– Кристин, я не могу простить тебя. Даже если другая девушка – простолюдинка, это совсем не значит, что все твои грехи можно простить, понимаешь?

Такие слова произнес мой жених с грустным выражением лица.

– Кажется, ты уже долго изводила Линарию… Девушка вроде тебя не может быть матерью для всей страны. Я разрываю нашу помолвку.

Я склоняю голову и тихо слушаю решение принца – он был спокоен, но в голосе слышалась уверенность.

– Как пожелаете…

Холодный взгляд проносится по принцу и людям, стоящим рядом с нами. Как я и думала, стоять в маленькой комнате в окружении множества осуждающих тебя людей по-настоящему пугает, даже если ты заранее знаешь, что это произойдет.

Но вот что странно. Думаю, в оригинальной игре… мою неправоту мне объяснили куда более грубым языком. Или это из-за того, что я не пыталась оправдаться?

Резкий голос вернул меня в реальность, когда я, склонив голову, покидала комнату.

– Серьезно… Ты действительно сделала что-то настолько глупое, сестрица? Я был о тебе неверного мнения… Ты настоящий позор герцогского дома.

– Сама я этого не помню, но… Так сказал принц.

После моих слов лицо брата искривилось так, будто его укусила какая-то мошка. Я не помню, как творила все эти «ужасные вещи», но, конечно же, решения членов королевской семьи не подлежат обжалованию. Указ нельзя отменить.

Тем не менее, кажется, принц изменил свое решение. Он глубоко вздохнул и огласил мое наказание.

– Пока ты не поймешь значение моих слов, будешь находиться под домашним арестом… Хочешь ли ты сказать что-нибудь?

Думается мне, показаться напоследок тоже имеет значение, а? Будьте уверены, так оно и есть. В конце концов, ни одного из присутствующих я не увижу больше ни разу в жизни.

А-а-а-х, но.

– У меня есть только одна просьба. Мы никогда больше не встретимся, поэтому, пожалуйста, обвиняй во всем только меня одну.

– Естественно, твои брат и отец по-настоящему одаренные люди. Я чувствую облегчение, что ты хотя бы заботишься о своей семье.

Кажется, он пытается ранить меня этими словами. Знаешь, я по-настоящему благодарна за то, с какой заботой они меня растили, ясно?

Даже если сегодня меня всего лишат, даже если с сегодняшнего дня я буду совершенно одна.

Мне было семь, когда я вспомнила свою прошлую жизнь.

Я была жизнерадостной старшеклассницей, мечущейся между школьными клубами и подработкой. Оба мои родителя работали, так что после возвращения домой я занималась учебой и присматривала за двумя младшими братьями, а в свободное время наслаждалась отомэ-играми. То была очень занятая, но очень счастливая пора.

Я не знаю, почему умерла. Когда я это поняла, уже была в другом мире… Но что пугает больше всего, так это то, что этот мир уж больно напоминает мир отомэ-игры, которую я обожала в прошлой жизни.

И целой жизни не хватит, чтобы забыть то удивление и ту безнадежность, которые я почувствовала, когда все осознала.

Я родилась в семье герцога, у меня были замечательные добрые родители и обожаемый брат, я была окружена добросердечными слугами, в общем, все вокруг мною дорожили. Хоть я была немного эгоистичной, все равно наивно мечтала в будущем выйти замуж за принца. До того дня…

До того дня, когда я вспомнила эту сцену. Мои счастливые деньки подойдут к концу через десять лет. В отомэ-игре я была злодейкой-дворянкой… Совсем скоро все это станет реальностью. Издевательства над девушкой, которую любил наследный принц, осуждение, а затем – расторжение помолвки.

Я буду стоять в кругу людей, и все потенциальные любовные цели будут против меня. С таким ужасным будущим мне предстоит столкнуться. Но, честно говоря, я не особо расстроилась, что не буду вместе с принцем.

Прошло не так много времени с тех пор, как мы познакомились и обручились, и, понятное дело, мы не были очень близки, а теперь, зная о том, что произойдет в будущем, не думаю, что смогу сходить по нему с ума.

Сцена, с которой я не могла примириться, должна произойти после сцены на территории кампуса. Всеобщее порицание, разрыв помолвки… А дома меня, в моем разбитом состоянии, ждали только холодные взгляды.

Отец кричал на меня, мама истерически рыдала, меня лишили положения в обществе и выгнали из дома… Даже сейчас я вижу это в снах.

Хотя утром они все улыбались мне и говорили добрые слова.

Однако после разрыва помолвки даже слуги отводили от меня взгляды. Это молниеносное изменение их отношения поразило меня.

Они заботились обо мне не потому, что я им нравилась… Просто я была полезной пешкой в руках королевской семьи, и поэтому они относились ко мне благосклонно.

Узнав это в семь лет, я ревела и ревела… Пока от меня не осталась одна пустая оболочка. И к тому моменту, как я это осознала, под глазами мамы уже появились темные круги. Через несколько дней я, проснувшись, заплакала от счастья.

Понятно… Так она волновалась за меня.

…Ну, если пешка, которую они готовят для королевской семьи, будет сломана, это доставит им неудобства.

Внезапно это показалось мне очень смешным, и я захохотала… Я во всем разочаровалась.

Эта сцена, которая заставила семилетнюю меня впасть в отчаяние, сейчас начнет разрушать мою жизнь. Я глубоко вздохнула, стоя перед знакомой дверью особняка.

Все будет хорошо.

Я часто видела все происходящее в своих снах, и уже была готова ко всему. Что до изгнания, то я давно планировала, как буду выживать. Успокойся и с достоинством прими это. Хотя это и печалит… Но как только я со всем справлюсь, все будет в порядке.

Говоря так самой себе, я открыла дверь.

Внутри – мрачное выражение лица и уже заплаканная мама.

– Кристин!

Грах-хах.

Я невольно застонала, неожиданно увидев стоящую дворянку, которой оказалась моя мать.

Интересно, что они сейчас скажут?

– Кристин… Кристин!..

Она крепко меня обняла, бормоча что-то непонятное, плача и зовя меня по имени. Кажется, ее ярость превратилась в физическую силу, и от ее объятий становится по-настоящему больно.

– Ма… Мама?..

– О, Кристин… Что за?!

Как я и думала, слов мамы было совсем не разобрать из-за рыданий. И я опять вспомнила все произошедшее… После случившегося ее объятия кажутся мне очень теплыми.

– Эрис, отпусти ее.

Мама постаралась держать себя в руках; она наконец-то выпустила меня, и комната погрузилась в тишину. Еще долго никто не мог проронить ни слова, но затем я увидела, как отец дотронулся рукой до лба, и подняла на него глаза.

Когда я смущала отца, и он ругал меня, то всегда стоял в такой же позе. Прямо как в те времена. Есть в этом что-то ностальгическое.

Думая о том, что он отчитывает меня в последний раз, я размышляла, как правильней принять его упреки. Я попыталась встать в более устойчивую позицию.

Уверена, сейчас меня будут упрекать как никогда раньше. Но я морально к этому готова. Давай же, отец, просто сделай это.

Отец осторожно начал говорить.

– …Кристин, я слышал о том, что случилось в Академии… Грейсон-сама передал мне, что помолвка расторгнута.

– …Да.

– Я также знаю, почему это произошло.

Теперь отец смотрел прямо мне в глаза.

– Ты что-нибудь об этом знаешь?

– …Нет.

Интересно, что происходит. То, что я увидела в прошлом, не походит на то, что происходит сейчас. Может быть, он чуть позже начнет орать, кричать и говорить, какое я разочарование.

– То есть ты говоришь, что это были ложные обвинения?

– …Да.

И в этот момент, кажется, злость отца достигла своего пика. Он был так зол, что я буквально могла видеть, как черная аура появляется позади него.

Это плохо… Значит, пришел-таки момент, когда он начнет меня ругать.

– Кристин… Хотя ты была невестой Грейсона-сама, кажется, он все равно завел довольно близкие отношения с той девушкой, Линарией. И ты ничего с этим не сделала?

Э?... А?...

– Я… В то время меня это несильно интересовало.

Потому что я уже знала, что и как случится в будущем. Что Грейсон-сама и леди Линария сблизятся, поэтому я не особо вникала в отношения между ними.

Услышав мой ответ, отец, кажется, разозлился еще сильнее.

Страшно!..

О-отец очень пугает!..

Если сравнивать с тем, когда он кричал и ругал меня, то сейчас он выглядит раз в десять страшнее.

– То есть ты говоришь, что после всех этих ложных обвинений ты просто склонила голову и послушно со всем согласилась!

Кажется, прямо внутри комнаты разразилась гроза, и все помещение буквально сотрясалось от гнева вместе со своим владельцем. Если бы я не старалась стоять на ногах как можно крепче, клянусь, мои колени меня бы уже подвели.

Вот насколько это пугало.

– Без сомнений, наша обязанность – помогать королевской семье и всячески ее поддерживать. Однако если они делают что-то неправильное, или вот-вот совершат дурной поступок, мы, как приближенные, должны их остановить! Как ты могла не понять этого, дожив до своих лет?!

В голосе отца слышится все больше злости, и, кажется, даже стекла начинают дрожать от страха. Видимо, слухи о том, что его боятся даже во дворце, на самом деле правдивы, и я только что смогла в этом убедиться. Отец ну слишком пугает!..

– Королевская семья есть королевская семья. Конечно, в первую очередь виноват Грейсон-сама, потому что не проверил, правда ли те слухи, и все равно обвинил тебя на глазах у всех. Но и ты виновата, потому что совсем ничего не сделала.

Было так страшно, что я, казалось, застыла на месте, но потом отец начал постепенно успокаиваться, и даже выражение его лица стало серьезным.

– Кристин, ты это понимаешь? Ты… причинила вред нашему роду.

А… Вот оно, эта фраза…

Я почувствовала некую меланхолию, потому что эту фразу я помнила.

Наконец-то пришло время.

Тот момент, когда отец выгонит меня из семьи. Следующие слова моего отца.

Я уж приготовилась ко всему; брови отца, кажется, чуть опустились, и с выражением печали на лице он произнес:

– Кристин, насчет сложившейся ситуации. Ты всегда говорила, что справишься со всем сама. Ты ведь так сказала, да?.. Но неужели ты думаешь, что мы этого хотим?

– ..Э?

– Можешь идти. Я все улажу.

Меня… не… бросили?..

Я, растерянно сидя на кровати, наконец-то вернулась в реальность.

Это была не та фраза…

То, что последовало бы за фразой «причинила вред нашему роду», должно было выглядеть так, будто отец сходит с ума, но на самом деле он был поглощен печалью.

Я подумала об отце и всех тех, кто хочет быть ближе к кронпринцу. Реальность отличалась от игры, к тому же я, видимо, сильно задела отца.

– Ва… Ничего не получается сделать так, как я хочу…

Наконец-то я дошла до момента разрыва помолвки, и я, как и полагалось, удалилась со сцены.

Отец должен был отругать меня, лишить титула и выгнать из семьи. Я была готова принять все это и навсегда исчезнуть из поместья.

Не думала, останется такое горькое послевкусие… Что же я тогда должна была сделать?

＊＊＊＊＊＊＊＊＊＊＊＊＊＊＊

– Крис! Фаллбауэр и Нассис уже проснулись! Пожалуйста, принеси все сюда!

– Хорошо!

Хотя с этим и приходится сталкиваться каждый день, но, как и ожидалось, обеденное время больше похоже на поле боя из-за того, насколько мы заняты. Постоянно на ногах, только и успеваешь, что принимать и разносить заказы… Нет времени даже просто отдышаться.

С того знакового дня прошло полгода. Теперь я обычная девушка по имени Крис, работающая в таверне «Тейлс», находящейся в городке, расположенном неподалеку от дворца.

В ту ночь я была много в чем не уверена, но в итоге…

…Я решила уйти.

Честно говоря, я ушла из дома.

Меня никто не выгонял, и мне не было нужды покидать наш дом, и отец, ругая меня, был прав.

Как ни посмотри, он во всем был прав.

Думаю, это одна из тех ситуаций, когда пожинаешь то, что посеял.

В душе я все еще чувствую себя так же, как и в день, когда ушла. До сих пор не могу выразить все словами.

Может, все из-за того, что мне было стыдно, я раскаивалась, сожалела и была напугана… Все эти чувства, такие разные, переплелись вместе, и в итоге…

Я бросила все и сбежала.

– Больно же! Будь ко мне хоть чуточку добрее, Крис-чан.

…Было близко.

Только когда все устаканилось, я позволила себе немного расслабиться.

А вот перед этим человеком расслабляться как раз-таки нельзя. Боже.

– Сдаюсь! Сдаюсь! Сдаюсь! Да сдаюсь я уже! Правда больно ведь, знаешь ли!

– Стоит мне лишь немного задуматься, как Вы уже спешите меня облапать! Тише, Лео-сан. Как же хлопотно.

Я вздохнула, продолжая выворачивать чужую руку. Меня окликнул один из посетителей; он не скинул капюшон внутри помещения, и от этого выглядел подозрительно.

– Вон тот посетитель. В этом месте люди едят, и здесь нельзя доставать мечи.

И как раз в тот момент, когда Лео-сан попытался дотронуться до моей пятой точки, кто-то попытался напасть на нас. Кажется, Лео-сан решил меня защитить, однако обнажать меч в помещении все равно чересчур опасно.

Кроме того, этот хмурый человек… А?

Почему-то он кажется мне знакомым…

– …Грейсон-сама… Почему Вы здесь?..

Как может наследный принц, Грейсон-сама, обедать в таком месте. Тогда, возможно?.. Те четыре человека, с подозрением косившиеся на нас…

– Кристин… Просто не верится. Ты… Ты действительно здесь работаешь…

Когда Грейсон-сама, совершенно ошеломленный, пробормотал это, остальные трое, как по сигналу, сняли капюшоны, и, к сожалению, я знала этих людей. Ну и происшествие… И даже мой братишка здесь.

– Руфус…

– Сестренка, а у тебя, я смотрю, много свободного времени.

Еще ни разу в жизни он не отчитывал меня с таким недовольным выражением лица.

Кто бы мог подумать, что человек, готовый пару мгновений назад выхватить меч, окажется моим братом? Хотя вот так запросто обнажать оружие совсем не в его характере.

– Кристин…кун. Твои волосы, ты ведь так ими гордилась… – продолжал бормотать все еще не пришедший в себя Грейсон-сама.

Эти локоны привлекали слишком много внимания, так что перед побегом я отрезала их и оставила дома… Или ты только о них волнуешься?

– Видите, Грейсон-сама, теперь Вы можете мне поверить. Моя сестра работает здесь, в городе… Как Вы и сказали, она «учится понимать чувства простых людей».

…Э?!

Ч-что это еще такое?

Только я попыталась открыть рот, Руфус выразительно на меня посмотрел. Видимо, он отлично сумел перенять эту способность от отца.

– Леди Кристин… Разве она не чересчур сильно привыкла к этой работе? – пробормотал один из пришедших. Это был Алфеин-сан, придворный маг.

Ну простите уж, что подобная работа мне знакома. В прошлой жизни я подрабатывала в известной сети семейных ресторанов. Так что такая работа – буквально моя специальность…

Хотя, кажется, Феин-сан искренне удивлен, а сидящий прямо за ним парень – Гаруа-сама, сын капитана рыцарей – сурово смотрит не меня.

– Хмпф, я помню, как она в тайне издевалась над Линарией, и при этом вела себя как настоящая аристократка на людях. А вот теперь, значит, показушничает, якшаясь с простолюдинами… И это не говоря о том, что по натуре она та еще лисица.

У… Да что ты несешь.

Я всегда вела себя сдержано, потому что не хотела привлекать лишнего внимания. Что до той ситуации с леди Линарией, то все обвинения ложные. К тому же ты говоришь, что я слишком близка с посетителями, но ведь ты и сам сейчас наш посетитель…

Таковы мои мысли по этому поводу, но, судя по всему, окружение принца так не считает… Хотя их точка зрения и ошибочна. Но, думаю, в кое-каких моментах я могу с ними согласиться.

– Даже отец в курсе того, что моя сестра здесь работает.

Э?!!

– Моя сестра решила больше общаться с простыми людьми, чтобы лучше понять их и подумать над своим поведением. Разве это не то поведение, которое Вы, принц, одобряете?

Нет. Нет, нет! Я не думала ни о чем таком грандиозном! Я!..

– Она сделала это, ни с кем не посоветовавшись, и за этот поступок мне хотелось бы извиниться от имени моей сестры.

– Ты, без сомнения, умеешь выбирать слова. Весь пошел в своего отца.

– Такая похвала – честь для меня.

В глазах Гаруа-сама засверкали пугающие искорки, направленные в сторону Руфуса, который мастерски избегал всех его выпадов. Не в силах отвести взгляд, принц сказал:

– Просто не верится, ты зашла так далеко, следуя моим словам…

НЕПРАВДА!!

Вот что мне хотелось закричать. Но я не могла. Потому что я буквально почувствовала темную ауру, исходящую от моего брата, которая приказывала: «Не говори ни слова!»

Я замялась, и в этот момент принц сказал: «Я еще вернусь». И ведь с такой уверенностью сказал.

А-а-а!! Это недоразумение, Ваше Высочество!..

И вот с этим полугодовым недоразумением принц вернулся во дворец.

…Что мне делать? Скорее даже – прошло шесть месяцев, как все докатилось до этого?..

Я не знаю, как именно сейчас должна себя вести, а Руфус, решивший остаться здесь, в данный момент попивает чай.

Затем я пролепетала:

– Эмм… Спасибо, что помог только что… Но… Зачем?

– Во-первых, я по приказу отца должен был оставаться рядом с принцем и быть частью его окружения. Более того, сестрица, ты должна быть под домашним арестом, но вместо этого сбежала. Как думаешь, кто подчищал за тобой все хвосты?

Эх… Эм…

– Э… Это…

– Отец сделал восемьдесят процентов работы, а я – оставшиеся двадцать.

– Я… Я прошу прощения за доставленные неприятности.

– Правда вот в чем: мы с отцом предполагали, что ты взбунтуешься, еще с того момента, как принц расторг вашу помолвку из-за издевательств над леди Линарией.

– Э-э?

– Ты же знала, да? Что мне не очень-то хотелось принимать в этом участие. Когда ты стояла там в одиночестве и просто выслушивала все, что тебе говорили, я, честно говоря, занервничал.

То есть Руфус, который тоже там был, уже в курсе, что все обвинения были ложью?

– Как думаешь, почему отец пошел таким мудреным путем?

– Хороший вопрос. Отец знал обо всем с самого начала. Если подумать, это же вполне очевидно. Совершенно очевидно. Хоть все и происходило в стенах академии, у отца есть много связей для получения информации. И много способов ее получения.

Несмотря на это…

Почему я всегда такая? Пускаю все на самотек.

И почему он не вмешался, когда Его Высочество обвинил меня и разорвал помолвку?

Прошло полгода, а Руфус все еще находится среди приближенных принца?

Почему… Даже если случилось то, что случилось, почему произошедшее до сих пор является темой для разговоров?

– Что бы отец ни задумал или ни пытался сделать, думаю, тебе лучше подумать об этом самой. А, и, кажется, мама тоже заглянет сюда. В любом случае, отец сказал, что в ближайшее время все сам тебе расскажет.

…От одной мысли об этом я сглотнула.

Осуждение, разрыв помолвки и мысли о том, что таков мой конец, ведь так было в игре… Но реальность не была настолько простой. Уверена, сейчас отец и другие люди вместе с ним что-то планируют, находясь «за сценой».

– Ну, тогда я пойду поздороваюсь с хозяйкой, а потом вернусь домой. Наступил важный момент, и мне нельзя оставлять принца надолго.

Сказав это, Руфус прошел мимо меня и направился вглубь таверны. Я, заволновавшись, побежала за ним. Мне стоит хотя бы извиниться за все неприятности и ту суматоху, что я вызвала.

После случившегося в обед время пронеслось быстро. С трех до четырех часов дня у нас в таверне «Терезу» перерыв. На этот час мы закрываемся, немного отдыхаем и готовим комнаты для гостей.

И, как будто специально, именно в это время мама появилась на пороге «Терезу».

– Кристин!

Мама, широко улыбаясь, подбежала ко мне и крепко обняла.

– Мама…

– Наконец-то я могу поговорить с тобой, Кристин! Ты не знала? Чтобы меня не раскрыли, я часто приходил сюда под маскировкой.

– Мама… Мне… Мне… Мне правда очень жаль.

Мама нежно мне улыбнулась, и хозяйка предложила нам зайти внутрь.

…А я заметила несколько знакомых лиц, стоящих прямо за матерью.

– Лео-сан…

– Эй, давно не виделись.

– И Марк-сан, и Селува-сан…

Немногословный Селува, который приходил по утрам и постоянно был нашим самым первым гостем. Он всегда читал книги, тихо наслаждаясь своим кофе.

Жизнерадостный Лео, который – как и сегодня – приходит после обеда и подтрунивает надо мной. Довольно проблемный посетитель.

И последний – несколько отстраненный Марк-сан, характер которого я до сих по не поняла. Сейчас он на какое-то время остановился в нашей гостинице.

– Их попросили присматривать за тобой, а также докладывать нам о твоей жизни.

Ясно… Прошло полгода с тех пор, как я покинула родной дом, и мне казалось, что у меня получилось как следует смешаться с горожанами, так что я даже поднабралась кое-какой уверенности, но на самом деле все это время меня охраняли и оберегали.

– Мамочке нужно отлучиться и переговорить с хозяйкой. Пожалуйста, подожди меня здесь.

После этого мама и хозяйка ушли в другую комнату. Мне было интересно, о чем же они сейчас будут говорить, так что я даже занервничала, но тут Лео-сан вдруг сказал нечто неожиданное.

– Скажи, Крис-чан, ты думаешь возвращаться домой?

– Я все еще не знаю. Я же не знаю, о чем сейчас говорят мама с хозяйкой, да и все еще понятия не имею, что планирует отец.

– Я не это имел в виду. Хочу узнать, чего хочешь ты сама.

Я растерялась и уставилась на Лео-сана: обычно он постоянно шутит со мной, а сейчас вдруг спрашивает о чем-то серьезном.

– Не смотри на меня так, будто ты подстреленный из рогатки голубь. Потому что ты, работая здесь, выглядела очень живой и счастливой. Ты улыбалась, даже когда была сильно занята.

Другие двое кивнули, соглашаясь с Лео-саном.

– Такие эмоции было не увидеть на твоем лице во время учебы в Академии. Я поначалу даже было решил, что это другой человек.

– Э?! Сколько тебе лет, Лео-сан?!

– На год старше тебя, учился вместе с Его Высочеством. Что? Я выгляжу настолько старым?

Я не сказала этого вслух, но на самом деле я все же думала, что он старше на несколько лет…

– Э? Тогда Марк-сан и Селува-сан?.. Да быть не может!!

– Мне жаль тебя разочаровывать, но мы не настолько юны. Я бывший авантюрист и, несмотря на мой внешний вид, имею довольно высокий ранг. А Селува – бывший придворный маг, служивший во дворце короля.

– Все, хватит про нас! Я говорю, что раньше, когда Крис-чан училась в Академии, она всегда выглядела так, будто ей плохо. Я волнуюсь.

– Это так…

Тут дверь открылась, и появилась улыбающаяся мама.

– Кристин, хозяйка дает тебе завтра выходной. Так что в поместье отец расскажет тебе обо всем.

У меня так сильно болит живот.

Пока карета приближалась к дому, я вспоминала день, когда сбежала из дома, и тот момент, когда лицом к лицу встретилась со своей судьбой.

То, что я вспомнила в 7 лет, навсегда запечатлелось в моем сердце. Момент, когда меня лишили наследства и вычеркнули из семьи, жестокие слова отца и холодные взгляды прислуги, пытающейся отвести глаза.

Каждый раз, когда они проявляли ко мне доброту, мне казалось, что они так смеются надо мной, издеваются, будто бы пытаясь напомнить о предстоящем несчастливом конце. Я никогда не переставала думать об этом дне, как будто мои мысли поставили на бесконечный повтор.

Я просыпалась со слезами на глазах и говорила: «Не думай о себе столь многого!»

Потому что тебя просто отбросят в сторону…

Не смей даже думать о том, что тебя любят! Только не до тех пор, пока игра не закончится.

Я буду жить как простолюдинка… Или, точнее, я решила, что буду жить своей жизнью, свободно и честно.

Не заводить близких отношений с семьей и слугами и ни на что не надеяться – вот что стало моим девизом. Раз уж позже мне суждено все потерять, раз уж позже мне останется лишь грусть, то лучше с самого начала ничего не иметь.

Я всегда думала, что дорогие сердцу люди появятся в моей жизни только после того, как я стану простолюдинкой.

И так тот день стал отправной точкой для всего.

Без особой цели я вернулась в свою комнату и погрузилась во тьму.

Возможно, кошмар, преследовавший меня годами – это всего лишь мои необузданные заблуждения. Если думать об этом так, то становится страшно.

Как много всего хорошего и доброго я упустила. Почти десять лет выброшены в никуда.

Счастливые моменты.

Хорошие отношения с окружающими.

Даже любовь моей семьи.

Я ничего не смогла создать.

Я, будучи дворянкой, должна была гордиться своими корнями, уметь постоять за себя, но… Раз я думала, что потеряю все, в этих усилиях не было смысла.

Если посмотреть на себя объективно, чувствую, как все вокруг рушится, как подкашиваются ноги.

Я всегда сомневалась в любви окружающих ко мне, поэтому и любить их в ответ не могла. Я отказалась от всех своих обязанностей и просто ждала, когда придет этот день. Я даже не попыталась избежать плохого конца.

Побег из поместья, затем – предаваться жалости к самой себе.

Даже если я все же стоила того, чтобы жить как дворянка, я продолжала сомневаться и причинять окружающим неприятности. А теперь не знаю, как смотреть им в глаза.

Как и полагалось по сценарию, я покинула особняк. Мне бы очень хотелось исправить ту ситуацию, случившуюся по моей вине.

Да, жизнь простолюдинки была легка, но я знаю, что, даже если и убегу вновь, это не решит ни одной проблемы. Поэтому прошлой ночью я поклялась себе:

– Я никогда больше не сбегу.

Ни от одной вещи, на которые раньше предпочитала закрывать глаза.

С этого момента я никогда не отведу взгляд, и буду встречать все лицом к лицу.

Больше мне не убежать.

– Божечки! Что же это такое! Волосы как воронье гнездо и грубая кожа! Мне срочно нужно приготовить ванну!

…Вот что произошло после моего возвращения.

Меня схватили, утащили в ванную и отмыли всю, прямо с головы до ног. Я пыталась сопротивляться и говорила, что справлюсь и без посторонней помощи, но все без толку.

Уже так давно я не надевала дорогие платья. Я остаюсь в комнате наедине с Ширли, главной горничной. Обычно она довольно строгая, но сейчас не может перестать плакать.

Смотрю на нее и чувствую вину.

Переброситься парой слов – вот каким раньше был мой максимум общения с горничными, помогавшими мне одеваться. Я всегда относилась к ним с некоторой настороженностью.

До этого момента я лишь переосмысливала всю свою прошлую жизнь. Но чтобы по-настоящему измениться, мне нужно начать узнавать людей, интересоваться их жизнями. Думаю, это может стать моей отправной точкой.

Когда я, полностью готовая, вышла из комнаты, меня уже ждала прекрасная дама.

– Ты наконец-то вернулась домой, глупышка. Мы так волновались… Знай, если твой брат облысеет, вся вина за это ляжет на тебя.

Это была Адриенна, младшая сестра отца и моя наставница. В нашем доме она – наравне с главной горничной – была одной из тех, кто были со мной строги.

Меня, девочку, опасающуюся доброты других людей, успокаивала их строгость.

– Разрыв помолвки самим Его Высочеством и побег из дома? Какой позор! Если у тебя хватило мужества сбежать из поместья в ночи, то стоило направить его на то, чтобы отточить свои женские чары и противостоять ситуации!

Она слегка приподняла подбородок, – в немного властной манере, как бы показывая свое превосходство, – и я не могу не подумать, насколько великолепно она выглядит.

– Прямо как эта мисс Линария – используй слезы, лесть и вообще все, что только можно. Именно так ты и выживаешь в этом мире!

Сказав это, она многозначительно улыбнулась.

– Но, безусловно, не для таких целей, как у нее… Самое главное – то, ради чего ты все это используешь, Кристин.

Она сказала это ровно таким же тоном, какой использовала всегда, когда обучала меня. Ее голос звучал строго, но спокойно, и она будто предупреждала меня. Думаю, это как-то относится к тому, о чем мы сейчас будем говорить с отцом.

– Ну, если ты все поняла, то иди. Твой отец тебя уже заждался.

– Спасибо большое, мисс Адриенна.

Извинившись, я направилась к отцу.

– Юная леди, а мне нравится твой взгляд, – сказала мисс Адриенна с улыбкой на лице.

Я была счастлива услышать это.

И наконец я открыла дверь в комнату, где мне предстояло встретиться с отцом.

Определенно, самое волнительное из всего, что произошло за последнее время. Уверена, случившееся – самая большая проблема, в которой он когда-либо оказывался из-за меня.

- Отец…

Я хотела начать с извинений.

Но меня прервали.

– Ты не должна извиняться. Мне нужно успеть рассказать тебе очень многое, а времени совсем мало.

Уверена, отец переложил на кого-то часть своей работы, чтобы выкроить время для нашего разговора, – при этом он уже выглядит уставшим, кажется, у него совсем нет времени на отдых. С тех пор, как я сбежала, он редко бывает дома.

– Сейчас я расскажу все, что могу рассказать в нынешней ситуации, и, пока у нас есть время, хочу услышать, что ты планируешь делать дальше.

Я подняла голову и увидела, как отец криво улыбается.

– Не делай такой удивленный вид. Даже сейчас остаются моменты, которые необходимо обдумать.

– Это не!..

– Это так. Потому что половину случившегося я спланировал.

Я растерялась, не понимая смысл его слов.

– Если рассказывать обо всем, разговор выйдет долгим, - сказал отец и начал описывать сложившуюся ситуацию.

Когда мы с Грейсоном-сама обручились, мне было только семь лет.

Грейсон-сама был немного застенчивым, но честным и добрым ребенком. А я в то время была эгоистичной, упрямой и энергичной. Судя по всему, окружающие думали, что мы хорошо дополняем друг друга.

А вскоре после этого умер предыдущий король, и нынешний король взошел на трон.

Тогда начались проблемы касательно невесты кронпринца, будущей кронпринцессы. Если выбор будет сделан неверно, то велика вероятность, что нарушится баланс, удерживающий дворянство и власть имеющих. Осложнялось все и тем фактом, что передача власти была внезапной, и именно поэтому король решил положиться на своего лучшего друга – моего отца.

Благо, в то время не было человека, чьи положение в обществе и родословная были бы лучше, чем у него, так что если бы я стала принцессой, то никаких осложнений не возникло бы. В тот момент король решил, что я – лучший выбор.

Отец тоже понимал, что имеющиеся проблемы необходимо решать. И вместо того, чтобы с боем пытаться самостоятельно укрепить положение на престоле, было лучше положиться на авторитет и влияние герцога, а для этого было необходимо, чтобы мы с принцем обручились.

Проблема была решена, среди знати прекратились конфликты за положение во дворце, а у короля появилось время для решения национальных вопросов, что помогло привести страну в порядок.

Они выбрали устроить помолвку. Я знала, что это было правильным решением в сложившейся ситуации.

Но только до этого момента.

Мы с принцев взрослели, не происходило ничего дурного.

У короля не было братьев, так что в будущем трон должен был унаследовать кронпринц, и, следовательно, его воспитание было важно для государства.

Но, как только мы выросли, на горизонте замаячили новые проблемы.

Отец постарался выразиться как можно более аккуратно, но смысл его слов был такой: от одной мысли о том, что страну придется передать в наши с Грейсоном-сама руки, их с королем сердца наполнялись тревогой.

Как и все остальные, я изменилась. Стала кроткой и послушной – конечно, в этом нет ничего плохого, но я при этом еще и потеряла интерес вообще ко всему вокруг, стала пессимистичной. С другой стороны, Грейсон-сама остался таким же честным и добрым… Вот только он беспрекословно доверял тем, кого однажды назвал своими друзьями, и никогда не сомневался в их речах или поступках.

Принц, который слепо верит своим приближенным и действует в соответствии с их словами, и принцесса, которая даже не пытается его остановить.

…Ну, как и ожидалось. Может, странно слышать от меня такое, но подобная парочка – назревающая проблема для будущего страны.

Нужно было срочно принять меры.

- И, пока мы обсуждали это… Появилась та девушка.

Под «той девушкой», конечно же, подразумевалась мисс Линария.

– Это даже своего рода искусство – прикрываться статусом простолюдинки как причиной для издевательств, цеплять мужчин и буквально держать их в собственной клетке.

Будто бы случайно мелькать перед высокопоставленной знатью, притворяться той, кем не являешься, и «захватывать» их одним за другим. Кажется, отец, раз за разом получая отчеты о ее деяниях, все равно каждый раз был шокирован.

Он мог лишь испустить смешок: она была просто молодой незамужней девушкой, но ее умение запихивать мужчин в свою «корзину» так, что они не могли ей противостоять, просто поражало.

Более того, большая часть захваченных таким образом юношей были персонами весьма высокого положения, а еще – приближенными Грейсона-сама.

Раньше у этих них не было проблем со своими невестами, – этих парней не замечали в компании других девушек, и о них буквально говорили как о символе чести, – а теперь они (только посмотрите!) нашептывают на ушко внезапно появившейся мисс Линарии обещания любви. Во многом эта ситуация напоминала шутку, но в действительности все в ней было просто жутким.

Хотя возникало ощущение, что никаких серьезных проблем в ближайшее время не должно произойти, почти все приближенные к Грейсону-сама так или иначе оказались в «корзинке» Линарии, и король с отцом начали переживать, что то же самое произойдет с принцем.

А если и не произойдет, то тогда уже друзья Грейсона-сама могут начать препираться из-за мисс Линарии, и ситуация все равно обострится. Дело осложнялось еще и тем, что в стенах Академии мало что можно было провернуть.

– Все это доставило нам много неприятностей… Но мы с Его Величеством решили, что эта ситуация также может быть нашим шансом.

– Шансом?..

– Точно. Шансом вырасти для вас с принцем.

Еще до произошедшего отец продумал все настолько далеко. Более того, даже зная все детали, он все еще хотел наблюдать за нашим развитием в процессе… Ведь это шанс для нас, шанс вырасти.

– Видишь ли, если все идет слишком хорошо, то человеку тяжело развиваться. Но как только происходит какой-то инцидент, данный человек заметно растет. Ему придется понять проблему и обдумать ситуацию, воспользовавшись мудростью других людей. Все это происходит из-за того, что он отчаянно пытается решить, как следует поступить дальше.

Что же до Грейсона-сама, то он должен был разобраться с той смутой, которую мисс Линария принесла в его окружение. Как будущий король, он обязан уметь управлять своими людьми.

Он должен был буквально воспитать их: объединить, заставить повзрослеть и мыслить более зрело. А сам он должен разбираться в спорных вопросах как нужно, правильно: попытаться узнать правду, а не просто слепо доверять приближенным. Проведя должное расследование, он с легкостью бы добрался до правды.

Но мисс Линария – девушка умелая, и, в зависимость от того, с кем находится, может подстроиться под человека и вести себя так, чтобы точно ему понравиться. Так она оставляет наиболее сильное впечатление о «своей» персоне.

И чем больше мне рассказывали о мисс Линарии, тем более серьезной она становилась, когда дело доходило до Грейсона-сама.

Обычный человек подумает: «Кто говорит правду, а кто врет?», а затем попробует сам во всем разобраться. А вот Грейсон-сама, кажется, пришел к выводам, основываясь лишь на рассказах своих друзей.

И поскольку в разговорах мисс Линарию описывали как «добрую», «честную», «ту, что всегда думает о других», он решил, что эта девушка – именно такой человек, и все свои дальнейшие суждения основывал лишь на этом.

– Честно говоря, я был шокирован. Неважно, насколько ты веришь окружающим, это же просто никуда не годится, –- заметил отец. Я согласилась, но посмеяться над этим не могла… Потому что знала, что и сама не идеальна.

– С того момента все покатилось по наклонной. Эти парни просто проглатывали то, что им скармливали, и так этой девушке удалось уйти от системы.

Какая простая для понимания ситуация.

– Из-за произошедшего они смогли объединиться, возросли шансы на то, что они решат действовать вместе, а вместе с этим и шансы на то, что все закончится хуже, чем могло бы.

Ну, это вполне очевидно. Скорее уж удивительно, насколько хорошо мисс Линария подстраивает свои действия, тон голоса, поведение и даже внешний вид под конкретного человека.

И пока я всему этому удивлялась, отец скинул на меня очередную бомбу.

– Когда у нее что-то не ладилось, она все время повторяла: «А вот что сделала Кристин-сама…» Достаточно было говорит это со слезами на глазах, дрожащим голосом, и те парни автоматически думали, что «что-то случилось», «она сделала что-то плохое», и на этом основывали свои умозаключения.

Это… Если они действительно вот так решали, что я за человек, неудивительно, что в их глазах я превратилась в настоящую злодейку. Они считали, что раз мисс Линария даже произнести вслух не может, что с ней произошло, значит, случилось что-то по-настоящему ужасное. Несомненно, они все просто плясали под ее дудочку.

А… Когда Грейсон-сама обвинил меня, он не предоставил никаких доказательств. Только сказал: «Ты творила непростительные вещи.»

Вот по такому сценарию все шло.

– И имея лишь такие свидетельства, они обвинили тебя и разорвали помолвку. Вот что сообщил мне Руфус…

Будто бы вспоминая, отец ненадолго прикрыл глаза и потер

переносицу. Затем опять открыл их, и в его взгляде читался пронзительный холод.

– Этот принц-идиот, готовый перед каждым вилять своим

хвостиком, да эта женщина-лисица… Интересно, что мне с ними сделать. Вот о чем я

думаю.

Большую часть времени отец добр и вежлив, и единственный

раз, когда он меня действительно напугал, был полгода назад, когда он меня отчитывал.

Но сейчас его злость просто на другом уровне.

Если попытаться их сравнить, выйдет примерно так: предыдущий

раз был похож на разорвавшуюся бомбу, этот же сравним с ужасающей волной лавы,

разлетающейся из извергающегося вулкана.

– Ну, с тобой тоже были проблемы. Я думал, если у тебя появится

соперница, то, возможно, ты начнешь обращать внимание на принца. Например, даже

когда вы все вместе были в саду, ты и глазом не моргнула, когда эта девушка и

парни уже начали общаться. Ты все равно была не заинтересована.

Потому что в то время я думала, что лучшая защита – ни с кем

не сближаться. Но, выслушав все до этого момента, я, кажется, поняла, чего от

меня хотят отец и все остальные.

– Да… В то время мне было страшно приближаться к ним.

Лучшее, что я могла сделать, – постараться убрать их из моего поля зрения… Но,

как дочь герцога, я не должна была так поступать.

– Точно. Понимаешь, что ты должна была сделать?

– Я должна была хотя бы по отдельности предупредить мисс

Линарию и Грейсона-сама. Но даже так, не думаю, что что-либо изменилось бы… Мне

следовало обо всем рассказать отцу.

Вероятнее всего, следовало объединиться с другими девушками,

пострадавшими от действий мисс Линарии, или хотя бы проявить участие к их

проблемам. Я могла бы сделать что угодно, но в то время для меня это было

слишком затруднительно.

– Именно. Как дочь герцога, ты должна была сделать хотя бы

это. Но в первую очередь следовало рассказать обо всем мне.

Но это что-то вроде чувства гордости воина… Я хотела бы

иметь возможность контролировать ситуация, при этом не говоря о ней никому.

…А, но отец и все остальные были довольно-таки хорошо

осведомлены обо всем, что происходило в Академии. Не было смысла скрывать, более

того…

– Говоря о случившемся… Будущая королева должна искать способы

воздействия на более высоком уровне.

– Ага. Если ты уже столько поняла, то все в порядке.

Я наконец-то расслабилась и начала говорить спокойно, а отец

наконец-то слегка улыбнулся, снова закрыл глаза и глубоко вздохнул. И из-за этой

внезапной тишины я опять почему-то занервничала.

– Сегодня я думал о том, чтобы дать тебе право выбора.

– Выбора?

– Хочу услышать, как ты хочешь жить дальше.

Я неосознанно затаила дыхание.

– Как правило, если ты рождаешься в доме герцога, то не

можешь выбирать свою судьбу. Это связано с тем, что ты, по сути, живешь за счет

средств других людей – налогов. И поэтому твое будущее посвящено благу жителей

этой страны.

– Я всегда думал об этом именно так и даже сейчас не считаю,

что в этих мыслях есть что-то неправильное. Поэтому я обвинял и ругал тебя, хотя

сейчас мы и говорим обо всем вот так. Просто я уверен, что с тех пор, как ты

начала работать в городе, у тебя появились свои мысли на этот счет.

Судя по словам отца, он, очевидно, знал обо всем, чем я

занималась после того, как покинула особняк. Кажется, они искали меня по всем

работающим лавкам, а когда нашли то самое место – оберегали меня из тени до тех

пор, пока я не успокоилась и не пришла в себя.

– По прошествии некоторого времени Эризе решила посмотреть,

как ты живешь. В тот день она вернулась домой в слезах.

– Мама?..

– Ты была такой беззаботной, и все время смеялась.

– …

– Раньше ты всегда выглядела так, будто тебе ни до чего нет

дела. В твоих глазах читалось, что ты уже от всего отказалась. Ты не пыталась

сопротивляться, не спорила. Если считать это хорошей чертой, то можно сказать,

что ты была послушной. Если плохой – у тебя не было амбиций. А теперь у тебя

было такое выражение лица, которое ты не показывала даже своей семье, и ты

много улыбалась.

– …

– Поначалу Эризе была в шоке, увидев, насколько радостней ты

стала по сравнению с тем, какой была дома. Ее шокировало, что ты рада работать,

да и в целом выглядишь более счастливой.

– Мама…

– Всякий раз, когда она уходила посмотреть, как у тебя дела,

она возвращалась и рассказывала, как ты ошиблась и получила за это выговор, или

как ты общалась с гостями и тебя благодарили… Казалось, что Эризе говорит о

совершенно другом человеке. Кристин, ты…

В этот момент отец, кажется, совсем ненадолго смотрит вдаль,

а потом переводит взгляд на меня.

– Сейчас твое счастье – это тот образ жизни, который ты

ведешь?

Я неосознанно замираю.

Без сомнений, сейчас моя жизнь довольно весела, хотя и

непроста.

…Однако.

– Это… это не тот вопрос, на который можно ответить сразу.

Отец еле заметно выдыхает.

– Если ты спросишь, в чем мое счастье, я и сама не смогу

ответить точно… Отец, если… Если только вы сможете простить меня. Могу ли я начать

все сначала как дочь герцога? Встречаясь с проблемами, я не должна от них

убегать.

– …То же можно сказать и обо мне. Как отец, как герцог, я

лишь волновался, видя бессилие в твоих глазах. Я не нашел времени и не

поговорил с тобой как следует.

Отец немного неловко отводит взгляд и, кажется, его плечи опускаются.

– Даже в тот раз, с той ситуацией… Учитывая твои действия и

действия всех остальных, я должен извиниться. Тебя внезапно бросили в самый эпицентр

проблем, а я винил тебя за то, во что это все вылилось – это было глупо. Я с самого

начала должен был все обсудить с тобой – так же, как мы говорим об этом сейчас,

и удостовериться, ты все поняла. Тогда мы бы не пришли к такому плачевному

итогу.

Сказав это, отец достал их кармана часы и добавил:

– Скорее всего, Его Величество сейчас разговаривает с

принцем.