Мир, в котором мы все существуем.. Я могу поведать тебе его историю. Один цветок в мире, один листок - все неизменно. Каков мир Бюро расследований? Кто знает... Через свои глаза, я поведаю тебе истории блуждающие на границе реальности и иллюзии.

Я знаю одного толстяка, он очень прозорлив, но прикидывается дурачком, скрывая свой мир. Быть может, это как-то связано с его прежней работой. В своем мире он еще ни разу не доверился ни одному человеку. Однако в моем мире он самый надежный партнер. В мире Бюро расследований, возможно, он сможет добиться многого, превзойдя любого из нас.

Так же есть еще один толстяк. Когда-то раньше Бюро расследований было его миром, но в будущем он уже не сможет им управлять. Данный мир его творение, но он понимает, что в конечном итоге его детище ждет погибель. И прежде, чем это случится, очень хочет найти нового подходящего хозяина. Только вот правильно ли это?

Когда ты отказываешься от всего мира ради жены - ты Ян Сяо. Когда желаешь создать мир, следуя обещанию данному давнему другу - ты Ян Цзюнь. Когда с легкостью можешь контролировать миры других людей - ты У Жэньди.

Есть еще один человек. Его брат родился на пять минут раньше него. Было время, когда он мечтал о том же мире, что и его старший брат. Только в один прекрасный день этот мир с грохотом рухнул. В какую сторону теперь податься? Может кто-нибудь поведать ему...

В свое время мне был очень интересен мир У Жэньди. Похоже в моем мире постоянно обнаруживается его тень. В мире Бюро расследований его существование подобно богу. Отчего встречаются люди такие как он? Это ненаучно...

Бесчисленные пересечения миров... Мир Сяо Хэшана, мир По Цзюня, миры Цю Булао и Хьюго... Именно о таких мирах я и хочу рассказать....

____________________________________________

* Мяо - (мео), или хмонги, группа народов в южном Китае, северном Вьетнаме, Лаосе, Таиланде, Мьянме (Бирма) общей численностью около 11 млн чел. Говорят на языках мяо семьи мяо-яо, по религиозным воззрениям анимисты.

1987 год, Большой Хинган* подвергся невиданному лесному пожару. После того, как огонь был потушен, повсеместно остались лишь руины обуглившихся деревьев, и воздух, целиком заполненный запахом гари.

Команда военных из НОАК* проводила ликвидацию последствий пожара. Они уже больше месяца нормально не отдыхали. Да и потом подобная катастрофа каждому сильно ударила по нервам. Если они увидят еще больше, то их просто парализует.

Несколько тел, обугленных в пожаре (большей частью животные, пожарные и народное ополчение) были убраны и захоронены у подножия горы. Внезапно один солдат словно чего-то испугался и устремился с криками к командиру:

— Командир, скорее идите сюда и гляньте. Что это такое?

— Чжан Чжу, ты что снова ослеп или как? Посмотри, что ты наделал! — подошел командир ближе. Он посчитал, что Чжан Чжу снова увидел обугленный труп.

Когда он подошел, то присмотрелся как следует, на земле на самом деле лежал обуглившийся труп. Весь закопченный, черный черный. Несмотря на то, что вся его кожа была сожжена и не было волос, по шее все-таки можно было опознать, что это тело человека. Однако выше шеи было не ясно. Голова трупа сильно пострадала от огня. Мышцы лица большей частью сгорели. Из открытого рта, к удивлению, торчали две пары острых клыков. Вдобавок череп трупа с лицевой стороны был слишком выпуклым, что он больше походил на голову собаки, чем человека.

Командир отделения уставился на обожженный труп и тотчас же почувствовал, как по затылку сзади пробежал холодок, а на лбу выступила испарина. В это время все солдаты собрались вокруг, указывая на труп и обсуждая его.

— Чжан Чжу, иди найди командира роты и доложи обстановку! — успокоил свои мысли командир. Он понял, что сам не может решить проблему, поэтому лучше срочно доложить командиру роты.

— Есть! — отозвался Чжан Чжу и побежал по направлению к штабу. Командир посмотрел на его силуэт и вздохнул. Он только собрался разогнать глазеющих солдат, как один солдат выкрикнул:

— Задвигался! Этот монстр задвигался!

Командир сразу же обернулся к трупу и увидел, что тот все так же лежит на земле абсолютно недвижим. Вот только поза его сейчас явно отличается. Мозг командира загудел. Еще не мертв? Он же полностью обожжен. И еще не мертв?

В тот момент, когда командир был в шоке, труп, лежащий на земле, вдруг неожиданно поднялся. Он схватил ближайшего к нему солдата, разинул пасть с торчащими клыками и внезапно вцепился ему в горло. После этого он отшвырнул его на семь-восемь метров вдаль. Шея солдата была вся растерзана, алая кровь со свистом выступала наружу. Он был уже мертв.

— Твою мать! — вдруг отреагировал потрясенный командир. Он взял в руки винтовку из-за спины (их задачей было ликвидировать последствия пожара, из всех в округе только командир отделения имел автоматическую самозарядную винтовку пятьдесят шестого типа, для меры предосторожности от диких зверей). Передернув затвор винтовки, он прицелился и выстрелил в сгоревший труп. Эхом отозвался звук выстрелов винтовки. Пули точно ударили в середину груди трупа. Однако попадая в его тело, они были словно грязь, брошенная в воду, и не имело никакого эффекта. Наоборот, это только привлекло его внимание, он обернулся и стал медленно подходить к командиру.

Командир стиснул зубы и до предела нажал на спусковой крючок. Снова пули вошли в грудную клетку трупа. На этот раз огневой обстрел имел небольшой успех. Труп остановился и немного отступил. Когда стрельба прекратилась, он неторопливо продолжил идти к командиру.

Командир отделения взял винтовку с пустым магазином в руки, чтобы использовать ее как дубинку и встал в стойку. Рядом с ним так же встали и другие солдаты, держа в руках лопаты и мотыги, готовые сразиться с трупом, не щадя жизни.

В это время кто-то из толпы громко крикнул:

— Все, ложись!

Солдаты услышали хорошо знакомый голос и, не мешкая, легли на землю. Сразу же стало слышно, как зазвучал шквал огня винтовки. Поток искр вырывался из корпуса сожженного трупа. Когда стрельба прекратилась, труп уже не мог стоять на ногах, он отклонился назад и упал.

После этого все присмотрелись, стреляли командир роты, инструктор и рядовой. Патроны в трех винтовках были растрачены подчистую. Эти трое стремительно сменили магазины и нацелились на труп, лежащий на земле.

Место, где лежал командир отделения было ближе всего к сожженному трупу, он видел, что тот совершенно не движется. Подождав еще какое-то время, он не увидел никакой реакции, поэтому смело встал, подошел и наклонился к нему. Он осмотрел его лицо. Веки сгорели, однако чересчур большие глаза все еще находились в глазницах. Теперь зрачок расширился, а стало быть, он действительно умер.

_________________________________________________________________________________________________________________________________

* Большой Хиган - Горная цепь на северо-западе Китая

** НОАК - Народно-освободительная армия Китая.

Через день после случившегося в Пекин из Цзилиня отправился высокоскоростной поезд. В самом последнем вагоне сидели пятеро солдат НОАК. Двое из них только что пережили опыт под названием “Инцидент со странным трупом” — командир отделения Шэнь Юаньчао и рядовой Чжан Чжу.

На то дело уже был наложен запрет о неразглашении. Труп монстра был сфотографирован и в тот же день сразу отправлен в Пекин в Институт биологии Академии наук КНР. Несколько докторов и академиков органической теории эволюции увидели в нем бесценный клад. Этот странный труп можно сказать был вызовом биологической теории эволюции Дарвина. С научной точки зрения его значимость, можно сказать, уже превзошла пропавший без вести полвека назад окаменевший череп синантропа*.

Из-за неудачи с пропажей окаменелого черепа, и чтобы устранить скрытые опасности, военная полиция направила секретный транспорт. Поэтому для доставки под охраной был прислан специальный поезд.

Поскольку это специальная перевозка, в поезде не было пассажиров. Только спереди прикреплены несколько грузовых вагонов. Кроме двух машинистов локомотива, в последнем вагоне было всего пятеро солдат.

Шэнь Юаньчао и Чжан Чжу, как главные действующие лица, должны были представить сводный доклад по делу в Академию наук КНР. Они двое так же были единственные кто знали всю правду о перевозимом “специальном грузе”. Остальные трое солдат были лишь уведомлены о том, что едут в столицу, чтобы получить благодарность от начальства за их выдающуюся храбрость при тушении горного пожара. Заодно на этом же транспорте с Большого Хигана в Пекин прибудет “специальный груз”. Ожидается, что солдаты посодействуют с охраной и обеспечат безопасность.

Теперь этот странный труп, завернутый в несколько слоев холщового мешка, спокойно лежал в углу вагона. Шэнь Юаньчао и Чжан Чжу хорошо могли видеть его со своего места.

С тех пор как Шэнь Юаньчао сел в поезд, его не покидало чувство тревоги. Закрыв глаза, он увидел, как полный жизни труп загрыз его товарища. Открыв глаза, он видел, что завернутый в холщовый мешок труп так и лежит перед ним. Из-за страха он не сидел и не стоял, не спал и не бодрствовал.

Чжан Чжу был более грубым человеком, сев в вагон, он не ощущал иного дискомфорта, кроме укачивания. После полудня езды на поезде, он все-таки приспособился. Мирно спал и ел с аппетитом. Когда Шэнь Юаньчао смотрел на него, сердце его кипело негодованием. Ты что настолько оптимистичен, что не смотришь, что лежит перед тобой? Твой товарищ умер от его рук. Ты что так быстро забыл ту кровавую сцену? Шэнь Юаньчао вспомнил вдруг, что в то время Чжан Чжу отправился искать командира роты. В таком случае он не успел увидеть ту ситуацию.

— Юаньчао, о чем ты задумался? Ты выглядел очень усталым и бледным, когда сел в поезд, — спросил сидящий по соседству и более старший по званию из всех командир взвода Цзян Цзыда.

Цзян Цзыда был из Сычуани, он и Шэнь Юаньчао пошли служить в один год. Были вместе с роты новобранцев. И хоть не являются очень близкими друзьями, отношения у них хорошие и они часто болтают друг с другом.

— Лао Цзян, что за вздор! Со мной все в порядке. — Шэнь Юаньчао сейчас был очень чувствителен к таким вопросам. — Я был на горе три дня и три ночи, не смыкая глаз. Хочешь поменяться? Я уже давно с ног валюсь!

— Тогда почему ты не спишь? Любой здесь несколько суток не смыкал глаз. Ты полагаешься на свою выносливость?

— Кто отказывается спать? Это не так… мне просто не уснуть, — объяснил все Шэнь Юаньчао.

— Если не можете уснуть, то и не нужно. Командир Шэнь, поговаривают, что в горах вам встретился призрак? Вы открыли огонь и прикончили его. Что все-таки произошло, можете рассказать? — спрашивающий рядовой и Шэнь Юаньчао так же были знакомы. Находиться в вагоне длительное время ему было тоскливо, он долго скучал и наконец нашел, о чем поговорить.

— Ты слушаешь любой вздор? Призраков и богов не существует. Конфуций сказал: “Учитель не говорил о чудесах, силе, беспорядках и духах.”* Ты больше слушай, что другие болтают. Само собой мы встретились с медведем и стреляли в медведя, — начал сочинять небылицы Шэнь Юаньчао.

— Да брось, что совсем ни слова? Конфуций просто боялся призраков и богов, а потому не осмеливался об этом говорить. Вдобавок к этому наша рота, тогда была в окрестностях недалеко от вашей. Стреляли в медведя? Брехня! Разве для того, чтобы пристрелить медведя нужно 180 выстрелов? Я сам все слышал. Когда выстрелы прекратились, это все было похоже на взрыв пятисот петард на Новый Год. Чжан Чжу, поговори со мной, в конце концов, что произошло? Чжан Чжу, почему ты трясешься, не вымолвив и слова?

Теперь несколько человек заметили, что лицо у Чжан Чжу побелело, все его тело с головы до пят дрожало. Пальцем руки он указал вперед на "специальный груз" с Большого Хигана….

— Двигается…. Он двигается!

На этих словах у Шэнь Юаньчао волосы встали дыбом, а по всему телу с головы до ног прошелся холодок. Если смотреть в направлении пальцев Чжан Чжу, то видно, как мешок, перевязанный, как цзунцзы* уже изменился. Центр мешка дрожал, как водная рябь. Частота дрожания становилась все быстрее и быстрее, а амплитуда все больше.

Вот черт! Все снова. Шэнь Юаньчао вдруг понял, что не сможет перевести тело монстра в целости и сохранности в Пекин, согласно приказу командира роты, Стиснув зубы, он неторопливо вытащил из-за пояса пистолет 54 типа (у него было только это для охраны перевозки груза в пути, если возникнут какие-нибудь неожиданности). Он доверился своим ощущениям, нацелился в голову странному трупу и выпустил весь магазин.

Семь выстрелов в мгновение ока попали в мешок, дабы не допустить его движений. Шэнь Юаньчао вздохнул и отошел. Но тут вновь закричал Чжан Чжу:

— Командир, он снова двинулся.

— Твою мать! Я вижу!

На этот раз мешок дергался уже более сильно. Похоже тот, кто внутри срочно решил выйти наружу.

— Юаньчао, внутри что-то есть? — несколько солдат рядом с Шэнь Юаньчао опешили от выстрелов. Посмотрев на его исказившееся лицо, они поняли, что он очень напушан тем, что в мешке.

Шэнь Юаньчао убрал пустой пистолет и стал искать какое-нибудь оружие в вагоне:

— Не ты ли спрашивал меня, во что вчера стрелял я? Он сейчас в мешке. Демон ли это, я не знаю, во всяком случае точно не человек! Именно он загрыз Ли Маоцая. Твою мать, в него стреляли больше сотни раз, а он все еще жив! Не стойте столбом, если он вылезет из мешка, никто из нас не уйдет.

— Черт возьми! Ты поздно сказал об этом! — Цзян Цзыда и пара рядовых выпучили глаза, таращась на мешок. Командир взвода Цзян отреагировал быстрее всех, вместе с Чжан Чжу и двумя рядовыми они сняли свои ремни и обвязали мешок сверху четыре раза.

Что касается вагона, то он был быстро переоборудован в грузовой, в углу еще остался не убранный уборочный инвентарь. Шэнь Юаньчао подбежал, схватил железную лопату и громко крикнул:

— Все посторонитесь!

Цзян Цзыда и остальные одновременно отошли в сторону. Нацелившись в голову странного трупа, он энергично стал рубить краем лопаты. На этот раз Шэнь Юаньчао приложил все свои силы. Если бы это был простой человек, то ему бы отрубило голову. Жаль только, что обернутый в холщовый мешок не был обычным “человеком”.

Лопата порвала мешок, а затем прозвучал звук удара металла о металл, что вызвало резонанс. Промелькнул поток искр, и железная лопата отскочила довольно высоко.

Похоже, что она все же возымела успех, холщовый мешок прекратил дергаться. Однако не успели все обрадоваться, как сразу же услышали звук “хрясь”. Все четыре военных ремня из бычьей кожи, связывавшие мешок, а также он сам, были разорваны в клочья. Обгоревший, безволосый монстр сел и пристально уставился своими глазами без век на людей в вагоне. Ближе всех находился Чжан Чжу, он оказался совсем не подготовлен к зрелищу, очень испугался и бессильно осел на пол.

Движения Чжан Чжу привлекли внимание монстра, он слегка повернул голову и присмотрелся к нему. Шэнь Юаньчао занес лопату, но боясь ранить своих товарищей так и не атаковал, Цзян Цзыда и двое других солдат также не осмелились что-либо сделать. На какое-то время воздух во всем вагоне словно заледенел.

Шэнь Юаньчао посчитал поведение монстра каким-то странным, однако, что с ним было не так, сказать он не мог.

— Командир, похоже, что он не враждебен. Что мне делать? — у Чжан Чжу волосы встали дыбом, он не осмеливался сделать какое-либо движение, оставалось лишь просить помощи у Шэнь Юаньчао.

— Хорошо, попробуй поговорить с ним, может придем к соглашению. Я не против — Шэнь Юаньчао, действительно, не знал, как поступить.

Чжан Чжу сделал кислое лицо:

— Командир...— он еще не закончил говорить, как монстр неожиданно двинулся. Верхняя часть его тела внезапно вытянулась, разинутая пасть с торчащими клыками и острыми зубами, словно пила, вцепилась Чжан Чжу в шею. У него не было возможности сопротивляться, монстр надежно вцепился в него.

— Твою мать! Открой свою долбаную пасть! — Шэнь Юаньчао четыре-пять раз ударил монстру лопатой по шее, выбивая раз за разом сноп искр. У Цзян Цзыда не было никакого оружия, но он тоже пошел до конца, поднял длинную скамью и резко ударил ею монстра.

Совместная атака не возымела какого-либо успеха. Монстр перегрыз Чжан Чжу артерию на шее. Алая кровь плеснула ему в рот, словно поток воды. Горло его вздымалось и опускалось. Чжан Чжу боролся изо всех сил, но быстро перестал двигаться.

Он высасывает кровь! Шэнь Юаньчао быстро отреагировал, он присмотрелся как следует к монстру и заметил отличия по сравнению со вчерашним днем. Изначально середина его груди и конечности были обожжены, как уголь. Сейчас же уже сформировался кожный покров, наросла плоть. Даже на еще вчера сожженной щеке образовался тонкий слой мясистой оболочки. Шэнь Юаньчао в голову пришла мысль: “Вероятнее всего он исцеляется, высасывая человеческую кровь?”

Двое рядовых рядом с Цзян Цзыда уже обезумели от страха и так и стояли не двигаясь. Шэнь Юаньчао уже однажды пережил это, у него был небольшой опыт. Всего несколько человек и железная лопата никоим образом не одолеют этого монстра. Не говоря уже, что за товарищей Ли Маоцая и Чжан Чжу еще не отомщено. К тому же Цзян Цзыда, его живой товарищ также может добавиться к ним.. Подумав об этом, он остановил командира взвода Цзяна:

— Открой дверь вагона! Прыгайте с поезда!

Им не пришлось ждать открытия двери, она открылась сама. Вошел человек в белом. Его возраст был не понятен, на лицо ему было двадцать пять-двадцать шесть лет, но его белые волосы не давали ясно увидеть его истинный возраст. Шэнь Юаньчао и другие остолбенели. Они смотрели на пейзаж, проносящийся за дверью вагона. Там не было ничего похожего на машину или иное транспортное средство. Как этот человек попал сюда? Железнодорожный партизан?*

Пришедший не обратил на них никакого внимания. Только лишь брезгливо смерил взглядом шатающегося монстра.

Как только беловолосый мужчина вошел в вагон, монстр сразу же заметно занервничал. Он отпустил тело Чжан Чжу напротив беловолосого и заревел. Похоже он в любой момент был готов напасть и перегрызть ему глотку.

Беловолосый лишь холодно посмотрел на него и сказал:

— Незачем притворяться. Ты прекрасно знаешь кто я!

Услышав эти слова, монстр тотчас пал духом, он больше не ревел, только не прекращая пятился назад в дальний угол, втягивая голову и трясясь.

Мужчина подошел к нему и встал напротив:

— И так, даже крупный пожар не может убить тебя, ты все еще можешь восстановиться. Кровь скольких людей ты высосал? — спросил он нахмурившись.

Монстр не осмеливался смотреть прямо в глаза беловолосому, лишь изредка хрипел и голос его звучал грустно и печально, будто бы просил пощады у мужчины. Подобно тому, как лягушка, встретив змею, не может сбежать, не может сопротивляться, просто дрожит от страха и печали.

— Хорошо! Не будем болтать. Тебе пора на покой! — беловолосый вытащил из-за пазухи кинжал, однако клинок был обоюдоострым длинной в три фута, правильнее было бы назвать его коротким мечом. Увидев появление мужчины, монстр почувствовал неизбежную опасность. Обеими руками он схватился за голову и начал стенать.

Он продолжал выть и украдкой бросать взгляды на беловолосого. Увидев, что тот не собирается останавливаться, внезапно в глазах его промелькнула злость и с неистовым криком он бросился навстречу мужчине.

Беловолосый мужчина холодно фыркнул. Монстр смог обрушить несколько контрударов, что превзошло его ожидания, но не до такой степени, чтобы привести в смятение. В руках блеснуло острие кинжала и рубануло по чудищу.

Монстр инстинктивно использовал для защиты лапу, и весь вагон озарил кровавый блеск. Кинжал беловолосого обрубил ее, словно горячий нож сливочное масло. В тишине со смачным звуком “пфу”, черная кровь разбрызгалась на половину вагона. Монстр, в которого стреляли больше ста раз, и он все еще оставался живым, так вот потерял лапу.

Увидев черную кровь, поднял левую руку и крепко стиснул нос и рот. Было заметно, что ему омерзительна странная черная кровь. Не позволяя брызгам достигнуть своего тела, мужчина мгновенно отступил назад и немного увеличил расстояние между ними.

Монстр непрерывно стал вопить от боли, а тело его изогнулось. Похоже он уже не рассчитывал сопротивляться и был готов умереть. В это же время беловолосый наоборот колебался. Глядя на черную кровь, которая уже вот-вот достигнет его ног, он снова отступил назад. В его глазах было неописуемое отвращение.

Наблюдая за медлительностью мужчины, монстр похоже что-то понял. С пронзительным криком он протянул обрубок лапы по направлению к беловолосому и брызнул порцию черной крови. Мужчина мгновенно отступил на шаг в право. Несмотря на то, что брызги не долетели до него, он уступил чудищу позицию у двери в вагон.

Выход из вагона был пуст. Только лишь Шэнь Юаньчао и несколько людей, которые изначально собирались прыгать с поезда. Они хотели преградить дорогу монстру, но, казалось, это невозможно. Монстр бросился прямиком, вот-вот он выпрыгнет из вагона. Беловолосый осознал свою оплошность и подпрыгнул, оттолкнувшись от стены вагона. Таким образом он перемахнул через всю черную кровь и воткнул свой кинжал в середину спины чудища. Жаль только, что немного поздно.

Монстр уже готовился сбежать, как вдруг неожиданно перед глазами появился кусок темного железа. Это Шэнь Юаньчао замахнулся лопатой. Уже оторвавшийся от земли монстр не имел никакой возможности уклониться. Со звуком “донн” верхушка лопаты со всего размаха ударила по морде чудищу.

Относительно силы удара лопаты, нельзя сказать, что она как-то сильно повредила монстру (все же плечи Шэнь Юаньчао пронзила острая боль и травмировало ладони, а сама лопата сразу же вылетела из вагона.) Мгновенно после этой заминки кинжал беловолосого догнал монстра и ударил его в спину напротив сердца.

Монстр издал крик, а после прекратил всякую жизнедеятельность. Однако мужчина не успокоился, он повел свой необыкновенно острый кинжал и рассек белую грудь чудища пополам. Его безжизненный труп упал на пол.

Рукоять клинка была испачкана черной кровью чудища, беловолосый колебался, но все же решил не вытаскивать его из тела. Подобное действие позволило Шэнь Юаньчао подобрать его.

— Товарищ, спасибо вам. В противном случае неизвестно, что стало бы с нами. Я не знаю, что это за монстр, оружие его не берет. Скажите, пожалуйста, из какого вы подразделения? — спросил Юаньчао, подойдя к беловолосому, еще полностью не оправившись от шока.

Беловолосый мужчина мельком глянул на Шэнь Юаньчао. Он не хотел отвечать, но тот все-таки помог ему, ударив чудище лопатой. Слегка помедлив, он все-таки произнес:

— Не спрашивай кто я такой, знать много для тебя не к добру. О том, что произошло сегодня вам дадут разъяснения определенные люди.

Юаньчао изначально и не рассчитывал услышать какие-то разъяснения из уст беловолосого. То, что он услышал ответ уже говорило о том, что его не игнорируют. Сказав несколько вежливых слов, он подошел к телу Чжан Чжу, с печалью снял свою военную куртку и накрыл его труп.

Командир взвода Цзян Цзыда подошел к беловолосому:

— Сяо.... — сказал он, но глянув на его белые волосы тут же исправился, — Товарищ, как быть с трупом монстра? Так же положить его в мешок? Он…. не оживет?

Беловолосый совершенно не имел настроения отвечать на большое количество вопросов командира взвода Цзяна. Но он дал свой ответ действием.

Он вытащил из кармана верхней одежды небольшую фарфоровую бутылочку, открыл ее и вылил на труп чудища несколько капель воды красного цвета. В воздухе они вспыхнули, превратившись в огненные шары. Эти шары упали на труп монстра и в мгновение ока полностью обернули его пламенем. Когда он горел раздавался треск.

Шэнь Юаньчао и остальные смотрели, вытаращив глаза. Из школьных уроков они знали, что вода состоит из двух атомов водорода и одного атома кислорода. Несмотря на то, что водород и кислород могут воспламеняться, они никогда не видели такой горючей воды….

Труп сгорел очень быстро. Необычное пламя было снаружи красным, а внутри черным. Приблизительно после пары минут горения черное пламя внезапно увеличилось в объеме. Черное как смоль оно мгновенно покрыло огненно красное. Пламя полностью стало необычного черного цвета. А труп, сгорая, образовал синий дым в форме человеческого силуэта. Когда дым рассеялся на полу не осталось даже пепла. Лишь одиноко лежащий кинжал. Это пламя было похоже на легендарный адский огонь способный сжечь тело, обратив в ничто. На полу же даже следа не осталось.

Шэнь Юаньчао, Цзян Цзыда и остальные молча обменялись растерянными взглядами. Никто не осмелился требовать ответа с беловолосого. В углу вдруг неожиданно подал голос радиоприемник. Распространились звуки песни: "Ты говоришь Ляо Чжай, я тоже говорю Ляо Чжай...."*

Юаньчао пинком вышиб приемник из вагона. Беловолосый мужчина посмотрел на него, совершенно не обращая внимания на других, и произнес:— Ты мне помог, позже я отплачу тебе, — сделав паузу он добавил, — Если тебя к тому времени уже не будет, я отдам долг твоим потомкам.

Закончив говорить, беловолосый повернулся кругом и выскочил из вагона, в мгновение ока он исчез в пролетающем перед глазами пейзаже. Цзян Цзыда от конфуза лишился дара речи, а Шэнь Юаньчао бесшумно подошел к месту, где лежал кинжал….

После семи часов пути поезд остановился на Западном вокзале Пекина. Останки Чжан Чжу увезли. Все четверо были доставлены в маленькую гостиницу военного округа на окраине столицы. Три дня подряд, не считая доставщика еды, с ними никто не контактировал. Только на четвертый день к ним прибыл офицер штаба по фамилии Чжан.

Офицер штаба Чжан принес с собой известия. Исходя из того Шэнь Юаньчао, Цзян Цзыда и другие четверо участвовали в тушении пожара на Большом Хингане, проявили героизм, самоотверженно защищали безопасность населения, рассмотрев все это, руководство пришло к решению: Цзян Цзыда и трое других товарищей были удостоены награды за подвиг третьего класса и повышены в воинском звании на два ранга. Товарищ Шэнь Юаньчао был удостоен награды за заслуги второй степени и повышен в звании на три ранга. Ли Маоцай и Чжан Чжу, каждый посмертно удостоен награды за заслуги первой степени, а также им присвоено звание героя.

Наряду с этим до сведения подчиненных доведено устное уведомление. Обнаруженный на месте пожара труп неопознанного живого существа, после сравнительной экспертизы, идентифицирован специалистами Академии наук КНР, как дикий медведь, обитающий в округе Да-Хинган-Лин*. Для того чтобы не расползались ненужные слухи, командующий дивизии дал особые указания: все, что касается “дикого бурого медведя” включено в высшую категорию конфиденциальности. Ожидается, что солдаты всех подразделений, имеющих к этому отношение, будут строго соблюдать конфиденциальность.

__________________________________

*Синантроп - “пекинский человек”, подвид рода люди, близкий к питекантропу, однако более поздний и развитый. Был обнаружен во время раскопок под Пекином в Чжоукоудяне (Китай) в 1923—1927 годах (отсюда название).

**Аналекты Конфуция Глава VII “Шу Эр” строка 20.

***Цзунцзы - китайское блюдо, клейкий рис с начинками, завёрнутый в бамбуковый, тростниковый или любой другой плоский лист, варёный на пару́.

****Железнодорожные партизаны - во время второй мировой войны, когда Япония вторглась в Китай, в оккупированных японцами районах действовала китайская армия, состоящая из квалифицированных железнодорожников, которые умели не только использовать оружие, но и подниматься на движущиеся поезда, наносить урон японским захватчикам, грабить припасы и разрушать железную дорогу.

*****Песню исполняет Ли На “Поговорим о Ляо Чжае”. Ляо Чжай (聊斋 —> 聊斋志异) — "Рассказы Ляо Чжая о необычайном" (сборник новелл 17 века, автор - Пу Сунлин)

******Да-Хинган-Лин — округ в провинции Хэйлунцзян, Китай.

Примечание от пер. на англ. Сюй Фу.

В главе представлены определенные

сложности в китайских семейных отношениях.

1.

Третий дядя – второй брат отца. Кроме того, это

третий сын деда (дед Ла).

2.

В семьях часто больше всего любят младшего

ребенка.

3.

В некоторых дальних районах сегодняшнего Китая,

а также в сельских районах еще четыре поколения назад о браке договаривались

родители. Даже сегодня, когда мужчина и женщина хотят пожениться мнение обоих

родителей очень важно.

4.

В некоторых больших поселках в Китае большинство

жителей имеют одну фамилию и состоят в кровном родстве. Это очень крупные семьи

и даже глава поселка не всегда обладает такими полномочиями, как глава рода.

5. Время действия в главе

относится к началу 1990-х годов и в сельских районах Китая все еще есть

поселковые чиновники. Некоторые из них отвечают за социальное развитие семьи,

некоторые за защиту прав женщин и детей, а некоторые за управление финансами. Глава

не единственный, кто несет ответственность за благополучие поселка.

_________________

— Прибыли! Всем на выход! —

вырвал меня из воспоминаний двадцатилетней давности голос командира.

Меня зовут Шэнь Ла. Шэнь Юаньчао

мой третий дядя. В том же году за “храброе тушение пожара на Большом Хингане”

его повысили на три ранга, таким образом он прошел путь от командира отряда до

командира роты, став кадровым офицером. Вскоре его повысили еще раз, и он стал

заместителем командира батальона. Но с тех пор ему больше ни разу не довелось

продвинуться по службе. Он прослужил заместителем комбатом больше десяти лет,

пока ему не исполнилось сорок два года, после чего уволился в запас и вернулся

в родной город, где стал заместителем директора отдела охраны на

государственном предприятии на северо-востоке Китая.

Третий дядя был женат дважды. В

том году, когда он стал заместителем командира батальона, мой дедушка нашел ему

жену в нашем родном поселке. Несмотря на то, что мой дядя офицер военной

полиции, его манеры и мышление очень старомодны. Брак вещь очень важная и

полностью зависит от воли дедушки. Приехав домой навестить родственников, он

виделся с ней всего два-три раза, но сразу же женился.

Через полгода после свадьбы

третья тетя, отправилась в военный гарнизон, чтобы навестить третьего дядю.

Автобус упал с обрыва, погибли сорок четыре человека. Когда пришли известия о

кончине, третий дядя был убит горем. Хоть он и тетя не были страстно влюблены и

знали друг друга не так долго, все же они были молодоженами, никто не сможет

спокойно принять подобное.

Позже, когда я стал более

взрослым, мой отец и второй дядя также говорили о третьей тете.

— Если бы не мой младший брат, то

судьба Сю Чжи (моя третья тетя) не была бы такой трагичной, у этой девушки было

еще несколько десятков лет счастливой жизни[1].

В мгновение ока со смерти третьей

тети прошел год, мой энергичный дедушка уже готовился повторно женить третьего

дядю. Но на этот раз дядя не согласился, жена умерла всего год назад, он просто

не мог вынести повторной женитьбы, спустя такое короткое время. Он так же

говорил, что его боевые товарищи поднимут его на смех[2].

Как бы не бил и не ругался

дедушка, мой третий дядя не соглашался. Так как выхода не было, в итоге он

использовал свой козырь.

Наступил Новый Год и годовщина

смерти третьей тети. Третий дядя специально попросил разрешение вернуться

домой, чтобы побывать на могиле жены и совершить ритуальное сожжение бумаги. В

тот день мой дедушка собрал всех старейших в роду (мой дедушка глава рода Шэнь,

фамилия Шэнь широко распространена в этой местности, более 60% населения в этом

округе носят ее) и известных людей поселка.

Едва третий дядя вернулся с

кладбища, как во дворе его окружило пятьдесят-шестьдесят человек. Старейшие

семьи и руководители поселка (четыре основные силы: глава поселка, бухгалтер,

руководитель охраны общественного порядка и руководитель комитета по делам

женщин) начали бурно убеждать и поучать третьего дядю.

От устоев и правил следовать

наставлениям отца, как говорится, очень важно скорее жениться, завести детей.

До строительства социализма в поселке, имеющего большое значение. Ну и нельзя

не упомянуть о вдове Шэнь с восточной части поселка, которая живет счастливо

после повторного вступления в брак.

Под конец глава поселка произнес

заключительную речь:

— Юаньчао, мы с тобой братья, с

малолетства вместе (фактически глава поселка старше третьего дяди на одиннадцать

лет, с тех пор как дядя стал заместителем командира батальона и они снова

встретились, то стали “детьми, что вместе с малолетства”) мы же не чужие друг

другу, потому есть несколько слов, что старший брат должен тебе сказать.

Посмотри на лао Лю, он открыл маслодавильню в нашем поселке. Несколько лет

назад он получил большой заказ на масло. В то время он не был женат и у него не

было детей, чтобы помочь ему. Потому он не смог выполнить такой большой заказ и

не получил прибыль. Через несколько лет он женился, у него появились дети и

помощь. Кто-то вновь сделал большой заказ масла, и лао Лю выполнил заказ

меньше, чем за пол месяца, — прежде чем выступать глава поселка несколько дней

изучал сяншэн[3],

потому последние несколько фраз он произнес одним махом, соблюдая ритм.

Несколько лет назад бухгалтер и

нынешний глава, оба баллотировались на пост главы поселка. Однако бухгалтер

проиграл три голоса. Теперь эти двое постоянно тайно состязаются. Когда-то

бухгалтер уезжал в столицу. Хоть он и не добился там больших результатов, но

вернулся уже с пекинским акцентом и стилем. Увидев, что глава поселка тянет

моего третьего дядю за руку и все еще что-то говорит, бухгалтер толкнул рядом

стоящего руководителя охраны общественного порядка и произнес со смехом:

— А когда сосунком был куайбань рассказывал[4].

Глава поселка, известный своим

хорошим слухом, услышал, как бухгалтер его высмеивает и не смог сдержать гнев.

Он подошел к бухгалтеру схватил за ворот и зарядил оплеуху:

— Ублюдок, кого ты тут обзываешь?

Эти двое сцепились между собой.

Руководитель общественного порядка и бухгалтер были хорошими друзьями, потому

увидев, что тому наносят ущерб, он присоединился и обрушил на главу поселка

яростные удары. Руководитель комитета по делам женщин была не согласна с

раскладом (по слухам у нее с главой поселка были отношения). С воплями она

запрыгнула на руководителя общественного порядка и ногтями исполосовала ему

лицо, оставив десять царапин. К драке подключились и те, кто был в хороших

отношениях как с главой поселка, так и с бухгалтером. В этот момент во дворе

моего деда разошлась беспорядочная драка.

Дед увидел, что изначально

хорошая идея “встреча для убеждения третьего дяди жениться”, вопреки ожиданиям,

превратила все в полный беспорядок. Он затрясся от злости и закричал:

— Прекратите! А ну убирайтесь

отсюда к черту!

Истинный хозяин поселка не глава,

а мой дед глава рода Шэнь. Хозяин был разгневан, людям только и осталось, что с

позором покинуть его дом.

После уборки двора от мусора дед

стал поучать третьего дядю один на один. Глаза дедушки покраснели и он,

залившись слезами, сказал:

— Третий сын, теперь ты

заместитель командира батальона. Когда в нашей большой семье Шэнь еще появится

офицер такой высокой должности, как ты? (До земельной реформы в Китае один из

Шэнь был заместителем сельского главы, но из-за проблемного стиля работы его

сняли с должности и приговорили к двум годам тюремного заключения. Это было

очень скандальное дело, прогремевшее на весь округ. С тех пор как я пошел в

начальную школу мои одноклассники, из-за этого, всегда высмеивали меня. Мое

печальное детство.) Если ты не женишься и не заведешь детей, я умру от стыда и

увижусь с твоим дедом!

Третий дядя по своей натуре

всегда усерднее всех исполнял сыновний долг и в таком случае ему осталось лишь

кивнуть и согласиться на повторный брак. Дед был так счастлив, что сразу начал

планировать новую свадьбу. Хоть дядя и женился повторно у него все еще был

очевидный авторитет заместителя командира батальона. Ни в одном из окрестных

поселков и деревень не было офицеров или чиновников со столь высокой

должностью. Когда третий дядя только упомянул, что отправляется домой, чтобы

навестить родственников, как начальник местного Отдела вооружения[5] вместе с ним за компанию

объехал вокруг несколько поселков и вернулся к дому моего деда. Кто в округе не

знает, что третий сын из семьи Шэнь зам. командира батальона?

Как только стало известно о

втором браке третьего дяди, в доме деда собрались гости со всей округи. Позже

даже некоторые старые холостяки жаловались:

— В том году я все бросал взгляды

на одну барышню, даже намеревался жениться. Но никак не мог разыскать сватов.

Как выяснилось сваты со всей округи отправились в дом лао Шэня. Эх.. Все

затянулось, и затея со свадьбой потерпела фиаско. А теперь уже слишком поздно.

Судя по прошлому опыту на этот

раз, свадьба прошла намного более гладко. Новая третья тетя, выбранная дедом,

на этот раз приглянулась третьему дяде. Они виделись лишь один раз, когда он

приезжал домой. Дедушка не поскупился на деньги, и свадьба была очень пышной.

Когда невеста вошла в дом одновременно хлопнули два миллиона маленьких петард.

(В начале девяностых годов два миллиона маленьких петард, составляющих более

крупные, были редкостью во всем Китае).

Я кое-что помню из того времени. Помню,

как третья тетя входила в дверь. Она была очень красива, с хорошей фигурой, на

лице у нее красовались две милые маленькие ямочки, а большие глаза были так же

прекрасны, как у кинозвезд.

Вскоре после свадьбы появились

две хорошие новости. Комиссар воинской части уже побеседовал с третьим дядей и

приготовился выдвинуть его на должность командира батальона, вдобавок к этому

отправить в Военную академию для дальнейшего обучения. Удача не приходит одна,

и вскоре вновь прибыло радостное известие. Третья тетя была на втором месяце

беременности.

По сравнению с третьим дядей

самым счастливым был мой дед, узнав новости он улыбался до ушей (Мне тогда было

семь-восемь лет, у второго дяди тоже был сын, к тому же были еще внуки и

внучки. Не знаю, почему дедушка радовался столь сильно?) Он даже отправился на

могилу моего прадеда и сжег поминальную бумагу, а потом постоянно говорил о

том, каким должен быть преемник главы семьи.

Через два месяца третий дядя

попросил увольнительную, чтобы отвезти жену в городскую больницу на обследование.

Когда автобус подъезжал на автостанцию (тогда междугородние автобусы ездили

очень быстро, зарплата водителя зависела от количества поездок), он заметил,

что тетя уже стоит на посадочной платформе.

Внезапно откуда-то снизу раздался

хлопок, и дядя почувствовал, как автобус накренился вправо.

— Твою мать, колесо взорвалось!

Держитесь крепче! — крутанул руль водитель. В панике он перепутал педали.

Автобус вышел из-под контроля и влетел на платформу. Тетушка сильно испугалась

и упустила момент увернуться. Автобус зацепил ее и в итоге врезался в стену

посадочной платформы.

На глазах у толпы третью тетю

перенесли в машину и повезли в больницу. Она была все еще в сознании, крепко

держалась за руку третьего дяди и звала его по имени. По дороге в больницу она

перестала дышать. Последними ее словами было:

— Юаньчао, не уходи, мне страшно…

Третий дядя обезумел от горя, он

вернулся на автостанцию, нашел водителя и избил его до полусмерти. Все еще не

излив до конца свой гнев, он нашел палку и разбил несколько припаркованных

машин. Сотрудники станции наблюдали за ним, даже после того, как он разбил

несколько автобусов, они не решились остановить его. Вскоре дед узнал о

случившемся и прибыл с мужчинами из семьи Шэнь. Он сделал еще лучше, разжег

костер и сжег автостанцию. В тоже время из больницы пришли известия, что третья

тетя была беременна мальчиком. Мой дед так разозлился, что стал харкать кровью[6].

В результате Бюро общественной

безопасности распорядилось задержать деда за нарушение общественных правил на

пятнадцать суток. (Учитывая его физическое состояние, мой отец взял наказание

на себя, фактически ему требовалось только ходить каждый день в СИЗО и

указывать его имя.) Человек, который поджег автовокзал так и не был найден.

(Никто не рискнул бы опознать моего деда.) Автовокзал сам решил вопрос с

ущербом. Так же они компенсировали третьему дяде двести тысяч юаней. Поскольку

он был офицером военной полиции местные власти не имели права его наказывать,

все что они могли это сообщить о происшествии в его гарнизон.

Месяц спустя в армии вынесли

решение о наказании: товарищу Шэнь Юаньчао объявляется строгий выговор,

отменяется повышение по службе, параллельно аннулируется поступление в Военную

академию.

Мой дядя никак не мог поверить в

такой исход. На первый взгляд наказание кажется суровым, но на самом деле это

не так. Отменено повышение до командира батальона, но дядя еще и дня не

прослужил на этой должности. Еще более интересно получается с поступлением в

Военную академию. Третий дядя никогда не подавал заявку на учебу сам, кроме

того, академия каждый год делает новый набор. Остается возможность поступить в

следующий раз.

Строгий выговор это уже более

серьезно. Согласно воинскому уставу, совершить большой проступок можно только

два раза в год, после этого провинившийся снимается с воинской должности,

выходит в отставку и отправляется домой. С другой стороны, два больших

проступка не так легко совершить.

У третьего дяди уже были собраны

чемоданы, а сам он готов к отъезду. Правительство города обвинило его в

избиении невинного водителя автобуса (не зависимо от того виновен он или нет),

порче четырех междугородних автобусов и поджоге автостанции (обвинили третьего

дядю, ибо семья, не важно отец или сын это совершил). Даже несмотря на

трагическую смерть третьей тети, этих обвинений достаточно не только для

досрочного прекращения военной службы, но даже для трибунала. Однако все

закончилось. Слава Богу! Предки благословили нас.

[1]

прим. Сюй Фу - в Китае некоторые люди считают, что продолжительность жизни

человека фиксирована при рождении, но меняется из-за людей вокруг.

[2]

прим. Сюй Фу - в Китае второй брак вскоре после смерти жены является признаком

неверности.

[3]

Сяншэн — юмористический диалог - вид китайского эстрадного представления.

[4]

Куайбань — народные стихи, частушки, декламируемые под удары бамбуковых дощечек.

[5]

Отдел вооружения — Аналог Российского военного комиссариата.

[6] прим. Сюй Фу – в Китае старшее поколение считает, что мальчики важнее девочек.

Мой дед, пережив великую радость и сильное горе, пролежал в

постели месяц прежде, чем выздоровел. На этот раз он больше не советовал

третьему дяде жениться. Вместо этого он обратился к мастеру по гаданиям, чтобы

погадать на дату рождения дяди. В итоге выяснилось, что третий дядя тот редкий

тип людей, что приносят смерть своим супругам.

Учитывая смерть двух моих тетушек, дед сдался. Он собрал

вместе моего родного отца, второго дядю и нескольких тетушек, чтобы обсудить

дальнейшие меры противодействия. Установив, что третий дядя всем своим женам

может приносить лишь несчастья и смерть, он решил отдать ему на усыновление ребенка.

Поскольку все мы одна большая семья, то второй дядя решил, отдать на

усыновление меня или одного из моих двоюродных братьев.

Второй дядя достал коробку полную золотистой фасоли, у всех

на глазах кинул туда одну красную фасолину, закрыл крышку и несколько раз

встряхнул. Он поставил коробку перед нами, чтобы посмотреть, кто первый найдет

красную фасоль. Мой двоюродный брат долго искал, но так и не смог найти ее. Я

лишь слегка покопался и сразу же обнаружил искомое. С того дня я стал называть

третьего дядю отцом, а своего родного отца дядей. (Лишь спустя много лет я

узнал о том, что у моего двоюродного брата от природы красно-зеленый

дальтонизм.) Когда мне исполнилось восемнадцать, третий дядя разрешил мне снова

называть его как раньше.

Это конец истории о третьем дяде, теперь я расскажу вам о

себе.

По словам мамы я родился с открытыми глазами и очень

напугал пожилую медсестру в больнице.

Родившись, я заплакал, но совсем немного. Когда медсестра

доставала меня из таза с теплой водой, я засмеялся и своей маленькой ручкой

ударил ее по руке. От неожиданности ее руки задрожали, и она чуть не бросила

меня на пол.

В то время многие люди восприняли мое рождение, как дурной

знак. Некоторые даже говорили моим родителям, что они должны отправить меня

подальше, говорили, что я нечисть, зло во плоти, и принесу беды соседям. Однако

в дело вмешался мой дед и отругал тех людей. Дедушка успокоил родителей всего

несколькими словами:

— Выдающийся сын, обязательно должен родиться необычно.

Кроме того, это мой старший внук. Кто посмеет отказаться от него? Я посмотрю

кто, мать твою, осмелится это сделать!

Поскольку после рождения я практически сразу засмеялся, дед

подумал, что должен дать мне особое имя, поэтому он назвал меня Шэнь Ла[1].

Я стал говорить очень рано и в шесть месяцев уже произносил

“папа, мама, бабушка, дедушка”. Мама говорила, что дедушка просто ликовал, а

лицо его цвело словно цветок. Именно тогда-то он и пошел ругаться с человеком

говорившим, что от меня нужно отказаться.

Вплоть до шести лет моя психика развивалась активнее, по

сравнению с обычными детьми. Изначально все старшие в семье Шэнь считали меня

вундеркиндом. Ровно до события "Тетя под кроватью", изменившего все.

Моя мама говорила, что я с малых лет разговаривал с

воздухом. Они думали, что я разговариваю сам с собой, просто играю, а потому не

обращали внимания. Пока однажды она не вытащила меня из-под кровати и не

спросила, что я делаю. Я моргнул и ответил, что под кроватью тетя. Она сказала,

что ей скучно и попросила поиграть с ней. Мама откинула покрывало, внизу было

темно и пусто, тогда все волоски на ее теле встали дыбом.

В тот день у одной семьи в поселке шло строительство дома,

и мой отец направился, чтобы помочь. Дома были только мы с мамой. Она обняла

меня, взяла на руки и дрожа побежала к дедушке. Когда дедушка узнал причину, то

сам отправился в дом нашей семьи. Вернувшись, он спросил меня, что я увидел? Я

снова рассказал то, что видел под кроватью, пока не дошел до фразы “Тетя и

раньше была в доме и она не разрешает мне говорить.” На этот раз пришла очередь

моего деда покрыться холодным потом.

Мой дед позвал моего отца и на ночь мы остались в доме

дедушки. На следующий день дед привел лысого старика. Они вдвоем посетили наш

дом, а когда солнце начало клониться к закату, вернулись назад.

Как только старик вошел, сразу подошел ко мне. Он долго

смотрел на мою макушку, а потом спросил в какое время я видел все эти вещи.

Наконец он написал слово на ладони, а затем сжав кулак, спросил меня могу ли я

его увидеть.

Спустя много лет моя мама рассказала мне:

— Ты не умел писать и, когда посмотрел на его кулак, просто

рассмеялся. Потом твой дедушка нашел кусочек угля и попросил тебя нарисовать на

земле то, что ты увидел. Ты с легкостью написал слово “человек”. Человек

приведенный твоим дедом (именно этот человек впоследствии и предсказывал судьбу

моему третьему дяде), расхохотавшись захлопал в ладоши. Когда он раскрыл ладонь

там было слово “человек”. Дедушка испугался, однако этот человек объяснил, что

ты родился с небесным зрением[2]. Ты можешь видеть многие

вещи, которые не видят обычные люди, можешь общаться с призраками и

богами.

— Старик сказал, что хочет взять тебя в ученики, что такой

талант не должен быть растрачен впустую. (В последствии я узнал, что он

даосский священник, но его волосы давно выпали и он больше походил на

буддийского монаха.) Твой дед не хотел, чтобы ты ушел из дома изучать религию,

но также и не хотел, чтобы ты видел призраков и тому подобные вещи ежедневно.

Он попросил старика придумать способ избавиться от этого. Старик предложил

вымыть голову кровью черной собаки и тогда небесное зрение закроется. Он был в

высшей степени недоволен, говорил, что не стоит губить такой хороший талант.

Затем твой отец убил черную собаку второго дяди и омыл ее кровью твою голову. С

тех пор я больше не слышала о том, чтобы ты видел какие-то странные вещи.

Я действительно не помню тетю под кроватью, но, когда я жил

у третьего дяди случилось нечто невероятное.

В то время я учился в неполной средней школе[3] и жил с третьим дядей в

общежитии его войсковой части. С тех пор, как я переехал к нему, то много раз

видел деревянный ларец с замком. Я не один раз спрашивал дядю, что там внутри,

но он не говорил. Спустя же какое-то время я просто перестал спрашивать.

Однажды я думал открыть ларец, но вспомнив вид дяди в гневе, не решился даже

попробовать. (Кроме своего деда я больше всего боюсь третьего дядю.)

Во времена учебы в неполной средней школе домашнее задание

было намного проще, чем сейчас. К тому же я был очень активным ребенком. Я

часто прогуливал уроки по два-три раза в неделю, отправляясь купаться на пруд в

пригороде с одноклассниками или уходя в горы собирать шелковицу. За подобные

выходки мой третий дядя постоянно бил меня (в то время воспитанием сына

занимался отец).

Однажды мы с одноклассниками договорились покупаться в

пруду. В тот день я приехал раньше всех и решил поплавать пока их нет. Когда

они подошли я подплыл ближе и собрался вылезти на берег, но внезапно

почувствовал, как чья-то рука сжимает мою лодыжку и тянет на дно пруда. Я

боролся изо всех сил, но никак не мог освободиться.

Одноклассники на берегу увидели меня в воде, то

появляющегося над ней, то исчезающего. Они посчитали, что у меня судорога и

семь-восемь моих школьных товарищей прыгнули в воду, чтобы помочь и вытащить на

берег. Позже они говорили, что у них возникло ощущение перетягивания каната,

словно какая-то сила соревновалась с ними.

После того, как оказались на берегу, все ясно смогли

увидеть два следа на моих лодыжках, это были синюшные отпечатки ладоней. Лица

моих одноклассников побледнели, и никто больше не осмелился оставаться здесь,

все отправились по домам.

Я не знаю было ли это из-за испуга, но на короткое время

мое небесное зрение открылось вновь. В тот день после захода солнца я увидел

белого, опухшего, покрытого волдырями “человека”[4], стоящего рядом со мной.

Он, казалось, понял, что я могу видеть его и заулыбался, будто увидел

сокровище.

Он сделал то, что сильно испугало меня. Этот “человек”

наклонился ко мне близко-близко и хотел втиснуться в мое тело. Я даже уже

почувствовал, как он проникает в меня и мало-помалу выталкивает мое “Я”.

Я громко закричал, на звуки прибежал с кухни третий дядя,

готовивший еду. Я, плача практически навзрыд, пытался рассказать, что

происходит. Дядю моментально прошиб холодный пот (он знал о происшествии в моем

детстве). Вдруг, он словно что-то вспомнив, подбежал к шкафу и достал

деревянный ларец. Не успев найти ключ, он бросил ларец на пол и тот разбился

вдребезги, обнажив ослепительно яркий кинжал.

Схватив кинжал и приблизившись ко мне, третий дядя встал в

позицию для удара:

— Убирайся! Не трогай моего сына, иначе я убью тебя!

“Человек” задрожал и без колебаний покинул мое тело,

мгновенно исчезнув в воздухе.

После всего третий дядя просидел со мной всю ночь напролет

с кинжалом в руках. На следующий день он откуда-то привел черную собаку и убил

ее у нас во дворе. Я “наслаждался” купанием в ванне с кровью (дядя не знал, что

достаточно помыть только голову, и на меня вылили целый таз крови черной

собаки).

С тех пор я оставил зарубку себе в памяти об этом кинжале.

Несколько раз просил его показать его мне. Но дядя не соглашался, лишь раз

сказав:

— Когда станешь убелен сединами.

Хоть седина так и не появилась, повзрослел я довольно

быстро. В одно мгновение уже окончил старшую школу. Мой третий дядя устроил мое

поступление в Военную академию, но, к сожалению, как я ни старался, так и не

смог сдать экзамен. Возможно, моей семье просто не везло с поступлением туда. В

итоге третий дядя связался с дедом и моим родным отцом, и они распланировали

всю мою оставшуюся жизнь.

— Вступай в армию!

И вот я стал членом славной Народно-освободительной армии

Китая. После месяца изматывающего обучения, перед тем как разделить нас на

группы, нашу роту новобранцев повели на боевые стрельбы (каждому человеку

давалось всего два патрона). Из-за недостаточной привычки к отдаче винтовки

девяносто пятого типа и небольшого опыта ведения стрельбы боевыми патронами, не

многие могли поразить цель на расстоянии ста метров. Наблюдая за успехами новобранцев,

практически не попадающих по цели, приехавший начальник штаба полка, не

переставая качал головой. Наш командир роты покраснел от стыда и опустил

голову, он не мог смотреть командиру в глаза.

— Шэнь Ла, выйти из строя!

Я был последним. Под контролем командира роты я вставил два

патрона в магазин винтовки и лежа прицелился в мишень. По правде говоря, в душе

я сильно нервничал. Пусть мой третий дядя и был заместителем командира

батальона, однако это был батальон тылового обеспечения. Боевая стрельба у них

проводилась только дважды в год (по пять патронов каждому человеку). Я стрелял

только один раз. В тот год я приехал к третьему дяде и попал именно в тот

момент, когда у них были стрельбы. Дядя, чтобы порадовать меня, разрешил взять

его пистолет пятьдесят четвертого типа и поразить цель, это была четверка или

пятерка[5].

Я очень старался успокоить собственное дыхание. В памяти

всплывали объяснения третьего дяди об основных положениях ведения огня. Взять

покрепче обеими руками, прижать приклад к плечу, смотреть ровно на прицел,

вершину мушки и точку прицеливания — три точки на одной линии[6]. Указательным пальцем

правой руки нажать на курок. “Бах” — не знаю куда я попал, но точно знаю, что

из-за отдачи приклад винтовки больно ударил в плечо.

— Двойка! — сообщил работник стрельбища.

Я приготовился ко второму выстрелу. Начальник штаба уже

поднялся и сказал командиру роты:

— Остановимся здесь. Сегодня я уже достаточно увидел. Вы

установили рекорд для нашего полка. У каждого человека по два патрона, а если

суммировать, то попаданий даже сотни не наберется. И вы все еще рассчитываете

на что-то….

Он еще не закончил говорить, а я уже совершил второй

выстрел. Прошло примерно пол минуты, а я так и не услышал оповещение от

работника стрельбища о том куда я попал.

— Опять промахнулся? — буркнул начальник штаба. А на лице командира роты

отразился конфуз.

— Работник стрельбища, доложить о попадании!

— Десятка! — наконец прервал молчание работник.

— Еще раз! Сколько? — не поверил начальник штаба своим

ушам.

— Десятка!

— Принеси мишень сюда!

Работник стрельбища взвалил мишень на спину и трусцой

побежал к начальнику штаба. Убедившись, что дыра от выстрела, а не дело рук

самого служащего, и глянув на меня, начальник штаба произнес:

— Тебе повезло?

Не дожидаясь, пока я рот раскрою, командир роты уже

скомандовал:

— Заменить мишень! Дать ему еще два патрона!

Командир роты самолично вложил мне в руку два патрона со

словами:

— Стреляй так же, как сейчас! Не дай нашей роте новобранцев потерять лицо!

— Есть!! — откликнулся я решительно и волей-неволей бросил

взгляд на начальника штаба.

Вернувшись в исходное положение, я глубоко вздохнул и

почувствовал то самое ощущение, что было при втором выстреле. Я видел, как

мишень в пятидесяти метрах от моего взгляда медленно увеличивается.

Тоже самое чувство, что перед вторым выстрелом. Я просто

целился в цель, упорно вглядываясь в ее середину (на самом деле все было

размыто). Именно тогда я ощутил, что мишень немного отличается. Она медленно

приближалась, становясь все больше и отчетливее. Как будто эта самая мишень

была прямо передо мной.

“Бах, бах!” сделал я подряд два выстрела.

— Две десятки! — на этот раз работник стрельбища не мешкал,

правда теперь он подумал, что обознался и увидел неправильное количество

попаданий.

— Дайте ему еще два патрона! — приказал теперь уже

начальник штаба. Он подошел ко мне сзади и наблюдал за всеми деталями стрельбы.

— Две десятки!

Увидев, что я попадаю в десятку, начальник штаба изменил

свое отношение. Он улыбнулся и сказал нашему командиру роты новобранцев:

— В твоей роте оказывается есть скрытый талант.

Затем подошел ко мне и хлопнул по плечу:

— Ты почти провел меня. Первый выстрел в двойку ведь был

пристрелочным? Из какой ты спортивной школы? Не понимаю, тебе не особо много

лет, но твое стрелковое мастерство, однако, довольно велико!

— Начальник штаба, разрешите доложить, у меня нет никакой

подготовки. Сегодня я первый раз держал в руках винтовку! — не стерпел я.

— Невозможно! Первый раз стрелял и сразу в десятку? Ты что

Хоу И[7]? — начальник штаба был

немного взволнован, он посчитал, что я говорю не правду.

Я тоже почувствовал обиду, ведь не совершил ничего дурного,

зачем мне лгать? В конце концов наш командир роты вернулся в штаб и обнаружил

там мое личное дело, в котором действительно было указано, что я не имею опыта

стрельбы. Но все-таки начальник штаба не поверил, да и командир роты тоже. Они

заподозрили, что я вступил в армию, скрывая свои способности к стрельбе.

[1]

Ла по-китайски — самое распространенное значение “острый”, однако если говорить

о характере это: горячий, бойкий, задорный, дерзкий — качества очень хорошо

характеризующие Ла и соответствующие ему. В основном персонажи называют его

Лацзы (辣子), что также является говорящим именем, ибо переводится,

как “перец” в отношении человека и означает “дерзкий человек”. Т.е. Лацзы тот

еще перец и не так прост, как может показаться.

[2]

Небесное зрение или всевидящие очи — способности видеть всё и везде, что не

дано обычным людям, дар всевидения. Обычно делится на врожденный и

приобретенный.

[3]

Средняя школа в Китае состоит из двух ступеней ― неполная и старшая. По

достижении учащимися 12-13 лет они начинают обучение в неполной средней школе,

или средней школе первой ступени. Обучение длится три-четыре года. Средняя

школа второй ступени в Китае ― это полная средняя школа (старшая школа).

Возраст учащихся, поступающих на вторую ступень, ― 15-16 лет. Обучение здесь

длится от двух до четырех лет ― в зависимости от выбранного учебного курса:

академического или профессионально-технического профиля. — СИСТЕМА ОБРАЗОВАНИЯ

В КИТАЕ URL: http://stemasia.mpgu.org/wp-content/uploads/2015/06/China_Intro.pdf

[4]

Прим. Сюй Фу —“Человек” на самом деле был душой человека, погибшего в пруду. Но

т.к. он не умер естественной смертью, то стал призраком. Человек с небесным

зрением уязвим, призрак может захватить его тело. Однако призраки очень хрупки,

им необходимо избегать света солнца, луны и звезд, иначе они погибнут.

[5]

Положение круга на мишени 10-яблочко, а дальше по ниспадающей.

[6]

“Принципиально прицеливание заключается в том, что стрелок располагает на одной

линии прицел, вершину мушки и точку прицеливания и тем самым придает оружию

соответствующее направление по отношению к цели”. — Юрьев А.А. Пулевая

спортивная стрельба. 3.2 “Прицеливание”. Воениздат. 1976 г.

[7]

Хоу И / стрелок И – герой китайских мифов, борец с

чудовищами, сбивший из лука девять солнц, угрожавших погубить все живое на

земле и неудачно стремившийся быть бессмертным. Разящий лучник, лучник из

племени И. В ряде текстов выступает как культурный герой, который изобрел лук и

стрелы и обучал этому искусству людей.

На следующий день меня вызвали в штаб полка, откуда один из

бойцов непосредственно отвел на стрельбище для проведения проверки. Когда я пришел,

на стрельбище уже было несколько мужчин. Я никого из них не знал, кроме

начальника штаба.

— Начинай! — сказал коренастый полковник. Это ведь не

командир полка? Думал я про себя. (согласно порядку, завтра после деления на

группы, должен был собраться весь полк и тогда я смог бы лично увидеть

командира полка)

Капитан подвел меня к столу, на котором лежала

автоматическая винтовка девяносто пятого типа и семь-восемь магазинов с

патронами.

— Теперь я устрою тебе тест. Стреляй в мишень в ста метрах

перед тобой. Время три минуты, патроны без ограничений. Ограничений на способ

стрельбы также нет, — огласил информацию капитан. Я бросил мимолетный взгляд, в

ста метрах от меня висела одинокая мишень.

— Начинай как будешь готов, — закончив речь, капитан встал

сзади меня. В руках у него был секундомер, и он тщательно следил за каждым моим

движением.

Имея уже кое-какой опыт, я не торопился брать винтовку.

Вместо этого всмотрелся в направлении цели, пока не увидел, что она стала

больше и ближе. Затем я взял винтовку и лег на землю. За моей спиной капитан

достал секундомер:

— Как будешь готов — стреляй. Я начну отсчет с твоего

первого выстрела.

Я нажал на спусковой крючок и со средней скоростью один

выстрел в секунду, у меня быстро закончился первый магазин. Поменяв магазин, я

успел сделать лишь несколько выстрелов, как сразу же меня остановили.

— Прекратить стрельбу! — закричал полковник. — Прекратить

стрельбу! Пусть работник стрельбища сообщит о количестве попаданий. Подождав

две минуты, я так и не услышал оповещение от служащего. Я встал на ноги и краем

уха услышал, как начальник штаба, сказал полковнику с улыбкой:

— Вчера было тоже самое. Совсем не дождаться, когда

служащий уже огласит результат. Возможно ли, что он тоже испугался?

Полковник посмотрел на меня, кажется ему совсем надоело

ждать. Он крикнул еще раз:

— Работник стрельбища, сколько попаданий?!

Но ответа так и не последовало. Он практически вышел из

себя, когда увидел, что служащий бежит к нему с мишенью на спине.

Работник стрельбища установил мишень перед людьми и, отдав

честь полковнику, произнес:

— Разрешите доложить, невозможно дать точный ответ!

В это время полковник уже увидел, что красная точка центра

мишени превратилась в черную дырку. Другого способа этой дыре оказаться там

просто не было.

Каждый выстрел десятка! Люди поблизости были потрясены.

Полковник уставился на мишень, вдруг неожиданно уголки его глаз дернулись и,

схватив бинокль, он посмотрел на стену, где та висела до этого.

— Ты пробил дыру в стене…

— Я не нарочно, — выпалил я, не задумываясь.

— Не стоит извиняться, ха-ха, — скупо улыбнулся полковник,

— Ничего страшного, даже если ты сломаешь всю стену. Пацан, как ты так точно

попал?

— Я использовал руки…

После этого дня меня направили в караульную роту при нашем

полку. Помимо обязательных ежедневных строевых учений и тренировок, мне также

было необходимо регулярно участвовать в соревнованиях по стрельбе. Впоследствии

подобные “шоу” мне надоели и я “нечаянно” один-два раза промахивался, попадая в

шестерку. Таким образом мое имя появилось в списке лучших стрелков нашего

военного округа.

Прошло два месяца, настало время соревнований по военному

мастерству между военными округами. Командир полка считал меня своим козырем в

соревнованиях по стрельбе. Так начался первый крутой поворот в моей жизни.

На военном стрельбище было не о чем беспокоиться. В своем

виде состязаний я должен был стрелять с колена на расстоянии в двести метров.

Первым был прошлогодний победитель командир роты шестого полка Лю Июань. Я же

должен был выйти последним. Так как наш командир полка превосходно держал все в

секрете, в других полках даже не знали о моем существовании.

Наблюдая за Лю Июанем, я увидел практически образцовые

действия: поднятие винтовки, прицеливание, стрельба. Прозвучало пять выстрелов.

Работник стрельбища поднял красный флаг:

— Четыре десятки и шестерка!

Это был лучший результат до того, как вышел я. Люди уже

считали его победителем.

Когда Лю Июань вернулся в строй, я вежливо произнес:

— Вы действительно очень метко стреляете.

Командир роты посмотрел на меня, как на пустое место и

ответил:

— Несколько лет практики и ты достигнешь таких же

успехов.

Это разозлило меня, но я не успел, что-нибудь ответить.

Меня уже позвали на стрельбище:

— Шэнь Ла, выйти из строя! Начать стрельбу!

Я поднял винтовку, пристально всмотрелся в мишень и

углубился в себя. Не трудно было повторить ход действий. После пяти выстрелов

какое-то время работник стрельбища молчал. По настоянию инспектора стрельбища он,

колеблясь, все-таки выкрикнул:

— Пять десяток!

Позади меня среди участников послышался шум. А когда

огласили результаты на трибуне также появились признаки скорого взрыва. Как и

следовало ожидать, к нам спустились несколько людей. Один из них показался мне

очень знакомым, наш командир полка шел с ним рядом. Я узнал его воинское звание

— генерал-лейтенант, заместитель

командующего военного округа!

Работник стрельбища уже подошел с мишенью на спине.

Заместитель командующего самолично подозвал командира полка и шепотом произнес

несколько слов. Вслед за этим наш командир полка улыбнулся, а потом его улыбка

стала горькой. Я внимательно слушал, но лишь смутно смог уловить пару фраз

“Десятки” и “Зря пропадает в вашем полку”.

Наконец заместитель командующего заговорил со мной:

— Тебя зовут Шэнь Ла? Парень, ты хорошо стреляешь, в армии

у тебя неплохое будущее, — увидев, что по званию я все еще рядовой, он

нахмурился и добавил, — Даже не сержант?

— Он новобранец, еще недостаточно отслуживший, чтобы стать

сержантом, — вставил свое слово наш командир полка.

— В таком случае сделайте исключение. Сначала повысьте его

до сержанта, а потом отправьте в Военную академию, — предложил заместитель

командующего.

В душе я обрадовался, словно разрушил грозное проклятие

моей семьи, касательно поступления в Военную академию.

— Нет, все-таки так не пойдет. Сяо Шэнь очень талантливый

боец, обучение в Военной академии на руководящего офицера было бы пустой

растратой его таланта, — неожиданно отказался от ранее сказанных слов

заместитель командующего.

Когда я уже почувствовал разочарование, кто-то из толпы

вдруг сказал:

— Почему бы тебе не отдать его мне? У меня очень высокие требования к набору,

но талант Шэнь Ла не будет растрачен зря. И я могу соответствующим образом

повысить его в звании, — бросив косой взгляд, я заметил, как генерал-майор

улыбается заместителю командующего.

— Не пойдет! — закачал головой заместитель командующего,

глядя на генерал-майора, — Вы даже не из нашего округа. С какой стати вы здесь

делаете что хотите?

— Не говори так, командующий Чжэн (мне было известно только

то, что он заместитель командующего военным округом, я не знал его фамилии) —

улыбнулся генерал-майор, — Разве я пришел сюда не для того, чтобы помочь тебе

отобрать таланты? Кроме того, я знаю, что ты как раз сформировал батальон

особого назначения под непосредственным подчинением вашему военному округу. А что,

если я прикажу своим людям прийти к тебе на полмесяца и помочь с подготовкой

кадров?

Генерал-лейтенант сузил глаза, размышляя будет ли эта

сделка выгодной. За спиной заместителя командира Чжэна, кто-то прошептал ему на

ухо несколько фраз. Услышав это, он улыбнулся и повернулся к генерал-майору:

— Я слышал, что в сентябре группа ваших людей будет

мобилизована и сменит профессии? Пусть не торопятся. Пускай переходят к нам в

военный округ послужить еще пару лет. Когда придет время я повышу их на пару

званий и тогда они смогут спокойно демобилизоваться. Как насчет такого?

Услышав это, генерал-майор улыбнулся и ни капли не

колеблясь ответил:

— Без проблем! Командующий Чжэн, теперь они ваша забота.

— А какие могут быть проблемы? Это взаимная выгода,

взаимная выгода, ха-ха.

Похоже заместитель командующего Чжэн заключил большую

сделку.

Я не имел права высказывать свое мнение, просто наблюдал,

как мой начальник меня "продает". Состязания по стрельбе были

последним пунктом в соревнованиях. Генерал-майор похоже боялся, что заместитель

командующего Чжэн передумает, поэтому не принял участия в объявлении наград. На

всякий случай он поспешно увез меня. В тот день мои результаты стрельбы были

аннулированы. Лю Июань долгое время выигрывал соревнования по стрельбе. Однако

во время вручения награды командир Лю сослался на тепловой удар и не вышел,

чтобы получить ее.

Едва мы покинули площадку соревнований, как меня сразу

отвезли в аэропорт. Из-за спешки мои личные вещи остались в штабе полка. Там не

было ничего ценного, но снова покупать их было проблемно. Я хотел попросить

разрешения вернуться за ними, но как только объяснил причину меня остановил подполковник,

сопровождавший меня:

— Эти вещи тебе уже не нужны, позже за них дадут компенсацию.

Через пять часов самолет приземлился в Пекинском аэропорту

Шоуду. Сойдя с самолета, я сразу же увидел три армейских внедорожника, стоящих

на взлетно-посадочной полосе.

— Залезай, — похлопал меня генерал-майор по плечу.

Это был первый раз, когда он заговорил со мной. Всю дорогу

генерал-майор непрерывно висел на телефоне (это был военный телефон, его

волновой диапазон не вызывал помех, в отличие от гражданского, и мог

использоваться в самолетах). Сопровождающие его несколько человек были так

заняты, что я не мог и слова вставить.

После четырех часов пути я совсем не понимал, где я. За

пределами столицы? Неужели в окрестностях провинции Хэбэй? Только после

одиннадцати ночи автомобиль заехал в военный лагерь. Немного перекусив, я

отправился спать в приготовленное для меня место в казарме.

Когда я проснулся на следующий день, меня привели в

кабинет. Его хозяином был сопровождавший вчера генерал-майора подполковник.

Прежде, чем перейти к делу он достал конверт:

— Эти пять тысяч юаней компенсация за твои личные вещи,

оставленные в бывшем военном округе.

Пять тысяч! У меня внутри все сжалось, а когда взял конверт,

руки слегка дрожали. Не то, чтобы я не получал денег ранее, просто мне еще не

доводилось иметь такую большую сумму. Как у новобранца мое ежемесячное пособие

составляет всего несколько сотен юаней, что не способно покрыть мои собственные

расходы. Когда я был ребенком, дедушка дал мне сто юаней в красном конверте на

Новый год[1]. В моих глазах это была

огромная сумма денег (я положил их в кошелек на несколько дней, а потом мама забрала

их обратно).

Позже я много лет прожил со своим третьим дядей и, несмотря

на то что он заместитель командира батальона, его ежемесячные пособие было

невелико. Ему все еще нужно было высылать половину этой суммы домой, чтобы

поддержать моего деда[2]. Деньги третьего дяди

лежали в ящике, и я всегда говорил, если у меня была необходимость в чем-то.

Однако в обычное время тратить деньги было просто не на что. Мы ели в столовой

круглый год. Помимо этого, иногда покупали мне одежду, обувь, носки и так

далее. Мой третий дядя сам по себе привык к военной форме и не часто меняет

одежду.

Увидев, что я беру конверт, подполковник перешел к делу.

Генерал-майор, отправивший меня сюда, оказался комиссаром войск специального

назначения Китая по имени Ли Юньфэй. Сам подполковник был командиром отряда, а

я был отдан под его подчинение. Иными словами, ныне я стал бойцом спецназа.

После того, как он ознакомил меня историей войск

специального назначения нашей армии, он стал говорить на интересующую меня

тему.

— Наш отряд спецназа находится под непосредственным

контролем военного ведомства. Тебе будет временно дано звание младшего

лейтенанта, через год его пересмотрят… — третий дядя был лейтенантом, я всего

три месяца в армии и уже всего на один ранг ниже него. В будущем меня повысили

до капитана или майора (у меня не большие запросы, я не осмеливался думать о

более высоком звании). Будет ли мой третий дядя приветствовать меня и отдавать

честь с криком “Есть сэр!”, когда в следующий раз увидит меня?

Так я начал свою жизнь в качестве бойца спецназа. Но это

оказалось намного скучнее, чем я думал. Каждый день тренировки. Теперь, когда я

думаю об этом, то понимаю, что моя предыдущая изнурительная тренировка

новобранца, была здесь просто разминкой.

Я не бессмертный Сюй Сандо[3]. Каждый день нести груз в

двадцать килограмм пять километров по пересеченной местности, заставляло меня

чувствовать, что я вот-вот помру. В первый раз, когда я пробежал не более двух

километров, усталый желудок изверг поток еды обратно. А сам я лежал на обочине

дороги, пуская пену изо рта. Остальные, в полном незнании, думали, что у меня

приступ эпилепсии. Еще страшнее то, что ежедневно после обеда я должен был

стоять в боевой позе два часа с винтовкой и привязанным к ней кирпичом. Я так уставал,

что в душе бранился — оружие для того, чтобы бить противника, а не мучить

самого себя.

К счастью, у меня все еще есть ежедневный час тренировок в

стрельбе по мишеням. Что в основном является для меня отдушиной. После моего

первого выстрела по мишени, бывалый солдат, который смеялся надо мной весь день

был потрясен. Неужели этот новобранец не выбил ничего кроме десяток?

Момент радости всегда короток. Через месяц командир отряда

вызвал меня к себе в кабинет. Он бросил мне отчет, в котором говорилось, что

кроме стрельбы, ни один из пунктов моей подготовки не удовлетворяет нужным

требованиям. И что мне предстоит еще долгий путь прежде, чем я смогу набрать

проходной балл.

— Я даю тебе еще один месяц, если ты провалишься, то

вернешься обратно в свою воинскую часть, — как следует отругал меня командир

отряда.

Через месяц мои успехи не сильно изменились, но командир

отряда снова сказал:

— Даю тебе еще месяц, если ты снова провалишься, то вернешься обратно в свою

воинскую часть!

Через три месяца я снова услышал ту же фразу:

— Еще месяц….

[1] На Китайский Новый год

(Новый год по лунному стилю) принято дарить красные конверты с деньгами от

старших младшим. Прим. Сюй Фу — пожилые люди готовят деньги, завернутые в

красную бумагу, для детей в качестве благословения, но родители часто забирают

деньги обратно, опасаясь, что ребенок их потратит.

[2] Прим. Сюй Фу — с давних

времен в Китае действует обычай, дети содержат своих родителей, не имеющих

источника дохода.

[3] Сюй Сандо — герой романа

Лань Сяолуна и сериала “Солдатский штурм” (士兵突击) рассказывает легендарную историю китайского

солдата Сюй Сандо. Благодаря хорошему сюжету и отсутствию женских персонажей,

это эмоциональный мир мужчин с интенсивным развитием военной карьеры. Глава

называется точно так же, как этот роман.

Через три месяца меня чудесным образом зачислили в

отряд, несмотря на не сдачу всего остального кроме стрельбы. Меня нарекли самым

слабым спецназовцем и отправили в элитный отряд из девяти человек под названием

Балобан на смену их демобилизовавшемуся снайперу.

Можете себе представить, как выглядело лицо

командира Балобана? По слухам он ударил по столу в кабинете командира отряда, и

они спорили в течение трех часов. Однако это уже был утвержденный факт, дело

сделано.

После того как я оказался в Балобане, я по-прежнему

уделял приоритетное внимание ежедневным тренировкам. Вся методика обучения

командира Ван Дунхуэя состояла из одного слова “бить”! Не выходит

пятикилометровый кросс с нагрузкой? Хорошо! Переделаем в десятикилометровый

кросс с нагрузкой. Что? Невыполнимая задача? И тут же перед моим лицом

возникает резиновая дубинка и входит в тесный контакт с моим носом.

Командир Ван особо не напрягался. Он сохранил около

80% своих сил. Этим ударом мне не сломало нос. Но закружилась голова и полились

сопли. Командир Ван не дал мне даже шанса закричать от боли. Он схватил меня за

воротник и протащил по свему десятикилометровому маршруту.

Последние шесть километров Ван Дунхуэй тащил меня

на спине. К весу моего тела добавлялась тяжелая экипировка и все вместе это

составляло более ста шестидесяти цзиней[1]. Командир Ван пробежал

весь путь со мной на спине обратно до лагеря. После всего этого, хоть я и был

избит им, все же не мог скрыть своего восхищения его физической силой. Сейчас

вспоминая об этом, лао Ван, ты просто Супермен!

С того дня каждое утро командир Ван поднимал меня

едва светало. И взвалив на спину мне груз в двадцать килограмм, отправлял на

пятикилометровую пробежку по пересеченной местности (десять километров меня бы

просто убили). Чтобы я не отставал от него, лао Ван поворачивался и бил меня

резиновой дубинкой… После завтрака я сразу падал ничком и проползал тридцать

метров под колючей проволокой, туда-сюда триста раз (в первые несколько дней

моя спина вся вдоль и поперек была изрезана, осталась куча шрамов). Это еще не

все. После обеда я шел в спортзал для тренировки контактного боя... К счастью,

у меня еще оставалось два часа стрельбы в день, чтобы расслабиться.

Таким образом под руководством резиновой дубинки

лао Вана я едва поспевал за ритмом подготовки спецназа, хотя результаты по-прежнему

оставались где-то внизу, я уже мог пройти.

Однажды в полдень, когда я ползал под колючей

проволокой туда-сюда, внезапно раздался резкий звонок. Ван Дунхуэй слегка

ударил ногой по проволоке, однако взгляд его был устремлен на здание

командования вдали.

— Выходи, на сегодня хватит. Для нас есть задание..

— произнес он.

Двумя часами ранее четверо грабителей были замечены

патрулем полиции, когда они скрывались с места ограбления банка. Между ними

завязалась перестрелка. Сотрудникам полиции не удалось убить их, но получилось

загнать обратно в банк. Грабители взяли в заложники банковских служащих и

гражданских. Когда к полиции прибыло подкрепление они вступили в конфронтацию.

Из-за того, что инцидент произошел в столичном

округе, это была серьезная чрезвычайная ситуация. Согласно протоколу столичное

Бюро общественной безопасности запросило поддержки у нашего отряда. Через пол

часа лао Ван прибыл на место происшествия вместе со мной и семью другими

людьми.

План лао Вана следовал старой формуле, регулярно

отрабатываемой на тренировках. Первый выстрел снайпера (меня) является

сигналом, затем он и остальные товарищи по команде врываются и разбираются с

грабителями.

Когда я выбрал оптимальное место для снайпера на

верхнем этаже противоположного здания, из моего наушника раздался голос лао

Вана:

— Лацзы, лучше всего сперва ликвидировать того, что

в углу с оружием…

— Та, та, та, та! — не успел он закончить, а я уже

четыре раза подряд нажал на спусковой крючок.

— Твою мать![2] Куда ты так спешишь! Я еще

не завершил подготовку! — закричал лао Ван в ярости. Они ворвались в банк и не

нашли живых целей. Исключая трясущихся заложников, на полу лежали четыре трупа

грабителей.

Мой дебют был идеальным, от первого и до последнего

выстрела, всего чуть более двух секунд. (Спустя какое-то время я слышал, что

командир отряда, хотел перевести меня из Балабана, тогда лао Ван отправился к

нему, ударил по столу и настоял на том, чтобы меня оставить.) После моего

возвращения в отряд я был направлен за психологической помощью (это обычная

практика после первого убийства). Там пришли к выводу, что у товарища Шэнь Ла

отличные психологические качества. Убийство четырех грабителей никак не

повлияло на мое психическое состояние.

После этого лао Ван стал высоко ценить меня,

несмотря на то что в тренировках ничего не изменилось, резиновую дубинку он

больше не вытаскивал.

В мгновение ока минуло два года. Все это время я

провел в постоянных тренировках и заданиях. Несмотря на то, что я все еще был

рядовым бойцом спецназа, мое звание потихоньку изменилось с младшего лейтенанта

до лейтенанта. Третий дядя из лейтенанта стал простым гражданским. Он

демобилизовался и пошел работать заместителем директора охраны госпредприятия.

Когда я навещал его, он очень радовался за меня, но в его глазах было какое-то

неописуемое одиночество.

На этот раз наш отряд прибыл к границе Юньнани и

Мьянмы. По прибытии на место командир отряда привел начальника Отдела по борьбе

с наркотиками Министерства общественной безопасности Суня. Вдвоем они объяснили

нам план действий и цель.

Начальник Сунь дал каждому командиру посмотреть

фотографию с изображением мужчины средних лет.

— Этого человека зовут Мотт, камбоджиец. Сейчас он

является одним из самых крупных перевозчиков наркотиков в “золотом

треугольнике”. Есть доказательства, что он спрятал около тонны наркотиков на

границе с Мьянмой. Пока мы не знаем точное расположение тайника. Тем не менее

мы получили информацию от ОБН[3], что в течение нескольких

дней Мотт привезет с собой к тайнику крупного покупателя. Это редкий и крайне

удобный случай для нас. Наша основная цель — раскрыть и уничтожить тайное

хранилище наркотиков, а также задержать наркодилеров одним махом!

Едва он закончил речь, как командир отряда стал

раздавать поручения:

— На этот раз основная сила этой операции —

Балобан. Вы отслеживаете цель, находите тайник и подаете сигнал. Остальная

часть отряда рассеивается, прячется, формирует кольцо окружения и ждет сигнала

от Балобана, после чего начинает штурм и добивается задержания неприятеля!

— Есть! — множество человек ответили, как один.

Командир отряда кивнул в ответ и скомандовал:

— Члены Балобана задержитесь. Остальные займите

свои места.

Увидев, что бойцы других отрядов разошлись, и

убедившись, что вокруг нет лишних людей, начальник Сунь вытащил фотографию и

показал ее лао Вану:

— Пожалуйста, ознакомьтесь. Этот человек наш тайный

агент из ОБН. В случае перестрелки необходимо обеспечить его безопасность.

Когда фото дошло до моих рук, я увидел

темноволосого толстяка будто вышедшего из фильма “Двойная рокировка”[4]. Он принадлежал к тому

типу людей, которых можно было опознать с первого взгляда. Это было фото с его

удостоверения личности. Его смуглое лицо улыбалось, обнажая полный рот

маленьких белоснежных зубов.

Начальник Сунь забрал фото обратно. Глаза командира

роты скользнули по лицу каждого из нас:

— Есть еще вопросы?

Увидев, что лао Ван молчит, я на мгновение

заколебался, но все же вышел вперед и спросил:

— Вы не сказали количество неприятеля и какое у них

вооружение.

— Конкретной информации нет, но точно известно, что

их будет не меньше пяти человек, возможно, при себе у них будет оружие. Хмм..

не одно точно, — глянув на меня и кивнув, ответил командир отряда.

Мы вдевятером никак не отреагировали, подобная

ситуация встречалась у Балобана много раз. Не больше десяти человек с имитацией

под АК 47 в руках. Несколько наркоторговцев, в лучшем случае наемники “золотого

треугольника”[5].

Ничего серьезного.

Удостоверившись, что у нас нет никаких сомнений и

вопросов командир позвонил в местное Бюро общественной безопасности, чтобы нам

отправили гида и сказал:

— Вам стоит ознакомиться с местностью и затаиться в

назначенном месте до наступления темноты.

Этот район относится к субтропическим джунглям, к

тому же сейчас начало лета, очень душно и влажно, когда вдыхаешь воздух

испытываешь ощущение сырости. Гид провел нас по лесу и по большинству горных

дорог.

Гидом был лесничий по фамилии Линь, имя его мы не

спрашивали, да и сам он не говорил. На вид больше сорока, очень скромный

человек. Все что он знал, это указание начальства — не задавать лишних

вопросов. Потому просто шел впереди с опущенной головой, отвечая только тогда,

когда его спрашивают.

Пройдя около двух часов, впереди я услышал звук

бегущей воды.

— Лао Линь, это родник в горах? Отлично, мы можем

немного отдохнуть, — спросил лао Ван, подойдя к гиду.

— Это не родник, — немного заколебался лесничий, а

потом продолжил, — там водопад. Но смотреть там не на что, потому мы туда не

пойдем.

Ли Янь, вплотную следующий за гидом,

заинтересовался:

— Еще и водопад есть? Лао Линь, идемте посмотрим. Я

еще ни разу в жизни не видел водопада.

Чжан Юньвэй и Ли Цзядун также присоединились:

— Идем посмотрим, было бы неплохо охладиться у

водопада!

— Уважаемое начальство, дело не в том, что я не

хочу вас туда вести, просто это странное место, — по виду гид Линь был

встревожен и говорил не очень быстро.

— Странное? Страннее, чем наш командир Ван? —

выступил Лю Цзиншэн, а затем бросил взгляд на лао Вана и недобро усмехнулся, —

Уж тридцать лет стукнуло, а жены все нет, разве недостаточно странно?

Он и лао Ван были призваны в один год, у них

сложилась хорошая дружба.

— Лю Цзиншэн, не мог бы ты не говорить обо мне?

Разве трудно не раздражать меня своим красноречием? — в присутствии посторонних

лао Ван был немного смущен. Эти люди все вместе прошли сквозь огонь, воду и

медные трубы, потому меньше всего верили во что-то “странное”. За исключением

одного человека. Как только я услышал, что лао Линь говорит о странном

водопаде, мое правое веко начало дергаться. А в голове непрестанно появлялись

изображения “тети” и “утопленника” из детства.

— Лао Линь, можешь рассказать какого рода

странность у этого водопада?

Лесничий вздохнул, он протянул руку и коснулся

кармана пиджака, но ничего не нашел. Это движение было мне знакомо и я, слегка

улыбаясь, достал из нагрудного кармана пачку “Junwei”[6] и кинул ему:

— Лао Линь, держи.

Гид Линь взял пачку, вытащил одну сигарету и провел

под самым носом, принюхиваясь.

— Хе-хе-хе, “Junwei” такого табака у нас на рынке

не увидишь.

Не торопясь, он поднял руку и заложил сигарету себе

за ухо. А после собрался бросить пачку мне назад.

— Бери, — сказал я, — этот тип табака специально

для армии, у меня есть еще.

Гид Линь колебался. После нескольких слов

благодарности он положил наполовину полную пачку в карман. Когда Лю Цзиншэн

увидел, что он не курит, то протянул ему зажигалку и добавил:

— Прикури, Лао Линь.

Старик отклонил зажигалку и отвернулся.

— Не берусь курить, сейчас пожароопасное время

года, все может вспыхнуть. У нас лесников уже привычка подниматься в гору без

огня.

Замедлившись на спуске, он заговорил вновь:

— Водопад, о котором я только что говорил, мяо

зовут “Бездной, поедающей людей”. Я работаю здесь лесничим уже более 20 лет и

почти каждый год из небольшого озера у водопада вылавливают мертвецов. То

количество мертвых которое я видел способно покрыть все озеро целиком.

— Шутишь? Сколько людей в горах и лесах? Как может

погибнуть настолько много народу? — не поверил Сун Чуньлэй.

— Чуньлэй, ну что влезаешь? Не мешай гэ слушать

легенды. Лао Линь, не обращайте на него внимания. Что дальше? — сказал Лю

Цзиншэн с улыбкой.

Гид Линь никак не отреагировал на насмешки этих

двоих.

— Эти мертвецы в основном не местные. Многие из них

были мертвы еще задолго до того, как их выловили из воды. Местные мяо боятся

туда ходить, даже если страдают от засухи. Едва услышав звук воды, они сразу же

поворачивают назад. Для них водопад давным-давно стал запретным местом.

— Какая чушь! — Сун Чуньлэй все так же возражал.

Пока он не сказал еще что-нибудь, лао Ван обернулся

и выкрикнул:

— Заткнись, Сун Чуньлэй! Лао Линь, не обращайте на

него внимания, продолжайте.

— В прошлом году я собственными глазами видел, как

из озера вытащили иностранца со светлыми волосами. Он еще не успел распухнуть и

его лицо можно было хорошо рассмотреть. Тогда местное Бюро общественной

безопасности и Канцелярия по иностранным делам оба направили сюда людей для

расследования. Они проработали три месяца, но так и не установили откуда он

прибыл. В итоге Бюро списало это на то, что иностранный турист прогуливался,

упал в воду и умер.

Хоть лао Ван и не верил в призраков, рассказанное

заставило его отнестись ко всему с подозрением, и он спросил:

— Так много людей умерло, а Бюро общественной

безопасности бездействовало? А как же расследования, проверки?

Старик сломал ветку, загородившую путь:

— Расследовали, даже иногородняя Речная полиция

пребывала, работали с водолазами, более полумесяца в озеро опускались, и тоже

самое — ничего не нашли. Так все и закончилось.

— Тогда эту область необходимо огородить, а что,

если кто-то утонет? — вымолвил Ли Янь.

— Почему не огородить его? — произнес гид с кривой

улыбкой. — Он был огорожен еще двенадцать лет назад. Вокруг водопада стоит

ограждение, но мертвецов вылавливают из озера каждый год. Вчера проволоку и

сетку убрали, сказали, что это связано с вашей миссией.

— Ваше Бюро общественной безопасности не назначило

отдельного человека для охраны? — вновь промолвил Ли Янь.

— Назначило, — лао Линь горько усмехнулся, указав

пальцем на собственный нос. — Это я. Наше Бюро общественной безопасности

установило единственный пост на выходе из периметра ограждения. Я здесь уже

более десяти лет. Это не туристическая зона. Кроме немногочисленных местных

мяо, здесь никого не увидишь.

Не удивительно, что сперва гид Линь показался мне не разговорчивым. Вероятнее

всего он много лет сдерживался, а изначально был весьма болтлив.

Стоило мне услышать его слова, что в озере ежегодно

умирают люди, как в моей памяти сразу всплыли воспоминания о призраке

утонувшего человека, который появился несколько лет назад:

— Лао Линь, как ты думаешь, что является причиной

смерти такого большого количества людей в озере? Они утонули?

— Лацзы, ты правда в это веришь? Наслушался сказок

и теперь думаешь, что это правда? — Лю Цзиншэн посмотрел на меня с большим

недовольством.

— Я пытаюсь развеяться. Кроме того, я слишком

критичен, чтобы доверять всему, — ответил я со смехом.

Несмотря на то, что лао Ван был настроен

скептически, дело было особой важности, потому он не осмеливался допустить даже

малейшую ошибку.

— Лао Линь нам все равно необходимо взглянуть на

водопад, покажи нам дорогу, — попросил лао Ван обернувшись к гиду.

Лао Линь больше не настаивал, он вздохнул и прошел

на несколько десятков метров вперед. Раздвинул многочисленные сорняки высотой

более метра и, обнажив грунтовую тропинку, произнес:

— Отсюда пешком около двадцати минут.

— Лао Линь, разве ты не сказал, что к водопаду мало

кто ходит? Откуда тогда тропинка? — на мой взгляд, что-то здесь было не так.

— В тот раз, когда обнаружили труп иностранца, люди

из местного Бюро общественной безопасности и Канцелярии иностранных дел

вытоптали дорожку. В начале года была большая засуха, трава еще не выросла, вот

тропа и стала заметна, — разъяснил гид.

— Идемте, осмотрим местность у водопада и вернемся.

Время для засады почти на носу, — сказал лао Ван, и мы все вдевятером, следуя

за гидом Линем, пошли по тропе.

С виду лао Линь неохотно, через силу шагал впереди.

А ведь сперва он был весьма болтлив, теперь же снова закрылся.

Чем ближе мы подходили, тем громче становился шум

воды. Во время пути мало кто говорил. Несмотря на то, что лао Ван и другие не

верили в злых духов, однако было видно, что “волнительный” рассказ гида

заставил их почувствовать холодок в душе. Не говоря уже обо мне, чем ближе были

мы к водопаду, тем сильнее болела моя голова. Словно какая-то сила вот-вот

готова вырваться прямо из темечка. Это ощущение напомнило мне прошлый раз,

когда я встретился с утопленником, тогда голова болела так же.

— Пришли, — вслед за гидом Линем мы достигли конца

тропы, а после миновали многочисленные заросли высоченной полыни. И вот водопад

высотой в 30-40 метров наконец появился перед нами. Вода стекала с высокой

скалы и падала в небольшое озеро величиной с футбольную площадку. Туман от

водопада, находясь на солнечном свете, формировал радугу.

— Как этот водопад может быть местом мертвецов? —

эти идиотские слова принадлежали Сун Чуньлэю. — Где может всплыть… — он хотел

сказать “всплыть труп”, но застыл на середине фразы. В пятидесяти метрах на

мелководье что-то плавало.

Не похоже на совпадение. Когда мы все рассматривали

это что-то. Лао Ван, скрепя сердцем, решил идти вперед. Командир остается

командиром, его храбрость не была хвастовством. Некоторые из нас последовали за

ним. Я ощутил, как моя рука, держащая винтовку, вспотела, а головная боль

усилилась.

Подойдя ближе, я наконец смог ясно увидеть. Это был

не всплывший труп, это была деревянная доска высотой с человеческий рост.

[1]

Цзинь (斤, jīn) — мера веса, иногда его называют Китайский фунт.

Один цзинь равняется 500 гр.

[2]

На самом деле лао Ван ругается тут куда более грубо. Но я почему-то решила не

материться до такой степени.

[3] Отдел по борьбе с

наркотиками.

[4] “Двойная рокировка” —

гонконгский кинофильм 2002 года, снятый режиссёрами Эндрю Лау и Аланом Маком.

История двух людей, ежесекундно рискующих жизнью. Один из них агент мафии в

полиции, другой - полицейский, внедренный в мафию. Каждый стремится к одному -

разоблачить врага. В дальнейшем в тексте фигурирует неоднократно. Вероятно,

любимый фильм автора.

[5] Золотой треугольник —

географическая зона, расположенная в горных районах Таиланда, Мьянмы и Лаоса (по

некоторым источникам также — северо-восточного Вьетнама и южного Китая),

где в середине XX века возникла

система производства и торговли опиумом с организованными криминальными

синдикатами.

[6]

Junwei / 军威 (Мощь

Армии) — считаются дорогими и хорошими сигаретами, приобрести можно только в

армии.

— Твою мать! Я чуть не подпрыгнул от испуга! —

выругался лао Ван. — Идите и посмотрите, что это за штуковина!

Не дожидаясь нас, гид Линь прыгнул в воду и

вернулся с доской.

Только сейчас стало понятно, что это высокая

деревянная доска. Я не знал для чего она, но увидел, что она очень старая.

Когда-то давно она была окрашена красной краской, но та почти полностью

облупилась. Похоже, что в воду она попала недавно, потому как дерево еще не

успело разбухнуть. На поверхности была отчетливо и хорошо читаемо вырезана

надпись.

Надпись была нанесена традиционным письмом[1], а ее содержание

заставляло почувствовать страх.

“Небо дарует человеку неисчислимые блага.

Человеку нечем отблагодарить Небо.

Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай. Убивай.

Убивай![2]

Неверных убивай! Непочтительных убивай!

Бесчеловечных убивай! Беспринципных убивай!

Бесцеремонных, глупых, неверующих,

Правитель Даси[3] велел всех убивать,

убивать, убивать!

Я рожден не для того, чтобы бороться за престол,

У меня нет желания возводить Золотую башню[4] у ворот столицы!

Высшие чиновники бегают, как собаки,

И безусловно под мечом они будут трепетать в

страхе.

Четверым князьям, моим полководцам, приемным

сыновьям,

Чтобы разрушить стены города не нужно запечатывать

мечи.

На вершине горы я воздвиг стелу к небу,

Те, кто противятся воле небес, гордо стоя,

И те, кто падут пред ней на колени,

Все будут убиты.”[5]

Лао Ван посмотрел на доску и нахмурился:

— Что это за ерунда такая?

Несколько человек здесь, в том числе и я получили

хорошее образование (но не поступили в вузы). Во времена учебы в средней школе

второй ступени (старшая школа) у меня был высокий балл по истории. В итоге я

определил, что это за надпись.

— Это Семь убийств Чжан Сяньчжуна[6]. Как это могло здесь

оказаться?

— Чжан Сяньчжун? Звучит знакомо. Гоминьдан[7]? — подошел Сун Чуньлэй.

Я глянул на него в недоумении:

— Говорю тебе Чуньлэй, в свободное время книги хоть

почитай, чтобы не совать во в сюда Гоминьдан. Чжан Сяньчжун и Ли Цзычэн были

предводителями повстанческой армии в конце династии Мин и одинаково знамениты.

— Я же сказал, что это звучит знакомо, —

пробормотал покрасневший Сун Чуньлэй.

Я проигнорировал его и спросил у гида Линя:

— Лао Линь, ты прежде видал эту доску?

— Нет, — ответил он, покачав головой. — Разве Чжан

Сяньчжун поднял восстание не в Сычуани? Я не слышал, чтобы он бывал в Юньнани.

— Не обязательно, чтобы он принес ее сюда сам, —

сказал я. — Возможно ее доставили откуда-то. Но нет никаких причин ей

находиться в этом озере.

— Чжан Сяньчжун или Ван Сяньчжун — пофигу, — не

выдержал лао Ван. — Отдайте доску лао Линю, пусть заберет с собой. А мы

ознакомимся с местностью в округе и вернемся назад.

Рельеф местности был очень прост, водопад и

небольшое озеро формировали тупик. Вернуться отсюда можно было только прежним

путем, иной дороги не было. Лао Ван обошел с нами все кругом и, не обнаружив другого

пути, мы вернулись назад.

На обратном пути командир Ван подошел ко мне ткнул

в бок и спросил шепотом:

— Лацзы, а что сделал этот Чжан Сяньчжун?

Я обессиленно взглянул на него:

— Ты с самого начала тоже не знал? Это все есть в

учебнике начальной школы. Как вы двое смогли получить обязательные девять

классов?

Чжан Сяньчжун был лидером китайского восстания в

конце династии Мин. В ранние годы он работал ответственным за поимку

преступников, затем некоторое время служил в армии династии Мин. Однажды ночью

сбежал из лагеря, потому что его собирались казнить за нарушение устава. Он

перешел на сторону крестьянского лидера повстанцев того времени Ван Цзяина

Князя отважного[8].

Его прозвали так, потому что он был смел и жесток. Вскоре он стал лидером

повстанческой армии вместе с Ли Цзычэном[9]. Спустя несколько лет,

после того как Ван Цзяин погиб в битве, Чжан и Ли разошлись. Ли Цзычэн

отправился захватывать столицу, а Чжан Сяньчжун напал на Сычуань. Через

несколько лет он захватил всю Сычуань и провозгласил себя императором в Чэнду,

образовав Даси.

После того, как Чжан Сяньчжун стал императором его

характер сильно изменился. Он стал недоверчивым, непостоянным и в высшей

степени бесчеловечным. Полагал, что каждый из его окружения желает его предать.

Он убивал не только солдат армии Мин, но также простых граждан, своих солдат и

министров. В конце концов в его столице Чэнду было вырезано все население.

История гласит, что он превратил прекрасный Чэнду в заброшенный город. Затем

резня распространилась по территории всей Сычуани. Несколько месяцев спустя он

был застрелен из лука на склоне горы Фэнхуа великим князем Маньчжурии Хаогэ[10]. Согласно историческим

данным, общая численность населения провинции Сычуань к тому времени составляла

всего лишь порядка ста тысяч человек. Ситуация была безвыходная и император

Шуньчжи издал указ, согласно которому из Хунани и Хубэя должны были

переселиться миллионы человек, чтобы пополнить население Сычуани.

На развилке грунтовой тропинки к водопаду гид Линь

попрощался с нами и спустился с горы. Уходя, он настойчиво попросил нас не

ходить к водопаду.

Лао Ван взял нескольких человек, чтобы устроить

засаду в выбранном месте. Как ни странно, с тех пор как мы покинули водопад и

озеро, моя голова больше не болела. Это заставило меня еще больше опасаться

того места.

Группами по три человека мы укрылись в засаде на

пути торговцев наркотиками. Просидев в засаде в течение нескольких часов, мы

получили новость от командира о том, что Мотт и его люди все еще находятся в

Мьянме, что судя по всему сегодняшнее дело не состоится, и все отряды должны

ожидать на месте. Позже все отряды будут снабжены едой и водой.

Подобная ситуация встречается не впервые. И к этому

мы тоже привыкли. Это даже хорошо! Есть возможность снять камуфляж, выйти

наружу и размять кости, покурить, и не нужно бояться, что запах и дым от табака

выдадут. Кстати, о табаке, я вдруг вспомнил, что большую часть своих “Junwei”

отдал гиду Линю. Посмотрев на двух своих товарищей, я стал думать чью сигарету

хочу выкурить.

— Командир Ван, дадите сигарету? — обратился я к

лао Вану с вопросом. Он не очень охотно вытащил из пачки сигарету и кинул мне.

— Не видел, чтобы ты делился с командиром

сигаретами, а сам у командира просишь.

— Всего одна сигарета, не жалейте, — улыбнулся я. —

Командир Ван, для вас в этом будет толк. Я слышал, что заместитель командира

отряда собирается демобилизоваться. Из множества командиров вас собираются

повысить до этой должности, верно?

Рядом стоящий, Сун Чуньлэй жизнерадостно произнес:

— Правда? Командир Ван будет повышен до заместителя командира отряда? Почему я

не слышал об этом?

— Уйди. Когда взрослые говорят, дети не

вмешиваются, — отмахнулся я от него рукой, словно от назойливой мухи. У

Чуньлэя, по сравнению со мной, военный стаж меньше, и он один из немногих кем я

могу “помыкать”.

— Командир Ван, в конце следующего месяца у вас

будут соревнования по стрельбе? Вам нужно попрактиковаться в меткости. В

прошлый раз вы были вторым снизу, верно? Движущаяся мишень в ста метрах —

восемь десяток и пятерка. В сравнении с Чжао Лаоэр из Собачьих клыков, всего на

2 кольца больше. Командир Ван, честно говоря, с твоими навыками стрельбы сейчас

тебе нечего делать в замах командира отряда. Как насчет того, чтобы я помог

тебе?

— Чем ты можешь помочь? — взглянул на меня лао Ван,

насторожившись.

Я закурил сигарету и выпустил кольцо дыма, успешно

запихнув пачку лао Вана в карман:

— Я могу устроить специальную тренировку. Ручаюсь,

что через месяц стрелковые навыки заметно улучшатся и на соревнованиях самое

меньшее, что ты сможешь показать это девять десяток и пятерку.

Лао Ван еще не успел и рта открыть, а Сун Чуньлэй

уже покраснел от зависти:

— Лацзы, Шэнь гэ, а что, если я присоединюсь? За сбежавшим бараном погонишься — все

стадо потеряешь[11].

Парниша преклонялся перед моими стрелковыми

умениями уже не один и не два дня. Услышав слова Чуньлэя, лао Ван не дал ему

закончить. Он вытаращил глаза и выругался:

— Сун Чуньлэй о ком ты говоришь? Баран здесь только ты, да вся семья у тебя

такая.

— Командир Ван, зачем злиться на ребенка? Выкурите

сигарету, не стесняйтесь, — я спокойно достал его пачку сигарет, передал одну

лао Вану и дал прикурить. После чего убрал пачку обратно в свой карман. Лао Ван

не стал со мной препираться.

— Лацзы, я знаю, что у тебя талант. Подскажешь

какой именно метод необходим?

— Простой, — улыбнулся я. — На самом деле метод

очень простой, но мне нужно кое-какой предмет у вас позаимствовать.

— Предмет? — лао Ван немного задумался и искоса

глянул на меня. — Что тебе нужно?

— Та резиновая дубинка, которую ты использовал при

моих тренировках, когда я только пришел. Невозможно поразить движущуюся мишень

в ста метрах? Без проблем! Трансформируем ее в движущуюся мишень в двухстах

метрах. Невыполнимая задача? Тогда … — я просто сделал два ложных замаха.

— Так и знал, что у тебя дурные намерения, пацан, —

полностью игнорируя меня, лао Ван насильно засунул руку мне в карман и достал

пачку сигарет. — Командир Ван, невинно взглянул я на него, — Не надо так.

Командир дивизии неоднократно указывал на то, что офицерам не полагается ничего

вымогать у солдат.

— Вымогать? Брехня! — речь лао Вана сквозила

злобой. — Я забрал свои сигареты!

Я все еще болтал с лао Ваном, когда Сунь Чуньлэй

спросил:

— Шэнь гэ, почему бы тебе не попробовать

потренировать меня? Я могу выбить девять десяток в стометровой движущейся цели.

Как бы ты не тренировал меня это принесет успех.

Мы с лао Ваном переглянулись и сказали в унисон:

— Иди уже отсюда!

По правде говоря, я не годился для того, чтобы быть

снайпером. Снайперы должны быть способны спокойно переносить одиночество. Человек

нередко сидит в засаде целыми днями и ночами, чтобы мгновенно убить свою цель

одним выстрелом. Но я-то, просто метко стреляю, мне тяжело переносить

одиночество. Мои психологические качества далеки от качеств настоящего

снайпера. К счастью, рядом есть лао Ван и Сун Чуньлэй, потому находится в

засаде не скучно.

Через несколько часов доставили припасы. Это

специальный армейский паек для полевых условий. Холодную рисовую кашу запиваешь

холодной водой. Пока не подошла цель, лао Ван стал расставлять очередь

дежурства. Мы втроем сменяли друг друга. Лао Ван пошел на привал первым, я и

Чуньлэй отвечали за охрану.

Сун Чуньлэй был известен как “Сто тысяч почему”[12]. Когда он вступил в

армию, то благодаря своей отличной физической подготовке приглянулся командиру

отряда, так он попал к нам в Балобан. Однако парень все еще побаивается лао

Вана. Теперь, когда командир уснул, его язык наконец развязался:

— Шэнь гэ, как ты можешь стрелять так точно? Шэнь

гэ, лао Ван говорил, что на своем первом задании ты убил сразу четверых

человек, это правда? Говорят, что ты никогда не смотришь в прицел винтовки, это

правда? Шэнь гэ, здесь так жарко и душно. Если наркодилер не придет завтра,

можем ли мы попросить у командира Вана разрешения пойти освежиться к водопаду?

— Нет! — это был не мой выкрик. Чуньлэй все-таки

разбудил лао Вана. — Сун Чуньлэй, даже не думай об этом! Хочешь самовольно уйти,

несмотря на то что ты на задании? Хочешь покинуть армию пораньше?!

Прежде, чем лао Ван успел закончить свою лекцию из

устройства беспроводной связи раздался голос командира отряда:

— Внимание всем отрядам! Объект уже пересек

границу. Движется в направлении расположения Балобана. Всем остальным отрядам

продолжать наблюдение, координировать свои действия с Балобаном.

— А разве не говорили, что сегодня уже ничего не

будет? Зачем продавать наркотики так поздно ночью? — бубнил Чуньлэй себе под

нос. Я и лао Ван не обращали на него никакого внимания. Заново

замаскировавшись, Сун Чуньлэй и лао Ван надели приборы ночного видения. Двумя

часами позже поступило сообщение от отряда Собачьи клыки, что был в километре

от нас. Объект со своими людьми уже миновал засаду и движется в прямом

направлении к нам.

Спустя почти час с горной дороги стали доноситься

звуки. Объект наконец-то появился. Я отлично видел их с моей позиции через

прицел ночного видения снайперской винтовки. Их было одиннадцать человек. Мотт

и толстяк, внедренный агент, шли по середине. За исключением этих двух, каждый

из их пособников нес парусиновую сумку, наклоненную под определенным углом.

Вероятнее всего там было оружие подобное АК 47.

— Командир Ван, — донесся из наушников голос Лю

Юаньшэня, — Эти десять человек не похожи на профессиональных военных.

Затруднений не возникнет.

— Не торопитесь. Не будьте беспечны, осторожно

проследим за ними, обнаружим место их тайника с наркотиками и немедленно

задержим, — ответил лао Ван.

Как только речь командира прервалась, Мотт и его

группа тут же остановились. Сначала я подумал, что они обнаружили засаду и взял

на прицел бедро Мотта, чтобы нажать на курок, если вдруг ситуация станет

неправильной. Толстяк, не видя никаких проблем, встал у края дороги, ослабил

ремень и стал отливать. Этот болван без отдыха все разговаривал с Моттом пока

мочился. Но расстояние было слишком большим, чтобы узнать, о чем эти двое говорили.

Похоже он жаловался на обстановку. Лицо Мотта выражало беспомощность, к тому же

он боялся необдуманно оскорбить его. Он только и мог что принимать ответные

меры, коротко отвечая и длительно отмалчиваясь. Если бы я не знал заранее, что

толстяк тайный агент, я бы сто процентов посчитал, что он минимум наркоторговец

такого же ранга как Мотт.

— У него с простатой плохо? Он так долго мочился, —

спросил я шепотом.

Лао Ван ткнул меня локтем:

— Двигайся!

Толстяк застегнул молнию, подошел к Мотту и указал

на что-то в темноте, тон его голоса также был повышен. Я уловил общий смысл. Он

жаловался на то, что прошло уже много времени, а они так и не дошли до тайника

с наркотиками. Полагал, что Мотт намеренно ходит окольными путями, тянет время.

Мотт так ничего и не объяснил. Дойдя до кустарника посреди дороги, он распахнул

сорняки, загораживающие путь, и показал тропку. После чего сделал движение

рукой:

— Прошу!

Это путь, который я видел всего несколько часов

назад, он ведет к Бездне мертвецов у водопада. Толстяк шел за Моттом все еще

жалуясь:

— Сколько еще идти? Только не говори, что мы будем

там через минуту. Я мучился всю дорогу и устал.

Эти слова поразили меня как молния.

— Я знаю где они прячут наркотики, — пробормотал я.

— Где? — восемь голосов одновременно отозвались в

наушнике.

— Где Сунь Укун стал Прекрасным Царем Обезьян и

Великим Мудрецом Равным Небу[13]? — задал я риторический

вопрос.

— Говори быстрее! Не надо разжигать интригу, —

нервно сказал лао Ван.

— Гора Плодов и Цветов, Пещера водного занавеса.

На горной дороге, исключая высокие сорняки не было

никаких скрытых ограждений. Чтобы цель и товарищи не обнаружили нас, через

пять-шесть минут мы собрались все вместе и медленно стали спускаться по горной

дороге.

Продвигались осторожно, но не нашли никаких признаков

того, что Мотт и его люди куда-то могли свернуть. Мы дошли до зарослей полыни,

границы водопада. С тех пор как я оказался в этой области моя голова начала

болеть. Однако сейчас мне было не до этого. Все чего я хотел это выполнить

задание и покинуть это чертово место. Я использовал прицел своей снайперской

винтовки, чтобы осмотреть пределы водопада, места, где могли спрятаться люди.

Убедившись в безопасности, наш отряд подошел к Бездне мертвецов.

Сегодня полнолуние и водопад, и озеро сегодня

выглядели мертвенно-серыми. Сплошь цвет мертвой золы. У кого хватит смелости

назвать это нормальным. Лицо лао Вана было не лучше, чем цвет озера. Он вложил

в меня все самое ценное. Если мы упустим Мотта и его банду, то эту ошибку

запомнят нашему отряду надолго.

— Лацзы, ты уверен?

— Почему бы не пойти и не посмотреть?

[1] Вэньянь - классический

письменный язык, использовавшийся в Китае

в основном до начала XX века

в литературных произведениях, научных публикациях, официальных документах и для

деловой переписки.

[2] Первые три строки, также

высеченные на Стеле семи убийств, перевод на русский Роберт Ибатуллин.

[3] Государство Даси, оно же

Великое Западное государство, правителем которого был Чжан Сяньчжун. Короткоживущее

государственное образование, существовавшее в юго-западном Китае в 1644—1647

годах на закате империи Мин.

[4] Золотая башня — башня с

золотой кровлей, куда стекались герои всей страны; была построена на территории

нынешней провинции Хэбэй Яньским князем Чжао-ваном в отместку победившему его

царству Ци, IIIв. до н. э..

[5] Стихотворение Чжан

Сяньчжуна “Семь убийств”. (примерный перевод)

[6] Чжан Сяньчжун — руководитель

крестьянского восстания в Китае во время последних лет империи Мин

и первых лет сменившей её империи Цин.

Наряду с Ли Цзычэном, ведшим повстанческую войну в северном Китае, один из двух

главных лидеров восстаний 1630—1640-х годов, приведших в конечном счете к

падению минской империи.

[7] прим. Сюй Фу — Гоминьдан,

часто называемый по-английски Националистической партией или Китайской

националистической партией (CNP), является крупной политической партией Тайваня

(Китайская Республика), базирующейся в Тайбэе. Сформированный в 1919 году.

Гоминьдан была единственной правящей партией Китайской Республики с 1928 по

2000 год и в настоящее время является оппозиционной политической партией

Законодательного Юаня.

Гоминьдан был образован вскоре после Синьхайской

революции в Китае, в ходе которой было свергнуто цинское правительство.

Гоминьдан вёл вооружённую борьбу с генералами Бэйянской

группировки и Коммунистической

партией Китая за право управления страной вплоть до поражения в Гражданской

войне в 1949 году, когда власть в стране полностью взяли в руки

коммунисты, и гоминьдановскому правительству пришлось

бежать на Тайвань.

[8]

Князь отважный — титул, который также носил Ли Цзычэн.

[9]

Ли Цзычэн — Предводитель крестьянской войны в северном Китае, которая привела к

свержению китайской династии Мин.

[10]

Айсиньгиоро Хаогэ — маньчжурский полководец, князь Су (1636—1648), старший сын

маньчжурского императора Абахая.

[11]

Аналог пословицы: За краюшкой погонишься - каравай потеряешь.

[12]

Сто тысяч почему — познавательная энциклопедия. Чуньлэй любитель задавать

много вопросов.

[13]

Сунь Укун — главный герой романа Путешествие на Запад, Царь обезьян. Имеет и

другие имена Каменная обезьяна, т.к. родился из камня; Прекрасный Царь Обезьян

— назван так своими подданными; Бивамэнь (конюх) — его должность в Небесных

чертогах; Великий Мудрец Равный Небу — назван так своими подданными. Название

главы является отсылкой.

В душе я не испытывал

уверенности. Но говорить о чем-то ином уже было бесполезно. После того как я

обеспечил водонепроницаемость снайперской винтовки, двинулся вслед за лао Ваном

по озеру, другие последовали за нами. Мы медленно поплыли к водопаду. Поток воды

ударял сильнее, чем я предполагал, но сейчас это было не важно. С внутренней

стороны водопада на горном массиве я обнаружил пару крупных стальных штифтов в

ряд, предназначенных для подъема. Из-за того, что они были скрыты водопадом их

невозможно было обнаружить снаружи. Эти стальные штифты имели противоскользящую

обработку. Показав на Сун Чуньлэя, командир Ван произнес:

— Чуньлэй, поднимись и осмотри

все.

Сун Чуньлэй хоть и имел небольшой

военный стаж, все же среди нас был одним из самых ловких. Спустя пару минут он

спустился и доложил:

— Шэнь гэ попал прямо в яблочко,

наверху есть пещера.

— Ты видел Мотта и его

сообщников?

— Нет. Но некто оставил там

следы, похоже, что нарочно.

— В таком случае все. Поднимаемся

и будьте осторожны, — сказал лао Ван.

Взобравшись более, чем на десять

метров по стальным штифтам, я сразу увидел пещеру, о которой говорил Сун

Чуньлэй. Пролезть в небольшой лаз мог только один человек. Стоило только

вступить в пещеру, и я в мгновение ока ощутил резкую боль в голове, будто

воздушный поток вырвался из моей макушки. От боли я на мгновение потерял

сознание. В глазах потемнело, и я чуть было не свалился назад. К счастью, сзади

поднимающийся лао Ван подтолкнул меня, и я немедленно продвинулся вперед.

Стоило оказаться в пещере, как

мое сознание пришло в норму, от головной боли не осталось и следа. Открыв

глаза, я увидел все вокруг несравненно четко (на мне не было очков ночного

видения), я видел в темноте настолько хорошо, будто это был день. Это

прекрасное ощущение. Лао Ван подошел ко мне, встал рядом, сделал жест рукой и

спросил, что случилось. Я отмахнулся и показал знаком, что все хорошо, всего

лишь случайно поскользнулся. Командир Ван усмехнулся, протянул руку и сделал

ложный выпад, словно ударил. Это говорило о том, что он хорошенько “натренировал”

меня.

Вся группа вошла в пещеру. Лао

Ван сделал движение рукой, мы разделились на две команды и пошли вдоль стен.

Мои глаза все больше и больше привыкали к темноте, и я выключил прицел ночного

видения снайперской винтовки.

Изнутри форма пещеры напоминала

кабачок, чем глубже вы заходите, тем больше она становится, словно не имеет

конца. Эта гора настолько велика? Сколько пещерных камер? Пройдя двадцать минут

мы так и не увидели конца. Что уж говорить о местонахождении Мотта, толстяке и

остальных людях.

— Твою мать! Эта дорога

когда-нибудь закончится? — буркнул, не удержавшись, лао Ван, хоть и тихим голосом.

— Лао Ван, впереди кто-то есть, —

тихо произнес Лю Цзиншэн, который шел самым первым. Отряд прекратил движение, и

все направили оружие на человеческие фигуры примерно в двадцати метрах впереди.

Они не выглядели живыми. Я ясно видел, что пять-шесть человек стояли на коленях

спиной к нам. Они выглядели маленькими и очень худыми, головы опущены слишком

низко, абсолютно неподвижные и без единой капли жизненной энергии.

Лю Цзиншэн и Сун Чуньлэй пошли

вперед. Лао Ван дал им жест рукой, и двое людей, сразу скоординировавшись,

подбежали к фигуре поблизости. После этого их действия были не очень понятны,

они навели оружие на абсолютно неподвижного человека, стоящего на коленях.

Через две-три секунды Лю Цзиншэн заговорил и голос его был очень

неестественным:

— Идите сюда.. посмотрите.

Подойдя ближе, я все понял. На

земле на коленях было пять тел, если быть точнее пять обезглавленных

иссушенных, как мумии тел. Я не знаю, как давно они уже мертвы. Их руки связаны

за спиной, а мышечный жир полностью высок, и они плотно прилегали к костям.

Одежда на мертвецах была снята и можно было идентифицировать пять трупов

мужчин, которые были мертвы уже много лет.

— Какого черта? Что это за место

такое? — пробормотал лао Ван под нос. А затем вспомнил, что необходимо доложить

командиру отряда. Однако обнаружилось, что в пещере рация не ловит сигнал.

— Сегодня не лучший день! — Лао

Ван секунду помедлил, а затем приказал. — Ван Цзо, Ван Гофэн — вы двое выходите

из пещеры и идете доложить обстановку командиру отряда. Затем оставайтесь

снаружи для встречи наших товарищей из подкрепления.

Увидев, что эти двое уже

собираются уходить, я сказал Ван Гофэну:

— Гофэн, давай обменяемся оружием.

Ван Гофэн замер на секунду, но

тотчас же отреагировал, подойдя ко мне. Внутри пещеры довольно сложно,

снайперская винтовка не удобна здесь в использовании. Для сражения в такой

местности она штурмовой винтовке и в подметки не годится.

Лао Ван не возражая наблюдал за

тем, как мы обменивались оружием и магазинами.

— Ван Цзо, дай два полных

магазина Шэнь Ла, — произнес он в задумчивости.

После того, как Ван Цзо передал

мне два магазина, он решительно снял прибор ночного видения:

— Лацзы, когда я выйду, это мне не понадобится, возьми себе.

— Я хорошо вижу в темноте, —

отказался я.

— Ты видишь в темноте? Почему я

не знал? — с недоверием отнесся лао Ван.

— Ты не спрашивал, — я был

подавлен. Не мог же я сказать, что стал хорошо видеть в темноте всего двадцать

минут назад.

После того, как Ван Цзо и Ван

Гофэн ушли, мы всемером шли вперед в течение минут десяти. По дороге нам

встречалось все больше и больше иссушенных тел. Сначала их было не много. Но

под конец они сидели на коленях вдоль стен уже в два ряда. Пускай мы уже многое

повидали в мире, но подобное все равно нелегко выдержать.

— Неудивительно, что гид лао Линь

говорил о странности этого водопада. Здесь так много обезглавленных тел на

коленях. Еще было это было не странно! — не выдержав, произнес Чжан Юньвэй.

— Поменьше болтай, — лао Ван

почувствовал, как у него пробежал холодок по спине. — Что толку болтать. Надо

скорее найти Мотта и его ублюдков, скорее решить этот вопрос и скорее

убраться из этого чертового места.

— Командир Ван, разве это не

просто мертвецы? — подал голос Сун Чуньлэй. — Мы не боимся бандитов, но боимся

нескольких обезглавленных трупов?

— Сун Чуньлэй закрой свой рот! —

подтвердил мнение Недотепы Суна[1] лао Ван.

— Чуньлэй, взрослые говорят, дети не вмешиваются, — сказал я ему.

— Командир Ван, впереди тупик, —

заявил Ли Янь, шедший впереди.

— Как? — лао Ван вышел вперед и,

действительно, на пути была высокая глухая стена около пяти чжанов[2] высотой. Твою мать! Мы

ошиблись? Все-таки они не пошли в пещеру? Лицо командира Вана побледнело, он

оглянулся на меня, глаза его были суровы. — Шэнь Ла, мы послушали тебя и в

итоге Балабан опозорился.

У меня не было уверенности, но я

ходил вдоль стены взад и вперед, упрямо высматривая специфические особенности

на ней. К удивлению, эта стена отражала мою тень.

— Командир Ван, с этой стеной

что-то не так.

Лао Ван подошел ко мне и прижался

лицом к стене:

— Что не так?

С его прибором ночного видения он

мог лицезреть всю пещеру целиком, но по сравнению с тем, как видел я, эффект

был куда слабее.

— Пощупай ниже, — сказал я,

вздохнув.

Лао Ван поводил рукой по стене несколько

раз и сказал:

— Почему она настолько гладкая,

будто……

Слова так и замерли у него на

устах, ибо он не знал, как лучше это описать. Вторую часть предложения, я

закончил за него.

— Зеркало.

— Лацзы, по-твоему, зеркало и

выход имеют связь? — выразил надежду лао Ван.

— Не знаю, но думаю, что здесь

что-то не так, — меня словно окатило холодной водой.

— Командир Ван, здесь проходил

кто-то еще, — Ли Янь подобрал бычок и передал его лао Вану.

— О Великий Китай, конечно, это

торговцы наркотиками, — возмутился командир Ван, — Ищем, ищем повсюду,

осматриваемся в поисках тайного хода или чего-то подобного.

Я ощупал стену в надежде найти

какую-нибудь щель. Вдруг неожиданно прямо передо мной показалось зеленое лицо.

Оно смотрело на меня, из обоих глаз текли кровавые слезы.

— Призрак! — волосы у меня на

голове встали дыбом. Я рефлекторно направил дуло винтовки на него и чуть не

выстрелил. Лао Ван и все остальные опешили. Они также направили оружие в

сторону куда смотрел я:

— Что случилось?

— Разве вы не видите? — промолвил

я, указывая на зеленое лицо.

— Вижу что? Что там? — лао Ван и

остальные были напряжены, а лица их выражали полное непонимание. Твою мать! Я

понял. Мое гребаное небесное зрение снова открылось!

— Лацзы, в чем дело? Что ты

увидел? — лао Ван подумал, что я обнаружил замаскированный выход.

— Ничего. У меня в глазах зарябило

и я испугался твоей тени, — ответил я, попытавшись успокоиться.

После этого я притворился будто

это меня совсем не волнует. Вновь посмотрел на лицо, но стена уже была пуста.

Что это за лицо такое?

— Разве я говорил тебе пугать

нас? Я думал ты действительно что-то увидел, — произнес лао Ван с раздражением.

После этого он больше не интересовался мной. Все вместе они начали искать вокруг того места, где Ли Янь подобрал бычок.

Вдруг неожиданно мне пришла в

голову мысль, что это человеческое лицо совсем не похоже на призрака или что-то

иное такого же рода. В конце концов кое-какой опыт в это у меня был. Когда мы

столкнулись лицом к лицу у “него” не было никакого выражения. Не похоже на

существ, которых я встречал раньше, их выражения лиц были в муках. Это же лицо

выглядело словно дорожный знак.

Знак! Понятно! В этот раз я не

осмелился тревожить лао Вана и решил попробовать сам. Припоминая движения,

которые совершал, я положил руку на стену и слегка коснулся щекой. И

действительно, передо мной снова появилось зеленое лицо.

— Командир Ван…

Лао Ван обернулся и с лицом человека,

теряющего терпение, сказал:

— Ну что еще?

— Ничего, — он все еще не мог

увидеть это. Я с усилием улыбнулся, — Просто хотел спросить нашли ли вы

потайную дверь.

— Вздор! Ты что сам не видишь?

Если бы нашли, то слонялись бы мы здесь без дела?

— Вы очень трудолюбивы.

— Ты что болен?

Я все еще видел это лицо,

вероятнее всего “оно” является механизмом, открывающим дверь. Как же открыть

эту дверь? Как? “Его” глаза немного отличались от всего остального. Само лицо

было зеленого цвета, глаза оказались полыми, а из глазных впадин шли два

кровавых следа. Это выглядело странно.

Я немного помедлил и, стиснув

зубы, все-таки протянул руку и вставил пальцы в глазницы. Они беспрепятственно

прошли по всей длине до стены. Гладкая словно стекло стена в том месте, где я

вторгся пошла рябью. Как пара камней брошенные в озеро создавали волны.

Это все еще можно считать стеной?

Я поспешно выдернул пальцы, и она в мгновение ока начала медленно опускаться. Я

немедленно отреагировал, в первую очередь найдя убежище и наставив оружие в

направлении стены. Лао Ван нагнулся рядом со мной и произнес:

— Как ты это сделал?

— Думаешь это сделал я? — ответил

я с невинным выражением лица. — Я все ходил рядом, вдруг неожиданно стена

опустилась. Думал, что это сделали вы ребята.

— В самом деле? — лицо лао Вана

излучало недоверие.

— Не болтай много. Будь осторожен

за стеной, — быстро сменил я тему.

Когда стена полностью опустилась

внутри не оказалось ничего, что я себе представлял: ни ящиков с наркотиками, ни

Мотта, ни толстяка. Увидев картину, открывшуюся перед нами, мы всемером

оцепенели.

— Бля! Да что это за чертово

место? — вырвалось у Лю Цзиншэна.

— Ад… — пробормотал я.

За стеной находился большой зал,

прямо был водоем, заполненный черной вонючей медленно циркулирующей жидкостью.

В центре зала стояла башня, выложенная из человеческих голов. Вверху стены были

изображены практически все казни в мире людей: сдирание шкуры, вытягиванием

жил, разрубание на куски, а также разрывание тела пятеркой коней[3]…. В конце зала сидели бок

о бок два иссушенных мертвеца, они отличались от тех, что мы только что видели,

их тени были полные и все части тела на месте. Одетые в белые китайские халаты

эти двое одинаково вознесли руки к небу будто в молитве. По кругу зала стояло

несколько десятков фонарей[4], они были уже зажжены,

языки зеленого пламени скакали вверх-вниз. Увиденное вызывало в душе тревогу.

Обстановка была бесшумной,

настолько тихой, что я мог слышать стук собственного сердца. Спустя более чем

пол минуты, первым заговорил лао Ван:

— Должно быть это древняя

гробница, но для нас это не имеет никакого значения. Оставим это для археологических

исследований. Не стойте тупо, работайте, высматривайте куда мог уйти объект.

Он первый вошел в зал, мы

последовали за ним, осматривая везде нет ли каких следов Мотта и остальных.

Когда я прошел в помещение, то

почувствовал, как пара глаз смотрит на меня из темноты. Чем ближе я подходил к

мертвецам, тем сильнее становилось чувство. Твою мать! Вероятнее всего за мной

следит эта штука. В прошлый раз, когда моим телом чуть не завладел призрак

утопленника, мой третий дядя отвез меня на встречу к лысому даосу. Этот даос

подсказал мне средство на случай непредвиденных обстоятельств. Если случится аналогичная

ситуация, то необходимо успокоиться и притвориться, что ничего не произошло. Ни

в коем случае нельзя паниковать. И тем более нельзя подавать сигнал призраку,

что ты его увидел. Затем необходимо найти людное место (взять взаймы побольше

Ян, чтобы противостоять призраку). Решающий ход — бранить все и вся на чем свет

стоит. Насколько неприлично браниться? Пройтись по всем предкам. Призраки

бояться зла большего чем они сами. Иногда такой трюк наиболее эффективен.

Я быстро подошел к лао Вану и

встал у него за спиной. Рядом также были Сун Чуньлэй и Лю Цзиншэн. Прочистив

горло, я начал ругаться:

— Не могу не ругаться! Эти

наркоторговцы в прошлой жизни грешили и в этой ведут гнусный образ жизни.

Обманывают людей, ради забавы совершают бесчеловечные действия. Если поймаю их,

то собственноручно вспорю брюхо, вытащу кишки и намотаю на шею. Трусливые бабы!

Это еще не конец! Нужно отрубить им головы. Башня из человеческих голов, что

рядом с Чжан Юньвэем. Надо сложить такую же башню из их голов…

— Шэнь Ла, тебе нравится пугать

меня? — Чжан Юньвэй встал перед башней из человеческих голов. Он через не хочу обходил

ее по кругу, высматривая нет ли каких зацепок. Парень успел сделать только

первый шаг, как услышал про кишки, обезглавливание, башню из голов и так далее.

В тот момент икру ноги у меня слегка свело судорогой. Я ступил на полшага

вперед и дернулся назад, моментально заорав во весь рот.

— Шэнь Ла, ты что накурился до

сумасшествия?! Как ты можешь ругаться на них? Спугнешь еще…. — лао Ван успел

сказать только половину, как тотчас же в конце зала послышалось эхо удара, а

вслед за ним взрыв. Стена обвалилась и семь-восемь осыпанных пылью человек

вбежали в образовавшуюся дыру.

— Призрак! Нечисть! Нечисть! — с

криком впереди бежал толстяк. За ним тот, кого мы искали — Мотт, сзади

следовали приспешники. Первой моей мыслью было — Моя брань на самом деле возымела

эффект?

— Стоять! Вы окружены! Двинетесь

— сразу стреляем! — мы подняли оружие и приготовились открыть огонь.

Неожиданно толпа наркоторговцев

решила сотрудничать. Мотт бросил свой пистолет, добровольно подошел, протянул

руки и сказал на хорошем мандарине (птунхуа):

— Можете арестовать меня, только

выведите отсюда!

Сказав это, он обернулся назад к

дыре, все его приспешники также были разоружены и в наручниках сидели на

корточках на земле.

Толстяк искал по всюду, пытаясь

найти самого старшего — командира Вана, увидев его он произнес:

— Я..….

— Я знаю кто ты, спасибо за

помощь, — перебил его лао Ван.

Толстяк совершенно неблагодарно

практически заревел:

— Не будь бестолковым и учтивым,

скорее уходим отсюда. Здесь, твою мать, призрак!

Только речь толстяка прервалась,

как его выражение лица сразу же изменилось. Пальцем руки, трясясь, он указал на

выход из зала. Лао Ван обернулся назад и увидел, как изначально опустившая

стена, вернулась на свое первоначальное место.

Толстяк просто взорвался, он

подошел к Мотту схватил его за ворот и спросил:

— Есть другая дорога?

— Отсюда невозможно выбраться, мы

все здесь умрем, — выражение лица Мотта стало пепельным, и он бессильно осел на

землю.

Я не знал, что с ними только что

произошло, но чувствовал всю серьезность ситуации. Потому подбежал к стене и

попробовал тот же метод с помощью которого вошел. Бесполезно. Лицо так и не

появилось, по-видимому, придется искать другой выход.

— Что произошло? Почему не

хватает четверых? — лао Ван проверил количество людей, из дыры в стене вышли

только семь человек.

— Это все этот сукин сын! Он

спрятал наркотики в этом чертовом месте! — выругался толстяк, указывая пальцем

на нос Мотта.

Мотт годами пытался найти

подходящую пещеру для хранения наркотиков на границе Мьянмы и Китая. Однако

ничего подходящего не было. Их местонахождение было либо слишком явным, либо

слишком далеким, либо же они были слишком малы и не могли вместить много

товара.

Пять лет назад Мотт спас по

неосторожности упавшего со скалы мяо. В свою очередь мяо после выздоровления, в

знак благодарности привел его сюда. Впервые оказавшись в этом месте Мотт

трепетал от ужаса, однако пещера очень заинтересовала его. Это прямо-таки

наилучшее место для хранения наркотиков. Пещера за водопадом не обнаруживалась

людьми сотни лет. А если бы кто-то и зашел сюда по ошибке, то безголовые

мертвецы вдоль всей дороги напугали бы его до смерти. Даже если и найдется

смельчак, то попасть в главный зал он не сможет. После того, как мяо обучил

Мотта открывать потайную дверь в зал, строго настрого наказал ни в коем случае

не трогать иссушенных мертвецов и башню из человеческих голов. В противном

случае он привлечет злых духов и его убьют.

Заполучив эту землю обетованную,

Мотт начал запасаться наркотиками, готовясь к крупной сделке, после которой

рассчитывал отойти от дел. Кто бы мог подумать, что в течение пяти лет, пока

товар лежит на складе, ничего не случится. Но как только началась продажа,

что-то пошло не так. Мотт все делал так как говорил ему мяо, не трогал

мертвецов не только в зале, но также и тех, что были в камерах за ним и

использовались, как склад хранения.

Несколько месяцев назад толстяк

втерся в доверие к Мотту, притворившись покупателем. Он заявил, что готов

выкупить весь товар Мотта, но только при условии, что его отведут на место, и

он сам проверит его качество. Мотт ухватился за такого крупного покупателя. Он

хотел закончить дела, возможно, купить небольшой остров в Карибском море и

насладиться оставшейся жизнью. Загоревшись этой мыслью, он сразу привел сюда

толстяка.

Пройденную дорогу можно назвать

гладкой, исключая ворчание и недовольство толстяка в адрес “состоятельных

людей”. Ничего странного не происходило, пока они не вошли в камеру, где хранились

наркотики.

[1]

Недотепа Сун — прозвище Сун Чуньлэя.

[2]

Чжан (市丈) — китайская мера длины 1 чжан примерно 3,3 метра.

[3]

прим. Сюй Фу Разрывание тела пятеркой коней — вид казни в древнем Китае.

Конечности и голова заключённого привязываются веревками к пяти лошадям,

которых гонят в разных направлениях, в итоге тело разрывается на пять частей.

[4]

прим. Сюй Фу Фонарь / лампа — один из видов осветительных приборов в древнем

Китае. Благодаря использованию различных специальных масел могут гореть сотни и

более лет. Их чаще всего находят в древних гробницах.

Сначала толстяк сделал вид, что

проверяет качество товара, а после пары фраз, Мотт уже воспринимал его как

лучшего друга. Вплоть до того, что обещал уступить ему пещеру.

Толстяку было необходимо найти

место, где хранятся наркотики, тогда его задание будет считаться выполненным.

Но когда они покидали помещение, что-то произошло. В четырех углах камеры[1] сидели четыре иссушенных

мертвеца. Мотт бывал здесь так много раз, что его страх перед ними давно

выветрился. Но памятуя о предостережении мяо, двигать их он не решался.

Эти двое собрались уже покинуть

помещение, когда в каждом из четырех углов загорелся зеленый свет и раздался

хрустящий звук. Толстяк ясно видел, как изначально сидящий напротив, словно

монах, мертвец вдруг медленно встал на ноги. Пускай движения его были

медлительны, но намерения очевидны.

Стоящий в углу приспешник Мотта

не успел среагировать, сзади его крепко сжал в объятиях иссушенный мертвец.

Парень очень удивился и повернул голову. Мертвец воспользовался случаем и

вцепился ему в губы. Щеки его стали возбужденно двигаться вперед и назад,

одаривая мужчину жестким французским поцелуем. Сопротивление не дало никакого

результата, мертвец намертво обхватил его своими конечностями. Толстяк заметил,

как тело приспешника Мотта быстро высыхает. Прошло всего лишь десять секунд, а

уже остался один скелет, обтянутый кожей. Присмотревшись же к иссушенному

мертвецу, он увидел, как его плоть, наоборот, налилась алым.

Все произошло в очень короткие

сроки и к тому моменту, когда до остальных дошло осознание происходящего —

мужчина был уже мертв. Мотт и его люди были в ужасе. Они подняли оружие и,

наставив его на мертвеца, нажали на курок. Пули били по телу мертвеца, но это

не принесло желаемого результата. Их внимание было настолько поглощено монстром

перед ними, что они не заметили, как еще трое иссушенных мертвецов открыли

глаза. Как только началась пальба, другие мертвецы так же поднялись и схватили

ближайших к ним людей, одарив их “долгим поцелуем”. Эти трое дергались все

слабее и слабее, борясь из последних сил, пока не исчезли малейшие признаки

жизни.

Волосы на всем теле толстяка

встали дыбом, едва он посмотрел на выход, который преградил мертвец. Собрав всю

волю в кулак, он взял АК 47 приспешника Мотта, лежащий рядом и, прицелившись в

стену, граничащую с главным залом, высадил весь магазин. Мотт отреагировал

аналогично, развернув свое оружие, он стал вести огонь в тоже место. Когда

выстрелы прекратились, толстяк отошел на несколько шагов и, закрыв голову

руками, с криком врезался в стену, пережившую обстрел.

Толстяк весом около трехсот

цзиней[2] столкнулся со стеной и

пробил ее. Мотт и его приспешники последовали за толстяком наружу.

Услышав историю толстяка, лао Ван

нахмурился и посмотрел в пролом стены, никаких мертвецов и подобных монстров

наружу не вышло, странных звуков тоже не было. Это место слишком странное. Лао

Ван поставил Ли Яня охранять обвал в стене. Нашу задачу можно считать почти

выполненной. Мы нашли место хранения наркотиков, схватили Мотта, осталось

только вывести всех этих людей в безопасное место и в таком случае это будет

полный успех.

— Отсюда есть еще выход? —

спросил лао Ван у Мотта, подойдя поближе. Мотт, опустив голову, заколебался, но

ответил:

— Есть.

Командир только успел

обрадоваться, как Мотт оборвал все следующей фразой:

— Выход там, — он указал пальцем в сторону камеры, где обвалилась стена.

— Ты покажешь дорогу, — холодно

глянул лао Ван на Мотта.

— Я туда не пойду! — истерично

ответил Мотт. — Можешь пристрелить меня прямо здесь. Это куда лучше, чем пойти

туда и позволить монстру высосать себя без остатка! Я не рисовая лепешка и не

печенье.

Под конец он сказал еще несколько

слов, которые мы не поняли, потому что не знали бирманского. И это крупный

наркобарон? Посмотрев на его мокрые штаны, я с презрением подумал, какой это

позор.

Как бы лао Ван не уговаривал, бил

или ругал, Мотт, стиснув зубы, ни за что не соглашался идти. Его подчиненные

так же были верны своему боссу. Они бы скорее предпочли умереть.

После того как толстяк рассказал

нам о том, что испытал в камере, у меня появилась любопытная идея. Ранее я

слышал, как гид лао Линь рассказывал, что водопад Бездна мертвецов был

запретным местом для местных мяо. Дак почему же какой-то мяо знал тайну

водопада? Да еще и безвозмездно посвятил в эту тайну Мотта. В этом все больше

ощущался коварный замысел.

Лао Ван отвел с собой Лю

Цзиншэна, чтобы обсудить следующий шаг. Недотепа Сун не только следил за Моттом

и его подельниками, но также время от времени бросал взгляд на дыру в стене,

ведущую в камеру.

Похоже никто не обращает

внимания. Я подошел к Мотту и присел, дав ему одну сигарету Junwei (из пачки

лао Вана) и поинтересовался:

— Как зовут того мяо которого ты

спас?

Мотт закурил, глубоко затянулся

и, выпустив дым, ответил:

— Линь Хо.

Фамилия Линь? Я почувствовал, что

истина где-то рядом и снова спросил:

— А как он выглядит?

Он обрисовал мне внешность этого

мяо и в моей голове все четче вырисовывался образ человека, которому я дал пол

пачки Junwei несколько часов назад.

— Ты его знаешь? — вдруг раздался

голос за моей спиной. Я аж вздрогнул, а когда повернул голову, увидел толстое

мясистое лицо. — Ты знаешь мяо?

Манера речи толстяка была резкой и очень невежливой отчего мне стало немного не

по себе. Ты большая шишка в ОБН? Не важно, насколько велик ты там, армейским ты

указывать не можешь, верно?

— Не знаю, — холодно ответил

я.

Едва закончив разговор, я сразу

же подошел к командиру и прошептал ему на ухо:

— Командир Ван, кажется, один

человек кое-что замыслил против нас.

Я рассказал ему о лао Лине, он

же, выслушав все, нахмурился в ответ:

— Ты считаешь, что у этого Линь

Хо какая-то своя игра? Что в конце концов ему нужно?

В лао Ване есть определенное

достоинство — не думать о вещах, которые он не может понять. Зачем расходовать

на это силы? Он снял шлем, почесал свои волосы, похожие на рисовую солому, и

произнес:

— К вопросу с лао Линем мы

вернемся, когда выйдем отсюда.

Только он успел договорить, как

тут же подошел толстяк. В этот раз его тон был намного более приятный.

— Командир, что за шарады? Что за

мяо лао Линь?

Почему-то толстяка все посчитали

за своего. Исключая то, что он слегка пошлый, слегка любит преувеличивать, других

изъянов было невозможно найти. Лао Ван не собирался от него ничего скрывать, он

рассказал ему о лао Лине. После услышанного глаза его сузились:

— Твою мать! Вероятнее всего мы попались в ловушку. Он позволил Мотту войти

сюда, имея дурные намерения с самого начала.

— О лао Лине поговорим позже, он

не убежит. Сейчас куда важнее, как мы выберемся отсюда, — произнес Лю Цзиншэн.

— Пойдем на разведку, — принял

окончательно решение лао Ван. — Цзиншэн, Чуньлэй, Лацзы, вы трое идете со мной

в ту пещерную камеру на разведку. Остальные остаются на месте и следят за

преступниками.

Затем он, натянуто улыбнувшись,

посмотрел на толстяка:

— Идешь с нами.

— Я не пойду. Не важно, как ты

будешь убеждать меня, не пойду. Я что больной? С таким трудом унес оттуда ноги,

чтобы потом снова вернуться умирать? — воскликнул толстяк, побелев лицом.

— Ты бывал в той камере, знаешь

какая там обстановка, — объяснил лао Ван. — Нам требуется твое содействие. Если

ты не хочешь заходить, то… — он кивнул подбородком сторону Мотта. — Ты еще надеешься,

что кто-то из них сможет войти туда?

Глядя на испуганного Мотта и его

сообщников, толстяк заколебался.

— Иссушенный труп в той камере

вероятнее всего ряженый человек лао Линя, — начал я подливать масла в огонь. —

У него есть определенные планы на здешние наркотики Мотта. Ты только подумай,

более тонны героина. Даже траты на то, чтобы нанять первоклассную команду

по спецэффектам из Голливуда того бы стоили. В действительности же я сам не

верил своим словам. Ни с того ни с сего мое небесное зрение вновь открылось.

Внезапно я ощутил, как “люди” из главного зала наблюдают за мной. Если бы мне

сказали, что этого монстра нет, я бы не поверил. Потому я начал нести

откровенную чушь лишь для того, чтобы скорее выбраться из этого чертового

места.

Толстяк наконец ожил, он быстро

заморгал своими маленькими глазками цвета золотистой фасоли, обдумывая

последствия. И в итоге выдвинул условие:

— Я пойду последним.

— Идет! Без проблем! — без

колебаний согласился лао Ван. Вручив ему только что конфискованный пистолет

Мотта, он добавил. — Можешь использовать его?

— Приемлемо, — толстяк вытащил

магазин и как следует проверил. Мне показалось, что он был не очень уверен. — А

не можете дать мне автомат? Вам он не нужен, а мне АК 47 как раз подойдет.

Лао Ван не знал намерений

толстяка. Если ему дать АК 47, то в случае возникновения опасной ситуации в

камере, ему бы не причинили вред, но он мог бы ранить других. Это было бы чересчур.

— Ты идешь последним, автомат

тебе не нужен. Пистолета вполне достаточно, — ответил командир. Толстяк не

настаивал, хоть и упал духом.

В конце концов командир Ван

вернулся к допросу Мотта, чтобы узнать, где точно в камере находится выход. Мы

вчетвером в тактическом построении потихоньку выдвинулись в направлении

образовавшейся в стене дыры. Толстяк был в отдалении от нас, готовый сразу

сбежать, если ситуация повернется не в нашу пользу.

Вчетвером мы укрылись с обеих сторон вдоль стен камеры и могли смутно видеть

брошенные факелы Мотта. Их пламя постоянно мерцало, делая интерьер внутри еще

более жутким. Жаль только, что света от них было недостаточно, чтобы позволить

нам рассмотреть помещение полностью.

Лао Ван жестом указал Лю

Цзиншэну, тот в свою очередь, кивнув головой в ответ, достал из рюкзака военный

фонарик и бросил его прямо в центр помещения. Лао Лю использовал интересный

способ забрасывания, так что фонарик непрестанно крутился в воздухе. В это же

время мы ворвались внутрь и заняли различные позиции. Пока фонарик вращался,

озаряя все своим светом, мы не увидели иссушенных трупов, о которых говорили

толстяк и Мотт. На земле были лишь четыре мертвых тела подельников Мотта и куча

ящиков с наркотиками.

Снаружи толстяку было не слышно

никаких звуков, потому, набравшись смелости, он просунул голову вперед и,

убедившись в безопасности, осторожно вошел.

— А? А что насчет монстров? —

изумленно спросил он.

— Ни хрена здесь нет монстров.

Всего лишь большое помещение. Или может эти монстры улетели? — Недотепа Сун был

убежденным скептиком, который никогда не упускал возможности покритиковать суеверия.

— Сун Чуньлэй не болтай попусту,

сначала выход найди, а потом уже говори, — с этими словами лао Ван дошел до

дальнего угла и открыл скрытую дверь, о которой говорил Мотт.

Командир Ван только-только

приоткрыл дверь, как в нее просунулось тощее человеческое лицо. Этот человек

открыл рот, обнажив ряд острых клыков, смачно сдобренных человеческой кровью.

Издавая непонятные звуки и крики, он ринулся на лао Вана.

— Блядь! Он за дверью!

Увидев, как тощее лицо человека

вытягивается, лао Ван отреагировал очень быстро. Он ударил его дверью прямо по

лицу и временно забаррикадировал ее. Одновременно с этим отступил на шаг назад.

Толстяк сзади нас, видя, что дела плохи, поднял руку с пистолетом намереваясь

стрелять. Лю Цзиншэн побоялся, что тот случайно ранит командира Вана и

остановил его, сказав:

— Лучше иди и прячься, сейчас в

тебе нет нужды.

Не дожидаясь приказа командира,

я, Недотепа Сун и Лю Цзиншэн нацелились на “человека” за дверью. Убедившись в

том, что лао Ван отошел на достаточно безопасное расстояние, мы втроем

практически одновременно нажали на спусковой крючок.

Прозвучал звук выстрелов. Три

автомата, выпустив 90 пуль, в один миг разбили дверь вдребезги. Однако, к нашей

досаде, на “человека” это никак не подействовало. Его только немного подвинуло

от ударной силы выстрелов. В мгновение ока был израсходован весь магазин. Как

только выстрелы прекратились, он, шатаясь, вновь направился к нам.

— Бейте в голову! — практически

заревел лао Ван. Его руки не пустовали, штурмовая винтовка 97 типа, не

переставая, выплевывала языки пламени. Через какое-то время лицо “человека”

озарилось снопом искр. На этот раз стрельба возымела эффект. Он издал звук

похожий на плач, протянул руки и спрятал лицо. Было очевидно, что магазин

выпущенный лао Ваном причинил ему большую боль.

— Вы трое дураков! Стреляйте ему

в голову! — заревел во весь голос командир Ван.

— Не волнуйся, босс! Мы меняем

патроны! — Лю Цзиншэн и Недотепа Сун поменяли свои магазины немного раньше, по

сравнению со мной, и начали стрелять ему в голову, но она была закрыта рукой,

что затрудняло получение положительного эффекта.

— Стреляй еще! — упал голос лао

Вана, когда я поменял магазин и, передернув затвор, направил дуло винтовки в зазор

между руками, выпуская длинную очередь. Пять-шесть пуль попали ему в одно и

тоже место.

— Ааа! — “человек” с тощим лицом

издал душераздирающий вой, и струя черной жидкости потекла по его лбу.

Успех! Я вновь нажал на спусковой

крючок, и пуля по прямой линии вошла прямо в рану. Прозвучал хлопок, подобно

арбузу выброшенному с большой высоты на землю, голова “человека” лопнула. Его

тело повалилось на землю, несколько раз судорожно дернулось и больше не

двигалось.

Черная жидкость из его головы

повсюду разбрызгалась. Несколько капель попало на лицо лао Вану, стал

подниматься белый дым. В мгновение ока кожа и плоть на его лице сгорела.

Обнаженное красное мясо сочилось желтым гноем и кровью, источая запах похожий

на рыбный. Рана начала медленно расширяться, так как плоть продолжало разъедать.

От боли у лао Вана тряслось все

тело, он сжимал зубы чтобы не закричать. Сун Чуньлэй вытащил аптечку и хотел

было очистить рану, но я остановил его:

— Не надо, мы не знаем, что это

за жидкость, можем сделать только хуже.

— Как же тогда быть? Смотреть как

командир Ван мучается? — Сун Чуньлэй был действительно недотепой, выйдя из

оцепенения он вдруг подскочил. — Надо промыть водой!

Лю Цзиншэн пристально посмотрел

на него, вытащил армейскую фляжку и начал спринцевать рану командира.

После промывки водой гной и кровь

были смыты, рана на лице лао Вана больше не увеличивалась, начала вытекать алая

свежая кровь. Только вот сама она стала уже довольно большой. Сбоку в нее

спокойно можно было увидеть зубы.

Я и Недотепа Сун вместе наложили

повязку, так что командир Ван уже мог говорить, но не слишком хорошо:

— Собака Цзиси.

— Какая собака? — не понял я.

— Собака Цзиси! — повторил лао

Ван снова.

В этот раз Лю Цзиншэн понял

услышанное:

— Идем дальше[3].

[1]

Имеются в виду пещерные камеры. Пещерные комплексы состоят из множества больших

и маленьких камер.

[2]

Цзинь (кит. 斤) — традиционная китайская мера веса, 1 цзинь — 500

граммов.

[3]

Созвучия слов. Jixi gou — собака Цзиси, Jixu zou — идем дальше/продолжаем идти.

На этот раз Лю Цзиншэн шел первым. Сделав буквально пару шагов по

коридору, мы сразу же услышали звуки выстрелов из главного зала позади нас. Все

вчетвером мы, не колеблясь, устремились в ту сторону. Впереди всех был лао Ван.

Неужели Мотт с наркоторговцами взбунтовались? Пускай в зале из наших только

трое во главе с Чжан Юньвэем, Мотту и его людям все равно не победить.

Когда мы подошли, лао Ван отреагировал первым. Несмотря на острую боль

в щеке, и невозможность внятно говорить, он закричал через стену:

— Копируй ударом насквозь! (Бей в голову!)[1].

По одной фразе уже сразу стало все понятно — в зале ожила еще пара

иссушенных мертвецов.

Через несколько секунд мы вошли в зал, звуки выстрелов уже смолкли. Непонятно

откуда появившийся толстяк встал за нами.

Картина, творящаяся там, нас потрясла. Как и ожидал лао Ван, эти два

мертвеца действительно ожили, но один был убит едва воскреснув. Голова убитого

была отделена от тела и отброшена к башне.

Оставшийся иссушенный мертвец был загнан в угол. Перед ним стоял

беловолосый молодой человек в белом и холодно смотрел на него. Мертвец,

казалось, очень боялся. Он не смел отвести глаз и только дрожал без остановки.

Эта сцена перед глазами, кажется, где-то я ее уже видел. Нет, кто-то

рассказывал мне об этом. Третий дядя! Мой третий дядя рассказывал мне об этом,

похоже он видел подобное происшествие. Сожженный труп в поезде двадцать лет

назад. Мертвец, который беспрерывно дрожал от страха перед лицом беловолосого

мужчины. Он пытался бежать, и третий дядя преградил ему путь. В конце концов

беловолосый человек убил его кинжалом. Прежде я полагал, что это выдумка

третьего дяди, но и подумать не мог, что подобная сцена может повториться

сейчас уже передо мной.

Ли Янь и другие подняли оружие напротив мертвеца, недалеко лежал Мотт,

уже превратившийся в иссохший труп. Лао Ван, нахмурившись подошел к остальным,

чтобы расспросить, что случилось.

Наша четверка (если добавить толстяка, то пятерка) вошла в камеру, в зале

пока ничего необычного не произошло. Услышав доносящиеся из зала звуки

выстрелов, Ли Цзядун и Ван Дунхуэй отправились на подмогу. Именно, когда мы были

уже там, стена вновь открылась и появился беловолосый мужчина.

Увидев вновь открывающийся выход, Мотт был взбудоражен. Он собрался

тотчас же бежать по направлению к стене. Чжан Юньвэй рывком пнул его и тот

опрокинулся на землю. В этот момент внимание всех было приковано к беловолосому

человеку. Ли Янь посчитал того приспешником Мотта, прибывшим ему на помощь.

Когда боец собрался расспросить беловолосого. Внезапно по залу

разнесся жуткий звук. По словам Ли Яня похожий на скрежет ножа по стеклу.

Крайне неприятный и необычный.

Тут же раздался дикий вопль полный ужаса, пара иссушенных мертвецов,

что сидели у стены внезапно ожили. Один из них обхватил Мотта спереди, а второй

сзади. Своими руками, словно лианами, они плотно обвили его тело. Мертвец, что

был спереди, вцепился Мотту в губы и стал яростно высасывать из него жизнь.

Второй, раскрыв рот и прокусив ему шею, собрался набить свое брюхо свежей

кровью. У Мотта уже совершенно не было сил сопротивляться. Спустя мгновение он

рухнул на землю, зрачки его расширились, а дыхание остановилось.

Сперва Ли Янь испугался за безопасность наркоторговца, потому стрелять

они не осмелились. Увидев же, что объекту крышка, он и остальные одновременно

нажали на спусковой крючок напротив двух свирепых мертвецов. Пули с потоком

искр ударялись о их тела, но никак им не вредили. Они с жадностью продолжили

сосать из Мотта все соки, пока окончательно не высосали всю кровь и жидкости

организма.

Спустя пару секунд тело наркоторговца полностью высохло, а мертвецы

продолжали облизываться. Стоило им обернуться к Ли Яню и остальным, как их

морды скривились. Они улыбнулись, обнажая кровавые клыки.

Несколько пособников Мотта бросились в рассыпную, собираясь сбежать

наружу, желая выжить. Они увидели, как стена вновь бесшумно поднялась. Самый

первый из них был всего в одном шаге от выхода. Но, к сожалению, они так и

остались в этой ловушке.

Ли Янь только-только успел перезарядить оружие, вставив полный

магазин, как мертвец одним прыжком перемахнул через труп и, разинув пасть с

торчащими клыками, бросился на него.

Парень перехватил автомат и загородился им как щитом. В это время

сзади него в воздухе показалась рука и схватила мертвеца за шею. Второй же

рукой человек поправил свои белые волосы и презрительно пробормотал:

— Мерзкое порождение.

Мертвец боролся из последних сил в руках беловолосого мужчины, услышав

же его голос, внезапно начал дрожать всем телом, как будто увидел что-то

ужасающее.

— Узнал меня? — холодно усмехнулся беловолосый. — Я говорил вам, что

вы все подохните от моих рук. Не забыл? Ты первый.

Услышав эти слова, мертвец стал трястись все быстрее и быстрее, затем

издал душераздирающий вопль.

Другой мертвец так же узнал беловолосого человека и сразу задрожал. Повернувшись,

он побежал к камере, стена в которую была проломлена. Только сделал пару шагов,

как беловолосый оказался у него за спиной и пинком отшвырнул в угол зала.

— Разве я говорил, что ты можешь сбежать? — произнес он ледяным тоном.

Мертвец не мог бежать, не мог даже сопротивляться. Неожиданно он

опустился на колени и склонил голову[2] к ногам человека.

Беловолосый остался равнодушным.

Взглянув на него без единой эмоции на лице, он произнес:

— Когда ты был человеком я ощущал к тебе отвращение, теперь ты оживший

мертвец и у меня нет никаких причин не убивать тебя.

Чувствовалось, что у бедолаги не осталось никакой надежды на продление

жизни. Мужчина схватил рыдающего мертвеца, и тот стал стенать еще

сильнее.

— Волнуешься? — нахмурился беловолосый. — Тогда можешь идти первым!

Едва слово "идти" слетело с его губ, как второй рукой он

схватил мертвеца за шею. Руками он приложил силу в противоположном направлении

друг к другу. Голова ожившего мертвеца оторвалась и с телом они оказались

разбросаны на приличном расстоянии.

В это время мы с лао Ваном вышли из камеры и обнаружили, что в нас уже

нет нужды. Кажется, я слишком пристально смотрел на беловолосого мужчину. Он

будто заметил, повернул голову и, взглянув на меня, и спросил:

— Ты меня знаешь?

— Нет, просто показалось, что ты выглядишь так же, как мой третий

дядя, его волосы такие же белые, — не знаю почему я так сказал, только почувствовал,

как беловолосый своим бесстрастным ледяным взглядом заглянул мне в душу. Волосы

сразу встали дыбом. Ни капли не похожи, сразу подумал я про себя.

Не дождавшись желаемого ответа, беловолосый утратил ко мне всякий

интерес. Стоя рядом с мертвецом он холодно произнес:

— Я дам тебе шанс. Где находится Глаз[3]?

Мертвец будто ничего не слыша, склонил голову и продолжил дрожать.

— Я дам тебе всего один шанс, — равнодушно произнес беловолосый снова.

После паузы он вновь заговорил тоном, упавшим по температуре явно ниже нуля:

— После смерти человек может переродиться вновь. Ты же оживший

мертвец, умерев однажды, ты превратишься в пыль и никогда не реинкарнируешь[4].

Услышав эти слова, мертвец содрогнулся с головы до пят, подняв голову

и взглянув на беловолосого мужчину, он вновь склонился, рукой же указал на

башню из человеческих голов.

— Спасибо, — произнес беловолосый, глянув в сторону иссушенного

мертвеца. После чего поднял ногу и с силой наступил на него.

Прозвучал хрустящий звук, это мужчина раздавил голову мертвеца.

Находясь в камере, мы затратили огромные усилия, чтобы понять, как уничтожить

этот живой труп. Здесь же он даже не смог сопротивлялся удару ноги

беловолосого. Правда историю этого типа еще предстоит выяснить.

— Разве ты не говорил, что дашь ему шанс? — вновь влез Недотепа Сун.

Какое-то время в периметре царила мертвая тишина, все (исключая

беловолосого молодого человека) смотрели на Сун Чуньлэя беспомощным взглядом,

особенно лао Ван. Взгляды так и вещали, как им не терпится взять иглу и зашить

Чуньлэю рот. Умрет ли он, если решит заговорить?

Беловолосый не разозлился, только лишь спокойно глянул на Сун Чуньлэя.

Чуньлэй не хотел мириться с этим, он все так же желал продолжить

допрос.

— Сун Чуньлэй, заткнись! — прервал его лао Ван. — Этот монстр, что

твой родственник?

Закончив речь, командир Ван повернулся и обратился к беловолосому:

— Не обижайтесь, этот ребенок еще с младенчества ел слишком много

жаропонижающего, не стоит с ним разговаривать.

Говоря об этом, лао Ван вдруг посмотрел на волосы мужчины, колеблясь и

размышляя как же следует к нему обращаться.

— …Приятель, я все еще не знаю как к тебе следует обращаться.

Беловолосый будто не услышал слов командира Вана, проигнорировав его

он прошел рядом. И, не говоря ни слова, встал перед башней из человеческих

голов. Обойдя кругом, он неожиданно протянул руку и разрушил ее. Это просто

поразило меня. Полагаю в башне имелось нечто, что, действительно, привлекло

его.

Несколько сотен высушенных голов покатились по земле. Подобное зрелище

напугало даже храброго Сун Чуньлэя. Он стал отступать, прыгая влево и вправо,

чтобы избежать соприкосновения с головами.

Здесь точно что-то есть! Беловолосый мужчина достал из обрушившейся

башни золотой череп. Мне было хорошо видно, что на макушке черепа чем-то похожим

на красную краску был начертан какой-то символ. Но какой именно я не знал.

Выражение лица беловолосого человека было очень серьезным. Он вовсе не

избегал нас, а опустился на колени напротив и, укусив указательный палец,

начертал своей кровью на земле узор. Лао Ван и остальные не знали, что это.

Однако мне подобное чуждым не было. Он начертил магическое заклинание! Лысый

даос, который научил меня мыть голову кровью черной собаки, рисовал подобное

заклинание на желтой бумаге. Хоть они и не совсем похожи, но все же имеют общие

черты.

Завершив последний штрих, беловолосый поместил золотой череп в

середину заклинания и капнул несколько капель крови с указательного пальца на

его макушку. А затем пробормотал что-то себе под нос. Я совершенно не понимал,

о чем идет речь. Но, видя его сосредоточенный вид, стало ясно — дело не

шуточное.

В конце последнего слога он ударил кинжалом прямо в центр черепа. Я

полагал, что ничего особенного не произойдет и лезвие клинка обязательно пронзит его.

Но неожиданно со звоном клинок отскочил, и рука мужчины взметнулась вверх. Удар

не удался, а на лице беловолосого отразилась горечь. Стиснув зубы, он намазал

кровью с указательного пальца лезвие кинжала, а затем прикусив кончик языка,

обрызгал череп кровью. С криком “Откройся”, он взял клинок обеими руками и

вонзил прямо в макушку.

На этот раз не было никаких звуков. Кинжал попал прямо в темечко и

череп развалился на части. Прежде, чем я успел что-то понять, зал внезапно

наполнился пронзительным плачем, словно тысячи людей плакали навзрыд горько и

душераздирающе.

Я сразу же насторожился. Для лао Вана и остальных, напротив, будто бы

ничего не произошло. Они все так же неотступно наблюдали за беловолосым

мужчиной. Лишь у толстяка на лице был страх, его жирные веки время от времени

подрагивали. Он посмотрел на остальных и произнес дрожащим голосом:

— Разве вы не слышите?

— Что не так? — переведя свой взгляд с беловолосого, спросил лао Ван.

— Плачь множества людей! Разве вы не слышите? — психанув, стал

объяснять толстяк.

Лао Ван и Лю Цзиншэн внимательно вслушивались какое-то время, наклонив

головы:

— Нет. Может у тебя галлюцинации?

— Это не галлюцинации, — в итоге не сдержался я, — Я также слышу

плачь, множество людей рыдает навзрыд.

— Невозможно. Лацзы, почему я ничего не слышу? — лао Ван весь

обратился в слух, но так ничего и не услышал.

Взгляд беловолосого мужчины с осколков черепа переместился на меня с

толстяком.

— Вы двое с шумами в ушах, вдохните и на минуту задержите дыхание,

сразу станет лучше, — произнес он равнодушно.

Да ладно? Я и толстяк посмотрели друг на друга, все эти рыдания были

так реальны. Может ли подобное быть просто шумом в ушах? Мы оба глубоко вдохнули

и задержали дыхание на минуту.

Когда стрелка на часах отсчитала ровно одну минуту, толстяк перевел

дыхание. Широко открыв рот, он с жадностью глотал воздух. Его пухлое лицо

побагровело.

— Я чуть не задохнулся! А ты как, все в порядке? — спросил он у меня.

— Не сравнивай бойца спецназа и себя. Минута — это пустяк.

Продержаться три, пять, семь минут — не составит проблем! — пускай по

физическим показателям в отряде я постоянно плетусь в хвосте, в сравнении с

толстяком мой объем легких намного больше. На мгновение у меня даже появилось

смутное чувство выполненного долга.

— Ну ты и хвастун, — бросил толстяк, скривив рот. Вдруг неожиданно

выражение его лица изменилось. — Ого! Действительно, стенаний уже не слышно!

Этот шум правда пропал?! — он выглядел прямо изумленным.

Невероятно, но душераздирающий крик ужаса, действительно, исчез.

Сначала я еще смутно слышал звуки рыданий. Но потом, когда вдохнул, задержал

дыхание и выдохнул, затем повторно сделал несколько вдохов свежего воздуха, эти

печальные звуки окончательно пропали.

Крика и плача я больше не слышал, но не мог поверить, что это был

просто шум в ушах. Взглянув на беловолосого мужчину собирающего осколки черепа,

я подумал, что это вполне могло быть его воздействие.

Лао Ван, стоя неподалеку, продолжал наблюдать за беловолосым, но в

итоге не удержался, подошел к нему и выпалил:

— Приятель, я солдат и привык быть прямолинейным. Что-то могу сказать

неправильно, не обращай внимания. Нам нужно знать, что здесь в конце концов

происходит? Не берусь говорить, что доложу об этом начальству. Но позволь хотя

бы узнать, что здесь к чему.

Беловолосый человек уже окончательно собрал все осколки, какое-то

время он пристально смотрел на командира Вана и в итоге ответил:

— Ты правда хочешь знать? Если слишком много знать, потом можно

пожалеть об этом.

— Я пожалею если ты не скажешь мне, — решительно высказался командир Ван.

— Ха-ха-ха, — засмеялся беловолосый, затем сменив интонацию произнес.

— Это алтарь древнего царства Дянь[5], которое было здесь две

тысячи лет назад. После каждой войны древние дяньцы собирали здесь

военнопленных. После осенней жатвы, когда приходило время ежегодного

жертвоприношения небу, военнопленных убивали одного за другим. Прямо здесь, —

беловолосый пальцем руки указал на водоем у входа и продолжил. — Сначала

выпускали кровь в пруд, затем отрубали голову, из этих голов строили башню, а

тела раскладывали по периметру алтаря.

— Ты говоришь, что этот черный водоем из крови? И за две тысячи лет

она не испарилась и не высохла? — вмешался я.

Беловолосый мельком взглянул на меня и продолжил объяснять:

— В пруду в большом количестве содержится ртуть, смешанная с

человеческой кровью. Она не испаряется естественным образом.

Толстяк выслушал все и качая головой произнес:

— Обязательно быть таким подробным? Будто ты видел все собственными

глазами.

Не обращая внимания на толстяка, он продолжил:

— Ожившие мертвецы, с которыми вы столкнулись до этого, были здесь

жертвоприношением. Все они покончили с собой, когда пало царство Дянь. Все эти

жертвоприношения использовались для контроля жизни и смерти, несчастья и

благополучия людей. Они боялись, что после смерти их души попадут в ад и не

смогут переродиться, потому перед смертью использовали магию царства Дянь,

заставив душу после смерти не покидать тело. Тем самым став живыми мертвецами.

Магия подобного рода считается противоестественной и имеет два

серьезных изъяна. Всякий раз спустя какое-то время им необходимо высасывать

жизненную энергию живых людей, чтобы поддерживать функционирование своего тела.

В противном случае, даже если их душа бессмертна, тело превратится в прах.

Поэтому в течение долгих лет, эта группа жертвенных магов, давала указания

своим потомках снаружи, чтобы те приводили сюда людей, а они могли высасывать

их жизнь.

— В таком случае каков второй изъян? — уточнил важную деталь толстяк.

[1] Созвучия слов. Chao tou da

(抄透打)

— копируй ударом насквозь, Chao tou da (朝头打)—

бей в голову.

[2] прим. Сюй Фу. Это своего

рода китайский этикет. Встать на колени и склонить голову, обычно так молят о

пощаде.

[3] прим. Сюй Фу. В китайских

легендах некоторые люди, изучая сверхъестественные силы, используют специальные

магические порядки (построения/формации). Некоторые порядки используются для

злого умысла, некоторые для защиты, а некоторые для атаки. В каждом таком

порядке существует ядро и когда это ядро разбито, магический порядок

разрушается. (здесь Глаз - это ядро действующего в пещере магического порядка).

[4] прим. Сюй Фу. В китайских легендах душа человека после смерти

покидает тело и отправляется в ад, где ее судят. Если душа не виновна она может

стереть прошлую память и переродиться. Некоторые люди используют

сверхъестественную силу, чтобы задержать душу в теле мертвого, став таким

образом живым мертвецом.

[5]

Древнее царство Дянь — государство народности дянь на территории нынешней

провинции Юньнань; династия Хань. Существовало с IV в. до н. э. Было завоёвано

ханьским императором У-ди в 109 г. до н. э.

— Второй изъян в том, что ожившие мертвецы могут

умереть только один раз. Если они умрут, то душа их рассеется, просто

превратится в ничто.

Лао Ван пристально смотрел на мужчину, пока тот не

закончил объяснять, а после спросил:

— Ты не первый раз здесь? Ожившие мертвецы будто

уже встречали тебя раньше.

Беловолосый не собирался ему отвечать и просто

бросил:

— К вам это не имеет никакого отношения. Это мое

личное дело.

Лао Ван продолжал смотреть на него, казалось, целую

вечность, не молвив ни слова. Я кашлянул, пытаясь намекнуть ему, что дополнения

к ответу уже не будет. Оказавшись в безвыходном положении, мне только и

осталось, что самому обратиться к беловолосому мужчине:

— Раз ты вошел сюда, то почти наверняка сможешь

вывести нас. По крайней мере открой нам проход в стене, и мы уйдем отсюда.

Он лишь покачал головой в ответ:

— Это Призрачная дверь, когда она закрывается

открыть ее можно только снаружи. Поэтому если вы хотите выйти отсюда, то вам

остается только идти вперед, — ответил он в точности, как и умерший Мотт.

Однако надо учитывать, что внутри еще минимум трое мертвецов. Только что нам

просто повезло, вдобавок пространство камеры было узким, и мы смогли прикончить

одного. Если же трое или еще больше оживших мертвецов устремятся к нам, то

боюсь, что в лучшем случае нас ждет общая смерть.

У нас был только один путь, скрепя сердце идти

вперед. Беловолосый человек твердо продемонстрировал свое желание продолжать

двигаться к выходу. Все остальные собрались вокруг него.

Толстяк же имел бесстыдство обронить:

— Идем все вместе, позаботимся друг о друге.

Я, лао Ван и остальные покраснели от гнева. Этому

бесстыжему толстяку хватило наглости говорить о заботе?!

Беловолосый не проявил возражения, лишь безразлично

произнес:

— Если хочешь иди, только не отставай.

После чего встал и, не обращая на нас внимания,

неторопливо пошел по направлению к камере.

Лао Ван выстроил нас в шеренгу. Он, толстяк и

Недотепа Сун последовали за беловолосым мужчиной. Ли Янь и я отвечали за

сопровождение приспешников Мотта (труп Мотта его люди взяли с собой). Прикрытие

осуществлял Лю Цзиншэн. Не выдержав постоянных уговоров толстяка, лао Ван дал

ему трофейный АК 47 со словами:

— На держи! Не хотел я этого, но держи и заткнись

уже!

— Оружие — это храбрость человека. Чем больше

оружие, тем больше храбрость. Председатель Мао говорил: Винтовка рождает власть[1]. Политическая власть может

быть построена на оружии, не говоря уже о храбрости, — все еще продолжал

вещать толстяк, держа в руках автомат.

Я терпеть не мог его бесконечную болтовню и

саркастично бросил:

— Да ладно, даже артиллерийская пушка не сделает

тебя храбрым. Только что из камеры ты бежал быстрее всех.

— Брехня! Да что ты знаешь. Конечно, у меня не было

при себе оружия. И это не бахвальство. Совсем издалека стрелять без промаха,

конечно, сложновато, но вообще я стреляю довольно метко. А если бы

появились еще ожившие мертвецы, легко их убил бы, — не унимался толстяк.

Командир Ван повернул голову и, пристально

вглядевшись, произнес:

— Тьфу! Вы двое, заткнитесь! Прекратите нести

вздор! Хотите еще монстров?

Беловолосый мужчина не спешил, войдя в камеру он

увидел мертвеца, убитого выстрелом в голову. Взглянув на рану на лице лао Вана,

он поинтересовался:

— Это от брызг его мозгового вещества?

— Не знаю, что у него там в голове было. Это словно

серная кислота, сожгло мне кусок плоти на лице, — ответил лао Ван, потрогав

свою повязку.

Мужчина достал небольшой бумажный пакет и протянул

его лао Вану:

— Раствори в воде, перемешай до густо образного

состояния, затем наложи на рану. Очень скоро сформируется новая плоть.

Не успел лао Ван еще вежливо ответить, а толстяк

уже тут как тут:

— Беловолосый брат, кажется мне на спину тоже

капнуло несколько капель. Теперь я весь чешусь. Сколько пакетов этого лекарства

ты мне дашь?

— Я тебе отвечу, что это. Ты очень долго не мылся,

это щиплет соль от пота, — сказал я толстяку, похлопав его по плечу.

— Правда, правда, если не веришь можешь сам

посмотреть, — встал в позу толстяк, намереваясь раздеться. Однако “беловолосый

брат” проигнорировал его и, не говоря ни слова, вошел в потайную дверь камеры.

Смущенный толстяк заново надел снятую на половину одежду и что-то невнятно

пробурчал себе под нос.

За потайной дверью был узкий и длинный туннель. Очевидно,

беловолосый уже не первый раз бывал здесь. Он совершенно не останавливался на

развилках и, повернув налево, а затем направо, довел нас до самого конца.

Всю дорогу с оружием в руках мы тряслись от страха,

так как не знали откуда может выскочить оживший мертвец. К счастью, мы никого

не увидели, пока не вышли из прохода.

Выйдя из туннеля и повернув налево, в конце концов

мы оказались перед огромным озером. Сам выход оказался на расстоянии ста метров

от озера. Сотни мертвых тел кучами застилали всю территорию. Не все трупы

походили на иссушенных мертвецов. Некоторые из них умерли совсем недавно. Но

из-за того, что в пещере большая влажность все они имели соответствующую

степень разложения, а кто-то уже и вовсе превратился в скелет. Трупный запах

был настолько сильный, что мог вызвать потерю сознания.

Толстяк закрыл рукой нос и произнес:

— Это называется выбрались живыми? Какого черта! Из

логова тигра в пучину дракона[2]....

Он хотел сказать что-то еще, но все так пристально

уставились на него, что осталось лишь возмущенно замолчать.

— Командир Ван, гляньте сюда.

Фонарь Чжан Юньвэя скользнул светом по вытянутому

объекту, лежащему на земле недалеко от него. Лао Ван проследил за светом

фонаря. Там лежала старомодная винтовка, металлическая часть ее уже покрылась

ржавчиной, приклад же полностью сгнил. Судя по внешнему виду это, была

стандартная винтовка времен Китайской республики, либо же японская Арисака 38

типа.

— Есть еще это, — Ли Янь поднял ножом нечто черное

от ржавчины, присмотрелся немного и признал в нем легендарный “Черепаховый панцирь”

— маленький японский пистолет Намбу 14 типа.

Чем дальше мы шли вперед, тем больше находили.

Новый водонепроницаемый компас, меч с широким лезвием уже с налетом ржавчины.

Один скелет на земле держал в руках компас для фэн шуя. К тому же обнаружилось три

трупа иностранцев, умерли они не так давно. По внешним характеристикам можно

было увидеть, что они принадлежали к белой расе, имели светлые волосы и внешние

очертания свойственные европейцу.

Недалеко от этих троих было два пустых АК 47 и

дробовик. Осмотрев их вещи, мы не нашли удостоверений личности, однако в

рюкзаке была обнаружена пачка детонаторов и пять килограммов пластиковой

взрывчатки. Они были упакованы в герметичные пакеты и очень хорошо сохранились.

Так же еще остались: аналог саперной лопаты, альпинистская

веревка и шахтерская каска. А в кармане одного из убитых имелось восемь тысяч

американских долларов.

— Эта сволочь лао Линь обманом заманил сюда так

много людей? — сердито высказался лао Ван. Беловолосый мужчина мельком глянул

на него, но промолчал.

— Лао Ван, взрывчатку и детонаторы жаль бросать,

может взять с собой и использовать по дороге? — спросил Лю Цзиншэн.

Командир Ван слегка кивнул головой и обернулся ко

мне:

— Лацзы, возьмешь взрывчатку и детонаторы.

Прежде, чем я успел ответить, толстяк метнулся

вперед и выпалил:

— Дай я возьму. Ты и так уже несешь 20-30 цзиней. Я

возьму эти вещи.

Мне стало интересно, с чего это толстяк вдруг стал

таким добрым. Пока не увидел, как он взял взрывчатку, мимоходом подхватил

дробовик Ремингтон, а затем очень ловко и быстро засунул несколько тысяч

долларов в свой карман.

Продвинувшись еще немного вперед, мы достигли края

озера. Это подземная пещера, и здесь около сотни сталактитов свешивались с

потолка ровными рядами. Несколько каменных кончиков уже погрузились в водную

гладь. Озеро бездонное и темноводное. В обычных обстоятельствах мы бы спокойно

прошли и это не вызвало бы затруднений, но сейчас вынуждены отказаться от этого.

Даже исключая из расчета пособников Мотта, если поразмыслить, мы все еще не

знаем, где находятся по меньшей мере трое оживших мертвецов. Если встретим их в

воде, то боюсь, что нам достанется.

Лао Ван подошел к беловолосому человеку поближе и

спросил:

— Как идти дальше?

Прежде чем беловолосый успел ответить, один из

стоящих сзади наркоторговцев выступил вперед:

— Позвольте сказать. Я знаю как. Не засчитается ли

мне эта помощь?

Этого парня можно считать довольно смышленым, он

принимал активное участие в контрабанде более чем тонны наркотиков. Теперь,

когда главный обвиняемый мертв, суровое наказание для сообщников неизбежно или

возможно даже смертная казнь по решению суда. Вот они и стараются показать себя

как можно лучше, чтобы получить по крайне мере пожизненное. Лучше умереть своей

смертью в тюрьме, чем быть казненным.

— А? Ты знаешь? — лао Ван посмотрел на него

мельком. Таких как этот он видел много раз. — Если решил говорить дак говори, а

не скажешь то к твоему преступлению еще прибавится.

— Я расскажу, расскажу, — пособник не рискнул зря

растрачивать такой хороший шанс. — Я был здесь с Моттом раньше несколько раз,

мы можем выйти по озеру.

— Что за чушь! — выругался лао Ван. — Мы не знаем,

как пересечь это озеро. Переплыть?

Приспешник Мотта не ответил, он подбежал к двум

небольшим холмикам на берегу. Отдернул брезенты и показал нам два сампана[3]. У каждой лодки так же

имелся мотор с винтом. Обе они были перевернуты брюхом вверх на берегу и

тщательно замаскированы брезентом, из-за чего издали напоминали насыпи земли.

Узрев надежду на выход, мы все немного успокоились.

Лао Ван распорядился, чтобы сампаны спустили на воду. Сами по себе лодки были

небольшие, однако вполне вмещали восемь-десять человек каждая. Мы разделились

на две группы и наконец тронулись. Приходилось много маневрировать, чтобы

избежать столкновения со сталактитами и сталагмитами, потому наша скорость

движения была очень низкой.

— Наконец-то я выберусь из этого чертового места.

Черт бы побрал эту работу… Мне теперь будут сниться кошмары, — сев в лодку,

толстяк стал более взволнованным. Его никто не слушал, поэтому он стал говорить

сам с собой. Беловолосый мужчина, сидевший передо мной, резко контрастировал с

ним. Этот парень нахмурился, но не произнес ни слова, будто было что-то, что он

не понял. Лао Ван и я много раз пытались разузнать у него про золотой череп из

главного зала. В итоге он ответил лишь:

— Это не ваше дело.

— Командир Ван, в воде какая-то рыба, — крикнул

Недотепа Сун со второго сампана, посветив на поверхность воды фонариком. Под

лучом света вокруг сампана появилось несколько групп плавающий теней. Их

передвижение вокруг лодки было похоже на миграцию косяка рыб.

— Э? Что это за рыба? Почему она выглядит такой

неестественной? — толстяк сидел рядом и увидел, проплывающих у лодки рыб,

совершенно не боящихся людей. Он потянул руку, чтобы схватить одну.

— Не трогай! — неожиданно помешал ему беловолосый

мужчина.

— Что ты имеешь в виду? Это же просто рыба и только.

В конце концов ты же не выращивал ее дома, — на лице толстяка отразился

небольшой конфуз.

Беловолосый все так же игнорировал его. Он протянул

руку за борт и нарисовал окружность в воздухе, а указательным пальцем быстро

ткнул в центр круга. Из воды сразу выпрыгнула одна удивительная рыбина, прямо

перед глазами толстяка перемахнула через круг и снова упала в воду.

Он ясно успел увидеть, что у этой странной рыбы на

теле совершенно нет чешуи, но есть перья. Кроме того, изо рта ее вкривь и вкось

торчали острые зубы, и с них свисала половина человеческого пальца....

— Что это, мать твою, за рыба? Рыба-птица?! —

толстяк ошалело уставился в сторону, где рыба упала в воду. Все в лодке так же были

в оцепенении. Беловолосый махнул правой рукой, своим жестом он только что стер

пунктирную линию, которую нарисовал до этого.

Разве можно считать его обычным человеком? Пулями

очень тяжело сразить ожившего мертвеца. Но, по его словам, если убить их они

испустят дух совсем. Его отношение к живым мертвецам такое же, как у мертвецов

к нам. Не считая того, что он гонится за ними, бьет, обманывает и в довершении

проламывает голову. Сейчас он нарисовал круг и тотчас рыба с перьями и во все

стороны торчащими зубами запрыгнула туда. Скажут, что он обычный человек, кто-нибудь

поверит?

Ли Янь вытащил сигарету и протянул ее беловолосому:

— Удивительные способности. Я поистине стал шире

смотреть на мир. Никогда раньше не слышал о подобном. Кстати, а что это была за

рыба?

Беловолосый проигнорировал сигарету, из-за чего Ли

Янь почувствовал себя немного неловко, но рассказал о странной рыбе в воде:

— Эта пресноводная рыба называется инъюй[4] с западного побережья у

подножия горы Гуй. У нее есть крылья, и она кричит, как мандаринка[5]. Покинув воду, она умрет.

— Покинув воду, она умрет? — закатил глаза толстяк.

— Разве не любая рыба умрет без воды? Нет. Только что инъюй выпрыгнула из воды,

она ее покинула, верно? Дак почему же я не видел, как она умерла?

Вздохнув, я потянул толстяка за угол одежды. Он

повернул голову и нетерпеливо произнес:

— Чего тебе?

Я указал ему на водную гладь, где только что живая

и прыгавшая ранее рыбка инъюй плыла брюхом кверху.

— Ты действительно в координации со мной.

Всплываешь, как только я говорю ни раньше, ни позже, — забормотал толстяк,

уставившись на снулую рыбу.

На борту никто не обращал внимания на монологи

толстяка с самим собой. Вспомнив рыбу инъюй выпрыгивающую из воды с пальцем в

зубах, меня проняла тошнота, и я решил спросить беловолосого:

— Разве рыба инъюй не вегетарианец? Да и при таком

большом размере это ведь не пиранья, не так ли?

— У горы Гуй инъюй ест мелкую рыбешку, креветки и

водоросли, — ответил он, взглянув на меня. — Но здесь…. — он протяжно выдохнул

и продолжил. — Они могут есть только падаль и мертвецов.

Этот рассказ заставил меня вздрогнуть. Недотепа Сун

не понял смысл слов беловолосого и переспросил:

— А почему здесь они могут есть только мертвецов?

— Кроме мертвецов в воде больше ничего нет, — без

эмоций в голосе ответил беловолосый. После этих слов на обоих лодках сразу

воцарилась мертвая тишина.

На дне соседнего сампана лежал тупоголовый

приспешник Мотта, головой практически касаясь воды, и наблюдал как рыба инъюй

следовала за лодкой. В тот момент, когда он так воодушевленно наблюдал за ней,

пара бледных и сухих рук тихо высунулась из воды. Прежде, чем он успел

среагировать, они схватили его за воротник одежды и утащили под воду.

— В воде монстры! — закричал толстяк, схватил

автомат и направил его на водную гладь.

Лао Ван тоже это заметил и приказал:

— Осторожно! Они в воде!

Не все видели произошедшее. Когда оставшиеся

пособники Мотта стали осматриваться, вокруг сампанов по воде шла рябь. Внезапно

с десяток силуэтов выпрыгнули из воды, подобно молнии они запрыгнули на обе

лодки.

Худосочное тело с хищным лицом, блядь, это ведь

оживший мертвец! Разве раньше не говорилось о лишь троих мертвецах? Сейчас в

воде к ним прибавилось еще больше трех десятков!

Моментально вспыхнули звуки выстрелов. Ожившие

мертвецы со всех сторон полезли в маленькие лодки. Разрозненная атака едва ли

имела какое-либо воздействие. Однако через несколько секунд на сампане остались

только лао Ван и Лю Цзиншэн. Пару пособников Мотта мертвецы загрызли и утащили

под воду. Чжан Юньвэй и Ли Цзядун так же исчезли.

— Скорее прыгайте сюда! — крикнул я этим двоим.

Тем временем беловолосый человек кинжалом ударил

ожившего мертвеца в брюхо. Его моментально будто высушили в воздухе, после чего

он свалился в сампан. В мгновение ока от мертвеца остались бренные останки. Прежде

чем беловолосый сумел вытащить свой кинжал, слева и справа одновременно на него

прыгнули четыре-пять мертвецов. Одного из них он пнул ногой в воду, но потерял

равновесие и оставшиеся четыре накинулись на него, утащив в озеро.

Без беловолосого полагаться мы могли только на

себя. Теперь в маленькой лодке были Ли Янь, Сун Чуньлэй и толстяк, вместе со

мной четыре человека. На борту все еще оставались два оживших мертвеца. Помня

об опыте из пещерной камеры, я нацелился одному из них в лоб, чтобы всадить весь

магазин. Прозвучал звук выстрелов, и мертвец был убит с близкой дистанции. Я

сразу поторопился отступить назад, избегая его убийственного мозгового

вещества.

Еще один! Когда я повернул винтовку и выстрелил, то

она издала крякающий звук. Твою мать! У меня кончились патроны. Выстрелы

Недотепы Суна и Ли Яня не могли попасть в одно и тоже место. Хоть голова

ожившего мертвеца и была вся в искрах от попаданий, однако большой роли это не

играло.

Я поменял магазин так быстро как смог, сразу

прицелился и только-только стал нажимать на спусковой крючок, как увидел тучный

силуэт с АК 47 в руках, извергающим автоматную очередь. Голова ожившего

мертвеца просто взорвалась. Похоже толстяк действительно не плохой стрелок.

Затем мы развернули оружие на противоположную лодку, собираясь открыть огонь по

другим мертвецам, атакующим Ван Дунхуэя и Лю Цзиншэна. Толстяк решительно

отбросил АК 47 и взял подобранный на берегу Ремингтон.

— Ложитесь! — закричал он и нажал на спусковой

крючок. Прозвучал звук пяти выстрелов подряд. Благодаря тому, что сампаны были

довольно близко, ударная сила дробовика заставила мертвецов, окруживших этих

двоих упасть в воду.

— Чего застыли! Прыгайте сюда! — закричал толстяк.

Лао Ван и Лю Цзиншэн одновременно прыгнули в нашу лодку. Они уже были в

воздухе, как два оживших мертвеца вдруг неожиданно выскочили из воды, схватили

их и утащили под воду. Ребята боролись изо всех сил, но их утащили на самое дно

озера. Буквально через минуту их обезображенные трупы всплыли на поверхность.

Это произошло слишком быстро, когда я выстрелил

командир Ван и Лю Цзиншэн уже были в воде. Ударная мощь пули в воде сильно

уменьшилась и для мертвецов не представляла никакой угрозы.

А потом их изуродованные тела всплыли…. Я наблюдал,

как мои товарищи умирают один за другим. В груди клокотал гнев, но никак не мог

найти выхода. Постепенно все больше и больше оживших мертвецов собиралось в

воде, глядя на нас, они скалили зубы.

Внезапно я вспомнил, что у толстяка есть кое-что

хорошее:

— Дай мне взрывчатку!

— Зачем? — остолбенел толстяк, но сразу же нашелся

с ответом. — Эти десять цзиней пластиковой взрывчатки могут подорвать и нас.

— Что за чушь! — из сумки толстяка я вытащил

взрывчатку в герметичном пакете и детонатор. Бросив ее в сторону толпы

мертвецов, я в мгновение ока прицелился прямо в детонатор и нажал на спусковой

крючок.

С громким звуком на водной глади образовался

водяной столб высотой четыре-пять метров, с потолка стали разрушаться и падать

сталактиты. Наряду с падающими сталактитами в разные стороны разлетались останки

мертвецов.

Взрывная волна чуть не опрокинула лодку, в которой

мы находились. Мы вчетвером изо всех сил схватились за борта, лишь бы не

перевернуться. Только спустя полминуты лодка приобрела устойчивость.

— Ты не мог кинуть половину? — спросил толстяк,

пристально посмотрев на меня и практически лежа в лодке.

Сейчас, когда взрывчатка уже использована, моя

голова была пуста. Я импульсивно стремился погибнуть вместе с ними. Ныне же,

поразмыслив, испытал запоздалый страх. И ответил:

— Ты не напомнил мне об этом.

— А я успел?! А ты дал мне возможность сказать?! —

лицо толстяка приобрело удрученное выражение.

— Какая разница, разве они все не умерли? Не

ссорьтесь, — высказались Недотепа Сун и Ли Янь. Тон речи этих двоих ясно

указывал, что они на моей стороне. От раздражения толстяк прямо-таки кряхтел,

но тем не менее ничего не мог поделать.

— Надо забрать тело лао Вана, — хмуро произнес Ли

Янь, глядя на водную гладь озера.

В душе у меня было пусто, достав тело лао Вана и

еще четверых погибших, мы уложили их в лодку. Дважды искали тело беловолосого

человека, но так и не нашли. Ладно! Так и быть. Посовещавшись вчетвером, решили

идти вперед, должно быть, мы уже недалеко от берега.

[1]

Винтовка рождает власть — Тезис из речи “Вопросы войны и стратегии”, с которой

лидер Китайской компартии и глава КНР Мао Цзэдун (1893—1976) выступил (6 ноября

1938 г.) на VI Пленуме ЦК КПК 6-го созыва.

[2]

Пучина дракона и логово тигра — китайская пословица, означает переход из одного

опасного места в другое.

[3] Сампан

— собирательное

название для различного вида дощатых плоскодонных лодок, плавающих недалеко от

берега и по рекам Малайзии, Индии и Японии. На российском Дальнем Востоке эти

лодки назывались шампуньками. Другие названия: санпан, чампан, сампон или

сампань.

[4] прим. Сюй Фу. Инъюй — рыба

из китайских легенд. У нее нет чешуи, но есть перья, и она поет как птица.

[5] Мандаринка — небольшая

утка массой 0,4—0,7 кг. Длина крыла взрослых мандаринок варьирует в пределах

210—245 мм. Существуют и другие, устаревшие, названия: “мандаринская утка”, или

“китайская утка”.

Мотор сампана сломался, из-за взрыва взрывчатки. В

лодке мы повсюду искали весла, но так и не смогли найти. В итоге нам только и

осталось что использовать вместо них приклады винтовок. Мы совсем немного

продвинулись вперед, как внезапно порыв холодного ветра прошелся по шее и

спине. Я моментально вздрогнул, а в душе тотчас появилось дурное предчувствие.

Ли Янь коснулся меня рукой сзади. Я оглянулся и увидел,

что на расстоянии более двадцати метров от нас по водной глади к нам “идет”

человек. Он “шел” по по поверхности воды очень медленно, каждый шаг оставлял

после себя рябь.

Он был в полицейской униформе, обе руки засунуты в

карман. Выражение лица слегка скучающее. Даже если этот ублюдок будет выглядеть

иначе я все равно его узнаю. Пол дня назад я сам отдал ему пачку сигарет.

— Вам было сказано ни в коем случае не приходить к

бездне мертвецов, но вы не послушали. Увы! Теперь вы жалеете? — тяжко вздохнув,

сказал лао Линь, будто данная сцена была тем, что он не хотел видеть.

— Кто он? Ты его знаешь? — шепнул мне толстяк.

— Именно он завлек сюда Мотта и нас. Должно быть,

это один из потомков оживших мертвецов, о которых рассказывал беловолосый

человек.

Сун Чуньлэй, подняв винтовку и нацелив ее в голову

лао Линя, выпалил:

— Прекрати притворяться! Разве не ты это все

организовал?

— Ты ошибаешься, — вздохнул лао Линь, — сперва я

действительно не планировал вас убивать, моей целью были только Мотт и его

банда. Они торговали наркотиками, наносили людям вред. Я поступил справедливо,

убив их.

— Папаша, а как же тогда я? Чем я, твою мать,

навлек это все? С какой стати я должен отдуваться за чужие грехи! — едва

услышав это, яростно закричал толстяк.

— В каком храме нет призраков умерших[1]? Если растрачиваться на

мелочи, не совершишь больших дел. Кроме того, разве ты до сих пор не жив? —

произнес лао Линь холодным тоном.

Тогда уже я не смог сдержать свою ярость и гневно

закричал:

— А как же лао Ван? Как же все мои товарищи,

погибшие здесь? За что их?

— Это их судьба. Я никак не ожидал, что вы сможете

пройти через Призрачную дверь. Ах! На все воля небес. Если войти, уже нельзя

выйти живым. В конечном счете вам придется смириться с судьбой, — ответил лао

Линь, немного помолчав.

Последние слова, очевидно, предназначались нам.

Выиграет тот, кто начнет первым. Ли Янь уже давно потеряв самообладание, гневно

произнес:

— Что за чушь! Огонь! — и мы вчетвером одновременно

нажали на спусковой крючок, целясь в голову гида Линя.

После целой обоймы пуль лао Линь все еще стоял на

месте. Как?! С самого начала он и ожившие мертвецы в воде различались. После

всех этих выстрелов он никак не отреагировал. Пули поразили его на все сто

процентов, однако это не возымело никакого эффекта. Он все так же хмурил брови.

Пули будто бы прошли сквозь него, не оставив никаких следов.

— И зачем это все? — он вздохнул и раздраженно

покачал головой. — Раз уж вы вошли сюда и узнали секрет, то живыми выйти уже не

можете. Смиритесь с судьбой на все воля не….

Лао Линь вдруг неожиданно замер, прервавшись на

середине слова, словно вдруг увидел призрака. Широко раскрытыми глазами он

глядел в нашу сторону:

— Нет, невозможно. Я собственными глазами видел,

как ты упал в воду. Ты не мог убежать от Предка шамана!

— Он что сошел с ума? Кто упал в воду? — совершенно

ничего не понимая, произнес толстяк. Он реагировал чересчур медленно. А мне до

его медлительности не было никакого дела. Я оглянулся и посмотрел вдаль. За

нами на поверхности воды стоял ослепительно белый силуэт с чем-то в руках. Он

был полностью белым с головы до пят, тот самый беловолосый, что упал в воду.

— Предок шаман? — холодно усмехнулся беловолосый

человек. — Вы высокомерные дяньцы, до сих пор придаете ему такое большое

значение. Вот! Возвращаю вам вашего Предка! — сказав это, он швырнул то, что

было у него в руках в лицо лао Линя. Я не знаю, что беловолосый сделал, но это

“нечто” плыло по поверхности воды и не опускалось на дно.

— Предок шаман! — теперь гид Линь как следует

рассмотрел, это была верхняя половина человеческого тела. Голова вся в крови.

Словно у тыквы, обе глазницы пусты, глазные яблоки вырваны.

После увиденного у лао Линя началась истерика:

— Невозможно! Я знаю тебя, ты не мог убить Предка

шамана, должно быть, это какой-то трюк!

— Знаешь меня? Ты-то? — беловолосый человек

неторопливо подошел к лао Линю и промолвил. — Ты знаешь только то, что я хочу,

чтобы ты знал. Тебе не стоило забывать, о том, что я говорил в прошлом. Тот,

кто обманет меня непременно отплатит десятикратно. Теперь Глаз разрушен, Предок

шаман мертв, словно только тебя не хватает. Так или иначе ты живешь довольно

долго, большинству того, что ты умеешь обучил тебя я, теперь же пришло время

возвращать долг.

Будучи сторонним наблюдателем, кажется, я понял.

Лао Линь должен был знать беловолосого мужчину в прошлом и предал его. А сейчас

беловолосый вернулся, чтобы отомстить. Линь Хо планировал, что Предок шаман

одолеет его. И нападение оживших мертвецов было направлено именно на него,

чтобы убить. Командир Ван и все остальные умерли понапрасну.

Беловолосый шаг за шагом приближался к гиду Линю.

Происшествие с ожившими мертвецами в большом зале повторилось вновь. Лао Линь

весь затрясся, неуверенно стоял на ногах, и в итоге целиком ушел под воду. Едва

он упал, как мужчина тут же оказался рядом, протянул руку и, схватив за волосы,

поднял его наверх.

Мужчина был в безвыходном положении, он уже не мог

стоять и наполовину тела ушел под воду. Пара снулых рыбьих глаз уставилась на

беловолосого. Его уголки рта задергались, будто бы ему понадобились все силы,

чтобы сказать:

— Отпусти меня, я знаю одну тайну. В тот же год,

когда ты дал мне пилюлю бессмертия я поделился ею с другим человеком, он принял

ее и не умер. Наши трое тел одинаковы.

Зрачки беловолосого человека сузились, он

пристально уставился на лао Линя, не проронив ни слова. Линь Хо немного пришел

в себя и продолжил:

— Я принял пилюлю, как ты и говорил, но ее действие

оказалось довольно слабым. В тот раз я заподозрил, что она может быть

отравлена, поэтому разделил пополам и дал другому человеку, чтобы проверить. В

итоге мы оба выжили. Где он находится знаю только я, если ты убьешь меня

сейчас, то никогда его не найдешь.

Беловолосый так же хранил молчание, только смотрел

на лао Линя глазами ядовитой змеи, будто подыскивал во взгляде того слабое

место. В такой ситуации лао Линь решил идти до конца:

— Пощади меня, и я сразу же скажу тебе его

местонахождение, а после как следует спрячусь и больше не высунусь. Пощади.

— А если ты мне врешь? — спросил беловолосый,

словно все происходящее его растрогало.

— Пред лицом всех мяо прошлых веков и Предком

шаманом я клянусь! Ежели сегодня я — Линь Хо, обману У Мяня, то после смерти

душа моя превратится в кровавое пятно и рассеется, после чего никогда не

переродиться мне! — произнес лао Линь. Стало ясно, на самом деле того

беловолосого звали У Мянь.

Возможно, клятва жизнью придала кое-какой вес,

беловолосый мужчина по имени У Мянь кивнул головой в ответ:

— Хорошо. Рассказывай.

— Ты пощадишь меня? — немного беспокойно спросил

гид Линь.

— Пощажу. Рассказывай.

У Мянь наклонился к лао Линю, а тот понизив голос,

выдал ему на ухо несколько слов. Какое-то время мужчина молчал, а после

спросил:

— Есть ли еще какие-либо секреты?

Лао Линь медленно покачал головой:

— Больше нет, только это.

У Мянь кивнул, схватил его за волосы и потащил к

нашему сампану.

Вытащив пистолет, он передал его мне:

— Ты, давай, убей его.

Снова старая песня? Только в тот раз “я дам тебе

шанс”, а теперь “я пощажу тебя”. Когда он что-то обещает, это не приводит ни к

чему хорошему.

— Ты же сказал, что пощадишь меня! — лао Линь

выпучил глаза глядя на У Мяня, — Ты не сдержал слово! Ты действительно….

— Заткнись! — прикрикнул У Мянь. — Я всего лишь

сказал, что тебя не убью именно я. Убьет ли тебя кто другой, какое мне дело?

Приступай!

Я нажал на курок, и пуля спокойно прошла гиду Линю

меж бровей. Целиком со струей крови выйдя наружу. Линь Хо откинул голову назад

и тут же испустил дух. Только что сотни винтовочных пуль не могли навредить

ему, а сейчас одна единственная маленькая пуля из пистолета решила судьбу.

Что это за пистолет? Когда лао Линь умер я

переключил свое внимание на оружие. Оглядев его целиком, понял, что оно

выглядит как обычный военный пистолет 92 типа, только с весом было что-то не

так, более тяжелый. Осмотрев его еще более тщательно, я заметил, что ствол его

сплошь покрыт выгравированными на нем узорами. М? Более похожими на руны?

— Твою мать, мертвяк дымится! — воскликнул толстяк.

Я поднял глаза и увидел, как меж бровей гида Линя

из пулевого отверстия просачивается густой дым. Тут же вслед за этим из его

глаз, рта, ноздрей, в добавок к пулевому отверстию, вспыхнул огонь. У Мянь

выпустил волосы трупа из руки. Останки Линь Хо погрузились в воду, пламя обуяло

все его тело. Странно, оно, встретившись с водой, не погасло. Огненный шар в воде

медленно оседал, пока не достиг дна озера, где его уже не было видно.

Я мимоходом убрал пистолет за пояс брюк, когда услышал,

как У Мянь сказал нам:

— Идите вперед, как увидите свет сразу же выйдите.

— В конце концов кто ты? Выйдя отсюда, мы должны

как-то все объяснить, иначе никто не поверит в рассказ о том, что было здесь

сегодня, — спросил толстяк.

— Если я дам объяснения, то люди тотчас же мне

поверят? Когда выйдите отсюда, кое-кто наставит вас тому, что нужно говорить, – взглянув на него, ответил У Мянь.

Затем он протянул руку ладонью вверх перед моим

лицом и произнес:

— Достань.

Я вытащил сигарету и протянул ему:

— Это не очень хороший табак, но ничего, сойдет.

— Не валяй дурака, верни мой пистолет, — уставился

на меня беловолосый.

— Вот тебе и на, по привычке использовал пистолет и

сразу убрал его после стрельбы, — внезапно вдруг осознал я. После чего неохотно

отдал ему.

Он сразу убрал его и, больше не заботясь о нас,

развернулся на каблуках и ушел. Сун Чуньлэй крикнул в его сторону:

— Куда ты идешь? Выход в противоположной стороне.

У Мянь, даже не обернувшись, ответил:

— Я еще не все свои дела закончил. Вы идите вперед

и минут через двадцать выйдите.

Как У Мянь и сказал, ровно через двадцать минут мы

увидели свет. Водный поток вдруг неожиданно стал очень быстрым, нам не нужно

было больше грести, сампан сам следовал весь путь по воде. Через несколько

минут свет впереди становился все больше, шум воды также усилился.

Толстяк, сидя в сампане и держа в руках свой АК47,

напряг уши:

— Что это за шум? Почему он такой знакомый?

— Впереди водопад! Мы сделали круг в сердце горы, а

сейчас упадем с водопада! — вспомнил я, из-за его слов.

Сун Чуньлэй никак не отреагировав, наклонился ко

мне и спросил:

— Водопад? А что такого?

— Что такого? Быстрее прыгай с лодки! – быстро и

нервно ответил я.

Но, к сожалению, было уже поздно. Перед глазами

стало совсем светло и сампан, вместе с нами четырьмя, упал сверху вниз.

Строго говоря, мы вовсе не упали с вершины

водопада. Выход из пещеры был скрыт за бурным водным потоком. Из-за

препятствующей водяной завесы было трудно обнаружить хорошо скрытый вход в

пещеру.

К счастью, на прошлой неделе мы дважды

тренировались в переправе с оружием по воде. И множество раз тренировались в

водоемах. Этого озера недостаточно, чтобы нас утопить (исключая толстяка,

который в то время уже был ни живой, ни мертвый).

Когда я поднялся на водную поверхность, то

несколько больших рук вытянули меня на каноэ. Прежде, чем я успел среагировать,

уже несколько стволов были обращены в мою сторону. Прозвучал хорошо знакомый

голос:

— Все уберите оружие, это Шэнь Ла и остальные.

Говорившим был Ван Цзо, он и Ван Гофэн вышли из

“Пещеры водного занавеса” и у радиоприемника появился сигнал. Когда командир

отряда и другие подоспели на помощь, они снова вошли в пещеру, но в то время

лао Ван уже провел нас через Призрачную дверь. К тому же они не нашли способ,

чтобы войти. После того как поиски не дали результата, командир отряда отдал

приказ блокировать всю гору. В тоже время он направил людей на склон холма к

временной штаб-квартире за взрывчаткой и материалами для подрыва. Он собирался

взорвать Призрачную дверь.

Командир отряда получил известия о нас и сразу же

вышел из “Пещеры водного занавеса” наружу. На берегу небольшого озера аккуратно

лежали пять тел: лао Ван, Ли Цзядун, Лю Цзиншэн, Чжан Юньвэй и наркоторговец

Мотт.

Наш спецотряд со времени своего основания еще не

нес таких больших потерь. В отряде из девяти человек погибли четверо, включая

командира. Необходимо иметь в виду, что сражение было не с профессиональными

военнослужащими. Несколько наркоторговцев, самое большее уровень народного

ополчения. Кто бы мог подумать, что будет так много жертв.

Командир отряда посмотрел на труп Мотта и так

стиснул зубы, что можно было услышать хруст. Вдруг неожиданно он достал

пистолет и направил его на останки наркоторговца. Рядом стоящий военный

комиссар увидел, что тот хочет бичевать труп и в один хват крепко обнял его:

— Лао Чжан, нельзя стрелять, труп нужно будет

отправить на вскрытие, а наличие в его теле твоих пуль будет трудно

объяснить.

— Мотт не имеет отношения к смерти лао Вана! —

увидев, что командир вот-вот сорвется, я не смог промолчать. Быстрым шагом

дошел до него, понизил голос и рассказал о событиях после того, как мы вошли в

Призрачную дверь.

Командир отряда выслушал все и уставился на меня,

спрашивая:

— Зачем ты мне тут небылицы рассказываешь?

— Недотепа… Сун Чуньлэй и Ли Янь, а также возможно

товарищ из Отдела по борьбе с наркотиками могут подтвердить, — ответил я с

серьезным лицом.

Недотепа Сун и Ли Янь позади меня кивнули головой

командиру отряда. Недалеко толстяк лежал на берегу выплевывая воду.

— Взрывчатка! Почему ее еще не доставили?! — больше

не обращая на нас внимания, закричал командир.

Только его речь прервалась, как тихий голос

промолвил:

— Хотите подорвать пещеру? Так не пойдет.

[1]

В каком храме нет призраков умерших — китайская пословица. Означает, что

обиженный человек это обычное дело.

Голос принадлежал высокому толстому мужчине средних

лет. В отличие от толстяка, который все еще плевался водой, его лицо было

доброжелательным. Уголки рта слегка загибались вверх, выражая естественную

улыбку, что располагало к себе.

Командир отряда проигнорировал его, повернулся к

часовому и выругался:

— Кто разрешил ему войти! Кто впустил? Вы что, все

хотите испортить?

Человек будто бы и не услышал этого, он улыбнулся,

посмотрев на командира отряда. Дождавшись, когда тот вволю выругается, он

достал из сумки бумагу и передал:

— Командир Чжан, правильно? Пожалуйста, будьте

любезны поставить свою подпись.

Командир взглянул на него, взял бумагу и

нахмурился, изучая. Когда он дочитал до конца, пространство между его бровями

сморщилось и стало похоже на горку. Он слегка поколебался, после чего все-таки

вернул бумагу предъявителю:

— Не годится! Да хоть сам командир батальона

самолично явится! Не пойдет! Внутри погибли мои люди! Как они умерли? Я должен

это выяснить сам!

Командир отреагировал в соответствии с ожиданиями

толстяка средних лет. Он кивнул головой, словно выразил некоторого рода

одобрение позиции командира отряда. Дождавшись, когда командир Чжан закончит

речь, толстяк шагнул вперед и улыбаясь сказал:

— Я понимаю твои чувства, ваш отряд также спешит

выполнить приказ, к тому же….

После этого он понизил голос и прошептал несколько

слов командиру отряда на ухо. Я напрягал слух как мог, но так и не смог

услышать, что он сказал.

Командир посмотрел на него с немного странным

выражением глаз, похоже на то, как я впервые увидел У Мяня в главном зале:

— Все же это Бюро действительно существует, — когда

он заговорил после паузы, тон его речи был удрученным. — Вы должны были прийти

раньше.

Закончив разговор, дабы больше не принимать во

внимание этого толстяка, командир обернулся к остальным и немного подавленно

произнес:

— Собираемся! Мы не занимаемся этим делом!

Таким вот удивительным образом мы все быстро

собрались. На обратном пути, когда проходили мимо Бездны мертвецов, окруженной

лесом высокой полыни, я заметил еще семь-восемь человек одетых так же, как

толстяк средних лет. Они избегали нас, а затем увидев, что мы с сослуживцами

ушли, эти люди один за одним пошли к тому месту.

На обратном пути я ехал в одной машине с Недотепой

Суном, Ли Янем и толстяком из ОБН. Толстяк просил о встрече с руководителем

своего отдела, но получил отказ. Он не придал этому особо большого значения,

поев в машине, он откинулся на спинку сидения и захрапел.

Смерть командира Вана была большим ударом для троих

уцелевших: меня, Сун Чуньлэя и Ли Яня. Всю дорогу мы не разговаривали друг с

другом. Я хотел сомкнуть глаза, но закрывая их сразу вспоминал, как лао Ван

бежит десять километров по пересеченной местности, задыхаясь и таща меня на

своей спине.

Когда мы вернулись в нашу воинскую часть, командование

приказало всем участникам миссии не обсуждать ход операции без разрешения.

Нарушителя же ждало наказание за разглашение тайны.

Нас разместили в четырех одноместных номерах

небольшой гостиницы нашего военного округа. Наша деятельность временно была ограничена.

Мы не могли покинуть комнату, но это было терпимо, мы привыкли подчиняться

приказам. Еду приносили в срок и в сравнении с казарменной она была намного

лучше. Кормили три раза в день: мясо и овощи или рыба и мясо. Когда было скучно

я включал кабельное и мог смотреть более пятидесяти каналов.

Однако толстяк не выносил такого обращения. Не

знаю, является ли это влиянием его длительной работы под прикрытием, но

характер у него упрямый. Часто было слышно, как он кричит на доставщика еды,

говоря ему, что он полицейский, а не военный. Даже если случившаяся с ними

ситуация требовала разбирательств, местом его содержания не должна быть

гостиница в воинской части. Это ограничение его свободы. Кроме всего этого

шума, он объявлял голодовку. Однако во время обеда я сам слышал, как он кричал:

— Еды недостаточно, еще порцию!

Спустя пять дней в часть наконец прислали человека.

Это был сотрудник канцелярии отряда по фамилии Сунь. К моему удивлению он не

спросил меня о подробностях того, что произошло, когда мы вошли в главный зал

пещеры.

Господин Сунь лишь дал высокую оценку нашему

спецотряду Балобан в борьбе против наркоторговцев. Получив тяжелые ранения,

командир Ван Дунхуэй и остальные продолжали упорно сражаться. В итоге они

героически пали вместе с наркоторговцем Моттом. Командиру Ван Дунхуэю и

остальным бойцам посмертно присвоено звание героя. Шэнь Ла, Сун Чуньлэй и Ли

Янь получили награду второй степени. Одновременно с этим все трое получили

повышение в звании. Товарищ Сунь Дэшэн (толстяк) был награжден ОБН отдельно.

Поскольку операция по борьбе с наркотиками являлась засекреченной, всем

действующим лицам раскрывать информацию запрещалось. В конечном итоге все

обвинения были возложены на погибшего Мотта.

Казалось, все закончилось. Из лейтенанта Шэнь, я

превратился в старшего лейтенанта Шэнь и в звании уже обошел своего третьего

дядю, до его ухода в отставку. Не прошел и месяц моей большой радости по этому

поводу, как однажды в полдень меня вызвали в кабинет. Там меня принял господин

Сунь, который донес информацию:

— Товарищ Шэнь Ла, высшее руководство решило

позволить вам досрочно выйти в отставку.

Я так и застыл. Это что розыгрыш? Я пробыл старшим

лейтенантом всего несколько дней. Получив повышение, я сразу же известил своих

родных. Мой дедушка в тот же день собрал свах со всего уезда и уже начал

хлопотать о моей женитьбе. Теперь если я скажу ему, что досрочно демобилизуюсь,

он разъярится так что помрет, но прежде порешит меня самого.

Сначала я предполагал, что это из-за инцидента

Бездна мертвецов в Юньнани. Но обнаружил, что ни у Ли Яня, ни у Сун Чуньлэя нет

никаких признаков скорой демобилизации. Объяснение, данное командиром отряда,

заключалось в том, что мои результаты, исключая стрельбу, были далеки от идеала

(низкий проходной балл). После рассмотрения на заседании отряда было решено

позволить мне досрочно уйти в отставку.

Апелляция не дала результата, осталось только уйти.

К счастью, с выходом в отставку у меня сохранилось мое воинское звание. Даже

если поменяю профессию, и оно опустится вниз на один ранг, я все равно

стабильно остаюсь офицером младшего командного состава.

Когда я прибыл в Управление по делам ветеранов,

директор Чжэн, отвечающий за перевод, очень радушно принял меня. Его большой

энтузиазм заставил меня почувствовать себя немного польщенным. Одно время я

даже полагал, что знакомство с таким благородным человеком, как лао Чжэн, было благодарностью

за все хорошие дела в прошлой жизни. Пока через несколько дней я не осознал всю

суть. Ах! Не будем об этом, короче говоря, в прошлой жизни я похоже не сделал

ничего хорошего.

— Чувствуй себя как дома. Говори, если есть

какие-нибудь пожелания, не стесняйся, — произнес лао Чжэн, глядя на меня с

улыбкой.

— Какие могут быть пожелания после выхода в

отставку? — произнес я, вздохнув. — Директор Чжэн, вы знаете, что я

демобилизовался в звании старшего лейтенанта, лучше всего было бы перевестись

на место с воинским званием того же ранга. Хм! Еще небольшая просьба. Я больше

ничего не умею, кроме как быть военным, если я пойду в какую-нибудь организацию

или предприятие, то боюсь это может принести неудобства другим людям. Лучше

всего было бы, если бы это было правительственное учреждение. Что касается

подразделения, то мне не важно. Органы общественной безопасности, прокуратура и

все подобное в этом духе, так же налоговая служба — там я смогу работать. В

общем не дальше офицера муниципального управления. И еще один пустяк. Вы же

знаете, что я не из столицы, но столица в моем сердце. Вы можете посмотреть,

можно ли найти поблизости место работы, которое бы меня устроило? Как видите,

директор Чжэн, у меня действительно нет никаких требований. Это все.

Сказать по правде, все это я узнал, от ранее

ушедших в отставку. В моих интересах было немного поднять предложение, потому

как лао Чжэн не стал бы слишком занижать свои требования, даже если бы не смог

их удовлетворить.

Неожиданно директор Чжэн, услышав мои слова,

расхохотался. Сначала я подумал, что это смех от раздражения и разъяснил:

— Директор Чжэн, фактически госпредприятие тоже

сойдет, лишь бы зарплата была хорошей. В столице оно или нет…

Прежде, чем я успел закончить, лао Чжэн с улыбкой

махнул рукой, прерывая меня:

— Ты неправильно понял, я смеюсь над совпадением. У

меня как раз есть такое место работы, оно не сильно отличается от того, что ты

хочешь, — Затем он вынул из ящика лист бумаги и протянул мне. — Вот столичное

правительственное учреждение, сотрудник уровня директора.

Лао Чжэн вручил мне бланк заявления о смене профиля

деятельности. Местом работы значилось “Бюро изучения фольклора”. Я никогда не

слышал о подобной организации. Чем они занимаются? Я поискал на бланке, но так

и не увидел никакой информации об этом. Только слышал, как лао Чжэн неустанно

распинался:

— Приятель, ты пришел вовремя, у меня на руках

имеется только такой вариант. Такие рабочие места обычно очень популярны. Если

бы ты пришел немного позже, то и не узнал бы о нем. Как? Ты все еще не поставил

подпись? Чем-то недоволен?

— Доволен, доволен. Директор Чжэн, как можно быть

недовольным после всей этой презентации? — я не мог сказать ничего иного, да и

рассматривать бланк было некогда, поэтому поспешно поставил свою подпись.

— Можешь не отдавать мне, просто возьми с собой,

когда пойдешь устраиваться, на нем есть адрес, — увидев, что я уже поставил

подпись, лао Чжэн перестал улыбаться, его выражение лица стало серьезным и уже

формальным тоном он добавил. — Хорошо. Все в порядке, можешь идти. Желаю удачи на

новой должности.

Таким вот образом я покинул военную службу. Не знаю

почему, но у меня постоянно было ощущение, что что-то не так. Но что конкретно

не так сказать я не мог. Ну и ладно, не буду задумываться, так или этак я все

равно в выигрыше. Однако, что это за “Бюро изучения фольклора”? До сих пор ни

одной подсказки. Я расспросил практически всех, с кем мог связаться, но никто

ничего не знал.

Когда я в последний раз вернулся в воинскую часть,

чтобы утрясти все формальности по переводу на другое место работы, то встретил

командира отряда. Казалось, он чувствовал себя немного виноватым, из-за моего

досрочного ухода в отставку. Увидев меня, его выражение лица стало весьма

деланым. Я решил поприветствовать его, взяв инициативу, достал бланк заявления

и стал расспрашивать о “Бюро изучения фольклора”.

Я и не думал, что так будет. Едва он услышал про

это Бюро, его лицо тотчас же переменилось. Он посмотрел на меня, как на

незнакомца. Еще и поинтересовался несколько раз не просил ли я уйти по собственной

инициативе? На какое-то время меня обуяли сомнения. Чем он так напуган? Увы,

когда я спросил его вновь, командир отказался сказать что-либо еще и в конце

концов нашел предлог чтобы уйти.

У меня словно почва ушла из-под ног. По реакции

командира было ясно, что он явно что-то знает, но не хочет говорить. По слухам

до этого его временно переводили в Чжуннаньхай[1] в качестве временной

охраны на несколько дней. Но даже тогда я не видел у него такой реакции.

Да что это за организация такая? Не понимаю, никто

ничего не говорит. Знают, но не говорят. Это проблема. Я даже думал отказаться

от этого, однако сразу же отбросил эту мысль. Столичное правительственное

учреждение, сотрудник уровня директора. Отказаться? Я что больной?

[1]

Чжуннаньхай —

место резиденций высших органов управления КНР в Пекине.

Стоя перед девятиэтажным зданием на окраине города,

я смотрел на символы, выведенные на бронзовой табличке перед дверью -

"Бюро изучения фольклора". Если бы у меня не было адреса в бланке, то

не думаю, что я бы смог найти это учреждение.

Что это за место такое? Это же столица, а здесь

даже за пределами пятого транспортного кольца земля на вес золота. Почему на

такой большой территории одна единственная высотка? Я даже остановил сестрицу у

здания, чтобы спросить дорогу, на что она спокойно, посмотрев на вывеску напротив,

ответила:

— Что за Бюро изучения фольклора? Никогда прежде не

слышала.

Входить или не входить… Вот в чем вопрос. Как раз в

тот момент, когда я раздумывал, за моей спиной раздался знакомый голос:

— Братишка, ты случаем не знаешь, где находится

Бюро изучения фольклора?

Обернувшись, я увидел широкое пухлое лицо,

улыбающееся мне.

— Блядь! Это ты! — увидев меня, толстяк немного

удивился.

— Пожалуйста, будь более культурным, — глянул я на

него ничего не выражающим взглядом. — Зачем кричать “Блядь! это ты!”. Разве ты

не можешь использовать меньше грязных слов?

Закончив говорить, я указал пальцем на табличку на

здании.

— Оговорился, оговорился, — засмеялся толстяк. —

Какое совпадение! Ты тоже пришел устраиваться на службу?

— Что значит устраиваться на службу? — остолбенел

я. — Какое это имеет отношение к тебе? Разве ты не в ОБН?

— Не спрашивай! — лицо толстяка приняло сложное

выражение. — Меня, блядь, сюда перевели.

Оказалось, что толстяк, как и я, по возвращении в

ОБН получил повышение и занял должность начальника отделения. Но не успел он

отпраздновать назначение на новую должность, как в тот же день, когда меня

отправили в отставку, получил приказ о переводе в Бюро изучения фольклора.

Несмотря на то, что мы не были слишком близки, все

же были знакомы. Я спросил толстяка о том, что меня волновало. Знает ли он,

что-нибудь о Бюро изучения фольклора. К сожалению, он также ничего не знал.

— Теперь, когда мы здесь, чего ты боишься? Мы с

остальными парнями смогли выбраться из Бездны мертвецов, какой смысл беспокоиться

о каком-то Бюро? — толстяк с безразличным лицом обошел меня и вошел внутрь.

Обычное офисное здание ничем не отличающееся от

других. Сейчас немного больше десяти утра, в здании практически нет людей. Мы с

толстяком обошли весь первый этаж вплоть до второго и только у лифта увидели

человека.

Это был высокий худой человек на вид от тридцати до

сорока лет. Услышав, что мы пришли устраиваться на службу, он смерил меня и

толстяка внимательным взглядом. Он не то улыбался, не то нет, по его выражению

лица было трудно понять:

— Пришли устраиваться? Идите на шестой этаж в

кабинет начальника Бюро, спросите Гао Ляна.

Явиться не в отдел кадров, а непосредственно к

начальнику? Я подумал, что, возможно, просто непонятно объяснил и повторил

еще раз.

— Не мне говорить это. Сколько раз еще повторить?

Шестой этаж, кабинет начальника Бюро! — произнес мужчина, потеряв терпение.

После чего не оглядываясь вошел в лифт.

— Пара слов что убьют тебя? — буркнул толстяк

напротив закрывающихся дверей лифта.

— Пойдем, что толку болтать, — похлопал я его по

плечу.

Кабинет начальника Бюро был сразу же напротив лифта.

В дверях стоял только что встретившийся нам высокий худощавый мужчина. Не может

же быть, что начальник Гао именно он? Я колебался, но толстяк был более

прямолинеен. Он прошел вперед и протянул руку для рукопожатия:

— Вы начальник Бюро Гао Лян? Я…

— Не мне говорить это. Но разве я похож на толстяка

весом в двести цзиней? — скривил губы высокий мужчина. — Входите, начальник Гао

ожидает вас.

Толстяк еще не успел ответить, а из кабинета уже послышался

чей-то голос:

— Кто-то пришел? Хао Вэньмин впусти их.

Худой мужчина согласился, затем подошел ко мне и

толстяку, намекнув взглядом:

— Входите, начальник зовет.

Я впервые был в кабинете начальника Бюро. Теперь

кажется, что в этом нет ничего особенного. Просто помещение побольше, отделка

получше, мебель более качественная, да и освещение более хорошее.

Кабинет представлял собой две смежные комнаты.

Первая была приемной, а ту, что дальше можно было считать настоящим рабочим

кабинетом. Мы с толстяком проследовали за высоким человеком в дальнюю комнату.

Мужчина средних лет, который был немного круглее толстяка, сидел за столом и

улыбался нам.

Я видел этого человека раньше! Более месяца назад

именно он передал лист бумаги командиру отряда на подпись и взял в свое ведение

дело “Бездна мертвецов”. Верно! Та же самая улыбка. Несколько слов и командир

передал территорию под его контроль.

Погодите-ка! До меня внезапно дошло. Я видел его

только месяц назад, и через месяц же меня сразу “отправили в отставку”. После

демобилизации тут же перевели на службу в столичное правительственное

учреждение. Прибыв на устройство, я сразу же встретился с двумя толстяками,

которых встречал на происшествии “Бездна мертвецов”. Совпадение? Если скажут,

что это сделано не намеренно, кто-то поверит?

В отличие от меня толстяк рядом со мной смотрел на

мужчину за столом, опустив голову. Его лицо выражало сомнение, словно он хотел

что-то сказать, но в итоге передумал. Неудивительно, ведь когда толстяк средних

лет появился в Бездне мертвецов, в это время он лежал на земле и выплевывал

воду. Конечно, он не был так сильно впечатлен, как я.

— Начальник Гао, эти двое пришли устраиваться на

службу. Не мне говорить это. Но на этот раз их следует назначить в наш первый

отдел? — спросил худой мужчина, выйдя вперед нас.

— Тебя это так сильно беспокоит? — посмотрел на

него толстяк средних лет. — Люди только пришли, разве ты не знаешь, что нужно

представиться?

Высокий мужчина неловко улыбнулся, указав рукой на

толстяка средних лет, он произнес:

— Это начальник Бюро изучения фольклора Гао Лян. У

нашего Бюро нет, заместителя начальника, секретаря[1] и им подобных. Всем

руководит начальник Гао.

— Теперь вы двое рассказывайте, — закончив

говорить, махнул он мне и толстяку.

— Ха-ха, нет нужды, — засмеялся начальник Гао. А

затем продолжил. — Мы уже виделись. Встречались больше месяца назад, так?

— Ой! — наконец вспомнил толстяк. — Вы были в

Бездне мертвецов.

— Нет нужды вспоминать былое, — посмотрев на нас,

со смехом произнес начальник Гао, — Да и после этого мы станем одной семьей.

Посидим, поговорим, покурим? — достал он из ящика нераспечатанную пачку сигарет

и протянул мне.

Что это за сигареты? Красная пачка без какого-либо

логотипа, только треугольная печать на крышке коробки. Я разорвал оберточную

бумагу и достал сигарету. М? Фильтр сигареты такой длинный, что практически

равен длине самой сигареты. Наконец я увидел логотип, два иероглифа — Xiongmao[2]. Легендарное национальное

достояние.

— Поделись, — пухлое лицо толстяка было уже совсем

близко.

— Вот держи, покури, — я отдал ему сигарету,

которую держал в руке, а затем убрал пачку в карман.

Начальник Гао усмехнулся, достал еще одну пачку и

бросил ее толстяку, а затем перешел к сути:

— Довольно пустой болтовни. Я прочитал ваши дела и

обнаружил, что на своей прошлой службе вы проявили себя особенным образом.

Уверен в нашем Бюро расследований[3] у вас будет еще больше

возможностей для развития. Бюро уже вынесло решение, Шэнь Ла и Сунь Дэшэн вы

оба определены в первый следственный отдел. А этот человек, — указал он на

высокого и худого мужчину. — директор вашего отдела Хао Вэньмин. Хорошо. Вы уже

подписали бланк о переводе, со всем что осталось вас ознакомит директор Хао.

Что вы имеете в виду? И это все? Прищурившись, я

искоса взглянул на толстяка. Взгляд этого дурня как бы невзначай был обращен на

меня. Кажется, полагаться на него бесполезно, рассчитывать можно только на

себя.

Я прочистил горло, а затем, слегка улыбнувшись

произнес:

— Начальник Гао, вы сказали, что мы будем одной

семьей. Можете сказать тогда, что же произошло в Бездне мертвецов Пещеры

водного занавеса? Расскажите “семье” это ведь не должно быть для вас проблемой,

верно?

— Да! — поддакнул толстяк. — Здесь два

руководителя, все члены одной семьи, почему бы не поговорить о той ситуации?

— Конечно! Это не проблема, — улыбающиеся глаза

толстяка Гао заставили меня ощутить смутное беспокойство. — Только я не знаю

каков для вас эталон семьи, — добавил он.

Хао Вэньмин вытащил из кармана два смятых листа и

расстелил их на столе передо мной и толстяком:

— Не мне говорить это. Начальник Гао имеет в виду,

что, подписав этот трудовой договор вы станете членами нашей семьи.

Их взаимодействие было очень удачным, внушало людям

ощущение того, что они специально тренировались. Я посмотрел на эти два листа

бумаги и подумал: “Вы двое и раньше занимались мошенничеством? Сколько людей вы

уже обдурили?”

Толстяк схватил документ и окинув его взглядом, тут

же обнаружил загвоздку.

— Мля! Да вы шутите! Срок действия девяносто девять

лет? — выпалил он и, вылупив глаза, уставился на меня.

Зачем смотреть на меня? Ты ошибся человеком. Я

мгновенно пришел в раздражение и, пристально уставившись на него, в один миг

обернулся к тем двоим, сказав сквозь смех с горечью:

— Начальник Гао, директор Хао, в Бюро все

действительно члены одной семьи, способны прожить вместе 99 лет, так долго, до

самых седин ходить на службу, воистину это такое счастье. Вот только боюсь, что

мы оба не доживем до истечения срока.

— Хехехе, сяо Шэнь, ты так красноречиво шутишь? Что

такое договор на девяносто девять лет? В наше время это надежная работа. Кто

теперь боится столь длинного срока? — произнес толстяк Гао, а затем продолжил: — До меня дошли слухи, что у алтаря Дянь вы слышали и видели нечто странное. Не

стало ли вам теперь немного лучше?

Еще до того, как я успел ответить, лицо толстяка

изменило цвет.

— Откуда вам это известно? В начале я просто думал,

что это рябь в глазах и шум в ушах. Я никак не думал, что, поздно выйдя на

улицу увижу настоящий хаос из странных существ. В последнее время я не

осмеливаюсь выйти ночью из дома. А на прошлой неделе было пятнадцатое июля[4], и я не смог даже открыть

окно, — поведал толстяк слегка дрожащим голосом.

— Ты несколько преувеличил, не так ли? Неужели

настолько страшно? — с моей точки зрения рассказ толстяка был несколько

утрирован.

Толстяк Гао, неожиданно обратил свой взор на меня и

сказал:

— Как Сунь Дэшэна (толстяка) можно сравнивать с тобой?

У тебя способность видеть от рождения, и ты давно к ней привык, а он только

недавно стал реагировать на подобное.

Эти несколько слов толстяка Гао заставили меня

застыть в изумлении. Я никому ничего не говорил о моем небесном зрении. Откуда

же он узнал?

Начальник Гао был весьма удовлетворен нашей с

толстяком реакцией. Он слегка улыбнулся и, посмотрев на нас обоих, продолжил:

— Вступив в Бюро вы стали членами нашей семьи, не

важно с талантом от рождения или приобретенным недавно. Если же возникнут

трудности, семья вам поможет.

Я остановил ручку и так и стоял не двигаясь.

Толстяк же колебался, но в один миг все-таки поставил подпись. Начальник Гао

проследил за тем, как он подписал договор, а затем повернулся ко мне и спросил:

— Сяо Шэнь, у тебя еще есть какие-нибудь вопросы?

Я почесал затылок и произнес:

— Начальник Гао, давайте без шуток. Едва

выпустившись из школы, я сразу же пошел в армию. Мне мало что известно о

спецификах всех правительственных учреждений. Каковы функции Бюро изучения

фольклора? Вы можете меня с ними ознакомить?

— Хе-хе-хе, сяо Шэнь, ты любопытный, — он посмотрел

на меня и добавил со смехом: — Знакомить посторонних с нашими служебными

функциями несколько сложновато. Но ты и сяо Сунь уже открыли небесное зрение,

так что можно сказать вы уже находитесь в компетенции Бюро.

Едва он заговорил об этом, его улыбка стала

сдержаннее, а лицо более суровым.

— Если говорить прямо, то задача нашего Бюро

состоит в том, чтобы расследовать и изучать события, которые наука не может

объяснить, такие как мертвецы в Юньнани. На самом деле, когда мы встретились в

прошлый раз, ты ведь уже догадывался да, сяо Шэнь?

— Ха-ха, войдя и увидев вас, я сразу догадался, —

саркастично усмехнулся я. Сверхъестественные силы, необъяснимые вещи,

нормальному человеку здесь не место. Пожалуй, мне не стоит здесь оставаться.

— Начальник Гао, мне кажется, я все-таки не очень

подхожу для службы в вашем Бюро. Зря трачу ваше драгоценное время. Мне так

неудобно, — вежливо обронил я пару фраз перед уходом.

Толстяк Гао отреагировал совершенно неожиданно для

меня. Он лишь улыбнулся, а весь его вид говорил, что ему было совершенно

безразлично уйду я или нет.

— Ничего страшного. Всегда решают две стороны.

Желаю тебе найти работу еще лучше, — затем он встал и пожал мне руку.

Когда я уже собрался уходить, Гао Лян внезапно

остановил меня:

— Сяо Шэнь, не торопись. Я тут вспомнил одно дело,

о котором мне обязательно нужно с тобой поговорить.

— А? — я уже почти встал на ноги, да так и застыл,

согнувшись пополам ни туда и ни сюда, совершенно не понимая, что он имеет в

виду.

— Я слышал, что у тебя небесное зрение от рождения.

В детстве с тобой случился инцидент, после которого некий человек дал тебе

совет омыть голову кровью черной собаки, чтобы закрыть небесное зрение, верно?

— произнес Гао Лян.

— Не церемоньтесь, продолжайте, — ответил я. А сам

подумал: “Отправили кого-нибудь на мою родину? К чему прощупывать настолько

тщательно?”

Толстяк Гао увидел мое замешательство и с улыбкой

добавил:

— Однако тот человек, который дал тебе такой

совет дилетант. Небесное зрение это дар небес, а кровь черной собаки защита от

сил зла, в данном случае она щит от твоего дара. Увы!

— Мытье головы кровью черной собаки только на

первый взгляд плотно закрывает небесное зрение, на самом же деле она просто

пачкает его и со временем небесное зрение восстанавливается, — добавил он после

небольшой паузы, горько усмехнувшись и качнув головой. — Каждый раз, когда

небесное зрение открывается, оно, словно магнитное поле, притягивает к себе всех

духов в округе. Если не повезет, то можно встретиться с утопленником, желающим

захватить тело и так далее. Кроме того, твое небесное зрение будет становиться

все сильнее, после чего ты уже не сможешь посетить ни больницу, ни кладбище. Также

во время каждого пятнадцатого июля, Цинмина[5], всех праздников такого

рода, придется оставаться дома и помнить, что ни в коем случае нельзя открывать

окна и выглядывать в них, иначе можно сильно испугаться. Э? Сяо Шэнь, ты

нехорошо выглядишь. Ладно! Забудь об этом, я сказал слишком много. Скорее

возвращайся и отдохни.

Будучи ребенком, я уже встречал утопленника. Но в

последнее время я видел так много всякого. По возвращении я подумывал зайти на

рынок и купить черную собаку, чтобы дома пойти в ванну…

Толстяк Гао все также смотрел на меня, улыбаясь.

Хао Вэньмин уже подошел ко мне, намереваясь забрать договор. Я, не колеблясь,

стиснул зубы, взял ручку и небрежно написал два слова — Шэнь Ла.

— Начальник Гао, я понял. Если я не войду в Бюро,

то кто? — сказал я и передал ему договор.

— Почему бы тебе еще не подумать? Не стоит

заставлять себя, — глядя на меня, в глазах начальника промелькнула смешинка.

— Ха-ха! — саркастично усмехнулся я. — Что тут

думать? Теперь я часть Бюро. Коль уж мы все семья, начальник Гао, можете помочь

нам решить наши проблемы?

— Ваша проблема решается очень просто, — ответил

толстяк Гао, затушив сигарету. — Вы должно быть раньше слышали выражение “Зло

боится еще большего зла”[6]. Фактически же, на самом

деле влиянию призраков больше всего подвержены старики, дети и женщины, их

энергия Ян[7] довольно слаба, и они

легко могут попасть в ловушку злого духа. Если у человека сильная Ян, то вся

нечисть будет держаться от него на расстоянии.

— Как понять сильна ли энергия Ян? Девственники

принимаются в расчет? — выпучив глаза, спросил толстяк с серьезным лицом.

— Э? Я и не думал. Сяо Сунь, ты все еще невинен? —

озорная улыбка коснулась не только лица толстяка Гао, но даже у рядом стоящего

и бесстрастного Хао Вэньмина выражение лица стало более богатым на

мимику.

— Я спрашивал за другого. Я-то нет, — разъяснил,

смутившись и покраснев, толстяк.

— Понятно, понятно, — улыбка Гао Ляна становилась

все шире и шире.

— Начальник Гао, у вас есть бумага и ручка, я хочу

это записать, — исходя из гуманных соображений, решил сменить я тему.

— Не нужно это записывать, со временем все

усвоится, — произнес Гао Лян, а затем добавил: — Девственник или нет, силу

энергии Ян нельзя рассматривать в таком ключе. Сильна ли Ян или нет в основном

зависит от степени развития каналов на тот момент. Каналы энергии человека

делятся на три слабых и шесть сильных. Во время, когда развитость каналов

достигает своего пика, энергия Ян также находится на подъеме. Тогда можно

сказать, что никакое зло не рискнет напасть.

Женщинам по природе своей предопределено иметь

сильную энергию Инь и слабую Ян. Поэтому их мы не учитываем. Дети, до 16 лет,

не могут достигнуть развития шести сильных каналов. С возрастом у стариков

энергия Ян снижается, каналы деградируют. Что же касается мужчин в самом

расцвете сил, то нельзя сказать, что у всех у них энергия Ян одинаково сильна.

Есть множество вещей, из-за которых энергия Ян может выйти: гнев, кровопотеря,

ругань, распутный образ жизни, пьянство и даже простуда. Не говоря уже о том,

что некоторые мужчины рождаются с ограниченной Ян, хуже, чем у

среднестатистической женщины.

— Тогда энергии Ян совсем не остается? — лицо

толстяка выражало беспомощность.

— Дай мне сперва закончить, — взглянув на Толстяка

Суня, Гао Лян продолжил: — То, что я сейчас назвал является естественными

вещами. Так же есть методы восполнения. Например, практики даосизма и буддизма,

в основном они направлены на то, чтобы сохранить и укрепить Ян. Не говоря уже о

том, что существуют предметы для изгнания бесов и злых духов.

Расслышав все недостаточно хорошо, я

поинтересовался:

— Начальник Гао, вы имеете в виду, что мы оба после

того, как вступили сюда, еще должны стать монахами? Не знаю как лао Сунь, а я

старший внук. Для подобного решения мне нужно вернуться домой и

проконсультироваться с семьей.

— У вас обоих один и тот же изъян. Вы вообще дадите

мне закончить? — промолвил Гао Лян, впадая в меланхолию. — А и ладно! Не буду

вам подробно объяснять. Иным словом у нас в Бюро расследований есть свои методы

решения данной проблемы. Ладно! Хао Вэньмин, забирай их.

[1]

Имеется в виду секретарь, как выбранный руководитель, а не в обычном для нас

понимании.

[2]

Сюнмао (Панда) — специализированные поставки сигарет для руководства Китая.

[3] прим. пер. Основная

функция Бюро изучения фольклора — это расследование и изучение различных

мистических, магических, исторических и иных событий, так или иначе содержащих

в себе необъяснимые с точки зрения науки явления. А также сбор артефактов и

разработка необходимого снаряжения с магической составляющей, создание

магических заклинаний и иных средств защиты и нападения от/на сил(ы) из иных

миров. В оригинале 民调局 является аббревиатурой от 民俗事务调查研究局, соответственно русскоязычный аналог звучал

бы как БИФ. Однако, беря в расчет то, что большую часть истории персонажи

заняты расследованиями различного рода, являются следователями и вооружены, был

выбран оптимальный вариант сокращенного наименования — Бюро расследований.

Учреждение является тайным, свое наименование меняло не один раз. Данное

наименование получило в 80-х годах 20 века, с целью стать еще как можно менее

незаметным для всех.

[4]

15 июля — Фестиваль голодных духов. Это событие общее для буддизма, даосизма и

китайской народной религии. В Китае верят, что в 7-й лунный месяц открываются

врата ада и рая и духи умерших людей отправляются на землю.

[5]

Цинмин — китайский праздник поминовения усопших.

[6]

Зло боится еще большего зла — идиома 鬼怕恶人

дословно — Злой человек, боится того, кто еще большее зло.

[7]

прим. Сюй Фу. Энергия Ян — в древности китайцы считали, что мир состоит из Инь

и Ян. Ян солнце, в то время как Инь — тьма. У мужчин больше энергии Ян, в

то время как у женщин наоборот больше энергии Инь. Нечисть боится энергии Ян и

любит Инь. Потому при свете дня нет призраков, мертвых — любой нечисти.

Таким образом Хао Вэньмин отвел меня и Толстяка

Суня в первый следственный отдел на нижнем этаже. За пределами кабинета

начальника Бюро директор Хао все больше и больше становился другим, не говоря

ни слова, он будто изменился до неузнаваемости. Меня терзало любопытство, как

он так быстро переменился? Мы еще не успели дойти до первого отдела, а уже

прозвища Толстяк и сяо Шэнь вошли в широкое употребление.

Помещение первого следственного отдела было

довольно большим и могло вместить в себя сразу несколько человек. Внутри

располагались десять письменных столов, а в самом конце находилась небольшая

комната — кабинет Хао Вэньмина. Мимоходом я все осмотрел и мне представился

большой ассортимент канцелярских принадлежностей и оргтехники, но пусто, совершенно

нет людей.

— Пара столов у выхода ваши, — указал Хао Вэньмин

на два письменных стола и продолжил: — С вами двумя в нашем первом отделе как

раз десять человек. Но большей частью их заимствует второй отдел. А потом они

возвращаются через пол месяца. Один человек всегда остается. Сейчас я вас

познакомлю. По Цзюнь, По Цзюнь! Ты где?

— Здесь, — раздалось за нашими спинами. Мы с

толстяком повернули голову и увидели вошедшего двухметрового великана.

На вид ему было от двадцати до тридцати лет,

несмотря на высокий рост движения его были весьма проворными. Когда он подошел

ко мне, я присмотрелся. Я со своим ростом в сто семьдесят восемь сантиметров не

доставал ему даже до плеча, не говоря уже о толстяке.

— Глава Хао, директор Оуян из пятого отдела

позвонил и передал, чтобы вы взяли новичков и отвели их в комнату с со

снаряжением. Он торопится закончить работу, — произнес он, увидев Хао Вэньмина.

Последние несколько слов были сказаны понижающимся тоном без пауз.

— Что случилось с лао Цзо? Зачем он так торопится?

Пусть подождет немного. Давайте я вас познакомлю, — указал он на здоровяка. —

Его зовут Пу Цзюнь. Но так как здесь чаще всего мы неправильно произносим его

фамилию, то можно называть его По Цзюнь[1]. Он пришел на несколько

лет раньше вас, так что в Бюро расследований его можно считать старожилом.

Закончив с представлением По Цзюня, директор Хао

указал на меня и толстяка:

— Его зовут Шэнь Ла, а того, что рядом Сунь Дэшэн.

Не мне говорить это. Но ваши имена довольно заурядны. Лучше будет называть тебя

Лацзы, а тебя Сунь Дашэн[2].

Мне было все равно, прежде меня уже звали так в

армии.

— Идет! Это ведь мое кодовое имя. Можете так же без

проблем звать меня Толстяк Сунь, — беспечно усмехнулся толстяк.

После обмена парой слов с По Цзюнем, Хао Вэньмин

вывел нас из первого следственного отдела и повел кругами по этажам Бюро

расследований. На пути было пусто, людей практически не было.

На четвертом этаже мы увидели старика,

облокотившегося на дверь кабинета. Табличка перед дверью гласила “Пятый

следственный отдел”.

Когда старик увидел Хао Вэньмина, то сразу же

закричал, используя полный словарный запас диалекта Шэньси:

— Эй! Ты болван! Наконец-то!

— Лао Цзо, куда ты так торопишься? Не мне говорить

это. Но который час? — ответил на пекинском диалекте Хао Вэньмин, взглянув на

него.

Старик действительно торопился и больше не обращал

внимание на Хао Вэньмина. На полу рядом с ним было два чемодана с кодовыми

замками, он подтолкнул их ко мне и Толстяку Суню.

— Вы двое новенькие? У меня совершенно нет времени

объяснять все. Это снаряжение нашего Бюро. Сперва возьмите его, а остальные

процедуры совершим позже, — затем не в силах дождаться лифт, он побежал вниз по

лестнице.

Мы с толстяком так и остались стоять с чемоданами в

руках, вытаращив глаза от изумления и глядя вслед исчезающему на лестнице

старику.

— Вероятнее всего он снова отыскал что-то ценное, —

произнес, качая головой, Хао Вэньмин, обращаясь к самому себе. — Давайте я

найду вам место, чтобы испробовать ваше снаряжение и попутно расскажу вам о

работе Бюро, — произнес он, хлопнув толстяка и меня по плечу.

В 1982 году Бюро называлось “Канцелярия особых

дел”, в то время оно уже было отделено от Министерства общественной

безопасности. Так называемая “Канцелярия” была довольно скрытной организацией,

вплоть до того, что ни в Министерстве общественной безопасности, ни в

Министерстве внутренних дел не находилось даже нескольких человек, знающих о

характере ее работы и пределах полномочий.

Фактически же подобное государственное учреждение

существовало еще на заре основания страны в Гоминьдановский период[3]. Было основано на базе

Комитета по религиозным делам. Его самым ранним предшественником был Столичный

особый отдел гарнизонных войск, впоследствии ставший частью Министерства

общественной безопасности. В то время оно именовалось Управление особыми

архивами при Министерстве общественной безопасности. Тогда Управление особыми

архивами состояло из семи человек: один директор и шесть служащих. Первый

директор сменил профиль деятельности, вернувшись на родину из КНДР, где

исполнял обязанности военного комиссара в добровольческой армии. Насчет шести

служащих ничего не известно. Таким образом, подобный состав показал свою

успешность и просуществовал несколько десятков лет, позже оформившись в

структуру шести следственных отделов Бюро.

Изначально Управление особыми архивами

располагалось в пригороде столицы (теперь здесь находится Бюро изучения

фольклора). В те времена у людей это место считалось забытым уголком. Здесь

очень редко встречались посторонние. Разве что, исключая финансовый отдел,

который каждый месяц выдавал заработную плату и занимался финансовыми

издержками (очень странно, но им почему-то не позволяли самим посещать

Министерство общественной безопасности).

Эти семеро каждый день читали документы периода до

освобождения[4]

и старые газеты, одалживали документы из дворца-музея в Запретном городе,

копировали архивные документы императорского двора династий Мин и Цин[5]. А потом все шестеро так

же по отдельности отправлялись в различные места на три-пять месяцев. Куда

уезжали? Какими делами занимались? Никогда никого не интересовало.

Всякий раз, когда служащий уезжал, то брал с собой

более тысячи юаней на служебные расходы (по тем временам это считалось огромной

кучей денег), вдобавок к тому талонов на питание более чем десять тысяч цзинь.

Они также имели пачку рекомендательных писем с печатью Министерства

общественной безопасности. Всякий раз по возвращении деньги и талоны были

растрачены подчистую. А иногда оставалось всего один-два рекомендательных

письма.

Служащие возвращались обратно не с пустыми руками.

По несколько грузовых автомобилей курсировали туда обратно. Машины доверху были

набиты вещами. Что касается груза этих машин, то никто не знал, что там. В эти моменты

все служащие располагались на складе и несколько дней подряд оставались внутри.

Начало 70-х годов 20 века стало пиковым для

Управления особыми архивами. Первый начальник ушел на пенсию. Начальник

Министерства общественной безопасности по фамилии Чжан, пытаясь избежать

открытой критики хунвейбинов[6], и посчитав Управление

особыми архивами наиболее скрытой организацией, проявил инициативу и подал

заявку о вступлении на должность.

К сожалению, произошла утечка информации. Едва

новый руководитель вступил в должность, как тотчас же двадцать-тридцать

хунвейбинов отправились по его душу. Изначально они хотели схватить нового начальника,

вытащить наружу и публично подвергнуть критике. Однако, как только юноши

услышали об Управлении особыми архивами, такой призрачной организации, то сразу

изменили свое решение.

Когда оставалось всего два ли[7] пути до великого

освобождения, занимающих по времени около десяти минут, молодые люди

поспрыгивали с кузовов машин, подняли транспаранты и, построившись строем, и

громко выкрикивая лозунги, отправились к зданию Управления особыми

архивами.

Оставалось всего два ли, но они так и не смогли

добраться до места в темноте. Тогда молодые люди посчитали, что по ошибке

выбрали не ту дорогу и решили вернуться назад. Однако по возвращении обнаружили,

что не могут найти две свои машины. С удивлением они узнали, что с самого

начала дорога была одна и не имела никаких ответвлений, а им самим не удалось

уйти далеко.

В то время уже все ощутили, что что-то здесь не

так. Пройдя довольно далеко вперед, они так и не встретили ни одного пешехода.

Это конечно пригород, но его нельзя считать совсем безлюдным местом. Более того

в отряде были молодые люди, которые жили неподалеку и пришли присоединиться.

Тогда один из этих молодых людей в смятении произнес:

— Твою мать, где это? Кто-нибудь из вас знает, как

вернуться?

— Если ты не знаешь? Думаешь мы знаем?

— Как вы думаете, что нам делать?

— Что нам делать? Идти вперед, будем действовать по

ситуации.

— Ты шутишь? Впереди нет ни села, ни магазина, все

равно идти вперед? — запаниковал один из молодых людей.

В конце концов один из местных парней колеблясь

произнес:

— Идем вперед. Кажется, дальше приблизительно через

девять-десять ли должна быть станция.

— Десять ли или все же девяносто?[8]

— Самое большее двенадцать-тринадцать ли.

— Ты в это веришь? Кто знает, что там впереди? Быть

может, заброшенное кладбище или еще что-нибудь в таком роде.

— Я живу здесь более двадцати лет и самое ближайшее

кладбище находится в пятидесяти ли отсюда в Баошане. Не говоря уже заброшенных

кладбищах, здесь даже нет ни одного кургана, — произнес, засмеявшись, местный

юноша.

— В таком случае… это что? — указал на чернеющую

землю неподалеку, глава молодых людей.

На расстоянии менее чем пятидесяти метров от них в

полном беспорядке находились более тысячи могил. В ту ночь лунный свет был

таким бледным, что при освещении захоронений казался каким-то зловещим. Из-за

прошествия большого количества лет несколько могил уже обнажили гробы.

Некоторые из них уже практически полностью сгнили, обнажив белые кости, все еще

горящие призрачным огнем.

— Не ты ли только что сказал, что кладбище

находится в пятидесяти ли отсюда? Что это тогда такое? — произнес глава,

указывая на ослепительно белые кости.

— Твою мать! Это невозможно! Это все проделки

призраков, проделки призраков! — произнес местный юноша, покрывшись холодным

потом.

— Что за вздор! Какие к черту призраки? Мы всего

лишь пошли не той дорогой и только! Кто мы? — Мы хунвейбины! Мы боевая группа,

защищающая великого вождя! Мы хунвейбины — непоколебимые атеисты боимся

привидений и сверхъестественного? — не уступал своих позиций, глава отряда. Его

речь получилась мощной и убедительной, способной приподнять боевой дух

юношей.

Когда молодые люди с воодушевлением ожидали

продолжение речи своего главы, неожиданно его тон стал значительно слабее:

— Давайте вернемся, впереди нет пути.

Хоть это немного обескураживает, но тем не менее

это правда. Однако развернувшись, юноши были потрясены представшей перед ними

картиной. Изначально широкая и ровная дорога, по которой они пришли неизвестно

как превратилась в бескрайнее кладбище. Ребята потеряли дар речи, с неба

посыпалось бесчисленное множество белых ритуальных бумажных денег, словно сами

небеса решили присоединиться ко всему происходящему. Издалека раздался убитый

горем голос:

— Вернись, вернись, вернись….

Этот крик печали и скорби заставил молодых людей

трепетать от ужаса, да так, что волосы от самых корней встали дыбом.

Первым не выдержал местный парень, он

душераздирающе закричал:

— Призраки! Бежим! — пара слов буквально всех разбудила.

Все споро отреагировали и, сломя голову, бешено помчались за местным юношей.

На следующий день из города Шицзячжуан провинции

Хэбэй пришли новости. Ночью команда хунвейбинов, словно из-под земли выросла на

одной из улиц уезда Чжэндин, в пятнадцати километрах от города Шицзячжуан. По

словам свидетелей дворников перед рассветом около трех-четырех утра они

обнаружили двадцать молодых революционеров, несущихся по улице сломя голову и

громко кричащих о призраках, нечисти и прочей ерунде.

Эти двадцать хунвейбинов были в высшей степени

возбуждены. Дворники не рискнули подходить к ним и сообщили в местные

Управление общественной безопасности и Революционный комитет. Когда пришли люди

из обоих учреждений им потребовалось семьдесят-восемьдесят квалифицированных

сотрудников, чтобы одолеть их.

Молодые люди находились не в своем уме, полностью

парализованными они рухнули на землю. Сотрудник местного Управления

общественной безопасности открыл веки нескольким юношам и обнаружил, что их

глазные яблоки были покрыты тонким слоем вещества, напоминающего воск.

Через несколько часов наконец рассвело. Как ни

странно, но с наступлением дня молодые люди пришли в себя. Восковая пленка,

покрывавшая их глазные яблоки, исчезла. Оглядевшись по сторонам, юноши в

смятении восклицали:

— Где это? Как мы сюда попали?

Урок был усвоен и в столичном округе, ни бунтари,

ни юные революционеры, больше никто не осмеливался искать месторасположение

Управления особыми архивами. Сразу же после того, как кто-то начал об этом

говорить, Управление изменило свое название на Канцелярию особых дел. Все шесть

директоров отделов, а также сотрудники – полностью был задействован новый

персонал. Исключая начальника все шесть директоров были направлены на должности

в иные правительственные учреждения.

Удивительно, но способ не признания очевидного,

действительно, работает. Несколько месяцев спустя об этом деле больше никто не

вспоминал. Даже юные революционеры, участвовавшие в событиях того дня, помнили

все смутно.

После переименования в Канцелярию особых дел,

служебная деятельность стала еще более неброской. Лишь шесть директоров

отделов, как и шесть служащих в прошлом всегда были заняты, то и дело, вращаясь

повсюду.

В мгновение ока наступил 1980 год. После разгрома

“Банды четырех”[9],

начальник Канцелярии особых дел вернулся в Министерство общественной

безопасности. Получив повышение, начальник Чжан благополучно стал заместителем

министра. Директор первого отдела Гао Лян был повышен до начальника Канцелярии.

Как только заместитель министра Чжан вступил в должность,

то сразу отделил Канцелярию особых дел от Министерства общественной

безопасности. По слухам, те, кто хорошо знает заместителя министра Чжана

считают, что это было не по совести. “Канцелярия охраняла вашу фамилию более

десяти лет, а теперь получив власть, вы собираетесь избавиться от тех, кто

больше не нужен?”

В сравнении со временем до отделения от

Министерства общественной безопасности, у начальника Гао куда больше головной

боли. Некоторые люди уже стали интересоваться местом, где когда-то прошли боевые

годы заместителя министра Чжана. Уже давно забытый случай с Канцелярией, кто-то

снова стал вытаскивать на поверхность. Для того чтобы избежать неприятных

инцидентов Канцелярия особых дел была переименована в Бюро изучения фольклора.

После того как было образовано Бюро на западе

Цзянси произошло серьезное происшествие. Содержание дела не известно. Ясно

только то, что начальник Гао сам отправился в Цзянси и пробыл там три месяца, а

вернулся с молодым беловолосым человеком.

[1] По Цзюнь — его имя так же можно

перевести как Поверженное войско, учитывая, что По Цзюнь сам стоит нескольких

человек, то прозвище вполне оправданно.

[2] Сунь Дашэн -> Сунь

Укун, отсылка к роману Путешествие на Запад У Чэнъэня.

[3] Становление

Гоминьдановского режима в Китае 1928-1934.

[4] Период до освобождения — исторический

период до провозглашения КНР в 1949 году.

[5] Мин и Цин — две последние

феодальные династии в Китае.

[6] Хунвейбины — члены

созданных в 1966—1967 годах отрядов студенческой и школьной молодёжи в Китае,

одни из наиболее активных участников Культурной революции. Хунвейбины

подвергали “критике” (то есть унижениям и физическому насилию, как правило,

публичному) так называемых “облечённых властью и идущих по капиталистическому

пути”, “чёрных ревизионистов”, “противников Председателя Мао”, профессоров и

интеллигентов; уничтожали культурные ценности в ходе кампании “Сокрушить четыре

пережитка”.

[7] Ли — мера длины равная 0,5

км.

[8]

Вероятно девять-десять и девяносто пишутся одинаково.

[9] Банда четырех — термин

(фактически идеологический ярлык), используемый в официальной китайской

пропаганде и историографии для обозначения группы высших руководителей

Коммунистической партии Китая, выдвинувшихся в ходе Культурной революции

1966—1976 годов, являвшихся наиболее приближенными к Мао Цзэдуну лицами в

последние годы его жизни. Согласно официальной версии, после смерти Мао члены

«банды четырёх» намеревались узурпировать высшую власть, но были разоблачены и

арестованы. В состав этой группы входили: Цзян Цин — последняя жена Мао, а также

Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюань и Ван Хунвэнь. Фактически четвёрка представляла собой

фракцию «леваков» в высшем руководстве Компартии Китая, которая контролировала

деятельность властных органов КПК и КНР на последних этапах культурной

революции, действуя от имени Мао Цзэдуна. Участники группировки были арестованы

вскоре после окончания траурных церемоний в связи со смертью Мао Цзэдуна,

впоследствии обвинены в совершении ряда государственных преступлений.

Беловолосый молодой человек? В душе у меня ухнуло.

Мы с Толстяком Сунем быстро переглянулись. Его округлившиеся глаза так и

вопрошали. Взглянув на него, я понял, что он удивлен еще более, чем я. Переведя

дыхание, я повернулся к Хао Вэньмину и спросил:

— Того беловолосого молодого человека зовут У Мянь?

— У Мянь? Не знаю, — Хао Вэньмин насупил брови и

покачал головой, — когда в прошлом начальник Бюро вернулся назад, с ним был

нынешний директор шестого следственного отдела — У Жэньди[1].

Ух! Я и Толстяк Сунь вздохнули с облегчением. Они

однофамильцы, но имена у них разные. Однако это имя обладает также некой силой,

пожалуй, с ним сравнится только мифический Дунфан Бубай (Непобедимый Восток).

— Я уже упомянул о истории Бюро ранее, позже мы

поговорим об этом с вами еще раз. Не мне говорить это. Сейчас вы отправитесь в

одно хорошее место.

Войдя в лифт, Хао Вэньмин достал карту доступа и

произнес:

— Забыл вам сказать: до верхнего девятого этажа нет

никаких ограничений и весь внутренний персонал может свободно входить и

выходить. Ограничения распространяются на нижние пять этажей. Обычные работники

не имеют права входа в подвал. Следователи могут опускаться только до второго

этажа. Директора шести следственных отделов могут опускаться до третьего, а

начальник Бюро может спускаться до четвертого.

— Ваша экипировка включает в себя несколько карт

доступа, — указал он на чемоданы у нас в руках.

Мне показалось, что я не все расслышал, и решил

переспросить у Хао Вэньмина:

— Вы сказали, что под землей пять этажей, не так ли? Начальник Бюро может

спускаться только до четвертого. В таком случае, кто же тогда имеет право входа

на пятый?

— С тех пор как появилось Бюро, пятый подземный этаж никогда не открывался. Кто

имеет право входа на него, ты можешь спросить у начальника Гао, — ответил Хао

Вэньмин, улыбаясь.

— Если говорите, что это знает только начальник

Гао, то кто посмеет спрашивать... — прошептал в нерешительности Толстяк.

Хао Вэньмин проигнорировал его, провел картой

доступа и нажал на кнопку второго подземного этажа. После того как лифт начал

свое движение под землей, его скорость заметно снизилась. Чтобы доехать, ему

понадобилось почти три минуты.

Это подвал? И это просто второй этаж? То, что раскинулось перед глазами, нельзя

выразить ничем иным, кроме как величественное зрелище. Высота этажа минимум

пятьдесят метров. С моего угла обзора я не мог охватить все взглядом, не видать

ни конца ни края. В общем, сюда легко можно вместить два футбольных поля и еще

осталось бы.

Толстяк Сунь причмокнул языком, поразившись:

— Директор Хао, это подвал или бомбоубежище?

— Или что-то из защиты от атомной бомбы… — добавил

я.

— Мало видели, выскажите свое мнение после того,

как увидите третий подземный этаж, — произнес Хао Вэньмин и повел нас обоих

внутрь.

По сравнению с безлюдным главным зданием Бюро

расследований, здесь более-менее попадаются люди. Недалеко от лифта я увидел

группу из четырех-пяти человек. Во главе группы был человек двадцати

пяти-двадцати шести лет. Хм? Иностранец с голубыми глазами и светлыми волосами,

неожиданно.

Разве Бюро расследований не является тайной? Почему

здесь иностранец? Я не успел надолго задуматься об этом. Он подошел к нам

поздороваться и заговорил на чистом пекинском диалекте:

— Привет, директор Хао! Начальник Гао уже нашел

тебя? Ты быстро вернулся. А кто эти двое парней сзади тебя?

Судя по всему, Хао Вэньмин так и не привык к

легкомысленному виду и манерам этого человека:

— Ты можешь говорить, как обычный иностранец? Не мне говорить это. Но где ты

выучил этот пекинский диалект?

— Это мне не под силу, мой дорогой Хао, — заговорив

вновь, иностранец попытался сдерживать свой столичный говор, однако, язык тела

обильно дополнял его. Он развел руками, преувеличенно выражая безвыходность

своего положения в стиле полноценного американца или европейца. — Я не могу

подавить дар, данный мне богом, дар к языкам. Ты ведь понимаешь, мой дорогой

Хао.

Директор Хао, явно так и не адаптировался к тому,

что иностранец называл его “дорогой”.

— Ладно! Говори, как тебе нравится, — пошел Хао Вэньмин на компромисс. Он

протянул руку, махнув в сторону иностранца. — Этот иностранец — директор

третьего следственного отдела — Хьюго. А это следователи из этого отдела. М!

Хьюго! А какое твое полное имя?

— Хао, я разочарован в твоей памяти. Мое полное имя

Николас К. Хьюго. Вы можете называть меня Хьюго, конечно, я не против также,

если вы будете звать меня Николай, — произнес Николас К. Хьюго слегка

неудовлетворенно.

Хао Вэньмин не придал этому никакого значения и

продолжил представление:

— Директор третьего следственного отдела Хьюго

отвечает за международные религиозные дела. Несмотря на то, что возраст его

невелик, он является сотрудником Ватикана, присланным по обмену.

Затем он указал рукой на меня и Толстяка Суня:

— Эти двое новобранцы первого отдела. Сегодня

только устроились. Этого толстяка зовут Сунь Да… Сунь Дэшэн, а того, который не

толстый — Шэнь Ла.

С тех пор как Хао Вэньмин сказал, что Хьюго прибыл из Ватикана, Толстяк Сунь

нахмурил брови и задумался о том, где это находится. Внезапно он хлопнул себя

по бедру и выпалил:

— Вспомнил! Ватикан старое гнездо христианства!

После этих слов уголок рта Хьюго несколько раз

дернулся, а лицо сразу изменило свой цвет. Но, к счастью, он мгновенно пришел в

себя.

— Сунь, друг мой, если бы ты сказал так в Ватикане,

то это был бы непоправимый кошмар. К счастью, здесь Китай. Однако, тебе на

самом деле стоит заново ознакомиться с основными западными религиями.

Когда он собирался продолжить объяснения о

различиях между католическим христианством и православием, снова подъехал лифт,

оттуда вышел белый мужчина. Он сразу же подошел к нам. Увидев директора Хао,

слегка кивнул, считай поздоровался. А потом сразу направился к Хьюго и

прошептал ему на ухо несколько слов.

Здесь, под землей, на втором этаже поистине космические просторы, таким

образом, даже если вы говорите тихо, на расстоянии вас неизбежно услышат

посторонние. К сожалению, сейчас это не сыграло никакой роли. Как бы сильно я

не пытался навострить уши, не смог понять услышанное. Он говорил не на

английском, должно быть это латинский язык.

Закончив говорить, человек встал позади. Хьюго же

не стал ничего объяснять, он всего лишь со спокойным видом улыбнулся нам и

произнес:

— Сожалею, но, по-видимому, мне придется покинуть

вас. Требуется решить несколько пустяков. Шэнь, Сунь, весьма рад был с вами

познакомиться сегодня, — раскрыв объятия он приблизился, чтобы обнять меня и

Толстяка Суня.

Поведение Хьюго заставило меня опешить, до сих пор

никто из мужчин так не стремился меня обнять. Толстяк Сунь немедленно отступил

на шаг назад, пропуская меня. К счастью, мой хитрый разум нашел выход. Обнимая

ладонью кулак своей второй руки и поклонившись иностранцу, я произнес:

— Директор Хьюго, вы слишком любезны.

Хьюго вдруг застыл на секунду и сразу рассмеялся.

Обнимая ладонью кулак другой руки в ответ согласно этикету, он сказал:

— Ваши китайские манеры весьма занимательны.

Затем он распрощался с нами и забрал с собой белого

мужчину. Он и его подчиненный следователь уехали на лифте.

— Директор, кто был этот иностранец позади? —

спросил Толстяк Сунь, наблюдая за тем, как поднимается лифт.

— Сопровождающий Хьюго, его зовут Мойес. Вам не

стоит недооценивать его. Что касается его истинных навыков, то он не уступает

Хьюго.

— Если он по истине настолько крут, то почему все

еще подчиненный? — слегка возмутился Толстяк Сунь.

— Ты ни черта не знаешь, — взглянул на него Хао

Вэньмин для пущей ясности и продолжил: — Не мне говорить это. Ты еще не

разобрался во внутренних делах. Зачем слепо лезешь в дела иностранцев?

После этого он продолжил нас вести вперед, прямо до

комнаты на втором подземном этаже.

— Входите, это то самое место, — произнес он, открыв дверь.

Когда я прошел внутрь, то обнаружил стандартное

пятидесятиметровое стрельбище. Судя по всему, в будущем наша работа будет

связана с оружием. Особо не задумываясь об этом, я и Толстяк Сунь поставили

чемоданы на огневую точку.

Хао Вэньмин достал пачку сигарет, совершенно не обращая внимания на нас.

Прикурив, он промолвил:

— Откройте чемодан, пароль 501215.

— Директор, у этого пароля есть какое-то особое

значение? — спросил я, вводя цифры.

— Ничего особенного. 15 декабря 1950 года. Толстяк Гао… День рождения

начальника Гао. Кстати, когда придет время, не забудьте про подарок.

Еще и подарок? Я почувствовал, как у меня

начинается недомогание. К счастью, содержимое раскрытого чемодана отвлекло мое

внимание. Внутри он делился на два слоя. На верхнем находился пистолет 92-го типа,

справа от него — четыре магазина. Слева было разложено нечто наподобие чехлов

для мобильных телефонов.

Второй слой оказался более интересным. Там были удостоверения различных видов.

Таможенные удостоверения, Управления по контролю качества, инспекции и

карантину, Бюро общественной безопасности, Прокуратуры… Ну и самое из ряда вон

выходящее, там было удостоверение Бюро внутренней безопасности ЦК. К тому же на

всех документах была моя фотография.

Толстяк Сунь просмотрел практически все

удостоверения и произнес:

— Директор, эти подделки намного лучше тех, что

продаются на улице за 200 юаней.

— Дашэн, ты это точно знаешь? — спросил я, опережая Хао Вэньмина.

Толстяк Сунь несколько раз моргнул, но в конце

концов не удержавшись все-таки выдал:

— Я предполагаю.

Я был не в настроении шутить вместе с ним, поэтому,

повернувшись к Хао Вэньмину, спросил:

— Директор Хао, вы позволите задать вопрос?

Хао Вэньмин выпустил кольцо дыма и ответил:

— Спрашивай, я не обязательно отвечу.

— Я и Дашэн сегодня первый день как устроились на

службу?

— Хм! Это такой вопрос? — Хао Вэньмин косо

посмотрел на меня. — Не мне говорить это. Не меня нужно спрашивать, спросите

сами себя.

— Я тоже понимаю, что это не вопрос. Проблема в

том, что мы с Дашэном сегодня первый день, а все эти удостоверения уже имеют

наши фотографии. Вдобавок фото даже не вклеены, они напечатаны на лазерном

принтере, а затем отсканированы на документы. Чтобы напечатать столько фотографий

понадобится много времени. В сжатые сроки все это подготовить невозможно.

В отличие от того, что я ожидал, Хао Вэньмин

выслушал меня без удивления. Наоборот, следуя за Толстяком Сунем, он несколько

раз моргнул, а затем сказал:

— Этот вопрос тебе все-таки стоит задать начальнику

Гао. Не мне говорить это. Он все подготовил.

— Директор, стоимость такого большого количества подделок довольно высока, —

произнес Толстяк Сунь, перебрав больше десятка удостоверений.

Хао Вэньмин обессилено взглянул на него:

— Говоришь, что они все поддельные? Все

удостоверения здесь на сто процентов подлинные. Не мне говорить это. Вы двое

сами знаете, наша работа не может быть публичной. Выезжая на место, мы не можем

оповестить о том, кто мы. Иметь все эти удостоверения намного удобнее.

— Ха!? Еще имеются и такие штуки, — Толстяк Сунь

достал из чемодана дубинку. Он взмахнул ею, и она стала длинной и прямой, как

стрела. Оказывается, это телескопическая дубинка, которую обычно использует

полиция.

— Бюро расследований действительно нужна

телескопическая дубинка? — спросил толстяк, взмахнув ею несколько раз.

— Все это базовая экипировка, позже вы сможете ее

использовать, — не выдержал Хао Вэньмин. — Есть еще одна вещь, которую я хочу

сказать вам заранее. Чтобы работать в Бюро вы двое должны пройти особую

трехмесячную подготовку. После того как вы пройдете обучение, будете приняты

официально.

— Директор, вы хотите сказать, что если у нас не

будет пройдена подготовка, то мы не сможем приступить к работе? Только что

подписанный нами договор будет аннулирован? — я уже чувствовал сожаление из-за

договора. Не думал, что Бог так скоро подкинет мне удобный случай.

— Аннулирован? — Хао Вэньмин натянуто улыбнулся,

глядя на меня. — Ты грезишь. Не мне говорить это. Договор считается недействительным,

если прошло 99 лет. Ты решил пошутить? Если период обучения не пройден, то

тогда время обучения продлевается, пока он не будет завершен. Однако при

продленном периоде обучения нет зарплаты.

— В таком случае, разве работа не оставит без еды?

— спросил Толстяк Сунь.

— Ладно! — выкинув бычок на землю, Хао Вэньмин

продолжил: — Я познакомлю вас с экипировкой, но сперва вкратце обсудим

внутреннюю структуру Бюро. Сейчас мы с вами поговорим о шести следственных

отделах. Мы относимся к первому следственному отделу и занимаемся комплексными

расследованиями, суть наших обязанностей вытекает из названия. Второй отдел

отвечает за внутренние дела. Директора третьего отдела Хьюго вы уже видели, они

отвечают за дела, связанные с западной религией в нашей стране. Четвертый отдел

занимается внешней, выездной формой расследований. Директора пятого

следственного отдела Оуян Пяньцзо вы двое тоже уже видели. Он отвечает за поиск

дел, путем штудирования газет со всех концов страны. О находках они уведомляют

другие отделы. Кроме этого, он так же отвечает за ваше снаряжение.

Все эти слова, относящиеся к подготовке, с самого

начала должен был вам говорить Оуян Пяньцзо, но, так как он временно занят, об

этом вам рассказываю я.

— Что-то не сходится, — промолвил Толстяк Сунь,

касаясь пальцем руки рта. — Директор, вы рассказали только о пяти отделах, а о

шестом ничего не сказали.

— Правда? Ничего не сказал? Неужели? — Хао Вэньмин выдал эти три вопроса так

будто это ничего не значит.

— Верно, директор Хао, в вашем представлении не

хватает шестого отдела, — так же сказал я.

— У вас двоих хорошая память, — интонация Хао

Вэньмина стала не слишком положительной, и без всякого желания он продолжил: —

директора шестого отдела зовут У Жэньди. Если появляется дело, с которым не

может разобраться ни один из пяти отделов, то за него будет отвечать шестой

отдел.

— Директор У настолько крут? Разве тогда он не босс

Бюро? — выдал Толстяк Сунь.

— Ладно, Ладно. Не будем об этом. Давайте теперь вы ознакомитесь с вашим

снаряжением, — принудительно сменил тему разговора Хао Вэньмин.

С верхнего слоя чемодана Толстяка Суня он вытащил

пистолет 92 типа:

— Не мне говорить это. Из вас двоих один

спецназовец, а второй наркополицейский так что вам это не чуждо, не так ли?

Я тоже взял в руку свой пистолет 92 типа. До этого

я более интересовался вещами внизу и был равнодушен к нему. Теперь, держа его в

руке, я увидел разницу между ним и обычным 92-м. По всему стволу выгравированы

узоры похожие на руны. Также он имеет дисбаланс. Держать его в руке довольно

странно. Разве это не пистолет, который дал мне беловолосый У Мянь в “Пещере

водного занавеса”? Жизнь лао Линя прервала пуля, выпущенная из него.

Вытащив магазин, я достал один патрон. Он также

отличался от обычных патронов, головная его часть имела некую печать и светилась

на свету. Этот свет был очень ярким, резал глаза.

— Директор, этот пистолет сделан вашим Бюро

расследования, не так ли? — спросил я, поднимая 92-й.

— Что значит ваше Бюро? Это наше Бюро! Кроме того,

опусти оружие. Не мне говорить это. Ты бывший солдат, разве не знаешь, что

непроизвольным выстрелом можно убить человека?

Глядя на опущенное мною оружие, он добавил:

— Этот пистолет базируется на пистолете 92

типа китайского производства. Его балансировка чуточку смещена, ствол покрывают

выгравированные руны для изгнания и подавления призраков, созданные Небесным

наставником с горы Лунхушань[2]. Несмотря на то, что эти

заклинания всего лишь копии копий, их мощь все же не маленькая. А сейчас мы

поговорим о специальных патронах для этого пистолета. Пуля состоит из

серебряного сплава с защитой от окисления. К тому же сама она имеет

своеобразную обработку. Поражая цель, она дважды взрывается, внутри под высоким

давлением содержится концентрированная сернистая ртуть. Что же касается печати

на головной части патрона…

[1]

прим. Сюй Фу. В китайском У Жэньди созвучно со словом 无人敌 — “непобедимый / непревзойденный”.

[2] Лунхушань (Горы Дракона и

Тигра) — территория к югу от города Интань в провинции Цзянси, Китай, где

расположены многочисленные даосские храмы. Лунхушань считается родиной даосизма

и центром Школы Небесных Наставников, известной позже как Школа Истинного

Единства. Школа Небесных Наставников (Путь Небесных Наставников) — религиозное

направление даосизма, основанное в поздние годы династии Хань. Основателем

движения был Чжан Даолин, первый патриарх (Небесный Наставник) и бессмертный

даос. Эта школа — самая первая стабильная религиозная организация в даосизме.

Школа существует до сих пор, преимущественно в южном Китае, на Тайване, в

Сингапуре и среди китайского населения стран Юго-Восточной Азии.

— Это заклинание успокоения души из даосской школы

Ли Тяньи с горы Лаошань. Оно обманывает ублюдка и приканчивает его, — едва

открылась дверь, как на этаж, бранясь, вошел директор пятого следственного

отдела Оуян Пяньцзо.

Хао Вэньмин немного удивился тому, что он пришел на

стрельбище:

— Разве ты не договаривался о покупке? Не мне

говорить это. Там был обман?

— Не вспоминай об этом. Я почти позволил обмануть себя, как болвана. Мне

сказали, что есть копия “Призрачной карты ада” нарисованная небесным

наставником Чжаном собственноручно на “Площади, где запечатаны злые духи” на

горе Лунхушань. Что ее только что достали из земли, где она пролежала 800 лет.

Решил посмотреть, из чего сделано, ведь, по сути, в основном употреблении тогда

был шелк. Оказалось, это акриловое волокно! Ублюдки! — гневно разразился

директор Оуян.

Закончив говорить, Оуян Пяньцзо, совершенно не

обращая внимания на Хао Вэньмина, спокойно вытащил из-за пазухи пару бумажных

талисманов и положил на стол. Вытянув указательный палец правой руки, он указал

на меня и толстяка:

— Вы двое, идите сюда. Напишите на бумаге свою дату рождения, лучше по лунному

календарю. В последние три дня вы вступали в половой контакт? Если да, то

отмечать не нужно.

Увидев наш ошеломленный вид Хао Вэньмин пояснил:

— Директор Оуян сейчас делает талисманы жизни для

вас. Имея такой талисман, если с вами на выезде вдруг случится беда, Бюро

первым узнает об этом.

После того, как я и Толстяк Сунь закончили писать

даты своего рождения, Оуян Пяньцзо достал серебряную иглу, немного подержал ее

над огнем зажигалки, а затем уколол наши кончики пальцев. Выступившая алая

кровь закапала на бумагу с заклинанием.

— Хорошо! Пойду сделаю талисманы. Лао Хао, эти двое

на тебе, — закончив говорить, он без оглядки покинул стрельбище.

— Эй! Это разве не твоя работа? — окликнул

директора Оуяна Хао Вэньмин. После чего сконфуженно вздохнул и произнес: —

Продолжаем. О чем я только что говорил?

— Мы закончили разговор о пистолете, следует поговорить о чем-то другом, —

подключился Толстяк Сунь. Хао Вэньмин кивнул в ответ и стал рассказывать об

остальной экипировке.

Он кратко рассказал о телескопической полицейской

дубинке, на которую также нанесены заклинания. Нечто похожее на чехол для

мобильного телефона оказалось сумкой для талисманов с заклинаниями. Внутри было

десять бумажных талисманов. Хао Вэньмин не объяснил, как работать с ними,

только сказал, что на тренировке Оуян Пянцзо обучит нас их использовать.

— Ладно! Хватит разговоров. Еще есть время

потренироваться с оружием. По правилам Бюро расследований во время тренировки

следователи могут использовать только обычные патроны. Но вы уже стреляли из

оружия раньше, так что можно сделать исключение и использовать специальные.

Хао Вэньмин нажал на кнопку и послал специальную

мишень на расстояние пятидесяти метров:

— Это оружие не похоже на то, что вы используете обычно. Давайте выясним каковы

будут ваши ощущения.

Толстяк Сунь, не церемонясь, вставил магазин в

пистолет, прицелившись в мишень, он выстрелил. После характерного хлопка

директор Хао посмотрел на монитор:

— Десятка, Дашэн, неплохо стреляешь.

Я взглянул на мишень, на месте десятки появилось

красное пятно.

— Красное пятно в расположении попадания и есть второй взрыв пули, находящаяся

внутри концентрированная сернистая ртуть разбрызгалась наружу. Не мне говорить

это. Дашэн, ты действительно неплохо стреляешь.

Толстяк Сунь, улыбнулся, смеясь:

— Директор, в пределах 99 шагов, я имею в виду,

расстояние пятьдесят метров до мишени для стрельбы это пустяк, — после этих

слов он сразу расстрелял весь магазин. Возможно, Толстяк Сунь просто хвалился.

Он больше не выбивал десятку, продолжая блуждать между восьмеркой и девяткой.

— Неплохо, неплохо! Множественные попадания возле

десятки и девятки, можно сказать очень хорошо. Лазцы, глянем на тебя, — произнес

Хао Вэньмин, смотря в цифровой табель успеваемости.

Я поменял цель в виде человеческой фигуры,

аналогичным образом отправил в даль на пятьдесят метров. Поднял руку и, особо

не целясь, сделал три выстрела подряд. Одновременно с этим в отверстиях между

бровей фигуры, горла и груди возникли три красные пятна.

Когда третья пуля вышла из груди, я еще раз

обстрелял мишень. Подражая поведению толстяка, я также выпустил весь магазин.

Вокруг шеи фигуры появился аккуратный ряд красных дырок. После моего последнего

выстрела шея мишени сломалась и со звуком “щелк” голова ее упала. Толстяк Сунь

уже видел мою стрельбу в “Пещере водного занавеса” и не сильно удивился. А вот

стоящий сбоку, Хао Вэньмин был ошарашен.

— По-видимому, вы оба очень хорошо стреляете. Жаль, что у нас в Бюро нет

соревнований по стрельбе, иначе вы определенно бы отправились на них, —

произнес он с воодушевлением.

Соревнования? В душе у меня все перевернулось. Не

знаю почему, но я вдруг вспомнил лао Вана, погибшего в “Пещере водного

занавеса”...

У каждого свое понимание того, насколько длинны эти

три месяца. После нескольких лет службы в спецназе, подготовка в Бюро для меня

уже не настолько серьезна. Однако для Толстяка Суня это было равносильно

смерти.

В первый день нашего пребывания в Бюро расследований

Оуян Пяньцзо вытащил два конверта и вручил их мне и Толстяку Суню:

— Один за другим посмотрите, что находится внутри

конверта.

Толстяк Сунь уже собирался разорвать конверт, как

Оуян ударил его по руке:

— Кто разрешал тебе его открывать?

— А как посмотреть, не открывая? — удивился

толстяк.

— Чушь! Зачем тебе открывать, чтобы посмотреть?

Используй свой третий глаз, чтобы увидеть.

— Третий глаз? — Толстяк Сунь потянул руки к своему

заду, ощупывая его и отходя.

— О чем ты думаешь? — подтолкнул я его сзади. — Это небесное зрение! Что ты там

весь день себе напридумывал?

— Это ты напридумывал. Мой зад немного чешется.

Что, нельзя почесать? — слегка покраснел Толстяк Сунь.

Не дождавшись, Оуян Пяньцзо стал подгонять:

— Давай быстрее, есть еще другие дела. Ваш сегодняшний

день и так насыщен.

— Директор Оуян, ну дайте хоть малюсенькую подсказку, — с видом страдальца

стал жалобно умолять Толстяк Сунь.

Я забавлялся с подобными тестами, когда мне было

шесть лет, это совсем не сложно. Через какое-то время, не спуская взгляда с

конверта, внутри него моему взору предстал отрывок газеты.

— С Гуань Си гэ[1] произошел инцидент. Также

там были замешаны Бо Чжи и Цзяо Цзяо. К сожалению, тут все в мозаике, нечетко

видно. Директор Оуян, есть вторая половина газеты? — произнес я.

— Ты смог увидеть? Как? — вытаращился на меня и

закричал толстяк.

Я разорвал конверт, это оказалась половинка “Столичной ежедневной газеты”.

Толстяк Сунь выхватил у меня ее целиком и стал рассматривать, оказалось, это

был скандальный инцидент с “эротическими фото”.

— А ты не плох, сяо Шэнь. Так быстро смог увидеть.

В Бюро есть несколько человек способных по скорости тебя превзойти, — слегка

улыбнулся Оуян Пяньцзо. Когда он повернулся к Толстяку Суню, его лицо

изменилось. — Эй! Толстяк, а ты?

Толстяк Сунь целую вечность не спускал глаз с

конверта. Лицо его уже стало пунцовым. Директор Оуян подгонял его пять-шесть

раз, пока толстяк, колеблясь, не промолвил:

— Там… вторая часть газеты, Лацзы?

Оуян Пяньцзо замер на секунду, а потом все же

недоверчиво спросил:

— Не сяо Шэнь ли тайком сказал тебе это?

— Как? Вы ведь стоите прямо перед нами, где нам

найти возможность, чтобы сговориться? — Толстяк Сунь разорвал конверт,

действительно, там было продолжение о Гуань Си гэ и Бао Чжи цзе[2].

— Это ты угадал? — спросил я толстяка, когда

директор Оуян ушел.

— Ерунда! — на лице толстяка отразилась лукавая улыбка, — Страница газеты

разорвана пополам. Одна половина в твоем конверте. Где же тогда вторая? Лао Цзо

так наивен в разгадывании загадок.

Гадание на конверте стало ежедневным обязательным

тестом в нашем курсе обучения. Разумеется, для меня это было проще простого.

Однако я не понимаю, почему Толстяк Сунь каждый раз угадывал.

Затем подготовка стала довольно монотонной. Для

меня не было проблемой пробежать пять километров по подземной тренировочной

площадке с пятикилограммовым мешком с песком, привязанным к моему телу. Прежде в

армии мне доводилось таскать на себе двадцать килограммов по пересеченной

местности. Ныне это не более, чем пустяк. Однако толстяк не смог этого вынести.

Не пробежав и половину пути, упав на землю, он блевал белой пеной. С подобным

зрелищем я был уже хорошо знаком.

— Лацзы, ты побежишь с ним на спине, — указал на Толстяка Суня в позе краба,

неизвестно когда появившийся на тренировочной площадке Хао Вэньмин.

Прежде лао Ван таскал меня на спине. Сейчас они

хотят, чтобы я взвалил на себя этого толстяка. Истина стала очевидна, пришло

время расплаты. Посмотрев на Толстяка Суня, в котором мяса на двести цзиней, я

ужаснулся.

— Почему я должен тащить его на себе? — беспомощно

спросил я.

— Потому что вы напарники и должны помогать друг

другу. Хватит трепаться, бери его себе на спину и беги! — вытянул руку в

направлении меня и толстяка Хао Вэньмин.

Я вернулся к Толстяку Суню, его вид был уже лучше. Вытирая рукавом пену с

уголка рта, он обессиленно посмотрел на меня.

На спине его не утащишь, все что я мог это

поддерживать его пока он встает.

— Сколько в тебе цзиней? — спросил я, прижавшись к его уху.

— Двести шестьдесят, — слабо произнес толстяк.

Двести шестьдесят? Так много? В последствии я

узнал, что медицинские весы имеют максимально допустимую норму в двести

шестьдесят цзиней. Не знаю почему, но тогда мне вдруг ясно вспомнилась

резиновая дубинка лао Вана.

Самым удивительным для меня на тренировочной

площадке было наличие багуа[3].

В углу располагалось несколько багуа в форме электронных схем. Изнутри наружу в

них были обозначены сорок девять цифр. Числа были хаотичны и не обладали

никакой последовательностью.

Каждое утро Оуян Пяньцзо давал нам угадывать, что в

конверте, а затем исчезал. К оставшейся подготовке новичков он привлек Хао

Вэньмина. Не знаю, был ли у него на директора Хао какой-либо “материал” на

руках. Но, когда Оуян звонил ему, Хао Вэньмин приходил с мрачным выражением

лица.

— Эй! Вы двое, снимите обувь, носки и встаньте на

схему багуа, — мрачное лицо лао Хао внушало страх, по-видимому, директор Оуян

притащил его сюда через силу.

Хоть мы и не понимали, что ему нужно, я и Толстяк Сунь сняли обувь и встали по

краям багуа. Лао Хао рассказал нам довольно простые правила игры, просто нужно

по очереди наступать на цифры.

Не дожидаясь, пока я и толстяк обрадуемся после

полного прохождения круга, лао Хао повысил уровень сложности:

— Пройдите еще раз. На этот раз будет несколько

сложнее, — договорив, он повернул рубильник, и цифры на схеме багуа начали

мигать. — Сейчас, как и раньше, наступите на соответствующую цифру прежде, чем

она погаснет.

— Какая чушь! Детские игры. Разве это не

танцевальная машина? Я буду первым, — когда Толстяк Сунь наступил на цифру

“один”, она погасла, а цифра “два” начала мигать. Все это заняло полсекунды.

Стоило ему поднять ногу — цифра “два” погасла, а “три” начала мигать.

Разве это не чересчур быстро? Едва я успел подумать

об этом, как толстяк упал на землю, его тело содрогнулось, а волосы на голове

встали дыбом. Что случилось? У него приступ эпилепсии?

К счастью, он тут же пришел в норму. Поднялся,

слегка подрагивая, и сказал лао Хао:

— Аж кровь отлила. Директор, здесь утечка тока,

найдите, кого-нибудь, чтобы устранить это.

Неожиданный ответ Хао Вэньмина едва не заставил его

харкать кровью:

— Забыл вам сказать. Если цифра погаснет до того,

как вы на нее наступите, то вас ударит током в тысячу вольт. Сунь Дашэн, что у

тебя за взгляд? Не волнуйся, это мгновенный удар, он не смертелен. Однако о

некоторых вещах сложно сказать. Если бы вы подверглись многократным ударом

тока, то, возможно, возникли бы некоторые осложнения, например, спазм лицевых

мышц и так далее. Не беспокойся, это не страшно. Не мне говорить это. Лацзы,

теперь твоя очередь.

Да иди ты! Кто научил тебя таким вредоносным

приемам?

В душе моей клокотал гнев, но отразиться на лице я

ему не давал:

— А давайте вы сначала выключите рубильник? Затем

предоставите нам несколько дней как следует ознакомиться. Я могу поручиться,

что через пару месяцев мы добьемся успеха.

— Так не пойдет! — Хао Вэньмин категорически отклонил мою претензию. — Все

новички Бюро должны пройти эту часть. Я только что вас ознакомил и уделил внимание.

К тому же Дашэн уже пострадал от электричества. Ты просишь меня выключить рубильник.

Что подумает Дашэн? Разве это не может привести к конфликту в ваших отношениях?

— Лацзы, время от времени один удар током, ощущения

неплохие. Просто электротерапия, — присоединился к разговору толстяк. Одиночный

удар током явно не такой сильный, как массовые удары.

Действительно, не отвертишься. Мне пришлось,

стиснув зубы, встать в самом начале багуа. Учитывая то, что произошло с

Толстяком Сунем, я собрался на все сто двадцать и с особым вниманием наступил

на цифру в схеме. Несмотря на осторожность, крайнюю осторожность, к сожалению,

на вершине горы мне встретился тигр. Когда я находился на тринадцати и

собирался перейти на четырнадцать, все-таки замедлился и получил удар.

Электрический ток проник в середину ступни моей левой ноги, прошел через все тело

и в итоге вырвался через ступню правой.

После обеда сразу же начались теоретические

занятия. Рассказывали о том, почему Конфуций "не говорил о чудесах, силе,

беспорядках и духах"[4]. О доктрине даосизма. Так

же упоминалось о “великом благоденствии” Чжана Цзяо[5] и даосской школе Чжана

Даолина “Пять ковшей риса” (Путь Небесных Наставников)[6].

Историю вероучений нам преподавал заместитель

директора пятого следственного отдела по фамилии И. Из-за того, что это теория,

и носит она слишком запутанный характер, заместитель директора И рассказывал

вяло, слегка механически. Он явно не обладает мастерством ведения

непринужденной беседы родича И Чжунтяня о эпохе Троецарствия[7]. Я и Толстяк Сунь были

сонными. Заместитель директора И не придирался. В основном под его рассказ мы

спали, а он не препятствовал нам. Самое то, чтобы успокоить натянутые нервы

после утренней тренировки.

Таким образом прошло два месяца, вот-вот должна

быть аттестация. К счастью, схему багуа, которая нас больше всего раздражала,

мы смогли пройти больше месяца назад. Неожиданно, Хао Вэньмин повысил уровень

сложности. Теперь он хотел, чтобы мы прошли ее с завязанными глазами. Нас било

током бесчисленное количество раз. Я и Толстяк Сунь, опираясь на механическое

запоминание, прошли все сорок девять шагов схемы.

Наконец пришел день аттестации, что отразится на

том, получу ли я в следующем месяце зарплату. Глядя на все более и более

сжимающийся кошелек, в душе поднималось беспокойство. Толстяк Сунь, напротив,

совершенно не обращал внимания. Обедневший аристократ — все равно аристократ. В

конце концов, он много лет работал тайным агентом и получал две зарплаты. В

сравнении со мной он куда зажиточнее.

[1]

Гэ — брат.

[2]

Цзе — сестра.

[3] Багуа (Восемь триграмм) — этап исходного космогенеза в представлении

китайской философии. Восемь триграмм гуа используются в даосской космологии, чтобы

представить фундаментальные принципы бытия. Триграмма — особый знак

гуа, состоящий из трёх яо — линий, сплошных или прерывистых. Все возможные

комбинации трёх яо образуют восемь триграмм.

[4] Аналекты Конфуция Глава

VII “Шу Эр” строка 20.

[5] Чжан Цзяо — один из трех

лидеров народного восстания в Китае — Восстание желтых повязок. Инициатором

восстания была секта Тайпиндао (Путь Великого Мира-Благоденствия), которая

предсказывала появления Лао-цзюня (Лао-цзы)

как мессии-избавителя, который принесёт мир и благоденствие. Руководили

восстанием три брата — Чжан Цзяо,

Чжан Бао

и Чжан Лян.

Чжан Цзяо

призывал к свержению династии Хань,

которую он называл эпохой Синего неба, и к установлению эпохи Жёлтого неба, в

которой наступило бы “великое благоденствие” и равенство.

[6] Чжан Даолин — является

основателем даосской Школы

Небесных Наставников (кит. 天师道,

Тяньши дао) направления “Истинное

Единство” (кит.

正一道,

Чжэнъидао), первоначальное название его школы — “Пять Ковшей

Риса” (кит.

五斗米道,

У доу ми дао).

[7] И Чжунтянь — китайский

писатель и историк. Он также является профессором и доктором философии. научный

руководитель кафедры китайского языка и литературы гуманитарной школы

Сямэньского университета. Его серия лекций о деятелях династии Хань и периода

Троецарствия была успешной, но несмотря на это подверглась критике, из-за

качества и академической ценности. Ввиду популярности его лекций в 2006 году

CCTV-10 заключила с ним контракт на производство серии из 52 лекций по истории

периода Троецарствия. В 2008 году он начал серию из 36 лекций о Сотне школ мысли.

В 2013 году И написал “И Чжунтянь Чжунхуа Ши” (易 中天 中华 史;

История Китая И Чжунтяня). Год спустя он написал Сан Го Цзи (三国 纪; Хроники Трех Королевств),

чтобы развеять мифы об исторических фигурах Цао Цао, Лю Бэй, Сунь Цюань и Чжугэ

Лян.

Рано утром мы с Толстяком Сунем прибыли на

тренировочную площадку второго подземного этажа. К нашей неожиданности Хао

Вэньмин и Оуян Пяньцзо уже были там. Они привели нас в тренировочную комнату со

всех сторон, огороженную стеклом.

Я и Толстяк Сунь раньше не были здесь. Внутри,

помимо лао Хао и Оуяна Пяньцзо, также был мужчина лет сорока. Он сидел на стуле

в центре площадки и еле слышно что-то бормотал. Практически лежал и, если бы не

конвульсии, периодически сотрясающие его тело, я бы подумал, что он так спит.

— Хорошо! Все здесь! Начинаем! — сказал Оуян

Пяньцзо.

А? В каком смысле? Что начинаем? Пока я был сбит с

толку, Хао Вэньмин произнес:

— Сегодня, можно сказать, для вас двоих боевая

практика. Ваша цель — он, — и указал на парня на стуле. — Этого человека зовут

Лю Фэнхуа, фермер из Шицзячжуана, полмесяца назад он убил шесть своих членов

семьи. Сосед забил тревогу, и Лю арестовали. Судебно-медицинская экспертиза

установила у Лю Фэнхуа психическое расстройство — истерия, к этому еще тяжелая

степень шизофрении и маниакальный психоз. Пять дней назад это дело передали в

наше Бюро расследований. Не мне говорить это. Посмотрите, что в этом человеке

специфического?

Неверно! Это не психическое расстройство. Я

внимательно посмотрел на Лю Фэнхуа, он имел две смутные тени. Одна на девяносто

процентов сходится с ним, но очень слаба, другая тень подавляет ее. Она уже

практически не сопротивляется.

Давление на его тень выглядело очень жестоко, время

от времени, та, другая тень, кусала ее и рвала. Однако было видно, что эта тень

очень боится директоров Хао и Оуяна. Стоило им кашлянуть, как тень съеживалась.

У самого Лю Фэньхуа же был совершенно безжизненный взгляд, словно он уже не

живой.

— У него не психическое расстройство, — вставил я, прежде

чем Толстяк Сунь успел что-то сказать.

— М-м?! — оба директора с большим любопытством

уставились на меня.

— Продолжай, — произнес Хао Вэньмин.

— Он одержим нечистой силой, бесноватый, злой дух

атакует его тело — более конкретно объяснить я не могу, так как не знаю.

Так или иначе, это именно такой случай…

— Теперь, вы двое, должны доказать, что Лю Фэнхуа действительно одержим, а не

шизофреник, — сказал Хао Вэньмин, глядя на меня и Толстяка Суня.

Заместитель директора И рассказывал о способе

распознавания одержимого. Кажется, нужно раскрыть веко, понаблюдать за зрачком

и так далее. К сожалению, я не очень хорошо помню.

Толстяк Сунь тем более бесполезен. Когда

рассказывали об одержимых нечистой силой, этот дурень спал словно дохлая

свинья. Поток слюней достигал промежности, а он этого не заметил. После того

как проснулся, долго обомлев, смотрел на мокрое место. И не стесняясь спросил у

меня, является ли недержание мочи признаком простатита.

Если на толстяка надежды нет, то все надо делать

самому. Всего-то? В “Пещере водного занавеса” я прикончил больше дюжины

мертвецов. Что беспокоиться об бессознательном одержимом на стуле?

Я глубоко вздохнул и подошел к Лю Фэнхуа. Голова

его была все так же опущена, выражение лица безжизненно. Не побоялся взглянуть

в его глаза. Сейчас они были слегка прикрыты, невозможно понять каков зрачок.

Однако, насколько я смог за ним заметить, он похоже не опасен.

Воспользовавшись моментом, я осторожно протянул

руку к Лю Фэнхуа, чтобы проверить его глаза. Внезапно услышал позади себя, как

жирный дурень задавленным голосом произнес:

— Лацзы, будь осторожен, не позволяй ему укусить.

Не каркай! Про себя я яростно бранился, но не

осмеливался делать это вслух. Пускай говорит, я действительно немного напряжен.

К счастью, в Лю Фэнхуа не было ничего необычного.

Дрожащими руками я раскрыл его веки. Несмотря на то, что был настороже, все

равно нечто за его веками заставило меня вздрогнуть.

Это уже нельзя было считать зрачком. На вид оно больше походило на белый

восковой шарик. Нечто величиной с рисовое зернышко, похожее на зрачок находилось

по центру. Это, еще не принимая в расчет того, что восковой шарик в глазных

впадинах беспорядочно вращался. Я попятился назад, втянув ртом прохладный

воздух.

Это чувство отличалось от испытанного при встрече с

мертвецами в “Пещере водного занавеса”. Несмотря на то, что я волновался, все

же не был в смятении. Люди позади меня! Что ни говори, а сзади меня стоят два

директора. Как бы то ни было, они наблюдают и не похоже, что даром едят свой

хлеб.

Говоря о директорах, я обернулся и посмотрел назад,

рассчитывая услышать их мнение. Кто бы мог подумать, что от этих двух старых

лисов в итоге не останется и следа. Позади по-прежнему был только толстяк,

пристально наблюдающий за моими действиями.

На душе у меня стало неспокойно. Я громко закричал

в направлении этого любителя поесть:

— Те двое?

Толстяк Сунь сперва не понял и был ошеломлен, но

быстро отреагировал и подошел. Место, где он стоял, было лучше освещено. С

первого взгляда понял, что оба директора уже покинули стеклянную комнату. Оуян

Пяньцзо как раз запирал ее на замок.

Относительно опасности у толстяка чрезвычайно

острый нюх. Видя, что что-то не так, он сразу подбежал к входной двери и

заговорил:

— Директор Оуян, сперва открой дверь, мне нужно по-маленькому.

Быстрее, мне уже не сдержаться.

Прежде, чем Оуян Пяньцзо ответил, Хао Вэньмин

усмехнулся в голос:

— Мочись внутри, через какое-то время я найду того,

кто приберется, — взглянув на выражение лица Толстяка Суня, по которому начали

пробегать судороги, он добавил: — Не мне говорить это. Если не можешь сдержаться,

ничего страшного, что помочишься в помещении. Только не вини меня тогда в том,

что я тебе не напомнил. Вылив все, ты, считай, выпустишь свой Ян. Обычно злые

духи чрезвычайно чувствительны к этому. Бесноватых это раздражает, если

начнется, то уже не остановить. Не пеняй мне, что я не напомнил тебе об этом.

Меня мало заботило, что там с глазным яблоком и

восковым шариком, я напрямик достиг Толстяка Суня и через стеклянную дверь

спросил у Хао Вэньмина и Оуяна Пяньцзо:

— Директора, что это еще такое? Вы можете четко объяснить, в чем дело!

Хао Вэньмин холодно посмотрел на меня и неторопливо

произнес:

— Я только что сказал, что у вас боевая практика. Вы недостаточно бдительны. На

этот раз основной пункт аттестации — провести двадцать минут рядом с одержимым

в условиях без подготовки. А если вы настолько умелы и удачливы, что у вас

получится прикончить его, то еще лучше. Не мне говорить это. Взгляните назад, —

Хао Вэньмин указал нам за спину.

Ему ни к чему было это произносить, я уже

чувствовал, что что-то не так. Со стороны Лю Фэнхуа доносился фальшивый хохот.

Он смешался в одно целое с бормотанием с самим собой. Голос был очень ломким, я

совсем не мог понять, что он говорит.

Не слишком ли это жестоко? Чтобы продержаться в

“Пещере водного занавеса” у меня был автомат. А что здесь? Только толстяк в

двести шестьдесят цзиней.

— Лацзы! — толстяк весом более двухсот цзиней

ударил меня в спину. Я даже мысли не допустил почему. Уже поздно оглядываться

назад. Бегство — лучшая стратегия. Кстати, эту стеклянную дверь невозможно

открыть. А если ударить по ней, она разобьется?

Стиснув зубы, я отступил на шаг назад, внезапно

подпрыгнул в направлении стеклянной двери и, направив всю мощь ударил локтем

дверь.

Результат сильно отличался от того, что я ожидал.

“Бабах” — я отскочил от двери и приземлился на землю. Что это за стекло такое?

В итоге никаких повреждений, даже царапин нет. Однако локоть, которым я ударил,

онемел, а после еще и заболел.

— Лацзы! — голос Толстяка Суня стал пронзительным.

Я обернулся и увидел, что Лю Фэнхуа стоит на ногах. Только сейчас уже все было

абсолютно иначе. Эта злая тень наложилась на все тело, практически без

каких-либо слабых мест.

В выражении лица Лю Фэнхуа уже не осталось

изначальной безжизненности. Ехидная улыбка полностью изменила его. Изо рта

время от времени извергалась жидкость желто-зеленого цвета. Не торопясь, он

направился прямо ко мне и Толстяку Суню.

— Ничего! — воодушевлял я сам себя. — Ходит он

медленно, пространство здесь немаленькое (почти сто тридцать метров), он измучен,

двадцать минут быстро пройдут.

Как я уже говорил ранее, движения Лю Фэнхуа

становились все быстрее и быстрее. Похоже, эта тень, ставшая заместителем в

этой телесной оболочке, уже приспособилась. Не пройдя и несколько шагов, она

уже оказалась довольно близко.

— Бежим в разные стороны! — закричал я, и Толстяк

Сунь побежал в другом направлении. Лю Фэнхуа был немного ошарашен, но тотчас же

нашел цель и бросился в мою сторону.

Его ловкость превзошла все мои ожидания. Если бы я

знал раньше, прихватил бы с собой экипировку. Пусть без пистолета и патронов,

подошла бы и телескопическая дубинка.

Я уже мог учуять за спиной вонючий смрад Лю Фэнхуа,

обеими руками он почти коснулся моей одежды. В этот раз я был на волоске, моя

нога по инерции шагнула влево и Лю не смог ухватиться. В итоге он позволил мне

проскочить мимо. Затем развернулся и снова попытался схватить. Я продолжал

передвигаться и окружил Лю Фэнхуа созданной мной схемой багуа. Я был на

расстоянии меньше метра от него, но бесноватый так и не смог меня достать. В

конце концов, нехотя, он оставил меня и, развернувшись, отправился к Толстяку

Суню.

А? Это результат трехмесячной специальной

тренировки с ударами тока! Это того стоило! Я громко закричал Толстяку Суню:

— Беги согласно багуа!

Ситуация у толстяка почти такая же как у меня,

будучи рядом, Лю Фэнхуа не может его коснуться.

Однако бесноватый не остался в накладе. Злой дух,

находящийся в его теле, по-видимому, имел далеко не низкий IQ. В конце концов

он вынудил Толстяка Суня двигаться в моем направлении. Когда он достиг

расстояния пяти-шести метров от меня, вдруг бросил толстяка и снова изменил

свою цель.

В совершенстве владея каким-либо навыком, всегда

найдешь способ выжить. Я продолжал передвигаться так же, как и раньше, Лю

Фэнхуа по-прежнему не мог достать меня. Достигнув цифры сорок два, я обнаружил,

что Толстяк Сунь в одном шаге от меня. Сейчас этот дурень был на позиции сорок

три.

Какого черта! Почему ты так близко ко мне? Подумав,

как следует, стало ясно, что мне уже не увернуться. Мы с Толстяком Сунем

столкнулись. Лю Фэнхуа мастерски схватил нас обоих за шеи и поднял.

— Он… хочет… задушить… нас? — последние несколько

слов Толстяк Сунь просто выдавил из себя, его лицо уже стало багровым. Хоть я и

не видел своего лица, но знал, что оно почти такое же:

— Почему… ты… не… спросишь… у него?

Хао Вэньмин и Оуян Пяньцзо пока не видели смысла

входить. Неужели сегодня я останусь здесь? Когда-то в прошлом в родном краю

один уважаемый человек посчитал, сколько мне осталось жить. Разве он не сказал,

что я смогу прожить восемьдесят шесть лет? Едва вспомнив этого мастера

недоучку, в моей памяти сверкнуло воспоминание о том, как прежде во время

беседы, он обмолвился, что кровь мужчины с кончика языка это Ян. Она опасна для

нечисти.

Меня мало заботило все остальное, я прикусил язык,

набрал полный рот крови и плюнул ею прямо в Лю Фэнхуа. Брызги крови мгновенно

попали ему на лицо, и появилось чувство, что сила в его руках ослабла. К тому

же я смог ощутить у него явную тенденцию к мелкой дрожи.

Кровь работает! Еще один укус! Незамедлительно мой

рот изверг повторную порцию крови. Лю Фэнхуа стал стенать, отпустил меня и

Толстяка Суня и обеими руками закрыл лицо. Все его тело с головы до пят

непрерывно и яростно сотрясалось. Несмотря на то, что в его внешнем виде не

было никаких изменений, я все же смог рассмотреть, как внутри его тела, эта

жестокая тень начала исходить белым дымом, словно кто-то разбрызгал на нее

серную кислоту.

— Ого! Лацзы, ты харкаешь кровью. Что произошло? —

Толстяк Сунь был в смятении, из-за нехватки воздуха и не мог видеть всю

ситуацию.

— Уйди в сторону, — обернувшись в раздражении

бросил я ему. Язык болел, слова было трудно произносить.

Ты приносишь не столько пользы, сколько вреда. В

“Пещере водного занавеса” я сразу заметил, что ты воплощение ходячего бедствия,

перерождение кометы Галлея. Если бы не ты, мне бы не пришлось кусать

собственный язык и брызгать кровью. Стоило подумать об этом, как язык заболел

еще более невыносимо.

— Неплохо. Мы разрешили вам продержаться двадцать

минут и совершенно не ожидали, что вы уладите все за десять. Не мне говорить

это. Но кто сказал тебе использовать подобное умение для уничтожения зла? —

вошли с ленивым видом Хао Вэньмин и Оуян Пяньцзо.

Директор Оуян подошел к Лю Фэнхуа, распахнул его

веки и осмотрел глаза:

— Больше он не наше дело. Отправим в четвертый отдел, отдохнет там несколько

дней и все будет хорошо.

В своей душе я желал благополучия всем членам семей

этих двоих, но усердно старался не показывать этого внешне:

— Директора, я и Дашен прошли аттестацию?

— Не скрипи зубами, все новички должны пройти эту

часть. Кроме того, разве здесь нет нас двоих? Вы не могли потерпеть неудачу, —

сказал Хао Вэньмин сохраняя полное хладнокровие, у него даже сердце не екнуло.

Только что, когда я из кожи вон лез, то кажется видел, что он и Оуян Пяньцзо во

время всего процесса щелкали семечки.

Хао Вэньмин увидел, что у меня и Толстяка Суня

довольно суровое выражение лиц и в конце концов озвучил основной вопрос:

— Хорошо! С сегодняшнего дня ты Лацзы, и Сунь

Дашэн официально являетесь следователями нашего Бюро расследований. С

завтрашнего дня начинаете активное участие в работе первого отдела.

В один миг пролетели два месяца в первом

следственном отделе. Сперва я думал, что работа здесь опасна и возбуждающа. Но

как оказалось это проверка документов, их классификация и последующая отправка в

другие пять отделов. Я был в сомнениях, мне казалось, что это работа

четвертого отдела. Дак почему работает наш первый?

За эти два месяца мы с Толстяком Сунем узнали в

лицо практически всех в Бюро расследований, исключая только директора шестого

следственного отдела У Жэньди и директора четвертого отдела Линь Фэна, которые

на данный момент отсутствуют.

На самом деле подумать, если так работать с девяти

до пяти, совершенно без какой-либо опасности и риска. С социальным пакетом

уровня директора, вдобавок каждый месяц получать зарплату более четырех тысяч. Пожалуй,

для меня это довольно хорошая работа.

В это время сотрудники, откомандированные во второй

отдел, вернулись назад. Не успели они еще согреть стул задницей, как всего

через день директор второго следственного отдела Цю Булао явился в кабинет к

Хао Вэньмину. Не знаю, о чем эти двое говорили внутри, но явно ощущалось, что

встреча очень неприятная. Снаружи было слышно, как они все больше повышали

голос, кроме того, время от времени несколько раз стучали по столу.

В прошлом мне лично доводилось видеть споры между

командирами роты и взвода. Однако это обычная манера у военных. Для армии это

приемлемо. Увидев подобное здесь впервые, сразу появилось ощущение, что стиль

работы от армейского тут не сильно отличается.

Для людей из первого отдела, кажется, это уже стало

привычным. Директор ссорится с директором. Они делают свою работу не мешая друг

другу, тем самым чувствуется, что они по-настоящему дополняют друг друга.

В конце концов, позвонил лао Гао и вызвал этих

двоих к себе в кабинет. Не знаю, о чем говорила эта троица, но, когда они вышли, Цю Булао выглядел удрученно, Хао Вэньмин же чувствовал себя весьма

непринужденно, будто смог получить некую выгоду. Последовавшее за этим

объявление заставило нас изумиться: все следователи первого следственного

отдела (исключая меня, Сунь Дашэна, По Цзюня и директора Хао Вэньмина)

переходят на службу во второй отдел.

Если приглядеться, то выходит, что директор второго

следственного отдела Цю Булао не остался в накладе, почему же тогда выражения лиц

этих двоих настолько противоположны? Толстяк Сунь расспросил По Цзюня, и я

только тогда понял: с самого начала все шесть следственных отделов

финансируются по отдельности. Говорили, что первый отдел занимается в общем

всем. Фактически же основную работу делают остальные пять отделов. Второй отдел

отвечает за весьма широкий спектр внутренних дел, постоянно не хватает рабочих

рук. Цю Булао уже привык приходить в первый отдел и брать взаймы людей. Это не

прекращается уже два или три года. После того, как в начале месяца выплачивают

зарплату, он сразу приходит и занимает людей, возвращая до конца месяца. Часто

в первом отделе остается только Хао Вэньмин присматривать за домом. Когда

используешь работников первого отдела, незачем тратить свои деньги, такой вот

бизнес.

Многие годы Хао Вэньмин скрипел зубами. Он видел людей

способных помыкать, но ему еще не встречались такие, которые делают это

неустанно из года в год. Очевидно, это и значит сесть на шею и ноги свесить!

Сейчас подвернулась удобная возможность. После

того, как я и Толстяк Сунь появились здесь, лао Гао почувствовал, что первый

отдел как-то слишком разбух. Как нам рассказали, тогда он заявил: “Зачем

столько народу, если нет работы?” Именно так появился замысел перераспределить сотрудников

по другим отделам. Спустя какое-то время я пришел к выводу, что Цю Булао очень

привык, но перечить начальнику Бюро Гао не осмелился. И вот он снова навестил

Хао Вэньмина, чтобы обсудить это.

Толстяк Сунь слушал очень внимательно, По Цзюнь,

рассказывая, хаотично брызгал слюной. Толстяк поблагодарил его. Взглянув на По

Цзюня, я с трудом мог поверить, что у парня более двух метров в высоту будет

припасено столько сплетен.

Однако все это для меня не имеет значения. Вовремя

начинать и заканчивать работу, получать зарплату — главное. Жаль, что это

время не продлится долго, что должно случиться — случается.

Через несколько дней я и Толстяк Сунь с раннего

утра, зайдя в первый отдел, увидели, как По Цзюнь звонит по телефону. Взглянув

нас, он положил трубку и произнес:

— Я как раз собирался вам звонить, быстрее идем в конференц-зал на втором

этаже.

Он говорил о втором подземном этаже. На расспросы о

том, что произошло, так и не смог ответить.

Даже не понимая в чем дело, тогда я смог ощутить,

что случилось что-то серьезное. Когда подошел лифт, внутри уже были два

следователя из второго отдела. Их лица были суровыми, вероятнее всего они уже

получили какую-то информацию.

Толстяк Сунь, славившийся своим дружелюбием, начал

общаться с ними:

— Пацаны, отчего такой шум? Ваш второй отдел тоже

потревожили.

Один из них ранее перешел из первого отдела, обычно

он довольно сговорчивый. Однако он только покачал головой и произнес:

— Конкретно не знаю, похоже, что-то произошло в

Ганьсу[1]. Придем в конференц-зал и

все станет ясно.

Когда мы добрались до конференц-зала, там уже было

более тридцати человек. Большая часть прежде была в первом отделе. Во главе

стола сидели четыре человека, по порядку: Оуян Пяньцзо, Хао Вэньмин, Гао Лян и

Цю Булао.

Мы нашли несколько мест и сразу же сели. Через

несколько минут прибыли практически все. Толстяк Гао поднялся и начал

заседание, впрочем, он обошелся без лишних слов, а сразу перешел к основной

теме:

— Полмесяца назад в провинции Ганьсу

археологическая экспедиция в пустыне Бадын-Джаран обнаружила древнее

государство западных земель — руины царства Великих Юэчжи[2]. Вчера во время первой

внутренней разведки произошел инцидент. Пять экспертов-археологов и одиннадцать

рабочих потеряли связь с поверхностью земли. Впоследствии на поиски в руины

были отправлены две группы людей и связь с ними также была утеряна. Прошло уже

шестнадцать часов, как связь с ними отсутствует. Четвертый отдел суммировал всю

имеющуюся информацию. Было принято решение, что данное дело входит в зону

деятельности нашего Бюро расследований. Бюро определило, что дело находится в

ведении второго следственного отдела, при содействии первого и пятого отделов,

— сказав об этом Гао Лян взглянул на часы и продолжил: — Чтобы все рассказать,

нет времени. Со всем остальным вас ознакомят трое директоров в самолете. Ладно!

Подготовьтесь, через пятнадцать минут собираемся на стоянке.

Сотрудники второго отдела, словно отлив, хлынули из

конференц-зала, посматривая на нас. А если взглянуть на четырех

директоров, “элиту”, то станет ясно, что совершенно нет недостатка в руках

для игры в маджонг. Однако мне стало спокойнее, когда я посмотрел на Оуяна

Пяньцзо. Этот мужик пришел сюда сам, тогда я вспомнил, что у директора Оуяна в

подчинении так же есть несколько сотрудников, не знаю почему он никого не

привел. Оуян Пяньцо отвечает только за экипировку и подготовку? На что он еще

способен?

Хао Вэньмин и Оуян Пяньцзо шепотом перекинулись

несколькими фразами, после чего подошли к нам:

— Возьмите с собой всю экипировку и используйте

удостоверение Института археологии Академии общественных наук. Идите

готовиться, следуйте за По Цзюнем, скоро увидимся на стоянке.

После этого он перестал обращать на нас внимание и

покинул конференц-зал с директором Оуяном.

Спустя сорок минут автомобиль ауди А4 и большой

автобус с более чем тридцатью людьми въехали на стоянку для самолетов Пекинского

международного аэропорта Шоуду. Там нас уже ждал Боинг 747.

— Блин, сколько же сюда денег угрохано? Даже

самолет уже готов. Те-те… — промолвил Толстяк Сунь касаясь фюзеляжа.

Глядя на его лицо полное зависти, я не смог

сдержаться и произнес:

— Пощупал и хватит! Будешь щупать дальше самолет

поломаешь. Смотри! Авиакомпания заставит тебя возместить ущерб за него.

— Может сломаться от нескольких щупаний? Ты что,

думаешь самолет сделан из бумаги? — произнес Толстяк Сунь, несколько раз с

силой проведя рукой по фюзеляжу.

— Эй, ты! Убери руки, а то ототрешь узор на

самолете, — крикнул Цю Булао с посадочного трапа.

— Ничего подобного, директор Цю, — улыбался Толстяк

Сунь во весь рот, но выражение его лица излучало недовольство, — узор также

принадлежит авиакомпании, зачем вам так нервничать?

— Сунь Дашэн, закрой свой рот, — приблизился Хао

Вэньмин. — Не груби директору Цю.

Цю Булао бегло взглянул на него и, больше уже не обращая внимания на толстяка,

поднялся в самолет, думая о чем-то своем.

— Глава Хао, что в этом такого? Только раз пощупал

и все, это ведь не чужая жена, — все еще не смирился Толстяк Сунь.

— Ты не черта не знаешь! — произнес Хао Вэньмин, несколько повысив голос. — Самолет принадлежит Бюро расследований, чаще всего

им пользуется второй отдел, они же и несут ответственность за его обслуживание.

— Нет… — все никак не закрывался рот Толстяка Суня.

Я наблюдал со стороны, но все же не вытерпел:

— Глава Хао, у Бюро есть свой

самолет?

— Зачем так кричать? Ты еще слишком мало видел, —

пренебрежительно ответил Хао Вэньмин.

— Глава Хао, а стюардессы в Бюро есть? Неудобно, но я бы рекомендовал… — вдруг с настроением спросил Толстяк

Сунь.

Изнутри салон самолета отличался от того, что я

видел прежде. Скорее летающий офис, чем просто салон. Слева и справа у окон

были расставлены сидения, а посередине проектор. Цю Булао уже был там и проверял

материалы.

После взлета самолета трое директоров начали

последовательное описание нашей миссии. Основным оратором был Цю Булао, он

включил слайды на проекторе, и на экране появилось фото груды развалин,

появившихся в центре пустыни.

— Это спутниковый снимок с места происшествия.

Полмесяца назад из-за бури руины царства Великих Юэчжи появились в центре

пустыни. Подтверждено, что большей частью на поверхность вышел императорский

дворец, а также частично основные городские районы. Из анализа данных следует,

что это должно быть усадьба высокопоставленного чиновника, — указал на фото

директор Цю. — Официальной религией царства Великих Юэчжи был буддизм. По слухам,

они распространили буддизм по всей центральной равнине. Нет никаких

доказательств того, что какая-либо могущественная секта имела распространение в

пределах их территории. В принципе, можно исключить возможность наличия

таковых. Велика вероятность, что сотрудники пропали, из-за того, что, когда

императорский дворец был погребен в пустыне, множество людей так и не выбрались

наружу, их посмертная ненависть запечатана внутри дворца. Если живой человек

войдет туда, то вся эта ненависть сразу обрушится на его.

Археологи исчезли, войдя во дворец. Я считаю, что

приоритетным стоит сделать расследование внутри дворца. Отвечает за это наш

второй отдел. Первый отдел и директор Оуян оказывают поддержку. Вопросов нет?

— У меня вопрос, — поднял руку Толстяк Сунь. — За

какого рода поддержку отвечает наш первый отдел?

— Заваривать чай и так далее, не рыскать, смирно

ждать — все это помощь нашему второму отделу, — медленно произнес заместитель

директора второго отдела.

Прежде я слышал, что он и Хао Вэньмин не в ладах,

но никак не думал, что до такой степени. Перед лицом директора Хао дерзко

напрашиваться на ссору, беспокоя первый отдел.

На лице Хао Вэньмина застыл конфуз, не говоря уже

обо мне. Неожиданно Толстяк Сунь выдал фразу:

— В таком случае какой чай ты пьешь, пуэр?

Это не похоже на Сунь Дашэна, которого я знаю. Где

это видано, чтобы этот парень мог проглотить обиду?

Через два с половиной часа самолет приземлился в Ланьчжоу.

Там же, в аэропорту, мы немедленно пересели на два военных вертолета. Сунь

Дашэн шептал всю дорогу:

— Те-те… еще и вертолеты есть? Это чересчур большой размах.

Я бегло глянул на него и указал на два слова на

фюзеляже:

— Ты слепой? Не видишь “Первое августа”? Эти

воздушные судна принадлежат НОАК!

После часа с небольшим в небе оба вертолета приземлились

на месте происшествия — в пустыне Бадын-Джаран. Местность уже была оцеплена

полицией и командой вооруженной военной полиции. Полиция установила линию

охраны по периметру руин. Судя по всему, новость о пропаже археологов уже,

просочилась. Непрерывной чередой прибывали журналисты. Полиция не позволяла им

пройти за линию охраны.

Как только вертолет приземлился, сразу подошел

мужчина, на вид старше пятидесяти лет:

— Кто из вас командир Цю?

Цю Булао подошел к нему:

— Это я, а вы командир Ван? Мы созванивались

сегодня утром.

Человек по фамилии Ван оказался командиром

археологической экспедиции.

— В деле вновь произошли изменения… — произнес командир Ван, тяжело дыша.

— А? — нахмурился Цю Булао. — Какие изменения?

Поясните!

Командир Ван вытащил носовой платок и вытер пот со

лба. Немного поколебавшись, он произнес:

— Два часа назад мы отправили на помощь четвертую

группу. Связь с ними так же утеряна.

— Повтори еще раз! — произнес Цю Булао, пристально

смотря ему в глаза. — Я же сказал вам по телефону! Пока нет нас, вы не имеете права

предпринимать какие-либо самовольные действия!

— Я также хочу скорее спасти людей. Кроме того, на

этот раз туда отправилась группа военной полиции способная спасти людей и

вернуться назад… — покорно произнес командир Ван. Чем больше он говорил, тем ниже

был его голос.

— Туда спустилась военная полиция? Несколько

человек? Полностью вооруженные? — тембр голоса Цю Булао немного снизился, а

брови совсем изогнулись.

Командир Ван не осмелился смотреть в глаза Цю

Булао:

— Спустилось пять человек… Опасаясь внизу

угрозы, они взяли с собой оружие. Как только спустились, была установлена

связь, впоследствии был слышен звук выстрела… И связи тотчас же не стало.

Хао Вэньмин и Оуян Пяньцзо, а также все остальные

сошлись кругом. Выражения лиц “большой тройки” были не очень приятными. Эта

троица шепотом обменялась несколькими фразами, а после каждый отвел своих

сотрудников недалеко от места происшествия — к руинам императорского дворца

царства Великих Юэчжи.

Если говорить о руинах дворца, то фактически же это

большой провал шириной в пару метров, связанный с грудой развалин, появившихся

из песков пустыни. Было уже больше часа дня, солнечный лучи осветили бездну.

Исследуя дорогу, опираясь лишь на солнечный свет, можно увидеть только глубину

в три-четыре метра. Дальше вниз — абсолютная темнота. Командир археологической

экспедиции Ван шел позади Цю Булао, информируя по делу.

[1] Ганьсу — провинция на

севере центральной части Китая. Административный центр и крупнейший город —

Ланьчжоу.

[2]

Юэчжи — асии у греков, иранский народ в Центральной Азии (с 1-го

тысячелетия до н. э.), говоривший на восточноиранских диалектах северной

подгруппы. Также их называют иногда восточными сарматами

из-за большого сходства культур. Исходно они занимали пастбища в бассейне

Таримской котловины, включая современные Синьцзян-Уйгурский автономный район,

Ганьсу и, возможно, Цилянь в Китае. Юэчжи потерпели крупное поражение от сюнну

(хунну) в 176 г. до н.э., после чего произошло их разделение на 2 группы:

"большие" и "малые" юэчжи. "Малые" юэчжи вынуждены

были бежать на юг через Тибет. Жили они в Наньшане, где переняли обычаи

тибетоязычных цян. "Большие" юэчжи двинулись в сторону

северо-запада, где они заняли земли саков.

Больше месяца назад в пустыне Бадын-Джаран прошла

сильная песчаная буря. Местные жители не придали этому особо большого значения.

Такие песчаные бури бывают каждые несколько лет. Пускай песок заслоняет небо и

солнце, когда буря происходит в далекой точке пустыни, это не опасно.

Полмесяца назад, когда самолет Ланьчжоуского

военного округа совершал очередной полет, в центре пустыни были обнаружены

изменения. Среди плоскости и однообразия неожиданно появилось нечто.

Из-за высокой скорости самолета пилот не мог точно

сказать, что там увидел, но все же предоставил доклад своему руководству…

Через несколько дней археологическая экспедиция

управления по вопросам культурного наследия Ганьсу прибыла на место,

обнаруженное пилотом. Сопровождавший команду археологов эксперт, базируясь на

найденном тотеме из рога буйвола, определил, что это место, где две тысячи лет

назад была столица царства Великих Юэчжи. Несмотря на то, что в научных кругах

все еще ходят споры, например, о том, что Великие Юэчжи являются кочевым

народом и не могут иметь такой масштабной застройки, и так далее. По мере

ведения раскопок, почти все, что выкапывалось из земли, доказывало, что это

место того самого государства западных земель с долгой историей, исчезнувшего

две тысячи лет назад — царство Великих Юэчжи.

В самом начале работа шла довольно успешно. По

порядку продолжая раскапывать основные районы города, очень скоро археологи

закрепились в расположении императорского дворца. Однажды по возвращении они

получили воодушевляющее известие. Была обнаружена пещера, через которую,

возможно, можно проникнуть внутрь дворца.

Таким образом, мы имеем дело с последовательной

пропажей трех отрядов. Когда мы прибыли, то не ожидали, что связь с четвертым

отрядом также будет утеряна.

Цю Булао, исходив провал со входом в грот, вдоль и

поперек, сломал светящуюся палочку и кинул ее внутрь. Красный свет прекратил

падать на глубине более 30 метров под землей.

Толстяк Сунь обозревал стены грота в свете

светящейся палочки. Выслушав рассказ командира Вана о времени, когда был обнаружен

провал, он произнес:

— Может кто-то наследил здесь. Могли ли к этому

иметь отношение расхитители гробниц, а туннель делом их рук?

— Нет, это не похоже на дыру для грабежа. Отверстие

грота слишком большое, к тому же по периметру нет никакой маскировки. Цель

слишком очевидна. Это точно не дыра для грабежа, — ответил Оуян Пяньцзо на это.

Цю Булао собрал всех сотрудников второго отдела на

собрание. Эти болваны переговаривались, понизив голос. Хао Вэньмин и Оуян

Пяньцзо как бы невзначай дистанцировались от них. Я притворился, что завязываю

шнурки, сел на корточки на том же месте, навострил уши и еле-еле услышал

несколько словосочетаний: “внутренний дворец”, “пиала для вина”, “удав”,

“буддизм”.

Я хотел поподслушивать еще какое-то время, но, к

сожалению, Хао Вэньмин громко окликнул меня:

— Лацзы, иди сюда! Вынюхиваешь? Не мне говорить

это. Подражать хорошему — тяжело, следовать плохому — все равно что

скользить.

Я с сердитым лицом подошел к Хао Вэньмину,

недоумевая насчет сотрудников второго отдела. Они никак не отреагировали на эти

несколько фраз директора Хао, может не услышали или просто сделали вид.

— Делаем как я говорю! Начинаем, Ван Цзыхэн, —

собрание с Цю Булао было совсем недолгим. Ван Цзыхэн заместитель директора

второго отдела. Честно сказать, я просто ненавижу его высокомерие, но все-таки

восхищаюсь работоспособностью. Иначе говоря, если в шести следственных отделах

есть только один такой заместитель директора, то очевидно, что способности

этого человека исключительны.

Сначала Ван Цзыхэн нарисовал на земле круг, затем

вытащил из рюкзака шесть маленьких желтых флажков, аккуратно воткнул их по

окружности. Под конец он взял шесть медных монеток и разложил по кругу в

соответствии с желтыми флажками.

Толстяк Сунь смотрел с любопытством, после чего

подошел к Хао Вэньмину и спросил шепотом:

— Глава Хао, что он делает? Это построение порядка?

Хао Вэньмин косо глянул на последнюю монетку,

положенную Ван Цзыхэном и только тогда не спеша ответил толстяку:

— Он разложил “построение приветствия”[1]. Проще говоря, этот

порядок предназначен для переговоров, у него шесть сторон, каждая из них

представляет шесть кругов безостановочных перевоплощений. Независимо от того,

что находится в пещере, в итоге им не уйти от этих шести кругов[2]. Если они согласятся

повиноваться человеку, разложившему данный порядок, то, после того как задача

будет выполнена, проведут заупокойную службу. Тогда души умерших смогут выйти

за пределы окружности “построения приветствия” и уйти на перерождение.

От услышанного глаза Толстяка Суня становились все

больше:

— Это хорошо. Просто заставить сотрудничать с нами.

Глава Хао, почему бы тебе не научить нас этому?

Хао Вэньмин бегло глянул на него:

— Почему бы не научить вас? Ты намереваешься

постоянно быть на выездах и вести переговоры со злыми духами, покоряя их себе?

Или ты все-таки хочешь работать в Бюро расследований с девяти до пяти и потом

уйти на пенсию?

Толстяк Сунь точно не лыком шит, уловив намек, он

сразу до конца понял все положение дел:

— На самом деле “построение приветствия” не такое

уж хорошее. Разве это не все равно что вести переговоры с преступниками? А кто

я такой? Полицейский! Для такого я не гожусь.

— Глава Хао, раз уж этот порядок используется для

ведения переговоров, в таком случае, что будет если, переговоры сорвутся? — повернув

голову, спросил я у Хао Вэньмина. Ведь переговоры не всегда могут быть

успешными.

Прежде, чем Хао Вэньмин успел ответить, заместитель

директора Ван наглядно продемонстрировал это. Мы услышали, как Ван Цзыхэн

громко гаркнул:

— Неблагодарный выродок!

Пока мы втроем разговаривали, формирование

заместителя директора Вана уже изменилось. Откуда ни возьмись появился сильный

порыв злого ветра, он не повлиял ни на что вокруг. Только маленькие флажки,

расставленные Ван Цзыхэном, сдуло, даже монетки были сдвинуты.

Заместитель директора Ван с неимоверной быстротой

предпринял несколько действий руками. Но злой ветер не только не остановился, а

наоборот, стал сильнее. Маленькие флажки сдуло уже по обе стороны, в таком

случае только вопрос времени, когда он сдует оставшиеся четыре.

Лицо Ван Цзыхэна посинело, он приготовился

прокусить палец и скрепить формацию “построения приветствия” кровью. Уже сунул

палец в рот, но Цю Булао успел остановить его прежде, чем тот успел это

сделать.

— Никакой пощады! — директор Цю гневно пнул

оставшиеся четыре флажка.

— Если не можете договориться, сразу хватаетесь за

оружие. Лао Цю, тебе помочь? — где-то вдалеке сказал Хао Вэньмин.

Цю Булао холодно улыбнулся и пояснил:

— Мы во втором отделе можем разобраться сами.

Первому отделу не стоит беспокоиться.

Он взмахнул рукой, и тотчас подошел следователь с

двумя холщовыми мешками в руках. Вдоль отверстия грота, там, где был вход, он

высыпал белый порошок.

— Глава Хао, что это? — спросил я, указав на

белую дымку.

— Это известь, используется для разрушения Инь. В

пещере много Инь, прежде чем спускаться туда, нужно использовать известь, чтобы

очистить все. Разрушить преимущество нечистой силы на местности, — ответил Хао

Вэньмин, однако глазами он, не отрываясь, следил за действиями Цю Булао.

После того, как были высыпаны два мешка извести,

Ван Цзыхэн попросил у командира археологической экспедиции Вана большой

брезент, чтобы плотно закрыть вход в грот. Через двадцать минут брезент был

снят.

Цю Булао уже организовал рабочую команду для спуска,

которую поведет сам. За ним следуют пять следователей второго отдела.

Заместитель директора Ван отвечает за помощь у входа.

После всех надлежащих приготовлений директор Цю

взял длинный сверток, который ему дал следователь, наискось закинул его сзади на

спину, и, прочно ухватившись за веревку, первый спустился вниз. Остальные

пятеро поочередно двинулись за ним.

Когда Цю Булао и остальные спустились, снизу не

было слышно ничего необычного. Ван Цзыхэн выглядел очень спокойным. У него в

руках была рация, но выходить на связь с директором Цю он не спешил.

Через три-четыре минуты спокойного ожидания, из

пещеры наконец донесся какой-то звук, похожий на кипящую воду, но гораздо

громче. Все пронзительнее и пронзительнее. Спустя десять секунд его сила и

резкость увеличились настолько, что у людей возникло ощущение прокола

барабанной перепонки.

— Там внизу все в порядке? — спросил я Ван Цзыхэна,

прикрыв уши.

В этот момент заместитель директора Ван потерял

самообладание, его лицо побелело, а на лбу выступил пот. Звук все нарастал.

Когда я подумал, что мои барабанные перепонки вот-вот готовы лопнуть, он исчез

без следа.

— Директор Цю, что с вами? — закричал в рацию Ван

Цзыхэн.

— Все в порядке, небольшой эпизод, только и всего…

— послышался из рации голос Цю Булао. Возможно, директор Цю сейчас проходил

мертвую зону под землей, рация на короткое время “заглохла”, а после связь вновь

восстановилась.

— Внизу полным-полно развилок. Я не вижу пропавших

людей. Вам наверху следует быть внимательными. Если вы обнаружите какие-либо

изменения, не принимайте самовольных решений, все слушайте директора Хао и

директора Оуяна. А теперь дай мне Хао Вэньмина на пару слов, — вновь раздался

голос директора Цю.

Заявление Цю Булао вызвало ажиотаж, ведь он уверял,

что второй отдел справится сам. Теперь его тон неожиданно изменился, вероятнее

всего это связано с тем звуком. Хоть мне и неведомо, что произошло внизу,

однако внезапное изменение поведения директора Цю было ощутимо. Нечто внизу

заставило его напрячься, минимум его тон был уже не такой твердый.

Согласившись, Ван Цзыхэн со сконфуженным видом

протянул рацию Хао Вэньмину:

— Директор Хао, это вас….

Пробыв в Бюро расследований несколько месяцев, я в

некоторой степени ознакомился с характером Хао Вэньмина. Наш директор не очень

расторопен, постоянное неприятное ощущение от Ван Цзыхэна, вдобавок сарказм

Сунь Дашэна у борта самолета — это заставило директора Хао почувствовать себя

загнанным в угол. А сейчас здесь он и Оуян Пяньцзо главные, разве они не должны

заставить замдиректора Вана потерять лицо?

Так и вышло, Хао Вэньмин не взял рацию, он только

лишь посмотрел на Ван Цзыхэна и произнес:

— Ты и лао Цю сказали, что на земле я и Оуян

Пяньцзо смотрим за всем, пускай он будет спокоен и возвращается к работе

внизу.

Ван Цзыхэн долго смотрел на директора Оуяна, думал,

что он что-нибудь скажет, и даже сделал к нему шаг. Неожиданно старый болван

сделал вид, что не видит его. Развернувшись, он встал рядом с Хао Вэньмином и

немедленно отмахнулся от заместителя директора Вана.

К счастью, Цю Булао услышал через рацию то, что

только что сказал Хао Вэньмин. Какая ситуация наверху? После стольких лет

работы он наверняка может догадаться “вы беспокоите тех, кто наверху”. После

последних слов директора Цю рация снова замолкла.

Спустя несколько часов на земле и под землей все

было спокойно. Два следователя со второго отдела охраняли вход в грот. Мы с

Толстяком Сунем накрутили несколько кругов. В начале беседовали со своими

старшими товарищами со второго отдела, но, поскольку рядом был заместитель

директора Ван, они мало что могли сказать. Спрашивать их о чем-то не имело

никакого смысла. Со временем Толстяк Сунь начал нудеть.

— Лацзы, у тебя есть что-нибудь поесть? Поделись со

мной, — обратился толстяк с печальным видом ко мне. Последнее, что мы ели это

еда в самолете: вареный рис с грибами и жареной курицей. Несмотря на

более-менее сносный вкус, порция была маленькой. К тому же прошло несколько

активных часов, все уже давно переварилось. Мой желудок уже сжался, не говоря

уже о Толстяке Суне.

— Откуда я мог знать, что стоит что-то взять с

собой поесть? Если ты в затруднении, найди руководство. Я развернул Сунь Дашэна

полукругом и подтолкнул по направлению к двум шепчущимся директорам.

Увидеть свое руководство — равносильно увидеть еду.

Толстяк Сунь медленно зашагал. Достигнув этих двоих, перед лицом Хао Вэньмина

он оскалил зубы и весело спросил:

— Глава Хао, не мне говорить это, но не пора ли

есть? Братья больше не могут сдерживаться.

Прежде, чем я успел присоединиться к словам

толстяка, глаза Хао Вэньмина расширились:

— Кому ты подражаешь? Разве сейчас ты говоришь не,

как я? Почему ты так говоришь?! Ты настолько красноречив? Или ты упрекаешь меня

в том, как я говорю? Что вообще тебе надо?

Последние несколько слов директор Хао произнес

будто скороговорку. Это было сказано быстро и притом жестко. Толстяк Сунь

широко раскрыл рот и некоторое время этот недотепа не мог закончить фразу. Оуян

Пяньцзо, прикрыв ладонью рот, тайком посмеивался в сторонке.

— Глава Хао, не обращайте внимание на Дашэна. Он

очень голоден, у него гипогликемия, к тому же небольшой недостаток

кровоснабжения головного мозга, — сказал я, оказавшись рядом.

— Да! Да! Я действительно очень голоден, настолько,

что не могу нормально говорить. Директор Хао, не мне говорить это. Не имеется

ли какой-нибудь еды? — виновато улыбаясь, добавил толстяк.

— Ты все еще подражаешь мне? — глаза Хао Вэньмина

стали еще больше. Но, в конце концов, это его человек, и он не мог на него

долго злиться. В раздражении директор Хао махнул рукой:

— В вертолете что-то есть. Иди и возьми. Лацзы, ты

иди помоги, возьмите побольше, людей много.

Только-только Хао Вэньмин закончил, как Толстяк

Сунь уже бежал в сторону вертолета. По-моему, его движения похожи на движения

Лю Сяна[3]. Когда мы бежали пять

километров в прошлый раз, я не видел такой взрывной силы. Может в тот раз не

стоило поддерживать его? В будущем, когда снова побежим пять километров, тебя

стоит подержать голодным.

К тому времени как я подошел, Толстяк Сунь уже

начал все вытаскивать. Коробки с лапшой быстрого приготовления и хлебом. Как

это есть? Я и толстяк, округлив глаза, посмотрели друг на друга. В пустыне

Гоби, где так сильно жарит солнце, жевать хлеб и лапшу? Я не смогу.

К счастью, командир археологической экспедиции Ван

оказался проницательным, он прислал несколько бочек питьевой воды от экспедиции

и даже где-то раздобыл керосинку. Подтянулись директора Хао и Оуян, и стали

кипятить воду. Вот таким образом, можно сказать, мы справились с лапшой

быстрого приготовления.

После того как все поели, Хао Вэньмин намекнул мне

и Толстяку Суню отправиться на смену элите из второго отдела караулить вход в

грот. Я не думал, что Ван Цзыхэн немедленно откажется. Заместитель директора

Ван ни за что не позволил нам подойти. Он разделил сотрудников второго отдела

на три группы. Они поочередно уходили есть и отдыхать. Сам же он с чашкой еды

так и находился у входа.

— Черт, мы к нему по-хорошему, а он к нам как к

псам. Что за фигня? — бранясь, Толстяк Сунь вернулся к директору Хао. Для Хао

Вэньмина это не было неожиданностью, он только усмехнулся и сказал толстяку:

— Так даже лучше. Вы не сгорите на солнце и вам не

придется сидеть допоздна.

Ожидание не было особо большой проблемой, но я все

равно спросил:

— Глава Хао, на сколько может растянуться это

задание?

— Трудно сказать, — Хао Вэньмин прикурил сигарету и

жадно затянулся. — Зависит от директора Цю там внизу, насколько он поторопится.

Если директор Цю будет пошустрее, то завтра в первой половине должен

закончить.

Кажется, сегодняшнюю ночь мы проведем в пустыне.

[1]

Построение приветствия (бай лю

фэнчжэнь) — магический порядок для переговоров

с духами.

[2]

Шесть кругов (сфер) перевоплощений — круги ада, голодных духов, животных, асуров,

человеческий и небесный.

[3]

Лю Сян — китайский золотой медалист

на олимпиаде 2004 года.

Когда солнце стало

клонится к закату, журналисты вдалеке за линией безопасности почти разъехались.

Их гид категорически отверг предложение переночевать в пустыне. Гид словно

пастырь рядом с ними, не важно, как много денег ему дадут, он не желает

соглашаться ночевать здесь.

Командир археологической

экспедиции Ван также уехал. Но перед этим оставил ящик древесного угля и десять

спальных мешков. Все это с самого начала использовали археологи, теперь

переняло Бюро расследований. В конце концов, это вещи первой необходимости для

нашего ночлега здесь.

Толстяк Сунь ткнул меня

локтем. Его глаза моргали, глядя куда-то недалеко. Понизив голос, он произнес:

— Там баран.

Я проследил за его

взглядом. Действительно, желтый баран лениво вышагивал по открытому

пространству на расстоянии тридцати-сорока метров от нас. В том месте, где

экспедиция складировала мусор. Изначально были люди, которые забирали мусор в

назначенный срок, однако сейчас из-за такого события они не могут выехать, и

нет никого, кто бы мог с этим разобраться. Вероятно, он голоден, потому не

обращает внимания на людей вдали. С головой зарылся в мусоре, ища что-нибудь

поесть.

В пустыне встречаются

бараны? Прежде не предполагал. Поесть мяса очень хорошо. Я как раз собрался

вытащить пистолет, но Сунь Дашэн остановил меня:

— Не трогай пистолет.

Хоть раз выстрелишь, и глава Хао непременно будет ругаться.

Толстяк Сунь уже вытащил целый набор ножей (нож, который он держал в руке, не

входил в экипировку Бюро расследований, это была личная ценность толстяка). Он

взял его обратным хватом и, поднявшись с особой осторожностью, стал

приближаться к местоположению желтого барана.

— Лацзы, помоги мне, и

через некоторое время будем кушать жареное мясо, — в глазах толстяка появился

блеск. Судя по всему, останавливать его уже не имеет смысла.

— С таким темпом ты можешь поймать его? — спросил я шепотом, следуя за ним.

— Не все зависит от

темпа, Лацзы. Видишь этот нож? — толстяк кичась заиграл им в руках. — С

девяносто восьми шагов я не промажу. Лацзы, заходи сбоку, мы обойдем его с

флангов.

Я обошел по большой дуге

и оказался у дикого барана за спиной. С толстяком мы взяли его в клещи. К

сожалению, он оказался слишком настороженным. Поев немного, поднял глаза и

увидел движение. Толстяк Сунь не сделал и нескольких шагов, как был им

обнаружен. Желтый баран развернулся и побежал в моем направлении.

— Лацзы! Останови его! —

кричал Толстяк Сунь. — Попробуй загородить ему путь!

Я чуть не взбесился. За

кого меня принимает этот толстый болван? За Лю Сяна?

— Сяо Сунь! Метай нож!

Толстяк Сунь наконец-то

протянул руку и энергично махнул. Нож кувырком полетел в мою сторону.

Метательному ножу не

хватало меткости, однако сила его была весьма яростна. Тут я подумал, что уже

не успею уклониться. Нож ударил меня прямо в грудь. К счастью, попал он

рукояткой, а не другой стороной.

— Толстяк Сунь! Ты это

специально?! За девяносто восемь шагов попасть в барана или все-таки меня?! —

еще не оправившись от шока, я дотронулся до своей груди, продолжая браниться.

— Будешь продолжать

ругаться, когда схватим зверя, — произнес Толстяк Сунь, подбежав.

Я поднял с земли

метательный нож и бросил его по направлению к барану. Метание ножей прежде было

обязательным учебным предметом в отряде специального назначения. Хоть мои

достижения не особо и хороши, но справиться с бараном не проблема.

Нож четко застрял в

верхней части крупа. Он с шумом повалился на землю и, борясь изо всех сил,

попытался подняться и продолжить бежать вперед.

Сможет ли дикий баран,

убегая, достигнуть предела? Я и Толстяк Сунь преследовали его. Несмотря на то,

что он был ранен, его бег не стал медленнее. Мы гнались за ним достаточно

долго. Вот-вот собрались поймать, как земля под нашими ногами разверзлась. Мы

вдвоем и наша добыча упали в пещеру.

В один миг в моей голове

пронеслась мысль: “Это конец, я потерял свою жизнь из-за мяса. Это того не

стоит!”

Возможно, в своей прошлой

жизни я был само благородство, песок в пещере на удивление был мягок. Несмотря

на то, что падение было с высоты более десяти метров, я не расшибся. Впрочем,

было не ясно, что с толстяком, он лежал на песке совершенно неподвижно. Не мог

же он умереть? Рукой я ощутил его дыхание, он все еще жив. Не умер.

Надо разобраться, пока он

не испустил дух. Я знаю пару способов, позволяющих вывести человека из бессознательного

состояния. Искусственное дыхание лучше сразу забыть, используем другой способ.

Приблизившись вплотную, я

одарил его мясистое лицо четырьмя оплеухами. Когда хотел дать еще четыре,

Толстяк Сунь открыл глаза. Возможно, он ударился головой, так как его взгляд

был немного мутным. Сперва он огляделся кругом, а потом уставился на меня и

произнес:

— Братишка, боюсь, что

Сунь гэ одному в пути будет одиноко. Все же составь компанию своему гэгэ…..

— Тьфу-тьфу-тьфу! —

оттолкнул я его мясистое лицо. — Если хочешь подохнуть, то не бери меня с

собой.

— Ты, мы не умерли? Что

произошло? — толстяк пощупал свой трехслойный подбородок и почувствовал, что

часть его, как камень. — Почему у меня опухло лицо?

— Опухло? Нет, просто ты

толстый.

— Мне ли не знать толстый

ли я? — осклабился толстяк. — Почему у меня лицо огнем горит?

— Когда свалился, то

ударился лицом? — и я сразу сменил тему разговора. — Сначала надо решить

проблему, вставшую перед твоим всегда сверкающим ликом. Подумай, как мы выберемся

отсюда?

Толстяк Сунь поднял

голову и посмотрел на место, где был провал в пещеру:

— Здесь до верха двенадцать-тринадцать метров?

— Минимум пятнадцать, —

ответил я.

Толстяк снова осмотрел

стены пещеры:

— Лацзы, ты можешь

взобраться наверх?

Я горько усмехнулся,

протянул руку к стене и поудобнее ухватился, целый кусок остался у меня в

руках:

— Стена весьма сильно

выветрилась, внутри и снаружи все рассыпчатое, она просто не выдержит мой

вес.

Толстяк Сунь моргнул,

немного поразмыслил и только тогда вытащил телефон, обращаясь к самому себе:

— В таком случае пусть По

Цзюнь идет сюда. Разве глава Хао не будет ругаться? Ничего страшного. Нет

сигнала? Лацзы, у тебя есть сигнал?

— Мы в пустыне под землей

более десятка метров вниз, если бы здесь был сигнал, это было бы странно, — с

безысходностью взглянул я на него.

— В этот раз такие потери

только лишь из-за полуживого барана, — пробормотал толстяк. — Хм! А что с

бараном? — начал он осматриваться по сторонам.

Верно! А где желтый баран? Если бы не толстяк, упомянувший об этом, я бы и

вовсе не вспомнил, что здесь еще должен быть дикий баран. Это место такое

большое, невозможно найти его, как следует не осмотревшись.

В это время солнце уже

полностью зашло. Внутри пещеры совсем не было света, лишь кромешная тьма. К

счастью, мы оба обладали небесным зрением. Как следует рассмотреть детали

периметра не было проблемой.

Хитрый толстяк, изыскивая

пятна крови, которые оставил баран, обнаружил еще одну пещеру, которую нелегко

заметить. Судя по всему, зверь неторопливо пробрался отсюда туда. Толстяк Сунь

измерил величину входа и воодушевился.

— Лацзы, похоже здесь

можно пройти, — сказав это, он попытался нагнуться и пробраться внутрь.

— Погоди секунду, сперва

надо разведать путь! Осмотреть пещеру изнутри. Когда ты стал таким храбрым? Что

ж, в таком случае дай мне свою зажигалку, — одернул я толстяка.

— А разве у тебя нет

своей?

Зажигалка Толстяка Суня

оригинальный Зиппо, одна из трех вещей ходока в приличный ночной клуб. Обычно

он не достает ее, за исключением тех моментов, когда хочет похвастаться перед

девушкой.

— А что такое? Я одолжил

ее По Цзюню, пока еще он мне не вернул, — нетерпеливо жестикулировал я руками

перед его глазами.

Он неохотно достал

зажигалку и вручил мне:

— Бензина осталось

немного, но посветить тебе хватит.

Я проигнорировал его.

Взял из его рук зажигалку, зажег ее и бросил внутрь пещеры. Свет позволил

увидеть приблизительный ландшафт. Несмотря на то, что благодаря небесному

зрению я могу видеть в темноте, при свете все же немного надежнее.

Убедившись в безопасности

места, мы вошли в отверстие. С другой стороны пещеры находился каменный дом

похожий на яодун[1]

с северо-запада. Внутри он был совершенно пуст, не считая шести каменных колонн,

расположенных шестиугольником и больше ничего.

Толстяк подобрал

зажигалку и сразу же огляделся:

— Что насчет барана?

Здесь нет выхода, куда он мог убежать?

— Сюда, — в самом конце,

за углом у каменной колонны я обнаружил лишь половину дикого барана. Правильней

было бы сказать позвоночник ягненка (скелет барана). За промежуток всего чуть

больше десяти минут животное было освежевано и полностью очищено от плоти,

теперь он был словно экспонат лаборатории, даже толики мяса не осталось. В

данной обстановке белоснежный скелет на вид был неплох, но аппетита совершенно

не вызывал. Вчера я и Дашэн ели хого[2] из тушеного позвоночника

ягненка, как видно теперь, на какое-то время, нам захочется стать

вегетарианцами.

Выражение лица толстяка

так же изменилось.

— Что за дела? Даже в

Дунлайшунь[3] не обладают таким

мастерством.

Я вытащил свой пистолет и

снял с предохранителя:

— Черт! Стоит быть

осторожнее, а то мы оба так же превратимся в тушеный позвоночник ягненка.

— Как теперь быть?

Вернемся в предыдущую пещеру? — спросил Толстяк Сунь, держа в руках пистолет.

— Нет. Вернуться назад

значит ждать смерти, — ответил я, покачав головой, — Там пространство слишком

маленькое. Если что-то произойдет, у нас даже не будет возможности использовать

багуа. Здесь хотя бы есть шанс сразиться.

— Тогда мы останемся

здесь? — произнес Толстяк Сунь. — В конце концов, даже если мы не превратимся в

такой же голый скелет, то умрем от голода.

Когда толстяк

разговаривал со мной, я неожиданно заметил, что он выглядит немного странно:

— Дашэн, что с твоим лицом?

— Лицо? Все еще немного

одеревеневшее и горит. Лацзы, скажи честно, только что ты слегка ударил меня? —

спросил толстяк, ощупывая свое опухшее бесстыжее лицо.

Когда он заговорил, я

наконец понял, что не так. На обеих щеках Толстяка Суня имелись черные

отпечатки от ладоней. В сравнении с ладонями обычного человека эти отпечатки

были меньше, к тому же имели по четыре пальца.

— Дашэн, что-то сейчас коснулось твоего лица? Я не шучу, — поспешил я сказать

толстяку.

— О нет. Что-то случилось

с моим лицом? Оно изуродовано? Почему я этого не чувствую? — Толстяк Сунь начал

бояться, он стремился найти зеркало, но не мог.

— Погоди минуту. Не

шевелись, — я вытащил свой мобильный телефон и навел его на лицо толстяка,

чтобы сделать фото и увеличить. Стоило мне только нажать на затвор, как во

вспышке на его макушке показался синий человек (прямо как в театре Доу Эрдунь[4]). Как только вспышка

погасла, маленький синий человек так же исчез.

Я опешил, еще несколько

раз нажал на затвор, и вспышка вновь осветила человечка на макушке Толстяка

Суня, однако без нее его не было видно.

— Ладно, Ладно! Не

сверкай больше. Твое сверкание слепит меня, — закричал Толстяк Сунь, прикрывая

ладонью глаза.

Я постарался тщательно

осмотреть все вокруг, но ничего не было. Этот маленький человечек мог скрыться

от моего небесного зрения. Когда я открыл фотогалерею на мобильном, и в самом

деле, там имелась целая интимная фотосессия Толстяка Суня со смурфиком. Взяв в

руку телефон, я показал его экран толстяку.

Увидев это, его стало

потряхивать. Он несколько раз крутанулся на одном месте, ходил туда и обратно,

покрикивая:

— Это привидение? Лазцы,

помоги мне избавиться от него.

— Нет, но мы можем уйти,

— произнес я, обойдя его несколько раз. Стоило мне закончить говорить, как я

увидел перед глазами синюю тень, прыгнувшую в мою сторону с толстяка.

Я рефлекторно поднял руку

с пистолетом в ее направлении. Вопреки ожиданиям, она оказалась быстрее. Когда

я нажал на спусковой крючок, она моментально развернулась и заново направилась

в укрытие за спину Толстяку Суню. Ее скорость была просто изумительной. Когда

пуля только вышла из ствола пистолета, тень уже находилась позади толстяка.

Пуля пролетела, чиркнув

Дашэна по коже головы.

— Куда ты стреляешь? —

воскликнул он.

— Разве ты не видишь?

Медленно обернись, — сказал я толстяку, указывая пистолетом.

Его жирное лицо нервно и

беспорядочно задергалось.

— Тебе стоит быть более

уверенным прежде, чем стрелять. Что увидеть? Что ты видел? — произнося все это,

он медленно поворачивался по кругу.

Нет. Теперь эту тень не

найти. Я опустил пистолет и снял палец с курка.

— Только что нечто хотело прыгнуть на меня, я спугнул это пистолетом.

— Лацзы, ты хорошо

посмотрел? Оно действительно не на мне? — все еще не оправился от шока Толстяк

Сунь.

Я тщательно осмотрел его

спину:

— Нет, должно быть, та

тень сбежала, испугавшись пистолета.

Толстяк задумался над

другим вопросом:

— Лацзы, ты только

что промазал по ней? Ты тоже промахиваешься?

На этот вопрос нелегко

дать ответ. С определением и оценкой выстрела не было никаких проблем. Все

вполне понятно, если посмотреть траекторию выстрела. Но в тот момент, когда

пуля вышла из ствола пистолета, скорость этой тени, к удивлению, оказалась

быстрее нее!

Когда мы с толстяком были

на взводе, услышали, как из пещеры, откуда пришли, доносятся глухие звуки. При

таком положении дел мы, не сговариваясь, направили оружие в сторону входа.

— Лацзы, Дашэн, вы там? —

долетели до нас звуки. И почему я раньше не замечал, что у По Цзюня такой

приятный голос.

— Мы здесь! Мы здесь! —

закричали мы с толстяком.

Через секунду после этого двое человек спустились в пещеру. Я и Толстяк Сунь не

ожидали, что первым появится Хао Вэньмин. Следом шел По Цзюнь, его двухметровый

рост несколько затруднил проход.

— Глава Хао, большое

спасибо, что пришли, — быстро подошли мы с Дашэном, встречая его. Но Хао Вэньмин

проигнорировал нас, он сразу заметил шесть каменных колонн, затем обошел их и

увидел останки барана.

— Глава Хао, здесь что-то

не так. Мы с Дашэном только что встретили маленького синего призрака. Его

скорость настолько высока, что я даже не смог попасть в него, — сказал я,

следуя за директором Хао.

Хао Вэньмин продолжал

игнорировать меня. Все его мысли были заняты каменными колоннами. Он снова

прошелся среди них и наконец, остановившись в самом начале, стал рассуждать

вслух:

— Мы все ошиблись. Здесь

не императорский дворец царства Великих Юэчжи.

[1] Яодун — “домашняя пещера”,

“дом-пещера” особая форма земного убежища, распространенного на Лессовом плато

в Китае к северу.

[2]

Хого, или Китайский самовар

(кит. 火锅

пиньинь huo guo), — это древнее китайское блюдо, как и кастрюлю, в которой оно

готовится, еще называют Горячий горшок, Монгольское фондю, Hot Pot, Cябу-Сябу.

[3] Дунлайшунь — сеть ресторанов

в Китае.

[4] Доу Эрдунь (窦尔敦)

1680–1720 г., командующий повстанческой армии под руководством Ли Цзычэна 李自成. Скорее всего автор имеет в виду

одну из пьес, где гг был Доу Эрдунь. Например "连环套".

Хао Вэньмин и Оуян

Пяньцзо увидели нас, когда мы преследовали желтого барана. Они приказали По

Цзюню найти оставленный археологической экспедицией чугунок, почистить его как

следует и поставить кипятиться воду, чтобы быть полностью готовым к тушению

мяса.

Неожиданно для них мы с

толстяком бежали все дальше и дальше. Им пришло в голову, что можно позвонить,

но мы уже были вне зоны обслуживания. Хао Вэньмин забеспокоился. Он оставил

охрану местности директору Оуяну, а сам отправился вместе с По Цзюнем на наши

поиски.

Похоже, теперь директор

Хао нашел что-то более интересное. Он с большим интересом исследовал шесть

каменных колонн. Спустя долгое время Хао Вэньмин выдал лишь одну мысль, которая

также опровергает предыдущее предположение Бюро расследований — здесь не руины

царства Великих Юэчжи.

Для Толстяка Суня и меня

это было не особо важно. Нельзя сказать, что нас сильно интересовало, где

находится царство Великих Юэчжи. Но По Цзюнь, в отличии от нас, пришел в Бюро

расследований несколько лет назад и понимал суть.

— Глава Хао, может вы

ошиблись? Начальник Гао точно установил, что это руины царства Великих Юэчжи, —

сказал он.

Глаза Хао Вэньмина

наконец-то оторвались от колонн, с неудовольствием взглянув на По Цзюня, он

произнес:

— Кто сказал, что Толстяк

Гао не может ошибиться? Вы все пришли сюда, чтобы получить толику знаний.

Хао Вэньмин погладил

рукой колонну и продолжил:

— Не мне говорить это. Но

это не обычный строительный камень, у него есть научное название — Ши цин. До

династии Шан и Чжоу он все время использовался для ведения записей о

повседневной жизни государя, был важным инструментом. Словом, он был популярным

в то время, выполнял функцию записной книжки особого назначения государя,

вплоть до последних лет Западной Чжоу[1]. Император Чжоу Ю-ван[2] питал благосклонность к

Бао Сы[3], плел интриги с

придворными. И в итоге был убит юаньжунами на горе Лишань. После того как Чжоу

Пин-ван[4] из Восточной Чжоу вступил

на престол, он осмотрел все записи о жизненных мелочах Чжоу Ю-вана на ши цине и

посчитал, что такие подробности жизни на стенах дворца это позор для всей

императорской фамилии. Тогда он издал указ уничтожить все такие камни. Вот так

камни ши цин и не дошли до наших дней.

Толстяк Сунь посмотрел на

Хао Вэньмина и вновь перевел взгляд на шесть каменных колонн:

— Нет, глава Хао, сейчас ты сам себя зарываешь в яму. Если все камни были

уничтожены, в таком случае откуда эти шесть?

— А я что уже закончил?

Ты слишком торопишься? — Хао Вэньмин пристально посмотрел на него и продолжил:

— Еще до существования династии Чжоу, правитель династии Шан[5] Сюань-ван хотел через брак

заключить союз с древним царством Чжи, подарки государю также включали в себя

шесть камней ши цин. По легенде, через сто лет после этого государь царства Чжи

Бай Цзе стал исповедовать еретические учения. После своей смерти он был

захоронен с тремя тысячами жертвенных мальчиков. Из-за этого на страну

обрушилась кара небес: всего за одну ночь территория в пять тысяч ли, оказалась

погребена под песком. Никто из сотен тысяч людей по всей стране не смог спастись.

Здесь, по всей видимости, и располагалось то самое древнее царство Чжи.

Выслушав объяснение Хао

Вэньмина, я начал всматриваться в шесть камней ши цин. Они имели размер

каменных жерновов, начиная сверху по всей окружности были сплошь покрыты

выгравированными письменами. Буквы в тексте отличались от языка на Центральной

равнине. Это было больше похоже на головастиковое письмо[6]. Камень полностью был

обмазан веществом похожим на воск.

— Глава Хао, этот ши цин

намазан воском, в то время была такая технология? — просил я.

— Это не вощение, —

ответил Хао Вэньмин, — таким становится вываренный янтарь, после того как им

намажут камень. Это делается для того чтобы предотвратить эрозию.

Толстяк Сунь также

осматривал камни ши цин вокруг.

— Глава Хао, о чем

говорится на этих камнях? Там сказано, как много барышень осчастливили государя

царства Чжи за ночь? — спросил он.

— Не мне говорить это. Но

не мог бы ты вести себя более прилично? — с безысходностью посмотрел Хао

Вэньмин на толстяка.

Я улучил момент, чтобы

махнуть рукой директору Хао, тем самым дав понять, что у меня есть, что

сказать.

— Ты не можешь быть как

Лацзы, задавая схожие вопросы? Лацзы, что ты хочешь сказать? — продолжил

разговор Хао Вэньмин.

Видя, что Хао Вэньмин

настроен на усердную работу и не намерен уходить, я полушутя обратил внимание

директора:

— Глава Хао, а на камне

не выгравирован путь выхода отсюда?

Выражение лица Хао

Вэньмина вдруг стало довольно странным, на нем отразилась неловкость и

беспомощность.

Не дожидаясь пока

директор Хао заговорит, По Цзюнь выступил вперед и произнес:

— Эй, Лацзы, подойди сюда, мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

Он отвел меня в сторону

и, понизив голос, сказал:

— Глава Хао и я также ...

оступились и упали.

Слова По Цзюня очень

расстроили меня. В конечном счете весь первый отдел пребывал в полном унынии.

Четверо оступившихся и в итоге свалившихся вниз людей.

Пускай Толстяк Сунь и не

слышал слов По Цзюня, но в прошлом он работал под прикрытием и имел хороший

опыт, что помогло ему выработать умение чтения по лицу. По выражению

безысходности у меня на лице, он на 80-90% все понял:

— По Цзюнь, ты и глава

Хао не по собственной инициативе спустились сюда? — здоровяк опустил голову,

что можно было считать молчаливым признанием.

— Все в порядке, —

успокоил Толстяк Сунь Хао Вэньмина. — Вскоре, нигде нас не увидев, директор

Оуян пошлет людей на поиски.

Сейчас его слова

оставляли желать лучшего. Это объяснение вогнало Хао Вэньмина в еще бо́льшую

тоску. Звучит ужасно! При преследовании барана, возглавляя всех своих

подчиненных, директор Хао потерпел сокрушительное поражение. Это слишком

позорно! Как в дальнейшем работать в Бюро?

Какое-то время никто

ничего не говорил, и атмосфера стала давящей.

— Не мне говорить это.

Выход есть, — Хао Вэньмин о чем-то задумался, а затем вдруг стал вещать без

конца. Мы все втроем тотчас же оцепенели. А тем временем директор Хао вновь

продолжил:

— По-видимому, это склеп

правителя Чжи Бай Цзе. Погребальный склеп обычно делился на залу и девять

маленьких каморок. Прах правителя располагался в основной зале, а в девяти

каморках хранились погребальные принадлежности. Самое главное, что основная

зала и девять каморок сообщаются между собой.

Правитель Чжи в древности

считал себя божеством, сошедшим на землю. Считал, что после своей смерти здесь

он просто вернется на небеса и вновь станет богом. Поэтому во время

строительства гробницы он создал один потайной ход из главной залы. Этот

потайной ход должен вести к поверхности земли, чтобы душа правителя вернулась

на землю, а затем вновь вознеслась и стала бессмертной.

Я понял основную мысль

слов директора Хао:

— Имеете в виду, что нам

нужно найти этот потайной ход и тогда мы сможем выйти?

— Верно! — кивнул головой

Хао Вэньмин. — Стоит только найти основную залу, и тогда мы сможем выйти.

Толстяк Сунь, уловив

последующие эмоции, с волнением произнес:

— Так чего вы ждете?

Давайте искать.

После этого он вытащил

зажигалку, которую только что давал взаймы мне, и при ее свете по всей комнате

начал разыскивать потайной ход.

Что касается каменного

дома, то он был не маленьким и не большим. Внутри довольно обширный. Кроме

шести колонн ши цин, не было никаких украшений.

После пяти-шести кругов

Толстяк Сунь слегка вздохнул. В доме между стенами и полом не было даже щелки,

не говоря уже о потайном ходе.

— По-видимому, только и

остается, что ждать прибытия людей директора Оуяна, — опустился на землю

толстяк.

Директор Хао не мог

позволить себе лишиться людей, он нахмурился, несколько раз обошел камни ши цин

и произнес:

— По Цзюнь, ребята

сдвиньте-ка их немного.

Мы с Толстяком Сунем еще

не успели приступить, а По Цзюнь уже снял верхнюю одежду и встал перед камнем

ши цин. Этот брат полностью был из сухожилий и мышц, сочетающихся с его

двухметровым ростом. Когда мы смотрели на него, у нас слегка кружилась голова.

Нам вовсе ничего не

потребовалось делать, По Цзюнь уже совсем разобрался. Мы увидели, как он,

приложив все силы, передвинул вперед опорный камень весом 800-900 цзиней. Я и

толстяк стиснули зубы, ощутив себя полными сил. Только в нашем случае нам не

удалось сдвинуть камень и на метр. Я стал задыхаться, а у Дашэна уже проявились

признаки судорог.

Когда я только подумал

попробовать еще раз, сбоку от меня донесся низкий голос По Цзюня:

— Здесь что-то есть!

Он толчком отодвинул еще

два камня, и обнаружил медное кольцо, вставленное в землю. За прошедшие годы

оно полностью покрылось патиной, уже невозможно было разглядеть его

первоначальный цвет.

Хао Вэньмин присел на

корточки и приподнял кольцо. К нижней его части крепилась цепь длинной

пять-шесть метров. Другая часть цепи была закреплена на поверхности земли. Он

начал тянуть, но цепь оказалась прочно зафиксирована, ни единого признака

расхлябанности.

Директор Хао отпустил

кольцо и, резко задрав подбородок, сказал:

— По Цзюнь, открой.

По Цзюнь подошел,

схватился за него и с грохотом изо всех сил дернул вверх. Земля на два-три

метра по периметру цепи сильно вибрировала. Здоровяк приложил еще больше сил,

мышцы его тела натянулись и, тихо рыча, он потянул обеими руками, поднимая с

земли двухметровую каменную плиту.

Под плитой вниз вел ряд

каменных ступеней, внутри была кромешная тьма и бездонность.

Хао Вэньмин долго

всматривался в ступени пока не произнес:

— У кого-нибудь есть

зажигалка?

Я глянул на Толстяка

Суня, он улыбнулся и произнес:

— У меня есть, правда, к

сожалению, там нет бензина, — он чиркнул кремнем и сверкнула искра.

Неожиданно По Цзюнь

вытащил зажигалку:

— Глава Хао, может не

будем расходовать?

— Почему нет? Что за

бред? Когда мы вернемся, я дам тебе дюжину таких, — мельком глянув на него,

произнес Хао Вэньмин.

Все же По Цзюнь

отзывчивый. А? Почему эта зажигалка кажется мне настолько знакомой? Вот Черт!

Это же моя из ограниченной серии Данхилл[7]! Я пристально

присмотрелся, он улыбнулся мне как будто его это совершенно не касается:

— Лацзы, используй на полную, глава Хао сказал, что по возвращению даст тебе

дюжину.

Что за чушь! Максимум,

что может дать мне Хао Вэньмин это дюжину подделок.

Хао Вэньмин чиркнул

зажигалкой и бросил ее вниз на каменные ступени. Язычок пламени промелькнул

вплоть до самого низа. В свете огня это место походило на какой-то склад.

Несмотря на плохую видимость, можно было с уверенностью констатировать, что все

там сплошь чем-то заложено.

Признаки ослабевания

пламени отсутствовали, это говорит о том, что внизу вполне достаточно воздуха.

— Спускаемся, — произнес

директор Хао.

Едва он стал спускаться

вниз, как Толстяк Сунь вдруг неожиданно прошептал:

— Мы хотим вернуться наверх. Зачем нам спускаться?

После того как Хао

Вэньмин привел всю команду вниз, я прошел несколько шагов и поднял свою

зажигалку. В былые дни я потратил на нее почти целое месячное пособие. К

счастью, царапины не очень серьезные. Если не присматриваться, то и не заметно.

В то время, как я

подбирал зажигалку, Хао Вэньмин, По Цзюнь и Толстяк Сунь уже огляделись кругом.

— Твою мать! — воскликнул

толстяк. — Да здесь склад с оружием правителя Бай Цзе!

На земле пачками было

сложено оружие: лук и стрелы, ятаган и так далее. С виду там находилось не

менее десяти тысяч предметов. После тысячелетней эрозии основы луков и рукояти

меча уже сгнили. Они соответствовали своему виду. Стоит слегка коснуться и

сразу превратятся в пепел.

Толстяк Сунь поднял

стрелу, посмотрел на нее и бросил обратно на землю. Этот Бай Цзе уже мертв,

зачем ему после смерти столько оружия? Не мне говорить это… — вздохнув, произнес

толстяк.

— Прекрати! Ты снова

подражаешь мне? — Хао Вэньмин со злобой взглянул на Толстяка Суня.

— Оговорился, оговорился,

— с кривой улыбкой произнес толстяк. — Иначе сказать, пусть даже это оружие

было захоронено вместе с умершим, к чему так много? Что правитель Бай Цзе

планировал? Он собирался восстать из мертвых?

Хао Вэньмин нахмурился,

похоже, он никак не мог понять. Обычно покойному клали вещи, которые он любил

при жизни. Несколько драгоценных мечей еще можно понять, однако все это оружие

перед глазами вовсе не являлось драгоценными мечами. Тем не менее его

количество поражало. К тому же древнее царство Чжи не обладало большой военной

силой. Такое большое количество оружия, пожалуй, сильно истощило бы военную

мощь страны.

Пока директор Хао

размышлял над этим, По Цзюнь совершил некое открытие и закричал:

— Глава Хао, тебе стоит взглянуть на это, — из-за угла он вытащил весь в

ржавчине железный меч.

— По Цзюнь, разве это не

ржавый меч? Чего ты шум поднимаешь? — Толстяк Сунь подумал, что он нашел что-то

весомое, но после понял, что это не так.

Хао Вэньмин взял в руки

находку и какое-то время внимательно ее изучал. Услышав слова толстяка, он

равнодушно хмыкнул, развернулся и передал меч мне со словами:

— Лацзы, что думаешь?

Я взял меч и присмотрелся

к нему так же, как и лао Хао. Он был полностью покрыт ржавчиной, некоторые его

части проржавели насквозь, невозможно было понять, каким тот был прежде. Если

бы не плотно закрытое сухое помещение под землей, то, боюсь, он бы уже давно

рассыпался.

Несмотря на то, что сам

по себе железный меч не давал никаких подсказок, я все же кое о чем задумался.

— Хорошо. Здесь у нас

древнее царство Чжи или царство Великих Юэчжи. Оружие обоих царств, так как они

кочевники, должно быть ятаган и лук. По логике вещей здесь ведь не может быть

оружия используемого ханьцами? — произнес я.

Толстяк Сунь покачал

головой:

— Возможно, повелитель

Бай Цзе при жизни считал, что форма железного меча и его качество лучше в

сравнении с ятаганом. Используя связи, с Центральной равнины доставили

несколько мечей и захоронили вместе со множеством ятаганов. Это ведь похоже на

полуторный меч?

Я так же как толстяк

покачал головой:

— Согласно словам главы

Хао, древнее царство Чжи погибло во время периода династий Шан и Чжоу. А такой

меч появился в период Сражающихся царств. Древнее царство Чжи погибло еще до

того, как многие увидели чугунок, не говоря уже о железном мече.

Хао Вэньмин кивнул,

подтвердив мое мнение, а затем спросил:

— Не мне говорить это.

Но, как считаешь, как этот меч здесь оказался?

Я опустил голову, немного

подумал, а затем ответил:

— Тут может быть два

варианта. Первый, глава Хао, осмотрев все здесь, не прав, и это не гробница

правителя древнего царства Чжи. В таком случае ши цин имеет другой источник

появления.

Хао Вэньмин слушал, не

выражая никаких эмоций, только смотрел на меч в моей руке.

— Второй, несколько сотен или несколько тысяч лет назад, кто-то уже входил в

эту усыпальницу. По какой-то причине он не забрал железный меч с собой, а

оставил здесь, — продолжил я.

Хао Вэньмин ничего на это

не сказал, он поднял глаза на По Цзюня и произнес:

— А ты что на это скажешь?

— Должно быть это второй

вариант, — ответил По Цзюнь. — Когда я нашел этот меч, то он не был с остальным

оружием, он просто лежал на земле, будто его кто-то бросил, весьма похоже во

время драки или во время бегства. Должно быть кто-то, войдя сюда, оставил его,

но это не похоже на расхитителей гробниц.

Хао Вэньмин достал пачку

сигарет, вынул одну, прикурил и, как следует затянувшись, сказал:

— Продолжаем идти вперед. Если здесь были реальные люди, то в каморках и

основной зале должны остаться какие-то следы.

[1] Западная Чжоу — раннее царство в

Китае, период Западного Чжоу выделяют как начальный период эпохи Чжоу. Династия

является правящей с 1045 по 770 год до н. э.. Столица — город Фэнхао.

[2] Чжоу Ю-ван — сын Чжоу Сюань-вана (周宣王), двенадцатый правитель династии

Западная Чжоу, занимал трон с 782 г. по 771 г. до н. э.

[3]

Бао Сы (褒姒) — придворная красавица. Она

быстро завоевала любовь Ю-вана. В скором времени Бао Сы забеременела и родила

сына Бо Фу (伯服).

Юван отказался от своей законной супруги Шэнь (申后) и ее сына, наследного принца Бо

Цзю (宜臼),

объявил своей супругой Бао Сы и назначил наследником ее сына Бо Фу.

[4] Чжоу Пин-ван — сын прежней старшей жены Чжоу Ю-вана

ранее известный как Бо Цзю.

[5]

Государство

Шан (кит.: 商朝), альтернативные названия государство Инь (кит.: 殷代) или государство Шан-Инь — раннее царство,

существовавшее с 1554 по 1046 год до нашей эры в землях к северу от выхода реки

Хуанхэ на Великую китайскую равнину. Государство Шан предшествовало государству

Чжоу.

[6] Головастиковое письмо — один из

стилей иероглифической письменности.

[7] Данхилл, Dunhill — марка сигарет.

(примеч. пер.) Название главы скорее всего отсылка к новелле Сю Лэя “Хроники расхитителей гробниц”.

В этот раз

найти выход было сложнее. Наверху в совершенно пустом помещении над каморками

шесть камней ши цин. Выход оттуда они и так долго искали. Сейчас перед ними на

земле огромное количество оружия, коэффициент сложности повысился. В конце

концов, директор Хао, взявшись за дело, обнаружил на стене медный рычаг и

крикнул:

— По Цзюнь,

иди сюда.

В отличие от

предыдущей, третья каморка находилась через стену. Одновременно с тем, как По

Цзюнь открыл дверь, оттуда наружу вырвался черный газ. Когда здоровяк это увидел,

выражение его лица изменилось, и он закричал:

— Трупный

газ…

Его реакция

была необычайно быстрой, он стремительно отошел назад. Едва нога коснулась

земли, как он сразу же развернулся к нам и побежал. Черный газ тотчас

устремился за ним.

Хао Вэньмин дернул

меня и оцепеневшего Толстяка Суня, произнеся с тревогой:

— Наверх!

Вернитесь назад!

Газ? Ядовитый

газ? Я не понял услышанное, но, обратив внимание на напряженный вид Хао

Вэньмина, сразу догадался, что случилась беда. Следуя за ним, я вбежал обратно в

комнату, где находился ши цин. После того как мы выбрались оттуда, лао Хао, не

мешкая, указал нам в сторону пещеры и выкрикнул:

— Все быстрее

выходим!

В итоге мы

вернулись в пещеру, в которую в самом начале упали толстяк и я. По Цзюнь снял

свою одежду и опустился вниз, пытаясь закрыть проход. Хоть его одежда и была

большого размера, но отверстие также было не маленьким. Я тоже снял с себя

верхнюю одежду, и, в конце концов, нам удалось запечатать его.

— Глава Хао,

что случилось? — спросил Толстяк Сунь, тяжело дыша.

— Все

отойдите на несколько шагов, держитесь на расстоянии от дыры, — произнес Хао

Вэньмин, увидев, что По Цзюнь принял меры. — То, что мы сейчас открыли, должно

быть, помещение, где были погребены тела. Не думал, что трупный газ будет таким

сильным. По-видимому, слухи о том, что с правителем Бай Цзе были захоронены три

тысячи мальчиков, оказались правдой.

— Этот Бай

Цзе при жизни был правителем. Умерев, он все равно хотел, чтобы о нем

заботились три тысячи малолетних слуг. Твою мать! Да он поистине умел хорошо

жить! — выпалил толстяк.

Хао Вэньмин

вытащил маленькую пластиковую бутылочку. Высыпал из нее четыре желтые пилюли и

распределил между нами, наказав:

— Возьмите в

рот под язык, проглатывать не нужно. Это спасет вас от трупного газа.

Я взял пилюлю

и положил под язык. Она слегка размякла и по вкусу стала напоминать сычуаньский

перец.

— Глава Хао,

я, кажется, только что немного уловил запах, до того, как использовал

лекарство. Уже поздно? — спросил Толстяк, кашлянув.

Увидев, что

трупный газ не проникает сквозь затолканную в дыру одежду, сердце лао Хао

отпустило.

— Если бы ты

унюхал трупный газ в такой концентрации, как сейчас, то немедленно бы свалился

на землю, — взглянув на Толстяка Суня, ответил он.

— Внизу все

заполнено газом туда не войти. Как дальше поступим? Будем ждать прибытия

посланных нам на выручку людей директора Оуяна? — поинтересовался я.

— Это ни к чему,

через некоторое время мы сможем туда попасть, — разъяснил По Цзюнь. — Воздух и

трупный газ несовместимы. К тому же, примерно через пол часа он целиком

рассеется. Похоже, это вход в основной склеп. Сейчас я был неосмотрителен,

никак не думал, что мы так скоро дойдем до главного зала. Нужно было

предупредить это, и тогда бы мы не оказались в таком затруднительном положении.

Через полчаса

По Цзюнь проверил один угол входа, слегка приподняв одежду. Убедившись, что

трупный газ не выходит наружу, он целиком отдернул ее и сказал:

— Подождите

здесь, я пойду туда и все разведаю.

— Ты подожди

здесь, я пойду, — произнес директор Хао, встав перед По Цзюнем. — Не мне

говорить это. Я позову вас — вы войдете. Я не позову — вы останетесь ждать

здесь.

После этого

он, не обращая внимания на здоровяка, сам проник в пещеру.

Воспользовавшись

тем, что директор Хао пошел проводить исследование второй раз, мы втроем

разговорились.

— По Цзюнь, а

этот трупный газ не редко встречается? — спросил Толстяк Сунь. — Как настолько

легко можно натолкнуться на него? Я первый раз с таким столкнулся. Прежде в

Бюро я видел только как Оуян Пяньцзо создает его.

По Цзюнь

выглядел немного уставшим, он сел на землю и объяснил:

— Достигнуть

конденсации трупного газа не так легко. Необходимо достаточное пространство,

герметичность, отсутствие света. Большая влажность не подходит, маленькая также

не подходит. Место захоронения с силой инь не подходит, ян тоже. Даже если

станете опытным сотрудником, проработавшим в Бюро расследований лет

восемь-десять, то все равно, возможно, никогда не увидите трупный газ своими

глазами.

— Слушая тебя,

кажется, что это довольно трудно. Я и Сунь Дашэн впервые на деле и сразу же

столкнулись с этим. Вероятность подобного ведь довольна мала? — промолвил я с

грустью.

— Верно! Вам

обоим повезло. Раньше шеф Гао говорил, если вы небрежно раскопаете могилу, то

можете столкнуться с трупным газом. Это ненамного больше отличается от

вероятности выиграть в лотерею.

Толстяк Сунь

хотел еще что-то сказать, но из каморки донесся голос Хао Вэньмина:

— Входите!

Все в порядке.

Когда мы

втроем вошли внутрь, трупный газ уже полностью улетучился. Хао Вэньмин ждал нас

на ступеньках ведущих ко второй каморке. Мы последовали за ним, и все вчетвером

вошли в наполовину открытые По Цзюнем ворота.

Он на самом

деле оказался прав, напротив главного входа была гробница правителя Бай Цзе.

Этот главный зал оказался настолько велик, что, войдя туда, у меня возникло

ощущение, будто я на втором подземном этаже Бюро.

В помещении

был не только правитель. Вокруг гроба лежало несколько тысяч высохших тел.

Закрытые многие тысячелетия, неудивительно, что здесь образовалось так много

трупного газа.

По сравнению

с мертвецами из Пещеры водного занавеса, можно сказать, что здесь “могущественный

маг, показал, как надо работать начинающему”. Толстяк Сунь, стоя рядом с Хао

Вэньмином и осматриваясь, озвучил вопрос:

— Разве это

не те три тысячи мальчиков, о которых ты говорил? Что-то не сильно похоже.

Они не

походили на мертвецов, что я встретил несколько месяцев назад в “Пещере водного

занавеса”. Здесь не чувствовалось такой мрачной и жестокой атмосферы. Я осмотрелся

с помощью небесного зрения. Эти трупы были совершенно пусты, без каких-либо

остатков следов душ. Даже если и были призраки безвинно погибших, то это было

несколько тысяч лет назад, а потому они давно уже переродились. Теперь эти

останки ничто иное, как сублимированное вяленое мясо.

Храбрясь

рядом с Хао Вэньмином и По Цзюнем, Толстяк Сунь также изучил мертвые тела.

После осмотра пятого и шестого тела он озадачился. До этого лао Хао

рассказывал, что три тысячи мальчиков были заживо захоронены с правителем.

Однако все трупы перед ним имели бороды. Утверждать, что это малолетние слуги

безусловная некомпетентность, впрочем, заявлять, что это отцы мальчиков, тоже

абсолютно излишне.

Когда

директор Хао вошел сюда, по-видимому, он сразу понял, что легенда, спустя

тысячелетия, уже утратила свой первоначальный вид.

Литературных

памятников, материалов о происхождении древнего царства Чжи до наших дней дошло

ограниченное количество. Притом, что минуло уже три тысячи лет, их осталось

очень мало. О тех трех тысячах мальчиков, захороненных с правителем, стало

известно из настенной росписи пещеры Лунмэнь. Теперь, по-видимому, можно

сделать вывод, что большая часть элементов той фрески не заслуживает доверия.

Хао Вэньмин

не обратил внимания на слова толстяка:

— Не важно.

Сперва найдем потайной ход. Когда выйдем отсюда, еще раз подумаем о том, как

мальчики превратились во взрослых дядей.

Погребальная зала

была большой, внутри очень много трупов, из-за этого нам было нелегко

сориентироваться. По Цзюнь, дойдя до середины зала, ударил по крышке гроба и

произнес:

— Глава Хао,

сперва стоит открыть гроб, возможно, потайной выход внутри.

— Будь

осторожен. Не повреди погребальный инвентарь. Это нелегко, — поколебавшись

ответил Хао Вэньмин.

Когда Толстяк

Сунь услышал о вскрытии могилы, он неожиданно воодушевился:

— Не вопрос!

Гарантирую обращаться с осторожностью. Мы с Лацзы поможем.

Я не очень

хотел идти с ним и, понизив голос, произнес:

— У тебя что

крыша поехала? Правитель Бай Цзе в гробу что твой родственник? Это просто

эксгумация. Что ты так возбудился?

— У тебя в

голове одна вода. Курганы династий Шан и Чжоу также захоронения правителей. Ты

догадываешься, что может оказаться там внутри? — взглянув на меня, ответил тем

же тоном толстяк.

— Да если

даже там корни денежного дерева, это все равно нужно будет сдать государству. И

как это связано с тобой?

Толстяк

лукаво улыбнулся и, проигнорировав меня, двинулся прямиком к гробу.

Я последовал

за ним. На земле было чересчур много трупов и приходилось перешагивать через

них. Подняв одну ногу недостаточно высоко, я содрал у одного мертвеца волосы с

головы. Со звуком “хрясь” неожиданно что-то царапнуло по штанине и сделало

прореху.

Это волосы

или стальная проволока? Почему настолько твердое? Я ощутил нечто невообразимое.

Присев на землю, раздвинул волосы на голове мертвеца. То, что там оказалось,

шокировало меня, и я выкрикнул:

— Глава Хао,

тебе стоит посмотреть на это. Почему в его голове гвоздь?

— Гвоздь? —

подойдя, Хао Вэньмин нахмурился. Рукой я указал ему на обнажившийся желтый

гвоздь в макушке трупа.

— Что это?

Разве это не гвоздь, запечатывающий душу? — также спросил подошедший По Цзюнь.

— Не понятно.

Вытащи гвоздь, — ответил Хао Вэньмин с мрачным видом.

Здоровяк

слегка кивнул и достал нож. Его кончиком он приподнял гвоздь за шляпку и

медленно, но с силой вытащил. Тот был толщиной с перьевую ручку и длинной в

девять цунь[1].

Осмотрев его, он произнес:

— Это действительно

гвоздь, запечатывающий душу. Разве такое возможно? Если использовать его, то

все три души хунь и семь по[2] в теле будут запечатаны,

разве тогда труп не должен стать ожившим мертвецом?

Последняя

фраза была сказана для Хао Вэньмина. Он же в свою очередь проигнорировал По

Цзюня, внимательно осматривая вытащенный гвоздь.

Этот гвоздь

находился в человеческой голове несколько тысячелетий. Его только что вытащили

наружу, но, к удивлению, на нем совершенно нет ржавчины. Только сейчас я ясно

смог разглядеть, что он сделан из золота. Кроме того, на нем также

выгравированы заклинания схожие с теми, что имеются на моем пистолете.

Гвоздь

передали в руки директору Хао, он сильно нахмурился и произнес:

— Посмотрите,

есть ли в остальных трупах такие же гвозди?

Мы раздвинули

волосы на головах десяти трупов. После чего вытащили десять штук. Все они были

совершенно одинаковы.

Толстяк Сунь

также взял в руку гвоздь, взвесил его и произнес:

— Это не

чистое золото. Вес неверный.

— Конечно не

чистое, — произнес По Цзюнь, — каждый гвоздь это два ляна[3], три тысячи это шесть

тысяч лянов золота. В древнем царстве Чжи проживало несколько десятков тысяч

человек по всей территории. Даже, если бы они израсходовали всю государственную

казну, шесть тысяч лянов не смогли бы собрать.

Он вытащил

свою телескопическую дубинку, расправил ее, после чего ударил по гвоздю. Тот

издал звук и переломился, обнажив внутри свинцовый сердечник:

— Видите?

Сверху позолочен, а основа его — свинец.

Обернувшись к

Хао Вэньмину, он также добавил:

— Какой смысл

хоронить правителя Бай Цзе с людьми, в которых вбиты гвозди, запечатывающие

души?

— Это не люди

правителя Бай Цзе, — тихо произнес Хао Вэньмин.

Он разорвал

одежду на одном из мертвецов. Говоря разорвал, это скорее раскрошил, едва

дотронувшись пальцем, ибо фактически ткань уже полностью истлела. В этот момент

мы увидели на горле, сердце и пупке трупа небольшие раны.

— Разумеется!

Это так! — в восхищении вздохнул Хао Вэньмин. Указав на них, он продолжил:

— Эти три

раны — места, откуда душа выходит наружу. В прошлом бывало, что после смерти

душа не могла покинуть тело, как следствие, появлялся безобразный живой

мертвец. Поэтому достаточно было нанести разрезы в этих трех местах, чтобы душа

сразу же покинула тело.

— Погодите

минутку, я немного запутался, — перебил я Хао Вэньмина. — Глава Хао, только что

мы вытащили наружу гвоздь, который задерживает душу, теперь же оказывается, что

через эти раны она покидает тело. В конце концов, душа покойного запирается в

теле или все-таки покидает его?

Хао Вэньмин

пристально посмотрел на три разреза, откуда выходит душа. На мгновение он

растерялся, но уже через секунду пришел в себя:

— Тут должно

быть две группы людей: первая, вбила в головы гвозди, запечатав души; вторая,

освободила эти души.

— Правда? Как

будто сами видели, — бросил толстяк, скривив рот.

По Цзюнь

сзади ударил его и разъяснил:

— Не неси

бред! Слушай, что говорит глава Хао.

— Только что

в каморке мы нашли железный меч, должно быть люди именно из второй группы

бросили его там. Эти раны для выхода души абсолютно точно от железного меча, —

продолжил директор Хао. — Ладно хватит! После того как выйдем отсюда, пускай

Оуян Пяньцзо заботится об этом.

Важно

выбраться отсюда. Хао Вэньмин больше не смотрел на труп на земле. Он

развернулся и указал на огромный гроб:

— Откройте

гроб, в конце концов должны же мы узнать, что там внутри?

Его речь была

последовательной, однако я заметил, как он тайком, поднимаясь, припрятал

гвоздь, запечатывающий душу.

Нас четверо,

один человек — один угол. Хао Вэньмин кричит: “раз, два, три”. И мы

одновременно стараемся изо всех сил. Но кто бы мог подумать, что крышка такая

тяжелая. Похоже на то, что она непосредственно приварена к гробу, совершенно не

двигается.

— Этот гроб

сделан из дерева или бетона? — произнес Толстяк Сунь, ударив по крышке. —

Никакой реакции.

Данное

замечание напомнило кое-что Хао Вэньмину, и он несколько раз ударил рукой по

гробу — в ответ раздался металлический отзвук.

— Это

железный гроб? — вздрогнул от испуга толстяк.

— Не

железный, — глава Хао взял гвоздь, запечатывающий душу, и поцарапал его

кончиком поверхность, обнажив бронзовый рисунок. — Это медь. Почему не гроб из

лунного нефрита?

[1]

Цунь — китайская мера длины, около 3 см.

[2] Китайцы считали, что души

человека многочисленны и делятся на эфирные хунь (魂) и

животные по (魄). Души хунь и по связаны с наследственностью и переходят

от родителей при зарождении плода: хунь переходят от отца, по – от матери.

Человек наделен тремя душами хунь и семью душами по. Три души хунь – это:

– шэн хунь (生魂), или жэнь хунь (人魂), или сян хунь (象魂)

– базовая энергетическая субстанция, жизненное начало как таковое. Кроме

человека эта душа имеется также у растений и животных. По одним представлениям

шэн хунь исчезает после физической смерти человека, по другим – остается на месте

захоронения; – цзюэ хунь (覺魂), или ди хунь (地魂),

или ши хунь (視魂) – эфирная субстанция сферы чувств. Кроме человека эта

душа имеется еще также у животных. По одним представлениям исчезает после

физической смерти человека, по другим – нисходит в ад; – лин хунь (靈魂),

или чжу хунь (主魂), или тянь хунь (天魂) – вместилище

человеческого сознания. Эта эфирная душа бессмертна. Когда человек умирает, лин

хунь возносится к небесному эфиру. Кроме названий, у душ имеются собственные

имена, приведенные в комментарии к "Хуантин нэйцзин цзину": "У

человека имеются три души хунь; их имена – Шуан лин (爽靈),

Тай гуан (胎光) 1 и Ю цзин (幽精). Если часто называть вслух эти

имена, то души хунь дают телу спокойствие". "Семь душ по имеют имена:

Ши гоу (尸狗), Фу ши (伏失), Цюэ инь (雀陰), Тунь

цзэй (吞賊), Фэй ду (非毒), Юй хуй (餘穢),

Чоу фэй (臭肺)" 2 ["Хуантин нэйцзин цзин", глава 11 "Печень"

(肝部),

"Юнь цзи ци цянь", цзюань 11]. В этом же комментарии описываются и

специальные практики "управления душами" (攝魂還魄 или просто 攝魂),

с помощью которых даос получает возможность продлевать свою жизнь и обретать

различные необыкновенные способности (техника управления душами подробнее описывается

в цзюане 54 "Юнь цзи ци цянь" "Хунь шэнь" (魂神部).

https://nsu.ru/xmlui/bitstream/handle/nsu/7158/19.pdf

[3]

Лян — лян (лан), таэль (стар. денежная единица, содержащая 10 цянь, кандаринов,

钱, около 37, 3 гр чистого серебра)

Хао Вэньмин пристально пригляделся и со всей силы

ударил по медной крышке гроба:

— Черт! Это медный гроб! Понятно, все легенды ложь.

Правитель Бай Цзе на самом деле был убит! В гробнице захоронены не мальчики,

это солдаты, которые следили за останками Бай Цзе.

Как только были произнесены эти слова, лицо у рядом

стоящего По Цзюня посинело:

— Но кто может настолько сильно ненавидеть

правителя Бай Цзе? Использовать для мертвого медный гроб. Ведь после смерти он

не позволит ему переродиться.

Услышав это, и почесав голову в задумчивости,

Толстяк Сунь подошел к По Цзюню:

— Ты посмотри на себя в зеркало, у тебя лицо словно

фарфор Цинхуа[1].

Неужели для покойного медный гроб настолько ужасен? Это тебя так сильно

пугает?

— Не ужасен, а аморален. Это отсутствие добродетели,

— По Цзюнь рассерженно объяснил: — Изначально решение хоронить покойного в

медном гробу было наиболее суровым наказанием в период династии Шан. Во время

их правления уже ходили разговоры на тему циклического перерождения. Смерть

человека считалась не более чем началом следующей жизни. С подобным образом

мышления люди действовали без оглядки, грабили и убивали, бунтовали, невзирая

ни на что шли до конца. Ведь все равно, потерпев поражение и умерев, они снова

переродятся. Вот и все! Как гласит история, через восемнадцать лет они снова

стали бы людьми.

Такое легкомыслие людей династии Шан в то время у

власть имущих вызывало головную боль. Коль они не боятся смерти, то, чего же им

тогда бояться? Впоследствии один даосский маг посоветовал правителю Сюаню решение.

Раз уж они выражают презрение к смерти, пусть тогда не умирают.

Строго говоря, все эти люди все равно умрут, но

после смерти их души будут заперты в специально изготовленных медных гробах. Их

душа и тело заключены в общую ловушку. Бесстрастно они будут наблюдать, как

разлагается их собственное тело. И всякое страдание плоти будет отражаться на

их душе. Это очень жестоко. В итоге душа вечно будет заперта в медном гробу и

никак не сможет переродиться. В последствии, когда династия Шан была свергнута

династией Чжоу, Чжоу Сяо-ван[2] упразднил подобное

наказание.

— Разве это и гвоздь, запечатывающий душу примерно

не одно и тоже? — спросил толстяк, приблизившись.

— Это разные вещи. Строго говоря, запечатывающий

душу гвоздь, используется для продления жизни. С забитым гвоздем можно даже

контролировать собственное тело. Если у тебя достаточно жизненных сил, то ты

сам можешь вытащить его и уйти на следующее перерождение. А захоронение в

медном гробу равнозначно вынесению смертного приговора и в итоге пожизненно

лишает права на реинкарнацию!

— В таком случае как нам быть? Открыть гроб и

позволить правителю Бай Цзе вздохнуть с облегчением? — промолвил я.

— Сперва вскроем могилу, нужно посмотреть, что там

внутри! — настойчиво произнес Хао Вэньмин.

Гроб для усопшего называют медным, хотя фактически

там подмешаны и другие металлы. Добавить к этому, что прошли уже тысячелетия,

крышка гроба и сам гроб проржавели и в конце концов стали одним целым.

Толстяк Сунь предложил идею. Сначала нужно было с

помощью ударов ослабить соединение между крышкой и самим корпусом гроба.

Затем вытащить из останков более сотни запечатывающих душу гвоздей. Я, По Цзюнь

и толстяк, объединив усилия, приподняли один угол крышки, создав щель. Хао

Вэньмин воспользовался этой возможностью, чтобы забить туда около десяти

гвоздей.

Так с каждой из четырех сторон были подбиты гвозди,

после чего мы со здоровяком привели крышку гроба в движение. Имея около сотни

подобных “роликов” это было не слишком сложно. Таким способом мы смогли

наполовину сдвинуть ее.

— Довольно! — Хао Вэньмин стоял рядом с гробом. Он

внимательно рассматривал внутреннюю часть, где был виден труп. Среди всей кучи

большого количества погребального инвентаря больших и малых размеров лежали останки

покойного, завернутые в множество слоев полотна.

— Это в самом деле повелитель Бай Цзе? — спросил

толстяк. — Почему он похож на мумию?

Взгляд Хао Вэньмина несколько раз прошелся по внутреннему

содержанию медного гроба. В конце концов он остановился на останках.

— Глава Хао, с тканью на трупе что-то не то, — По

Цзюнь телескопической дубинкой поворошил ткань на теле. Пройдя через

тысячелетия, она все еще была эластична.

Хао Вэньмин смял уголок ткани рукой и понял ее

происхождение. Полотно, в которое обернут труп называется шэнма. В период

расцвета династии Шан эта ткань специально использовалась в качестве савана для

погребения королевского рода. В записях также говорится, что при использовании

шэнма тело не будет разлагаться, и убережет от змей, насекомых, червей и

муравьев. Шэнма используется только для определенных чинов, поэтому, исключая

отдельных родственников королевского рода, обычные князья не могли ее

использовать. Только в период правления правителя Чжоу были даны послабления в

праве ее эксплуатации. К сожалению, через несколько лет ткань исчезла.

Когда правитель Чжоу династии Шан вступил на

престол, то обнаружил, что его одежда смешана с шэнма, тканью для покойных. В

порыве гнева он издал указ схватить всех мастеров способных создать подобный

материал и отрубить им головы. После сего способ изготовления шэнма канул в

Лету.

— Разорви шэнма и дай телу правителя Бай Цзе

подышать, — добавил к сказанному лао Хао, щелкнув языком.

По Цзюнь засунул один конец телескопической дубинки

под шэнма и осторожно приподнял. Несмотря на то, что сверху ткань все еще имела

некоторую упругость, внутри она вся уже рассыпалась, все-таки прошли тысячи

лет. Он без труда разорвал полотно на трупе.

Завернутый в шэнма оказался обнажен. Труп мужчины

чуть больше сорока. Я осмелился это утверждать, так как покойный все еще был в

состоянии словно только что умер. Он был голый, кожа болезненно бледная. В нем

как будто еще сохранилось немного жизненной энергии. Глаза полуприкрыты, и с

моего угла обзора я смог увидеть, что зрачки без капли мутности. У меня даже

возник порыв послушать его сердцебиение.

Если бы не путешествие сюда вниз, я бы ни капли не

поверил россказням о том, что он мертв три тысячи лет. На вид было похоже,

что он скорее спит. Заснул на три тысячи лет.

— Это правитель Бай Цзе или какой-то демон? Вы

верите в то, что он умер более двух тысяч лет назад? — пробурчал Толстяк Сунь,

однако взгляд его был обращен к Хао Вэньмину.

Лао Хао тоже уставился на правителя Бай Цзе, правда

смотрел как-то по-особенному. Он не глядел на все тело, только лишь взял и

осмотрел обе руки.

— Он не правитель Бай Цзе, — резюмировал директор

Хао сердито.

Мы ошибались?

— Глава Хао, мы ошиблись? Здесь не гробница

правителя Бай Цзе? — спросил в шоке По Цзюнь.

— Верно, это гробница правителя Бай Цзе, но человек

захороненный в медном гробу не он, — пустился в разъяснения Хао Вэньмин.

— Тогда кто в гробу? — немного подождав, выдал

Толстяк Сунь.

— Это может быть кто угодно, но точно не правитель

Бай Цзе, — прищурившись, произнес лао Хао. — Правитель Бай Цзе был последним

государем древнего царства Чжи. Несмотря на то, что до наших дней дошло не так

много информации, все же мы можем утверждать, что правитель Бай имел от

рождения странный облик. На обеих руках у него не было больших пальцев. Всего

их было только восемь. Вы осмотрели этого человека?

Я взглянул на человека, лежащего в медном гробу.

Все пять пальцев разной длины ни следа редкого природного отклонения Бай Цзе.

Предыдущий замысел состоял в том, чтобы найти

потайной ход, оставленный правителем Бай Цзе. Сейчас мы удостоверились, что

труп в медном гробу не он. Что делать дальше? Я, Толстяк Сунь и По Цзюнь вместе

повернулись и уставились на директора Хао.

Хао Вэньмин был спокоен, держался рукой на медный

гроб и кажется, что-то обдумывал. Пока он был в размышлениях, неожиданно по

склепу разнесся запах горения. Тут же вслед за этим толстяк воскликнул:

— Труп горит!

Когда я вновь посмотрел на гроб, внутри него

полыхало пламя.

Пламя выходило из ушей, носа, глаз и рта трупа.

Выражение наших лиц изменилось. Из-за происходящего восемь глаз уставились на

медный гроб.

Я снял одежду, полагая, что это небольшой огонь и

его можно потушить. Не дожидаясь, шагнул вперед, и По Цзнь сразу же преградил

мне дорогу. Его лицо было очень серьезным:

— Не подходи, с огнем что-то не так.

С огнем что-то не так? До того, как я успел это

сказать, языки пламени на трупе изменились. Алое пламя вдруг неожиданно стало

ослепительным. Вместе с тем внутри гроба будто исчезли все краски. Это походило

на черно-белое кино. Затем пламя собралось внутри тела и неожиданно

взметнулось. Выбираясь наружу фонтаном, оно окрасилось в черно-белые тона. В

середине пламени черный, а снаружи белый. Кажется, это привело к своего рода

ощущению удушья.

— Все, держитесь подальше! — крикнул нам троим Хао

Вэньмин. Сам он все еще находился рядом с гробом и делал фотографии горящего

тела на мобильный телефон. Было видно, что директор Хао очень боится

черно-белого пламени. Сделав несколько фото, он тотчас же отступил назад и

холодно наблюдал за горящими останками.

В это время Толстяк Сунь уже убежал очень далеко и

рассерженно произнес:

— Твою мать! В чем же виноват несчастный?

Тысячелетие заключения в медном гробу, а стоило появиться на глаза, как сразу

же его поджидало сожжение!

Мы с По Цзюнем встали за Хао Вэньмином, в то время

как толстяк находился позади нас на расстоянии семи-восьми метров, согнувшись

пополам. В конце концов он дорожил своей жизнью. Однако если нам троим не повезет,

боюсь ждет его злой рок остаться одному.

Видя, что Хао Вэньмин все еще пристально наблюдает

за горящим трупом, издающим звуки потрескивания от жара, я колебался, но все же

не стал его беспокоить. Пришлось ткнуть рядом стоящего По Цзюня и спросить:

— Какого черта? Что за блуждающий огонь? Почему разгоревшись,

он даже не имеет цвета?

По Цзюнь не ответил на мой вопрос прямо, вздохнув

он произнес:

— Даже не знаю хорошая или дурная у вас Дашэном

судьба. Первый раз на выезде, и вы не только ознакомились с запечатывающим душу

гвоздем, но также с трупом захороненным в медном гробу, и даже смогли увидеть

яростное пламя воздаяния. Когда вернемся не забудьте купить лотерейный билет.

— Пламя воздаяния? Ни с того ни с сего? — толстяк

увидел, что вероятный риск не столь велик и приблизился, достигнув меня и По Цзюня

со спины. — Что это значит?

Здоровяк взглянул на Хао Вэньмина, и увидев, что

тот не стремится его остановить, продолжил:

— Яростное пламя воздаяния, так же именуется огнем

преисподней. Говорят, что оно способно испепелить все злые деяния в мире. Людей,

совершивших в прошлой жизни великое зло, не милуют, после смерти в аду их судят

и выносят решение в отказе перерождения. Пламя воздаяния сжигает их, превращая

в ничто. Земное пламя мира живых может сжечь только тело человека, а огонь

преисподней способен дочиста выжечь душу.

Лицо толстяка изменилось, но он продолжал

выспрашивать:

— Ты говоришь, что человек сожженный яростным

пламенем воздаяния в итоге полностью лишается души? Не может даже помыслить о

перерождении? Это абсолютный конец?

— Почти так как ты сказал, — кивнул головой

здоровяк.

— В таком случае, что мы здесь делаем? Нечего здесь

задерживаться нужно поскорее выйти отсюда, — заговорил толстяк, начав

двигаться. Под конец своих слов он уже почти достиг главного входа.

— Тогда покарауль выход, — с усмешкой произнес По

Цзюнь. — Пламя воздаяния может появиться как на людях, так и животных, надо

лишь не касаться его и тогда ты не навлечешь на себя беду.

— Все-таки лучше быть осторожнее, — пробормотал

толстяк. Теперь он не двигался. Видимо, если ситуация хоть немного изменится,

он сразу сможет добежать до безопасного места.

По Цзюнь больше не обращал на него внимания. Он так

же, как и Хао Вэньмин следил за пламенем, которое становилось все темнее. Под

конец огонь воздаяния блеснул несколько раз и вслед за тем погас.

Шагнув вперед перед Хао Вэньмином, здоровяк вновь

осмотрел медный гроб изнутри и произнес:

— Хорошо! Все должно быть в порядке!

Когда я повторно подошел к гробу то оцепенел. Труп

покойного, который еще несколько минут назад лежал там в итоге полностью

сгорел. Не осталось ничего, что могло бы доказать, что там было тело, даже

горстки пепла. Кроме того, другие вещи в медном гробу (такие как шэнма и предметы,

захороненные вместе с умершим) сохранились в идеальном состоянии.

По Цзюнь подошел ко мне, встал рядом и объяснил:

— Яростное пламя воздаяния обычно всегда имеет

определенную цель, за исключением тех случаев, когда кто-то сам добровольно

касается его, — объяснил По Цзюнь, подойдя ко мне и встав рядом.

Толстяк Сунь так же вернулся к гробу и, вытянув

шею, осмотрел все внутри. После чего спросил у Хао Вэньмина:

— Глава Хао, гроб открыт, пламя уже перестало

гореть, теперь можно найти выход?

— Это должно быть в гробнице, посмотрим, сможем ли

найти, — обходя кругом медный гроб и услышав слова толстяка, ответил Хао

Вэньмин.

— Или все-таки может лучше вернемся к месту, где мы

упали и подождем людей директора Оуяна, отправленных на наши поиски. На пути

встречаются странные вещи… — кривя рот, произнес толстяк, опираясь на гроб.

Это должно быть все его невезение, ибо когда он говорил,

то ногой наступил на запечатывающий душу гвоздь. Прежде чем сказал последнее

слово, поскользнулся, и с его то весом, как у свина, повалился в гроб. Он не

слабо испугался, упав, несколько раз махнул руками и ногами, не осознавая, что

таким образом задел какой-то механизм.

С большим грохотом гроб вдруг неожиданно

раскололся, обнажив черную как смоль большую дыру. Толстяк Сунь вместе с шэнма

и погребальным инвентарем упал вниз. Свалившись, он громко закричал во весь

голос:

— Кто толкнул меня?

Когда он падал, я смутно увидел с ним синего

человека. Все это произошло так быстро, мы не ожидали и не успели среагировать.

Толстяк был уже на дне пещеры. Нам не было нужды слушать его голос, мы

прекрасно слышали движения и скрип зубов.

— Дашэн как ты там? Живой? — стоя рядом с гробом,

крикнул вниз Хао Вэньмин.

— Как ты упал? — добавил я.

— Еще не помер. Лацзы, что ты видишь? Это

погребальный инвентарь? У меня от этого вся задница онемела… — донеслось снизу

кряхтение толстяка.

Услышав его и поняв, что все в порядке, мы втроем

вздохнули с облегчением.

— Как там обстановка внизу?

— Погоди, мне нужно осмотреться, — внизу загорелся

огонек, это Толстяк Сунь зажег зажигалку.

— Сунь Дашэн, разве в твоей зажигалке не закончился

бензин? — закричал я, ухватившись за стенки гроба.

— Лацзы, тебе интересно сейчас об этом поговорить?

— со злостью спросил толстяк.

— Хватит болтать попусту, — громко крикнул Хао

Вэньмин. — Не мне говорить это. Но что ты видишь?

— На стенах роспись, невозможно понять, что здесь

изображено. А еще есть… еще есть гроб. Я рассказал. А ты не спустишься?

Я зрительно измерил расстояние. Более-менее сносно,

не очень высоко. Высота примерно семь-восемь метров, спрыгнуть вниз не будет

проблемой.

Хао Вэньмин взобрался на край гроба и крикнул:

— Дашэн, отойди в сторону. Не хочу раздавить тебя.

— Хорошо! Спускайся, — Толстяк Сунь отошел назад,

предоставляя место для приземления.

Лао Хао без лишних слов одним рывком спрыгнул вниз.

Следом По Цзюнь и я парой рванули на дно пещеры.

Если сравнивать это место с основной погребальной

залой наверху, то можно считать, что оно довольно вместительно и отличается от

других помещений. Здесь не было украшений, только один гроб в центре. Как и

сказал толстяк, со всех четырех сторон на стенах сплошным полотном была

роспись.

Об эстетическом чувстве живописца данных фресок не

может быть и речи. Это был в основном стиль реализма. Словно повествовалось о

начале и конце войны.

[1] Цинхуа — китайское искусство росписи фарфоровых изделий кобальтовыми красками

имеет историю, равную 14 столетиям, обладает самобытным национальным характером,

создается посредством особой керамической технологии.

[2]

Чжоу Сяо-ван — он же Цзи Пифан правитель династии Западная Чжоу, эра правления

891-886 гг до н.э.

Не знаю почему, но с того

момента, как я оказался внизу, мой взгляд сразу же привлекли четыре фрески на

стене. На каждой из них было изображено по четыре эпизода.

Роспись на восточной

стене изображала безбрежную пустыню, в центре нее на оазисе основано царство.

Бесчисленные подданные падали ниц у ног правителя с синим лицом. Правитель

держал на руках ребенка, его лицо было такого же цвета.

Несмотря на странный

цвет, лицо правителя выглядело добрым. Столпившись по кругу перед ним простой

народ стоял на коленях или же кланялся. Если присмотреться их лица полны

радости. К тому же одежда их была необыкновенно роскошной. Видно, что люди в

этой стране жили в достатке и всем сердцем почитали своего правителя.

На изображении со второй

стены синеликий правитель был уже стар, волос и бороды его коснулась седина.

Ребенок же вырос и превратился в прекрасную синеликую принцессу, стоящую рядом

с правителем. Был также отряд людей с востока, отличающихся по чертам лица от

жителей государств западных земель. Этот отряд, вполне очевидно, был с

Центральной равнины — мужчины ханьцы. В руках их были мечи и почти у каждого на

поясном ремне было приторочено по несколько голов жителей этой страны.

Лидер их стоял перед

лицом правителя и вел переговоры, в то время как сам удерживал принцессу.

Правитель вроде бы

внимательно слушает речь переговорщика с центральной равнины, но глаза его

обращены к принцессе. Взгляд его выражал тихую скорбь и безвыходность

положения.

Третья фреска изображала

сцену на центральной равнине в период династий Шан и Чжоу. У людей в руках

мечи. Одним из таких мечей проткнули грудь синеликой принцессе. Вдали в пустыне

бесчисленное количество человек с центральной равнины пробиваются к крепостным

стенам Императорского дворца. На земле полно павших людей в лужах крови.

Правитель с ног до головы в военном обмундировании с ятаганом в руках, стоял на

самой высшей точке дворца и наблюдал. На четвертой фреске была изображена

потайная комната. Синеликий правитель держал в руках масляную лампу и совершал

неизвестный ритуал. За пределами тайной комнаты люди с центральной равнины уже

ворвались во дворец. В пустыне вдали сформировался черный смерч. Достигнув

пика, он налетел на императорский дворец.

Когда я осмотрел все

четыре фрески, с ворчанием до меня дошел Толстяк Сунь, тон речи его был резок:

— Лацзы, это ты сейчас

столкнул меня?

— Дашэн, не нужно

обвинять других. Ты наступил на запечатывающий душу гвоздь, поскользнувшись,

опрокинулся и упал в гроб, — изумленно уставившись на него, ответил я.

— Нет, я наступил на

гвоздь, но не поскользнулся, кто-то толкнул меня. Это точно не ты? — покачал

головой толстяк.

— Меня тогда даже рядом с

тобой не было. Как бы я тебя толкнул?

— Ты можешь это доказать?

— с сомнением спросил он.

Из-за необоснованных слов

толстяка меня с силой пробрал гнев, и я произнес, повысив голос:

— Если бы я толкнул тебя,

я бы… А? Почему здесь масляная лампа?

Вдруг неожиданно на

крышке гроба оказалась масляная лампа. И почему такая знакомая? Я снова

посмотрел на настенную роспись, изображенная там лампа была похожа как две

капли воды.

— Это ты поставил? —

спросил я.

— Не я, — покачал головой

толстяк, — Это масляная лампа и только. Чего ты так переполошился? Внутри есть

масло, которое загорается и дает свет. — сказал он, подходя поближе и щелкая

зажигалкой.

— Не трогай! — Хао

Вэньмин и По Цзюнь с самого начала рассматривали фрески и поздно заметили

лампу. Разгоревшись она издала странный звук, похожий на звук ветра. Вслед за

этим из ее горлышка вышел белый дым.

— Не дышите! Скорее, —

Хао Вэньмин и По Цзюнь не на шутку взволновались. Директор Хао выбил из рук

Толстяка Суня масляную лампу, а По Цзюнь разбил ее. Он толкнул гроб и тот

сдвинулся со своей позиции, затем схватился за угол и со звуком “ух” встал на

ноги и выпрямился, подняв его. — Сюда, залезайте!

Внезапно до меня дошло. С

дымом что-то не так! В темноте комнаты перед глазами вдруг неожиданно из

ниоткуда возникли несколько человек.

Прямо передо мной

показалась синее широкое лицо. Седые волосы, скрученная борода — Папа Смурф[1]. Тьфу! Нет, не так, это

синеликий правитель, изображенный на фресках.

Его Величество свирепо

уставился на меня, держа в руках ятаган, он гневно закричал:

— Мерзавец, верни к

жизни мою дочь!

Не позволив что-либо

объяснить, он обрушился прямо на меня с мечом!

Этот удар был

стремительным, словно молния, но и у меня все еще имелись некоторые базовые

навыки. Я пригнул голову и смог уклониться от лезвия. Воспользовавшись

моментом, когда он опустил меч, я ударил Его Величество между ног. После

попадания в уязвимое место произошло нечто необычное. Синеликий правитель

превратился в дым и рассеялся. Затем этот дым появился на расстоянии пяти-шести

метров от меня и вновь превратился в правителя.

Тот час же я достал свой

пистолет и направил его ему в голову. Пуля попала меж бровей, словно в облако,

не нанеся никаких повреждений.

Что за чертовщина?

Убирайся! Повернув голову назад, я обнаружил, что еще трое совершенно

одинаковых синеликих правителя преследовали Хао Вэньмина.

Дела у Хао Вэньмина и По

Цзюня были более-менее. Они были способны уклоняться и продержаться какое-то

время. У Толстяка Суня все обстояло куда печальнее. Его тело пестрило

множеством небольших ран, из которых непрерывно текла кровь. Он вот-вот готов

был отдать концы.

Слишком поздно думать об

этом, я поднял руку напротив синеликого правителя номер два и выстрелил три раза.

Эти три пули так же просто исчезли, не нанеся никакого урона.

Сменить оружие! Я убрал

пистолет и вытащил телескопическую дубинку. Взмахом развернув ее, ударил

правителя номер два по затылку.

Со звуком “хлобысь”

телескопическая дубинка хлестнула по синеликому номер два и тело его

превратилось в дым. Дымок из Его Величества номер два, перелетел к Его

Величеству номер один. Он не был особо любезен и напрямую втиснулся внутрь

первого. После этого Его Величество номер один с того ни с сего увеличился в два

раза и вновь стал приближаться ко мне и толстяку.

Я помог встать Дашэну на

ноги, прихрамывая мы побежали к гробу. Но не успели достигнуть его, как

услышали вскрик. Директор Хао не смог уклониться, и правитель номер три ударил

его мечом по лопатке. Хао Вэньмину было больно, он развернулся и

попытался бежать в нашу сторону. Спина его оказалась открытой. Ударом меча

правитель разрубил лао Хао на две части. Кровь и внутренние органы размазались

по земле. По Цзюнь, находясь рядом, был шокирован данной сценой. Правитель

номер четыре поступил в соответствии с обстановкой, воспользовался

подвернувшейся возможностью и, пока Цзюнь был в оцепенении, рубанул ятаганом.

По комнате обильно разлилась кровь. Голова По Цзюня упала на землю. Кровь из

торса выплеснулась в высоту более чжана, а тело, закачавшись, пало наземь.

Позади наступал синеликий

и с минуты на минуту настиг бы нас. Вдруг неожиданно Толстяк Сунь сбросил мою

руку и произнес:

— Лацзы, я задержу его!

Ты иди.

Он толкнул меня в

направлении гроба, а сам повернулся лицом к врагу.

Не было никакой интриги,

мелькнула вспышка и толстяк упал на землю.

Я еще раз посмотрел на

своих троих товарищей по команде, покинувших мир живых. Мои волосы на голове

встали дыбом, а тело неуправляемо затряслось.

Не сбежать. Да и бежать

уже нет нужды. Три синеликих правителя все ближе подходили ко мне. Вопреки

этому сердце мое унялось, тело перестало дрожать.

Наблюдая за тем, как они

все ближе ко мне и вот уже заносят ятаганы. Я размышлял: “Неужели это моя

смерть”? Все же я не могу смириться подобным. Под конец я еще взгляну на этот

мир.

А? Последнее за что

зацепился мой взгляд — масляная лампа, упавшая на землю, но все еще горящая.

Без раздумий я поднял пистолет и выстрелил.

Масляная лампа разбилась

в дребезги, и три синеликих правителя передо мной исчезли, совершенно

бесследно.

Это конец? В голове у

меня было пусто. Как такое могло произойти? Только что эти трое болтали и

смеялись, а сейчас лежат на земле. Тела их уже начали медленно остывать.

Как же теперь быть? Я

глубоко вздохнул и попытался упорядочить свои мысли. Недостает четырех человек,

Оуян Пяньцзо должен забеспокоиться. Возможно, он уже давно направил людей

повсюду выискивать нас. Не думать ни о чем другом, нужно подняться и ждать их

прибытия.

Был только один выход, я

дошел до гроба, который передвинул и перевернул По Цзюнь. Прыгнув наверх, я

уцепился за боковину гроба верхнего зала. Вздохнув как следует, передней частью

стопы наступил на гробовую плиту. Стоит как следует напрячь бедро и тогда я

смогу залезть, а там и в основной зал попасть.

Когда я вот-вот собрался

вскарабкаться на верхушку, с грохотом без малейшей причины крышка гроба, на

котором я стоял, упала на землю.

Что случилось? В моей

голове бухнуло, а под ногами стало мягко, я на что-то наступил, еще бы немного

и свалился. Но в тот момент мне было не до этого, одной рукой я крепко

ухватился за боковину гроба наверху, а второй потянулся к пояснице, желая

выхватить пистолет.

Едва только кончик пальца

коснулся рукояти пистолета, как в тот же миг из гроба внизу вновь, неторопливо

вытягиваясь, появилось широкое синее лицо. Оно повернулось ко мне под

невероятным углом и уставилось прямо в упор.

— С тобой еще не

покончено! — я испытал в высшей степени ужас, после этого мне было уже все

безразлично. Есть ли что-нибудь хуже, чем это? Разве что смерть.

Своей рукой я крепко

держал пистолет, но еще не вытаскивал. Вдруг неожиданно из-за моей спины

высунулась пара рук и, до того, как я не успел вытащить свою правую руку,

крепко обхватила меня в железное кольцо.

У удерживающего меня

человека отсутствовала голова! Это был По Цзюнь! Стоило увидеть его, как в тот

же миг у меня кровь охладела. За минуту до этого я собственными глазами видел,

как ему отрубили голову, а сейчас его тело в непосредственном контакте со

мной.

Это, не говоря уже о том,

что вдалеке, Толстяк Сунь встал на дрожащие ноги, а Хао Вэньмин, опираясь на

руки и кое-как поддерживая половину своего тела, полз ко мне, таща за собою

собственные потроха.

Моя одежда насквозь

пропиталась холодным потом. Хоть сила По Цзюня была не столь велика, я

попытался несколько раз вырваться, но, к сожалению, так и остался неподвижен.

Синеликий мужчина, не

торопясь, покинул гроб. Глаза его были чуть ли не вплотную к моему лицу.

— Не мне говорить это. Но

как долго ты планируешь спать? — произнес он очень знакомым голосом.

Как долго планирую спать?

Я что видел сон? С минуту я смотрел на него, это Хао Вэньмин?

Половина Хао Вэньмина,

лежащего на земле, вдруг неожиданно спокойно стояла на ногах.

— Глава Хао, это никуда

не годится, нет никакого эффекта. Нужно чуточку более сильнодействующее

лекарство, — подключился к разговору Толстяк Сунь.

Что за сильнодействующее

лекарство? Спустя секунду я услышал звук “хлоп”, вслед за этим лицо мое обдало

жгучей болью.

— Кто ударил меня? —

яростно закричал я, открывая оба глаза. В один миг сцена, представшая передо

мной, изменилась. Хао Вэньмин, все трое окружали меня. Голова у меня

закружилась. Я почувствовал нечто-то знакомое, но не смог вспомнить, что это.

Только что я видел сон? Как может это чувство быть настолько реальным?

Не знаю, когда они втроем

достали меня из главного зала. Решил узнать об этом позже. Сейчас же я лежал в

помещении, где находился шицин. Подняв голову, я увидел, что толстяк уже

заносит ладонь, готовясь дать вторую оплеуху. Я сердито уставился на него и

произнес:

— Сунь Дашэн, зачем ты

ударил меня?!

Возможно, он не ожидал,

что я открою глаза. Толстяк Сунь вздрогнул и тут же произнес невинным тоном:

— Ты спишь?! Как я

мог ударить тебя? Лацзы, ты только что спал, а сейчас все еще не различаешь

реальность и царство снов.

— Не ты? В таком случае

почему у тебя лапа поднята? К тому же почему у меня лицо так напряжено? Да еще

и жжет?

— Тебя волнует зачем я

поднял руку? Ты только что спал. Где ты умудрился удариться лицом? — вспылил

Толстяк Сунь, закрывая глаза. Он точно решил свести со мной счеты, за то, что

раньше я надавал ему оплеух.

Несмотря на перенесенную

боль, в душе у меня все было перевернуто вверх дном. Я только что спал? Но

почему все было настолько реально? У меня кружилась голова, но я увидел Хао

Вэньмина, в полном порядке стоящего передо мной. Если сейчас это сон, то я не

хотел бы просыпаться.

До сих пор не понимаю,

что произошло. Раньше, когда я был солдатом, для усердной тренировки воли

снайпера, я не спал по пять суток и все выдерживал. Я не мог заснуть, не

заметив этого. Еще и увидеть такой кошмар.

— Что произошло? Как я

мог уснуть? — спросил я.

Не дожидаясь, пока По

Цзюнь хоть слово скажет, толстяк опередил его и произнес:

— Ты не просто спал, ты

лунатил. Во сне ты вытащил пистолет и стал стрелять.

Его слова напугали меня.

Я по привычке ощупал пояс, там было пусто. Тогда я увидел, что мой пистолет в

руках у По Цзюня. Глянув на меня, он заколебался, но все-таки вернул мне

оружие.

Я осмотрел его. Ствол все

еще был горячим, из его канала доносился остаточный запах пороха. Хао Вэньмин

стоял рядом, он нисколько не возражал, а значит Толстяк Сунь не обманывал меня.

— Я не ранил вас? Раньше

у меня ведь не было проблем с лунатизмом. Как же я мог стрелять? — спросил я.

— Ты никого не ранил, но

напугал, — когда толстяк говорил, его голос немного дрожал, словно он

испугался. — После того как ты вдохнул этот дым, то сразу заснул стоя на ногах.

Спал и одновременно разговаривал. В один миг ты выхватил оружие и сразу

выстрелил четыре-пять раз. Одна пуля пролетела совсем рядом с моими волосами.

Лацзы, в конце концов, что тебе такое снилось?

— Мы все это вдохнули,

почему с вами ничего не произошло? — вместо ответа задал встречный вопрос я.

По Цзюнь грустно

улыбнулся и стал объяснять:

— Верно. У тебя были

галлюцинации. Труп в медном гробу весь пропитан Благовонием души[2]. Ты стоял ближе всех.

Когда я это обнаружил, то хотел предупредить тебя, но было уже поздно.

— Благовоние души? От

трупа в медном гробу? Это не так. В помещении под медным гробом я почувствовал

дым. Это масляная лампа, которую зажег Дашэн. Глава Хао останавливал его, но

опоздал из-за того, что делал фото. В конечном итоге, ты зажег масляную лампу,

— я опасался, что они не поймут услышанное, потому говорил и жестикулировал.

— О чем ты говоришь? —

брови По Цзюня поднялись и стали похожи на горку. Похоже он все еще считал, что

я не проснулся. Потому поспешил объяснить мне почему я уснул. Благовоние души

изначально использовалось для предотвращения расхищения гробниц. Обычно им

пропитывают корпус трупа. После высыхания спустя какое-то время он способен

создавать галлюцинации. В прошлом был случай, когда некая шайка расхитителей

грабила могилу, в итоге они вдохнули большое количество Благовония души. Из-за

этого все они стали видеть галлюцинации и посходили с ума, а после поубивали

друг друга.

Только что я и По Цзюнь

толкали крышку гроба. Едва появилась щелочка, По Цзюнь сразу заметил, что

что-то тут не так. Не успел я задуматься об этом, как уже стал плясать и

разговаривать сам с собой. Благовоние души уже начало показывать себя в

действии. Никто не стал задерживаться в основной зале склепа. Все трое приложили

усилия, чтобы увести меня оттуда.

— Назад не вернуться. Что

нам тогда делать? — спросил я у Хао Вэньмина. С тех пор как я проснулся, он

ничего не сказал, только лишь время от времени смотрел на часы.

— Почти не осталось.

Благовоние души должно было испариться, его почти не осталось. Возвращаемся в

основную залу и проверим, — не отрывая взгляда от часов, произнес лао Хао.

[1]

Папа Смурф (蓝爸爸/Синий папа) — папа всех смурфиков, лидер деревни Смурфов.

[2]

Благовоние души или же

Чарующее благовоние души (走魂香) — сонный газ или дым, используемый обычно ворами для

нейтрализации своих жертв. В данном случае используется против самих воров.

Имеет и другие толкования: своего рода единственное легендарное благовоние (дым

от китайских благовоний), которое после того как его зажгут может позволить

людям увидеть своих умерших близких; благовоние, которое способно вернуть к

жизни; имеет также вариант названия “благовоние возвращения” ("返香").

— Нужно возвращаться? Не лучше ли подождать здесь

людей директора Оуяна? — произнес толстяк с легкой горечью.

Я опустил голову, ничего не сказав, но подумал так

же. У меня правда не было никакого интереса к куче мертвецов.

— Тогда ты можешь подождать здесь, — бросил Хао

Вэньмин без оглядки и прямиком отправился в склеп. По Цзюнь последовал за ним.

Уходя, он не забыл обернуться и дать нам знак губами, что не стоит отставать.

Мы с толстяком переглянулись, и я спросил:

— Идем?

— О чем ты говоришь? — упали слова, и мы оба почти

одновременно последовали за Хао Вэньмином.

После того как подтвердилось, что Благовоние души

уже полностью испарилось из основной залы, мы вчетвером снова приблизились к

трупу в медном гробу.

Хао Вэньмин сперва снова и снова кружил вокруг

гроба, пока в итоге не остановился у изголовья. Он протянул руку к кожаному

чехлу на поясе и достал оттуда бумажный амулет. Мы с толстяком просто

остолбенели. У нас обоих тоже был такой чехол, но никто не научил нас как им

пользоваться.

Я не заметил, как он загорелся, только в воздухе

сверкнуло и бумажный амулет воспламенился. Хао Вэньмин сунул полу сгоревшую

бумагу в щель в медном гробу.

Спустя десять минут внутри гроба ничего не

изменилось. Лао Хао посмотрел на меня, потом обернулся к По Цзюню с Толстяком

Сунем и сказал:

— Все нормально. Вы двое продолжайте отодвигать

крышку.

Быть может, я снова услышал Благовоние души изнутри

и испугался, что оно оставит в моей душе мрачные воспоминания. В конце концов

Хао Вэньмин отпустил меня. Что это? Не было бы счастья, да несчастье помогло?

Потихоньку крышка гроба сползала все больше и

больше, пока тело мертвого наконец не явилось нам. Я вытянул шею, осматривая

гроб внутри. Невозможно! Как такое может быть?!

Я округлил глаза, но так и не мог поверить.

Открывшееся взору тело было обернуто в полотно, оно было как две капли воды

похоже на то, что я видел во сне, отравившись Благовонием души.

Посмотрев на этот “большой цзунцзы”[1], толстяк нахмурился и

произнес:

— Это в самом деле правитель Бай Цзе? Почему он

похож на мумию?

Эта фраза была мне знакома, в моих галлюцинациях

Толстяк Сунь говорил так же. Я вновь отравился?

Хао Вэньмин указал на полотно на теле и произнес:

— Это…

— Шэнма, — выпалил я, не удержавшись.

— А? — Хао Вэньмин не понял откуда я знаю о шэнма.

Он обомлел и сразу спросил меня: — Не мне говорить это. Но откуда тебе это

известно?

— Если я скажу, что правитель Бай Цзе поведал мне

это во сне, вы поверите? — горько усмехнувшись, ответил я.

— Почему ты не ссылаешься на Нефритового Императора

во сне? Ты видел его в архиве? Лацзы прилежен в учебе, не так ли? — говоря это,

По Цзюнь вытащил телескопическую дубинку. Стоило директору Хао сказать слово,

как он сразу был готов раскрыть шэнма на теле трупа.

Почему движения По Цзюня настолько знакомы? Словно

способны повлечь за собой какое-то событие? В голове полный хаос. Я не мог

различить перед глазами у меня реальность или все-таки я все еще под действием

Благовония души.

В это время По Цзюнь, получив одобрение от Хао

Вэньмина, стал раскрывать шэнма, чтобы обнажить перед нами останки трупа. Это

такое же тело, что я видел во сне. Они абсолютно идентичны.

А что было потом? Меня вдруг неожиданно обдало

потом. Я вспомнил, имел место один небольшой кульминационный момент — кажется,

подходит время барбекю.

— Отойдите назад! Тело сейчас вспыхнет! — прокричал

я. Едва слова вылетели изо рта, как я уже отступил на семь-восемь шагов.

Я крикнул несколько взволнованно, и Толстяк Сунь не

расслышал толком:

— Лацзы, говори помедленнее. Почему оно должно

загореться? Твою мать! Действительно вспыхнуло! Почему ты раньше не

предупредил?

А? Во сне было немного не так. Похоже время, когда

тело загорелось перенеслось на одну-две минуты.

Я видел две идентичные ситуации с пожаром. Сперва

пламя исходило из глаз, рта, носа и ушей, после чего охватило все тело и вновь

стало черно-белым.

— Что это за блуждающий огонь? У него даже нет

цвета, — едва придя в себя, произнес толстяк.

Прежде чем По Цзюнь заговорил, я произнес научное

название огня преисподней:

— Это пламя воздаяния.

— Ты уже знаешь о яростном пламени воздаяния? — на

лице По Цзюня отразилось полное удивление, — Ты перевернул весь архив?

Хао Вэньмин взглянул на меня и, ничего не сказав,

как и в моем сне, вытащил телефон и стал снимать пламя воздаяния.

Через несколько минут тело в медном гробу было

полностью сожжено.

— Лацзы, подойди, — Хао Вэньмин наконец не

удержался и с мрачным видом подозвал меня. — Это были действительно шэнма и

пламя воздаяния. Можешь не рассказывать мне о том, что ты узнал об этом в

архиве. Не мне говорить это. Информация о шэнма и пламени воздаяния, если и

есть там, то даже Оуян Пяньцзо едва ли сможет ее найти.

Не в силах ничего сделать я вздохнул, посмотрел на

ледяное выражение лица директора Хао и спросил:

— Глава Хао, прежде ответьте на мой вопрос.

Благовоние души может иметь какие-то последствия? Например, возможность во сне

увидеть, то, что произойдет в реальности и тому подобное.

Брови Хао Вэньмина несколько раз вздрогнули:

— Что ты хочешь сказать?

Слегка поколебавшись, я все-таки еще раз рассказал

свой сон. Вплоть до того, как пламя испепелило труп в медном гробу.

Брови Хао Вэньмина стали вздрагивать все чаще. Лицо

было как у в воду опущенного, добавить к этому подрагивающие брови — выглядело

забавно.

Однако в подобной обстановке было не до смеха. Лао

Хао дождался, когда я закончу свой рассказ, после чего посмотрел прямо на меня,

словно мог разглядеть ответ на моем лице, и я почувствовал чрезвычайную

неловкость.

— Продолжай. Что было потом? — произнес спустя

какое-то время директор Хао.

Потом? Я постарался припомнить. Похоже это касалось

Толстяка Суня. Но что произошло? Вспомнив толстяка, я попутно посмотрел в его

сторону. Этот жирный болван как раз опирался о медный гроб и топтал ногой

запечатывающий душу гвоздь. Забавлялся, слегка наступая на него, приятно

проводил время.

— Дашэн, не опирайся на него! — я вспомнил, что с

Сунь Дэшэном в будущем будут проблемы.

Мой крик был звонким и взволнованным, но толстяк не

расслышал. Он посмотрел на меня с неясным выражением лица и спросил:

— Лацзы, что ты сказал? Я не расслышал…

В тот миг, когда он вот-вот собрался сказать слово

“ясно”, наступил ногой на запечатывающий душу гвоздь и поскользнулся. Его тело

покосилось и, не устояв, он упал в гроб.

То, что должно было произойти, все-таки произошло.

Толстяк Сунь, не осознавая, задел механизм и со звуком “бах” основание медного

гроба разошлось. Дашэн свалился в скрытое помещение прямо под ним. Его падение

было один в один как во сне.

По Цзюнь так же стоял рядом с бронзовым гробом,

когда толстяк неожиданно упал это было слишком внезапно и театрально. Здоровяк

среагировал не сразу, а когда понял, что произошло, тот был уже в самом внизу.

— Дашэн, как ты? Все в порядке? — закричал он

внутрь, держась руками за стенки гроба.

— Пока не умер! Кажется здесь человек! Спускайтесь

сюда проверить! — крикнул толстяк наверх.

А? Это отличается от того, что я видел в своем сне.

Само помещение совсем не такое. Посередине совершенно пусто, вокруг более

десяти отдельных проходов, кроме-того на земле лежит человек. Когда мы вошли,

Толстяк Сунь уже спокойно поднялся на ноги. Рядом с ним на земляном полу лежал

мужчина лицом вниз. Из-за грязи невозможно было разглядеть цвет его одеяния.

Через спину был перекинут длинный сверток. Однако если рассмотреть фасон его

одежды, то было абсолютно ясно, что это современный человек.

— Не мне говорить это. Не стой столбом, скорее

переверни человека, надо посмотреть можно ли чем-то помочь, — скомандовал Хао

Вэньмин.

По Цзюнь подошел и перевернул мужчину одной рукой.

Ему не нужно было всматриваться в лицо, он сразу опознал его. Забеспокоившись,

он немедленно выкрикнул его имя:

— Цю Булао? Глава Хао скорее подойди сюда, это

директор Цю!

— Это действительно он! — Хао Вэньмин не ожидал,

что Цю Булао внезапно появится здесь. Он ущипнул несколько раз за губной

желобок и директор Цю, обеспокоенно заворочавшись, пришел в сознание. Увидев

Хао Вэньмина перед собой, он изумился ничуть не меньше, чем лао Хао.

— Как вы спустились? — первое что спросил Цю Булао

у Хао Вэньмина после пробуждения.

— Уже давно стемнело. Вы не связались с нами, Оуян

Пяньцзо боялся, что что-то могло произойти и тотчас же отправил нашу группу на

ваши поиски. Не мне говорить это. Но почему ты один? Где твои следователи? —

врал без зазрения совести Хао Вэньмин.

— Не спрашивай! Неповезло.. — рассказывал Цю Булао

повернувшись к Хао Вэньмину.

Директор Цю был довольно сдержан, возможно, из-за

того, что он долгое время был один, потому и в разговоре он был немногословен.

По словам Цю Булао, он с самого начала не считал,

что это руины дворца правителя Великих Юэчжи. Определение того, что это царство

Великих Юэчжи не было ошибкой, но это была не столица. Должно быть это гробница

правителя этого царства. После того как он провел какое-то время спустившись в

пропасть, он также столкнулся с уникальной древней магией кочевых племен района

Хэтао[2] — надацзе. Что еще больше

подтвердило его догадку.

В то время надацзе использовали крупные кочевые

племена (например: гунны, даюэчжи, усуни и т. д.), подобная магия

использовалась для защиты усыпальницы правителя.

По легенде в тот день, когда стройка была

завершена, тела девяносто девяти военнопленных были закопаны перед входом в

гробницу. Их головы были на поверхности, а прямо перед ними через один чи[3] располагались различные

яства, вино и мясо.

Эти военнопленные были хитро закопаны в землю. Они

видели еду и выпивку перед собой, но в конце концов умерли от голода. Всех этих

людей после смерти охватила ненависть.

Для того чтобы добавить еще ненависти жертвам после

смерти, маги сразу же использовали метод, препятствующий уходу души. Трупы этих

людей лежали под открытым солнцем три дня (ни в коем случае нельзя было

превышать этот трехдневный срок, иначе даже при наличии ритуальной утвари

невозможно было бы остановить их огромную ненависть, которая вполне могла

образовать угрозу для души правителя в гробнице).

К вечеру третьего дня маги разделили души по

группам и расположили в нескольких важных местах гробницы, сформировав

магический порядок против расхитителей гробниц.

Вскоре после того, как группа Цю Булао спустилась

вниз, на пути они наткнулись на надацзе. К счастью, директор Цю был довольно

осмотрителен, а вот его подчиненным следователям немного не повезло.

Цю Булао также был активным действующим лицом.

Несмотря на то, что ситуация была навязана, он, однако, все-таки изменил

положение дел, подряд выдернув три надацзе и разрушив порядок (до этого на

поверхности мы слышали тревожный шум именно это и был момент, когда были

вытащены надацзе).

Затем они пошли дальше и наткнулись на развилку.

Таким образом директор Цю и его следователи разделились.

Продолжив движение после развилки, Цю Булао не

обнаружил ничего подозрительного. Однако периодически сердце его бешено

колотилось, а правый глаз дергался без остановки. Подобного рода ощущения

становились все сильнее, и директор Цю продвигался вперед более нервозно.

Наконец в конце дороги он обнаружил пропавших людей из четырех групп

археологической экспедиции.

Более двадцати человек находились в глубокой коме.

Рядом не было никаких лишних следов. Вокруг них был установлен защитный

порядок. Похоже именно он спас их.

Цю Булао проверил состояние всех пострадавших и

узнал, что причиной комы было то, что их душа была запечатана магией. Подобная

магия не имеет большой поражающей силы, она только запечатывает все шесть

чувств и погружает в глубокий сон. Куда больше директора Цю заинтересовал

магический порядок из предметов на земле. Маленький деревянный меч из

персикового дерева воткнут в землю, а вокруг него кости неизвестных животных.

Он никак не мог понять причину собственного волнения, но, по-видимому, это было

следствием только что обнаруженного им.

Человек, создавший такой порядок, является

настоящим мастером, способным заставить Цю Булао нервничать еще за сотни

метров. Если бы он не был обязан идти, то предпочел бы обойти эту дорогу

стороной, пусть даже встретился бы с голодным духом надацзе. Он не осмелился бы

приблизится к подобному порядку и на полшага.

Пропавшие люди найдены, можно сказать задание

наполовину выполнено. К сожалению, связь здесь никуда не годится, сигнал

блокируется, контакт с землей невозможно установить. И Цю Булао осталось лишь

возвращаться прежним путем. На обратном пути дело приняло странный оборот.

Прежде от развилки на поверхность земли вела лишь одна дорога, теперь ее не

было. Вместо этого их стало девять. В итоге перед директором Цю предстало из

ниоткуда десять дорог.

Магический барьер! В душе у директора Цю ухнуло.

Человек создавший такой порядок в гробнице был мастером высшего уровня.

Несколько надацзе в засаде на периферии, кажется, можно считать аппетайзером.

Перед глазами у тебя магический барьер, тогда как сам ты закуска. Твою мать!

Допустим даже можно разрушить его, тогда должно быть еще иное основное блюдо.

Научное название этого магического порядка “Порядок

десяти извилистых выходов”, вход один, а выходов десять. Есть только один

вариант выжить на этих путях — положившись на удачу. Когда порядок начинает

работать, даже тот, кто его создал сам не знает какую из дорог следует

выбирать, чтобы остаться в живых. В буквальном смысле слова на девять шансов

умереть лишь один — остаться в живых.

Директор Цю не осмеливался действовать опрометчиво.

На каждом перекрестке он выбирал путь согласно гаданию по одной триграмме.

Десять триграмм — один результат — этот путь опасен, впереди нет выхода. Цю

Булао был взволнован. Тогда-то он доподлинно и уяснил, что это “Порядок десяти

извилистых выходов”. Наверняка один путь должен быть выходом. Нет никаких

причин, чтобы все они были тупиком.

[1]

Цзунцзы — кушанье из клейкого риса, обёрнутое тростниковыми листьями.

[2]

Хэтао — равнина в северной части Китая на территории автономного района

Внутренняя Монголия, в излучине Хуанхэ, северная окраина плато Ордос.

[3]

Чи — традиционная китайская мера длины, около 30 см.

Как раз в тот момент, когда директор Цю находился в

недоумении, над его головой что-то хрустнуло. Бедняга не успел сообразить, в

чем дело, как сверху свалился толстяк весом двести шестьдесят цзиней.

Мы терпеливо подождали, пока Цю Булао закончит

рассказ, после чего Хао Вэньмин поведал о наших перипетиях (то, как мы сюда

спустились он опустил). Директор Цю неподвижно слушал, а потом спросил:

— Это не царство Великих Юэчжи? Гробница повелителя

царства Чжи? Невозможно! Я же только что разломал несколько надацзе. В период

царства Чжи еще не обладали знаниями о подобном порядке.

Хао Вэньмин достал свой телефон и показал Цю Булао

только что сделанные фотографии, подтверждая свои слова. Директор Цю непрерывно

качал головой, он по-прежнему отстаивал свою позицию, не признавая, что это

гробница древнего царства Чжи.

— Давайте вы будете интересоваться, является ли это

место царством Великих Юэчжи или же древним царством Чжи, когда мы выйдем

отсюда. Тогда вы сможете, не спеша, пообсуждать это. Разве сейчас нам не стоит

подумать о том, как выбраться отсюда? — вставил пару слов в промежуток между

спором этих двоих Толстяк Сунь.

— Дашэн, мы можем вернуться главную залу... —

сказав лишь половину, я проглотил оставшиеся слова. Задрав голову, я обнаружил,

что потайной ход сверху уже пропал из поля зрения.

— По Цзюнь, подсади меня, чтобы я мог подняться и

все осмотреть, — попросил я здоровяка.

— Поберегите силы, не мучайтесь, — произнес Цю

Булао чуть живо, — мы находимся в самом центре барьера. Пространство уже стало

хаосом, исключая эти десять дорог перед глазами, другого выхода нет.

Хао Вэньмин не произнес ни звука, а значит можно

считать его молчание согласием с утверждением директора Цю.

Обойдя кругом, Толстяк Сунь повернулся к нам и

произнес:

— Десять дорог, а нас пятеро, по две на одного. Это

пустяки.

— Дашэн, не думай, что все так просто. Данный

магический порядок так же называется “На девять шансов умереть лишь один —

остаться в живых”. Исключая единственный путь к спасению все остальные ведут в тупик

без возврата, — с горьким видом покачал головой По Цзюнь.

— Да ладно! — не обращая внимания, усмехнулся

Толстяк Сунь. — По Цзюнь, что у тебя с лицом? Сейчас с нами два директора, и ты

все еще беспокоишься, что проблема с этим барьером не будет решена?

— Ты думаешь это настолько просто, — усмехнулся здоровяк,

глядя на толстяка. — Этот магический порядок никак не контролируется, здесь нет

никаких правил.

— Ты имеешь в виду… возможность выбраться отсюда

полностью зависит от нашей удачи? — проговорил Толстяк Сунь так быстро, что

стал заикаться.

Все это время Хао Вэньмин молчал, щурясь и

разглядывая Толстяка Суня. Вдруг неожиданно он позвал его взмахом руки:

— Дашэн, подойди-ка сюда.

— Глава Хао, ты меня звал? — толстяк не знал, зачем

это, но, поколебавшись, подошел к Хао Вэньмину и встал рядом.

Лао Хао странно усмехнулся, указал на десять путей,

провел пальцем окружность и произнес:

— Выбирай.

— Ты хочешь, чтобы я выбрал путь к выходу? — глаза

толстяка, походившие на золотистую фасоль, стали теперь похожи на щетинистую

сою. — Глава Хао, ты шутишь?

— Какая к черту шутка. Давай быстрее. Не мне

говорить это. Поторопись. — Хао Вэньмин посмотрел на растерявшегося Толстяка

Суня, тон его немного смягчился, и он продолжил: — Дашэн, теперь нас пятеро, и

ты самый подходящий человек, выбери самый удобный путь к выходу.

Рядом стояли По Цзюнь и Цю Булао с лицами полными

непонимания, они оба не могли понять каковы намерения Хао Вэньмина.

Толстяк Сунь несколько раз покружил, выбирая

дорогу, все еще находясь в нерешительности.

— Сунь Дашэн, скорее! Не мне говорить это. Все ждут

тебя, — забеспокоился Хао Вэньмин.

— Тогда это она, — толстяк пошел ва-банк. Он имел в

виду дорогу напротив него.

— Не мне говорить это. Этого недостаточно. Иди по

дороге, — со стоном пояснил директор Хао. Он позвал Толстяка Суня за собой движением,

указав на то, что следует идти. Цю Булао какое-то время в нерешительности

наблюдал за спиной Хао Вэньмина, но потом все-таки пошел следом.

По Цзюнь и я шли в самом конце. Он наклонился и

прошептал мне на ухо:

— Лацзы, Дашэн знает, что делает или нет?

— Типа того, — ответил я.

— Что значит типо того? — взглянул на меня По

Цзюнь. — Наша жизнь сейчас в руках Сунь Дашэна. Если он ошибется, то нам

всем придет конец.

Я немного больше знал о сущности толстяка и

ответил:

— Давай я дам тебе комплект игральных карт и

позволю, полагаясь на удачу, вытащить десятку червей. Ты сможешь?

— Шутишь? Чья же удача настолько хороша? — произнес

По Цзюнь.

— Этого дурня, — указал я на спину Толстяка Суня.

Дорога тянулась уже более двух часов, а пока не

было видно даже тени выхода. Толстяк первый не выдержал. С тех пор как он упал

в пещеру прошло пять-шесть часов. Нет возможности попить и поесть, кроме того,

передвигать шицин, толкать гроб — это все физический труд. Физическая сила уже

давно растрачена, ее почти не осталось.

— Глава Хао, директор Цю, давайте остановимся,

сделаем небольшой перерыв, — независимо от того согласились директора или нет,

толстяк закончил говорить, тяжело дыша, снял рубашку и с голым торсом уселся на

землю, а затем все еще не отдышавшись продолжил: — Я думаю мы наверняка

заблудились, это тупиковая дорога. Дорога, где умрешь от смертельной усталости.

Хао Вэньмин и Цю Булао переглянулись.

— Сделаем десятиминутный привал, а затем пойдем

дальше, — сказал лао Хао. Наконец-то я мог вздохнуть с облегчением, пусть и

всего десять минут, все же это лучше, чем ничего.

Я сидел, скрестив ноги, напротив Толстяка Суня. Он

по-прежнему ворчал. Мне надоело это слушать и я, удобно изловчившись, ткнул его

локтем:

— Дашэн, успокойся немного. Следуй примеру старших,

мы тоже можем все стерпеть. Кроме того, прекращай нести вздор. Не забудь, ты

выбрал эту дорогу, если это действительно тупик, мы этого так тебе не спустим.

Выслушав мои слова, Толстяк Сунь стал более покладистым.

Он все так же, не останавливаясь, открывал рот, однако голос его стал намного

тише.

— Это ведь не обязательно тупик. Да? Лацзы, у тебя

острое зрение, посмотри вперед, есть ли там свет? — произнес толстяк, указывая

мне за спину.

— Довольно! Толстяк Сунь, не меняй тему разговора.

Нас пятеро человек, десять глаз, света не видно… — прежде, чем закончить

говорить, я увидел, как По Цзюнь, Хао Вэньмин, Цю Булао — взгляд всех троих

изменился. Они оцепенело смотрели мне за спину.

Что такое? Я оглянулся и посмотрел, по-прежнему

темно, света нет.

— Вы напугали меня, я аж… — прежде, чем я успел

сказать слово “подпрыгнул” впереди неожиданно вспыхнуло светящееся пятно. Блеснуло

на мгновение и все заново погрузилось в черноту. Что за ослепительный свет? Я

протер глаза, посмотрел вперед — все та же тьма.

Черным черно, нет ничего. Я уже сказал, как это

было ослепительно. Не успел еще перевести дыхание и начать дышать равномерно,

вдруг впереди снова мелькнула вспышка. На этот раз не такая ослепительная.

Частота появления этого света не подчинялась каким-то правилам. Он просто то

появлялся, то исчезал.

Толстяк Сунь отчетливо это увидел, повернул голову

к Хао Вэньмину и произнес:

— Глава Хао, впереди свет.

— Спасибо, я вижу, — пояснил Хао Вэньмин и добавил:

— Не мне говорить это. Я не слепой.

Он не только не был слепым, он так же непрерывно

моргал, уставившись на светящееся пятно, которое то зажигалось, то тухло. Это

была его дурная привычка. Когда было что-то, что он никак не мог понять, он

непрестанно моргал. Тогда меня взяло беспокойство, если подобных трудностей станет больше и глаза

Хао Вэньмина так и продолжат моргать. Может ли это привести к расстройству

лицевого нерва?

По Цзюнь подошел к лао Хао и встал рядом:

— Глава Хао, это не похоже на естественный свет.

— Ага, — согласился Хао Вэньмин. — Не мне говорить

это. Прежде… Эй! Лао Цю, куда ты пошел?

В тот момент Цю Булао прошел в направлении света

уже больше десяти шагов.

— Я подойду посмотрю, — только и сказал он.

Цю Булао был человеком действия. Он всегда активно

и в полной мере сразу приступал к работе, а не болтал.

Хао Вэньмин вздохнул и двинулся за ним. Вместе они

пошли к месторасположению сияющего света. По Цзюнь шел сзади, он обернулся ко

мне и толстяку, подняв брови в возмущении и давая понять, что нужно не

отставать.

Оба директора шли авангардом впереди, мы трое

следователей позади плотным рядом (в теории при возникновении затруднительной

ситуации, можно бежать в любое время). С помощью такого вот метода мы прошли

еще четыреста-пятьсот метров. К нашему недоумению свет впереди больше не

вспыхивал. Воздух постепенно начал становиться влажным. После длительного

перехода по ощущениям стены и пол стали одинаково скользкими.

Когда мы прошли еще триста-четыреста метров, на

дороге снова появился давно пропавший свет. На этот раз он мигал все быстрее и

быстрее. Под влиянием этого света пространство перед нами вдруг мгновенно

озарилось.

На расстоянии сто пятьдесят или сто шестьдесят

метров перед нами обнаружилось отверстие. Свет мигал именно оттуда.

Цю Булао и Хао Вэньмин начали двигаться с

осторожностью. Лао Цю, прижавшись к стене, медленно приблизился к отверстию.

Директор Хао двигался за ним, не забыв обернуться, и сделать жест рукой,

приказывая нам остановиться и не лезть вперед.

Они оба подошли к отверстию и какое-то время

внимательно наблюдали. Возможно, им было не утерпеть. Цю Булао махнул рукой Хао

Вэньмину и прежде, чем тот отреагировал, уже залез внутрь.

Хао Вэньмину волей-неволей осталось лишь возмущенно

лицезреть спину лао Цю. Он только и мог, что беззвучно браниться сзади одними

губами. Потом директор Хао так же осторожно пролез в отверстие.

Увидев, что от руководства не осталось и тени, я

обернулся к По Цзюню и шепотом спросил:

— А как нам быть? Не нужно ли тоже пойти?

В конце концов По Цзюнь был старожилом Бюро

расследований, бывал в подобных делах, и опыта у него достаточно много.

— Давайте немного подождем. Если мы войдем туда, и

что-то случится, то можем помешать. А если внутри все спокойно, Хао Вэньмин

позовет нас, — сказал он.

— А если эти двое уже…. Не смотрите на меня так. Я

говорю о том самом "если". Что мы тогда будем делать? — похоже

Толстяк Сунь просто мастер вылить ушат холодной воды.

— В таком случае, ты составишь им компанию, —

сказал я со злобой.

На лице толстяка отразилось чувство беспомощности:

— Лацзы, таково твое отношение? Я сказал "если".

Человеческая жизнь настолько непредсказуема. Кто может знать, что случится

через минуту? Не мне говорить это. Я хочу, чтобы все прошло гладко, ведь тогда

страховая компания просто помрет с голоду.

По Цзюнь, натянуто улыбнувшись, посмотрел на

Толстяка Суня:

— Ты научился подражать главе Хао. Дашэн, почему

твоя речь настолько скользкая? Раньше ты продавал страховки?

Легок на помине! После того, как По Цзюнь закончил

говорить, и не дожидаясь ответа толстяка, из отверстия донесся голос лао Хао:

— Здесь все спокойно. Можете заходить!

Так быстро? Мы втроем были шокированы, так как

полагали, что у нас есть еще немного времени. Никто не ожидал, что за такой

короткий промежуток эти двое выяснят, что там внутри.

Поздно было думать о возвращении, больше

задерживаться нельзя. Мы с толстяком последовали за По Цзюнем в отверстие

грота.

Это? Мы что вернулись на поверхность земли? Над

нашими головами обнаружились бесчисленные мириады звезд. А под ними, сплошь

докуда хватит глаза взглянуть, берега глубокого озера. Мерцающий свет, который

мы видели до этого, это и есть свет звезд в небесах, отраженный рябью озерной

воды.

Я был немного сбит с толку, очевидно было, что мы

все время шли вниз, как же мы могли вернуться на землю? Что касается

поверхности земли, то оказалось, что она здесь не такая какой должна

быть.

Под ногами вязкая глинистая почва, а не песок в

пустыне, который, если взять горстку, спокойно проходит сквозь пальцы. Как бы

это ни было странно, но перед нами действительно было озеро. Я никогда не

слышал о таком большом озере в пустыне Бадын-Джаран. Не мог ли магический

порядок “На девять шансов умереть лишь один — остаться в живых” отправить нас в

другой регион?

Как раз в тот момент, когда я задумался об этом, в

стороне от меня донесся хохот Толстяка Суня:

— Наконец-то эта дорога вывела нас из-под земли!

Ха-ха-ха….

Я взглянул на его сумасшедший вид, это выглядело

забавно. Дорога вывела из-под земли? С его-то телосложением он напоминал

толстого чехословацкого крота.

— Не мне говорить это. Но кто сказал, что мы вышли?

— Хао Вэньмин стоял рядом с озером, его глаза неподвижно уставились на

толстяка.

Толстяк Сунь был потрясен вопросом Хао Вэньмина. Он

поднял голову, вновь взглянув на небо, и произнес:

— Глава Хао, это же звездное небо. Где еще это

может быть кроме как на земле?

Выражение лица Хао Вэньмина ни капли не изменилось:

— Посмотри, как следует.

Следуя примеру, я так же поднял голову и посмотрел

на звезды, застилающие небо. М? На этот раз будто бы чего-то не хватало. Луна!

Неожиданно осенило меня. На небе сплошь звезды, но совсем нет луны!

Толстяк Сунь все еще смотрел на небо. По Цзюнь же,

давно все разглядел, он вздохнул и произнес:

— Дашэн, мы все еще под землей. Все те звезды

фальшивка.

— Невозможно! — разволновался толстяк. — Почему

звезды фальшивка? То сверкание не может быть ненастоящим.

— Так сверкать могут драгоценные камни, такие как

лучистый жемчуг, — вновь промолвил По Цзюнь, — Разве ты видишь луну и облака?

Толстяк Сунь снова осмотрел небо вокруг:

— Действительно, луны здесь нет.

Я не услышал и пол капли подавленности в его тоне,

наоборот он был куда более восторжен. Мне хорошо был виден его профиль, глаза

толстяка цвета золотистой фасоли вдруг стали излучать странный блеск.

Такое выражение глаз

Толстяка Суня навело меня на мысль, что у этого дурня уже возникли планы,

касательно этого лучистого жемчуга.

Как и следовало ожидать,

толстяк с силой подбросил зажигалку под небо. Ветрозащита у Зиппо довольно

качественная. Пламя озарило небо на несколько десятков метров и в конце концов

погасло.

Физической силы у

Толстяка Суня в самом деле не мало. Зиппо взлетела на сорок-пятьдесят метров в

высоту. При свете огня стало хорошо видно, что все это небо и, так называемые,

звезды — фальшивка.

Потолок приблизительно в

пятидесяти метрах окрашен краской неизвестного происхождения черного цвета и

инкрустирован драгоценными камнями, излучающими свет. С нашей позиции, если не

использовать свет, это выглядит как ночное небо. В действительности же ночное

небо совсем другое.

Зажигалка пролетела

пятьдесят метров вверх и вернулась назад. Толстяк Сунь не спешил поднимать ее,

он поднял голову вверх и уставился на “мириады звезд”.

— Глава Хао, где лао Цю?

— крутанулся на месте По Цзюнь, нигде не обнаружив следов Цю Булао.

Хао Вэньмин указал на

противоположный берег озера:

— Он разведывает дорогу

впереди. Проверяет, есть ли там выход.

Я посмотрел в направлении

куда указал Хао Вэньмин. Кругом как будто одна сплошная озерная вода. Как там

увидеть человека?

— Глава Хао, как директор

Цю прошел здесь? Здесь есть мост? Какого черта? Что это за место?

Хао Вэньмин впервые

глянул на меня со злобой и произнес:

— А я, твою мать, откуда

знаю? — следом добавив: — Не мне говорить это. За кого ты меня принимаешь? За

всезнайку?

Как только Хао Вэньмин

замолк, в центре озера вдруг неожиданно появился свет от пламени. Тут же вслед

за этим огненный шар, словно сигнальная ракета, вознесся вверх. Он был свиреп,

ударился в потолок и взорвался на несколько маленьких, разлетевшихся во

все стороны. Это походило на небольшой фейерверк.

Этот огненный шар вернул

душу Толстяка Суня, которая зацепилась за “мириады звезд” на потолке. Он

уставился на пылающий шар и пробормотал:

— Свет зюйда[1]…

— Ох! Что еще за “свет

зюйда”? — рассердился По Цзюнь на толстяка. — Послушай, где ты по-твоему

находишься? Это сигнал от Цю Булао.

Хао Вэньмин уставился на

пылающий шар, пока он полностью не потух.

— Цю Булао что-то нашел.

Идемте посмотрим, — сказал он, повернувшись к нам троим, и направился вдоль

воды.

— Глава Хао, погоди

минутку, — неожиданно Толстяк Сунь преградил дорогу Хао Вэньмину. — Этот вход

будет кто-то охранять? Если с директором Цю что-то произошло, мы минимум должны

иметь хотя бы одну лазейку.

— Не неси чушь! —

взглянув на него, холодно фыркнул Хао Вэньмин. — Идем все вместе!

Толстяк Сунь, насупившись

последовал за Хао Вэньмином, и мы все вместе ступили на водную гладь.

— Глава Хао, мы ведь не

собираемся плыть? — я посмотрел на воду и почувствовал головокружение. Из всех

пяти стихий я больше всего страшусь воды. Сначала в детстве был утопленник,

потом вода была в “Пещере водного занавеса” с иссушенными трупами. Теперь даже

в пустыне я снова встретился с подземным озером. Реки и моря уже начали

вызывать во мне мрачные впечатления.

— Плыть? — Хао Вэньмин,

натянуто улыбнувшись, взглянул на меня. — Не мне говорить это. Мы пойдем.

С этими словами он ступил

на водную гладь и прошел вперед больше десяти шагов. К удивлению, он устойчиво

стоял на поверхности воды.

Что это за умение такое,

что позволяет ходить по воде? Нет. Тростниковый плот для форсирования реки? В

то время, когда я изумленно глазел на то, как все перевернулось вверх

дном, По Цзюнь также вышел на воду. Нет. Он учился у Хао Вэньмина. Наступив на

водную гладь, он достиг его и встал рядом.

— Лацзы, вы оба, быстрее

сюда! — сказал и поманил рукой По Цзюнь, повернувшись ко мне и Сунь Дашэну.

— Ты что шутишь? —

произнес я, выпучив глаза. — Откуда у меня такие навыки как у вас!? Дашэн, может

пойдешь первым?

Толстяк Сунь вытянул шею

и, осмотрев дно озера, произнес:

— Не шуми. Я, как

гиря весов. Если спущусь — утону, — повернувшись к Хао Вэньмину, он добавил: —

Глава Хао, я и Лацзы не обладаем таким высоким мастерством как ты и По Цзюнь.

Что если вы пойдете дальше, а мы останемся здесь караулить?

Не ожидая ответа Хао

Вэньмина, По Цзюнь сказал:

— Вы двое, быстрее идите

сюда. Вы не утонете. Поверхность воды, едва достигает пятки, даже обувь не

промокает.

Неужели? Если смотреть с

моего угла обзора, то это озеро бездонно. Не похоже на слова По Цзюня о том,

что только подошвы намокнут. Толстяк Сунь тоже колебался. Он хмурил брови,

изучая водную гладь.

— Не мне говорить это. Вы

двое можете быстрее? — в конечном итоге высказался Хао Вэньмин.

Не идти было уже нельзя.

Я и толстяк взглянули друг на друга и попробовали вступить на воду. Точно, как

и говорил По Цзюнь, вода доходила лишь до подошвы ботинок. Поверхность этого

подземного озера крайне необычная. Кто бы мог подумать, что оно настолько мелкое.

— Ну как? Я ведь не

обманул вас? Подходите скорее, — взмахом руки позвал нас По Цзюнь, улыбаясь.

Мы последовали за Хао

Вэньмином до того места откуда был выпущен огненный шар.

— Да Цзюнь, а как ты

понял, что озеро такое мелкое? — спросил толстяк шепотом, приблизившись к

здоровяку.

— У вас еще мало опыта, —

объяснил он, следуя рядом. — Столкнувшись с подобного рода обстоятельствами,

идите за директором, мы должны делать как он, ошибки не допустимы. Это основа

работы в Бюро расследований. Запомните, в трудных ситуациях всегда ищите

руководство.

— Да Цзюнь, ты говоришь

ерунду, — разразился смехом Толстяк Сунь. — думаешь я этого не понимаю?

— Я информирую тебя,

чтобы при настоящих трудностях, ты знал куда бежать, — взглянув на него,

произнес здоровяк.

Пройдя более десяти минут

по водной глади, на поверхности озера мы обнаружили белый объект. И похоже

рядом находился человек. Приблизившись, я рассмотрел, что это Цю Булао. Опустив

голову, он обходил по кругу, огромную белокаменную платформу.

Похоже, что Цю Булао не

был заинтересован ознакомить нас с находкой. Директор Хао также по привычке в

своей манере изучал белокаменную платформу напротив директора Цю. Друг с другом

они не разговаривали. Цю Булао сел на землю, по-прежнему глядя на объект. Он

словно столкнулся с чем-то, что ему не по душе. Хао Вэньмин иногда делал

фотографии на свой мобильный телефон. Мы же трое, находясь рядом, были

проигнорированы.

Я и Толстяк Сунь подумали

выйти вперед поближе, но нас остановил По Цзюнь:

— Подождите пока эти двое придут к заключению. Затем мы сможем подойти. Таковы

правила Бюро расследований.

Спустя какое-то время

руководство так и не пришло к определенному выводу. Толстяк Сунь не удержался и

спросил, стоящего ближе всех к нему Хао Вэньмина:

— Глава Хао, что это? Вы пришли к каким-то выводам?

Хао Вэньмин даже головы

не поднял. Он блуждал руками по круглой каменной платформе, словно вообще

ничего не слышал.

Толстяка это не смутило,

он повернулся к директору Цю и произнес:

— Директор Цю…

Прежде, чем он закончил

говорить, Цю Булао ответил:

— Не беспокой меня, сам

можешь посмотреть.

Похоже Цю Булао был зол,

глаза его все также неотрывно смотрели на каменную платформу.

После слов директора Цю

мы втроем собрались вокруг платформы.

Когда подошли ближе,

стало более понятно. Это белокаменная платформа диаметром около трех метров, в

высоту где-то полметра. Несмотря на то, что мне ничего не известно об изделиях

из камня, я могу с уверенностью сказать, что эта платформа создана из

китайского белого нефрита. Что касается того для чего она, это зависит от

мнения руководства.

Наконец Хао Вэньмин

закончил. Его лица коснулась едва заметная улыбка и он произнес директору Цю:

— Не мне говорить это.

Это не царство Великих Юэчжи.

— Угу, не оно, —

сдержанно кивнул Цю Булао.

— Древнее царство Чжи? —

не спеша добавил Хао Вэньмин, улыбаясь еще шире.

На этот раз директор Цю

даже не удосужился кивнуть, только лишь фыркнул:

— Типа того.

Хао Вэньмин дотронулся до

белокаменной платформы, однако взгляд его был обращен к Цю Булао. В уголках

глаз появились гусиные лапки от смеха:

— Это…. “Нефритовый гроб

в объятьях луны”?

— А? Я обознался, ты

доволен? — вмиг побелел Цю Булао.

— Давайте поторопимся.

Разве мы не можем все сразу закончить? Надо поскорее найти выход, — не

удержался я и вмешался в разговор.

Полагаю, Цю Булао попал впросак,

тем самым даровав Хао Вэньмину прекрасное настроение и говорливость. Встав на

ноги, директор Хао шлепнул рукой по платформе и произнес:

— Эта нефритовая каменная

платформа называется “Нефритовый гроб в объятиях луны”. В период древнего

царства Чжи он специально использовался для захоронения правителя.

— В таком случае, что

насчет медного гроба наверху? — подумав, в итоге спросил толстяк.

Этот вопрос немного сбил

с толку Хао Вэньмина, ведь раньше он утверждал, что правитель древнего царства

Чжи Бай Цзе был убит какими-то людьми, а труп его уложили в медный гроб и

захоронили в том склепе. Тогда кто находится в нефритовом гробу?

Таким образом по версии

толстяка, Хао Вэньмин не может быть уверен в том, кто в конечном итоге там покоится.

Скорость моргания лао Хао нагоняла работу дворников.

Интересно, что там

внутри? Есть какие-то затруднения? Похоже есть хорошее решение. Я постучал по

верху нефритового гроба и произнес:

— Откройте и посмотрите,

что непонятного?

— Ох! — искоса глянул на

меня Хао Вэньмин. — Ну что за бред! Не мне говорить это. Но ты считаешь, что я

и директор Цю даром едим свой хлеб? Если бы это было так просто, то мы бы уже

давно открыли его, — он медленно передохнул и продолжил: — Обнаруженный здесь

“Нефритовый гроб в объятиях луны” до сих пор в наилучшей сохранности. До этого

во Внутренней Монголии был найден подобный ему, однако в ходе его поднятия, мы

столкнулись с неразрешимой задачей. Впоследствии из-за допущенных ошибок,

останки и погребальный инвентарь были уничтожены почти полностью.

— Неразрешимая задача?

Разве это не просто гроб? Что может быть сложного? — я почувствовал, что в

словах Хао Вэньмина слишком много воды.

— Амбициозно, — пришел в

себя Цю Булао и показал мне большой палец вверх. — Давай, попробуй. Посмотрим

можно или нет открыть этот гроб.

Какие трудности? Открыть

крышку гроба, обнажить внутренности и все ОК. Допустим даже я не смогу ее

сдвинуть, у нас еще есть По Цзюнь. Он экономичен и универсален, может заменить

десять человек.

Когда я обошел нефритовый

гроб по кругу, то обомлел. Он весь полностью, включая крышку, был вырублен из

цельного куска нефрита. Вообще нигде не было даже трещинки.

Снова обойдя вокруг и не

найдя никаких зацепок, я покачал головой:

— Директор Цю, это не

может быть гроб. Очевидно, что это цельный кусок нефрита. Ни единой щели нет.

Если вы хотите открыть его, боюсь, что придется использовать специализированную

технику для резки камня.

— Правильно. Это

“Нефритовый гроб в объятиях луны”, — промолвил Цю Булао. — В свое время во Внутренней

Монголии был обнаружен совершенно такой же. Сперва, благодаря рентгеновским

лучам, мы смогли увидеть внутри останки и более пятидесяти предметов

погребального инвентаря. В тот раз поступили так же, как подумал ты. При

отделении верха использовали специальное устройство для резки нефрита. Однако

произошла неожиданность, когда вещи внутри вступили в контакт с воздухом,

произошло воспламенение. Не прошло и минуты как утварь, место возникновения

которой мы так и не узнали, и тело со всем погребальным инвентарем, полностью

сгорели в пламени без остатка.

— Это действительно полый

нефрит. Но каким образом жители древнего царства Чжи положили мертвое тело

внутрь? Чтобы открыть гроб надо расспросить специалиста из Управления по

вопросам культурного наследия? — изумился толстяк.

— Ты считаешь, что есть

кто-то более профессиональный, чем наше Бюро? — уставился Цю Булао в глаза

Толстяку Суню.

— Лао Цю, осмотри

поверхность гроба еще раз, может найдется какая зацепка, — вышел Хао Вэньмин,

обойдя круг.

— Глава Хао, что-то мне

нехорошо надо сходить в туалет, — произнес Толстяк Сунь.

— Решай это на месте, — произнес Хао Вэньмин, не поднимая головы.

После предложения Хао Вэньмина на наших лицах отразилась горечь. А лицо Цю

Булао немного позеленело.

— Глава Хао, в последние

дни с моим кишечником не все хорошо. Встречный ветер может разнести вонь на три

метра. Я боюсь вы не вынесете этого, — произнес толстяк, держать за живот.

— Отойди подальше, будь

начеку. Появится что-то необычное, стреляй в воздух, — дал указания вместо Хао

Вэньмина Цю Булао.

— Ладно, хорошо! Я отойду

подальше, заверяю вас, — весело улыбаясь, согласился Толстяк Сунь. А потом

повернулся ко мне и добавил, — Лацзы, ты составишь мне компанию.

Как же сильно мне неохота:

— Ты что больной? Иди

срать один. Зачем мне идти с тобой?

— Я боюсь темноты, —

подмигнул мне толстяк. — Вдвоем более безопасно. Если тебе потом надо будет

пойти в туалет, я тоже составлю тебе компанию.

От его слов у меня волосы

встали дыбом:

— Сунь Дашэн, ты ведь не

гей, не так ли? Я не подхожу тебе, в самом деле. Иди с По Цзюнем, он высокий и

большой. Вы двое прямо-таки идеальная пара.

— Да пошел ты! Зачем это

мне? Шэнь Ла, это ты красивый и изящный, — не остался в стороне По Цзюнь.

— Лацзы, сходи с Сунь

Дашэном. Раньше уйдете, раньше вернетесь, — не выдержал Хао Вэньмин.

[1] Прим. автора — Растолкую слова Толстяка Суня — “свет зюйда” — оружие

выдающегося предка с горы Эмэйшань, из фильма “Легенда о Шу” снятого режиссером

из Гонконга Цуй Харк в 2001 году.

После выступления

директора Хао, хоть мне не хотелось, но все же пришлось идти с Толстяком Сунем.

В поисках удобного места толстяк

шел пять-шесть минут, да еще и медлил специально. Он не смотрел под ноги,

однако постоянно задирал голову вверх, весь путь, вглядываясь в “небо”.

— Дашэн, разве

недостаточно? Найди уже место, где будешь срать. Незачем уходить настолько

далеко.

— Чтобы посрать не нужно

уходить настолько далеко. А вот чтобы разбогатеть этого будет достаточно? —

склонил голову и произнес Толстяк Сунь.

— Разбогатеть? — меня

захлестнули эмоции. — Что ты имеешь ввиду?

Толстяк Сунь указал рукой

на небо, обведя круг:

— Повсюду лучистый

жемчуг. Если возьмешь одну, сможет ли это покрыть расходы на всю жизнь?

— А ты можешь их достать?

— спросил я.

— Это зависит от того,

кто мне поможет, — похлопал он меня по плечу.

Я увидел, как по его лицу

волной пробежало волнение:

— Ты надеялся на меня, не

так ли? До верха больше пятидесяти метров, а здесь даже камня нет. Я же

говорил, пусть По Цзюнь поможет тебе. Его рост выше уровня моря, это куда

больше подходит, чтобы достать “звезды”.

— Я не шучу, — толстяк

вытащил пистолет и передал мне. — Для тебя ведь не составит труда сбить

несколько драгоценных камней на высоте пятидесяти метров?

— Ты совсем без ума от

денег? — я вернул ему его пистолет. — У нас специально изготовленные пули,

когда поражаешь цель все становится алым. Хао Вэньмин и Цю Булао проницательны,

они нас сразу раскусят. Кроме того, как ты объяснишь сильный шум от стрельбы?

— А кто сказал, что мы

будем использовать пули Бюро расследований? — он вытащил из кармана три патрона

и побросал их в руках. — Когда мы стреляли по мишеням, я тайком прикарманил

несколько обычных. Не ожидал, что придется использовать их так скоро, — он

вытащил обойму и поменял три патрона.

Я все еще не брал

пистолет и потому спросил, колеблясь:

— Что ты будешь делать со

звуком от выстрела? У тебя ведь нет глушителя, не так ли?

— Просто скажу, что

увидел синеликого и открыл огонь. Не волнуйся, ситуация здесь такова, что

достаточно сказать, что сам Верховный владыка Нефритовый Император сошел на

землю — и в это поверят.

— ОК? — я все еще немного

колебался.

— Все в порядке. Если

что-то пойдет не так, я все возьму на себя. Лацзы, одна лучистая жемчужина

стоит минимум восемь миллионов. Ради этого стоит рискнуть, — толстяк впихнул

пистолет мне в руки. — Поторопись глава Хао и остальные ждут.

— Минутку, — мне в голову

пришел важный вопрос. — Три пули — три жемчужины. Как мы будем их делить?

Толстяк Сунь посмотрел на

меня:

— Лацзы, это моя идея,

мои пули, почему я не могу иметь большую долю?

И в самом деле, это

настолько бесстыдное желание поживиться.

— В таком случае делай

сам, — вернул я ему оружие.

— Ладно, брат. Давай

поговорим, — заскрежетал зубами толстяк. — Можно поделить деньги пополам.

— Дашэн, давай

договоримся, никаких уловок.

Оказавшись в безвыходном

положении, Толстяк Сунь показал на небо:

— Не медли. Скорее. Если

опоздаем, прилетит от главы Хао.

— Три каких?

Толстяк указал пальцем на

три наиболее яркие звезды в стороне от наших макушек:

— Эти три, наиболее

яркие. Я долго их искал.

Прозвучали три выстрела и

три светящиеся точки упали. Дашэн пристально уставился на жемчуг и почти сразу

же подобрал его из воды.

— Лацзы, свершилось,

свершилось. С сегодняшнего дня мы богачи, — толстяк держал в руках три лучистые

жемчужины размером с яйцо, испускающие серебристое сияние, и дрожал передо

мной.

Я вернул Толстяку Суню

его пистолет и напомнил:

— Скорее спрячь их. Звуки

выстрелов. Эти трое скоро придут.

К счастью, в нашей одежде

немало карманов. Спрятать драгоценный камень размером с куриное яйцо не

составит проблем.

— Дашэн, мы договорились,

делим пополам. Не думай отказываться, — посмотрел я на его окрыленный вид и

испугался, что он вдруг откажется от своих слов.

— Не волнуйся, я не

такой. — толстяк взглянул на меня, и его выражение лица вдруг изменилось. —

Лацзы, не двигайся! — его глаза расширились, он был даже не в состоянии закрыть

рот. Вытащив пистолет, направил его в мою сторону.

— Толстяк Сунь, что ты

делаешь? Убираешь свидетеля?!

Толстяк без лишних слов

нажал на курок. Пуля пролетела мимо, чиркнув мне по коже головы. А позади

раздался глухой звук “бах!”.

Что-то позади меня! Я

отреагировал незамедлительно. Не поворачивая головы, прошел вперед несколько

шагов и вытащил пистолет. Убедившись, что это безопасно, я повернулся и оглядел

местность.

Не доходя пяти метров до

места, где я находился, стоял очень высокий “человек”. С ног до головы он был

закован в доспехи. Больше трех метров ростом, как великое божество. На груди

доспех сплошь окрашен алым. Это результат попадания специальной пули Бюро

расследований. Пока не понятно, к какому результату это привело. Он просто

неподвижен и спокоен.

Испугавшись “человека”,

представшего передо мной, я закричал:

— Дашэн, что это?

— Откуда я знаю? Вдруг

появился из воды, — произнес толстяк, указывая на него пистолетом.

Я не понял его. Появился

из воды? Но как, если здесь так мелко?

Не успел я во всем

разобраться, как все снова переменилось. “Человек” внезапно начал движение.

Толстяк Сунь навел на него пистолет и рефлекторно выстрелил. Попадание не

произвело никакого эффекта. “Человек” не остановился, он направился прямо к

нам. Когда он подошел немного ближе, я смог рассмотреть в щели между сочленениями доспеха его

кожу и плоть. Строго говоря кожи там уже не было, один сплошной бурлящий клубок

опарышей.

Сдерживая тошноту, я

открыл огонь в направлении его открытых участков тела. Но он только отступил на

шаг назад. Кажется, я разозлил его, потому как после этого его скорость

приближения к нам увеличилась более, чем в два раза.

— Дашэн, беги! — когда я

говорил это, то обнаружил, что толстяк пробежал уже более двадцати метров.

Ах, ты предатель! Я

бешено мчался, но мог чувствовать, что расстояние между мной и этим “человеком”

около семи-восьми метров, и он стремится сократить его.

Вдруг в голову мне пришли

слова По Цзюня:

— Если окажетесь в

затруднении — ищите руководство!

Мы с толстяком со всей

мочи побежали мимо этого “человека” в направлении Хао Вэньмина. Он сразу же

последовал за нами, также сохраняя дистанцию в семь-восемь метров.

Толстяк Сунь бежал так

быстро, что споткнулся и неловко упал. В последний миг я схватил его за

воротник одежды и поставил на ноги. Не прошло и секунды как “человек” уже

достиг нас. Кончиками пальцев он коснулся моей шеи, от чего волосы у меня на

всем теле встали дыбом.

Толстяк Сунь повернул

голову и выстрелил. Пуля попала в броню и после этого отскочила к поверхности

воды, создав плеск, на расстоянии менее одного метра от моих ног.

— Не стреляй! Пули

отскакивают от него! — говоря это, я уже достал свою телескопическую дубинку и

повернулся в направлении головы монстра.

Телескопическая дубинка

очень крепко ударила его по шлему. Пусть даже это был бы камень, он был бы

разбит. К сожалению, шлем не камень.

Со звуком “донн”

телескопическая дубинка задрожала и отскочила, а моя правая рука стала

беспрерывно трястись. Шлем же не получил даже трещины. Не стоит драться, нужно

бежать!

Слишком поздно задумался

о побеге. Рука “человека” уже схватила меня за шею и подняла. Другая была

поднята и направлена мне в грудь. Взгляд был направлен туда же, с явным

намерением вырвать сердце.

В решающий момент Толстяк

Сунь ринулся вперед. Он крепко схватил “человека” за руку, засунул пистолет в

щель между шлемом и доспехом, и выпустил туда все оставшиеся пули.

Все-таки специальные пули

Бюро сыграли свою роль. Попав под них, части тела этого “человека” полностью

окрасились желтым цветом гноя. Несмотря на то, что шлем не позволял видеть

выражение его лица, мы все же смогли почувствовать, что эта рана принесла ему

огромные мучения.

Он отпустил мою шею и

опустился на колени на землю, обеими руками закрывая рану. Из-под шлема, время

от времени, доносились осипшие крики.

Когда я взял в руку

пистолет, намереваясь сделать еще один выстрел, до меня донесся глубокий голос:

— Стой! Быстрее идите

сюда! — я понял, что говоривший был Цю Булао.

Я обернулся и увидел, что

Цю Булао, Хао Вэньмин и По Цзюнь уже пришли. За спиной директора Цю пропал

длинный замотанный узел. Вместо этого в руках у него был черный, как смоль,

меч.

Только что я стрелял по

звездам и сразу переполошил этих троих. Изучение “Нефритового гроба в объятиях

луны” осталось в стороне, потому что они вместе отправились на звук выстрелов.

Хоть и немного опоздали, но все же не слишком.

Я был рад увидеть дорогих

мне людей, однако выражения их лиц были не очень дружелюбными. Все трое стояли

с каменными физиономиями, особенно Цю Булао. Он так сильно держал меч, что

суставы его пальцев побелели.

— Вы, зайдите за нас! —

произнес Хао Вэньмин. Кажется, у нас действительно сложности, раз директор Хао

забыл свою излюбленную фразу.

У “человека” уже нет

убойной силы, почему же директора так напряжены? Несмотря на эти мои размышления

и непонимание, я и толстяк все-таки встали около По Цзюня.

— По Цзюнь, к чему так

волноваться? Этот монстр уже почти мертв, — шепнул толстяк здоровяку на ухо.

— Почти? — охнул он в

ответ и продолжил: — Тебе стоит посмотреть получше.

Действительно, как он и

сказал, когда мы еще раз посмотрели на “человека” на земле, то уже имелись

изменения. Рана на его шее больше не гноилась. Он погрузил туда свою руку и

беспорядочно лазал там. Со своего места я прекрасно мог видеть части белых

смутно мелькающих позвонков его шеи. Спустя пол сигареты, он вытащил руку наружу

с пригоршней пуль. Повернул ладонь и бросил в воду их около десятка.

Мы с Толстяком Сунем

переглянулись и синхронно вздохнули. Специальные пули Бюро расследований не

обладают против него никаким особым эффектом. Они просто причиняют ему немного

боли. В конце концов, что это за “человек”?

— Лао Хао, действуй! —

крикнул Цю Булао. Неожиданно для Хао Вэньмина, он уже начал атаковать. Директор

Цю держал в руках наискось дадаопянь[1] напротив “человека”, это и

был тот черный меч. Сверкнула искра и в доспехах монстра появилась прорубленная

дыра. Он протянул руку и схватил Цю Булао. Тело директора метнулось назад в

попытке применить железный мост. Он старался ногами изо всех сил достать до

промежности “человека” (“человек” был ростом больше трех метров, а высота его

промежности была приблизительно около полутора метров, Цю Булао был не высоким,

опустив голову мог непосредственно пройти там).

— Не шевелись! — бросил

Хао Вэньмин, доставая свою телескопическую дубинку и атакуя. Дубинка директора

Хао отличается от тех, что используем мы. После того, как она полностью

раскладывается, внезапно, на самой ее вершине оказывается нож длинной в пять

цунь. Это все еще телескопическая дубинка, но также очевидно, что это длинный

выдвижной кинжал, что уже принадлежит к холодному оружию.

Все внимание “человека”

было направлено на Цю Булао. Он не принимал никаких мер, против иных возможных

попыток убийства. Кончик кинжала Хао Вэньмина вонзился в отверстие, проделанное

Цю Булао. Ударив туда, он потревожил внутренности, а когда вытащил, вытекла

целая струя гноя. Монстр издал стон и истошно завопил. Он уже не мог учитывать

лишь одного Цю Булао и, протянув руку, попытался схватить Хао Вэньмина.

Далее Цю Булао улучил

удобный момент, чтобы запрыгнуть ему за спину и ударить мечом. Сила удара была

настолько большой, что кусок доспеха со спины был отрублен. На мече из черного

металла так же остался срезанный кусок.

Несмотря на то, что лао

Цю обладал таким хорошим мечом, сам он также получил урон. “Человек” получил

травму, однако после этого скорость его увеличилась. Едва директор Цю

приземлился на обе ноги, как монстр повернулся и, схватив его за плечо,

придавил к земле. Он поднял правую руку напротив груди директора Цю и внезапно

цапнул.

Плохо дело! В душе у меня

все сжалось. Только что он хотел то же самое сотворить со мной. К счастью,

Толстяк Сунь спас меня. Я испугался, что жизнь Цю Булао сохранить не получится.

К моей неожиданности, его

рука лишь исцарапалась о пальто директора Цю, и большего ему добиться не

удалось. Он попробовал еще несколько раз, но так и не смог порвать одежду.

Хао Вэньмин

воспользовался этим моментом, чтобы вонзить кончик кинжала в обнаженную спину

“человека”. Лао Хао не довольствовался одним ударом и не собирался заканчивать.

Вытащив кинжал, но ударил еще четыре-пять раз подряд.

Монстр страдал от боли.

Бросив Цю Булао, он с невообразимой скоростью развернулся и ударил ладонью Хао

Вэньмина в грудь. Директор Хао отлетел на семь-восемь метров. Но монстр еще не

закончил, но подбежал, схватил лао Хао и поднял в воздух, держа за руки одной

рукой, а за ноги другой. Похоже он хотел разорвать его пополам.

Мы втроем смотрели с

тревогой. Почти одновременно все подняли оружие за его спиной и спустили весь

магазин. Цю Булао, который недавно лежал на земле, внезапно встал и ударил

“человека” мечом между ног.

— “Га!” — взвизгнул

“человек” изменившимся голосом. Держа Хао Вэньмина за ногу, он повернулся к Цю

Булао и, замахнувшись, ударил. Директор Цю не успел уклониться, схватив

директора Хао, он пролетел более десяти метров. Мертвы эти двое или ранены, они

просто неподвижно лежали на земле.

Монстр не мог вынести

боли, он топал и кричал. А потом совершил невообразимое, взял и снял свои

доспехи.

— Что он делает? —

спросил я По Цзюня, после того, как сменил магазин.

Тогда цвет лица здоровяка

изменился, и он ответил:

— Осторожно! Он будет

биться, не щадя жизни.

Этот “человек” вдруг

внезапно швырнул в нас свой доспех. Одновременно с этим он со скоростью молнии

отправился к нам и достиг почти в одно время с доспехом. Нам втроем

удалось уклониться от брони, но не от его скорости. Мы уже лицезрели то, как

вот-вот будем убиты его руками. Как вдруг, кто-то громко крикнул:

— Назад!

В то же время огненный

шар ударил “человека”. В один миг он весь оказался надежно укутан в этот шар

огня. Он словно бы сдерживал его. Монстр катался по воде туда и обратно, но

вопреки ожиданиям, пламя, встречаясь с водой, не только не гасло, а наоборот