом
Когтей» должны быть забыты. И еще скажи им, что те, кто, кажется,
смотрит свысока на "Безумного Когтя", определенно не будут прощены
"Свирепым Клыком", хорошо?
Гулькака кивнул на это без малейшего колебания.
После этого, когда все без происшествий переправились через реку, зоаны
снова двинулись через лес, внимательно следя за окружающей обстановкой.
А затем, спустя короткое время, Авангард группы достиг границы леса.
- "Свирепый Клык", мы продвинемся немного дальше?
Когда его об этом спросил воин, который был в авангарде, Гарам остановился рядом с этим солдатом.
- А ты видишь город?
Услышав вопрос Гарама, воин слегка выглянул в просвет между деревьями и
указал на одинокий костер, горящий на вершине черного как смоль
горизонта.
- Да, я думаю, что это город.
- Будет очень плохо, если мы подойдем слишком близко. Здесь все будет в порядке.
Сказав это, Гарам уставился в восточное небо.
-
Думаю, до восхода солнца еще есть время. Все вы, принимайте легкую
пищу, чтобы она не замедлила ваши тела и не заставила вас засыпать.
Как только этот приказ распространился, зоаны сели на места и начали есть сушеное мясо или пить воду из кожаных мешков.
Одна девочка-зоан подбежала к Гараму, который вместе с Гулькакой, проверял состояние воинов.
- "Свирепый Клык", неужели я больше ничего не могу сделать?
Той, кто спросила Гарама с горящими от предвкушения глазами, была Шишул.
Гарам, который был подавлен ее чистыми глазами, спонтанно попросил
помощи у Гулькаки одним взглядом. Но Гулькака неестественно сказал:
- Ну что ж, тогда я пойду и проверю положение наших друзей там?- он повернулся спиной к Гараму и ушел.
Гулькака постоянно дрожал из-за того, что не мог сдержать свой смех на
грани ухода. Гараму казалось, что это не что иное, как Гулькака,
наслаждающийся растерянным состоянием своего вождя.
- Нет... Ммм... приготовься и работай как следует в критический момент.
- О'Кей! Я покажу вам, что могу сражаться целый день, пока вы мне приказываете!
Под давлением духа Шишул, которая горячо взывала к нему со сжатыми кулаками, Гарам отступил на шаг.
Гарам, которого высоко почитали как героя среди зоан Сольбитанских равнин, привык к тому, что юные зоаны так восхищаются им.
Однако, если этот зоан не принадлежал к его клану, то не было никаких
причин реагировать так бурно. Кроме того, у молодых зоан из других
кланов были свои собственные товарищи по клану. Не было никого, кто был
бы так откровенен с Гарамом в своем восхищении.
Поэтому Гарам впервые столкнулся лицом к лицу с таким неподдельным
желанием. Это заставило его ломать голову над тем, как поступить с
Шишул.
- Д-дерись, когда придет время драться, отдыхай, когда придет время отдыхать. Это долг воина.
- Я знаю! Поняла! Шишуль упокоится со всей своей силой!
Шишул ушла, переполненная таким боевым духом, что даже не допускала
мысли, что она вообще попытается отдохнуть. Заменив ее, Зургу показал
палец вверх.
- Эй, "Свирепый Клык". Моя племянница не стала обузой, не так ли?
Гарам колебался, как лучше ответить на вопрос Зургу, но потом решил сказать правду как есть.
- Она не стала обузой, но, честно говоря, меня беспокоит, как с ней обращаться.
Зургу испытывал сильное сочувствие к страданиям Гарама.
- Я думаю, это потому, что Шишул-девочка. Ну, она ведь менее неприятна, чем твоя младшая сестра, верно?
- Она - исключение! Как бы ты не называл зоанских девушек серьезными, всему есть предел!
Зургу издал смешок из-за слов Гарама, которые были до краев наполнены
его личным опытом. Если ему придется наблюдать за преданностью Шаймуль
Соме, то, вероятно, возникнут различные ситуации, когда он не сможет
оставаться спокойным, как ее старший брат.
Гарам горько застонал, но вдруг выражение его лица изменилось, и, убедившись, что вокруг никого нет, он сказал Зургу:
- «Безумный Коготь» Крага Бигана Зургу…
- Что случилось? Внезапно ты стал таким формальным.
Почувствовав что-то необычное в тоне Гарама, Зургу подавил смех и принял серьезное выражение лица.
- Ты не хотел стать Великим Вождем Клана?
Неявно Гарам говорил, что Зургу больше подходил на пост Великого Вождя Клана, чем он сам.
Услышав
слова Гарама, Зургу широко раскрыл глаза от удивления. Какое-то время
он пристально смотрел в глаза Гарама, но не мог найти в них ничего,
кроме блеска, свидетельствовавшего о том, что в них не было ни лжи, ни
насмешки.
Из-за этого Зургу тихо застонал.
Однако он тут же выдавил из себя улыбку.
-
Великий Вождь Клана и тому подобное… это только мешает. В этом нет
абсолютно ничего интересного, и эта должность только полна беспокойства.
Именно поэтому я и подтолкнул ее к такому тупице, как ты.
Гарам криво усмехнулся из-за слишком очевидной лжи.
Он уже был проинформирован Шишул о том, что Зургу постоянно убеждал
воинов «Клана Когтей», которые чувствовали неудовлетворенность работой
под его началом.
«Это не то, что сделал бы зоан, который ненавидит неприятности».
Вот почему Гарам притворился невежественным и согласился с ложью Зургу.
- Это все-таки ты. Я почти ожидал, что будет нечто подобное.
А потом, сами не зная, кто это начал, оба посмотрели друг на друга с широкими улыбками.
После этого, когда Гарам посмотрел на восточное небо, которое начало немного светлеть, он ответил:
- Скоро рассветет. Наконец-то, а?
-
Действительно. Я возьму на себя честь быть сегодня Авангардом.
Уважаемый Великий Вождь Клана, ты можешь наблюдать за моей задницей.
-
...Боже мой, стать Великим Вождем Клана- это самая большая ошибка в
моей жизни.- Сказал Гарам с недовольным выражением от всего сердца.
Из-за этого Зургу спросил его:
- В чем дело?
На что Гарам с угрюмым видом ответил:
-
Смотреть на твою грязную задницу конечно тоже отвратительно, но если
оставить это в стороне, то когда такие, как ты, называют меня Великим
Вождем Клана, я просто съеживаюсь.
Услышав это, Зургу невольно расхохотался.
Гарам, сделав угрюмое лицо, протянул сжатый правый кулак Зургу, который смеялся так сильно, что у него тряслись плечи.
- Как всегда, зови меня Гарамом.
- Это большое подспорье. По правде говоря, я тоже ненавижу называть тебя "Великим Вождем Клана".
Зургу тоже сжал правый кулак и легонько стукнул им по правому кулаку Гарама.
- Пусть воины приготовятся. Мы двинемся с восходом солнца. Зургу, я оставлю авангард тебе.
- Да, оставь это мне, Гарам.
Молодой воин, стоявший в дозоре этим ранним утром, широко зевнул.
Он стоял на смотровой площадке, построенной на вершине городской стены,
потому что его глаза были немного лучше, чем у других людей. Однако,
несмотря на то, что его мучал ледяной северный ветер, он даже не получал
за это премию. Честно говоря, в таком долге не было ничего хорошего.
- ... А?
Краем глаза, затуманенного слезящимися глазами, вызванными зевком, он
что-то заметил. Вытерев глаза рукавом, солдат снова посмотрел в ту
сторону.
В этот момент его взгляд блуждал на север, вверх по течению реки,
протекающей через центр города, а затем дальше на запад. Он увидел
светло-коричневое облако. После того, как он напряг глаза еще больше,
стало очевидно, что облако постепенно увеличивается и движется в этом
направлении.
- …! Вот именно!?
Поняв, что это было облако пыли, которое возникает, когда бежит большое
количество всадников и людей, молодой воин запаниковал.
«Это нападение зоан, не так ли?
Однако если бы это были зоаны, то они шли бы со стороны северо-востока,
где находились равнины. Чтобы приблизиться с северо-запада, поднимая
облако пыли, им нужно было хотя бы раз пересечь реку. Независимо от
того, насколько низок их интеллект, я не могу поверить, что зоаны
специально выбрали такой бессмысленный поступок».
Тогда он подумал, что это могги быть военные силы океанской нации
Джебоа, но это тоже было невозможно. Хорошо известно, что король Джебоа -
марионетка торговой гильдии. Он не мог придумать причину для торговой
гильдии, которая стремилась к устойчивой торговле, а не к безумию,
которое приходит от войны, чтобы начать ее самим. Кроме того, Джебоа
находится в юго-западном направлении. Вряд ли они намеренно свернули бы
на север.
Впрочем, это в любом случае не имело значения. Не было никакой ошибки в том, что неопознанная группа двигалась на город.
Молодой солдат быстро схватил рог, установленный на смотровой площадке, и дунул в него, наполнив легкие воздухом до краев.
Звук горна, который заставляет атмосферу вибрировать со звуком “Бууууу", эхом разнесся по всему городу.
Как только он протрубил в рог два, а затем и три раза, он постепенно
услышал шум людей и звуки деревянных тарелок, которые ударялись друг о
друга.
-
Что, черт возьми, происходит Ун!?- Спросил великий полководец,
возглавляющий городскую стражу, повышая голос в сторону молодого
солдата, стоявшего на наблюдательном пункте.
- Я заметил, что неизвестная группа направляется сюда с северо-запада, поднимая облако пыли!
Как только командир посмотрел на северо-запад, он увидел группу,
движущуюся в этом направлении, поднимая облако песка, как и сказал
молодой солдат.
Судя по глазным измерениям командира, группа двигалась в этом
направлении со скоростью лошадиной рыси. На такой скорости они, скорее
всего, приблизятся к городу примерно через час. Это было не то
расстояние, где он зрительно мог бы различить их фигуры, но командир
батальона уже догадался об их истинных личностях.
Неопознанная группа двигалась со скоростью, которая была невозможна, если только она полностью не состояла из кавалерии.
«Однако
я никогда не слышал об организации, которая может выделять ценных
лошадей и кирю всем, у кого есть такое большое количество людей.
Если они двигаются с такой скоростью, не используя лошадей и кирю, то ответ, естественно, приходит сам по себе.
Это верховные правители равнин, зоаны, которые могут бегать с такой высокой скоростью на своих собственных ногах».
-
Поторопитесь и предупредите жителей, которые ушли за пределы города!
Это нападение зоан! Закройте ворота через тридцать минут! Не открывайте
ворота, что бы ни случилось после этого!
Жители, отправившиеся за дровами, которые использовались в качестве
топлива, в соседние рощи и тому подобные, с большим трудом бросали
собранные ими дрова и с большой поспешностью возвращались в город. Чтобы
не позволить подозрительным личностям проскользнуть среди них, для
помощи вторжению, часовые внимательно следили за возвращающимися
жителями.
- Приготовьте гонцов на лошадях! Мы должны сообщить в столицу о чрезвычайной ситуации! Это рейд зоан!
Получив приказ командира, гвардейцы выбрали лучших лошадей и всадников
из четырех рот. Чтобы избежать помех со стороны зоан на этом пути,
каждый из них немного менял свой маршрут и время и направлялся к городу
Луома, который лежал на востоке.
Кроме того, великий командир быстро бросал приказы собравшимся командирам рот.
- Ты немедленно подтвердишь наличие провизии и в то же время заставишь городских торговцев доставлять ее дополнительно!
- Как прикажете!
- Ты проверишь оружие и доспехи в оружейной комнате!
- Сэр Командир Батальона! Я уже заставил своих подчиненных проверить и вынести оружие и доспехи!
- Очень хорошо! В таком случае набирай людей из города, которые умеют сражаться!
- Вас понял, Сэр!
Командир батальона, провожавший своих подчиненных, которые разбежались
после получения его приказов, снова посмотрел на зоан, направляющихся в
эту сторону.
«Я
до сих пор не знаю их точного числа, но как бы сильно я ни переоценивал
размер их группы, зоаны находятся в таком состоянии, что они не дотянут
и до тысячи человек.
В городе Болнис живет более десяти тысяч человек. Если, кроме того,
включить нелегальных резидентов, то это число, скорее всего, станет еще
больше. Если я подсчитаю, что количество людей, которые могут сражаться,
составляет примерно пятую часть от общего числа, то число наших солдат
превысит две тысячи из-за обязательного набора.
Если у нас будет так много солдат и такая крепкая городская стена, то
нам незачем бояться нападения группы из примерно тысячи зоан.
Кроме того, подкрепление прибудет самое позднее через двадцать дней. А
до тех пор долг гарнизона - защищать город, а не бросаться в атаку в
поисках военных заслуг».
Командиру батальона это было хорошо известно.
- Каждый из вас должен взять с собой лук и стрелы и залечь в засаду на вершине городской стены!
Как только он отдал этот приказ солдатам, собравшимся на вершине стены,
командир батальона слегка поднял правую руку, глядя на приближающихся
зоан.
«В
тот момент, когда зоаны войдут в зону поражения, спрятавшиеся лучники
сразу же выпустят дождь стрел, чтобы заставить зоан потерять свой боевой
дух.
Командир батальона почувствовал невидимое давление на свою правую руку,
которая должна была дать сигнал всем присутствующим, сосредоточившим
свои взгляды на нем.
Однако он не опускал свою правую руку.
Не приближаясь к городской стене, зоаны держались на расстоянии,
недоступном для стрел, и выстроились в линию на западной стороне города.
А потом они начали бить в барабаны и поднимать боевые кличи на этом
месте.
- Эти парни, какого черта они задумали?..
Великий командир склонил голову набок из-за поведения зоан.
Не было никаких признаков того, что они собираются напасть. Они только и
делали, что поднимали шум на таком расстоянии, куда наши стрелы не
долетят с тех пор, как они попали сюда некоторое время назад.
Командир роты, испытавший такое же сомнение, подошел спросить командира батальона.
- У этих парней есть намерение напасть?
- Ну, не знаю. Они могут угрожать нам, но не будьте беспечны.
«Может
быть, это была угроза для того, чтобы люди не нападали на равнины, и
поэтому они пришли, чтобы предупредить нас?» - Догадался командир
батальона.
«В таком случае я даже могу понять, что они просто шумят на таком расстоянии, куда наши стрелы не долетят».
Однако командир батальона не мог отделаться от какого-то неприятного предчувствия.
«До сих пор я никогда не слышал разговоров о том, что зоаны покидали равнины.
Можно подумать, что они увлеклись после того, как поменялись ролями с
отрядом порабощения, но в таком случае они давно бы напали.
Что-то происходит, что отличается от того, что было до сих пор».
Такая неясная тревога закружилась в груди великого полководца.
В этот момент среди окружающих солдат возникла суматоха. Этот шум
яростно атаковал слух командира батальона, который до сих пор
беспокоился о причине поведения зоан, и он не мог игнорировать его.
- Ах вы ублюдки! Зоаны могут напасть в любой момент! Не расслабляйте свое внимание!
Однако даже с ревом командира батальона солдатская суматоха не прекратилась.
Мало того, они повернулись спиной к зоанам за пределами города,
указывали на городской пейзаж внутри городской стены и о чем-то говорили
по отдельности.
Командир батальона, который смотрел в ту сторону, куда показывали
солдаты, и в то же время раздражался, задаваясь вопросом, что же именно
они видят, что вызвало такой шум, на короткое время потерял контроль над
собой.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, он наконец-то смог
осмыслить окружающий пейзаж. Забыв даже о своем собственном положении,
он крикнул:
- Ч-что происходит??
Прямо перед вспышкой гнева командира работорговец Грокакос обошел вокруг и проверил состояние рабов.
Рабы, которые подвергались жестокому обращению и жили в этой ужасной
среде, накопили свое недовольство и гнев, и это было похоже на вулкан, и
было неизвестно, когда он взорвется. Обычно эти чувства подавлялись
кнутами и цепями, но не было ничего странного в том, что они взорвутся,
если появится шанс.
Неожиданная атака зоан была более чем достаточной возможностью для этого.
Когда рабы услышали, как по всему городу бьют в деревянные тарелки и
трубят в рога, то, как бы тихо это не происходило, даже они могли
догадаться, что в городе происходит какая-то странная ситуация.
По этой причине Грокакос пытался удержать своих рабов от бунта,
выставляя напоказ надсмотрщиков над рабами, которые держали в руках
плети.
До Грокакоса донесся чей-то голос, и он с нарочито невозмутимым видом оглядел клетки, ведя за собой своих надсмотрщиков.
- Эй, что случилось?
Внезапно услышав оклик, Грокакос удивился. Не существовало человека,
который бы с таким высокомерием спрашивал бы что-то у хозяина этого
особняка.
Грокакос, оглядевший окрестности в поисках того, кто это был, заметил
гнома, который пристально смотрел на него из одной из клеток для рабов.
- ...Двалин, да?
Это был раб-гном, о котором он заботился для этого мальчика Сомы.
- Это не имеет никакого отношения к червям! Было бы лучше, если бы вы, рабы, сидели тихо!
Однако Двалин поглаживал бороду, позвякивая цепями наручников, которые
были прикреплены к его рукам, и спокойно сказал разъяренному Грокакосу:
- Дай-ка я угадаю, что случилось. Я бы сказал ... Разве зоаны не пришли, чтобы напасть на город?
Грокакос нахмурил брови.
Он почувствовал что-то тревожное в тоне Двалина.
- ...Ублюдок, что ты хочешь сказать?
- Кто его знает. Важный уважаемый человек не понимает?
- Проклятый червяк. Неужели ты думаешь, что не получишь никакой порки, потому что ты раб, которого кто-то доверил мне?
Грокакос презрительно рассмеялся.
-
Со вчерашнего дня ты стал очень серьезным, не так ли, маленький червяк?
Не испытывай свою удачу! Даже если ты что-то оставишь на мое попечение,
никто не будет жаловаться, если я буду обращаться с тобой немного
грубо, пока я называю это обучением дерзких рабов.
Однако Двалин не переставал кривить свое бородатое лицо в широкой
ухмылке внутри клетки. Грокакос потерял хладнокровие из-за такого
отношения.
- Мерзкий жук! Если тебе так нужен хлыст, я дам его тебе!
Грокакос отдал приказ надсмотрщикам над рабами, и Двалина вытащили из
клетки. А потом, когда цепи Двалина были привязаны к дереву во дворе,
Грокакос взял в руки хлыст, который бил по телам бесчисленных рабов.
-
Ну как, червяк? Я очень снисходителен. Если ты пойдешь вперед и будешь
молить о прощении и лизать мои ботинки, я не буду возражать против того,
чтобы простить тебя.
Хотя у него не было даже малейшего намерения делать это, Грокакос
притворился великодушным, чтобы заставить Двалина молить о пощаде.
«Если
я выпорю его после того, как позволю ему сохранить немного надежды, это
заставит червя почувствовать гораздо более глубокое отчаяние и агонию».
Грокакос садистски засмеялся, когда он вообразил, что такие сцены происходят. Он ждал реакции Двалина.
Но реакция Двалина отличалась от ожиданий Грокакоса.
-
Сделать что-то с воином Двалином после демонстрации своей бесполезности
так же плохо, как и твои грубые скрытые мотивы, ты просто посмешище. Ты
стоишь только того, чтобы заставить мой живот болеть, в лучшем случае
ты заставляешь меня смеяться.
Грокакос оказался скорее ошарашен, чем разгневан из-за непредвиденных оскорблений.
Через некоторое время он наконец понял, что был оскорблен, и лицо
Грокакоса из-за его всепоглощающей ярости стало похоже на свеклу.
- Воин, говоришь ты!? Гном!
Кончик хлыста двигался быстро, когда им взмахнули, и при ударе издал громкий стук.
Из-за этого не только Грокакос, который размахивал хлыстом, но и
надсмотрщики над рабами, которые наблюдали с вульгарными улыбками, вдруг
широко раскрыли глаза.
- Хм, смотри. Разве ты не так же бесполезен, как и твои жалкие планы?
Хлыст, которым размахивал Грокакос, был крепко зажат в правой руке Двалина.
Кандалы, которые должны были быть прикреплены к этой руке, упали прямо у ног Двалина.
Двалин вырвал хлыст, который крепко держал в своей толстой руке, одним
махом. Грокакоса, который стоял прямо и не мог понять происходящего
прямо у него на глазах, потащило вместе с хлыстом прямо к Двалину.
Как только Двалин схватил его за шиворот, он изо всех сил ударил правым кулаком в нос Грокакоса.
С кровью, вытекающей из его ноздрей, он визжал, как поросенок, которого вот-вот зарежут. Грокакос завопил:
- К-как? А кандалы? Как же так? Ну почему же!?
Двалин плюнул прямо в лицо Грокакосу.
Что-то, что было смешано с плевком, попадало в щеку Грокакоса и упало к
его ногам со “звоном”. Грокакос, посмотрев себе под ноги, обнаружил
свернутую проволоку, которая блестела от слюны.
-
У нас, гномов, ловкие пальцы, знаешь ли. Нужна всего лишь одна
проволочка, чтобы вскрыть замок. И я могу сделать это, пока ты будешь
дремать.
Он снова ударил кулаком в лицо Грокакоса.
И только тогда надсмотрщики над рабами, которые наконец-то поняли
ситуацию, попытались сбить Двалина с ног палками, которые они держали в
руках. Однако боевые кличи, раздавшиеся позади них, заставили их тела
замереть.
Один за другим рабы-гномы сняли с себя наручники и цепи и выпрыгнули из
клетки, из которой вывели Двалина. Они набросились на надсмотрщиков,
размахивая цепями деревянных кандалов, которые их удерживали.
- Берите ключи! Мы освободим наших товарищей!
Получив приказ Двалина, гномы выхватывали ключи из-за поясов
поверженных надсмотрщиков, быстро открывали клетки и снимали кандалы с
рабов-гномов.
- Ну же, воины! Пришло время сражаться!
Внезапно освободившиеся рабы в смятении и тревоге двигались вокруг, не
зная, что им делать, но как только они услышали крик Двалина, то поняли,
что наконец-то их освободили.
- Уууууууууууу!!
Существа, бывшие рабами, подняли крики из глубины своего желудка из-за
сдерживаемого гнева и восторга от того, что их наконец освободили.
- Эй!!
Грокакос и надсмотрщики над рабами закричали из-за воплей рабов.
Однако все это привело к тому, что они привлекли внимание всех, кто
раньше были рабами. Поднимая насмешки и сердитые голоса, которые в этот
момент были неразборчивы, все они одновременно напали на Грокакоса и
надсмотрщиков. Грокакоса и надсмотрщиков над рабами заставили заплатить
сполна за те зверства, которые они до сих пор совершали по отношению к
рабам.
Двалин, который своими глазами видел страшную трагедию мести, подошел к
единственной клетке, которая еще не была открыта ключом, и крикнул
туда:.
- Эй, динозавр! Теперь мы будем бороться с человеческими противниками, но что ты будешь делать?
После слов Двалина послышался лязг тяжелых цепей, и в клетке медленно поднялось большое тело.
- Отпусти меня, гном. Даже для меня скука - это слишком много.
- Ч-что происходит??
То, что увидел великий полководец, - это пламя, поднимающееся из
внушительного особняка внутри города, и черный дым, поднимающийся
оттуда. Когда он посмотрел еще ближе, то увидел огромное количество
фигур, выбегающих из этого особняка с криками.
Поначалу командир батальона задавался вопросом, не были ли это
граждане, впавшие в панику из-за сообщения о нападении зоан, небрежны с
огнем. Однако мало того, что выбегающие из особняка не пытались потушить
пожар, они, к тому же, начали двигаться по всему городу, уничтожая при
этом небольшие уличные ларьки, стоящие по обе стороны дорог. Он понял,
что это гораздо более серьезная ситуация.
Как раз в это время командир роты получил сообщение от гонца, которому
он приказал отправиться в путь и призвать некоторых жителей города.
- Восстание рабов, говоришь?!
Из-за содержания сообщения командир батальона испытал шок, который почти заставил его рухнуть на ноги.
Это был худший расклад, когда на город нападали зоаны, и произошло
восстание рабов. Командиру батальона хотелось держаться за голову.
-
Если зоаны снаружи будут действовать в согласии с этим, то это
превратится в ужасную ситуацию! Веди свою роту и подавляй восстание
быстро!
Получив приказ великого полководца, один из командиров роты, стоявший
рядом, спустился с городской стены, созывая своих подчиненных.
Вскоре после этого солдаты, которые отправились покорять рабов,
бесчинствовавших в городе, подняли боевой клич и напали на них. В
мгновение ока раздавались крики и лилась кровь, когда рабов убивали.
Однако превосходство солдат длилось лишь мгновение. Сцена, когда
солдаты были последовательно убиты рабами, которые сразу же собрали свой
дух, была видна даже с вершины городской стены.
- Ох уж эти трусы! Что они там делают!?
Один-единственный солдат бежал вверх по лестнице города, глядя в
сторону расположения великого полководца, который несколько раз
раздраженно топнул ногой по земле.
- Сообщение! Сообщение!
Солдат, который бежал, крича это, опустился на одно колено и поклонился
перед командиром батальона, даже когда его напряженное дыхание сбилось.
- Сопротивление рабов очень велико. Их так просто не подавишь! Меня попросили вызвать подкрепление!
Великий полководец рефлекторно ответил криком.
-
Не морочь мне голову! Ну почему вам так трудно справиться с простым
восстанием рабов?? Все же вы, идиоты, называете себя солдатами Холмеи!?
Независимо от того, насколько была велика их численность, противники -
это всего лишь неистовые рабы, которые воспользовались хаосом. Полностью
вооруженные солдаты проигрывали кучке рабов, вооруженных
сельскохозяйственными инструментами и огненными крюками, которые можно
найти лежащими где угодно. Такое поражение – позор.
Однако из-за очередного объяснения посыльного командир батальона потерял дар речи.
-
То есть, очевидно, рабы откуда-то получили в свои руки оружие. Они
вооружены мечами и копьями. Из-за того, что мы напали на них, не зная об
этом, наша сторона в конечном итоге понесла огромное количество жертв!
«Я
ожидал нападения на охрану работорговца и солдат, которые направлялись
на призыв некоторых граждан, а также кражи нескольких единиц оружия. Но,
судя по тому, что говорит посланник, количество оружия, которым владеют
рабы, кажется гораздо большим.
Только где, черт возьми, они раздобыли такое огромное количество оружия?
Совершенно не понимая, откуда могло взяться это оружие, командир почувствовал себя сбитым с толку.
Если бы он узнал, что оружие, которое держали рабы, было незаконно
ввезено сюда за взятку часовым у восточных ворот, то командир батальона,
скорее всего, убил бы часовых собственными руками из чистой ярости.
- Сэр Командир Батальона! У зоан все изменилось!
Как только он повернулся в сторону района за пределами города, зоаны,
которые до сих пор только поднимали шум, ударяя в свои барабаны, начали
двигаться все сразу. Помчавшись по земле, поднимая облако пыли, зоаны
направились к северной части города.
Из-за этого командир батальона питал слабую надежду, что они отказались от взятия города и возвращались на равнины.
Однако, нарушая эту надежду, зоаны, которые бежали к северной стороне
города, один за другим прыгали в реку, по-видимому, планируя что-то и
пытаясь переплыть ее.
Благодаря этому зрелищу командир батальона наконец-то догадался о намерениях зоан.
- Они пытаются обойти город с восточной стороны!? П-Почему??
Ужасная мысль молнией сверкнула в голове великого полководца.
Командир батальона, который снова повернулся к центру города, быстро
повернул голову, чтобы посмотреть, в каком состоянии находится восстание
рабов.
Восстание рабов, начавшееся в особняке работорговца Грокакоса, один за
другим атаковало особняки других работорговцев и тем самым увеличивало
их силы. Уничтожив все дома в окрестностях, они направились в восточную
часть города.
Несмотря на то, что среди особняков атакованных работорговцев были и
места поближе к западным воротам, рабы, вызвавшие восстание,
направлялись к восточным воротам, даже не взглянув на западные.
- …! Не может быть! И дело не только в том, что они действуют в согласии с зоанами. Они уже встречались с ними!?
Большинство солдат внутри города были сосредоточены на западной
стороне. Тех, кто сейчас охранял восточные ворота, наверное, не было
даже сотни.
«Если Восточные ворота будут атакованы снаружи и внутри одновременно, это определенно не продлится долго».
Он размышлял, не следует ли им немедленно укрепить восточные ворота, но
рабы уже маршировали к ним, словно рой черных муравьев, несущихся к
сахару.
Командир батальона, рассудив, что дальше защищать восточные ворота будет невозможно, решил оставить город.
-
Все в сборе, мы переходим в резиденцию феодала! Это место раньше было
крепостью. Даже если город падет, мы сможем обороняться до прибытия
подкрепления, если будем там оставаться!
- А что мы будем делать с жителями города??
- Мы ничего не сможем сделать, оставим их!
Великий полководец с ревом отбросил горожан вниз.
- Этот город может пасть в любой момент!
-
Зачем тебе понадобилось нападать на Восточные ворота? Это же займет
много времени. - Спросила Шаймуль у Сомы и с любопытством склонила
голову набок.
Из-за реки, протекающей через центр города Болнис, нужно было пересечь
реку, несмотря ни на что, чтобы пройти между востоком и западом города.
Поскольку они начали отвлекающий маневр в западной части после того, как
ночью переправились через реку, у них не было другого выбора, кроме как
сделать двойную попытку пересечь реку еще раз, чтобы атаковать
восточные ворота. Таким образом, это был оправданный вопрос, целью
которого было понять, не было бы хорошо атаковать западные ворота после
начала диверсии на восточной стороне города, не делая такую
дополнительную работ
- Это потому, что через восточные ворота мы вошли в этот город вместе с мистером Хопкинсом.
Из-за этого ответа Сомы Шаймуль поняла, что, вероятно, будет легче
атаковать восточные ворота, которые они увидели своими собственными
глазами.
Но причина, по которой Сома атаковал восточные ворота, имела совершенно другую цель.
Его цель - убить всех солдат, охраняющих восточные ворота.
Независимо от того, насколько сильно он хотел брать людей в заложники,
положение Хопкинса ухудшится, если распространится информация о том, что
он участвовал в захвате города. Ему было обещано большое денежное
вознаграждение, чтобы он мог вернуться в другую страну после отъезда из
Холмеи, но только этого было бы недостаточно.
«Не защищать прибыль торговца полностью, это неправильно».
Не сделав этого, он потеряет драгоценного торговца. Однако, если вместо
этого защищать интересы упомянутого торговца, это приведет к тому, что
можно не только приобрести его доверие, но и облегчить получение новых
торговцев.
Следовательно, защита прибыли кооператора напрямую связана с его собственной прибылью.
Но что-то темное появилось в груди Сомы.
При нападении на город, естественно, все ворота будут закрыты. В то же
время это также означало, что солдаты, охраняющие эти ворота, будут
убиты.
Для окончательного выбора, какие ворота, восточные или западные, должны
быть убиты зоанами, он принял во внимание свою собственную выгоду и
выгоду Хопкинса.
Это привело к тому, что Сома рассматривал его как низменный акт чашечек
весов, подсчета жизней других против своей собственной выгоды и выбора
наивысшей выгоды.
Голос девушки из тени шептал на ухо Соме, который из-за этих мыслей изобразил на губах самоуничижительную улыбку.
-
О, мой скромный Сома. Может быть, ты пытаешься облегчить себе жизнь,
презирая, жалея и думая о себе как о низменном существе? Какой же ты
нехороший. Как же ты несчастнен. Похоже, ты забыл о своем решении после
того, как немного повеселился, мой любимый Сома.
Сома тут же обернулся от ужаса, который был похож на то, как будто его сердце пронзили сзади длинной тонкой иглой.
- ? Что случилось, Сома?
Но позади него стояла только Шаймуль.
«Был ли тот девичий голос, который я только что слышал, слуховой галлюцинацией?
Чувство вины внутри меня, возможно, указывало на мою собственную слабость, создавая голос воображаемой девушки?»
Сома недоумевал, что происходит, но даже так он не мог избавиться от неописуемого беспокойства.
Таково было душевное состояние Сомы, но он пришел в себя из-за крика Шаймуль, когда она указала на небо.
- Ты только посмотри, Сома! Пожар!
Как и говорила Шаймуль, вблизи центра города поднимался черный дым.
Сома отбросил из своего сознания материю слуховой галлюцинации и обратил свое сознание к событиям, происходящим сейчас.
- Двалин не может контролировать всех!
Они пришли к чистому решению, что это было неизбежно для работорговцев,
которые навлекли на себя ненависть многих рабов. Однако Сома хотел
избежать ущерба, распространяющегося на других жителей города.
Поэтому, думая, что вполне естественно, что жители не будут слишком
сильно атакованы, Сома решительно настаивал на подробных инструкциях,
чтобы Двалин отвел внимание рабов от жителей к восточным воротам. Двалин
хотел, чтобы они продолжали кричать и как можно быстрее распахнули
восточные ворота, чтобы позволить зоанам, союзникам рабов, войти в
город.
Однако не только был устроен пожар, но и крики, принадлежащие жителям,
были слышны вплоть до этого отдаленного места. Сома глубоко сожалел, что
так легко воспринял ненависть рабов.
- Шаймуль! Я тоже пойду к восточным воротам!
-
Не будь глупым! Освобожденные рабы бесчинствуют в этом месте. Сома,
если ты, человек, пойдешь в такое место, то это не будет мирным концом!
Шаймуль также заметила, что восстание освобожденных рабов превратилось в
ситуацию, которая отличалась от расчетов Сомы. Она выразила свое
неодобрение, когда взяла с собой Сому в это место.
- Н-но мне же надо идти! Я должен как можно скорее присоединиться к Гараму и Зургу.
Шаймуль чувствовала себя неуверенно из-за того, что Сома обращался к
ней с таким выражением лица, как будто он вот-вот расплачется из-за
своего сожаления и нетерпения.
На днях, когда Сома обнаружил на равнине растение с маленькими красными
плодами, он с большим интересом наблюдал за ним. Поскольку он был
сброшен сюда из другого мира, он был переполнен любопытством к различным
вещам в этом мире.
Однако из-за того, что этот красный плод действительно обладал сильным
ядом, который в худшем случае мог привести к смерти, если его съесть,
Шаймуль сказала Соме быть осторожным.
Как только она это сделала, Сома, который до сих пор наблюдал за
растением так близко, что его нос касался его, вскочил в панике и
полностью прекратил попытки приблизиться к растению, хотя он был бы в
порядке, если бы не ел его плоды
У Сомы была такая неожиданная тупая голова, когда дело касалось
опасности. Но это потому, что он не осознавал опасности самого этого
мира и потому, что он легко доверял другим. Однако, с точки зрения
Шаймуль, у него был трусливый аспект по отношению к вещам, которые
очевидно были опасны, до такой степени, что это можно было также назвать
сверхчувствительностью.
Несмотря на все это, его заявление о том, что он хочет отправиться в
такое явно опасное место, где бесчинствовали рабы, не являлось решением,
достойным Сомы.
И все же Шаймуль догадывалась, почему он так сказал.
Этот из-за той самой битвы, которую позже назовут "Битвой на холме Хогнар".
Благодаря этой битве, в которой восемьсот вражеских солдат были
превращены в пепел, используя его план, Сома страдал от сильного "Холода
Воина". Тот единственный раз, когда она испытывала беспокойство,
задаваясь вопросом, не было ли у него нервного срыва, все еще был свеж в
ее памяти.
Может быть, Сома сильно боялся, что другие умрут от огня, который он
сам вызвал. Вполне возможно, что им двигало желание присоединиться к
Гараму и остальным и предотвратить нечто подобное, не задумываясь об
опасности для себя.
Шаймуль колебалась.
Сома - это краеугольный камень стратегии контратаки зоан. Подвергать такого человека опасности было бы непростительно.
Шаймуль величественно опустила плечи и вздохнула.
-
Боже мой, ты действительно своенравен, Сома. Пройти через место, где
рабы, обиженные на людей, сеют хаос и благополучно достигают
расположения наших братьев, - это даже в лучшем случае неразумное
требование!
Даже нынешний Сома был способен понять точку зрения Шаймуль. Сома
попытался извиниться за то, что он выставил ей возмутительно абсурдное
требование, но прежде чем он успел это сделать, Шаймуль обнажила свои
клыки с ярко улыбающимся выражением лица.
Причина, по которой Шаймуль признала Сому своим "Хозяином Пупка", заключалась не в том, что он обладал полезной ценностью.
Она хотела поддержать Сому, чьи чувства были глубоко задеты зоанами,
хотя он был нежен до такой степени, что на самом деле не мог причинить
никому вреда.
В таком случае ясно как день, что нужно делать.
- Однако, если таково желание моего "Хозяина Пупка", то от "Благородного Клыка" не будет никаких возражений!
В то время как рабы, поднявшие восстание, начали приближаться к
восточным воротам, два взвода в общей сложности из пятидесяти солдат
охраняли эту позицию, включая отделение, присутствовавшее, когда Сома
въехал в город.
Как только солдаты поняли, что рабы направляются к их воротам, они
построили оборонительную баррикаду из ближайших фургонов и мешков с
песком, готовясь к предстоящей атаке.
Когда рабы-гномы с шумом устремились к своим позициям, командир взвода,
который командовал расположением, приказал осыпать их дождем стрел с
вершины городской стены. Рабы были вооружены мечами и копьями, но не
носили никаких доспехов, и потому были введены в панику этой атакой.
Часть рабов, сохранивших хоть какое-то самообладание, избегали главной
улицы, где не было никакого укрытия, и шли по переулкам. Они атаковали
оборонительный периметр со стороны домов, расположенных рядом с
воротами, но все равно были отброшены копьями солдат, сидевших в засаде
по краям периметра.
Как и следовало ожидать, даже рабы, для которых этот бой был особо важен, находились в недоумении из-за сложившейся ситуации.
В это время командир отряда, который охранял ворота, когда Сома вошел в
город, находился внутри оборонительного периметра. Не зная, что он сам
принимал участие в этом восстании рабов, командир отряда сетовал на свое
невезение.
- Но ведь вам вовсе не обязательно идти к этим воротам, правда? Идите к западным воротам, идите на запад.
Командир отделения, который проверял положение рабов через щель между
ножками стола, использовавшегося для строительства защитного периметра,
начал сомневаться в своих собственных глазах.
- Ч-что это?..
Это была торговая лавка.
Лавка сама по себе не являлась чем-то необычным. Те, кто мог управлять
магазином внутри города, - это всего лишь ограниченное число торговцев.
Разносчики и фермеры с окраин, приезжающие продавать свои
сельскохозяйственные продукты, торговали товарами, выстраивая вдоль улиц
небольшие лотки. Это было вполне естественно.
То, что сейчас видел командир отделения, - это одна из таких лавок. Она
состояла только из неустойчивой деревянной подставки и карниза, который
обеспечивал тень от солнца. Это было не то, что могло бы привлечь
какое-то особое внимание.
Однако это было бы правдой только в том случае, если бы она не находилась прямо посередине дороги.
Конечно же, у лавок этого мира не могло быть колесиков, прикрепленных к
ножкам. Кто-то поднял эту единственную лавку и атаковал, используя ее
как щит.
- Стреляй! Залп!
По приказу командира взвода все стрелы сразу же выпустились с верхней
части городской стены, но так как они просто пронзали карниз и
бессмысленно втыкались в лавку, стрелы не могли остановить ее движение.
- Черт, бегите отсюда!
Торговая лавка приблизилась очень близко, поэтому командир отделения
лег внутри защитного периметра, повернув лицо вниз, и отчаянно кричал
это.
Сразу же после этого лавка, которая атаковала, не теряя ни капли своей
силы, столкнулась с оборонительным периметром и разлетелась на мелкие
кусочки.
- Сукин сын! Что за чертовщина!..?
Распростершись на земле, защищая голову от падающих на него деревянных
щепок, командир отделения широко открыл глаза, услышав испуганный
возглас.
То, что было перед его глазами - крепкие ноги с тремя пальцами.
Как только он поднял глаза, распростершись на земле, то увидел
гигантское тело, превышающее высоту двух метров, поддерживаемое двумя
толстыми ногами, похожими на стволы деревьев. Эти ноги стояли, глубоко
вонзая свои черные когти в землю. Тело было покрытое серой чешуей с
зеленоватым оттенком. Существо возвышалось над ним, как утес над морем.
Кроме того, на вершине этого гигантского тела была прикреплена голова,
очень похожая на голову ящерицы. Это существо смотрело на командира
отделения глазами с продолговатыми зрачками.
- Ди-Динозавр!?
В голосе командира отделения перед лицом его неизбежной смерти слышалось отчаяние.
Этот динозавр до краев наполнил свои легкие воздухом и издал
пронзительный крик, способный разбить стекло вдребезги. Именно поэтому
солдаты, охранявшие ворота, не могли встать из-за страха.
- Меня зовут Джахангил Хесам Джалджи! Испытайте ужас моего гнева, как потомка великих драконов, вы, человеческие вши!
Часовые на собственном опыте испытали боеспособность динозавра, который
был описан знаменитым имперским генералом Инкдиасом как "рукопашный бой
с их расой равен смерти".
То, что сжималось в когтистых лапах динозавра, представившегося
Джахангилом, - цепи с большими железными шарами, прикрепленными на их
концах. Это были железные шары, которые человек едва ли смог бы тащить с
собой, но в руках Джахангила они превращались в дьявольское оружие.
Яростно размахивая железными шарами так, что они жужжали в воздухе,
Джахангил был поистине воплощением бури насилия. У солдат, которых
затащило в эту бурю, железные цепи размозжили головы, как перезревшие
фрукты, а все их кости были переломаны в щепки.
Были и храбрые солдаты, которые пробивались сквозь железные шары,
размахивая мечами, но все они были просто сдуты, как куклы, одним
взмахом руки Джахангила.
Двалин испустил вздох восхищения при виде ужасающей ярости Джахангила.
- Хо, динозавры, принадлежащие к виду Тиранно... они определенно не просто выглядят свирепо.
Динозавры на самом деле не являлись единой расой.
Нагараджа, царственный вид, который мог похвастаться самыми большими
размерами среди динозавров, и который имел тело, похожее на тело
огромной ящерицы с рогами и клыками. Радон, вид жрецов, обладающий
руками, превратившимися в огромные кожистые крылья, которые имели размах
крыльев в три раза больше их собственного тела, чрезвычайно короткие
ноги и специальный гребень на голове. И многие другие.
Динозавры - это смешанная раса, которая обладала уникальной кастовой
системой, где социальный статус и род занятий наследовался для всех
видов, которые отличались даже своим внешним видом.
Но первое, что приходило на ум среди различных видов воинов, когда
другие расы говорили о динозаврах, - это вид воинов, называемый Тиранно,
который, как говорили, владел самыми свирепыми и превосходными воинами.
Искоса взглянув на солдат, которые уже потеряли всякую волю к бегству,
не говоря уже о моральном духе, чтобы дать отпор, будучи скошенными
Джахангилем, как пшеница, собранная фермером, Двалин бросился к воротам,
ведя за собой нескольких гномов. Избегая нагромождения мешков с песком,
они сняли решетку ворот.
- Вот так! Открыть ворота!!
Как только Двалин и другие гномы открыли ворота, рыжий и черный зоаны
нырнули внутрь, пытаясь протиснуться сквозь небольшую щель.
- Яхууу! Я первый!
Залетевший рыжий зоан - Зургу издал боевой клич. Однако, как только он
повернулся, он сразу же нахмурился. Он развернулся лицом к покрытому
черной шерстью зоану, который прыгнул немного следом за ним и
пожаловался, тыча в него пальцем.
- Гарам! Ты сказал, что оставишь это мне… так какого черта ты со мной соревнуешься!?
- Я не соревнуюсь… просто в такой ситуации…
Как и следовало ожидать, он явно чувствовал себя виноватым. Гарам вел себя уклончиво и отвернул лицо.
Как раз в этот момент из глухого переулка вышли Сома и Шаймуль,
показавшись между двумя домами. Сома был полностью скрыт плащом с
капюшоном, чтобы избежать взглядов рабов, хотя бы ненадолго, но Гарам
сразу же разоблачил его.
Поскольку Сома, будучи человеком, был доставлен туда, где бунтовали
рабы, Гарам пришел в ярость до такой степени, что потерял присутствие
духа.
- "Благородный Клык"! Ты что, совсем идиотка?! Возьмите с собой Сому и немедленно уходите!
- Мне очень жаль, "Свирепый Клык"! Тем не менее, аргументация Сомы…
Прервав слова Шаймуль, которая пыталась второпях объясниться, Сома снял капюшон и крикнул:
- Мне очень жаль, Гарам. Я заставил ее привести меня сюда против ее воли!
Из-за того, что лицо Сомы было открыто, убийственный умысел и гнев
выплеснулись из тела Джахангила, который топтал любого солдата, даже
слабо дышащего у его ног.
Он не мог простить людей, которые обращалась с ним как с рабом, даже если это был маленький мальчик.
Джахангил загремел железными цепями и попытался кинуть их в Сому, но, заметив это, Шаймуль и остальные начали действовать.
Защищая Сому своей спиной, Шаймуль встала на его пути. Кроме того,
Гарам и Зургу выставили перед ним свои мачете и угрожали Джахангилу,
обнажая клыки.
Из-за этого Джахангил промахнулся мимо своей цели и споткнулся вперед.
Если
это была бы всего лишь женщина-зоан, то он, скорее всего, смог бы
стереть ее в порошок вместе с человеческим ребенком одним ударом
железного шара. Но даже Джахангилу было трудно оставаться на ногах из-за
боевого духа, который он чувствовал от двух зоан, стоящих перед ним.
Если это было бы сражение один на один, то он не чувствовал, что
проиграет, но, как и следовало ожидать, бой с ними обоими одновременно
поставит его в невыгодное положение.
- Зоаны, вы хотите защитить человека!!?
Из-за того, что зоанские воины, которые сдерживали даже того, кто
являлся динозавром, защищали подобных человеческому ребенку, Джахангил
раздражался.
- Перестань, Джахангил! Этот человеческий ребенок - тот, кто освободил нас от рабства!
Даже Джахангил не мог проигнорировать слова Двалина, который освободил
его, и остановился. Но его глаза были полны решимости разорвать Сому в
клочья, если представится такая возможность.
Однако, по-видимому, не осознавая этой опасной ситуации, Сома начал отдавать один приказ за другим.
-
Гарам, пожалуйста, поторопись и получи полный контроль над официальной
резиденцией феодала, как и было запланировано! Я увидел кого-то с синей
кисточкой на шлеме на вершине западной городской стены. Вполне вероятно,
что он командует солдатами этого города. Зургу, разберись с этим
человеком!
Вынужденные оставить Сому перед разъяренным динозавром, они оба, Гарам и
Зургу, колебались, но когда Сома снова сказал им об этом, они взяли
своих товарищей по клану и бросились к своим соответствующим целям.
- А где Банука??
Банука, который был назван по имени следующим, появился перед Сомой в спешке.
- Ах, да! Я здесь!
-
Банука, пожалуйста, быстро подави бунт бывших рабов! Мы не должны
больше вредить городу! Я не возражаю, даже если ты станешь немного
жестоким с ними!
- Что??
Получив приказ подавить своих товарищей, даже Двалин не мог оставить это замечание без внимания.
-
Мы пришли сюда, чтобы прибрать к рукам этот город! У меня нет ни
малейшего намерения идти вместе с вами, выплескивая свой гнев!
Однако, как и следовало ожидать, эти слова Сомы были выбраны неудачно.
- Человеческое отродье! Ты что, издеваешься над нами?! Называя нашу заслуженную месть простым выплескиванием нашего гнева!!?
Джахангил издал гневный вопль на таком уровне, что даже зоанские воины в
окрестностях рефлекторно отпрянули, когда он бросился в приступ гнева.
Но только Сома сделал шаг вперед в обратном направлении.
- Заткнись! Молчи, игуана!
Джахангиль не понимал, что такое "игуана", но в любом случае он все равно понимал, что его оскорбили.
Если отбросить то время, когда он был рабом, то даже в самых смелых
мечтах ему не снилось, что кто-то из другой расы использовал такие
оскорбительные выражения прямо ему в лицо, ему, динозавру с оружием,
которое можно было свободно использовать.
-
Что плохого в том, чтобы вызвать неистовство, не думая о последствиях,
как о том, чтобы дать выход своему гневу!? Ты убьешь людей, которых
найдёшь, уничтожишь их собственность, а что потом?? Что ты собираешься
делать после этого?? Ответь мне!
Джахангил не мог найти ответа на вопрос Сомы.
Джахангилу хотелось просто взбеситься. Естественно, у него не было причин думать о последствиях.
Более того, Сома кричал на него, чтобы заставить ответить.
- Мы должны идти вперед! Не стой у нас на пути!
В этот момент налетел порыв ветра.
Челка, закрывавшая лоб Сомы, захлопала на ветру, и печать, спрятанная под ней, обнажилась.
- Этот парень – «Божественное Дитя»!?
Это было предложение Шаймуль снять повязку с головы Сомы.
У жителей континента Селдеас, где существовали боги, встреча даже с
богом другой расы вызывала у всех приступ уважения. Шаймуль сделала это в
надежде, что рабы, превратившиеся в бунтующую толпу, потенциально не
решатся напасть на Сому, когда поймут, что он «Божественное Дитя».
И, как и было задумано, рука, которую Джахангил поднял над головой, лениво повисла в воздухе.
Тем не менее Джахангил, который почувствовал себя оскорбленным, просто опустив поднятую руку, проявил храбрость и сказал:
- Это человеческое отродье не знает почему даже динозавры боятся нас, называя тиранно!?
Для Джахангила быть тиранно, которого больше всего боялись динозавры, было то, чем он очень гордился.
Однако только на этот раз соперник, которого он спросил, был для него плохой партией.
- Я ничего не знаю о таких вещах!
Сома срезал основу хвастовства Джахангила одной строкой.
Будучи «Ребенком-Каплей», который пришел в это место из другого мира, Сома не мог знать о таких вещах.
Однако Джахангил, который вообще ничего об этом не знал, был потрясен.
«До
сих пор все дрожали от страха, как только узнавали, что я тиранно. Но
мне интересно, может быть, я неправильно его понял? Может быть, слава
тиранно не дошла до других рас? В таком случае, разве я, говоривший с
полной уверенностью, не просто немыслимый клоун?»
По-видимому, считая Джахангила, переживавшего из-за такого позора, жалким, Банука робко окликнул его.
- Хм...честно говоря, сэр Сома просто не знает этого.
Объяснение Бануки, сделавшего его слишком коротким, стало последним
ударом по гордости Джахангила, который до сих пор каким-то образом
держал себя в руках.
Джахангил тихо застонал и уныло опустил плечи.
Даже несмотря на то, что Банука смутился, задаваясь вопросом, не сказал
ли он что-то невежливое из-за состояния Джахангила, его товарищи по
клану начали говорить:
- Ну же, молодой господин. Давайте же выполним и наш долг.
Они забрали с собой Бануку, который показывал сомнительное выражение
лица, когда нельзя было решить, улыбается ли он или грустит.
- Вы, вы, ничтожные звери!
Командир батальона, стоявший на вершине городской стены, в гневе повысил голос.
Зоаны разделились на две группы после того, как разрушили восточные
ворота и вторглись в город. Одна из этих групп направилась к официальной
резиденции феодала, а другая - к городской стене, где он находился.
Вдобавок к отступлению солдат, которые были сбиты с толку тем фактом,
что город падает, а все не идет так, как он планировал, они в конечном
итоге позволили атаковатьзоанам в то время, когда солдаты даже не
получили приказы после того, как они, наконец, спустились с городских
стен. Это было связано с подвижностью зоан, которую вполне можно было
назвать удивительной.
Когда они добрались до подножия лестницы, люди и зоаны смешались
вместе, и развернулась жестокая битва. Прикрывать своих солдат стрелами в
этом рукопашном бою было невозможно.
- Мы спустимся в другом месте! Идите за мной!
«В любом случае, я не знаю, сколько мы сможем продержаться на городской стене».
Взяв с собой лишь нескольких солдат и попытавшись направиться к другой лестнице, командир батальона остановился.
- Я думаю, наконец-то мне тоже повезло? Кисточка этого шлема означает, что ты командир этого места, верно?
Тот, кто стоял у них на пути, был Зургу.
Великий полководец немедленно начал искать альтернативный путь
отступления, но даже в дальнем тылу он мог видеть зоан, бегущих вверх по
городской стене с другой лестницы.
- Я хочу показать сэру Соме свои хорошие стороны и хорошие стороны «Клана Когтей». Конечно, я ни за что не отпущу тебя.
Одновременно с тем, как большинство его воинов оказались лицом к лицу с
людьми, Зургу вместе с несколькими воинами взобрался на городскую стену
с другой лестницы, чтобы отрезать отступление людей. Скорость зоан
позволила им обнаружить окольный путь и отрезать дорогу людям.
- Что вы делаете!? Враг - всего лишь один зверь!
Следуя голосу великого полководца, двое из его эскорта напали на Зургу с мечами.
Но Зургу сбросил двух охранников с обеих сторон городской стены даже не используя оружие.
- Я скажу вам на всякий случай, я сохраню вам жизнь, если вы сдадитесь.
- Ничтожное животное! Не надо махать своим большим ртом перед нами, людьми.
Слова Зургу еще больше разожгли ярость командира батальона.
Но вместо этого Зургу счастливо рассмеялся от всего сердца.
- Это очень хорошо.
Зургу с хлюпаньем облизнул губы.
-
Мне сказали, чтобы я не убивал вас, если это возможно, но даже если я
убью такого дрянного засранца, как ты, жалоб не будет. Кроме того…
- О, Бог Людей, пожалуйста, присмотри за мной!
Не давая Зургу договорить, командир батальона выхватил из ножен висящих на поясе меч и размахнул им изо всех сил.
Это был один из лучших ударов в его карьере.
Однако большая ладонь Зургу, который легким шагом, словно выходя на
прогулку, сократил дистанцию, сжимала рукоять меча, и эта рубящая атака
останавливалась рядом с руками командира батальона.
А потом, в мгновение ока:
- Кроме того, я избавлюсь от такого человека, как ты, даже не дав тебе передышки!”
Великий полководец больше не слышал слов Зургу.
Его тело было разделено на голову и туловище, и каждая из частей была
сброшена с обеих сторон городской стены, как будто следуя примеру
охранников, которые уже лежали снизу.
Ведя за собой воинов «Клана Клыков», Гарам пронесся по городу на
четырех ногах, как ураган, и в мгновение ока оказался перед официальной
резиденцией феодала.
Окрестности резиденции феодала Болниса имели прочную оборону благодаря
рву, который черпал воду из близлежащей реки, и защитной стене, которая
была сделана из обожженного кирпича и имела бойницы в форме пилы
(выступы для защиты от врага, которые позволяли лучникам прятаться).
Нападение на резиденцию непосредственно с линии фронта было практически
невозможно. Нужно было вторгнуться быстрее, чем защитники смогут
укрыться после получения сообщения о том, что ворота были разрушены, и
сразу же захватить форт.
- Все, не отставайте!
Как только Гарам сказал это, он еще больше увеличил скорость бега.
Гарам, который подошел к краю подъемного моста, перекинутого через ров,
заметил, что один солдат, стоявший во все еще открытых воротах, поднял
над головой что-то вроде шеста.
- В атаку!!
Гарам сильно пнул землю задними ногами и заставил свое тело перепрыгнуть через подъемный мост.
Сразу
же после этого, как только солдат опустил шест и ударил им по чему-то,
мост резко поднялся вместе с громким звоном цепей.
За Гарамом, который скользил вниз по диагонально поднятому подъемному
мосту, как будто он был горкой, стояли его товарищи по клану, которые не
успели вовремя добежать. Они упали в ров и вызвали тем самым множество
громких всплесков.
Однако на этом все не заканчивалось. В то время как солдаты
дополнительно пытались опустить ворота с толстыми, деревянными сетчатыми
узорами перед их глазами:
- Прыгайте!!
Выкрикивая это, Гарам с трудом оторвался от земли и нырнул внутрь. Его
товарищи по клану, которые опоздали с этим, подняли крики, когда
проникли сверху через опущенные решетчатые ворота.
Гарам, который перекатился по земле из-за инерции прыжка, убил солдата,
который от неожиданности стоял прямо перед вторгшимся зоаном.
- Сколько воинов смогли сюда попасть!?
- Включая меня, пять!- Точно так же рубанув солдата в пределах досягаемости, ответил Гулькака.
- Мне нужно два... нет, одного хватит! Иди за мной! Остальные открывайте ворота!
Услышав это, Гулькака попытался назначить того, кто прикроет Гарама, но
быстрее, чем он смог это сделать, появился кто-то, кто назвал себя.
- Я пойду!
Это была племянница Зургу, Шишул.
Гарам был удивлен, что она, которая не только нельзя было назвать
женщиной, а только девочкой, могла идти в ногу с ними, не отставая.
Более того, ее глаза были полны силы, и в них не было и намека на
усталость.
- Думаю, все в порядке. Пойдем со мной!
Выхватив обеими руками свои мачете, Гарам пробрался во внутреннюю часть
резиденции феодала. По дороге им много раз бросали вызов часовые, но
все они добивались того, чтобы Гарам убивал их одним ударом. Солдаты
действительно были раздавлены.
Среди часовых были и те, кто атаковал сзади, но эти часовые были полностью уничтожены Шишул.
Пока Гарам рубил очередного часового, ему казалось, что все идет как по маслу.
Получение воинских подвигов на поле боя воспринималось зоанскими
воинами как высшая честь. Отсюда и появилась тенденция к появлению зоан,
которые пренебрегали своим клановым вождем и просто пытались сражаться.
Однако Шишул не имела абсолютно никакого намерения получить воинскую
славу. Поскольку она полностью посвятила себя защите слепых зон Гарама,
он смог сосредоточиться только на том, что было перед ним.
Они покинули узкий проход, ведущий от ворот, рассеивая солдат, и вышли на открытое пространство.
В прошлом здесь было жилое здание, приличествующее крепости для ведения
боевых действий, но теперь оно было перестроено в особняк, похожий на
дом отдыха, которым пользовались дворяне и купцы. Как только он вошел,
под его ногами расстелился красный ковер, как бы вежливо указывая ему на
местонахождение феодала.
Гарам пинком распахнул величественную дверь, расположенную впереди того места, куда вел красный ковер, и вошел внутрь.
Как только они вошли, на них напали два солдата, но Гарам и Шишул легко зарубили по одному.
За дверью была широкая комната, где только один стул был поставлен в
том месте, которое было выше передней части, где находился вход.
Из-за роскошно сделанного стула, учитывая, что на нем сидел феодал
одного провинциального города, Гарам догадался, что это комната,
используемая вождем клана этого города.
Он быстро обвел взглядом комнату, но там никого не было.
Однако уши Гарама слегка шевелились.
Он слышал слабые звуки.
Направление, откуда он услышал эти звуки, находилось в правой
внутренней части комнаты. Присмотревшись как следует, он увидел тонкую
ткань, свисавшую с правой стороны кресла, и она слегка покачивалась на
ветру.
Когда Гарам небрежно убрал эту тонкую ткань рукой, он нашел там вход в соседнюю комнату, как и думал.
Он заглянул внутрь, опасаясь засады, и обнаружил комнату с безвкусным
дизайном интерьера. «Если бы тут был Сома, он, скорее всего, назвал бы
ее безвкусной норой»
Гарам нашел человека-мишень на огромной кровати, установленной в этой комнате.
-
Я гарам, сын Гаргусса, член «Клана Клыков», который является одним из
десяти зоанских кланов! Ты ведь самый важный человек в этом городе, не
так ли??
Но когда Гарам представил себя воину, тот даже не назвал своего имени и, дрожа, натянул простыню на голову.
Более того, эта внешность, обнажающая пухлый зад, несмотря на намерение
спрятаться, напоминала Гараму кабана, который искал корм, просовывая
голову в нору. Гараму это надоедало.
«Поскольку
не похоже на то, что он будет слушать историю нашей стороны, также
невозможно бороться или требовать его капитуляции».
Гарам неохотно схватил мужчину за простыню и изо всех сил швырнул в комнату.
Человек, издавая громкие звуки, пролетел по комнате, таща за собой стол и стулья, из-за своей комплекции.
-
Я ... Я сдаюсь! Я феодал! Я очень важная персона! Вы можете получить
большой выкуп, если возьмете меня в заложники! Поэтому не убивай меня!
Гарам и Шишул не чувствовали ничего, кроме отвращения к его постыдному поведению.
- Сэр Гарам, а что это за жирная, похожая на кролика штука?
В то время как искупительной чертой кролика являлась его способность
убегать из трусости, они не будут ничем иным, как простой добычей, если
они потеряют это качество, как только станут толстыми. По этой причине
"жирный кролик" - худшее из возможных оскорблений против кого-то
слабовольного среди зоан.
Криво улыбнувшись точному замечанию Шишул, Гарам один раз вздохнул.
- Даже если так, похоже, что этот парень здесь самый главный. Пожалуйста, свяжи его чем-нибудь подходящим.
До сих пор Шишул с радостью выполняла приказы Гарама, но при мысли о
том, чтобы прикоснуться к жирному, похожему на кролика феодалу, даже у
нее появилось раздраженное выражение лица.
Радостные крики рабов и зоан разнеслись по всему городу.
Они смогли убить великого полководца, который вел солдат, и вдобавок ко
всему смогли взять в плен феодала. Поэтому не было ничего плохого в
том, чтобы назвать это ошеломляющей победой.
Зоаны, которых до этого момента всегда убивали солдаты-люди,
восстановили свою гордость и уверенность в себе блестящим достижением -
взятием человеческого города, и поэтому были взволнованы.
И рабы, которых до сих пор продолжали осыпать клеветой и хлестать
кнутом их тиранические хозяева, трепетали от восторга, что их
освободили, и они осуществили свою месть.
Однако, в течение этого нахлынувшей огромной радости, только Сома испытывал сожаление.
- В таком виде это никуда не годится. Это не служит никакой цели…
То, на что смотрел Сома, не было зоанами или рабами, тонущими в восторге.
Он смотрел на разрушенные дома.
Трупы жителей города, которые превратились в жертв.
И огромная проблема, которая была видна рядом с ними.
«Зоаны, которые гордились своими военными заслугами.
Полулюди. В таком случае это безнадежно.
Гномы, которые празднуют свое освобождение.
Ничего хорошего, все напрасно. Бессмысленно.
Динозавр, который кричит о еще большей мести.
Бесполезно, бесполезно, напрасно!»
- Что же мне делать? Что же мне лучше всего было бы сделать?
Откуда-то из ушей Сомы доносился смех девушки, а он только и делал, что повторял свои слова.
Фигуры людей исчезли из виду в пределах города.
Даже на главной улице, которая пронизывала центр города и до вчерашнего
дня была полна людей, не было ни одной кошки, слоняющейся поблизости.
Вместо этого можно было заметить свежие пятна крови на земле и следы
более масштабных разрушений, видимые на домах и улице.
Он воспринял это как естественный результат, но, увидев этот пейзаж,
Сома потерял дар речи из-за разницы в пейзажах по сравнению со вчерашним
днем.
Шахата, обеспокоенный необычным состоянием Сомы, вопросительно
посмотрела на Шаймуль, но та слегка покачала головой и прошептала:
- Ничего не говори.
Шахата остался в крепости, чтобы позаботиться о семье Хопкина, по просьбе Сомы.
Независимо от того, сколько Гарам и другие клялись, что они будут
следовать приказам Сомы, среди зоан все еще было много тех, кто питал
негативные чувства по отношению к людям. Одним из немногих зоан, которым
Сома доверил семью Хопкинса, тоже важных заложников, был Шахата. Кроме
Шаймуль, именно ему Сома доверял больше всего.
Шахата был разочарован тем, что не смог участвовать в захвате форта и
что ему не разрешили следовать за Сомой даже в качестве его охранника,
но вряд ли он смог бы отказаться от просьбы Сомы.
Шахата ломал голову над тем, как позаботиться о чрезмерно напуганной
жене Хопкинса и его сыне, которые на самом деле были эмоционально
привязаны к нему до такой степени, что вместо этого он стал озадачен. В
конце концов, они смогли вернуть обоих к Хопкинсу, как и было обещано, в
дополнение к взятию города. Полагая, что после этого он, наконец,
вернется в караул, Шахата был в восторге. Но после долгого воссоединения
с Сомой сам Сома был далек от счастья, несмотря на то, что взял город
так великолепно. Даже Шахата, который все еще пытается угадать эмоции
людей, мог видеть, насколько удручен был Сома, просто взглянув на его
лицо.
Он задавался вопросом, не случилось ли чего-нибудь, но даже Шаймуль выглядела обеспокоенной, и ему трудно было спросить.
Шахата также постепенно закончил принимать мрачный вид, поскольку он задавался вопросом, в чем проблема.
Однако у Сомы не хватило хладнокровия заметить состояние этих двоих.
Сома бесцельно бродил по городу в полном молчании, сопровождаемый ими.
Прежде чем он осознал это, он уже направился к особняку работорговца
Грокакоса.
В то время как он осознал результат операции, которую сам же и придумал, Сома издал тихий стон, увидев особняк.
Особняк, построенный из обожженного кирпича, сгорел до неузнаваемости.
Даже снаружи особняка он мог заметить множество трупов, разбросанных там
и сям по просторному двору. Ненависть бывших рабов, по-видимому,
охватила даже земляную стену, окружавшую особняк. Он был так
основательно разрушен, что превратился в комок земли.
Сома, который отвернулся от особняка Грокакоса, случайно посмотрел на
что-то, лежащее в переулке перед его глазами, и поджал брови.
Там он увидел труп маленькой девочки.
Распустив свои светло-каштановые длинные волосы по земле, как цветок с
большим лепестком, девочка упала лицом вниз. Белая цельная одежда,
которую она носила, была испачкана грязью и кровью.
Прижимая руку к груди, которая сильно болела из-за острого чувства сожаления, Сома выдавил из себя голос.
- Шахата, пожалуйста, похорони эту девушку как следует.
Сказав это, Сома тут же развернулся на каблуках и ушел.
Шахата провожал взглядом фигуры Сомы и Шаймуль, которая, быстро
обменявшись взглядами с Шахатой, погналась за Сомой, пока те не скрылись
за углом улицы, и с озабоченным видом вздохнул.
- Интересно, сэр Сома действительно в порядке?..
Однако единственное, что Шахата мог сделать в настоящее время, - это
провести мемориал по трупу девушки, сделав его как можно более вежливым.
«Я думаю, что все в порядке, пока это в какой-то степени облегчает настроение Сомы».
Думая об этом, Шахата, который пытался унести тело девушки, сомневался в своих собственных глазах.
Труп девушки, который был там до этого момента, исчез.
Он в панике осмотрел окрестности, но труп девушки исчез без единого
следа. Он много раз пытался моргнуть, но труп девушки не
материализовался из-за того, что он это делал.
- ... Неужели я ее с кем-то спутал?
«Но дело было не только во мне. Сома тоже ее видел».
Даже думая о том, что он не мог совершить такую ошибку, Шахата не мог
придумать никакого другого объяснения ситуации, кроме этого.
Что-то шевельнулось в уголке зрения Шахаты.
Как только он в спешке переключил свое внимание в ту сторону, то увидел
удаляющуюся фигуру девушки, которая как раз в этот момент поворачивала
за угол переулка.
Казалось бы, обрадовавшись чему-то, девушка исчезла за углом переулка, легко перескакивая с места на место.
Из-за этого тело Шахаты задрожало, хотя он и не знал причины этого.
Жизнь людей этого мира была подчинена солнцу.
Люди вставали с восходом солнца и ложились спать на закате - это обычное дело.
Это было главным образом потому, что вещи, которые использовались в
качестве источника света, такие как свечи, были дорогими товарами. Кроме
того, существовал еще и страх перед огнем. Это было не то, что легко
могло быть использовано обычными простолюдинами. Таким образом, встречи и
банкеты, которые проводились до поздней ночи, были редкостью из-за
необходимости нанимать охранников, специализирующихся на поддержании
освещения и выступающих в качестве ночного дозора. Они были ограничены
небольшой частью знати и купцов.
А так как в Болнисе по приказу Сомы было строго запрещено выходить
ночью, то город встретил эту ночь быстрее и глубже, чем обычно.
В одной из комнат официальной резиденции феодала, недавно
конфискованной зоанами, Сома сидел в одном из углов комнаты, в тревоге
обхватив руками колени и не сомкнув глаз.
Сома уже понял, в чем была проблема.
Цели каждого в его армии были полностью противоположными.
Самым главным приоритетом для зоан являлась защита равнин, где они жили.
Гарам и Зургу понимали необходимость того, чтобы зоаны вышли за пределы
равнин, но большинство других зоан просто следовали за ними, как за
вождями своих кланов.
«Я не могу отбросить возможность того, что мы будем ограничены равнинами, если ситуация ухудшится.
Гномы вокруг Двалина, по-видимому, очень хотели вернуться на свою родную землю.
Будучи захваченными на корабль в качестве рабов и перевезенными в
далекую страну без всякого уважения к их воле, их чувство ностальгии
было понятно. Они хотели вернуться домой как можно скорее, но поскольку у
них не было никакой возможности сделать это, реальная ситуация,
вероятно, заключалась в том, что они неохотно подчинялись Соме. Из-за
этого были опасения, что они убегут без боя, если появится большая
человеческая армия.
А самые проблемные - это динозавры, которые выбрали своим представителем Джахангиля.
Они прежде всего провоцируют свою месть против людей, вместо того чтобы
вернуться в свои собственные земли. Учитывая, насколько они были
воинственны, если бы появилась армия, они были бы теми, кто будет
игнорировать приказы и сражаться без задней мысли. Если они так
самоуничтожаться, это будет их собственная проблема, но если нас втянут в
это, мы потеряем все.
Группа с такими разрозненными целями и намерениями, которая сейчас
каким-то образом собралась в одном месте, заставляет меня опасаться
карательных сил государства Холмеа, которые обязательно появятся, в
конце концов».
Однако Сома не мог считать что-то подобное чем-то совершенно бессмысленным.
«Независимо
от того, сколько войск мы соберем, и независимо от того, насколько они
преуспеют в индивидуальном военном мастерстве, если они даже не смогут
сотрудничать друг с другом, они не более чем беспорядочная толпа. В этом
случае у нас не будет никаких реальных шансов против подготовленной
военной силы.
Даже в том маловероятном случае, если я ошибся, и мы победим, нас ждет
только саморазрушение через внутренний разлад. Таким образом,
единственная разница заключается в том, будем ли мы быстро или медленно
уничтожены людьми».
Из уст Сомы вырвалось рассеянное бормотание.
- Я должен изменить цель каждого воина на единую и объединить их волю…
«Если цели разделены, то все будет хорошо, пока я могу сфокусировать их на чем-то одном.
Но как мне это сделать?
Цели различны в зависимости от расы и индивидуумов. Как бы я их ни примирял, превратить их в одно целое невозможно».
- В таком случае мне придется выдумать более крупную цель…
«Все
будет в порядке, если я буду пропагандировать большую цель, которая в
конечном итоге затмит цели рас и отдельных личностей, стоящих перед
ними. Все будет хорошо до тех пор, пока все будет закрашено одной
большой целью.
Если все цели станут едины, то их воля естественным образом объединится».
-
Совершенно верно. Большая цель является необходимым выбором. И в
дополнение к этому, это должна быть цель, похожая на необыкновенную и
огромную мечту.
Он был в состоянии рассматривать это как очень хорошую идею.
Чем больше будет цель, тем лучше.
«Я
не возражаю, даже если испытания и невзгоды встанут на пути ее
достижения. Мало того, даже если трудности будут стоять перед такой
мечтой, как цель, они, скорее всего, изменятся, чтобы получить
удовольствие от того, что преодолели их».
И Сома знал о прецедентах, которые приведут к этому.
Через посредство великой державы, которая будет состоять из многих рас, с разными языками и цветом кожи.
С помощью диктатуры, которая объединит людей, страдающих от голода.
- Если все станут единым целым, то вероятность победы тоже будет высока…
Сома вздрогнул от того, что он сам заговорил.
«Что я только что планировал?
Переписать все цели ради победы.
Чтобы объединить волю каждого ради победы.
Разве это совсем не похоже на контроль над мыслями или промывание мозгов!?»
Заметив, что его мысли начали двигаться в опасном направлении, Сома в
панике встряхнул головой, чтобы избавиться от этих мыслей.
Однако эти мысли не исчезли из его сознания, а засоряли его, как липкие сгустки крови.
- Но чтобы спасти всех…
Мало того, точно так же, как свернувшаяся кровь прилипшая к его рукам,
которые он пытался очистить, подобные мысли быстро заполнили разум Сомы.
Он не мог удержаться от мысли, что это очень увлекательная идея.
Он не мог отделаться от мысли, что эта мысль была ужасной.
- Послушай, мой любимый Сома. Почему ты так сильно колеблешься?
Сома вскочил, услышав голос девушки, который эхом отдался в комнате, где не должно было быть никого, кроме него.
Быстро оглядев окрестности, Сома обнаружил в темном углу комнаты одинокую девушку.
-
Даже имея разную внешность, существа разных рас объединятся ради одной
цели. Каждый будет жить ради этой цели, и каждый будет умирать ради этой
цели.
У девушки были длинные светло-каштановые волосы, и она была одета в
простую белую одежду, похожую на пончо. На ее лице появилось
зачарованное выражение, словно она была пьяна от собственных слов, и она
шагнула к Соме из темноты, не издав ни единого звука.
-
Спиральная лестница, постоянно нагромождающая жизнь и смерть ради
одной-единственной мечты. Каждый мечтает подняться по этой лестнице и
использовать все свои силы на этом пути… они становятся частью спирали.
Официальная резиденция феодала, в которой жил Сома, имела строгую
охрану, установленную зоанами для защиты от жителей, которые могли
восстать в любое время, а также от рабов с очень напряженными эмоциями.
Девушка, которая сумела проникнуть в эту комнату, не будучи замеченной
или допрошенной кем-либо из зоан, привела Сому в ужас.
«Может быть, это месть местной девушки, чья семья была убита в битве в течение дня?
Или она наемный убийца, который уже был послан государством Холмеа, чтобы разобраться со мной?»
Однако убедительная догадка, которая легко сдувала подобные мысли, поразила Сому.
«Эта девушка не мстительница и не убийца.
Она совсем не такая милая.
Она гораздо старше меня.
Она - нечто гораздо более пугающее».
- Бесконечный сон и связанная с ним спираль жизни и смерти. Разве это не просто чудесные вещи? Верно, мой драгоценный Сома?
Девушка изящным движением слегка наклонила голову набок и искала согласия Сомы.
Но из-за того, что Сома был скован страхом, и поэтому не мог ответить
никаким ответом, девушка слегка выпятила свои маленькие губы, как будто
надулась.
-
Все умрут, если ты не сможешь победить. В это время все и вся придет к
концу. Это ведь ради того, чтобы спасти всех. Другого выхода нет.
Поскольку это неизбежно, ты должен это сделать, верно? Конечно, это не
значит, что тебе это понравится. Все поймут, когда они это осознают. Так
ведь? Разве это не так?
Это было оправдание греха, который совершит Сома.
Сома хотел протянуть руки навстречу этому сладкому искушению, но даже в
этом случае он чувствовал нерешительность в своих собственных
размышлениях. Из-за его нерешительности милая улыбка девушки исчезла и
сменилась презрительным выражением лица.
-
Почему ты ведешь себя как хороший ребенок? Неужели ты уже забыл? С
давних пор твои руки покрыты ярко-красными пятнами крови. У тебя под
ногами гора трупов, а за спиной орда мертвецов.
Помимо слов девушки, он ощущал на своих руках что-то скользкое.
Как только он в панике разжал обе руки, его ладони были покрыты свежей
кровью, которая не была его собственной. Когда он попытался отойти назад
и поднял крик, его ноги начало хватать что-то снизу, и он в конечном
итоге упал на спину. Еще один крик вырвался изо рта Сомы, который
проверил, что же опутывает его ноги. Прежде чем он осознал это, у его
ног скопилось бесчисленное множество трупов, и один из них подставил ему
подножку.
-
Ты укрепил свою решимость идти вперед ради спасения всех, не так ли? У
тебя ведь была решимость убивать других по этой причине, верно? И все
же, почему ты колеблешься именно сейчас?
Сидя на заднице, он обхватил свое тело обеими руками. Глядя сверху вниз
на Сому, который ужасно дрожал от страха, девушка сочувственно сказала
ему:
- Но и это не лишено смысла.
Полностью изменившись, девушка показала чувство радости на всем своем лице.
- Я имею в виду, что ты все-таки пустой.
Эти слова пронзили слух Сомы, как острый нож.
-
О, жалкий Сома, я приняла тебя как своего «Божественное Дитя», и все же
ты ничуть не изменился с той ночи. Ты - пустой ящик, в которой ничего
нет. Пустая коробка, которая была украшена только снаружи.
Вот почему ты в конечном итоге легко падаешь, просто немного
споткнувшись. В конце концов, ты дрожишь как листик от малейшего толчка
Решимость и решительность, которые ты должен были принять, - это всего
лишь пустая шелуха. Настоящий ты не имеет решимости спасти всех,
независимо от того, что ты должен сделать для этого. У тебя нет
решимости спасти всех, поставив все на кон. О, как ты некрасив и жалок,
мой Сома.
«Все именно так, как говорит девочка», - подумал Сома.
«Как только я пытаюсь вспомнить прошлое, все просто происходитло по ходу событий.
В отчаянии и тревоге, которые я испытывал после того, как попал в этот
мир из Японии… в этот мир, где я не знал, где лево, а где право, я
полагался на Шаймуль, единственное существо, которое относилось ко мне
мягко. Поскольку я не мог позволить ее затруднительному положению
продолжаться, я просто спас зоан, предоставив свои знания для их битвы с
людьми. И поскольку я чувствовал себя в долгу перед теми жизнями,
которые уже были потеряны по этой причине, я просто продолжал
выплачивать свои долги.
Девушка загнала Сому, погруженного в такие мазохистские мысли, в угол еще больше.
- Внутри тебя есть только одна вещь.
Девушка показала озорную улыбку, похожую на улыбку ребенка, который вот-вот раскроет свою драгоценную тайну.
- Это нечто прекрасное, что ты увидел впервые в этом мире.
При этих словах сердце Сомы забилось единым сильным ударом.
-
Тот момент, когда ты был связан с этим миром, был временем твоего
второго рождения. То, с чем столкнулся ты, только что родившись, было
чем-то очень красивым и благородным.
Вот почему ты стремишься к нему, и почему он тебя привлекает.
Ты ведь не можешь простить того, что тебе причинили такую боль, правда?
Ты вел себя как хороший ребенок, потому что не хотел, чтобы тебя
ненавидели, верно? Ты играл роль героя, потому что хотел, чтобы тебя
любили, не так ли?
Девушка вытянула вперед свою белую, тонкую руку, и то, что было положено на ее руку, начиная с запястья, было куклой.
С черными глазами, которые были нарисованы чернилами в беспорядке, и
черными, вязаными шерстяными волосами, это была кукла-чревовещатель,
которая машет своим большим ртом, открывая и закрывая его в соответствии
с движениями пальцев девушки.
- Посмотри на меня! Не бросай меня! Останься со мной! Не оставляй меня одного!
Девочка говорила это фальцетом, заставляя куклу то открывать, то закрывать рот.
- О, как это нелепо! Как это прекрасно! И как это уродливо и отвратительно!
Стыд и гнев Сомы за то, что он обнажил свои скрытые чувства, превзошли
его страх перед девушкой, которая радостно хихикала, словно наслаждалась
этим от всего сердца.
Сома встал, ткнул пальцем в сторону девушки и убежденно крикнул:
- Успокойся, Аура!
В этот момент светло-каштановые волосы девушки сразу же окрасились в чистейший белый цвет.
На ее чистом белом лбу без единого пятнышка появилась жуткая печать.
Она выглядела как две змеи, свернувшиеся вокруг друг друга, извивающиеся
и кусающие друг друга за хвосты. Печать горела кроваво-красным светом.
- Ты Аура! Богиня Смерти и Разрушения!
Аура просто смотрела на Сому с широкой ухмылкой, даже когда он в гневе повысил голос.
Поведение Сомы чрезмерно зависело от его темперамента. Мальчик задал Ауре вопрос, как будто кричал на нее.
- Что ты собираешься со мной делать??
Однако, казалось бы, даже не чувствуя легкого дуновения от гнева Сомы, Аура спокойно ответила:
- То, что ты хочешь сделать.
- А какова твоя цель??
- Чтобы ты был самим собой.
- Не морочь мне голову!!
Несмотря на то, что она даже не пыталась ответить серьезно, Аура
неестественно симулировала рыдание и использовала свои слегка сжатые
пальцы, чтобы потереть уголки глаз, которые на самом деле даже не имели
ни одной слезинки.
-
О, недобрый Сома, ты не веришь моим словам. Нет никакой необходимости
что-то делать с тобой. Ведь твое существование само по себе уже является
смертельным ядом для этого мира
- ...Смертельным ядом?
-
Действительно. Ты - смертельный яд. То, что сводит с ума функции тела и
приводит других к смерти, - это яд. В таком случае, если ты называешь
себя тем, кто выбивает принципы мира из строя и толкает людей на смерть,
яд - это прекрасное слово, не так ли?
Твои
мысли, слова и поступки - все это такой прекрасный и разнообразный
смертельный яд для этого мира. Это хорошо для смертельного яда
оставаться таким, какой он есть.
Сам Сома тоже это почувствовал.
«Ибо мои слова и поступки, оторваны от здравого смысла этого мира, они приведут к немыслимым последствиям.
Ибо мои знания чуждые этому миру, они приведут к ужасным последствиям».
Забыв о своем позоре и чести, Сома выплюнул то, что он действительно думал.
- Отошли меня обратно в Японию! Немедленно отправь меня обратно в мой прежний мир! Отправь меня домой!
Это была жалоба, которую он определенно не мог упомянуть в присутствии Шаймуль и остальных.
Однако из-за этого Аура ответила вместо этого счастливым взглядом.
- Хорошо, мой несчастный Сома.
На белом лице девушки открылся рот в форме зияющей улыбки, похожей на полумесяц.
-
Но мне интересно, действительно ли ты можешь вернуться домой? Неужели
ты действительно можешь оставить всех, кто следовал за тобой, тех, кто
верил в тебя от всего сердца? Если ты исчезнешь, все, кто остался позади
тебя, будут убиты.
Мало того, это будет такое ужасное зрелище.
Их глазные яблоки будут выколоты, их языки будут вырваны, их уши будут
оторваны, их носы будут отрезаны, их кровь будет вылита, их зубы будут
сломаны, их когди будут обломаны, их шкура будет спущена, их волосы
будут вырваны, их пальцы будут отрублены…
- П-Прекрати! Только не говори этого! Просто остановись!
Каждое слово Ауры разрывало сердце Сомы в клочья. Аура расплылась в
похотливой улыбке из-за страданий Сомы и заглянула ему в лицо.
- У тебя ведь нет возможности вернуться домой, правда, мой добрый, добрый Сома?
Тело Сомы от отчаяния потеряло силу, и он с громким стуком упал на спину.
Аура подняла кудахтающий смех в сторону Сомы.
-
Если это мой умный Сома, то ты уже давно это понял, не так ли? Сейчас
уже слишком поздно. У тебя нет другого выбора, кроме как двигаться
вперед. И все же ты только беспокоишься и колеблешься. Даже для меня это
скучно. Это очень, очень скучно. Вот почему я сделаю исключение только
на этот раз. Я только чуть-чуть подтолкну тебя назад.
Сказав это, она слегка толкнула куклу в спину. Из-за этого удара голова куклы отвалилась и слегка скатилась к пальцам Сомы.
Когда кукла исчезла из ее рук, Аура медленно вытянула правую руку перед испуганным лицом Сомы.
После этого за правым боком Ауры расстелился ужасающий пейзаж поля боя.
Внутри пейзажа лежали многочисленные трупы солдат, кровь превратилась в
реку, и сломанные копья и мечи были воткнуты в землю, как могильные
плиты. Аура торжественно объявила:
- Чтобы спасти свой драгоценный народ, ты либо убиваешь других людей, либо...
Затем она вытянула левую руку, и на левой стороне за Аурой расстелился пейзаж сгоревшего города Болнис.
Тела зоан, гномов и динозавров были свалены в кучу по всему городу, а
их свежеотрубленные головы были пронзены копьями… они с ненавистью
смотрели на Сому.
И среди них были головы тех, кого Сома знал.
Вон там был Гарам. Тут - Зургу. А так же Банука, Двалин, Шунпа, Джита и Шепома.
А вон там, вон там...!
- Или отказаться от тех, кто тебе дорог, ради спасения других людей…
Когда два пейзажа остались позади, Аура величественно раскрыла ладони
обеих своих вытянутых рук и призвала Сому выбрать любой из них.
- Поторопись и выбери, мой милый, милый Сома.
Голова марионетки, свалившейся набок у ног Сомы, повернулась к нему
лицом. Она начала хлопать ртом, открывая и закрывая его, и сказала:
- Выбирай! Выбирай! Выбирай!!
Сома заткнул уши, чтобы избавиться от резкого голоса куклы, и отчаянно закричал:
- Нет! И больше ничего! Я не хочу никого убивать! Я не хочу ничего разрушать!
Из-за постыдного поведения Сомы Аура облизнула губы, а ее язык
очаровательно двинулся в манере, которая не подобает молодой девушке.
- Не выбирать - это тоже выбор, не так ли? Результат этого выбора таков…
Говоря это, Аура медленно опустила одну руку.
- Н-Нет!
Сома инстинктивно схватил руку Ауры и попытался ее опустить.
На это место опустилась тишина, которая, кажется, проводила к боли в ушах.
Несмотря на то, что Аура ничего не говорила, сколько бы времени ни
прошло, Сома, который чувствовал беспокойство, тайно смотрел с поднятыми
глазами на лицо Ауры, когда он слегка опустил голову от стыда, в то
время как его тело постоянно дрожало.
Как только он поднял голову, два глаза на лице девушки ослепительно сверкнули.
- Ты ведь сделал свой выбор, правда, Сома?
Услышав шепот Ауры, Сома быстро стряхнул руку, которую он сжимал.
Пока она поворачивалась с наслаждением ласкала его руку, которую он только что попытался стряхнуть с нее:
- Очень, очень замечательно, мой прелестный, прелестный Сома.
Я буду внимательно наблюдать. Сколько трупов ты соберешь в кучу. Как
глубоко ты окрасишь землю в красный цвет. До тех пор, пока ты не умрешь в
море пролитой крови, а поверх трупов не сложишь себя сам. Я всегда,
всегда буду присматривать за тобой.
Щеки Ауры слегка покраснели, а глаза были густо наполнены похотью.
- О! Мой любимый, любимый Сома. Я чувствую себя ужасно хорошо. В конце концов, ты впервые назвал меня по имени.
А потом, словно свою Благодать.
Изначально в этом мире это была таинственная сила, которой люди не
обладали, что также служило доказательством глубокой привязанности
богов.
Однако, даже несмотря на то, что он будет удостоен этого, неописуемый холодок пробежал по спине Сомы.
-
Мое единственное «Божественное Дитя». Мое драгоценное и неотразимое
«Божественное Дитя». Я беспокоилась о том, что будет лучшей Благодатью
для тебя, но я исполню твои желания. Я дам тебе то благословение,
которого ты желаешь.
Приблизившись к Соме настолько, чтобы коснуться его тела, Аура прижала
свой белый палец к печати на лбу Сомы. Из-за того, что эта цепочка
действий была слишком естественной, Сома не мог убежать или отмахнуться
от ее руки, и поэтому терпел ее.
-
Кто бы это ни был, ты не сможешь причинить им вреда. Что бы это ни
было, ты не сможешь его уничтожить. Это мое благословение для тебя.
В этот момент боль пронзила лоб Сомы.
Глядя сверху вниз на Сому, который издал тихий крик боли и прижал ладонь ко лбу, Аура говорила так, словно пела:
-
О, мой высокомерный Сома! Не хотеть никого убивать, даже если для
выживания тебе придется съесть что-то еще, кроме себя самого! Не хотеть
ничего разрушать, даже если тебе придется вести войну в любом случае,
чтобы защитить кого-то! А как это можно назвать, если не тщеславием?
Аура гогочуще засмеялась перед страдающим Сомой.
-
Ты должен использовать других, чтобы выжить. Ты должен заставить тех,
кого любишь, вести войну, чтобы защитить тех, кого любишь. Ах, как
глупо, высокомерно, некрасиво, жестоко и восхитительно, право!? Мой
Сома! Мой любимый Сома!!
- Ты в порядке, Сома?
Заметив, что его легонько трясут за плечи, Сома вдруг открыл глаза.
Та, что стояла перед ним, была не Аура, а Шаймуль, которая озабоченно нахмурилась.
- Я… да… а что?..
- Тебе приснился настоящий кошмар, Сома.
Оглядевшись вокруг, он увидел, что это была отведенная ему спальня
феодала. В комнате, освещенной голубовато-белым лунным светом,
проникавшим в окно, рядом с ним и Шаймуль никого не было. Фигуры этой
безумной богини нигде не было видно.
- ... Сон? .. Так ли это было?
Это был ужасный кошмар.
«Я
слишком долго ломал себе голову над тем, как отныне строить планы и как
убедить бывших рабов, которые ждут меня завтра. Это стало еще большим
бременем для моего сознания, чем я ожидал, что, вероятно, сделало
возможным появление кошмара».
Слегка тряхнув головой, чтобы стряхнуть остатки кошмара, цеплявшегося за его сознание, Сома позвал Шаймуль.
-
Извини, что заставил тебя волноваться. Возможно, я нервничал больше,
чем думал, так как мне нужно было убедить всех, что делать завтра.
- В таком случае все в порядке. Но, пожалуйста, не заставляй себя слишком сильно пугаться, Сома.
- Да. Но ты можешь оставить меня одного. Я хочу подумать о том, как убедить всех завтра еще немного.
Похоже, она была не слишком с этим согласна, но раз уж Сома зашел так далеко, Шаймуль ничего не могла сказать.
- … Хорошо. Но, пожалуйста, не будь неразумным.
Несмотря на то, что кончики ее ушей были слегка опущены, и она чувствовала себя крайне неохотно, Шаймуль вышла из комнаты.
«Я,
вероятно, в конечном итоге заставил ее немного поволноваться, так как
она выглядит так, когда обычно она не такая суетливая».
Сома испустил один большой вздох.
- В любом случае, интересно, не устал ли я от того, что мне приснился такой странный сон?
Как раз в тот момент, когда он разговаривал сам с собой, в комнате раздался лязгающий звук.
Как только Сома повернулся в ту сторону, откуда донесся звук, он увидел маленький деревянный ящик, упавший на землю.
«Я думаю, что ящик, который, вероятно, был поставлена на стол, упал на землю по какой-то случайности».
Ящик, который сверкал огоньками, купаясь в лунном свете, вероятно, был
чем-то похож на шкатулку для драгоценностей, где прячут ценные вещи. Его
поверхность была украшена замысловатыми орнаментами. Он был украшен
чем-то, что казалось золотыми листьями и маленькими драгоценными
камнями.
Однако, в отличие от эффектных украшений, внутренности шкатулки,
выглядывающие из щели в крышке, которая открылась, когда она упала на
пол, были совершенно пусту. Это был просто украшенный, но пустой ящик.
- Что, это просто пустой ящик, а?..
Пробормотав это, Сома вспомнил слова Ауры, услышанные им во сне, и они снова ожили в его ушах.
- Ты - пустой ящик, в котором ничего нет. Пустой ящик, который украшен только снаружи.
У Сомы мурашки побежали по коже.
- Да что ты говоришь! Это был сон... всего лишь сон...!?
Потеряв контроль над различием между реальностью и иллюзией, голова Сомы погрузилась в хаос.
Когда он неуверенно отступил назад, его спина наткнулась на стену.
Прижимаясь спиной к стене, Сома сел на это место и почувствовал твердое
ощущение рядом со своей талией. Как только он попытался дотронуться до
этого, то понял, что это маленький мачете, который ему дала Шаймуль для
самозащиты.
Задержав на мгновение свой взгляд на мачете, Сома резко вытащил его из ножен.
А потом он осторожно прижал палец к лезвию меча, отражающему голубовато-белый, ослепительный лунный свет.
Чувствуя, как сильно бьется его сердце, как будто оно вот-вот выскочит
из груди, Сома одним махом заставил лезвие скользнуть по пальцу, который
он прижимал к нему.
Однако на этом пальце не было ни единой раны.
- Не может быть!..?
Сома поднялся и встал перед тонкой тканью, висевшей над его кроватью. И
широко размахивая мачете, он мгновенно опустил его вниз, целясь в
тонкую ткань.
Но он так и не смог ее разрезать.
Он беспорядочно размахивал мачете и рубил тонкую ткань.
Но даже в этом случае он не мог повредить ни одной ее пряди.
- Это... что-то вроде этого - моя Благодать как «Божественного Дитя»...!?
Мачете выскользнул из рук Сомы и громко упал на пол.
-
Аура! Проклятая Аура! Ты сама сказала мне, чтобы я заставлял всех
проливать кровь, обманывая всех, чтобы спасти всех, не так ли??
Тут же Сома рухнул на колени.
- Мне...!
Все пути его отступления были перекрыты.
Для Сомы оставался только один путь.
Ради защиты тех, кто важен для него, он должен победить всех остальных.
По этой причине Сома выпустит семя разрушения и искру смерти, которые
он приносил как "Божественное Дитя Разрушения" по отношению к зоанам и
рабам.
На следующее утро Шаймуль зашла в спальню, чтобы разбудить Сому, и, в конце концов, невольно нахмурилась.
Хотя она и просила его не переусердствовать, на кровати не было никаких следов того, что там спал Сома.
Вздохнув и величественно опустив плечи, словно говоря, что он
действительно неисправим, Шаймуль повернула голову, гадая, где же она на
самом деле может найти Сому. Затем она обнаружила, что Сома сидел в
углу комнаты, опустив голову и обхватив руками одно колено. Она
подумала, не задремал ли он в этой позе, но, похоже, это было не так.
По-видимому, не подозревая, что кто-то вошел в комнату, Сома что-то
бормотал себе под нос.
Шаймуль двинулась вперед, делая громкие шаги, чтобы быть заметной. С
этим действием Сома наконец осознал присутствие Шаймуль и медленно
поднял голову.
- А ... Шаймуль.
-Не надо мне говорить: « А ... Шаймуль!» Сома! Я уверена, что говорила тебе не делать ничего подобного!
Из-за ее сердитого взгляда пустые глаза Сомы наконец сфокусировались.
Он медленно огляделся и заметил, что в комнату проникало утреннее
солнце.
- А?.. Когда же наступило утро?
Шаймуль потеряла слух из-за его комментария.
- У меня есть одно желание, Сома. Пожалуйста, не заставляй меня так волноваться.
Сказав это, она села рядом с Сомой и достала принесенный с собой
завтрак. Это была жареная птичья нога, приправленная солью и травами, и
порошок из толченых орехов, который был превращен в клецки.
-
Сегодня утром я нашла глупую птицу, которая заблудилась в саду этого
особняка. Так как она выглядела пухтолстой и восхитительной, я поймала
ее, думая о завтраке.
Сома думал, что птица не заблудилась, а была там, где нужно, но он не
мог сказать этого Шаймуль, которая была полна невинного счастья.
Получив в руки хорошо прожаренную птичью ножку, Сома собрался было
вонзить в нее зубы, но вдруг застыл. Шаймуль заметила, что Сома
колеблется, держась за ногу.
- Что случилось? Ты не любишь птичье мясо?
- Нет, дело не в этом…
Шаймуль вгрызлась в свою порцию. Хороший вкус мяса, в котором было
много жира, соль, которой была посыпана его поверхность, и пряные травы
смешались в соленый, острый вкус и имели восхитительность, с которой
невозможно было спорить.
Вкус тоже не был проблемой.
-
И все же я удивляюсь, почему ты ничего не ешь? - С любопытством
спросила Шаймуль. Поддавшись ее настойчивому взгляду, Сома нервно
вгрызся в мясо.
Откусив большой кусок мяса и несколько раз прожевав его во рту, Сома проглотил его и прошептал:
- ... Я могу кусать еду?
Из-за этого Шаймуль прожевала кусок, проверяя мясо, которое она
откусила еще раз, и наклоняет голову в сторону, чтобы спросить:
- Это так сложно?
Некоторое время после этого они оба молча продолжали трапезу.
В то же время Шаймуль постоянно чувствовала, что с Сомой происходит
что-то странное. Ей хотелось расспросить его об этом, но в то же время
она чувствовала хрупкость, как тонкий лед в начале весны, и ей казалось,
что он сломается, если она неумело коснется этой темы. Несмотря на то,
что она искала правильные слова, чтобы использовать их в этой ситуации,
Шаймуль не могла их найти.
Поэтому, когда Сома, закончив есть, позвал ее по имени, она невольно запнулась.
- Ч-что такое, Сома?
- Могу я попросить тебя позвать Двалина и сказать ему, чтобы он собрал бывших рабов на площади этого особняка?
- Хорошо. Ты собираешься призвать их к сотрудничеству в борьбе против людей, не так ли?
Однако Сома не дал четкого ответа на вопрос Шаймуль. Вместо этого он попросил ее о чем-то другом.
- Кроме того, я хочу, чтобы ты кое-что приготовила.
Когда он сказал это, Шаймуль имела озадаченное выражение лица, услышав
названия двух предметов, упомянутых Сомой. Ни один из них не является
чем-то значимым. Это были те предметы, которые можно сразу же найти в
этом городе.
- А что ты собираешься делать с этими предметами?
- Ну, они будут работать как пустяковый реквизит.
Сома двусмысленно улыбнулся Шаймуль, которая тем более не могла понять, в чем заключается его план.
Гарам посмотрел на собравшихся на площади бывших рабов: динозавров и гномов.
Поскольку их освободили только вчера, они были в таком бешенстве, что
для них не было бы немыслимо напасть на зоан, которые помогли им
освободиться. Но благодаря хорошей еде и ночному сну они, по-видимому,
значительно успокоились.
Но опять же, это было только на поверхностном уровне.
«Взгляды,
которые бывшие рабы направляют на нас, зоан, определенно не дружелюбны.
В их глазах мы освободили их от рабства, но это не значит, что они сами
этого хотели. Похоже, они считают, что мы сделали это только для того,
чтобы они помогли нам захватить город. И дело не только в этом.
Некоторые, такие как динозавр Джахангил, считают, что мы взяли город
только потому, что они оказали нам свою помощь.
Как же, черт возьми, Сома хочет убедить такую группу?»
Гарам не мог не волноваться.
В этот момент появился Зургу, у которого было такое же мрачное лицо, как и у Гарама.
- Зургу. Как там выглядит ситуация?
- В основном то же самое, что и здесь, - выплюнул Зургу.
-
Самые проблемные - это динозавры, сосредоточенные вокруг парня по имени
Джахангил или как там его зовут. Вопрос времени, когда они начнут
бесноваться вокруг.
- Как и следовало ожидать, они не удовлетворятся подчинением человеку-Соме, не так ли?
С их точки зрения, это может показаться странным, что зоаны подчиняются
Соме, одному из людей, которые бросили их в рабство и подвергли их
пределам жестокости.
-
И это тоже. Кроме того, они говорят, что мы должны убить всех людей,
живущих в городе. Это единственное, о чем они говорят, когда открывают
рот. Даже мне это надоело.
Гарам вдруг слегка улыбнулся, услышав горький тон Зургу.
- Ты хочешь сказать, что их горячность превосходит даже твою?
- Я не настолько вспыльчив! Верно, Шишул?
До сих пор молча ожидая за спиной Гарама, Шишул не нашла слов после того, как к ней внезапно обратились.
Благодаря несчастному выражению лица Зургу, вызванному неожиданным
предательством его племянницы, Гарам, не выдержав, расхохотался.
Зургу, который из-за этого хмыкнул с угрюмым видом, открыл рот с тихим "о".
- Это выход сэра Сомы и твоей младшей сестры.
Гарам обернулся, как раз в тот момент, когда к ним из особняка вышел Сома.
Гарам внимательно посмотрел на сестру, когда увидел, что она, как
обычно, следовала за Сомой. Это было потому, что Шаймуль держала в руках
что-то непонятное.
- Это ... кандалы и мешок?
Хотя они находились на расстоянии, то, что Шаймуль несла в руках,
по-видимому, было деревянными кандалами, которые обычно прикрепляются к
рукам и шее раба, и небольшим мешком.
- И что же твоя сестра собирается делать?
Гарам покачал головой в ответ на вопрос Зургу, который тоже наблюдал за предметами, которые держала Шаймуль.
- Ну, не знаю. Я боюсь, что это, скорее всего, какая-то идея Сомы.
Гарам даже представить себе не мог, что задумал Сома.
Но его интуиция, которая была отточена им, борющимся во многих битвах
между жизнью и смертью, сильно ощущала то, что сейчас произойдет нечто
невероятное.
По какой-то причине Гараму показалось, что шерсть у него на затылке
встала дыбом из-за маленького человеческого мальчика, который стоял
перед бывшими рабами в сопровождении его сестры.
Стоя перед собравшимися на площади, Сома был ошеломлен взглядами, устремленными на него.
Несколько сотен существ, заполнивших все пространство перед ним,
смотрели только на него. Это превратилось в неосязаемое давление и
чувствовалось, как будто оно пытается раздавить маленькое тело Сомы.
Однако, крепко сжав кулаки, Сома решился.
А потом, когда он наполнил легкие воздухом до краев, он закричал, не испугавшись давления.
- Я Кисаки Сома, тот, кто командует зоанами, получил этот город и освободил вас!
Разговоры о Соме уже были распространены среди бывших рабов Двалином.
Однако то, что пришло им в голову из слов о том, что человек, которому
подчиняются зоаны, высшие правители равнин, - это героический ветеран с
наглым взглядом или человек, похожий на тактика, к которому нельзя
относиться легкомысленно, даже когда его допрашивают или тщательно
изучают. Однако тот, кто действительно появился перед ними, был
мальчиком с чертами лица, которые можно было бы назвать невзрачными.
Понятно, что от бывших рабов начали просачиваться скептические слухи.
Однако Сома, который уже испытал нечто подобное, когда убеждал Зургу и
его товарищей, не собирался избавляться от этих сомнений словами. Это
потому, что он понял, что акт демонстрации одной-единственной истины
более убедителен, чем миллион слов.
- Я также знаю, о чем вы сейчас беспокоитесь, ребята. Это то, что мы планируем сделать с вами, верно!?
Даже те, кто недоверчиво смотрел на Сому, не могли не стать серьезными,
когда это касалось лично каждого из них. Держа рот на замке, они
внимательно слушали, наклонившись вперед и гадая, что же предложит Сома.
- Вы доверили мне свои судьбы!
Говоря это, Сома указал на Гарама и Зургу, которые находились в углу
площади. Заметив это, оба кивнули с преувеличенными жестами, чтобы это
было видно всем присутствующим на площади.
Бывшим рабам показали реальность того, что зоаны на самом деле
повиновались мальчику перед ними и снова удивились. Все оттенки
подозрительности и презрения к Соме исчезли с их лиц, когда они снова
обратили свои взоры на Сому.
Понимая их изменение из опыта и получив достаточную обратную связь,
Сома сказал слова, которые они, скорее всего, хотели услышать больше
всего, подождав, пока не созреет время.
- Вы свободны! Вы больше не рабы!
Вновь утвердившись в том, что они освобождены от рабства, бывшие рабы
ликовали. Они обнимали за плечи товарищей, стоящих рядом с ними, тех,
кто принадлежал к той же расе, и были даже такие, кого душил слезы
благодарности.
Пока они праздновали, Сома закрыл глаза и больше ничего не пытался сказать, только слушал их радостные крики.
Через некоторое время радостные возгласы бывших рабов постепенно стихли.
Среди них, остывших от временного страстного восторга, медленно и слабо
набирало силу чувство надвигающейся опасности. Просто потому, что они
были освобождены от рабства, это не заканчивалось на этом этапе. Все
присутствующие понимали, что у людей не было никакой надежды оставить в
покое столь масштабное восстание рабов.
Однако Сома, который должен был ответить на их беспокойство, только стоял перед ними.
Все постепенно начинали чувствовать себя неловко из-за того, что Сома продолжал молчать, просто держа глаза закрытыми.
Наконец один-единственный гном не выдержал и спросил:
- Итак, что ты думаешь, что мы должны сделать!?
Вокруг начали раздаваться согласные голоса, говорящие
- Да, да.
Благодаря этому Сома открыл свои закрытые глаза и медленно обвел взглядом собравшихся.
- Я уверен, что уже сказал вам, что вы свободны. Поступайте так, как вам нравится!
При этих словах послышались потрясенные голоса бывших рабов и зоанских
воинов, столпившихся вокруг, из-за предательской манеры Сомы говорить.
Это было потому, что он должен был призвать к совместной борьбе вместе с
освобожденными рабами, чтобы бороться против вооруженных сил людей,
которые скоро придут, согласно плану, который они слышали.
Взгляды зоанских воинов естественно устремились на Зургу и Гарама, которые вели их.
Даже они оба были потрясены совершенно неожиданным заявлением Сомы, но,
заперев его в своих сердцах, притворились спокойными. Эти двое знали,
что волнение распространится среди их братьев, если они разоблачат свое
собственное смятение и не могли ничего сделать, кроме как отчаянно
скрывать это. Тем не менее, они являлись одними из тех, кто больше всего
хотел допросить Сому сейчас, потому что судьба их кланов лежала на их
плечах.
Вместо этого заговорил один бывший раб-гном.
- Я слышал, что ты будешь сражаться против вооруженных сил людей, но так ли это на самом деле?!
Сома величественно кивнул в ответ.
- Это чистая правда. Мы должны сражаться против сил людей, которые скоро придут сюда!
Благодаря этому ответу бывшие рабы наконец-то нашли путь, по которому они могли идти.
- В таком случае мы тоже будем сражаться!
- Вот именно, вот именно! Пришло время для мести!
- Мы устроим кровавую бойню с людьми, которые превратили нас в рабов!
Услышав это, Гарам подумал, что все прошло успешно.
Сома
не призывал их к сотрудничеству, и уж тем более не принуждал их к
этому. Бывшие рабы добровольно решили сражаться против людей.
Им не велел этого делать кто-то другой, а те, кто решил сражаться по собственной воле, сильны.
«Сома превратил бывших рабов в воинов, которые будут сражаться по собственной воле», - оценил Гарам.
Однако это было полное недоразумение.
- Я отказываюсь!
Все сомневались в своих ушах из-за отказа Сомы, который выходил даже за пределы их самого дикого воображения.
Конечно, для зоан, имеющих отношение к предстоящим битвам, но даже для
тех из бывших рабов, кто мог хоть немного предвидеть, как все обернется,
этот отказ Сомы был чем-то совершенно невероятным.
Карательные силы Холмеи, возможно, были уже в пути. Они просто будут
ждать, чтобы собрать как можно более мощную военную силу, чтобы
справиться с зоанами и бывшими рабами одним махом. Для того чтобы
выжить, не должно быть никакого способа, чтобы он мог отказаться от
участия бывших рабов и сражаться только с зоанами.
Тревога, сомнение, недоверие и недоумение.
Все эти эмоции смешались вместе, и шумы просочились по всей площади.
Все хотели услышать его истинные намерения, стоящие за этим отказом, но
Сома продолжал молчать, просто глядя на волнующуюся толпу.
Из-за того, что Сома выглядел так, как будто он не откроет рта, сколько
бы времени ни прошло, все понимали, что он ждет, когда все будут готовы
выслушать то, что он должен сказать. В конце концов, дело дошло до
того, что все притихли, чтобы выслушать его.
Сома, который на самом деле чувствовал, что все присутствующие ждут его слов, начал свою речь спокойным голосом.
-
Вы все меня неправильно поняли. Неужели все думают, что это бесполезное
восстание рабов? Неужели все вы думаете, что это всего лишь тривиальный
акт мести, который закончится, как только королевская армия Холмеи
появится, чтобы подавить вас?
Для тех, кто испытал тяготы рабства, месть людям была не чем иным, как
справедливостью. Это был их ритуал реабилитации ради того, чтобы вновь
обрести собственную гордость и почувствовать себя самодостаточными.
Однако Сома пришел к выводу, что это было что-то бесполезное и тривиальное.
Из-за этого бывшие рабы пришли в ярость, полагая, что на их эмоции смотрят свысока.
На грани того, что ярость вот-вот разразится, Сома властно произнес:
- Но это же совсем другое! Наша борьба - это не что-то такое крошечное, как восстание или месть!
Существа, которые собирались обратить свой гнев на него, были сбиты с толку.
Вопреки их первоначальным мыслям о том, что он их высмеивал, он
говорил, что это не так. Напротив, он говорил, что борьба - это не такая
уж маленькая вещь.
Никто не мог понять смысла слов Сомы, и смятение распространялось.
И, словно воспользовавшись этим замешательством, Сома резко бросил:
- Все! Посмотрите на внешность тех, кто рядом с вами!
Воодушевленные словами Сомы, все они огляделись вокруг.
- Те, кого вы можете тут увидеть, - это зоаны, гномы или динозавры.
Но, независимо от того, к какой расе они могут принадлежать, те, кого
вы видите, есть существа, у которых была задета гордость, чувства и
убеждения. Это существа, которые пострадали от бессмысленного насилия.
И это относится к вам самим.
Вы были слабаками, получившими увечья, у вас украли свободу разума и
тела и растоптали достоинство, причем единственным доводом было то, что
вы принадлежите к другой расе.
Как только вы закроете глаза, вы, вероятно, увидите фигуру вашего
деспотичного хозяина, который хлестал вас, как будто вы были куском
дерьма. Если вы внимательно прислушаетесь, то наверняка услышите
насмешки надсмотрщиков, пытающихся сломить ваш дух.
При этих словах некоторые коснулись своих шрамов - следов от ударов
кнутом, которые и сейчас оставались на их спинах. Некоторые натирали
раны на запястьях, вызванные длительным ношением кандалов. Более того,
некоторые затыкали уши, пытаясь отгородиться от насмешек, которые даже
сейчас звучали в их ушах. А некоторые со стыдом прятали клейма,
выжженные на их телах.
Однако Сома делал им выговор.
-
Но вы же больше не раненые слабаки! Теперь, наконец, вы восстановили
свое достоинство и свободу своими собственными руками и стали сильными!
У этих существ была темная тень, брошенная на их сердца после того, как
они услышали, что их собственное болезненное прошлое раскрыто, но они
также почувствовали единственный яркий луч надежды от этих слов. Как бы
намеренно ни были сфабрикованы эти надежда и тень, они не могли не
цепляться за единственный луч надежды.
Бывшие рабы на площади глубоко закивали в ответ на слова Сомы.
Однако, находя этот уровень реакции недостаточным, Сома еще больше апеллировал к ним:
- Неужели вы так слабы?? Или сильны!? И это все!?
В ответ на это сначала несколько человек закричали:
- Мы сильны!
И, услышав это, было еще больше тех, кто находился поблизости, и один
за другим поднимали свои голоса в знак согласия. Подобно ряби,
распространяющейся по поверхности воды, она распространяется на всех
присутствующих на площади.
Те, кто со стыдом опустил голову, вспомнив свое мучительное прошлое,
когда они были рабами, с гордостью выпятили грудь и громко кричали с
раскрасневшимися щеками.
Наблюдая за этим зрелищем некоторое время, Сома выбирал подходящее время и слегка поднял руку.
Вот и все, что он сделал.
Это все, что он сделал, и все же волнующиеся замолчали.
Это было не похоже на то, что им были даны подробные инструкции или
кто-то приказал это сделать. Но даже в этом случае, прежде чем они сами
осознали это, они были очарованы каждым движением маленького
человеческого ребенка, стоящего перед ними, и с нетерпением ждали
каждого слова, исходящего из его рта.
- Тогда я спрошу вас, раз вы такие сильные! С каким врагом мы должны сражаться!?
Еще совсем недавно никто не сомневался, что люди - это враги.
Однако из-за слов, сказанных до сих пор Сомой, они уже чувствовали
что-то вроде предчувствия, что ответ не может быть таким простым.
Поэтому никто из них не мог найти слов, чтобы ответить на вопрос Сомы,
когда они смотрели друг другу в лицо.
Сома подтвердил, что нет никого, кто мог бы дать ответ, и сделал величественные жесты, когда закричал:
-
Враг - это работорговцы, которые вас выпороли? Нет! Они всего лишь
маленькие кусочки мусора! Значит, это Святая Вера заклеймила вас как
низшие расы!? Нет! Это кучка умственно отсталых, которые верят в бред
сумасшедшего, умершего много лет назад! В таком случае, разве это сама
человеческая раса?? Это тоже неправильно!
Это было отрицание существующего образа мышления.
Он перечислял одно за другим то, что могло бы стать врагами бывших рабов, присутствующих на площади, и опроверг все.
- Это неправильно! Ваш образ мыслей ошибочен!
Опровергнув все подобным образом, он создал сомнение в их собственном
образе мышления. Сомнение становится тревогой, а тревога превращается в
страх. И чтобы избавиться от этого страха, все ищут то, на что они могут
положиться.
-
Но почему это так?? Разве рабы не исчезнут, если исчезнут люди? Это
никак не может быть правдой! Как только люди исчезнут, следующая раса у
власти превратит другие расы в рабов. Если эта раса тоже исчезнет, то
следующая раса сделает то же самое снова. Даже если все остальные расы
погибнут, рабы и те, кто угнетает этих рабов, родятся среди оставшейся
расы.
Ваши товарищи, которые сейчас стоят плечом к плечу с вами, с которыми
вы разделили радость освобождения из рабства, превратятся в завтрашних
рабов и их тиранических хозяев.
Можете ли вы допустить, чтобы такое случилось!? Нет, это невозможно
терпеть! Это само по себе неправильно! Вот что надо исправить!
И тогда Сома вложил большой ответ в сердца тех, кто искал то, на что они могли положиться, в сердца тех, кто сбился с пути.
- Враг, с которым мы должны сражаться, - это этот мир! Сама структура этого ошибочного мира!
Это было что-то нелепое.
Это было что-то слишком возмутительное.
Это была такая глупая, грандиозная вещь, которую обычно высмеивают как простодушную глупость.
Однако эти слова прочно врезались в сердца присутствующих.
-
Разве солнце меняет свою яркость в зависимости от расы?? Льет ли дождь,
различая расы? Разве ночь спускается по воле какой-либо расы!? Разве
земля соприкасается с кем-то после того, как дифференцирует их по расе??
Нет, конечно же, нет!
Изначально все расы в этом мире были равны. Эта истина была искажена в
этом мире жадностью людей, которые сумели захватить власть!
Однако на самом деле все обстояло иначе!
Ваши души, ваша воля свободны! И, независимо от того, какая это раса,
между ними нет никакой неполноценности или превосходства, никакого
ранжирования в зависимости от происхождения и кровного родства! Все
равны!
Свобода и равенство.
Эти незнакомые каждому слова почему-то казались чем-то необычайно увлекательным.
-
Чтобы защитить равенство, свободу и достоинство, которые вы обрели!
Ради товарищей, стоящих рядом с вами! Ради ваших близких, которые могли
бы стоять рядом с вами! Ради детей, которые могут прийти после вас! По
этой причине…
Полностью изменившись от страстных слов до этого момента, Сома показал нежную улыбку и сказал:
- Давайте создадим государство.
Эти слова были поглощены сердцами всех слушающих, как вода, которую разбрызгивали на пересохшую землю.
И, вложив в это немного больше страсти, чем в первый раз, Сома сказал:
- Давайте создадим нашу собственную страну. Наша собственная страна свободы и равенства! Нашими руками!
Это не просто бунт! Это не месть! Те, кто хочет бороться за такие вещи,
не нужны! Это борьба ради создания места, которое можно назвать домом!
Однако, полностью изменившись, Сома искажал свое выражение печалью, закрыл глаза и отвернул лицо.
-
Но это путь, полный страданий. Те, кто извлекает выгоду из искажения
мира, обязательно попытаются избавиться от нас, чтобы защитить свои
эгоистичные желания.
Эти люди будут могущественными врагами. Если мы будем сражаться против
этих людей, многие из них, скорее всего, пострадают и потеряют свои
жизни.
Сома снова повернул свое отвернутое лицо в сторону всех присутствующих и поднял крепко сжатый кулак к небу.
- Однако в конце этих жертвоприношений обязательно будет создана наша страна! Наш дом!
Суровая реальность, которая была навязана им, и мечта, которую можно
найти в конце ее. Чем сильнее потрясаются сердца, тем сильнее становится
разница между ними.
Сома взял из рук Шаймуль, стоявшей рядом с ним, маленький мешочек и
деревянные кандалы. Сначала он показал деревянные кандалы, подняв их
высоко в воздух.
-
И все же, если вы боитесь смерти и хотите выжить, даже отказавшись от
своего достоинства и свободы, вы можете сами надеть эти кандалы на свою
шею и вернуться в грязные загоны для рабов! Живите, пока вас оскорбляют и
бьют, как скотину!
Деревянные кандалы, брошенные сомой, с грохотом покатились по земле.
А потом он поднял в воздух маленький мешочек.
-
Если вы боитесь битвы и хотите сбежать, то можете взять эти серебряные
монеты и бежать из города! Продолжайте убегать до самой смерти,
опасаясь, что люди могут выследить вас в любой момент!
Маленький мешочек, брошенный Сомой, упал на землю, и оттуда с шумом посыпались серебряные монеты.
- Ну а теперь выбирайте!
Голос Сомы эхом разносился по всей площади, которая становилась
неподвижной, как смерть, когда все были ошеломлены тем, что им говорили.
Все были сбиты с толку.
Из-за неспособности понять содержание, которое отвлекало от здравого смысла этого мира.
Все впали в ступор.
Даже если они не могли понять этого, они чувствовали необъяснимый энтузиазм, поднимающийся внутри них.
В этом квадрате, где доминировало такое сильное напряжение, двигался один-единственный гном.
Это был Двалин.
Он проталкивался сквозь своих товарищей и шел к Соме.
Все присутствующие на площади наблюдали за тем, что будет делать Двалин.
Даже Сома, который вел себя храбро, хотя и выглядел так, будто вот-вот
лопнет от одного прикосновения, вложил все свое очень небольшое мужество
и ждал слов Двалина.
Его могли отругать. Его могли высмеять. ОЕго могли не посчитать достойным.
Сома ждал слов гнома, дрожа от беспокойства в своем сознании, точно
грешник, который вот-вот получит свой окончательный суд от своего бога.
А потом Двалин быстро вдохнул и громко крикнул:
- Мне не нужно ни дерева, ни серебра!
Он вытянул вперед свою крепкую правую руку, ладонью вверх обращенную к Соме.
- Дай мне сталь!
Дерево относилось к кандалам, а серебро - к серебряным монетам.
А сталь - это оружие.
Двалин не просил оковы, чтобы снова стать рабом, и не просил серебряных
монет, чтобы бежать, а вместо этого требовал стальное оружие, чтобы
сражаться.
Догадавшись об этом, гномы и динозавры разом зашевелились.
- Правильно! Дай нам сталь!
- Дай нам сталь!
- Сталь! Дай нам сталь!!
Пока они кричали, все подняли свои крепко сжатые кулаки к небу.
Не в силах сдерживаться из-за бурных эмоций, поднимающихся из глубины
их груди, они яростно топтались на месте и продолжали кричать до
хрипоты.
Пораженные этим рвением, даже зоаны присоединились к ним, поднимая вверх кулаки и издавая отдельные крики:
- Дай нам сталь! Дай нам сталь!!
Сома, полностью погруженный в эти дикие восторженные крики, заметил,
что фигура Шаймуль, стоявшая рядом с ним, исчезла прежде, чем он успел
это осознать.
Нет, Шаймуль все еще была там.
Причина, по которой он думал, что не видит ее, заключалась в том, что
Шаймуль, стоявшая там, чтобы защитить Сому, незаметно упала на колени.
Глубоко наклонив голову к Соме, она почувствовала, что ее щеки стали
влажными от слез, хлынувших из глаз.
-
О, Сома, мой "Хозяин Пупка"! Я считаю своей гордостью то, что отдала
тебе всю свою душу, сердце и плоть. Ты определенно мой "Хозяин Пупка"!
Ты определенно мое все!
Мысли Шаймуль, казалось, вышли за пределы ее собственного понимания.
Как будто она горела, ее кровь приливала к голове, давая ей кайф,
который ощущался, как будто великая радость высвобождалась из всех пор
ее тела.
Как только она посмотрела прямо в лицо Соме в таком состоянии, она
испугалась предчувствия, что то, что она подавляла в себе, освободится.
Отчаянно закрывая лицо руками, она ничего не могла сделать, кроме как
постоянно повторять имя своего уважаемого и любимого "Хозяина Пупка".
Поэтому она ничего не заметила.
Что лицо Сомы, который смотрел сверху вниз на ту, кто прислуживала ему, исказилось так, словно он вот-вот разрыдается.
———————————————————————————————————-
Дополнение.
Сома.
- Хм ... Интересно, что я скажу всем завтра?
-
Королевская армия Холмеи потерпела крушение. Давай смело скажем им, что
они подонки!!- что-то вроде этого никуда не годится, не так ли?
-
Господа, мне нравится освобождать рабов. Господа, я очень люблю
освобождать рабов. Господа, я люблю освобождение рабов! это, как и
ожидалось…
Это похоже на пустую трату времени. Речь рыжего, который мог двигаться в шесть раз быстрее, тоже классная, не так ли?..
Щебетание маленькой птички
Шаймуль:
- Не надо «А... Шаймуль», Сома! Я определенно говорила тебе, чтобы ты не переусердствовал!
Сома:
- А...? Когда же наступило утро? (Почему-то мне кажется, что я смотрел аниме и мангу всю ночь напролет.)
На площади были два человека, которые смотрели на дико кричащих представителей других рас.
Это были адъютант командира роты Маркхронис и командир взвода Сетий,
вызванные из крепости в качестве советников по вопросам надлежащей
политики и управления после того, как человеческий город сдался.
- Это незрелая справедливость сопляка, не так ли?
Маркхронис горько улыбнулся Сетию, который выплюнул эти слова.
- Скажи это после того, как посмотришь на свои кулаки.
Сетий удивленно посмотрел на свои собственные кулаки и смущенно покраснел от того, как крепко они были сжаты.
Еще раз переводя взгляд с подчиненного, который со смущенным видом
прятал кулаки за спину, он смотрел на площадь, где бурлил дикий
энтузиазм, и сказал:
- Конечно, это незрелая справедливость сопляка.
А потом Маркхронис величественно вздохнул, словно выплевывая свои страстные эмоции.
- Однако только этим он потрясает сердца.
Люди, живущие в этом мире, вероятно, мечтали стать героями, которые
убивают великое зло или даже просто гордыми и независимыми.
Маркхронис - тоже один из них. Он безрассудно бежал навстречу своей мечте с мечом в руке с самого детства.
Однако реальность жестока. Каждый раз, когда он пробивался через поле
боя, его заставляли понять, что неизвестный наемник, ставший каким-то
великим героем, - это не более чем несбыточная мечта. И прежде чем он
это заметил, он уже беспокоился о расходах на сегодняшний день, вместо
того чтобы говорить о завтрашних мечтах.
Но, несмотря на это, все еще существующие остатки его детских мечтаний даже сейчас тлели в его груди.
И вот теперь одинокий мальчик готов был броситься навстречу мечте,
которую они не могли осуществить — нет, скорее, навстречу чему-то
гораздо большему.
Будет ли он побежден на полпути к своей мечте точно так же, как и они? Или он действительно достигнет ее?
«Я хочу посмотреть, как далеко может зайти этот мальчик», - подумал Маркхронис.
Кроме того, даже если Сома и другие проиграют государству Холмеа, все,
что ждет Маркхрониса, - это взять на себя ответственность за то, что он
не смог защитить крепость.
«Было
бы здорово, если бы все закончилось простым понижением в должности, но,
вероятно, для меня было бы лучше всего решиться на то, чтобы потерять
голову.
В таком случае было бы гораздо интереснее проследить за этими страстными чувствами в моей груди».
- Хм, это неплохо, не так ли?..
В глазах Маркхрониса зоаны и бывшие рабы были не в той форме, чтобы
называться военными войсками. Он также не мог не думать о том, что у них
не было ни малейшего понятия о том, как справиться с ситуацией после
захвата Болниса.
Поэтому должны быть и возможности, позволяющие ему извлечь выгоду из своих знаний и опыта.
- Я неправильный человек. Я пришел в возбуждение, недостойное моих лет.
Когда Сетий, удивленный этим волнующим монологом, обернулся, он увидел,
что Маркхронис смотрит на пейзаж сияющими, как у ребенка, глазами.
Даже после захода солнца лихорадочное возбуждение зоан и бывших рабов не улеглось.
Собравшись в официальной резиденции феодала и вокруг нее, они все
оживленно болтали. Более того, было удивительно то, что те, кто говорил
между собой, не ограничивались одной расой. Когда зоан с энтузиазмом
разговаривал с гномом, гном хлопал по плечу динозавра, смеясь рядом с
ними. С другой стороны, динозавр протягивал зоану кружку, наполненную
алкоголем.
Однако изначально это была маловероятная сцена.
За исключением людей, которые естественным образом собирались под
знаменем Святой Веры, отношения между другими расами никак нельзя было
назвать хорошими. Они не все в такой степени враждебны друг к другу, как
гномы и эльфы, конфликты которых брали свое начало в эпохи легенд, но к
какой бы расе они ни принадлежали, они никогда по-настоящему не ступали
в чужие владения и не позволяли другим вторгаться на их территории. Это
был своего рода неписаный закон.
Например, даже когда случалось что-то вроде того, что зоан требовал
выкованный гномами мачете, это был не более чем простой обмен оказанными
услугами.
Что-то вроде переговоров между различными расами относительно единой,
общей цели, как в сегодняшнем Болнисе, было чем-то невозможным, если
исключить малую долю чудаков, которые могли общаться с представителями
любой расы. Не говоря уже о том, что сотни существ, принадлежащих к
разным расам, будут собираться вместе и разговаривать друг с другом
таким образом.
Шаймуль с удовлетворением смотрела на такое зрелище.
Тот, кто достиг этого, будучи ее "Хозяином Пупка", которому она
предложила все, делал Шаймуль невыносимо счастливой. Из-за вихря
бушующего восторга в ее груди, она не могла оставаться на месте. Она
попросила Шахату охранять Сому, что было для нее чем-то необычным, и
бродила ночью по городу одна.
Как только она немного отошла от резиденции феодала, воцарилась мертвая
тишина, как будто это был город-призрак. Это было что-то неизбежное,
потому что жители находились под строгим приказом не покидать свои дома в
ночное время, ну и захват произошел только вчера.
Однако для Шаймуль, которая хотела остыть в одиночестве, это было удобно.
Идя легким шагом, тихо напевая песню в освещенном бледной луной городе,
она вдруг почувствовала, что луна сдвинулась, и подняла свое лицо.
Посмотрев на круглую луну, которая сейчас сияла прямо над высокой
городской стеной, она сморщила нос.
На фоне круглой луны как раз в этот момент появилась чья-то фигура на вершине городской стены.
Даже если зоаны и рабы объединятся вместе, они не смогут контролировать
всех жителей, которых насчитывается до десяти тысяч, а их численность
немного превышала тысячу. Кроме того, вместо того, чтобы строго следить
за ними, метод ограничения их передвижения в ночное время, скорее всего,
не должен был столкнуться с большим сопротивлением со стороны жителей,
по словам Сомы. По его приказу на городской стене тоже не должно было
быть никакой стражи.
Испытывая какое-то дурное предчувствие, Шаймуль вытащила мачете и тихими шагами поднялась по лестнице городской стены.
Шаймуль, прибывшая на вершину стены после того, как максимально скрыла свое присутствие, увидел там нечто неожиданное.
- …!? Человеческая девушка?
Человек, стоявший на вершине городской стены, на которой кое-где еще
виднелись следы крови, был маленькой девочкой, одетой в одеяние, похожее
на белое пончо. Девушка раскинула обе руки и закружилась в вращающемся
танце.
«Просто
ребенок, который пришел поиграть на верху стены, не сказав об этом
своим родителям», - полагала Шаймуль, но когда она попыталась окликнуть
эту девочку, та замерла.
- ААА! Мой милый, милый Сома!
Девушка явно упомянула имя ее уважаемого и любимого "Хозяина Пупка".
Пока что большинство жителей города не должно было знать о
существовании Сомы, не говоря уже о его имени. Даже если бы они знали об
этом, у них не было бы причин упоминать это имя в таком месте.
Эта девушка была явно странной.
Даже если это была девочка, Шаймуль ни за что не упустит из виду того,
что может принести опасность ее любимому "Хозяину Пупка". Шаймуль решила
допросить эту девушку по этому поводу и даже решила сама бороться с ней
в зависимости от обстоятельств.
«Поэтому я сделаю шаг вперед и окликну девушку».
- …!
Однако она не могла этого сделать.
По какой-то причине ее тело перестало двигаться, как будто застыло на
месте. Даже ее голос словно застрял в горле, отказываясь выходить
наружу.
Не замечая Шаймуль, которая находилась в состоянии замешательства из-за
странных событий, девушка продолжила свои слова певучим голосом.
-
О, мой очаровательный Сома. Твоя искра ярко горит. Это такая интенсивно
горящая искра! Она поглотит их всех - динозавров и марманов, гномов и
эльфов, зоан и гарпий, и даже людей, как свою драгоценную растопку!
Желая его тепла, замерзающие люди будут стараться подобраться поближе к
твоей искре. Но это будет ужасный, разрушающий мир пожар, который
превратит всех в топливо и сожжет их в пепел. Все с радостью отдадут
свои тела пожару ради тебя! Они сгорят, как только назовут твое имя!
«Что это такое?? Что это за девушка!?»
Шаймуль, все еще застывшая, как изваяние, подняла вопрос, похожий на крик в ее груди.
-
Наконец-то оно было посеяно… семя разрушения! Обиженные люди будут
стекаться к большому дереву, выросшему из этого семени, ища покоя. Но
это семя прорастет в великое дерево, которое поглотит всех, собравшихся
под его сенью, как свою любимую пищу! Разрушая все и вся, оно будет
стоять, возвышаясь над окружающим миром само по себе
Девушка обняла свое тело обеими руками и сказала сладким и душераздирающим голосом:
-
О, как это глупо, Сома. Поскольку ты показал мечту всем, к которой они
должны стремиться, ты должен играть роль героя, не так ли? Обманывать
всех, чтобы спасти всех! Обманывать себя, чтобы спасти всех! О, как
глупо, нелепо, некрасиво и как прекрасно, Сома.
Маленькие, стройные ножки девушки твердо ступали по городской стене.
Затем, словно освобожденное от тяжести, тело девушки, легко всплывшей
вверх, опускается на парапет.
Несмотря на то, что она упала бы вниз головой под городскую стену, если
сделала бы хоть один неверный шаг, девушка стояла на парапете спиной к
Шаймуль, не выказывая даже намека на страх.
-
Для того, чтобы направлять всех, пустой ты будешь украшать свою
внешность и играть роль вымышленного героя. Даже если красиво украшенная
шкатулка пуста, она будет всего лишь оболочкой.
Нет, то, что внутри - это настоящий ты. Очень маленький, слабый, трусливый и очень испуганный настоящий ты.
Девушка ловко согнула пальцы и соединила обе руки вместе, как будто образуя чашу.
-
По правде говоря, украшенная шкатулка, которую ты спрятал, - это
большое яйцо. Это яйцо даст рождение чудовищу, которым ты являешься. Чем
больше становится яйцо, тем больше будет расти монстр внутри. Чем толще
яичная скорлупа, тем страшнее становится монстр внутри.
Интересно, каким монстром будешь настоящий ты, который родится, когда скорлупа этого яйца окончательно разобьется?
Девушка поднесла к лицу руки, которые повторяли форму яйца, и нежно посмотрела на них.
Однако, как будто ее руки внезапно распахнулись, она отбросила их.
- Но если яйцо разобьется, прежде чем превратиться в монстра, все пойдет прахом. Это будет очень, очень скучно.
Внезапно голова девушки наклонилась, словно пытаясь упасть назад с хрустом.
Шаймуль проглотила свой голос, который не превратился в крик.
Девушка, чье лицо было перевернуто вверх тормашками, а длинные белые
волосы рассыпались по плечам, повернулась лицом к Шаймуль и, очевидно,
пристально посмотрела на нее.
На лице девушки с ее бледной кожей, которая была освещена лунным светом, были только глаза, но они блестели и искрились.
- Вот поэтому не забудь хорошенько защищать яйцо, хорошо, Шаймуль?
Шаймуль испугалась.
Это было что-то абсурдно древнее.
Это было нечто возмутительно ужасное.
Столкнувшись с этим впервые лично, Шаймуль совершенно потеряла способность мыслить из-за неописуемого ужаса.
- …!?
А потом она пришла в себя.
Девушка, стоявшая прямо перед ней, внезапно исчезла. Сколько бы она ни
проверяла свое окружение, там не осталось ни единого следа существования
девушки.
«Может быть, это была галлюцинация?»
Однако из-за ошеломляющей интенсивности видения, которое она только что наблюдала, разум Шаймуль был выжжен дотла.
Словно искупавшись в холодной воде, весь ее мех был пропитан холодным
потом. Вытирая своей дрожащей рукой лицо, Шаймуль произнесла:
- И что же это было, черт возьми?..
Никто не мог дать ей ответа.
Провозглашение "Божественного Сына Разрушения" Сомы Кисаки, которое
произошло на площади Болниса, впоследствии было названо "Провозглашением
Стали". Оно стало известно как первое упоминание о свободе и равенстве
на континенте Сельдеас.
В те времена это еще была эпоха, застрявшая в древних легендах.
Правители управляли своими странами, притворяясь воплощениями и агентами
богов. Многие из невежественных масс верили в это и принимали правление
своих правителей по своей свободной воле.
"Божественный Сын Разрушения" Сома Кисаки, сумевший сохранить идеалы
свободы и равенства в такую эпоху, действительно был еретиком — нет,
существом, которое можно было бы назвать уникальным.
Даже великий историк Сокрас писал в своих собственных литературных
произведениях, что "это заставляет меня серьезно проверить легенду о
том, что «Божественный Сын Разрушения» был гостем из другого мира,
которая была распространена в те дни, чтобы обожествить его".
Однако оценка ссылки на свободу и равенство как истинного смысла этого
"Провозглашения Стали" и как чего-то новаторского была ограничена лишь
очень малой долей историков.
Большинство историков считали это не более чем подстрекательством масс Сомой.
В одном регионе есть местная пословица, гласящая: "попавшие в ад
пытаются удержаться хотя бы за паучью нить". Это означает, что те, кто
попал в бедственное положение, будут отчаянно пытаться зацепиться за
что-нибудь, даже если это что-то хрупкое, как паучью нить.
Для зоан и бывших рабов слова Сомы, вероятно, действительно были "паучьей нитью".
Очень вероятно, что среди присутствующих в то время не было ни одного
существа, которое действительно понимало бы значение слов свобода и
равенство, упомянутых Сомой.
Однако для зоан, оказавшихся в невыгодном положении и не имевших
никакой надежды на будущее, слов Сомы, заставлявших их ожидать чего-то
нового, хотя они и не понимали их значения, было достаточно, чтобы
зажечь огонь в их сердцах.
Что поражает, влияние этих слов на бывших рабов. Легко представить
себе, что слова Сомы, в которых говорилось о даровании им достоинства,
свободы и равенства, которые были полностью украдены у них после того,
как они попали в рабство, могли бы звучать в их ушах как что-то сладкое.
Говорят, что овладение природой народа и использование терминов свобода
и равенство в этом "Провозглашении Стали" было заговором, направленным
на то, чтобы объединить волю разобщенных, различных рас, представив им
нечто, что станет основой "нашей страны".
Оценка "Провозглашения Стали" была сильно разделена таким образом, но что касалось следующего вопроса, то мнения были едины.
А именно: "Провозглашение Стали", сделанное "Божественным Сыном
Разрушения" Сомой Кисаки, было не более чем объявлением войны всему миру
в те дни, включая народы и общепринятые в мире идеи.
И, как бы доказывая это, существа во главе с "Божественным Сыном
Разрушения" Сомой Кисаки радостно бросали свои жизни в ужасы войны,
выкрикивая имя «Божественного Сына Разрушения» и славу того, что все
были свободны и равны, невзирая на расы и их обстоятельства до тех пор.
Дарий Брут - полководец.
Однако, даже если бы он был назван таковым, люди из других стран,
вероятно, не знали бы, кто он такой. Но пока речь шла только о Холмеи,
не будет преувеличением сказать, что если кто-то говорил о полководце,
то это было равносильно разговору о Дарии Бруте.
Семья Брута, являлась одной из самых высокопоставленных знатных семей в
Холмеа. Если человек будет достаточно долго следовать по его семейной
линии, то можно будет даже найти связи с королевской семьей. Будучи
рожденным как старший сын, он был обязан по рождению сражаться, ведя за
собой других. В его первом потешном сражении, когда ему было всего
десять лет, к нему в качестве компаньона был прикреплен человек,
отличившийся в бою среди рыцарей, служивших семье Брута, но ему внезапно
доверили командование пятьюдесятью солдатами.
Говорят, что очень молодой Дарий чувствовал сильную ответственность за
контроль над жизнью солдат с помощью каждого своего приказа.
После этого он усердно занимался своими собственными исследованиями, не
выказывая ни малейшего намека на высокомерие из-за своей родословной.
Он не только оттачивал свои боевые искусства и подвергал строгому
анализу свою стратегию, но и работал с обычными пехотинцами. Ради того,
чтобы общаться и понимать истинный характер людей, которыми он
руководил, он разговаривал, ел из одного котла с ними и признавал их
достижения, не обращая никакого внимания на их родословную, даже
несмотря на то, что он был сыном высокопоставленного дворянина.
Это было довольно странное поведение для дворянина в то время. Говорят,
что слуги Дария тоже не слишком благосклонно относились к этому.
Однако в обмен на это популярность Дария среди простых солдат была очень высока.
В отличие от многих дворян, которые относились к обычным солдатам как к
чему-то вроде одноразовых пешек, Дарий, который дорожил жизнью солдат и
помнил о том, чтобы каждый раз снизить риск битвы, был желанным
существом для простых воинов.
Поэтому, когда солдаты сражались под командованием Дария, они
демонстрировали силу на пугающем уровне. В то время как многие солдаты
дезертировали бы под сильным вражеским огнем, как только поражение
казалось неизбежным при других генералах, солдаты под его командованием
продолжали бы упорно сражаться и переступать через многие препятствия,
принося победу Холмеа.
Прежде чем он сам осознал это, Дарий был превознесен как лучший генерал Холмеи и назначен великим маршалом.
Великий маршал был верховным главнокомандующим армии, который получал
полную власть над армией от короля Холмеи. Это была такая высокая
должность, что если бы не было квалифицированного человека, то она
принадлежала бы королю.
Можно было бы сказать, что величие Дария было легко объяснимо с таким-то колличеством заслуг.
Но даже такой удивительный человек, как он, не мог победить приближение старости.
- Нет ничего хорошего в том, что какой-то старый маразматик вроде меня вечно почивает на лаврах в качестве великого маршала.
Прошло уже пять лет с тех пор, как Дарий произнес эти слова и уступил
королю свой титул великого маршала. Короче говоря, он хотел отправить
себя с такого высокого поста, потому что считал себя старым и слабым.
Конечно, его волосы стали совершенно белыми, а глубокие морщины пролегли по лицу, что говорит о том, что он стареет.
Но даже в этом случае, говорили, что главные вассалы Холмеи, услышав
это заявление, были озадачены до глубины души, поскольку они задавались
вопросом, что за чушь он несет.
Фигура Дария, галантно шагающего мимо, облаченного в достойные доспехи,
с седыми волосами, развевающимися на ветру, ни в коем случае не была
образом дряхлого старика. Возможно, это было связано с его ежедневными
тренировками, но помимо этого, жизненная сила, которая выплескивалась из
его тела, заставляла их чувствовать его таковым.
Даже сейчас, пять лет спустя, это ничуть не изменилось. Дарий, сбросив с
себя тяжелую ответственность великого маршала, был переполнен энергией
до такой степени, что его друзья говорили ему, что он, похоже,
становился моложе. Это было вполне разумно, поскольку он усердно
занимался военными упражнениями своей частной армии и собственной
подготовкой, когда у него было свободное время, чтобы выплеснуть часть
своего разочарования из-за того, что его запихнули в комнату
королевского дворца.
По этому поводу его ближайшие подчиненные в унисон говорили следующее:
- Я думаю, что этот человек - полководец до мозга костей.
Каждый, так или иначе, найдет способ согласиться с этим замечанием.
Тот, кого звали Дарий, был именно таким человеком.
Сегодня Дарий также делал свои тренировочные упражнения во дворе своего
особняка с деревянным мечом, раздевшись до пояса. В это время на
тренировочной площадке Дариуса появился старый дворецкий.
- Господин, прибыли гости.
Из-за этого Дарий сделал последний взмах деревянным мечом и резко выдохнул.
- Дай мне подумать. Я полагаю, что сегодня я никого не жду, но кто тот, кто пришел?
Дарий воткнул деревянный меч в землю, поднял тряпку, которую повесил на
ветку ближайшего дерева, и вытер свое тело, покрытое испариной,
поднимающейся вверх, как пар.
-
Это какие-то наглецы, которые явились с визитом, не сделав никаких
предварительных распоряжений. Тем не менее, я смиренно пришел только для
того, чтобы подтвердить это с вами, чтобы убедиться, господин.
Позвольте мне самому разобраться с ними.
Дарий позвал дворецкого, который направлялся к выходу после поклона,
чтобы, по-видимому, прогнать посетителей, чтобы тот остановился.
- Погоди, а в чем же дело?
Этот дворецкий - человек, который очень долго служил семье Брута. Хотя у
них и были отношения, как у хозяина со слугой, но он также был близким
другом детства Дария. Дарий догадался о личности посетителей, которые
пришли из-за неподобающего поведения дворецкого, которого он хорошо
знал.
- Понятно, значит, эти ребята прибыли? Ничего не поделаешь. Проводи их в отдельный кабинет.
Дворецкий увещевал Дария из-за этого.
- Господин, хотя я и знаю, что это дерзость - быть связанным с такими ничтожными существами, пятнающими имя господина…
- Я знаю, что ты хочешь сказать, но они тоже необходимы.
Дворецкий, казалось, все еще не был удовлетворен ответом, но если
господин, которому он служил, заходил так далеко, что говорит так много,
то будет наглостью продолжать свои заботы дальше. Дворецкий очень низко
поклонился и вышел.
Закончив вытирать пот, Дарий переодел мокрую одежду и направился в отдельную комнату, куда его гостей уже проводили.
Это был кабинет, который был построен в отдельной части усадьбы ради
сосредоточения внимания на чтении и письме, но на самом деле
использовалось для приема гостей, с которыми он не мог встречаться
слишком открыто, а не для своей первоначальной цели.
Он вошел в дверь довольно торжественного вида и увидел, что двое его гостей уже вошли в кабинет и ждали его.
Дариус спокойно сел на диван, стоящий в центре комнаты, и сказал:
- Разве я заставил вас ждать?
Первой, кто привлек его внимание, была высокая женщина, которую,
вероятно, часто принимали за мужчину. Женщина связала свои огненно-рыжие
волосы в хвост и позволила им струиться по спине. Поскольку она была
одета в мужской костюм, он вначале принял ее за импозантного молодого
человека. Но как только он взглянул на ее грудь, стало совершенно
очевидно, что это женщина. Когда она низко склонила голову перед Дарием,
который наконец прибыл, ее грудь, которая выпячивалась, как будто она
была набита большими фруктами из южных стран, поникла.
Однако взгляд Дария тут же переместился за пределы женщины и остановился на другом человеке рядом с ней.
- Нет, это мы должны извиниться за наш внезапный визит, Ваше Превосходительство.
Тот, кто сказал это с поклоном, был симпатичным мальчиком, который
испускал декадентскую атмосферу точно так же, как любовники, которых
держали жены дворян.
В его узких, как нитка, глазах поселился опасный огонек.
Оливково-коричневая челка свисала на правую половину его белого,
красивого лица. На его стройном теле, которое шаталось, когда он просто
стоял, была накинута большая ткань, похожая на тогу Древнего Рима,
обвитая вокруг похожей на куртку туники. Даже нижняя часть его ног была
полностью закрыта.
- Туту, я прекрасно знаю, что у тебя больное колено. Тебе не нужно заставлять себя, пожалуйста, садись.
- Тогда я приму ваше любезное предложение.
Как только симпатичный мальчик по имени Туту сказал это, женщина
плавным движением обошла его сзади и передвинула деревянную инвалидную
коляску, которая стояла в стороне, чтобы мальчик мог сесть.
В тот момент, когда Туту уселся в кресло-каталку, ткань, которая была накинута ему на плечи, без промедления упала.
Тогда стали видны его руки, спрятанные под тканью.
Нет, если точнее оценить его, то стало видно, что у него не было рук.
Оба рукава прошли мимо его плеч. Поскольку единственное, что там было, -
это рукава туники, в которых ничего не было, они медленно раскачивались
в зависимости от его движений.
Женщина снова накинула упавшую ткань ему на плечи и молча встала позади Туту.
Поскольку она была не более чем слугой Туту, даже Дарий не сделал
ничего такого, чтобы намеренно предложить место тому, кто не
существовало.
- Это ведь такая редкость, правда? Что вы посетили мой особняк.
- Я глубоко сожалею. Мне стыдно, что все испытывают такой дискомфорт.
Он использовал гораздо более стильную манеру речи, чем предполагала его
внешность, но Дарий не считал это странным. Он не выглядел более чем
симпатичным мальчиком, но его возраст совсем не соответствовал его
внешности, как подозревал Дарий.
Для
Дария, который являлся высокопоставленным дворянином, знакомство с
таким сомнительным человеком неизвестного происхождения началось, когда
пьяные подчиненные Дария затеяли драку с женщиной, которая в настоящее
время сопровождала Туту.
Пятеро солдат, которые придирались к ней, хотя и были сильно пьяны,
были мускулистыми мужчинами, которые были тщательно обучены Дарием.
Однако она избила этих пятерых солдат в мгновение ока. Это было
правильно, когда Дарий, который прибыл после того, как услышал о
беспорядках, попытался проконтролировать ситуацию.
Когда Дарий, заинтересовавшись ее мастерством, пригласил ее на чай под
предлогом извинения за поведение своих солдат, она представила его как
своего хозяина.
Поначалу Дария не интересовало ничего, кроме умения этой женщины.
Однако во время разговора с Туту в чайной комнате интерес Дария сразу же
переключился на самого Туту.
Высота мысли ощущалась в каждом его слове. Объем знаний, обычаев и
нравов мальчика, был из областей, о которых Дарий даже никогда не
слышал.
Однако то, что привлекло интерес Дария к Туту прежде всего, были личные
связи Туту, широко распространенные в темном обществе, и его понимание
часто не слишком респектабельных занятий людей.
«Очень вероятно, что мои подчиненные попали в ловушку этого парня», - понял Дарий.
«Его цель - вот так продать мне свою собственную находчивость».
- А вы не позволите мне нанять вас?
И, смирившись с этим, Дарий купил находчивость Туту.
Потому, что это был быстрый ум, который было трудно получить Дарию.
Независимо от того, насколько дружественны были его отношения с
простыми солдатами, Дарий - высокопоставленный дворянин. Поскольку он не
мог отрицать, что существует большая пропасть между простолюдинами и
дворянами, он на самом деле не мог достичь отношений с простыми
солдатами, в которых они действительно говорили свое мнение. Не говоря
уже о том, что это тем более верно, если другая сторона - преступники,
которые должны быть осуждены Дарием, который управлял общественным
порядком.
-
Это будет для меня неожиданным удовольствием, пока мне будет позволено
работать под вашим началом, Ваше Превосходительство Дарий.
Таким образом, было решено, что Туту будет работать в качестве шпиона
Дария. С тех пор работа Туту удовлетворяла Дария, как и ожидалось, нет,
даже больше.
Однако даже после того, как Дарий назначил его на ответственный пост,
он остался скромным человеком с неясным семейным происхождением. Туту
даже прямо появлялся в особняке, как сейчас – очень редко, так как
боялся навредить репутации Дария.
- Сегодня я пришел доложить о состоянии Романии, как вы и просили, Ваше Превосходительство.
Сказав это, Туту слегка дернул подбородком в сторону женщины, стоявшей
позади него, и она протянула Дарию приготовленную пачку бумаг.
Это была предыдущая просьба к Туту со стороны Дария. Это был отчет о
тайном расследовании после того, как он скрылся в соседней стране -
Романии.
Романия - это крупная держава, примыкающая к восточной границе Холмеи.
Обе страны были заклятыми врагами, которые неоднократно сражались в
прошлом за гегемонию всей территории вокруг этой части континента.
"Романия смеется, если Холмеа плачет, а Холмеа смеется, если Романия
плачет" - это часто повторяемое высказывание, которое хорошо
демонстрировало отношения между обеими странами.
Дарий взял документы в руки, и было видно, как его глаза некоторое время молча следили за написанным.
- ...Ох уж этот проклятый романский король. Неужели он пытается расколоть Холмею на части?
В документах были перечислены имена дворян, которые поддерживали связь с
враждебной Романией, находясь в Холмеи,, и подробно описаны случаи,
когда они обменивались письмами с Романией.
- Все действительно так, как вы говорите. Лорд Растиатос и Лорд Легнакис… эти двое часто обменивались письмами.
Дарий положил руку на подбородок и вспомнил расположение территорий двух дворян, упомянутых Туту.
-
Обе их территории находятся рядом с Романией, не так ли? Значит ли это,
что они также пытаются построить дружественные отношения с Романией на
тот случай, если что-то случится?
- Да. Поэтому я считаю, что было бы хорошо игнорировать это, если только ситуация в Холмеи не ухудшится.
Для феодалов вокруг национальной границы, которые не знали, когда они
будут захвачены соседними странами, было само собой разумеющимся
установить дружеские отношения с соседями в моменты, когда это
действительно сводилось к счету времени. Сплетни о каждом из них вполне
способны прогнать таких феодалов в соседние страны.
- В таком случае проблема заключается в Лорде Болдейне.
Дарий упомянул имя дворянина, который обменивался письмами примерно с
той же частотой, что и два ранее упомянутых, имея территорию в месте
довольно далеко от границ.
-
Учитывая, что он из тех, кто любит тратить деньги впустую, они либо
воспользовались его слабостью, либо он был очарован золотыми монетами, а
может быть, и тем и другим.
При этих словах Туту Дарий расплылся в свирепой улыбке.
- Дерьмовая свинья, продающая свою Родину…
Туту криво улыбнулся, представляя себе трагические последние дни, ожидающие аристократа, на которого нацелился Дарий.
Дарий, который также закончил обмен различной информацией после этого, удовлетворенно кивнул.
- Как всегда, это прекрасно написанный отчет о расследовании. Ты всегда оказываешь мне большую помощь.
- Нет, это не достойно ваших слов благодарности по отношению ко мне.
Из-за того, что Туту принял смиренную позу на его слова благодарности, Дарий приподнял уголки рта в широкой ухмылке.
-
Однако если это информация такого уровня, то тебе, скорее всего, было
бы достаточно просто послать гонца, как обычно. Может быть, ты пришел
сегодня с какой-то особой информацией, которая должна быть передана?
- Боже милостивый, меня разоблачили, не так ли?
Туту показал смущенную улыбку, как маленький мальчик, который был
разоблачен своими озорными действиями. Однако он тут же напустил на себя
серьезный вид и сказал шепотом:
- А вы могли бы понять, если бы я сказал, что речь идет о деле Болниса?
«Интересно, откуда он получил эту информацию? У него, как всегда, очень острый слух».
-
Я только сегодня утром услышал эту историю от одного человека из
королевской армии. Мне говорили, что подраса рабов вызвала восстание в
Болнисе, и что зоаны воспользовались беспорядком и заняли город или
что-то в этом роде.
Хотя можно было бы назвать это восстанием рабов на уровне взятия
города, это нечто, что произошло из-за части подрас. Этот вид восстания,
разрастающегося за один раз, как лесной пожар, пугал, но поскольку те,
кто устроил восстание, являлись рабами субрас, люди в этом районе вряд
ли присоединятся к их делу. Поэтому подавить восстание будет довольно
легко, если будет послан карательный отряд разумных размеров.
Невозможно, чтобы Туту не знал о чем-то подобном.
Дарий продолжал говорить, внимательно наблюдая за тем, что именно беспокоило Туту.
-
Даже если это может быть небольшим восстанием рабов, игнорирование
этого приведет к поощрению рабов других подрас внутри страны. Кроме
того, поскольку это происходит в провинции, фермеры, которые питают
недовольство по отношению к своим лордам, могут увидеть в этом
возможность и устроить восстание. В любом случае, они должны быть
немедленно уничтожены.
Весьма вероятно, что таково и желание Его Величества.
В последнее время больших сражений тоже не было. Это позволит молодым
людям заслужить достойные подвиги. Я полагаю, что это станет хорошим
шансом, чтобы они приобрели некоторый опыт.
-
Генерал, вы не возражаете, если я дам вам один-единственный совет?-
Сказал Туту в этот момент, прерывая слова Дария.- Вы не должны
легкомысленно относиться к вопросу о Болнисе на этот раз.
Дарий нахмурил брови и пристально посмотрел в лицо Туту, но в его словах не было и намека на шутку.
-
Вот что я скромно приготовил заранее, - сказал Туту, когда женщина за
его спиной вручила новый отчет Дарию. - Это подробности о Болнисе и
поражении отряда порабощения зоан, которое произошло на днях на холме
Хогнар.
От прочтения отчета, лицо Дария наполнилось выражением удивления.
- ... Это правда? - Сказал Дарий с таким выражением лица, как будто он не мог поверить в это, закончив читать.
- Тот, кто написал его, - это помощник командира роты Маркхронис, который охраняет крепость на Сольбитанских равнинах.
Имя, упомянутое Туту, даже показалось Дарию знакомым.
«Если я правильно помню, он ветеран войны, который поднялся до звания помощника командира роты, будучи странствующим наемником».
То, что представил Туту, было частью прошения Маркхрониса,
адресованного лорду Болниса с просьбой о помощи, подкреплении и
некоторых недостающих медикаментах. В отчете говорилось о подробностях
огневой засады, которые он сложил после того, как побеседовал с
солдатами, едва вернувшимися живыми в крепость.
Туту откуда-то это раздобыл.
- Чтобы зоаны отбили нашу армию такой засадой… просто невероятно, чтобы это было импровизацией...!
Дарий сражался против зоан бесчисленное количество раз, возглавляя
армию, но до сих пор ни разу не случалось, чтобы зоаны использовали
огонь в засаде.
-
Конечно, все так, как вы говорите, но это факт. Кроме того, поскольку
Болнис пал, нет никаких сомнений в том, что крепость уже потеряна.
Туту наклонил свою безрукую верхнюю часть тела наполовину вперед и придвинулся ближе к Дарию.
- Генерал, эта контратака зоанцев и восстание рабов; кто-то дергает за веревочки в тени.
- Романский шпион?..
Он не мог думать ни о ком в этой области, кроме Романии, кто бы попытался поставить Холмею в невыгодное положение.
-
Теперь я это точно знаю. Тем не менее, человек, дергающий за ниточки в
задней части цепи событий; этот человек не только отбил отряд
порабощения этой засадой, но они также захватили крепость в мгновение
ока и вынудили Болнис капитулировать, используя рабов быстрее, чем
новости дошли до нас. Такой поступок - ничто из того, что должно быть
возможно для обычного человека.
Услышав слова Туту, Дарий сложил руки на груди и погрузился в мрачное молчание.
После того, как прошло достаточно времени, что можно было полностью
сосчитать до двадцати, Дарий наконец раскрыл свои руки и сказал:
- Похоже, что молодежь будет жаловаться на то, что такой старик, как я, снова вмешивается, не так ли?
Прочитав решение в саркастической манере Дария, Туту очень низко склонил голову.
- Я считаю, что это мудрое решение.
- Очень хорошо. Я доложу Его Величеству и сам отправлюсь на фронт.
Сев в инвалидное кресло, которое толкала его слуга, Туту покинул особняк Дария через черный вход.
Женщина отнесла Туту и положила его на верхнюю площадку крытого
фургона, который ждал их в переулке. Он лениво положил свое тело на
подушку, созданную путем заправки соломы в простыню. А потом он
беззаботно наблюдал, как женщина и мужчина - кучер фургона закрепляли
инвалидную коляску на грузовой площадке.
Туту, который вскоре
почувствовал сухость в горле, получил кожаный мешок для воды, который
хранился в углу грузового отсека, дотянувшись до него ногой. Вынув
ногтями пальцев ног пробку из мешка с водой, он ловко поднес ее ко рту
одной ногой и начал пить восхитительно выглядевшую воду, наклоняя мешок с
водой.
Закончив пить, Туту снова вставил пробку в мешок с водой
и заметил женщину, которая закончила прикреплять инвалидное кресло,
внимательно глядя в его сторону.
- Господин, это не ограничивается тем, что кто-то кое-куда смотрит. Пожалуйста, прекратите вести себя подобным образом.
Сказав это, женщина закрыла вход в грузовую часть, прикрытую навесом из
тонкой ткани, позвала кучера и велела ему двигать крытую повозку. Туту
криво улыбнулся и смутился, когда повозка начала медленно двигаться,
сопровождаемая легкой вибрацией, но он понял, что во взгляде женщины
жила еще одна эмоция.
- Дамия, ты хочешь мне что-то сказать?
Женщина в мужской одежде по имени Дамия широко раскрыла глаза от удивления, но после некоторого колебания сказала:
- Речь идет о предводителе зоанов и рабов, которые вызвали восстание в Болнисе.
Когда Туту вздернул подбородок, словно говоря ей продолжать, Дамия озвучила свой вопрос:
-Разве это не тот самый "герой", о котором вы мне говорили, господин?
«Когда-нибудь появится" герой", противостоящий Святой Вере, и начнется великая война».
Именно эти слова Туту говорил ей раньше.
Святая Вера, которая в настоящее время завоевала этот континент, слишком радикальна.
Она провозглашает, что другие расы должны быть презираемы и уничтожены
ради превращения людей в высшую расу. Поскольку нынешняя власть людей
очень сильна, им это сойдет с рук, но обида, накопившаяся по мере того,
как другие расы терпели такое обращение, вероятно, вызовет нечто такое,
что в свое время потрясет весь континент.
В это время среди различных рас появится некто, кто попытается свергнуть Святую Веру.
Таково было предсказание Туту.
«Разве на этот раз восстание зоан и рабов не выглядит точно так же, как было предсказано Туту?» - Удивилась Дамия.
Однако, не отвечая на вопрос Дамии, Туту задал ей вопрос в обратном порядке.
- Послушай, Дамия. Что, по-твоему, получает империя от Святой Веры?
Подумав немного, Дамии пришла в голову одна идея, и она ответила:
- Разве это не повод для вторжения в страну других рас?
- Это не более чем то, что видно на поверхности.
Однако Туту ответил на ее вопрос коротким комментарием.
- Люди приобрели врагов и гордыню благодаря Святой Вере.
На губах Туту появилась саркастическая улыбка.
-
Люди не так сильны, как динозавры, и не могут свободно передвигаться в
воде, как марманы. Они не обладают такими высокими технологическими
навыками, как гномы. Они не так красивы, как эльфы. Они не могут бегать
так быстро, как зоаны. И они не могут летать по небу, как гарпии.
Наверное, все в глубине души верили, что люди - самая низшая из семи рас, верно?
Однако Святая Вера произвольно решила, что другие расы будут ниже их.
Для этого нет никаких причин. Она просто говорит, что люди выше, а
другие расы ниже. И этого было вполне достаточно для людей, которых
мучил комплекс неполноценности.
Туту тихо фыркнул, как бы говоря: “какой абсурд”.
-
Более того, Святая Вера продемонстрировала и создала конфликт, который
легко понять всем, будь то люди или подрасы. Создав такого явного врага,
а именно подрасы, и даровав им эмоциональную опору, называемую
гордостью, империя сконцентрировала власть своих граждан и создала
могущественную нацию с централизованным авторитарным правлением.
Вот что приобрела империя благодаря Святой Вере.
Тогда Туту достал из ящика, набитого разными письмами, одну пачку бумаг и показал ее Дамии пальцами ног.
- Это речь лидера восстания в Болнисе действительно интересна.
Это был отчет с подробным описанием "Провозглашения Стали", которое
сделал Сома, и который был послан шпионом, которого он держал в Болнисе.
-
Эти парни - смешанная армия зоан и рабов, которых освободили зоаны.
Прямо сейчас они собрались под одним знаменем в своем страхе перед
людьми, но их соответствующие цели различны. Зоаны, вероятно, хотят
защитить свою собственную сферу повседневного существования. Однако цель
рабов состоит в том, чтобы вернуться на свою родину, отомстить людям и
различным другим конфликтующим сторонам. С этим он не сможет их
контролировать, верно?
Находясь здесь, в месте, далеком от Болниса, Туту точно видел проблемные вопросы Сомы и других.
-
Самый простой способ спровоцировать зоан и бывших рабов на борьбу - это
рассматривать государство Холмеа и людей как врагов. Приказывая им
победить Холмею, убить людей. Это очень легко понять. Однако
предводитель зоан этого не сделал. Ты знаешь, что это значит?
Пока Дамия слегка качала головой влево и вправо, Туту широко улыбнулся и сказал:
-
Если этот парень принимает вещи, называемые "Свобода" и "Равенство",
это также говорит о том, что он будет дружить даже с людьми.
Дамия широко раскрыла глаза, как будто говоря: «Не может быть!»
-
Какой же он хитрый малый! Создав врага ради объединения своих
союзников, он оставил место для того, чтобы стать сильнее, возможно,
поглотив людей, которые раньше были врагами, если они примут его точку
зрения. Что-то вроде Святой Веры не имеет ни малейшего шанса в сравнении
с этим парнем!
Туту хихикнул.
-
Этот парень - настоящий герой? Тебе не следует говорить такие глупости.
Этот парень не такой уж мелочный человек. Этот парень гораздо более
пугающий человек.
Туту, лежавший на полу, внезапно встал и с напряженной
сосредоточенностью уставился на отчеты, разложенные в верхней части
погрузочной площадки.
Как будто он мог обнаружить там фигуру Сомы, произносящего "Провозглашение Стали".
-
Это удивительно. Интересно, в какой среде вырос этот парень? Интересно,
какое образование получил этот парень? Как же ему пришла в голову такая
мысль? Я вообще не могу себе этого представить.
Туту не знал.
О Соме, пришедшем из другого мира, и о том, что он был «Ребенком-Каплей».
Как и то, что в его мире самая сильная страна - многонациональная,
которая управляет иммигрантами разных наций под лозунгами свободы,
равенства и собственной справедливости страны.
О том, что существовала диктатура, которая объединяла свой народ,
призывая его объединиться и работать на общее дело, а также создавая
ложных врагов за пределами страны, даже если ее экономика и сельское
хозяйство терпели крах.
- Значит, вы намерены убить лидера восстания, господин Туту?
Это также был вопрос, подразумевающий, что Туту может легко убить его,
не провоцируя других. Досягаемость Туту, который был способен хотя бы на
это, простиралась далеко и широко.
Однако Туту отрицательно покачал головой.
- Я хочу немного понаблюдать за ситуацией, понимаешь?
- А разве не плохо было тогда подстегнуть генерала Дария?
«Как
бы решительно они ни шли на это, в конце концов, именно зоаны
находились в упадке, а рабы, не думая о последствиях, подняли восстание.
Их следующий противник - карательный отряд, состоящий из регулярной
армии Холмеи. Их экипировка и мастерство не могут сравниться с чем-то на
уровне разбитого гарнизона провинциального города. А уж тем более
сказать, что возглавит их тот самый генерал Дарий. Я думаю, что все
закончится так, что он даже не сможет подождать и посмотреть, что
произойдет».
Однако Туту слегка фыркнул носом, словно принижая кого-то, и сказал:
- Если они будут раздавлены такими, как генерал Дарий, то они ничтожны.
- Таким, как он, это...?
Генерал Дарий, без сомнения, лучший генерал Холмеи. По этой причине
Туту выслуживался перед Дарием, зайдя так далеко, что ступил на тонкий
лед. Однако она не понимала цели своего господина, оценивая Дария как
"такого же, как он".
-
Правильно – «как». Этот лидер выбрал борьбу с миром в качестве
противника. Поскольку мы говорим о том, что он пытается захватить мир,
ему нужно легко победить кого-то на уровне генерала Дария. Если он не
может достичь чего-то даже на этом уровне, то для всех будет лучше, если
он быстро покинет сцену.
Дамия была потеряна.
«Может
быть, у моего господина есть какие-то ожидания по отношению к этому
зоанскому лидеру? Или он просто пытается нанести ему сокрушительное
поражение?»
-
Я не сомневаюсь, что генерал Дарий возглавит карательные силы. Ну что
ж, интересно, что этот парень будет делать с лучшим генералом Холмеи в
качестве своего противника? Что он сможет нам показать?
Лицо Туту, говорившего таким тоном, искрилось радостью и предвкушением, как у мальчика, получающего подарки на день рождения.
◆◇◆◇◆
Дело о том, что западный город Холмеи Болнис сдался зоанам и рабам,
было доложено на совете, где король Холмеи присутствовал незадолго до
полудня.
Король Холмеи Варий Садома Холмеанис был возмущен этим. Со своей
всепоглощающей яростью Король Варий дал волю своим следующим словам:
- Пронзите головы этих зоан и рабов на каждой дороге!
Этот яростный гнев исходил не только от зоан, которых он презирал как
простых зверей, но и от рабов, вызвавших восстание. Вскоре должен был
состояться праздник рождения короля Вария. Он, вероятно, рассматривал
падение Болниса, случившееся в этот период, как худшее из возможных
оскорблений по отношению к нему со стороны зоан и рабов.
При такой ярости короля Вария карательные силы, сосредоточенные из
национальной армии Холмеи, были сформированы в спешном порядке.
А тем, кто был избран ее верховным главнокомандующим, был бывший великий маршал Дарий Брут.
Получив официальное назначение на подавление восстания рабов в Болнисе
от короля Холмеи, Дарий покинул замок и направился прямо к
расположенному в пригороде гарнизону национальной армии.
Генерал, которому был доверен этот гарнизон, естественно, удивился.
Даже если говорить, что эти двое были генералами одинакового ранга,
другая сторона был бывшим великим маршалом, хотя и отставным. Дарий был
противником, с которым он не мог сравниться ни в карьере, ни в
родословной, ни в возрасте. Он вскочил от неожиданности, надел свою
парадную мантию, чтобы хоть как-то покрасоваться, и бросился навстречу
собеседнику. Увы, Дарий только сказал:
- Я пошел, - и грубо начал ходить по всему гарнизону, искоса поглядывая на генерала.
Заметив, что его целью были казармы, где находились простые солдаты,
генерал попытался задержать его в спешке, но Дарий прогнал его с
коротким замечанием:
- Не вмешивайся.
Дарий открыл дверь, которая начала отваливаться, и вошел в казарму.
- Болгус здесь??
Голос Дария эхом отдавался в казарме, где тесными рядами стояли простые кровати.
Солдаты вздрогнули от неожиданного визита Дария. Мужчина средних лет, с
коротко подстриженными темными волосами с проседью и небритым лицом,
вышел вперед. Это был грубоватый на вид человек, который соответствовал
бы внешности стереотипного бандитского босса, если бы это не были
казармы национальной армии.
Он - ветеран, который собрал вместе простых солдат, служивших под началом Дария в прошлом.
- Здравствуйте, Ваше Превосходительство Великий Маршал. Что вы делаете в этом свинарнике?
Реакция солдат внутри казармы была двоякой. Относительно молодые
солдаты, никогда даже не задумывавшиеся о том, что высокопоставленный
благородный генерал может посетить их казарму, которую они и другие
считали грязной помойкой, застыли на месте с удивленными взглядами.
Однако ветераны, имевшие в прошлом опыт сражений под командованием
Дария, улюлюкали и выкрикивали такие вещи, как "мы свиньи!? и "свинарник
все же лучше, чем эта помойка".
- Я больше не маршал. Однако приятно видеть, что ты такой же, как всегда.
- Тогда извините меня, Ваше Превосходительство генерал. Ну, тех, кого называют людьми, на самом деле не меняются так быстро.
- В этом нет никакой ошибки.
Дарий внезапно расслабился, как будто смотрел на что-то, чего ему очень
не хватало, но его лицо сразу же полностью вернулось в строгое
выражение.
- Ты ведь слышал о Болнисе, не так ли?
- То есть, ну ... …
Догадываясь, что Дарий хотел сказать этим, Болгус сказал следующее:
- Это значит, что мы вам для чего-то понадобимся, верно?
- Отныне я буду организовывать карательные отряды, но мне бы хотелось, чтобы ты возглавил две роты.
- Я не возражаю, но молодые благородные господа снова расстроятся.
«Судя
по манере речи Дария, похоже, что он сформирует силы для какой-то
особой миссии, и он думает сделать меня ее командиром. Однако, поскольку
это подразделение будет выполнять такую специальную миссию, будет легко
получить достойные подвиги, не имея ничего, кроме участия. Для
благородных офицеров, жаждущих достижений, это роль, которую они
отчаянно хотели бы взять на себя. Если это будет украдено человеком,
который вышел из простолюдинов, они не будут слишком любезны к этому».
- Мне все равно. Нет нужды потешаться над детьми, которые ошибочно полагают, что могут сражаться только со своей родословной.
- Ха-ха... однако тот, кто столкнется с их неудовольствием, определенно будет нами, как вы думаете?
- Именно поэтому я и спрашиваю тебя. Ты, вероятно, можешь справиться с этими наивными и отсталыми людьми.
С тех пор как Дарий блистательно расцвел как полководец, он так или
иначе назначил этого Болгуса на ответственный пост. Он не только ценил
его выдержку, когда дело доходило до того, чтобы высказать свое мнение
даже такому высокопоставленному аристократу, как Дарий, но и был терпим,
за что его боготворили простые солдаты.
Но что Дарий ценил превыше всего, так это то, как он избегал
преследования своих старших офицеров благородного происхождения, которые
завидовали ему, назначенному Дарием на важные посты, как угорь.
-
Ну, тут вы, пожалуй, не ошибаетесь. Итак, что же заставило вас
сознательно прийти в это место? Если это только так, то было бы неплохо
поговорить со мной после того, как вы приведете строй в порядок, верно?
- В таком случае будет уже слишком поздно. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал прямо сейчас.
Сказав это, Дарий развернул карту западной части Холмеи, которую держал
у себя его сопровождающий, и рассказал о деталях миссии. Из-за этого у
Болгуса появляется выражение лица, говорящее, что это не имело смысла,
хотя он и был способен понять детали.
- Хм, понятно. Но разве зоаны способны на такое? Я никогда не слышал, чтобы такое случалось.
- Это не имеет значения, даже если это просто дурацкая затея. Тогда это будет просто вопросом отщипывания и дробления их.
Как только Дарий признал это, Болгус не стал возражать. Он слегка поклонился, как бы высовывая голову, и ответил:
- Понял.
-
Я оставляю выбор солдат под твоим командованием на твое усмотрение. Что
же касается твоего снаряжения и припасов, то я объясню это тем, кто
занимается военными делами. Делай, как тебе нравится.
- Это очень ценно.
Болгус повернулся к солдатам, которые внимательно слушали их разговор, и громко сказал:
-
Вы слышали его, ублюдки, не так ли?? Мы дадим победу бывшему великому
маршалу, которому осталось всего несколько лет, чтобы украсить его
последнее выступление.
Казармы содрогнулись от громких возгласов солдат.
Звуки барабана эхом отдавались на равнинах, расположенных к востоку от Болниса.
Вслед за этим послышались бесчисленные ревущие вопли, и земля задрожала
от грохочущих шагов. Те, кто вызывает эти крики и шаги, были 1000 зоан.
А там, чуть в стороне от зоан, гномы и динозавры смотрели на это зрелище.
Гарам поднял к ним свой гордый громкий голос:
- Поняли!? Если барабаны непрерывно бьют! Дододон! как и сейчас, это сигнал для атаки. Далее – бой для готовности.
Шишул, идущая за ним, заставляла барабаны, которые она держала,
звучать! Додон! после того, как услышал слова Гарама. Вслед за этим
бегущие зоаны внезапно остановились.
- Это сигнал готовности к бою. Тогда все, пожалуйста, примите участие сейчас!
При словах Гарама, гномы и динозавры начали ходить группами и вошли
между зоанами. Убедившись, что все собрались, Гарам закричал:
- Тогда начинайте!
Услышав это, Шишул начала играть на барабанах.
То, что они делали, было тренировкой ради того, чтобы действовать как одна команда.
Те, кто до сих пор подчинялись Соме были только зоаны. Но теперь, когда
они захватили Болнис и приняли освобожденных рабов в свои войска, они
были вынуждены по необходимости закрепить методы мобилизации по команде.
Ритмы барабанов, используемых для этих команд, был принят без изменений
по сравнению с теми, что использовались зоанами. Зоаны, жившие на
широких равнинах, обладали способностью передавать удивительно много
разнообразной информации, просто комбинируя ритмы на барабанах.
Естественно, это не значило, что каждый мог выучить их все сразу. В
настоящее время они ограничились тем, что полностью запоминали ритмы
атаки и ожидания.
-
Это просто, но нет другого выхода, кроме как заставить их тела
запомнить это, повторяя это много раз. Рано или поздно их тела начнут
реагировать на команды еще до того, как они поймут ритм, который только
что услышали.
Гарам, объяснивший это так стоящему рядом с ним Соме, жестом руки дал
указания. Как только он это сделал, Шишул начала бить в барабаны в ритме
ожидания.
После этого зоаны немедленно застыли на месте. Однако гномы и
динозавры, которые до сих пор не знали сигналов барабанов, все же
опаздывали, поскольку им было непонятно, что означает ритм, в результате
чего они, наконец, остановились, увидев ответ зоан. Более того, как
только Гарам заставил Шишул еще раз бить сигнал ожидания, только гномы и
динозавры среди зоан не сделали ни одного шага и начали бежать
рефлекторно, и повсюду можно было увидеть их остановившиеся в панике
силуэты.
- Ну, они только начали. Это неизбежно.
Сома криво улыбнулась в ответ, улыбающемуся Гараму.
Сзади послышался грубый голос, обращавшийся к Соме.
- Эй, сопляк.
Это был воин-динозавр Джахангиль Хесам Джалджи, который лежал на животе
на вершине ровного камня, расположенного немного в стороне от Сомы и
других.
- Когда же начнется сражение?
Сома честно ответил Джахангилю, который спросил очень угрюмым голосом:
- Мы все еще ждем атаки Холмеи.
- А я вижу…
Джахангиль говорил это так, как будто он уже снова потерял интерес, и,
широко раскрыв свой большой рот с клыками, зевнул. Но через некоторое
время он снова позвал Сому, все еще называя его сопляком.
Поскольку Сома считал себя с самого начала сопляком, он не возражал.
Однако опасная аура, напоминающая кровожадность, просачивалась из
Шахаты, который сопровождал Сому в качестве его охранника каждый раз,
когда его называли сопляком. Успокаивая Шахату горькой улыбкой, Сома
откровенно ответил:
- Что такое?
Несмотря на то, что он сам позвал Сому, Джахангиль некоторое время молчал, словно подыскивая слова, а потом вдруг сказал:
- Я сильный.
- ...Понятно. Я об этом слышал.
На самом деле он получил предупреждение быть осторожным с этим
динозавром-воином от Гарама и Зургу. Поскольку оба они, которых Сома
считал самыми сильными зоанскими воинами, дошли до того, что сказали
"никогда не приближайся к этому парню, когда нас обоих нет рядом" в
унисон, он подозревал, что Джахангил, должно быть, весьма впечатляющий
воин.
- Совершенно верно. Я очень сильный.
Явно довольный ответом Сомы, Джахангиль широко раскрыл ноздри и шумно вдохнул через них.
- Боже мой, да что же с этим парнем творится…
Услышав за спиной разговор Джахангиля и Сомы, Гарам сказал тихо, чтобы
его не услышали оба: - Присоединись ко всем, если у тебя так много
свободного времени.
Из-за этого Зургу показал лицо с кривой улыбкой, как будто он уже сдался и сказал:
-
Он, по-видимому, в какой-то степени одобряет сэра Сому, но, вероятно,
не будет послушно участвовать в грядущих событиях. Однако, похоже, он
настроен решительно.
- ... Что ты имеешь в виду?
- Посмотри на его хвост.
Шишул била в барабаны в ритме атаки.
Кончик его хвоста яростно трясся взад-вперед.
Шишул начала бить в барабаны в ритме ожидания.
Яростные движения хвоста внезапно прекратились, а затем он медленно закачался в ожидании следующего барабана.
- … Действительно.
Зургу слегка пожал плечами, как бы говоря: «я же тебе говорил, не так
ли?»- когда Гарам, сидящий рядом с ним, пробормотал это. Почему-то
раздраженный этим, Гарам злобно улыбнулся.
- Как и положено опытному воину. Кажется, ты достаточно ясно представляешь себе свое прошлое, не так ли?
Зургу загримасничал после того, как Гарам начал копать то время, когда Зургу не решался последовать за Сомой.
- Не говори ничего глупого. Я с самого начала был высокого мнения о сэре Соме. Верно, Шишул?
Шишуль, которую спросили таким образом согласилась с дядей, приложила палец к подбородку и, немного подумав, сказала:
-
Конечно, дядя с самого начала ценил сэра Сому. Во всяком случае, он с
нетерпением ждал, когда заставит тебя плакать, сэр Гарам, когда украдет
сэра Сому из «Клана Клыков».
- … О. Это очень интересная история.
Гарам свирепо посмотрел на Зургу.
- Ш-Шишул! Ты предала меня!?
-
Разве не ты, дядя, говорил мне, что я смогу завоевать его истинное
доверие, если буду относиться к сэру Гараму с большим уважением, чем к
своему собственному клану, теперь, когда я стала адъютантом сэра Гарама?
- Т-то есть…
Это был поистине прекрасный пример того, когда он не знал, что сказать.
Шишул, которая разговаривала с дядей свысока, выпятила свою маленькую
грудь в сторону Гарама, как бы говоря: «А как по-другому!?» Однако Гарам
прижал руку ко лбу, видимо, почувствовав головную боль, и сказал:
- Все ждут следующей инструкции.
Заметив своих собратьев, которые смотрели в ее сторону, гадая, что же
случилось из-за того, что барабаны долго не звучали, Шишул в смятении
забила в барабаны.
Оставив обучение Шишул и Гулькаке, Сома решил временно вернуться в город Болнис, взяв с собой только ключевых членов команды.
Как только они проходили через левые открытые ворота, внимание отовсюду сосредоточилось на группе Сомы.
Впрочем, это было вполне естественно.
Две великих личности, представляющих зоан, Гарам и Зургу, гномк Двалин,
у которого была великолепно длинная борода, и динозавр Джахангиль,
который следовал за ними, несмотря на то, что говорил то-то и то-то;
каждый из них выпускал интенсивную ауру. Они не могли не привлкать
внимание.
И больше всего внимания среди них привлекал Кисаки Сома, человеческий
мальчик, которого можно было бы назвать слабым, идущий впереди в
сопровождении Шаймуль и Шахаты в качестве его охранников.
С точки зрения зоан и освобожденных рабов, принадлежащих к различным
другим расам, он - таинственный лидер, который появился внезапно. С
точки зрения жителей города, он захватчик, сопровождаемый ужасающими
подрасами.
По-видимому, подавленный испуганными и любопытными взглядами людей, Сома оглядел состояние города.
По мнению Сомы, город Болнис по большей части успокоился.
Когда они впервые захватили город, людей нигде не было видно на улицах
города. Но теперь, когда прошло уже несколько дней, на главной улице
можно было время от времени видеть жителей города. Однако, чтобы
избежать ненужных неприятностей с зоанами и бывшими рабами, местные
жители держали головы опущенными, ходили по краям улицы и изо всех сил
старались не смотреть друг другу в глаза. Увидев Сому, они разбегались
во все стороны, как стайка маленьких паучков, что втайне ранило его
чувства.
Но, несмотря на это, атмосфера города несколько улучшилась.
Это был результат новостей о политике Сомы, в которых говорилось, что он не был намерен угнетать жителей города.
Это естественно, но публичных СМИ, подобных газетам или радио, в этом
мире не существовало. Поэтому, чтобы сделать какое-то объявление
жителям, феодал приглашал влиятельных людей города в свою официальную
резиденцию и прямо сообщал им подробности. Эти люди затем сообщали эту
информацию тем, кто находился под их контролем, и информация
распространялась оттуда, как игра в испорченный телефон. В конце концов,
она распространялась по всему городу.
Однако Сома и зоаны вообще ничего не знали об этом соглашении.
Тем, кто спас их в этом, был Маркхронис.
- Поскольку местные жители, скорее всего, будут встревожены и напуганы, вы захотите как можно скорее противостоять этому.
Услышав совет этого командира роты, адъютанта армии Холмеа, который был
ужасно сговорчив, настаивая на том, что это только потому, что его
подчиненные были взяты в заложники, Сома немедленно созвал влиятельных
людей города, сказал им, что его группа не намерена бессмысленно вредить
жителям и работает над тем, чтобы рассеять их беспокойство.
Но самым безопасным для этих людей было то, что Сома заявил, что они
могут спокойно забрать свои вещи и покинуть город, если пожелают.
Хотя он и сказал им, чтобы они решили это сами, Сома втайне испытывал
беспокойство, задаваясь вопросом, не приведет ли это к тому, что
большинство жителей уедет. Но уехало только незначительное количество
людей.
Сома не понимал этого, но покинуть город, в котором ты родился, было
все равно что рисковать своей жизнью в этом мире. Если немного выйти за
пределы городов и деревень, где есть стража и отряды мстителей, то
местность по существу становилась беззаконной. Там можно было встретить
не только стихийные бедствия и диких животных, но и бесчисленное
множество бандитов и разбойников, которые гораздо опаснее этого.
Даже если бы человек смог благополучно добраться до города или деревни,
избежав этих опасностей, ему было бы трудно найти работу и построить
там дом, пока у него не будет необходимых связей. Не будет
преувеличением сказать, что города и деревни - это их собственные
маленькие миры. В глазах Сомы, жившего в современной Японии, они были
удивительно замкнуты и нелюдимы по отношению к чужакам.
Следовательно, до тех пор, пока их не вынудит к этому очевидная опасность, они не откажутся от города, в котором живут.
Но опять же, это было непоколебимой истиной, что Сома, позволив им
свободно бежать из города, дал жителям чувство безопасности.
Пройдя через весь город и вернувшись в конфискованную официальную
резиденцию феодала, Сома и остальные уселись кругом во дворе под палящим
солнцем и стали обсуждать свои дальнейшие планы.
- Я планирую, чтобы все продолжали свое обучение, как и сейчас.
Гарам кивнул в ответ на слова Сомы.
-
У меня нет никаких возражений. Есть разные вещи, которые я хотел бы
попробовать, но вместо того, чтобы вмешиваться в это и то в
полузадачливой манере, вероятно, лучше делать все правильно одно за
другим.
- Тренировка - это хорошо, но как насчет вооружения?
Двалин, добровольно взявший на себя заботу о вооружении и материалах, ответил на вопрос Зургу:
-
До тех пор, пока они не придирчивы к оружию, все в порядке. Однако
броня - это проблема. Поскольку все снаряжение уже готово для
использования человеком, оно нам не очень подходит. Нам придется
разобрать его на части и переделать так, чтобы мы могли его носить.
- Как ты думаешь, сколько времени потребуется, чтобы хватило на всех?
Отвечая на вопрос Сомы, Двалин ненадолго задумался, поглаживая свою пышную бороду.
-
Дай-ка я посмотрю... поскольку нам тоже нужно тренироваться и готовить
материалы, это займет около десяти дней, даже если мы будем работать
днем и ночью.
-
Нужно столько времени? Не лучше ли было бы прикрепить доспехи для
использования людьми к их телам с помощью веревок или чего-то в этом
роде?
В настоящее время, когда они не знали, когда могут прибыть карательные
силы, предположение Зургу не казалось плохим. Однако тот, с кем он имел
дело, в конце концов, гном, который обладает сильной одержимостью
мастерством.
- Ты что, хочешь насмехаться над нами?? Выйти из ситуации таким образом было бы просто чертовски неловко!
Сома сделал Двалину замечание, и тот сказал это.
- Я бы хотел, чтобы ты поставил на первое место жизнь каждого человека, а не свое смущение на данный момент.
- ...Ничего не поделаешь.
Он также мог понять точку зрения Сомы, но Двалин, который не мог легко
примириться с компромиссом в отношении своей гордости как гнома, стал
угрюмым.
Но даже в этом случае, поскольку Сома верил, что Двалин - это тот, кто
сделает то, что он должен сделать, он больше ничего не говорил. Кроме
того, по этой причине Двалин не стал упрямиться и, в конце концов,
отступил.
Во время этих жарких споров и дискуссий о контрмерах по отношению к
карательным силам Гарам заметил состояние своей младшей сестры, которая
была там телом, но не духом.
- Да что с тобой такое, "Благородный Клык"?
Гарам тихо прошептал это, чтобы не мешать продолжающемуся разговору, но
Шаймуль никак не показала, что слышала его. Как только Гарам по
необходимости ткнул ей в плечо, Шаймуль наконец резко подняла голову.
- …! Чт... "Свирепый Клык", что случилось?
Гарам
нахмурился из-за этой слабой реакции Шаймуль, которая до недавнего
времени всегда готовила себя к таким случаям, давала советы Соме, а
сейчас была полностью отстранена.
Как только он попытался вспомнить прошлое, он вспомнил, что она была
странной даже тогда, когда Джахангиль назвал Сому сопляком некоторое
время назад. Если это была та самая Шаймуль, которую он знал, то не было
бы ничего странного, если бы она вспылила на Джахангиля из-за такого
заявления.
-
В последнее время твое душевное состояние кажется мне странным. Иногда
кажется, что ты о чем-то задумываешься. Есть ли какая-то проблема?
- Ничего особенного.
- Ты действительно в порядке?
-
"Свирепый Клык", я женщина. Хотя я и твоя сестра, тебе не кажется, что
это плохо - постоянно пытаться расспрашивать женщину о разных вещах?
Это был косвенный отказ. Как только она скажет что-то подобное, даже
Гарам не сможет задавать ей необоснованные вопросы. Шаймуль была полна
чувства вины по отношению к своему старшему брату, который удалился с
таким выражением лица, словно не был полностью удовлетворен ее
объяснением.
Что бросало темную тень на сердце Шаймуль в эти последние дни, так это
таинственная девушка, которую она видела ночью того дня, когда Сома
сделал свое заявление перед всеми.
Даже сейчас, когда она вспоминала об этом, у нее по спине пробегал холодок и выступал холодный пот.
Это что-то очень злое.
Как бушующий шторм, который заставлял все исчезнуть, как большой рой
саранчи, который рыскал по земле, это то, что никогда не может быть
противопоставлено силе человека, могучей и ужасной силе, предупреждала
интуиция Шаймуль.
Измерение, когда ты сталкиваешься с чем-то подобным, было высечено в камне.
То есть, чтобы избежать это любой ценой, не нужно сопротивляться этому лоб в лоб и молиться о том, чтобы это исчезло.
Первоначально даже Шаймуль хотела сделать именно это.
«Было
бы лучше, если бы я заткнула уши и закрыла глаза, чтобы ничего не
видеть и не слышать. Я могла бы просто отмахнуться от этого, как от
какого-то сна или галлюцинации».
Однако на этот раз она не могла этого сделать. Это потому, что эта
штука упоминала имя Сомы, который являлся "Хозяином Пупка" Шаймуль.
Более того, оно даже оставило позади предсказание о том, что Сома станет ужасающим монстром.
Шаймуль украдкой посмотрела на Сому.
Она вообще не могла уловить отблеск ужасного монстра из Сомы, который
отчаянно спорил со всеми, высоко держа голову. Шаймуль задумалась, не
было ли это всего лишь иллюзией, но даже так она не могла не
почувствовать что-то похожее на затянувшееся беспокойство, поселившееся в
ее груди.
Словно стряхивая с себя это ощущение, Шаймуль слегка покачала головой направо и налево.
«Я
не знаю, был ли это сон, галлюцинация или злое существо, которое
посетило меня под покровом ночной темноты. Но сейчас не время для того,
чтобы мое сердце было введено в заблуждение чем-то подобным», -
решительно возразила Шаймуль и заставила свое сознание сосредоточиться
на обсуждении.
И даже в то время, когда Шаймуль беспокоилась, дискуссия была в состоянии добиться некоторого прогресса.
-
В конце концов, это очень болезненно, что мы не можем получить
информацию о карательных силах, не так ли?- Проворчала Сома, хотя и не
мог точно определить ответные меры.
Сома и остальные даже не могли предсказать масштабы карательных сил и то, когда они появятся.
Это было потому, что группа Сомы не смогла получить информацию о Холмеи.
«Тот, кто контролирует информацию, управляет миром», - есть и такая
поговорка. Даже манга и романы, о которых знал Сома, придавали большое
значение разведданным о противнике, и, в зависимости от обстоятельств,
они использовали свои козыри. По этой причине Сома пытался получить
информацию об армии Холмеи от заключенных солдат, которые раньше были
подразделением городской стражи.
Однако, в конце концов, из этого ничего не вышло.
Это потому, что заключенные, которые верили, что их скоро освободят
каратели, упорно отказывались раскрывать информацию, чтобы их не
наказали за утечку разведданных.
Из-за такого отношения людей Джахангиль горячо настаивал на том, чтобы
они проболтались через пытки, если они не сознаются, но Сома никак не
мог этого одобрить. Кроме того, владея моральными ценностями
современного мира, требующими гуманного обращения даже с заключенными,
Сома полагал, что отныне это станет главной проблемой для управления
городом.
Однако даже в этом случае все это будет бессмысленным соображением,
если они не смогут отразить карательную силу. Совершенно неспособный
получить информацию в такой степени, как ожидалось, даже Сома не мог не
сомневаться, не следует ли им отказаться от пыток.
-
В настоящее время мы не знаем ни масштабов врага, ни того, когда он
придет сюда. Я думаю, что у нас нет другого выбора, кроме как ждать
действий другой стороны и узнать о них как можно больше.
Сома предложил этот консервативный метод, основанный на выжидании и
наблюдении, но некоторые слова были возвращены Соме от неожиданного
новичка.
-
Если речь идет о масштабах карательных сил, то я думаю, что они, скорее
всего, будут иметь от примерно четырех тысяч до максимума в шести
тысяч.
Тот, кто сказал это, был помощником командира роты Маркхронисом, который появился незаметно для них.
- Что?- Сказал Гарам с таким видом, словно увидел кого-то подозрительного.
Эти слова были брошены им из-за того, что сам Маркхронис активно взял
на себя инициативу по утечке важнейших армейских разведданных. Однако
Маркхронис намеренно неверно истолковывал это как вопрос Гарама об
основании данных им чисел.
-
Вооруженные силы Холмеи насчитывают примерно 20000 солдат. Половина из
них используется в качестве пограничной охраны против восточной страны
Романии. Даже оставшиеся 10000 солдат состоят из неподвижных корпусов,
таких как подразделения общественного порядка в различных местах и
королевской гвардии столицы. Если вычесть их, то останется всего около
четырех-шести тысяч солдат, которых можно будет немедленно переместить
Говоря это, Маркхронис присоединился к сидящему кругу в манере, которую можно было бы назвать естественной.
-
Военная мощь ваших парней в то время, когда вы атаковали этот город,
уже была просочена гонцами, посланными гвардейским корпусом. Если к
этому добавить еще и бывших рабов, то их будет, наверное, больше тысячи.
Так как для взятия города с такой стеной необходимо иметь военные силы,
превосходящие обороняющихся в три раза и более, то военные силы
карательного отряда будут иметь наверняка более четырех тысяч солдат.
Даже если это всего лишь национальная армия, которую они могут двинуть
прямо сейчас, они, вероятно, смогут каким-то образом раздобыть это
число.
Благодаря словам Маркхрониса, который рассуждал об этом логически, все
внимательно слушали его с серьезными выражениями на лицах.
-
В отличие от национальной армии, которая является постоянной армией,
частные армии феодалов не могут быть быстро перемещены из-за их задач
контроля над территориями и тому подобного. Другое дело, если бы было
больше свободного времени, но этот бунт - Ой, извините меня. Но в глазах
Холмеи это так и есть. Бунт, распространяющийся на другие районы, будет
очень тревожным. Таким образом, они, вероятно, захотят быстро раздавить
вас, ребята.
В этот момент Маркхронис горько улыбнулся и почесал свои волосы.
-
Кроме того, есть еще одна причина, по которой они хотят быстро
раздавить вас, понимаете? Его Высочество Влад, человек, которого вы,
ребята, обесчестили, - это феодал, и этот господин - младший брат Его
Величества нынешнего короля.
Из-за этого замечания все присутствующие, как и ожидалось, удивленно уставились на Маркхрониса.
-
Рекультивация Сольбитанских равнин была проведена под руководством
королевской семьи Холмеи. Следовательно, Его Высочество был направлен в
этот город Болнис, который находится на переднем крае, как феодальный
лорд. Однако то, что вы арестовали младшего брата Его Высочества короля,
- это пощечина чести королевской семьи. Что же касается Его Величества
короля, то он, вероятно, хочет подавить восстание и освободить младшего
брата Его Высочества короля как можно скорее.
Если считать так, то он думает, что будет лучше, если он сможет
сокрушить вас только теми силами, которые могут быть немедленно
перемещены, а не мобилизовать солдат, которым потребуется время, чтобы
собраться.
Теперь, когда ему это сказали, Сома передумал.
Когда Сома
встретился с феодалом Болниса, которого задержал Гарам, этот человек
подчеркнул, что он является важной фигурой, и они смогут получить за
него высокий выкуп.
«Теперь, когда я вспоминаю об этом, мне
кажется странной история, откуда возьмется этот выкуп, даже если его
собственная территория была отнята. Но это значит, что за этим стояла
какая-то причина».
- Тем не менее необходимо собрать провизию на
несколько тысяч человек и проверить снаряжение солдат. Кроме того, чтобы
город, защищенный такой мощной городской стеной, пал, вероятно,
придется готовить осадные орудия. Только на эти приготовления уйдет не
одна неделя.
- Одна неделя?
Когда Сома, забеспокоившись, будет ли неделя такой же, как в том мире,
где он жил, спросил Шаймуль своим взглядом, она сразу же все поняла и
сказала ему,
- Начиная со дня Бога Огня, Воды, Земли, Ветра, Зверей, Птиц и заканчивая днем Бога Людей, всего существует семь дней.
Названия дней, естественно, были разные, но, поняв, что это, кажется,
семь дней, как и в современной Японии, Сома почувствовал облегчение.
В современном обществе не было ничего лучше воскресенья, равноценного дню отдыха, но Сома узнает об этом чуть позже.
-
Таким образом, завершив приготовления к различным вещам, им потребуется
около трех недель, как бы они ни спешили, чтобы прибыть сюда после
того, как они наконец-то проедут через город Луома из столицы,
понимаете?
В нынешней ситуации, когда они пока не могут даже
иметь единого поставщика провизии, три недели - это мало, хотя и кажется
долгим сроком. Сома, считавший выгодным выиграть как можно больше
времени, высказал некую идею:
- Можно ли вести переговоры с королем Холмеи, используя его младшего брата, которого мы арестовали?
-
Это невозможно..- Объявил Маркхронис.- Откровенно говоря, у младшего
брата Его Высочества короля очень плохая репутация. Он не только
некомпетентен и бесхребетен, но и жаждет удовольствий. Он собирал не
только людей, но даже рабынь других рас в своей частной резиденции в
столице, предавался пиршествам, о которых трудно даже говорить, и много
раз пренебрегал важными национальными делами. Это было достаточно плохо,
чтобы сделать его лордом этого города, который был в основном своего
рода изгнан.
Даже если бы вы использовали жизнь Его Высочества
младшего брата короля в качестве инструмента для переговоров, король
проигнорировал бы вас и напал бы на город. Даже если его младший брат
погибнет из-за этого, это может быть просто использовано в качестве
формы пропаганды для общественности. Я думаю, вы можете сказать, что я
бы поставил все, что у меня есть, что Его Величество Король, несомненно,
сделает именно это.
«Поскольку он зашел так далеко, чтобы
доказать свою точку зрения, мне, вероятно, следует отказаться от
переговоров с участием младшего брата короля».
Сома опустил глаза на региональную карту этого района, которая была разложена прямо в центре круга.
«У
противника по меньшей мере более четырех тысяч солдат. Мы не сможем
победить, если встретимся с ними лицом к лицу. Если уж на то пошло, то
мне следовало бы поразмыслить о том, как не бороться с ними напрямую.
Если я это сделаю, то не останется ничего, кроме этого места».
Размышляя таким образом, Сома заметил определенную точку, расположенную
на карте. А потом он положил палец на подбородок и неподвижно
задумался.
Полагая, что дискуссия подошла к концу, и Сома погрузился в молчание, Двалин начал говорить:
- На данный момент нет другого выбора, кроме как быть в осаде
Гарам высказал свое неодобрение по этому поводу.
- Однако мы, зоаны, плохо умеем драться, когда прячемся.
В настоящее время самыми крупными военными силами среди тех, кто
следовал за Сомой, являлись зоаны. Однако, если это превратится в
осадное сражение, зоаны не смогут использовать свою мобильность, которая
являлась их самой сильной стороной, и они не смогут использовать свою
полную силу.
- Значит, ты хочешь атаковать карательную армию, насчитывающую более четырех тысяч солдат?
Гараму не хватало слов из-за этой реплики Двалина.
Гарам был храбр, но не идиот. История, в которой его собственные
родители потерпели крупное сокрушительное поражение, безрассудно
бросившись на армию Холмеи, рассказывалась ему так часто, что у него на
ушах появились мозоли. А если говорить больше, то он никак не сможет
совершить ту же ошибку, что и его родители.
Словно сдаваясь, Гарам поднял обе руки на высоту плеч.
- Даже если я упрям, другого выхода нет. Если это превратится в осадное сражение, мы будем выполнять приказы.
Благодаря этому Двалин удовлетворенно кивнул.
-
Похоже, что мы сможем выполнить различные работы на городских воротах и
стенах, если у нас будет три недели. Ах да, мы должны также проверить
провизию и материалы, верно?
В этом мире гномы были известны не
только своими превосходными навыками в ремесле, но и своей силой в
оборонительных боях на военных позициях. Что же касалось того, что он
мог использовать свои собственные таланты в своей области знаний, то
Двалин чувствовал себя так, словно его кровь кипела от возбуждения.
- Сома, я думаю, что нет другого выхода, кроме осадного сражения, но что ты думаешь?
Звуки от Двалина больше походили на то, что он искал одобрения, чем
спрашивал чье-то мнение, но никто не возражал против этого. Это было
потому, что все они в настоящее время считали, что нет другого выхода,
кроме осадного сражения.
Однако Сома сказал нечто такое, что, по-видимому, заставило их всех онеметь.
- Я думаю о том, чтобы начать атаку вместо того, чтобы защищаться в городе.
- Ты в своем уме?
Слова Маркхрониса выражали чувства всех присутствующих, и даже Шаймуль,
которая обычно вспыхивала при таких замечаниях, по-видимому, не
находила в этом ничего предосудительного.
-
С одними только зоанами у нас около 800 солдат. Даже если мы добавим к
этому освобожденных рабов, мы все равно не дотянем до 2000. Бросать
вызов национальной армии, насчитывающей более 4000 солдат, было бы
самоубийством.
Только Джахангиль взвился и сказал:
- Они будут рассеяны моими пинками!, - но остальные хранили молчание, одновременно демонстрируя горькое выражение лица.
- Если мы столкнемся с ними лоб в лоб, у нас не будет ни малейшего шанса. Я тоже в это верю.
Понимая, что Сома не поддался отчаянию, Маркхронис вздохнул и попытался успокоить свои эмоции.
Однако, демонстрируя провокационную улыбку, Сома спросил Маркхрониса:
-
Мистер Маркронис, я думаю, что ты ближе всех к пониманию мыслительного
процесса командующего карательными силами среди присутствующих здесь.
Если бы ты был командиром карательного отряда, ты бы ожидал, что мы
затеем с вами драку, покинув город?
-
Я был бы осторожен на уровне того, что они могут напасть после того,
как поверили в себя, взяв город, как дураки, которые даже не могут
понять разницу в боевой мощи между обеими сторонами.
Маркхронис намеренно использовал резкую манеру речи, которая
подразумевала, что он осуждает поспешный поступок Сомы. Догадавшись о
намерениях Маркхрониса, Сома криво улыбнулся в ответ.
-
Я также думаю, что это опасная авантюра. Но их сторона в подавляющем
большинстве уступает нам в боевой мощи. Рано или поздно придется пойти
на какой-то риск.
- Это, конечно, кажется правильным, но...
Принимая во внимание гипотетическую разницу в боевой мощи, они
определенно проиграют, если будут сражаться как обычно. Если они хотят
выиграть, несмотря на это, они должны сделать опасную ставку. Даже
Маркхронис мог понять это.
Однако, Маркхронис думал, что даже если бы карательные силы проявили
небрежность, просто для аргументации этой атаки, такого было бы
недостаточно. Более того, вдобавок ко всему, им придется добывать победу
собственными руками.
- И что же ты собираешься делать?
Сома поменял выражение лица после вопроса Маркхрониса и сказал:
- Прежде чем я скажу вам это, я хотел бы кое-что подтвердить...
Сома указал на какое-то место на карте.
- Это река, а это мост, верно? Насколько глубока и сколько воды несет эта река?
На карте была изображена река, которая текла с северных гор на юг,
проходя между Болнисом и Луомой, и мост, перекинутый через эту реку, был
в том месте, на которое он указал.
-
В настоящее время там не так много воды из-за сухого сезона. Особенно в
том месте, где расположен этот мост, есть широкая часть реки, где
глубина, в лучшем случае, достигает колен.
- Я думаю, что это невозможно с таким количеством воды. Кроме того, у нас, вероятно, не будет времени…
В первую очередь Сома думал о том, чтобы смыть карательную силу мутным
потоком после того, как дамба, которая будет построена выше по течению,
разрушится, если сопоставить время с переправой карательной силы через
реку. Этот прием часто использовался в манге и романах о военной
истории, но даже гномам, которые обладали высоким инженерным
мастерством, вероятно, будет трудно построить плотину, которая может
накопить достаточно воды, чтобы смыть вражеские войска за короткое
время.
«Если это так, я проверю, смогу ли я реализовать другой ход, который я придумал».
- А что это за мост такой?
Маркхронис ответил, выкапывая из своих воспоминаний конструкцию моста:
-
Это мост, который был создан путем укладки бревен, которые были
расколоты вертикально через камни, которые выступали из реки. Если я
правильно помню, его ширина имеет такую протяженность, что, по-моему, он
был бы заполнен одним большим экипажем или фургоном.
Среди мостов этой эпохи было много таких простых сооружений, которые
заключались в простом перекладывании доски или бревна через реку. Это
было основан на преамбуле, что мост будет сброшен, чтобы сдержать
вторжение, когда на кого-то нападет враг.
- А есть ли другие места, кроме этого моста, где люди могут перейти реку?
-
Конечно, есть. Течение здесь не такое уж быстрое, так что, если не
бояться промокнуть в воде по пояс, даже если ты не умеешь плавать, можно
пересечь реку почти везде.
Для Сомы это становилось все более удобным.
Добавляя только что полученную информацию к разработанному им
стратегическому плану, суетливые симуляции многократно прокручивались в
голове Сомы.
«Что будет делать другая сторона против наших действий?
В чем же наши преимущества?
В чем же заключаются недостатки нашего врага?»
Когда все начали терять терпение из-за того, что он погрузился в глубокую задумчивость, Сома наконец поднял лицо.
- Я планирую бросить карательные силы в ужасный хаос.
Под пристальными взглядами, устремленными на него и просящими
объяснить, что он имеет в виду, Сома задал вопрос Маркхронису, вместо
того чтобы ответить на эти вопрошающие взгляды.
- А что самое неприятное мы могли бы предпринять в отношении Холмеи?
На этот неожиданный вопрос Маркхронис положил руку на подбородок и отвечтил после тщательного обдумывания:
-
Давай посмотрим. Если бы это был я, я бы боялся, что ты будешь ходить
по беззащитным городам и деревням и грабить их один за другим, как жук,
пожирающий поля.
Из-за этого Шаймуль разозлилась.
- Неужели ты думаешь, что гордые зоаны способны на такое??
Для зоан битва - это место, где они могут продемонстрировать свою
собственную храбрость. Что-то вроде нападения на тех, кто не обладает
никакой боевой силой, - это не что иное, как позор. Сам факт того, что
они так расценивались, являлся невыносимым унижением для Шаймуль,
которая имела большую гордость, до такой степени, что носила прозвище
"Благородный Клык".
Сома бросил спасательный круг Маркхронису, который был сбит с толку угрожающим взглядом Шаймуль.
- Я не верю, что зоаны могут сделать что-то подобное.
- ... Тогда все в порядке.
Он сделал вид, что действует очень неохотно, но его отчаянно сопротивляющаяся улыбка сразу же выдала это.
Чувствуя себя смущенным из-за того, что взгляд Маркхрониса хвалил его
за то, что он схватил сердце зоанской девушки, Сома откашлялся и
продолжил свои слова:
- Однако я намерен воспользоваться этим недоразумением.
Не понимая смысла слов Сомы, все они вопросительно посмотрели на него.
-
Основа плана, который я придумал, - это бьем-и-бежим. Он будет
использовать мобильность зоан. Ммм ... я имею в виду постоянное
повторение нанесения удара и последующего отступления.
Сума указал на изображение моста, который был установлен на реке, которая была нарисована в верхней половине карты.
-
Во-первых, в тот момент, когда определенное число солдат карательных
сил - число, позволяющее нам нанести им урон атакой - переправится через
реку, мы будем атаковать.
- Ты хочешь сказать, что ограничишь число врагов, которые действительно могут скрестить с нами мечи, используя реку, верно?
Сома кивнул, соглашаясь с выводами Маркхрониса.
-
И одновременно с нападением на них мы подожжем мост. Как только мост
сгорит дотла, темп солдат, пересекающих реку, должен замедлиться, даже
если глубина воды достигает только их колен. Мы быстро отступим, прежде
чем следующие отряды успеют переправиться.
Сома скользнул пальцем в сторону Болниса в верхней части карты, и затем двинул его к верховьям реки, словно рисуя разворот.
-
Тогда, пока карательные силы будут чинить и восстанавливать мост, мы
будем искать место, позволяющее нам переправиться вверх или вниз по
течению, и перейдем через него.
В этот момент Зургу задал вопрос:
- Река ведь не такая уж и глубокая, верно? Разве они не пойдут вперед, не починив мост?
Если все произойдет так, как говорит Зургу, то карательные силы
вторгнутся в город Болнис против сил зоан, которых там не будет.
Однако тут же раздался голос, отрицающий это.
-
Это очень маловероятно.- Провозгласил Маркхронис.- Никаких проблем не
было бы, если бы это были только солдаты. Но там будут повозки, набитые
всякой всячиной, например провизией и осадными орудиями. Эти твари
просто так не могут войти в реку.
Это был век, когда повозки и тому подобное оказывались на мели только
из-за того, что застревали в дорожной грязи. Трудно было себе
представить, что карательные силы заставят эти повозки насильно
переправляться через реку, даже если глубина будет только на уровне
колен. Кроме того, поскольку методы сохранения пищи также не были
разработаны, они наверняка будут избегать чего-то вроде того, чтобы
подвергать свои драгоценные запасы речной воде.
Сома, получивший согласие Маркхрониса, продолжал, чувствуя облегчение в душе.
- А когда мы пересечем реку, то покажемся в этой крепости и в следующем городе.
- Мы не будем нападать?
Гарам удивился, когда ему сказали, что они просто покажутся, хотя он был уверен, что они нападут на город с тыла.
- Да. До самого горького конца мы будем показываться только вблизи города и крепости.
- Зачем делать что-то подобное?
-
Новость о том, что мы захватили город Болнис, уже распространилась. Так
что же, по-твоему, подумают люди, увидев зоан, появившегося вблизи их
города?
С этим ответом Гарама все понял.
-
Я все понимаю. Они будут бояться, что мы их разграбим, как и говорил
Маркхронис. И, поскольку они знают, что карательные силы находятся
поблизости, они сначала попросят у них спасения, верно?
-
Получив просьбы о спасении, карательные силы должны отдать приоритет
покорению нас, а не освобождению Болниса. В конце концов, было бы
невыносимо, если бы города и деревни подвергались нападению один за
другим из-за того, что они пренебрегают зоанами, вторгшимися глубоко в
страну.
Как только Сома позволил своему взгляду блуждать после этих слов, Маркхронис показал свое согласие.
-
Чтобы воспользоваться недоразумением, так вот что ты имел в виду, а?
Наверное, ты прав. Если они пожертвуют другими городами и деревнями в
обмен на возвращение этого города, это будет бессмысленно. Даже я быстро
разверну армию.
- Соответственно, как только карательные силы вернутся, мы нанесем им новый удар.
- ...Понятно. Это интересно.
Поняв стратегию, Гарам после этих слов повернулся к Зургу лицом. Как
только он это сделал, Зургу обнажил клыки и широко улыбнулся.
- Я тоже считаю это интересным. Это значит, что мы будем водить человеческие войска за нос, наживаясь на скорости наших ног.
Сома с надеждой посмотрел на двух великих лидеров зоан, которые были полны мотивации.
-
Давайте преподадим Холмее урок, что мы можем появиться по всей их
территории в любое время. Как только мы это сделаем, им будет трудно
осадить этот город.
Однако сразу после этого на лице Сомы появилось серьезное выражение.
-
Даже я не верю, что мы сможем разгромить карательную армию только с
такой силой. Но это даст нам немного времени. Сейчас нам больше всего
нужно время, чтобы накопить силу.
Сома повернулся к нему спиной и окликнул Шахату, который стоял чуть поодаль, так и не присоединившись к сидящему кругу.
- Пожалуйста, позови мистера Хопкинса.
Сома слегка приподнял уголки рта в многозначительном жесте в сторону
всех присутствующих, которые недоумевали, почему имя человеческого
торговца появилось именно в этот момент.
- Помимо обещанного вознаграждения, я хотел бы попросить у мистера Хопкинса еще кое-что.
[[image:/storage/reader-images/94707a6ccdb71067f0d34639144e5f5976979308.jpg]]
Король Холмеи, Варий Садома Холмеанис, сидя на импровизированном троне,
который был установлен в открытом поле на окраине королевской столицы,
не обращал внимания на стройные ряды королевской армии, стоявшие лицом к
нему.
Король Варий, которому в этом году исполнится почтенный сорок лет, -
впечатляюще худой человек с выпученными глазами и впалыми щеками.
Поскольку он постоянно расчесывал пальцами свои усы, которые он отрастил
для того, чтобы выглядеть солидно, это еще больше подчеркивало его
нервное выражение.
Дарий, поднявшийся по ступеням парадного подеста перед царем Варием,
положил шлем, который он нес под мышкой, опустился на одно колено и
склонил голову.
Встав со своего временного трона, король Варий получил от камергера
драгоценный меч и немедленно избавился от его ножен. Рука короля Вария,
держащая меч, который ослепительно сиял после удара солнечного света,
слегка дрожала, когда он нес вес меча, но, конечно же, никто не указал
бы на это.
-Дарий Брут. Я ожидаю, что ты убьешь глупых мятежников этим мечом за меня.
Царь Варий объявил это слегка пронзительным голосом и положил заветный
меч, который был вложен обратно в ножны, на руки Дария, которые он
протянул, чтобы почтительно принять его, склонив голову.
- Я смиренно приму ваше официальное назначение. И все это ради Его Величества.
Дарий прикрепил драгоценный меч к поясу, встал, все еще кланяясь, и
отступил на несколько шагов в этом состоянии. После этого он надел шлем и
повернулся к солдатам, которые наблюдали за церемонией отбывания, при
этом его мантия с шумом развевалась.
И, позволив фиолетовому пучку своего шлема, означающему, что он
генерал, развеваться на ветру, Дарий выхватил из ножен заветный меч,
висевший у него на поясе, и поднял его к небу.
Увидев это действо, солдаты точно так же выставили свои копья и мечи и подняли бурные аплодисменты.
- Король! Король! Король!
От восторженных возгласов, которые одновременно скандировали несколько тысяч человек, атмосфера начала с грохотом вибрировала.
Дарий, почувствовавший высокий боевой дух солдат, спустился по парадной
лестнице подеста, удовлетворенно кивнув, и сел в стоявшую там
колесницу.
Это было вполне естественно, но хотя ее можно было бы назвать танком,
это была не бронированная боевая машина, работающая на гусеницах и
имеющая вращающуюся орудийную башню, как те, что существуют в
современном мире.
Если говорить о колесницах в этом мире, то это были деревянные ящики с
двумя колесами, которые тянули лошади или другие ездовые животные.
Деревянный ящик, в котором перевозили людей, имел немного высокую часть
спереди, а его задняя часть была оставлена открытой для посадки. Она
могла нести двух человек, Кучера и солдата, которые стояли плечом к
плечу. Её тянули два кирю или лошади. Если она вступала в бой, кучер
брал поводья, защищая солдата маленьким круглым щитом, тогда как солдат
сражалс с помощью лука или метательных копий.
Были также четырехколесные колесницы, которые могли перевозить четырех
человек. Они имели более высокую наступательную способность, чем
двухколесные версии, потому что количество абордажных солдат
увеличивалось в обмен на потерю маневренности.
А колесница, в которую сел Дарий, - это большая версия с шестью колесами, которую тянули поразительные шесть лошадей.
В центре колесницы было установлено кресло для командира, которое было
покрыто крышей, чтобы защитить пассажиров от стрел. Большой барабан для
передачи команд был помещен за разделительным экраном в спинке этого
кресла. Посадочных мест было всего пять: командир и кучер, по одному
солдату с левой и правой стороны колесницы, а также один человек, бьющий
в барабан.
Если говорить точнее, вероятно, лучше называть это мобильным командным пунктом, а не колесницей.
- Отдай ритм отхода!
Услышав приказ Дария, барабанщик начал бить в барабаны так сильно, как только мог.
Сопровождаемая звуками барабана и небольшим толчком, колесница с Дарием
на ней начала двигаться. Вслед за этим двухколесные колесницы, в
которых сидели полковые командиры в шлемах с зелеными хохолками,
обозначавшими их воинское звание, и пехотные полки, двигавшиеся двумя
колоннами, начали марш.
Дворяне, пришедшие провожать карательные отряды по обеим сторонам
маршевого маршрута, радостно приветствовали их, поднимая множество
флагов с нарисованными на них большими гербами, символизирующими
соответствующий дворянский дом.
- Как глупо. Это не более чем игра в кошки-мышки.
Его личный охранник, находившийся поблизости, успокоил Дария, который выплюнул это из-за шума, с горькой улыбкой.
-
Тут уж ничего не поделаешь. Это родительская любовь тех, кто хочет
торжественно отпраздновать первый поход своего собственного ребенка.