1987 год. Обычный вечер для Чикаго тех времен. В переулке бомжи дерутся за банку пива, на другой стороне улицы стоит проститутка, то ли ждущая клиента, то ли принца на белом коне, который возьмет ее с собой и увезет далеко-далеко. Чикаго в те годы был местом, где надежда умирала прямо на улице, а страсть к наживе рождалась за каждым мусорным баком. Улицы, залитые светом фонарей, пахли кровью, страхом и смертью. И если днем здесь еще можно было увидеть капельки приличной жизни, то с наступлением сумерек город терял даже их и показывал истинное лицо: жестокое и равнодушное.

Из-за угла вышли четверо бандитов в капюшонах, словно стая бродячих собак, вышедших на охоту, они шли по тротуару. Правда, вместо клыков эти собаки использовали биты и кастеты. Они шли не спеша, двигаясь к магазинчику с вывеской «Дядя Билл».

Маленький продуктовый магазинчик ютился между прачечной и заколоченным ломбардом. Парни толпой ввалились внутрь, и колокольчик над дверью прозвенел, как в последний раз.

За прилавком сидел старик. Седой и сморщенный. Он поднял взгляд, и глаза его расширились от ужаса.

— О Боже… — произнес старик.

— Ну здорова, папаша! — главарь банды ухмыльнулся. Он неторопливо подошел к прилавку, поигрывая битой, как дирижерской палочкой. — Опять не платишь за крышу, мистеру Винчи?

Продавец вжался в спинку стула, его пальцы судорожно вцепились в край прилавка.

— Я… Я хотел отдать в пятницу…

— В пятницу? — все с той же ухмылкой произнес бандит. — Мистер Винчи не может так долго ждать.

— Пожалуйста…

Главарь повернулся к своим подельникам, которые толпились в проходе.

— Парни! Сделайте дядюшке Биллу новый ремонт!

Словно по команде «фас», бандиты начали крушить магазин. Битьё стекла, треск дерева, звон консервных банок, которые взрывались, как гранаты, от ударов бит. Полупустые стеллажи падали один за другим, словно костяшки домино. Мука взметнулась белым облаком, смешалась с осколками витрины. Полки с напитками опрокинулись, и коричневая сладкая лужа растекалась по полу, отражая дрожащий свет лампы.

Старик наконец-то отцепился от прилавка и подбежал к телефону, висящему на стене у кассы. Его руки дрожали, он дважды промахнулся мимо трубки, прежде чем схватить её. Девять-один-один. Гудки.

— 911. Что у вас случилось? — голос оператора звучал отстранённо.

— Четыре бандита напали и громят мой магазин! — выкрикнул продавец, не в силах скрыть панику. — Пришлите кого-нибудь к магазину «Дядя Билл» на углу Мэдисон и Пятой!

— Машина к вам уже выехала.

Старик повесил трубку, слабая искра надежды вспыхнула в его груди. Но когда он поднял глаза, то понял, что бандиты даже не замедлились. Они продолжали крушить всё вокруг.

Главарь медленно и не торопясь пошёл прямо на старика.

— Звони сколько влезет, — сказал он спокойно. — Никто не придёт.

Остались только звуки: глухие удары, хруст костей и тихий, сдавленный стон старика.

Тем временем в паре кварталов от места кошмара патрульная машина стояла на обочине. Внутри сидели двое. Старший патрульный, лет сорока пяти, с тяжёлым взглядом, откинулся на сиденье и смаковал кофе из пластикового стаканчика. Его напарник был намного моложе, лет так двадцати пяти, с ещё не утраченным блеском в глазах и форменной фуражкой, сидящей чуть торжественно.

Рация зашипела.

— Приём, 4-0-7. Вооружённое ограбление, магазин «Дядя Билл», угол Мэдисон и Пятой. Возьмётесь?

Молодой полицейский тут же потянулся к рации, но старший опередил его. Он неторопливо поставил кофе на приборную панель и взял рацию.

— Говорит 4-0-7. Выезжаем.

— Принято, 4-0-7. Конец связи.

Старший положил рацию на место и взял свой кофе. Он чуть ли не разлегся в кресле и сделал глоток кофе. Молодой напарник уставился на него.

— Ну же, поехали, — сказал он, подавшись вперёд. — Мы взяли вызов.

— Спокойно, салага. — Голос старшего звучал как предупреждение. — Мы поедем, как только я допью свой кофе.

— Но как же вызов?

Старший полицейский медленно повернул голову.

— Этот магазинчик находится на территории Фрэнка Винчи. А он нам платит, чтобы мы туда не совались.

Молодой парень открыл рот, потом закрыл.

— Но... Но это неправильно, — выдавил он наконец.

— Слушай, парень. — В голосе старшего появилась ледяная нотка. — Ты новенький, я всё понимаю. Но впредь не говори мне или кому-то ещё, правильно это или нет. Иначе твоя карьера быстро закончится. Усёк?

— Но...

— Я спрашиваю, усёк?

Напарник замолчал. Он опустил глаза.

— Да... Сэр...

Старший кивнул, удовлетворённый, и снова сделал глоток. Тем временем в нескольких кварталах от них старик, который так и не дождался помощи, обливался кровью на грязном полу собственного магазина.

Чикаго был опасным городом, полным ненависти, страха и боли. Но были и те, кто не хотел мириться с этим. Они решили взять всё в свои руки.

4 марта. Кабинет Советника будто был взят из нуарного детективного фильма: дубовый стол и кожаное кресло, с темной фигурой, сидящей в нем. Справа от стола было окно, выходившее на спальные районы, которые нынче стали походить на гетто. Слева от окна, в углу, стоял книжный стеллаж из потемневшего дерева. Слева был небольшой столик, на нём — старый телевизор, который включали лишь для просмотра новостей, в которых жителей Чикаго постоянно обманывали, говоря о том, как всё хорошо и прекрасно. Прямо напротив стола, у стены, висела доска. Вверху на ней было выведено крупными буквами: «ЗАЧИСТКА». А ниже, аккуратным столбцом, — девять имён.

Темной фигурой в кресле был сам Советник, который сидел, повернувшись спиной к телевизору. Он смотрел в окно, не на ближайшие жилые дома, а куда-то дальше, сквозь них. Его лица не было видно, лишь легкие очертания его рук, лежащих сложенными на животе.

Дверь открылась без стука. Вошёл огромный чернокожий мужчина по кличке Слон.

Кличка говорила сама за себя: этот человек был высоким, массивным и настолько широким в плечах, что казался живой горой. Его голова была гладко выбрита, а лицо скрывала маска, выглядящая как потрескавшийся камень или старый бетон — неровная, с множеством трещин.

Он закрыл за собой дверь и прошёл вперёд, остановившись у стола.

— Слон? — Голос Советника звучал мягко, даже дружелюбно, но в нём чувствовалась сталь. — Ну как там, рассказывай.

— Шёпот уже заканчивает с телефонами, — ответил Слон своим низким, почти басистым голосом. — Завтра сможем безопасно переговариваться.

— А Могильщик?

— Он нашёл пять потенциальных рекрутов. — Слон сделал паузу, словно взвешивая следующие слова. — Один парень из них странный, но должен подойти.

— Странный? Если Могильщик считает, что он подходит, мы должны ему верить. И да, передай ему, чтобы сразу оставил записки всем.

Слон коротко кивнул.

— Сделаю, Советник.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и вошёл.

Советник остался наедине с видом на ночной город.

7 апреля. Чикаго в апреле — это город, который никак не может решить, хочет он тепла или нет. Воздух пахнет дождём и выхлопными газами, лужи на тротуарах отражают неон вывесок, а ветер гоняет по улицам смятые газеты.

Одним из тех, кто мог стать новым рекрутом Чистильщиков, был молодой парень по имени Маркус. Он пока этого не знал и продолжал жить своей обычной жизнью: работал доставщиком, избегал опасностей и старался не высовываться.

Маркус шёл по тротуару быстрым, уверенным шагом. В руках он нёс небольшую картонную коробку, перетянутую скотчем. На нём была поношенная темно-фиолетовая куртка, джинсы и кеды, которые видали лучшие дни. Он двигался с какой-то звериной грацией — легко и бесшумно, готовый в любой момент сорваться с места.

Он зашёл в жилой дом, старую кирпичную пятиэтажку с облупившейся краской на стенах, поднялся по лестнице, оставил посылку у нужной двери и вышел обратно на улицу.

Уже смеркалось. Фонари ещё не зажглись, и тени переулков сгущались. Маркус прошёл пару улиц, держась ближе к освещённым местам. Он знал этот и ближайшие районы как свои пять пальцев: знал, где можно срезать, где стоят копы, а куда лучше не соваться даже днём. Но даже с такими знаниями нарваться на проблемы было легче лёгкого.

Трое чёрных парней стояли у стены, курили и болтали о чём-то. Маркус прошёл мимо них.

— Эй, друг, — окликнул один из них, повыше ростом, с золотой цепью на шее. — Есть чё для нас?

Маркус не сбавил шага. Он сделал вид, что не слышал, и двинулся дальше. Но тишина была ему ответом только на секунду.

— Слышь, гандон, — голос сзади стал жёстче и злее. — Я с тобой разговариваю!

Маркус рванул с места, как спринтер на старте. Позади раздался выкрик:

— Ловите его!

Началась погоня. Маркус летел по улицам Чикаго, перепрыгивая через припаркованные машины, огибая столбы, ныряя в переулки, которые знал наизусть. Топот трёх парней позади звучал как барабанная дробь. Они были быстры, но Маркус — быстрее.

Он влетел в узкий переулок, пробегая мимо плаката, наклеенного на стену. Лицо мэра Чикаго Роберта Прайса смотрело на него с высоты своего положения, а внизу крупными буквами было написано: «Благополучие Чикаго — мой приоритет».

Впереди показался высокий забор, метра два с половиной, не меньше. Сбоку — куча мусора, горы чёрных пакетов и ржавых банок. Маркус без колебаний взлетел на этот мусорный холм, оттолкнулся ногой и перелетел через забор, как кот.

Один из гангстеров повторил его манёвр, но неудачно. С глухим хрустом он подвернул ногу и рухнул на землю. Остальные двое перелезли следом и продолжили погоню.

Маркус выскочил из переулка и рванул через дорогу, едва не попав под такси. Водитель засигналил, выкрикнул что-то в его сторону, но Маркус уже был на другой стороне.

Первый гангстер перебежал следом.

Второй — нет. На середине дороги его сбила машина — старая «Хонда», которая даже не успела затормозить. Удар был сильным, тело отбросило на асфальт, голова глухо стукнулась о бордюр.

Маркус снова нырнул в переулок. Ноги несли его всё быстрее и быстрее. Адреналин кипел в крови. Но впереди снова вырос забор. Высокий, кирпичный, без единой зацепки. Ни мусорных баков, ни ящиков, ничего, что помогло бы взобраться. Но Маркус не задумался. Он подпрыгнул, ухватился пальцами за край, подтянулся, перекинул ногу и через секунду уже был на другой стороне. Он приземлился на четвереньки, мгновенно вскочил, развернулся к забору и с широкой ухмылкой крикнул:

— Выкусите, ублюдки!

С той стороны послышался яростный крик:

— Я тебя запомнил, ублюдок! Ещё раз здесь появишься, я тебя закопаю, сука!

Маркус уже не слушал. Все с той же широкой улыбкой он развернулся и пошёл прочь быстрым шагом.

Квартира Маркуса находилась на третьем этаже обшарпанного дома. Когда он вошёл, тьма встретила его тишиной и запахом одиночества.

Он щёлкнул выключателем, и тусклая лампочка под потолком зажглась, осветив скудную обстановку.

Стены, когда-то выкрашенные в бледно-жёлтый, теперь покрылись пятнами сырости.

В квартире не было ни одной достойно выглядящей вещи. Деревянная кухонная гарнитура, которую красили уже десятки раз, держалась на последнем дыхании: её белая краска слазила на глаза, а двери шкафчиков отваливались от каждого чиха. Благо хоть кухонный стол стоял нормально, хоть и на кривом полу.

Кухня переходила в гостиную, если её так можно было назвать. Стоял старый телевизор на ножках, кофейный столик и продавленный коричневый диван, из которого местами торчали пружины.

Маркус сначала направился к дивану, дабы лечь и отдохнуть после погони. Но что-то заставило его остановиться: на кухонном столе лежала записка. Он подошёл ближе и взял её в руки.

— Маркус, мы заинтересованы в ваших способностях. Позвоните по этому номеру, если хотите изменить свою жизнь.

В глазах Маркуса проблеснул огонёк.

— Ха. Интересно...

Заинтригованный, он без раздумий вышел на улицу, чтобы найти таксофон.

Маркус вышел из дома, подошёл к ближайшему таксофону, сунул монету и набрал номер из записки.

Один гудок. Два.

— Здравствуйте, Маркус.

Голос в трубке был спокойным, ровным. Таким разговаривают со старыми знакомыми, хотя они явно не были знакомы.

— Кто это? — Маркус прищурился, инстинктивно оглядывая улицу.

— Моё имя останется тайной. Но вы можете называть меня Советник.

— Советник? — Маркус усмехнулся, но в усмешке не было насмешки, скорее удивление. — Ну, допустим. Что вам нужно?

— Как я и написал в письме, меня интересуют ваши навыки. Вы быстрый, ловкий и выносливый. Именно такой человек и нужен нам.

— Кому это вам?

В трубке наступила пауза.

— Вы слышали что-нибудь про Чистильщиков?

Маркус замер. По спине пробежал холодок, не от страха, а от интереса.

— Думаю, я знаю о вас столько же, сколько и все, — ответил он осторожно. — Вы, кажется, те ребята, что порубили в капусту банду Люка Стенфилда.

— Да. Это были мы.

Маркус переложил трубку к другому уху.

— Хорошо. Вы меня заинтриговали. Что вам нужно?

— Уверен, вы заметили, что Чикаго сейчас не в лучшем состоянии. Преступность растёт, полиция ничего не делает, а от этого страдают мирные люди... Такие, как вы. Насколько я знаю, Маркус, вас пытались ограбить на прошлой неделе четыре раза. И все четыре раза вы убегали от бандитов, насмехаясь над ними.

— Было дело, — признал Маркус, и в его голосе промелькнула гордость.

— В общем, я хочу предложить вам работу. С хорошей зарплатой. Работа грязная и опасная. Но уверяю вас, всё, что мы делаем, — мы делаем во благо. Если вы хотите работать с нами, вам нужно будет пройти три этапа проверки. Первый начинается прямо сейчас. Отправляйтесь на Лэнинг-стрит, в переулке заберите кейс и отнесите его в фонд «Вера», оставив позади здания.

Маркус ухмыльнулся.

— А что в кейсе?

— Большая сумма денег.

— И вы так сразу сказали мне об этом? — Маркус приподнял бровь. — Не думаете, что я просто заберу себе эти деньги и скроюсь где-нибудь?

В трубке снова повисла тишина. Но когда Советник заговорил снова, его голос стал чуть мягче и от этого ещё убедительнее.

— Маркус, я выбрал вас не только из-за ваших навыков. Я знаю ваше прошлое. И то, что случилось с вашей сестрой.

Маркус замер. Рука, сжимавшая трубку, побелела.

— Безусловно, вы можете взять деньги и сбежать. Но я знаю — вы жаждете мести.

Тишина. Тяжёлая, звенящая.

В этот момент где-то далеко завыла сирена, и звук этот был похож на плач.

— Можно вопрос? — спокойно произнес Маркус.

— Конечно.

— Насчёт моей сестры. Я хочу поквитаться с теми, кто это сделал. У меня будет такая возможность?

— Я с удовольствием предоставлю её вам. — В голосе Советника не было сомнений. — Но есть одно «но».

— Какое?

— Я не могу дать вам такую возможность сразу же.

Маркус стиснул зубы.

— Боитесь, что я вас сдам?

— Опасение это одна из причин. Но вторая причина намного серьёзнее. Я изучал то дело. Оно ужасно, правда. Но я не могу дать вам возможность убить тех копов прямо сейчас, потому что если мы их убьём, это привлечёт к Чистильщикам слишком сильное внимание.

Маркус закрыл глаза. Где-то глубоко внутри него всё кипело — гнев, боль, желание разорвать обидчиков голыми руками. Но поверх этих чувств лежала холодная, трезвая ясность.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я понимаю. Когда я смогу поквитаться с ними?

— После того, как мы приблизимся к одной... важной цели. Имя цели я не назову. Мы с вами ещё мало знакомы, и вы не прошли проверку.

Маркус вздохнул. Полной грудью, шумно, выпуская пар вместе с воздухом. Он раздумывал недолго. Выбор был очевиден.

— Ладно, — сказал он, и в голосе появилась решимость. — Я берусь за дело.

— Да, Маркус, ещё кое-что. В нашем деле важна анонимность. У каждого Чистильщика есть своя кличка. Предлагаю вам — Блиц.

Маркус замер на секунду, а потом его лицо расплылось в широкой, почти хищной ухмылке.

— А что? Мне нравится.

— Отлично, Блиц. Удачи.

Звонок завершился коротким гудком.

Маркуса — нет, теперь уже Блиц — положил трубку. Постоял мгновение, глядя на ночную улицу, потом сунул руки в карманы и ушёл в темноту.

Он не знал, что за ним наблюдают.

Тёмный силуэт стоял на крыше через дорогу, сливаясь с тенями. Он смотрел, как Блиц выполняет первое задание: как заходит в переулок, находит кейс за мусорным баком — большой и чёрный, как поднимает его, проверяет вес и, не открывая, уходит. Силуэт двинулся следом, бесшумно, на безопасном расстоянии, перетекая от одной тени к другой.

Блиц шёл по улицам с кейсом в руках: мимо закрытых магазинов, мимо спящих домов, мимо редких прохожих, которые даже не поднимали головы. Он не оглядывался. Он делал то, что сказали.

Фонд «Вера» оказался невзрачным зданием с вывеской, на которой буквы давно выцвели на солнце. Блиц зашёл за угол, в заднюю часть, где пахло гарью. Он оставил кейс у чёрного хода, возле металлической двери с облупившейся зелёной краской и, не оборачиваясь, ушёл.

Тёмный силуэт остался. Он дождался, пока фигура Блица растворится в ночном городе, и только тогда отступил назад, в тень.

Когда Блиц вернулся домой, на кухонном столе его уже ждала посылка, перевязанная бечёвкой, с запиской сверху.

Он взял записку и прочитал её вслух:

— «Вы прошли первый этап. В этой посылке деньги за ваше первое дело и сотовый телефон с защищённой линией. Также помните об анонимности: купите себе маску и впредь всегда носите её на делах. Следующие задания будете получать по телефону из посылки. Не потеряйте его».

Блиц отложил записку и достал телефон из посылки: серый, массивный, с крошечным экраном и антенной. Он взвесил его в руке, было чувство, что таким можно было и человека забить до смерти. Рядом с телефоном лежала аккуратная пачка купюр.

Сумма была приличной: пять сотен баксов. И это всё лишь за то, что он отнёс кейс с деньгами.

Блиц положил деньги и телефон в кухонный шкафчик, затем сел на диван и уставился в стену, думал о том, что теперь его жизнь изменилась навсегда.

Блиц проснулся от света, который пробивался сквозь грязное окно. Его тело ныло после погони, а на ладонях остались ссадины.

Он встал, пошёл в душ — вода была ледяной, бодрящей, — потом натянул чистую футболку и вышел в гостиную. На диване он устроился с сэндвичем, включил телевизор. Старый «Сони» с антенной-рожками показывал с помехами.

Телеведущий, молодой мужчина с прилизанной причёской и голливудской улыбкой, вещал бодро.

— Сегодня ночью наши отважные стражи порядка нанесли сокрушительный удар по самой жестокой преступной группировке города. В ходе операции был арестован главарь банды Тони Ромита...

Блиц выключил телевизор.

— Ага, конечно, — сказал он в тишину. — Так я и поверил.

Он взял тарелку и встал с дивана, но взгляд задержался на фотографии, стоявшей на кофейном столике. Девушка, молодая, с улыбкой, которая не вязалась с этим миром. Его сестра.

Блиц замер, глядя на снимок. Потом развернулся, отнёс тарелку в раковину, достал из шкафчика часть денег, сунул их в карман, надел свою темно-фиолетовую куртку и вышел.

Сегодня утро Чикаго было серым. Впрочем, как и всегда. Влажный ветер разносил по улицам запахи пончиков, сигарет и выхлопных газов. Блиц шёл по тротуару без особой цели — просто проветривал голову.

Его взгляд упал на витрину маленького антикварного магазинчика. На небольшой подставке стояла маска. Деревянная маска пантеры.

Тёмное дерево блестело в утреннем свете. Глазные отверстия смотрели с древней хищностью. Линии были плавными, с заострёнными ушами и оскаленной пастью.

Блиц зашёл внутрь. В магазине пахло пылью, старым деревом и временем. Стеллажи ломились от вещей, у каждой из которых была своя история, теперь никому не нужная. Старые часы, фарфоровые куклы с треснувшими лицами, бронзовые статуэтки, книги в кожаных переплётах и прочий хлам.

За прилавком стоял старик. Седые усы, на голове лысина, похожая на озеро. Он был одет в клетчатую рубашку, на носу — очки. Он перебирал коробки, складывая их в стопку.

— Доброе утро, юноша, — сказал он, поднимая глаза. Голос был скрипучим. — Чем могу помочь?

— Здравствуйте, — Блиц кивнул в сторону витрины. — Я проходил мимо, и мне приглянулась вон та маска.

Старик проследил за его взглядом и понимающе улыбнулся.

— Ох да. Маска пантеры из африканского племени Нгуру. Сделана из эбенового дерева. — Он вышел из-за прилавка, двигаясь медленно, с достоинством. — Мастер племени Мбауи сделал её специально для воина Джета. Тот славился своей скоростью.

Блиц подошёл ближе, рассматривая маску в деталях, и ухмыльнулся. Она была прекрасна в своей простоте.

— Классная история. Сколько она стоит?

Старик задумался. Посмотрел на коробки, которые укладывал, потом снова на Блица. В его глазах мелькнуло что-то — может, усталость, может, доброта.

— Знаете, юноша, — сказал он негромко. — Я отдам её вам бесплатно.

Блиц удивлённо поднял брови.

— Бесплатно? Вы не подумайте, у меня есть деньги. Я готов купить её.

Старик махнул рукой и направился к витрине.

— Хах, я вам верю. Дело не в цене. — Он аккуратно снял маску с подставки. — Видите ли, я закрываюсь. Работать и содержать магазин в Чикаго просто невыгодно. То, что сейчас творится... Это ужас. Поэтому я уезжаю, пока этот город не изменится к лучшему.

Он протянул маску Блицу. Блиц принял её, чувствуя вес не только дерева, но и чужой судьбы. Сунул под куртку, прижал к груди.

— Спасибо вам.

— Да не за что, — старик уже возвращался за прилавок к своим коробкам.

Блиц пошёл к выходу, но на пороге остановился и обернулся.

— Я постараюсь изменить этот город, — сказал он тихо, но твёрдо.

Старик удивлённо поднял бровь и тихо усмехнулся.

По возвращении домой Блиц только положил маску на стол, как зазвонил телефон из кухонного шкафчика. Он ответил.

— Сегодня ты поможешь одному из наших, — голос Советника, как всегда, был спокоен. — Вечером поезжай на Эдисон-стрит. Там будет старый китайский магазинчик с заколоченными окнами. Зайди внутрь и загляни за прилавок, там будет пистолет. Его нужно оставить в синем почтовом ящике на Лумис-стрит.

— Понял, — ответил Блиц.

За ним снова наблюдали. Тот же тёмный силуэт, способный растворяться в воздухе, занял позицию на противоположной стороне улицы, когда Блиц подошёл к магазинчику. Стены здания были исписаны граффити, окна заколочены досками.

Блиц шагнул внутрь. Магазинчик, на удивление, выглядел прилично, хоть и немного грязновато. Пахло виски и... порохом?

Пол скрипел под ногами, в углах шевелились тени. Блиц зашёл за прилавок, нашёл пистолет — стандартный «кольт» 1911. Он не стал его долго рассматривать, сунул под куртку и вышел так же быстро, как вошёл.

Лумис-стрит встретила его пустыми тротуарами и мерцающим светом фонарей. Синий почтовый ящик стоял на углу, у входа в переулок. Блиц осмотрелся. Никого. Он опустил оружие в прорезь. Металл глухо звякнул о стенки. Блиц ушёл, не оглядываясь.

Тёмный силуэт, наблюдавший с крыши жилого дома, двинулся следом.

На этот раз стук в дверь разбудил его раньше будильника. Блиц подскочил на диване, сердце заколотилось.

— Да ну нахуй, — прошептал он, натягивая штаны. — Неужто спалили?

Он подошёл к двери, стараясь ступать бесшумно.

— Кто там? — спросил он.

Тишина.

— Кто там? — повторил он громче.

В ответ, та же тишина.

Блиц медленно повернул ручку и слегка приоткрыл дверь, затем открыл шире. На полу лежал конверт. Он выдохнул с облегчением, поднимая его.

— А я уж думал...

Из-за угла за ним следил тот же тёмный силуэт, неподвижный, как статуя.

День тянулся медленно. Блиц стоял у окна, глядя на серое небо, и ждал. Телефон зазвонил ровно в пять.

— Последний этап, — сказал Советник. — Справишься с этим делом и станешь одним из нас окончательно. Для этого тебе понадобится пушка. Ты сможешь найти её на своём этаже, в пожарном шкафчике. Суть дела проста. Линкольн-стрит, третий этаж, квартира 7. Внутри пять дилеров. Убей их и забери деньги, которые найдёшь там.

Блиц вышел в коридор. Пожарный шкафчик был в конце этажа, его стеклянная дверца давно разбита. Внутри лежал ещё один пистолет — такой же «кольт», как и в прошлый раз.

Блиц забрал его, огляделся, коридор был пуст. Он быстро вернулся в квартиру.

Он положил оружие на стол и долго смотрел на него. В его руках была вещь, способная отнять чужую жизнь. Но, кажется, Блиц понимал это не до конца.

Он взял пистолет, подошёл к зеркалу. Стекло отразило его лицо — молодое, жёсткое, с глазами, которые видели больше, чем следовало.

— Что? — сказал он своему отражению.

Резким движением Блиц направил пистолет на зеркало, глядя в собственные глаза.

— Ну как? Быстрее, чем ты, сукин сын?

Он опустил оружие. Улыбнулся.

— Я тебя засёк, ублюдок. Я жду. Твой ход.

Город спал. Блиц вышел из дома. Пустые улицы, одинокие фонари пугали, но не Блица и не сейчас. Сегодня ему предстояло впервые убить кого-то, вот что его пугало.

Он шёл быстро, но без суеты. Ноги несли его к месту назначения по маршруту, который он продумал ещё днём.

Здание, где прятались дилеры, было старой трёхэтажкой, каких в Чикаго сотни. Облупившаяся штукатурка, мусор и запах мочи в подъезде. Блиц поднялся на третий этаж, прошёл по коридору, мимо дверей, за которыми спали ничего не подозревающие люди.

Он остановился перед дверью седьмой квартиры. Сделал глубокий вдох. Надел маску. Достал пистолет, передёрнул затвор, металлический лязг показался оглушительным в тишине.

Дверь не была заперта, и он спокойно её открыл.

Квартира встретила его полумраком, запахом марихуаны, дешёвого пива и пота. Где-то играла тихая музыка: не то регги, не то блюз. Мебель была разбросана как попало: диван, кресла и стол, заваленный бутылками и остатками еды.

Блиц прошёл через прихожую и вышел в гостиную.

Четверо.

Один стоял у окна, прислонившись к подоконнику. В руке сигарета, а на лице скука. Второй сидел на кухне, отхлёбывал пиво прямо из горлышка. Двое на диване, расслабленные, дымят из бонга, даже не подняли головы.

Всех их объединяло одно: сегодня они сдохнут.

— Эй, мудила, — сказал тот, что у окна, повернувшись к Блицу. — Не рановато для маски? Хэллоуин ещё не скоро.

Блиц сделал шаг вперёд. Голос под маской звучал глухо, но отчётливо.

— Слышал, вы, ребята, торгуете дурью.

Дилер у окна прищурился.

— Кто тебе сказал, а?

— Да по вам видно, — Блиц усмехнулся. — Угашенные гандоны.

На кухне дилер поставил пиво на стойку. В его глазах мелькнула агрессия.

— Ты чё сказал, мудила?! — прорычал он, сжимая кулаки.

Блиц направил на него пистолет. Дуло смотрело прямо в грудь.

— Ну чё, суки? — сказал он, переводя ствол на дилера у окна. — Зассали?

Наступила тишина. Дилер на кухне перевёл взгляд на нож, лежащий рядом с раковиной. Один из сидевших на диване наконец оторвался от бонга и посмотрел на Блица мутными глазами.

— Ты хоть знаешь, на кого мы работаем? — спросил он.

Блиц перевёл прицел на него. Этого движения оказалось достаточно.

Дилер с кухни схватил нож и рванул вперёд, сокращая расстояние за секунду. Блиц среагировал мгновенно: два выстрела, почти без паузы. Пули вошли в грудь и живот. Тело нападавшего ударилось о дверной косяк и сползло на пол, оставляя за собой кровавый след.

Дилер у окна выхватил свой пистолет. Начал беспорядочно стрелять. Блиц метнулся за стол, уходя из-под огня, перекатился и ответил. Пять выстрелов. Тело у окна дёрнулось и замерло, сползая по стене.

Двое, что были на диване, попрятались за ним. Один выскочил, то ли в панике, то ли решив, что это его шанс. Блиц нажал на спусковой крючок.

Щелчок. Патроны кончились.

Дилер уже нёсся на него, руки в стороны, готовый к рукопашной. Блиц не растерялся и схватил бутылку, которую оставил на столе дилер, размахнулся и разбил её об голову нападающего. Стекло разлетелось осколками, дилер рухнул на пол, как подкошенный.

Блиц огляделся.

Второй, что прятался за диваном, не показывался. А дилер у двери — первый, раненый, с ножом в руке — пытался подняться, хрипел и истекал кровью.

Блиц бросился к ножу. Подхватил с пола, покрытый чужой кровью.

В этот момент оглушённый бутылкой дилер очнулся. Медленно поднялся, шатаясь, с диким взглядом. Кинулся на Блица.

Блиц развернулся, и дилер сам налетел на нож. Блиц прижал его к стене, схватил за воротник и начал бить. Снова. И снова. Нож входил в живот раз за разом, и каждый удар сопровождался влажным чавканьем.

Тот, что за диваном, видел всё это. Видел, как падают его друзья. Видел, как Блиц превращает человека в кровавое месиво. Его глаза округлились от ужаса, но потом он перевёл взгляд на пистолет, который выронил дилер у окна. Пистолет лежал на полу, в трёх метрах.

Он рванул к нему. Схватил и навёл на Блица.

— Ну чё, сука? — выкрикнул он, руки трясутся, но дуло смотрит точно в грудь. — Кто теперь зассал?

Блиц поднял голову. В маске пантеры, весь в чужой крови, с ножом в руке — он смотрел на дилера, и в его глазах не было страха. Остался чистый адреналин.

Дилер нажал на курок. Щелчок. Патронов не было.

Блиц медленно пошёл на него, не ускоряя шага. Дилер попятился, споткнулся о труп, упал на спину и отполз к стене, откинув пистолет в сторону, показывая, что он сдаётся.

— Нет... Нет... Не надо! — закричал он.

Блиц нагнулся. Нож вошёл в живот дилера легко, как в масло. Потом ещё раз. И ещё. И ещё. И ещё. Когда всё кончилось, Блиц выпрямился. Вдохнул — воздух был с привкусом смерти. Руки дрожали, но не от страха, а от перенапряжения.

Триумф. Рождение нового Чистильщика.

Он достал свой пистолет, вставил новую обойму и передернул затвор.

— Это... — голос прозвучал хрипло, но торжественно. — Начало новой жизни...

Из туалета, шатаясь, вышел пятый дилер. Он был угашен в хлам — глаза красные, зрачки расширены, лицо бледное. Он смотрел на кровавое месиво вокруг и не понимал, что происходит.

— Чза... нах... уй...? — просипел он.

Блиц повернулся. Два выстрела, и тело наркодилера отбросило обратно в туалет, где оно упало на кафельный пол. Блиц подошёл ближе и, для верности, выпустил ещё две пули в лежачее тело.

Кровь была везде: на стенах, на полу, на потолке, на мебели, на нём. Пять трупов в маленькой квартире, и посреди всего этого стоял новый Чистильщик.

А потом у него в животе заурчало. Громко, нелепо, контрастируя с царящей вокруг смертью.

— Ох, блин... — выдохнул Блиц.

И он забежал в туалет.

Тёмный силуэт видел всё: от первого выстрела до последнего. Он стоял на крыше соседнего здания, у парапета, и смотрел в окно квартиры через оптический прицел. Он видел, как Блиц уложил пятерых.

Силуэтом был ещё один Чистильщик. Одетый во всё чёрное: джинсы, спортивная куртка, кроссовки, на лице — чёрная баллистическая маска. Он отвёл взгляд от прицела и достал из кармана такой же телефон, как у Блица. Набрал номер.

Один гудок. Два.

— Сокол, — раздался в трубке спокойный голос Советника. — Как там новичок?

Сокол перевёл взгляд на окно.

— Парень не промах, — сказал он негромко. — Уложил пятерых и глазом не моргнул. А сейчас, похоже, блюёт в туалете. — Он помолчал. — А когда он доставлял кейс, даже не думал открыть его. Как по мне, надёжный.

В трубке повисла пауза. Потом Советник ответил:

— Я это учту. Спасибо за работу. На сегодня ты свободен.

Звонок завершился. Сокол убрал телефон, закинул винтовку за плечо и бесшумно растворился в ночи.

Недели шли своим чередом. В городе ничего не менялось — тот же смрад, та же жестокость, те же мёртвые глаза на живых лицах.

Но Сокол работал. Утром одного дня он стоял в переулке с камерой Minolta AF Tele в руках и снимал. Объектив ловил полицейскую машину, припаркованную у обочины. Двое копов внутри болтали и смеялись. К стеклу подошёл Рауль Мендес — известная фигура в преступном мире Чикаго. О чём-то поговорил с полицейскими, улыбнулся, хлопнул дверь и ушёл. Никакой спешки, никакой опаски.

Щёлк. Сокол опустил камеру и скрылся в переулке.

Вечером другого дня он был на крыше.

Внизу — железнодорожное депо. Составы, контейнеры, рабочие в оранжевых жилетах разгружают вагон. Одинаковые деревянные ящики. Возле них двое бандитов скучают, жуют сэндвичи.

Чёрная тонированная машина въезжает в депо. Из неё выходит Фрэнк Винчи.

Сокол навёл винтовку. Оптический прицел сделал лицо босса крупным планом: квадратная, тяжёлая челюсть, лысеющая голова и ледяные глаза. А походка говорила: «Я неприкасаем».

Сокол смотрел на него несколько секунд, потом убрал винтовку и достал телефон.

— У меня сейчас на прицеле Фрэнк Винчи, — сказал он в трубку. — Дайте приказ, и я прямо сейчас закончу с ним.

— Не стоит, Сокол, — ответил Советник. — Не будем забегать вперёд. Просто следи.

— Уверены? — переспросил Сокол, снова поднимая винтовку. — Он у меня как на ладони. Охраны почти нет.

— Да, я уверен. Просто следи.

Сокол вздохнул.

— Понял.

Он снова нацелился. Смотрел, как Винчи раздаёт указания, как хлопает по плечу одного из бандитов, как садится обратно в машину и уезжает. Проводил его взглядом до самого выезда из депо.

Ещё через несколько дней. Балкон высотного здания. Напротив — дорогой ресторан, где любят обедать те, кто держит этот город в страхе. Сокол смотрел, как из дверей ресторана выходят два босса мафии.

Джонни Хетфилд — ублюдок в тёмно-синем костюме, славился своими борделями и тем, что на его лице почти всегда была маньяческая улыбка. У него были длинные седые волосы, зачёсанные назад, и высокий лоб с глубокими залысинами.

Рамон Вескес — ничуть не лучше, торговец оружием. Густые чёрные волосы с сединой на висках, зачёсаны назад. Одетый весь в белое, с золотыми перстнями на пальцах — словно Тони Монтана.

Они о чём-то говорили на ходу, жестикулировали, потом пожали друг другу руки и разошлись по машинам. Сокол проводил их взглядом, а затем и сам ушёл.

Темнота сгустилась над городом.

В узком переулке между двумя высотками стояли две машины. Первая, старый универсал, помятый, грязный, с тонированными задними стёклами. Вторая, чёрный «Линкольн», сверкающий хромом даже в полумраке.

У каждой машины свои люди. У универсала двое бандитов в кожаных куртках, с лицами, на которых читалась фраза: «У тебя проблемы?». У «Линкольна» четверо неизвестных в гражданском. Никаких примет, просто лица, которые через минуту могут забыться.

От каждой группы отделилось по человеку. Сошлись в центре переулка.

— Бабки? — спросил бандит, прищурившись.

— Сначала груз, — ответил неизвестный. Голос спокойный, безэмоциональный.

Бандит кивнул и пошёл к своему универсалу. Открыл багажник. Там лежал ящик, точно такой же, как в железнодорожном депо. Неизвестный подошёл, осмотрел. Потрогал угол, словно проверяя качество.

— Ну как? — спросил бандит. — Удовлетворён?

Неизвестный ничего не ответил. Он пошёл к «Линкольну», взял из салона кейс, тяжёлый, кожаный, с цифровым замком. Вернулся, поставил кейс на асфальт возле ног бандита, а сам направился обратно к багажнику.

Не успел он пройти и метра, как тишину разорвала очередь из «Узи». Пули ударили в спину неизвестному, отбросив его. Он упал, не издав ни звука. В ту же секунду второго неизвестного, стоявшего у «Линкольна», сразила снайперская пуля: голова дёрнулась назад, тело рухнуло, как тряпичная кукла.

Бандиты бросились за укрытия: за машины, за мусорные баки, за стены. Неизвестные, те, кто остались, открыли ответный огонь. Пули крошили кирпич и впивались в металл с противным визгом.

Чистильщик по кличке Солдат — чернокожий мужчина лет сорока пяти, одетый в военную куртку цвета хаки, джинсы и армейские ботинки, а его лицо скрывают две банданы, завязанные на лице и голове. Он прятался за мусорным баком, перезаряжая «Узи», высунулся и короткой очередью положил одного из бандитов. Второй бандит попытался убежать, но снайпер снял его одним выстрелом в спину.

Из четырёх неизвестных в живых остался один. Он тихо, как мышь, пополз к «Линкольну», надеясь уехать. Солдат вышел из укрытия. Длинная очередь, и последний неизвестный затих навсегда.

Наступила тишина. Солдат выпрямился, оглядел поле боя. Шесть трупов. Лужи крови и бензина.

— Вроде всё, — сказал он.

Со стороны лестницы послышались шаги. Сокол спустился с крыши, с винтовкой за плечами. Он прошёлся между трупами, останавливаясь у каждого из неизвестных. Осмотрел одежду, лица.

— Кто эти ребята? — спросил он, не поворачиваясь. — На людей Винчи не похожи.

Солдат подошёл ближе, тоже посмотрел.

— Не знаю, — сказал он. — Может, какая-то новая банда?

Сокол нахмурился.

— Этого ещё не хватало.

— Надо доложить Советнику, — сказал Солдат. — Может, он знает, кто это.

— Доложим. — Сокол кивнул в сторону выхода из переулка. — Я подгоню фургон. Проверь пока ящик, и всё загрузим.

— Есть, командир.

Солдат направился к багажнику универсала. Сокол вышел из переулка, растворяясь в ночном Чикаго.

Утро нового дня в Чикаго было таким же серым. Блиц шел по тротуару по знакомому маршруту, а из-под его куртки слегка торчала маска. Старый китайский магазинчик с заколоченными окнами выглядел заброшенным — таким же, каким Блиц запомнил его с прошлого задания. Это была одна из баз Чистильщиков, которую они называли сейфхаусом А. Подходя ко входу, Блиц осмотрелся по сторонам, убедился в том, что его никто не видит, надел свою маску и зашел внутрь.

Слабый солнечный свет с трудом пробивался сквозь щели между досками. Внутри пахло так же, как и в прошлый раз, разве что сегодня запах виски был более отчетлив.

За прилавком, напротив входа, стоял Слон, одетый с иголочки, в черный строгий костюм. Черные брюки, черная рубашка, черный пиджак, черные перчатки и красный галстук.

Рядом с ним на прилавке стоял бокал виски. Янтарная жидкость отражала тусклый свет.

Слон поднял голову, и под маской, кажется, появилась тень улыбки.

— Поздравляю, Блиц, — сказал он торжественно. — Ты доказал, что настроен решительно. Отныне ты часть нашей команды. Добро пожаловать к Чистильщикам. Меня зовут Слон.

Блиц кивнул. Он не ожидал, что приём будет таким… церемониальным.

— Спасибо, — ответил он, подходя ближе к прилавку. — Мне по нраву убивать гадов, которые это заслуживают. А ваша банда за это ещё и платит.

Слон развел руки в стороны, будто бы обиделся.

— Обижаешь, — сказал он по-дружески.

Блиц нахмурился в недоумении.

— В смысле?

— Ну, — Слон сделал паузу, — я бы не хотел, чтобы нас называли бандой или группировкой.

— Окей, прости, — Блиц поднял ладони. — Я не хотел обидеть.

— Да всё нормально, — махнул рукой Слон.

Блиц помолчал секунду, потом спросил:

— Раз вы не банда и не группировка, как мне тогда это называть?

Слон наклонил голову, словно обдумывая ответ. Свет упал на трещины его маски, и на мгновение показалось, что каменное лицо ожило.

— Лично я считаю, что Чистильщики — это нечто большее. Семья… Или, правильнее сказать, братство.

— Братство? — Блиц усмехнулся, но без насмешки. — Не слишком романтизированно?

— Сам посуди, — Слон отшатнулся чуть назад. — В банде всем плевать друг на друга. Каждый хочет больше власти и денег. В банде все друг другу врут и лицемерят. А мы — как братство. Помогаем друг другу, боремся с одной заразой и преследуем одну цель, хоть у каждого и свой мотив.

Блиц обдумал эти слова. В них было что-то правильное, что-то, что отличало Чистильщиков от уличной шпаны.

— Да, — сказал он наконец. — Звучит лучше, чем банда.

— Ладно, ближе к делу, — Слон сменил тон на более деловой. — Ты же уже в курсе правил? Маски, клички, связь только по нашим телефонам. Есть ещё вопросы?

Блиц кивнул, но потом его взгляд задержался на маске Слона, на его нечеловеческой фигуре.

— Почему Слон? — спросил он. — Я Блиц, потому что быстрый. Почему ты получил такую кличку?

Под маской Слон искренне улыбнулся — Блиц понял это по тому, как изменились его глаза, как собрались в уголках морщинки.

— Хах, — Слон издал низкий, раскатистый смех. — Не часто меня про это спрашивают. На одном задании я вошёл в кураж. Когда пришло время убить цель, он лежал на полу передо мной, моля о пощаде. Но я не слушал его. Я подошёл ближе, навис над ним и со всей силы вдарил ногой ему по голове. Да так, что она лопнула, как арбуз. С тех пор и получил кличку Слон.

Блиц невольно представил эту картину. Большой, тяжёлый ботинок, опускающийся на череп.

— И много ты голов лопнул после этого случая?

Слон ухмыльнулся — это было видно по его глазам, по тому, как они сузились.

— Не мало… Знаешь, один Чистильщик — да упокоит Господь его душу — как-то раз сказал: «Неважно как я убиваю. Важно зачем». Мне эти слова ударили в голову. Ты тоже как-нибудь обдумай их.

Блиц кивнул, но в его взгляде читалась уверенность.

— Я и так знаю, зачем я убиваю. — Он помолчал, потом добавил: — Кстати, о вопросе «как». По телефону я спрашивал у Советника про банду Люка Стенфилда. Расскажите, как там всё было?

Слон взял бокал виски, чуть приподнял маску и сделал маленький глоток.

— О, это занимательная история.

— Слышал, вы там все задали жару, — сказал Блиц, подавшись вперёд.

— Ну как… Всю банду Люка Стенфилда убил один Чистильщик, по кличке Мясник.

Блиц опешил.

— Да ну? Как так?

Слон поставил бокал на прилавок. Свет в магазине, казалось, потускнел.

— Как и сказал — история занимательная. Но и трагичная.

1986 год. Обычная мясная лавка, где-то в Чикаго. Пахло кровью, свежим мясом и железом. Стены были выложены белой плиткой, на крючьях висели туши. В углу гудела старая холодильная камера.

За разделочным столом стоял мужчина лет сорока, будущий Чистильщик по кличке Мясник. Он был коренастым, с руками, покрытыми шрамами и застарелыми порезами. В его руке ритмично вздымался и опускался тяжёлый тесак. Тук. Тук. Тук. Глухой, размеренный звук, похожий на удары колокола.

Рубить мясо было его жизнью. Простой, понятной, лишённой неожиданностей.

За окнами лавки — чикагские улицы, залитые ярким светом солнца.

Его жена, молодая женщина с русыми волосами и добрыми глазами, вышла на улицу, сказав, что хочет пройтись до аптеки. Мясник лишь кивнул, не прекращая работы.

Она шла по тротуару недалеко от лавки, когда что-то привлекло её внимание. Движение в переулке. Тени.

Она почти прошла мимо, но какое-то дурное предчувствие заставило её вернуться. Она осторожно выглянула из-за угла и замерла от увиденного.

В переулке, прислонившись спиной к кирпичной стене, сидел на земле мужчина в смокинге. Его лицо было белым как мел, глаза полны ужаса. Над ним нависали двое обычных бандитов.

Один из них достал пистолет, отошёл на небольшое расстояние, навёлся и выстрелил в мужчину.

В глазах женщины застыл ужас. Она не видела, куда попала пуля — она уже отшатнулась, зажимая рот рукой, и бросилась обратно к лавке.

Она влетела внутрь как ветер. Мясник поднял голову от разделочного стола.

— Лео! — выдохнула она, задыхаясь. — Там… там…

Он отложил тесак, подошёл к ней, взял за плечи.

— Эй, спокойно. Что случилось?

— В переулке… — Она зажмурилась, пытаясь унять дрожь. — Два бандита убили какого-то мужчину.

Мясник напрягся. Его лицо стало жёстче.

— Ты помнишь, где это было?

— Да… — Она кивнула. — Переулок на углу Уокер Драйв.

— Я позвоню в полицию, — сказал он твёрдо. — А ты пока присядь и успокойся.

Он вышел из лавки, подошёл к уличному таксофону. Набрал номер и, дождавшись ответа, сообщил обо всем полиции.

Прошло несколько дней. Мясник снова рубил мясо, его жена сидела в углу с газетой, но не читала — просто смотрела в одну точку, всё ещё не придя в себя после увиденного.

За окнами уже смеркалось, но было отчетливо видно, как мелькнули тени. Три фигуры шли прямо ко входу.

Дверь лавки распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель.

Внутрь ворвались трое. Те же двое из переулка и ещё один молодой, с бешеными глазами. В руках у всех были пистолеты. Двое наставили оружие на жену Мясника. Третий — на него самого.

— На пол, сука! — крикнул бандит, нацелившийся на женщину.

Мясник замер. Тесак застыл в воздухе.

— Постой! — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем он чувствовал себя.

— Закрой пасть, или сдохнешь, — сказал бандит, целившийся в него.

Жена Мясника медленно, дрожа, опустилась на колени. Её глаза наполнялись слезами. Она смотрела на мужа, и в этом взгляде был только страх.

Бандит, стоявший над ней, усмехнулся.

— Ну что? — сказал он, и в голосе его звучало удовольствие. — Настучали на нас? Добрые самаритяне.

— Это я звонил, — выдохнул Мясник . — Она здесь ни при чём.

Бандит бросил на него короткий взгляд, потом снова посмотрел на женщину.

— В таком случае это будет тебе уроком.

Он нажал на спусковой крючок. Выстрел был оглушительным в тесном помещении. Тело женщины упало на пол с глухим, страшным стуком.

Теплая кровь растеклась по белому кафелю.

Мясник смотрел на это всё будто в покадровой съёмке. И лишь когда тело упало, время остановилось, а звуки исчезли. Осталось только красное пятно, которое росло, впитываясь в плиточные швы.

Он ринулся вперёд, не думая ни о чём. Им двигала только животная ярость. Но двое бандитов перехватили его. Один из них ударил Мясника по голове пистолетом, и всё погасло.

Мясник пришёл в себя на полу. Голова гудела, во рту был привкус крови. Она лежала рядом. Глаза были открыты, но не смотрели никуда. Во лбу — тёмное, аккуратное отверстие. Кровь уже застыла, превратившись в липкую, тёмную лужу.

Мясник не издавал ни звука. Он подполз к ней ближе, сел рядом, прислонившись спиной к витрине, и смотрел.

Минуты превращались в часы. Он не знал, сколько прошло времени. Может, десять минут, а может, и целый день.

Полиция приехала, когда уже стемнело. Синие проблесковые маячки залили лавку пульсирующим светом. Кто-то в форме склонился над ним, что-то спросил. Мясник не слышал. Голос доносился издалека, словно через толщу воды.

Его вывели на улицу, усадили в машину скорой помощи. Врач что-то говорил, проверял зрачки. Мясник кивал, не понимая.

Потом была комната допроса. Голые стены, яркая лампа, два детектива напротив. Вопросы. Ответы, которые он давал автоматом.

Через неделю — похороны. Свежая могила, чёрная земля, букеты цветов, которые он не помнил, кто принёс. Он стоял у края ямы и смотрел, как гроб опускают вниз.

Дома он сидел в кресле, глядя в одну точку. Телевизор был выключен. Шторы задёрнуты. Он не ел, не спал, не пил. Просто сидел и смотрел.

Он вышел из этого состояния одним обычным вечером.

Мясник встал, принял душ, побрился, надел чистое и вышел из дома. Он пошёл в маленький круглосуточный магазин недалеко от дома. Набрал три банки пива. Стоял у кассы и ждал, пока продавец пробьёт чек.

В магазин вошёл парень. Мясник не обратил на него внимания — таких лиц вокруг сотни. Но потом у этого парня зазвонил телефон, он достал его, взял трубку и сказал:

— Спокуха, я уже в магазине.

Этот голос. Он вонзился в его уши, как нож. Голос бандита, который убил его жену.

Мясник медленно обернулся и посмотрел. Это был он. То же лицо, те же глаза, та же наглая уверенность. Мясник развернулся обратно к кассе, забрал пиво и вышел на улицу. Он встал за угол магазина, прижался спиной к кирпичной стене, чувствуя, как сердце колотится.

Через пару минут бандит вышел с пакетом в руке и направился вниз по улице. Мясник последовал за ним, держась на расстоянии. Не отрывая глаз от затылка убийцы. Они шли несколько минут. Мясник встал за угол дома, а бандит зашёл в бар, который, по виду, явно был местом, где часто собираются не самые добропорядочные лица, ведь бар, хоть и был невзрачным, но чистым, с целыми окнами и даже с полностью рабочей неоновой вывеской. Мясник пошёл за убийцей.

Внутри пахло дешёвым пивом, табаком и старым деревом. За стойкой бармен, полный мужчина с пышными усами, стоял и натирал стакан. В углу сидел одинокий посетитель и потягивал виски.

Убийца уже поднимался по лестнице на второй этаж. Мясник двинулся следом, но не успел он дойти до первой ступеньки, как бармен окликнул его.

— Эй! Далеко собрался?

Мясник остановился и посмотрел на него. В его взгляде не было ничего — полное безразличие.

— Наверху частная встреча, — сказал бармен. — Так что не суйся туда.

Мясник проигнорировал предупреждение, повернулся и снова направился к лестнице.

Посетитель, сидевший в углу, встал из-за стола, пошёл за ним и схватил за плечо. Мясник резко развернулся и оттолкнул его. Мужчина впал в ступор на секунду, ведь он был так уверен в своей силе. Придя в себя, его лицо налилось злостью, и он снова бросился на Мясника.

На этот раз Мясник не оттолкнул его. Он выхватил из-под куртки выкидной ножик и одним движением полоснул мужчину по шее.

Кровь хлынула фонтаном. Мужчина схватился за горло, попытался ухватиться за стол, но ноги подкосились, и он рухнул на пол. И пока он дергался, как рыба на полу, бармен смотрел на это, разинув рот. В полном шоке он рукой медленно потянулся под стойку.

Мясник бросил взгляд на него и понял, что сейчас будет. Он рванул вперёд, перепрыгнул через стойку и, прежде чем бармен успел вытащить пистолет, он нанёс прямой удар куда-то в плечо. От удара бармен упал, пистолет вылетел из рук. Мясник навис над ним и ударил ещё раз. И ещё. И ещё. Пока бармен не перестал двигаться.

Мясник выпрямился, тяжело дыша, он смотрел на бездыханное тело бармена, из которого литрами выливалась кровь. Сожалений не было, лишь ещё одна туша мяса. Он подошёл к пистолету, поднял его, проверил магазин. Полный, все одиннадцать патронов.

Мясник взглянул на второй этаж и, с мыслью, что расправа уже близка, пошёл к лестнице.

Наверху был длинный узкий коридор с одной дверью в конце. Он толкнул её ногой.

Комната оказалась маленькой, скорее как чулан, чем полноценная комната. Сверху висела одинокая лампа, посередине стоял покерный стол, вокруг него четыре стула, на которых сидят четыре суки. Дружки того, кто убил жену Мясника? Неважно.

Цель Мясника, тот самый убийца, сидел лицом к двери и смотрел в свои карты. Когда дверь открылась, он поднял глаза, прищурился. И обомлел.

Мясник стоял на пороге, его верхняя часть лица была в тени. В одной руке нож, в другой пистолет. На куртке чужая кровь.

Бандит, сидевший ближе всех к двери, спиной к Мяснику, даже не успел повернуться. Нож вошёл ему в затылок с хрустом. Мясник поднял пистолет, выстрел в плечо своей цели, тот свалился на пол вместе со стулом. Затем Мясник выстрелил в грудь сидевшему слева дважды. Бандит справа подскочил, но Мясник усмирил его одной пулей в голову.

Он обошёл стол и добил того, кому попал в грудь, выпустив пулю в лицо.

Теперь остался только один. Тот, кто убил его жену. Бандит лежал на полу. Его правое плечо было прострелено. Из раны текла алая кровь, которая контрастировала с бледным лицом.

Мясник навис над ним.

— Где остальные? — спросил он. Голос был таким же безэмоциональным.

Бандит застонал, выругался сквозь зубы:

— Пошёл ты…

Мясник сверлил взглядом женоубийцу и, не целясь, выстрелил ему в ногу. Бандит закричал.

— Отвечай.

— Ладно, ладно… — Бандит захлёбывался, дышал часто-часто. — Рюгер… Стрит… 15.

— Номер квартиры.

— Весь дом… — выдохнул бандит. — Там все наши.

Мясник посмотрел на него, в его ушах зазвенело, как после выстрела, он смотрел на него, а перед глазами проносилась улыбка жены. Мясник сделал шаг назад, нацелился в голову и спустил курок. Он вышел в коридор, спустился по лестнице и пошёл к выходу, перешагнув через труп мужчины с перерезанным горлом.

Старый многоквартирный дом стоял в конце улицы, окружённый пустырём и редкими фонарями, половина из которых не горела. Окна были выбиты, стены исписаны граффити. Внутри темнота пахла как в притоне: сырость, алкоголь и рвота.

Мясник вошёл через парадную дверь, которая держалась на одной петле. Перед ним был длинный коридор. По три двери с каждой стороны, но проход к двум последним был завален старой мебелью.

Он пошёл в первую дверь слева.

Там, на продавленном диване, сидели двое и тупо смотрели в телевизор, который показывал одни помехи. На столике рядом дымился бонг. Воздух был тяжёлый, спёртый, пропитанный марихуаной.

Бандиты повернули головы на звук шагов. Один из них, с мутными, красными глазами, пробормотал:

— Джефф… ри? Ты принёс…?

Мясник не ответил. Он подошёл и одним ударом ножа в шею уложил первого. Второй даже не вскрикнул, он просто смотрел на происходящее с тупым недоумением, не в силах осознать, что его друг только что умер.

— А? — промямлил он.

Мясник положил руку ему на голову и с размаху вонзил нож наркоше в глотку. Собираясь выйти из комнаты, Мясник повернулся и заметил в кресле третьего, он спал, свернувшись калачиком. Мясник подошёл, перерезал ему горло одним плавным движением и снова направился к выходу.

Мясник зашел в первую дверь справа, здесь была кухня. Вернее, то, что от неё осталось. Раковина завалена немытой посудой, на плите — старая сковорода с пригоревшим жиром. У стены стоял один бандит. Он сразу увидел Мясника, и его глаза округлились.

— Ты кто, мужик? — спросил он, пятясь к столешнице.

Мясник двинулся на него. Бандит упёрся спиной в край стола, зашарил руками по столешнице в поисках хоть какого-то оружия. Нож. Он почти схватил его.

Но Мясник уже настиг его, вонзив свой нож ему в спину. Бандит рухнул замертво.

Мясник повернулся и увидел еще одного. Тот стоял у пробитой стены, ведущей в следующую комнату, и смотрел на него с ужасом.

Бандит рванул прочь. Мясник не торопясь, шаг за шагом, шёл следом.

Они пробежали через комнату, через ещё одну пробитую стену, оказались в пятой по счёту. Бандит попытался открыть дверь, но та не поддавалась.

— Чувак, — закричал он, прижимаясь спиной к стене, — прошу тебя, бери что хочешь, только не убивай!

Мясник встал перед ним вплотную.

— Кто ещё остался из вашей банды? — спросил он.

Бандит заикался:

— Ч-что?

— Отвечай.

— Д-двое наших ребят вместе с Люком ушли недавно, но скоро должны вернуться.

— Это все?

— Да, клянусь, это все!

В качестве награды за содействие Мясник вспорол брюхо парню. Развернулся и вышел в коридор. Он вернулся ко входу в здание и подошел к окну, выглянул наружу. Тишина, на улице не было ни души.

Тогда он просто встал и стал ждать.

Спустя несколько минут он увидел их издалека. Трое. Шли через пустырь к дому.

Мясник отошёл от окна, встал в угол так, чтобы его не было видно с порога. Проверил пистолет, всего четыре пули, ему хватит. Прижался спиной к стене.

Дверь открылась, и первые двое зашли, не глядя по сторонам. Третий, замыкающий, вошёл последним, повернулся, чтобы закрыть дверь, и замер.

Он увидел Мясника, стоящего в углу, в полутьме. Будто что-то потустороннее смотрело прямо в душу.

Мясник выстрелил. Пуля вошла бандиту прямо в лоб, и он упал, даже не вскрикнув. Люк и второй бандит развернулись. Второй потянулся за пистолетом, но Мясник был быстрее — два выстрела в грудь, и тот рухнул на пол.

Люк попытался бежать в коридор, к комнатам. Мясник выстрелил ему в спину. Люк упал лицом вниз, застонал, перевернулся на спину. Кровь шла изо рта, он кашлял, захлёбываясь.

— Стой… — прохрипел Люк. — Я могу…

Мясник посмотрел на него. В его глазах не было ничего, как и раньше. Мясник достал свой нож, вытер лезвие о свою куртку и вонзил его в висок Люка Стенфилда. И остался стоять над телом, просто смотря на то, что он сделал.

— …После этого Советник завербовал его, и он стал Чистильщиком, — Слон закончил рассказ.

Он снова взял бокал с виски, но пить не стал, просто держал в руке, глядя на мутное стекло.

Блиц сидел молча, обдумывая услышанное.

— А какие у него были мотивы? — спросил он наконец. — Он же отомстил за жену.

Слон опустил бокал.

— Думаю, ему больше ничего не оставалось. Либо он захотел отомстить уже мэру.

Наступила тишина. Где-то за стенами магазина проехала машина, и звук быстро растаял.

Слон поднял глаза на Блица. Под маской его взгляд стал серьёзным, почти суровым.

— У меня к тебе вопрос. Если тебя поймают, что ты сделаешь?

Блиц ответил не задумываясь:

— Если вы про то, проболтаюсь ли я, то ответ — нет. Я знал, на что шёл. Знал, что могу умереть или сесть в тюрьму. Я знаю, кто такие Чистильщики, и что они делают. И я это уважаю, даже если по телеку говорят обратное. В общем, не беспокойтесь — я буду молчать.

Слон кивнул. В его глазах появилось что-то похожее на одобрение.

— Рад это слышать.

Блиц отошёл от витрины.

— Ладно, мне пора. Спасибо за беседу.

— Удачи, — сказал Слон. И добавил, когда Блиц уже взялся за дверную ручку: — И, Блиц.

— Да?

— Не поднимай эту тему. С женой Мясника. Ни с Мясником, ни с кем-либо ещё. Хорошо?

Блиц кивнул, и его лицо стало серьёзным.

— Да, конечно, я всё понимаю.

Он вышел. Дверь закрылась, и магазин погрузился в тишину.

Запах сырости, кожи и старого дерева. Ринг в центре, груши по углам и сложенные маты у стены. Сквозь грязные окна едва пробивался дневной свет.

Чистильщик по кличке Псих тренировался у груши. Крепкий парень лет так двадцати семи, с короткой стрижкой. Его кулаки, обмотанные бинтами, врезались в кожу с глухим, ритмичным стуком. Пот стекал по лбу, но он не останавливался.

В зал вошёл ещё один Чистильщик — Вандал. Он был примерно того же возраста, чуть выше и худее, но по силе равен Психу. Он подходил сзади, наблюдая за ударами Психа.

— Правый слабоват, — сказал он.

Псих остановился, опустил руки. Повернулся к нему, тяжело дыша.

— И тем не менее, — сказал он, с усмешкой, — я надрал тебе зад.

Вандал в ответ улыбнулся. Псих снова повернулся к груше, нанёс ещё пару ударов, потом отошёл к рингу, где стояла бутылка с водой. Взял её, открутил крышку, сделал большой глоток.

— Слышал про новенького? — спросил Вандал.

Псих оторвался от бутылки.

— Новенького? Я думал, Костолом был последним. — Он вытер рот тыльной стороной ладони.

— Как видишь, нет. — Вандал прислонился к канатам ринга. — Советник сказал, что я буду с ним работать через пару недель.

Псих поставил бутылку на пол.

— Напомни, что у вас там за дело? Та автомастерская?

— Не. — Вандал покачал головой. — Бордель Хетфилда.

Псих поднял бровь.

— Хетфилда? А чего это мы так прыгнули сразу на него?

— Советник сказал, что нужно прессовать уже всех, иначе толку не будет.

— Ну, если подумать, — Псих пожал плечами, — он, наверное, прав.

— Не знаю, прав или нет, — ответил Вандал. — Но я доверяю ему. Как по мне — хорошая идея. Если бить только по Винчи, остальные нарастят себе статус.

Псих усмехнулся.

— Нарастят статус? Да ты мозг, братан.

Вандал улыбнулся.

— Если бы ты не лез на рожон с одними кулаками, у тебя бы тоже остались частички ума.

— Хах, — Псих махнул рукой. — Пошёл ты.

— Ладно, тренируйся. Я пойду.

— Удачи.

Псих повернулся к груше. Вандал вышел из зала.

Наступила ночь, а в квартире Блица снова раздался звонок. Он взял трубку.

— Мэдисон-стрит, первый этаж, квартира 4, — голос Советника был ровным и спокойным, как всегда. — Шесть дилеров. Задача та же: убей и забери деньги.

— Сделаю, — ответил Блиц.

Он положил трубку, надел маску пантеры, проверил пистолет и вышел.

Дом, где прятались дилеры, был таким же, как и прошлый. На третьем этаже кто-то громко включил музыку, и басы пробивали бетон. Блиц вошел в дом и пошел к квартире 4. Издалека Блиц увидел, как у двери, прислонившись к стене, стоял дилер и говорил по телефону. Голос у него был громкий и нахальный.

— Не, я больше там не появляюсь, — говорил он. — Приказ Фрэнка.

Блиц заметил на полу, в паре метров от двери, пустую пивную бутылку. Он поднял её и подошёл к дилеру.

— Эй, друг! — сказал он громко.

Дилер поднял голову, бросил на него один быстрый взгляд и снова уставился в стену.

— Ща, бро, подожди, — сказал он в трубку. — Тут какой-то ряженый гандон.

Блиц усмехнулся под маской.

— Оу… Обидненько.

Бутылка взметнулась вверх и обрушилась на голову дилера, словно молоток судьи ударил по столу, вынося приговор. Стекло разлетелось на осколки во все стороны, дилер мешком осел на пол, телефон выпал из руки и покатился по полу.

Блиц взглянул на дилера с отвращением, достал пистолет и передёрнул затвор.

Прямо напротив входной двери стоял стол. За ним расслабленно сидели пятеро, они играли в карты, пили, курили, смеялись и просто общались. Воздух был сизым от дыма, в углу работал старый телевизор, показывая какой-то фильм.

Они даже не успели поднять головы, как в квартиру вихрем влетел Блиц.

Он начал стрелять прямо с порога. Первая пуля попала сидевшему ближе всех в плечо, вторая — в грудь соседу. Третий, четвёртый, пятый... Блиц стрелял быстро, почти не целясь, полагаясь на скорость и инстинкт, пока тела дилеров дергались и падали от выстрелов.

Блиц не остановился, пока не кончились патроны.

Пять трупов. Кровь заливала стол, карты, фишки и купюры. Блиц осмотрелся по сторонам, нашел спортивную сумку, валявшуюся в углу, затем принялся собирать деньги со стола.

В процессе сбора он заметил фотографию в рамке, которая стояла на столешнице кухни.

На фото был один из убитых — молодой и счастливый. Рядом с ним стояла девушка, а на руках у неё — ребёнок. Мальчик, примерно лет шести, смотрел в камеру, держа в руке игрушечный самолётик.

Блиц замер.

Что-то щёлкнуло у него внутри. Теплота снимка, улыбка мёртвого дилера, которого он только что застрелил, — всё это не вязалось. У этого парня была семья. Он кого-то любил. Может, он не всегда был грязным наркоторговцем.

Но Блиц быстро пришёл в себя. Он отвернулся от фотографии, взял сумку и вышел в коридор.

Дилер, которого он оглушил бутылкой, сидел на полу, прислонившись к стене. Он был в сознании — дезориентированный, но живой. Тянулся рукой к своему телефону.

Блиц остановился над ним. Дилер не замечал его и дальше тянулся к телефону. Блиц навёл пистолет на него и спустил курок. Выстрел. Дилер упал на бок и затих.

Блиц убрал пистолет, поправил маску и вышел на улицу.

Глухой и тёмный лес за городом. Только фары машин выхватывали из мрака куски земли, стволы деревьев и чьи-то силуэты.

В центре поляны стояли два автомобиля и четыре фигуры. Слышался сдавленный плач мужчины.

Перед крупным мужчиной по кличке Большой Джо на коленях стоял мужчина в одних трусах. Джо перед жертвой был как скала, а лицо его — каменным. По бокам застыли двое бандитов.

— Молю тебя, Джо, — заикаясь, говорил стоящий на коленях мужчина. — Я отдам всё, что скажешь, только пощади.

Большой Джо посмотрел на него без всякого выражения.

— Закопайте заживо, — сказал он. — Эту гниду.

Он развернулся и пошёл к машине. За его спиной раздались удары, тело упало на землю, и мольбы сменились на крики.

Джо взялся за дверную ручку, но в этот момент зазвонил телефон. Он достал его и ответил.

— Слушаю.

Джо что-то сказали по телефону, от чего он нахмурился.

— Что?

Лицо Джо медленно менялось, от недоумения к гневу.

— Ты щас шутишь?

Он отошёл от машины на шаг, прижал трубку плотнее к уху.

— Ебаный в рот… — выдохнул он. — Босс в курсе?

Слушал. Кивнул.

— Нет, нет, я сам расскажу. Других он кастрирует после такой новости. Всё, давай. Если что узнаешь — звони.

Он убрал телефон, посмотрел на небо, на парня, которого уже закапывали, и потом на машину.

— Блять, — сказал он негромко, с глубокой, почти бытовой усталостью. — Ну что за день?

Открыл дверь, сел внутрь и хлопнул ею.

Кабинет Фрэнка Винчи находился в глубине складского помещения. Стены из гофрированного железа, бетонный пол, тусклый свет люминесцентных ламп. В углу — массивный письменный стол, за которым сидел сам Винчи. Он был в тёмном костюме, но галстук ослаблен, а рукава рубашки закатаны.

Дверь открылась без стука. Вошёл Большой Джо. Его лицо было напряжённым.

— Фрэнк, — сказал он, даже не поздоровавшись. — У нас проблемы.

Винчи поднял глаза. Взгляд у него был тяжёлым, как свинцовая гиря.

— Что случилось?

— Сэл мёртв, — сказал Джо. — И его ребята тоже.

Винчи замер. Он смотрел на Джо, пытаясь осознать услышанное.

— Чего? — переспросил он. — Кто их убил? Другая банда?

— Нет. — Джо покачал головой. — Одна из жильцов дома сказала, что слышала выстрелы, а потом видела, как какой-то парень в маске уходил от Сэла. У него в руках была сумка — скорее всего, с деньгами, которые он спёр из квартиры.

Винчи откинулся на спинку стула.

— Я ослышался? — сказал он медленно. — Один парень положил шестерых?

— Шестерых у Сэла, — поправил Джо. — И ещё пятерых у Расула.

Наступила тишина. Винчи потёр лицо руками.

— У нас больше некому торговать на улицах… — пробормотал он. Потом поднял голову. — Подожди. Ты думаешь, Расула и Сэла убил один и тот же тип?

— Думаю, да. — Джо говорил уверенно. — Кто-то явно хочет поднасрать нам.

Винчи смотрел в стену перед собой.

— Один… — прошептал он.

— Похоже.

Винчи задумался на секунду, на его лице читалось некое отчаяние, но оно быстро переменилось на хмурость.

— Если ты прав, — сказал он, — то мы самые крупные лохи в Чикаго.

Винчи приложил руку к голове, потирая лысину и затылок. Джо выдержал паузу.

— Босс. Что мне делать?

Винчи убрал руку от головы и сказал вся напрямую:

— Ты сейчас же принесёшь мне голову этого хуесоса на блюдечке.

Блиц стоял перед открытым холодильником и смотрел внутрь с чувством, близким к отчаянию. На полке стояла горчица, валялась головка чеснока и лежало сливочное масло на тарелке — единственное, что напоминало о еде.

— Класс… — сказал он вслух. — Получаю по пятьсот баксов за дело, а в холодильнике мышь повесилась.

Он закрыл дверцу, отошёл к окну, взглянув на город. Серое небо, серые дома и такая же серая жизнь.

— Эх… — вздохнул он. — Может, домработницу нанять? Хотя…

Он оделся, взял куртку, немного налички и вышел.

Чикаго встретил его привычным шумом и запахами. Блиц шёл по тротуару, никуда не торопясь.

Пройдя метров триста от дома, Блиц почувствовал неладное, что-то не давало ему покоя. Чьи-то глаза упирались ему в спину, как иглы. Он сделал вид, что осматривает дома по сторонам, но на самом деле боковым зрением цеплялся за идущих позади него людей.

Двое мужчин шли на расстоянии, не отрываясь от Блица. Просто прохожие? Или, всё-таки, слежка? Неважно.

Впереди дороги виднелся поворот за угол. Дойдя до поворота, Блиц зашёл за него и рванул с места, пересёк улицу, перепрыгнул через низкий забор и нырнул в арку. Через двадцать секунд он уже стоял за мусорным баком в соседнем переулке и смотрел, как преследователи выбегают на то место, где он только что был.

Их лица были растеряны.

— Сука, — сказал один из них. Выругался и сплюнул.

Блиц бесшумно развернулся и ушёл в противоположную сторону.

У пиццерии стоит уличный столик, а на нём — два кофе в пластиковых стаканчиках. Большой Джо стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел куда-то вдаль.

К нему подошли те двое — преследователи, от которых Блиц оторвался утром. Один из них мял в руках кепку, нервно переступал с ноги на ногу.

— Ну что? — спросил Джо, не поворачиваясь.

— Простите, босс, — сказал первый. — Мы его потеряли.

Джо медленно повернул голову. Его взгляд был ледяным.

— Потеряли? Но то есть вы нашли его?

— Да, мы нашли парня, — затараторил второй. — Он был одет так же, как описала та баба. Та же куртка, примерный рост.

— Ну ладно, — Джо чуть расслабил плечи. — Вы его нашли. Как вы его потеряли?

— Мы идём за ним, — начал объяснять первый. — Он заворачивает за угол. Мы за ним. Заходим за угол и — хуяк! А его и нет уже.

Джо смотрел на них так, будто они только что сказали, что видели летающую тарелку.

— Он что, блять, испарился? — спросил он.

— Да! — выпалил первый. Потом, увидев лицо Джо, поправился: — Ну… то есть… он будто бы испарился.

— Да, — поддержал второй. — Зашли за угол, а его и нет.

Джо закрыл глаза, сделал глубокий вдох. Похоже, он молил небеса о терпении.

— Боже… — выдохнул он. — Ладно, слушайте сюда. В следующий раз будьте аккуратнее. Не тяните, блять, и сразу ловите его. Уяснили?

— Да, босс, — ответили оба хором.

— Всё, валите отсюда.

Преследователи развернулись и быстро ушли.

Из пиццерии вышел Фрэнк Винчи. Он проводил взглядом уходящих, потом перевёл взгляд на Джо.

— Что за ребята? — спросил он.

— Это наши, — ответил Джо. — Я их назначил, чтобы выследили того парня.

— А. — Винчи кивнул. — Ну и как? Нашли его?

Джо замялся.

— Эм… Пока нет. Но они в процессе.

Винчи прищурился, но ничего не сказал. Он сел за столик, взял свой кофе.

— Слушай, — сказал он после паузы. — Насчёт того парня.

— Да?

— Помнишь сделку с федералами? Может, это тоже он?

Джо покачал головой.

— Вряд ли. Нам сообщили, что нападавших было двое: один со снайперкой, другой с пистолетом-пулемётом.

— Может, тогда он был не один?

Джо задумался.

— Вот это возможно.

Винчи поставил кофе на стол и поднялся.

— Ладно, не будем о плохом. Нам вообще пора уже. Пошли.

— Угу.

Джо бросил на стол деньги за кофе, и они ушли.

Маленькая квартира, но чистая и ухоженная. Свет тусклой лампы падал на кофейный столик у окна, где лежал телефон. Мясник подошёл, взял трубку.

— Сегодня работаешь в паре с человеком по кличке Блиц, — раздался голос Советника. — Винодельня на улице Мизери-Лэйн. Главная цель — Рауль Мендес, но там также будет много охраны. Я проверил информацию, но не могу сказать точно, когда появится Рауль. Так что вам придётся ждать в засаде. Напротив винодельни есть старый жилой дом. Поднимитесь на второй этаж, квартира четыре. Займите её и ждите Рауля.

— Понял, — коротко ответил Мясник.

Вечер Чикаго сегодня был пропитан гарью и сыростью. Блиц подошёл к зданию напротив винодельни — обшарпанной пятиэтажке с тёмными окнами. Он зашёл внутрь, поднялся по скрипучей лестнице, стараясь поменьше шуметь, и открыл дверь квартиры.

Приём от Мясника был таким же холодным, как и сам он. Внутри было темно, но отчетливо видно, как из темноты выглядывало белое, безликое, пластмассовое лицо — маска Мясника и дуло пистолета с глушителем. От этого Блиц чуть не подпрыгнул на месте.

— Воу! — Блиц поднял руки. — Спокойно, я Блиц. Свой.

Мясник опустил оружие.

— Мясник.

— Рад знакомству, — сказал Блиц, чувствуя себя неловко.

Мясник подошёл к окну, на подоконнике которого лежал тесак, а затем замер, вглядываясь в освещённое здание винодельни через улицу. Блиц сел на стул возле стола, где лежало его оружие на сегодня — пистолет с глушителем и нож. Оглядел квартиру — пустые стены, старый холодильник, запах сырости и пыли.

— Давно на Чистильщиков работаешь? — спросил он, пытаясь завязать разговор.

— Да.

— И как тебе?

— Нормально.

Блиц вздохнул.

— Ясненько. Слушай… А кто наша цель?

— Рауль Мендес.

— И… Он кто? Чем занимается?

— Он плохой. И точка.

Блиц замолк, раздумывая. Потом снова решился:

— Слушай, я тебе противен, или… Ты со всеми так общаешься?

— Со всеми.

— Могу понять, почему.

Мясник взглянул через плечо. Под маской его глаза сверкнули холодом.

— Да? И почему же?

По спине Блица пробежали мурашки. Слон предупреждал его не поднимать тему жены Мясника.

— Э… Ну…

Мясник сверлил его взглядом. Блиц сглотнул и выкрутился фразой:

— Ну, наверное, у тебя какая-то личная трагедия. Я так думаю.

— Возможно, — ответил Мясник и снова повернулся к окну.

Время тянулось медленно. Мясник стоял у окна, лишь изредка меняя позу, чтобы не затекли суставы. Он не произносил ни слова, не шевелился — казался мраморной статуей, даже телосложением был похож. Блиц же не мог усидеть на месте. Он ходил по комнате, проверял оружие, целился в стену, пил газировку, разглядывал облупившуюся краску на стенах и уже пять раз рассматривал холодильник.

Когда прошло около трёх часов, Блиц откинулся на стуле и задремал. Голова его свесилась набок, дыхание стало ровным.

— Вот он! — голос Мясника прозвучал резко, как хлопок.

Блиц вздрогнул и проснулся.

— А? Кто?

— Наша цель.

Блиц вскочил и подошёл к окну. Внизу, у входа в винодельню, остановился чёрный автомобиль, из которого вышел молодой парень. Рауль Мендес, казалось, косил под гангстера — белая майка, джинсы, короткие волосы, эспаньолка и золотые драгоценности на шее и руках.

— Ну что, как будем брать его? Громко или тихо? — спросил Блиц.

— А сам как хочешь?

— Я вообще люблю быстро влететь и расправиться со всеми. Пойдёт?

— Рискованно. Попробуем тихо.

— А если ситуация вынудит — то громко, да?

— Да.

Блиц радостно кивнул.

— Класс!

Чистильщики вышли из дома и пересекли улицу. Вход в винодельню был прикрыт массивной деревянной дверью, за которой слышались приглушённые голоса. Мясник толкнул дверь — она поддалась без звука.

Первый бандит стоял к ним спиной, уставившись в какой-то ящик. Мясник приблизился бесшумно, как тень, и одним ударом тесака по затылку уложил его на пол. Кровь брызнула из головы бандита на деревянные бочки.

Чистильщики разделились. Блиц пошёл вперёд, Мясник — направо. Блиц заметил бандита, стоявшего спиной к проходу, подошёл к нему и перерезал ему горло ножом.

Мясник тем временем свернул за угол и увидел второго охранника у колонны. Короткий рывок, удар тесаком по горлу — и кровь снова брызнула как из фонтана, попав на маску Мясника, а труп медленно сполз по колонне на бетонный пол. Мясник двинулся дальше, к столу, за которым сидел третий бандит, уткнувшись в бумаги. Мясник подкрался сзади и замахнулся тесаком, как топором, собираясь ударить по шее и срубить голову с плеч. Он наносит удар: тесак вонзается в шею и слышится хруст, но голова остаётся на месте, а тесак застревает в позвоночнике. Бандит с тесаком в шее попытался встать, но упал лицом в бумаги за секунду и залил весь стол своей кровью.

Блиц двинулся дальше, проходя меж громадных винных бочек. Он заметил, как у лестницы стоит бандит, и спрятался за ближайшую колонну. Бандит у лестницы заметил какое-то движение и насторожился.

— Эй! Кто там шастает? — он направил пистолет и медленно пошёл вперёд.

Когда он почти поравнялся с колонной, сзади бесшумно выскочил Мясник и вонзил тесак ему на голову. Бандит упал на колени, Мясник вынул тесак из его головы и толкнул ногой тело бандита. Из-за колонны вышел Блиц.

— Спасибо, — сказал он.

Мясник огляделся.

— Проверь ту дверь.

— Есть, сэр, — шутливо ответил Блиц и направился к двери у лестницы.

Он открыл её и увидел бандита, стоявшего у стола. Тот поднял голову.

— Ты ещё кто? — спросил бандит, но тут же заметил нож в руках Блица. — Ох, бля…

Бандит бросился к столу, пытаясь схватить пистолет. Блиц рванул вперёд, бандит успел взять пистолет, Блиц впечатал его спиной в стенку, насаживая на нож. Пистолет выстрелил в потолок.

— Блять! — выругался Блиц.

В дверях появился Мясник.

— Прости, он выстрелил, когда я его схватил, — сказал Блиц.

— Это плохо, парень.

— Может, они не услышали?

— Вряд ли. Переходим к плану «Б».

Рауль Мендес сидел в своём кабинете в конце второго этажа и говорил по телефону. Его лицо расплывалось в улыбке, и создавалось впечатление, что Рауль на самом деле примерный гражданин, любящий отец и муж.

— Да, доченька. Конечно. Да, завтра. Хорошо, люблю тебя, пока.

Он положил трубку и посмотрел на троих бандитов, стоявших перед ним. С лица исчезли все намеки на улыбку, он нахмурил брови, а на лице читалась только злость.

— Ну, рассказывайте, придурки! — рявкнул Рауль.

— Босс, честно, мы не знали, — начал один из них.

Рауль стукнул кулаком по столу.

— Не знали!? Это, блять, не оправдание! Вы конченые идиоты! Что мне делать с грузовиком, набитым, блять, итальянскими костюмами!?

— Может, мы их себе оставим? — неуверенно предложил бандит.

— К твоей роже подойдут только спортивки!

В этот момент снизу раздался выстрел. Все обернулись к двери.

— Твою мать, — выдохнул Рауль. — Свяжитесь с первым этажом!

Бандит достал рацию.

— Приём, первый этаж! Что у вас происходит? Первый этаж, ответьте!

Тишина.

Рауль оскалился и нахмурился ещё сильнее.

— На позиции, живо!

Он встал и достал из стола револьвер. Трое бандитов выскочили в коридор, к остальным.

Чистильщики медленно поднимаются по лестнице. Блиц и Мясник держали пистолеты наготове. Стоило им перешагнуть последнюю ступеньку, как по ним началась пальба. Из-за груды ящиков стрелял один бандит.

Блиц нырнул между колонной и ящиком, а Мясник прыгнул за ящики чуть дальше. Мясник начал перестрелку с первым бандитом, а в это время в колонну Блица прилетела пуля. На десять сантиметров левее, и Блиц остался бы без глаза. Блиц начал перестрелку с другим бандитом.

Мясник выходит победителем в перестрелке, попав бандиту прямо в лоб. Убив его, Мясник продвигается вдоль ящиков, но не успел он дойти до края ящика, как в него начал стрелять еще один бандит. Пуля, которую он выпустил, пробила бутылку дешевого вина, стоявшую на ящике. Выстрелы были из-за колонны, в нескольких метрах от ящиков.

Блиц же убивает своего бандита, с которым перестреливался. Он высовывает голову из-за укрытия и осматривается. Никого не увидев, он перебегает за другие ящики, но на середине пути по нему начал стрелять еще один бандит, прятавшийся за поддонами вдали. Блиц встает за ящиками и перестреливается с бандитом, но в сторону Блица начинает стрелять еще один бандит. Блиц зажат огнем с двух сторон.

Мясник убивает бандита за колонной и перебегает к краю ящика, где ему открывается обзор на бандита за паллетами, который прессует огнем Блица. Мясник выглядывает из-за ящика, делая беглый осмотр помещения. Он выглядывает еще раз и стреляет в висок бандиту за паллетами.

Мясник перебегает за паллеты. Блиц переключается на стрельбу с другим бандитом, стоящим у колонны в конце помещения. В Мясника начинают стрелять двое, стоящие за ящиками у кабинета Рауля. Один из них перебегает к колонне, поближе к Мяснику, но на полпути Мясник высовывается из укрытия и стреляет ему по ногам. Бандит падает, вопит от боли и ползет к колонне, но Мясник делает один прицельный выстрел прямо в голову бандита.

Блиц сидит под огнем и выжидает. Когда бандит, стрелявший в него, уходит на перезарядку, Блиц срывается с места и бежит прямо на него. Бандит выходит из укрытия и ловит удар коленом прямо в живот, от чего он отлетает в стену, и Блиц делает решающий выстрел ему в голову.

В Блица сразу открывает огонь бандит, стоявший у двери кабинета. Блиц встает за колонной, опять выжидая, но, высунувшись, он замечает того бандита, который стреляет по Мяснику. План созрел за секунду. Бандит, стрелявший в Блица, прекращает огонь. Блиц резко выходит из-за колонны и стреляет по бандиту, который стреляет по Мяснику, попадая ему три раза в спину, от чего он падает на пол. Мясник, увидев это, перепрыгивает паллеты и мчится на оставшегося бандита, стреляя в него на бегу. Тело бандита сползает по стенке и падает на пол.

Блиц и Мясник встречаются взглядами и осматриваются вокруг: трупы, десятки гильз и бетонные колонны с ящиками, которые походят на решето. Миссия почти окончена, Чистильщики направились к кабинету Рауля.

Рауль прятался за креслом, сжимая револьвер как свое последнее спасение. Дверь распахнулась, и в нее вошли два темных силуэта в масках. Рауль выпрыгнул из укрытия, направив револьвер на них. Чистильщики ответили тем же и направили пистолеты на него.

— Бросайте пушки, суки! — закричал он.

— Это вряд ли, — спокойно ответил Мясник.

Рауль нервно переводил взгляд с одного на другого.

— Вы кто такие, ублюдки!?

— Мы из бюро по поимке гандонов, — усмехнулся Блиц. — А ты наша сегодняшняя цель.

— Я серьёзно, сука! Вы не представляете, на кого я работаю! Вам лёгкие через жопу вытащат!

— Страшно, — сказал Блиц, поворачиваясь к Мяснику. — Ну что, заканчиваем с ним?

Рауль взвизгнул, зажмурил глаза и нажал на спусковой крючок. Выстрел, второй, третий… Он выпустил все шесть пуль.

Когда Рауль открыл глаза, он увидел, как Блиц и Мясник стояли невредимые. А в стене позади них появились свежие пулевые отверстия.

Глаза Рауля расширились от ужаса, и он судорожно сглотнул.

— О нет…

Короткая очередь из двух пистолетов разорвала тишину, и тело Рауля рухнуло на пол.

Блиц выдохнул.

— Ну, мы вроде закончили. Сваливаем?

— Подожди, — сказал Мясник.

Он подошёл к сейфу за столом, открыл его, достал папку с документами и пачку денег. Бросил деньги Блицу.

— Это тебе.

— Эй, а что в папке?

— Информация.

Мясник вышел. Блиц посмотрел на труп Рауля, и в его голове промелькнуло лицо сестры. С каждым убитым гадом месть приближалась.

— Одним меньше, — прошептал он.

— Пошли, — бросил из коридора Мясник.

Блиц вышел следом.

Уже на улице Мясник остановился, Блиц развернулся к нему.

— Слушай, извини за выстрел того типа. Признаю, облажался.

Мясник посмотрел на него — холодно, но без злобы.

— Облажался? В нашем деле облажаться можно только сдохнув. То, что произошло — мелочь, ошибка. А тот, кто не совершает ошибок, не учится.

Блиц прокрутил эти слова в голове.

— Сильные слова.

— Знаю. А теперь иди.

— Хорошо, надеюсь, ещё встретимся.

Мясник едва заметно кивнул.

— Угу.

Блиц развернулся и ушёл в темноту. Мясник проводил его взглядом, достал телефон и набрал номер.

— Да, Советник. Папка у меня. Где её оставить? — спросил он.

— Может, просто сам занесёшь ко мне?

— Ладно, скоро буду.

В тот же вечер. Воздух был влажным, тяжёлым, с привкусом выхлопных газов и гари. Где-то на соседней улице послышалась полицейская сирена, уезжающая вдаль. Над городом нависало тёмно-синее небо, почти беззвёздное.

В узком переулке, где стены были покрыты слоями граффити и копоти, стоял Чистильщик по кличке Самурай. Он прислонился к холодной кирпичной кладке, чувствуя через толстовку неровности старого камня.

Он был худощав, но в его фигуре чувствовалась скрытая сила. Кличка говорила сама за себя: чёрная маска-фукумэн скрывала всё лицо, оставляя открытыми только глаза — спокойные, чуть прищуренные. Во рту была сигарета, он курил прямо через ткань макси. За спиной, в простых ножнах из чёрной кожи, покоилась катана — настоящее японское сталь, у самой рукояти была выгравирована едва заметная иероглифическая надпись, значение которой знал только сам Самурай. Одет он был просто: чёрная толстовка с застёжкой-молнией, потёртые джинсы, кроссовки с грязными шнурками. Ничего лишнего — только удобство и скорость.

Сигарета тлела, выпуская в вечерний воздух тонкую струйку дыма. Самурай ждал.

Наконец из-за угла, появилась ещё одна фигура. Художник шёл размеренно, как человек, который никуда не спешит, но каждое его движение выверено.

Он был таким же худощавым, но одевался иначе: белая рубашка с расстёгнутым верхним краем, поверх неё — коричневый пиджак, несмотря на духоту, такие же коричневые брюки и чёрные туфли, блестящие в тусклом свете фонаря. Его маска — плотный мешок, облегающий всю голову, напоминающий средневековые капюшоны палачей. На лицевой части, вокруг прорезей для глаз, на лбу, у рта и на щеках, темнели засохшие бурые пятна — следы чужой крови. От него пахло каким-то резким, терпким одеколоном, смешанным с запахом металла.

Остановившись в паре метров от Самурая, Художник скрестил руки на груди и бросил короткий взгляд на тлеющий кончик сигареты.

— Обязательно курить каждый раз? — спросил он. Голос его был глухим из-под маски, но в интонации слышалось плохо скрываемое раздражение.

Самурай медленно выпустил дым в потолок переулка и повернул голову на него.

— Тебе это мешает?

— Нет, — отрезал Художник. — Меня это бесит. И это вульгарно.

— Печально. — Самурай бросил окурок на асфальт. — Начнём дело?

— Угу, пошли.

Они двинулись вглубь переулка. Свернув за угол, они увидели лестницу, уходящую вниз, к массивной железной двери, покрытой ржавчиной. У начала лестницы, широко расставив ноги, стояли два охранника. Оба в кожаных куртках, с коротко стриженными головами и наглыми, перекошенными лицами.

Самурай не сбавляя шага выхватил катану. Лезвие тихо звякнуло, выходя из ножен, и в тот же миг он оказался рядом с первым охранником. Одно движение — короткое, почти неуловимое глазу и голова бандита отделилась от плеч, описав в воздухе дугу и с глухим стуком покатившись по бетонным ступеням. Кровь хлынула из шеи, заливая лестницу. Второй охранник открыл рот, но вместо крика услышал лишь свист катаны — лезвие полоснуло по горлу, рассекая трахею. Тела упали почти одновременно, с разницей в долю секунды.

Художник стоял в стороне, наблюдая, как на асфальте расплываются тёмные лужи.

— Эффектно, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Но слишком грязно.

Самурай стряхнул кровь с клинка одним движением и убрал катану в ножны.

— Сделал бы лучше?

— Я бы сделал красивее и аккуратнее, — ответил Художник, поправляя пиджак.

— Красивее? — Самурай повернулся к нему, прищурившись. — Для тебя убийство — это чё, искусство?

— Угу, — Художник кивнул, и в его голосе послышалась торжественность переходящая в гордость. — Я бы сказал — высшая его форма. Зачастую убийства вдохновляют меня. Они для меня как муза.

Самурай покачал головой.

— Я думал, это просто слухи о тебе. А ты, кажись, реально чудила.

— Замолкни и пошли уже, — бросил Художник и первым шагнул к железной двери.

Он толкнул её — та поддалась с протяжным скрипом, отозвавшимся эхом в подземелье. За дверью открылся короткий, тускло освещённый коридор с бетонным полом и стенами. Под потолком висела одинокая лампа. Коридор заканчивался ещё одной дверью, более новой, из стали. Художник подошёл к ней, встал сбоку, как дворецкий перед аристократом, и слегка приоткрыл её, заглянув внутрь.

— Дамы вперёд, — сказал он, и в голосе его зазвучала улыбка.

— Как скажешь, — безразлично ответил Самурай, отодвинул дверь и шагнул внутрь.

Они оказались в просторном помещении — переоборудованном под лабораторию. Воздух здесь был густым, едким, с приторным запахом сушёной марихуаны, смешанным с химическими испарениями. На длинных столах, покрытых клеёнкой, ровными рядами лежали пакетики с травой, электронные весы, рулоны скотча и стопки полиэтиленовых пакетов. В углу гудел вентилятор, разгоняя спёртый воздух.

Две девушки в медицинских масках и перчатках, одетые в обычные футболки и джинсы, замерли у столов. Они только что закончили фасовку — на столе перед ними стояли весы и горка зелёной массы. Увидев вооружённых мужчин, девушки замерли. Их глаза расширились и дыхание участилось.

— Дамы, — произнёс Самурай, обводя помещение спокойным взглядом, — на выход. Предприятие закрывается.

Девушки переглянулись. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только гулом вентилятора и далёким шумом улицы.

Девушка что стояла ближе к стене — резко схватила монтировку, прислонённую к столу. С диким, почти звериным криком она бросилась на Самурая, размахивая железным прутом. Вторая, мгновенно оценив ситуацию, выхватила из-за пояса длинный кухонный нож и рванула к Художнику.

Самурай даже не шелохнулся. Он лишь чуть сместил корпус, пропуская монтировку мимо лица — та пролетела в сантиметре от его маски — и тут же перехватил запястье девушки. Рывок, короткий удар коленом в живот, и она, сложившись пополам, отлетев к стене. Прежде чем она успела вдохнуть, катана уже вошла ей в живот — как в сливочное масло. Девушка охнула, её глаза закатились, и она медленно сползла по стене, оставляя на бетоне широкую кровавую полосу. Самурай, не глядя, вытер лезвие о её футболку.

Художник действовал иначе. Он уворачивался от ударов ножом легко, почти танцуя, каждый раз уходя на миллиметр от лезвия. Девушка, ослеплённая страхом и яростью, наносила удары хаотично, и Художник с лёгкостью уходил в сторону. Когда её рука устала, он сделал резкий шаг вперёд и с силой врезал ей ладонью в лицо — прямо в маску, так, что у неё из ушей зазвенело. Девушка пошатнулась, выронила нож. Художник зашёл ей за спину, обхватил голову руками и одним резким движением свернул шею. Сухой, неприятный хруст разнёсся по комнате — будто трактор переехал старую ветку. Художник отпустил тело, и девушка рухнула на пол, даже не вскрикнув. Он отошёл на шаг, осмотрел свою одежду — ни пятнышка. И с удовлетворением произнёс:

— Вот так нужно убивать. Ни капли крови.

Самурай вздохнул, достал из кармана новую сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся.

— Издеваешься? — Художник повернулся к нему.

— Что? — Самурай выпустил дым. — Мы закончили дело. Считай, я праздную победу.

— Поищи лучше что-нибудь горючее, — бросил Художник.

— Вряд ли они хранят бензин в месте, где фасуют травку, — пожал плечами Самурай.

Художник огляделся. В углу комнаты стояли два стальных шкафа. Он подошёл к первому — пусто. Открыл второй — и на нижней полке, заваленной тряпьём, увидел красную металлическую канистру с бензином.

— Уверен? — Художник ухмыльнулся и показал находку.

Самурай взглянул и развёл руками:

— Туше. Ладно, разливай бензин.

Через несколько минут они вышли на свежий ночной воздух. Художник поднялся по лестнице, перешагивая через лужи крови, уже успевшей загустеть и потемнеть. Самурай вышел последним, плотно закрыл за собой железную дверь и тоже поднялся.

— Ну как? — спросил Художник. — Подожглось?

— Подожглось, — кивнул Самурай. — Мог бы, кстати, помочь перенести этих двух внутрь.

— Я бензин разливал, а ты тела занёс — всё честно, — отрезал Художник.

Самурай закатил глаза.

— Ладно, я пошёл домой.

Он повернулся, но на полпути к выходу из переулка замер.

В начале переулка, у самого выхода на освещённую улицу, стоял мужчина. Средних лет, в грязной куртке, с редкой щетиной на лице. Он смотрел на дверь подвала, из которого только что вышли чистильщики, и его глаза были расширены.

— Какого хуя? — проговорил он, переводя взгляд с Самурая на Художника. — Вы че делаете у нашей точки?

Художник и Самурай переглянулись.

Самурай медленно, почти лениво обнажил катану. Свет уличного фонаря скользнул по лезвию, отразившись в глазах мужчины. Тот издал какой-то сдавленный звук, развернулся и рванул с места.

Самурай рванул за ним, через пару шагов присоединился и Художник. Погоня закрутилась по ночным дворам: они перемахивали через низкие заборы из сетки, скользили между гаражами, огибали горы мусорных мешков, источающих кислый запах разлагающихся отходов. Бандит бежал, петляя, но его дыхание становилось всё более хриплым. Самурай и Художник разделились — один ушёл вправо, второй влево, отрезая пути к отступлению.

Наконец, когда бандит свернул в глухой переулок, где стояла единственная стальная дверь, ведущая в какой-то склад, Художник настиг его. Короткий бросок, глухой удар плечом в спину — и мужчина, вскрикнув, растянулся на асфальте, ударившись коленом о край бордюра.

— Вот ты и добегался, — произнёс Художник, тяжело дыша, но голос его звучал спокойно.

— Пошёл ты, мужик… — выдохнул бандит, перекатываясь на бок. — Я, походу, ногу вывихнул.

— Тем лучше для нас.

Подбежал Самурай. Он почти не запыхался.

— Ну что?

— Ублюдок ногу вывихнул, — бросил Художник.

— И хрен с ним. Валим его?

— Не, погоди, — Художник нахмурился и взглянул на дверь. — Тут что-то не так.

Он перевёл взгляд на бандита.

— Он бежал сюда, в эту дверь. — Художник кивнул на стальную створку. — Эй, утырок, что там внутри?

— Пошёл ты! — огрызнулся бандит, зажимая вывихнутую ногу.

— Это весь твой словарный запас? — устало спросил Художник.

— Да хрен с ним, — сказал Самурай и, не дожидаясь ответа, вонзил катану в горло бандита. Лезвие вошло с влажным хрустом, и кровь тёплой струёй хлынула на асфальт, растекаясь в сторону туфель Художника.

— Да ты издеваешься? — взорвался Художник. — Если после дела я найду на одежде пятна крови, я тебя закопаю!

— Да-да, — без энтузиазма отозвался Самурай, в очередной раз закатив глаза.

Он убрал катану, но тут же снова замер. Принюхался. Из-за стальной двери, к которой так стремился бандит, доносился сладковато-терпкий запах марихуаны.

— Ты чуешь запах? — спросил Самурай.

— Что? — Художник принюхался. — Я не чую никакого запаха.

— А я вот чую, — Самурай кивнул на дверь. — И кажется, это изнутри. Проверим?

Художник тяжело вздохнул.

— Пошли, бля, — недовольно сказал он.

Дверь поддалась с протяжным скрипом, и на пороге их встретил густой, одурманивающий воздух, насыщенный парами марихуаны и химических удобрений.

— Уф, — Самурай прижал рукав к лицу. — Прям в нос вдарило.

— Да, — Художник прищурился. — Теперь я тоже чую. Трава.

Они прошли короткий коридор, дойдя до еще одной двери. За ней была первая комната: на стеллажах под фиолетовыми и оранжевыми лампами росли аккуратные кусты марихуаны. Воздух был липким, влажным, с привкусом хлорофилла.

— Чтоб я сдох, — выдохнул Самурай, оглядывая плантацию.

— Ха, — ухмыльнулся Художник. — Тот ублюдок привёл нас к травяной жиле.

— Нужен ещё бензин, и поскорее. — Самурай поморщился. — Тут дышать невозможно.

Из соседней комнаты, покачиваясь, вышел мужчина в заляпанном зелёной массой фартуке и резиновых перчатках. Он смотрел в пол, видимо, сверяясь с какими-то записями, и не сразу заметил чужаков.

— Че за… — начал он, поднимая голову.

Не договорив, он увидел катану. В следующую секунду сталь пронзила его насквозь, пригвоздив к деревянной двери. Лезвие прошло сквозь тело и вонзилось в доски, зафиксировав мужчину в неестественной позе.

Из-за той же двери, но с другой стороны, раздался шум. Второй бандит, увидев лезвие, проткнувшее дверь, выхватил пистолет.

Самурай рванул катану на себя, освобождая её из трупа, и отскочил в сторону. Из-за двери ударили выстрелы — пули пробивали тонкую фанеру, впивались в бетонную стену, высекая искры, крошили штукатурку и с визгом рикошетили от металлических стеллажей.

— Ты цел? — крикнул Художник, укрывшись за железным столом с весами и пакетами травы.

— Да! — крикнул Самурай, прижимаясь к бетонной колонне.

Выстрелы стихли — кончились патроны. Бандит за дверью, проклиная всё на свете, попятился вглубь комнаты, чтобы перезарядиться. Самурай не стал ждать. Он вышиб дверь ногой, влетел внутрь, мгновенно оценил обстановку: бандит пятился к коридору в дальнем конце комнаты, пытаясь вытащить обойму из кармана.

Самурай сократил расстояние за секунду. Короткий, резкий бросок, и он впечатал бандита в стену, одновременно вгоняя катану ему в грудь. Бандит захрипел, выронил пистолет, и по стене потекла тёмная полоса.

— Да ты прям машина смерти, — заметил Художник, появившись в дверях.

— Ага. — Самурай вытер лезвие о куртку убитого. — Будь добр, раз уж я сделал всю грязную работу, найди что-нибудь горючее.

— Ключевое слово — «грязную», — хмыкнул Художник.

— Просто найди, а я пока тут подожду.

— Ладно-ладно.

Самурай остался один.

Прошло минут десять, не меньше. Самурай сидел на деревянном стуле, стоявшем у стены, и смотрел на разбитую дверь. Воздух в комнате был настолько насыщен парами марихуаны и удобрений, что у него начала кружиться голова. Он качнулся, попытался сфокусировать взгляд.

Голова стала тяжёлой, как наковальня. Самурай медленно поднялся, шатаясь, вышел в первую комнату и открыл дверь, которая, как он помнил, вела в коридор, к выходу. За дверью оказалась… та же самая вторая комната — с голыми стенами и лампой на потолке.

— Что за? — пробормотал он, проведя рукой по лицу.

Он прошёл сквозь комнату, открыл следующую дверь — и снова оказался во второй комнате. И снова. Он поднял голову — потолок вдруг взмыл вверх, на десятки метров, открывая тёмную пустоту, словно он стоял в соборе.

Он повернулся и открыл дверь, из которой только что вышел. Там была только чернота. Бесконечная, густая тьма.

— Ага, — прошептал он и шагнул в пустоту.

Мрак обволок его мгновенно, холодный, плотный, почти материальный. Самурай зажмурился, а когда открыл глаза, то оказался в бесконечном сером коридоре. Бетонные стены уходили вперёд, теряясь в дымке. Пол был гладким, холодным, без единой трещины. Он побежал. Бежал долго, пока не заметил вдали одинокую дверь. Открыв её, перед ним открылась огромная комната, чьи стены были выкрашены в кислотно-жёлтый цвет, режущий глаза. Комната была пуста, если не считать одинокой фигуры в центре.

Седовласый мужчина в строгом тёмно-синем костюме стоял спиной к Самураю. Его фигура была идеально прямой, неестественно неподвижной.

— Эй, мужик, — позвал Самурай, делая шаг вперёд и протягивая руку. — Мне нужна помощь.

Мужчина медленно повернулся.

Его лицо было размытым, нечётким, словно фотография, сделанная с дрожащей камеры. Но глаза — глаза горели. Буквально горели ярким, пульсирующим пламенем, без дыма, без искр, просто два оранжевых угля в пустых глазницах.

А потом он начал расти. Плечи раздались, голова поднялась к потолку, костюм затрещал по швам. Мужчина навис над Самураем и проговорил голосом, похожим на скрежет камней по стеклу:

— Хисасибури да на.

Самурай замер. Он узнал этот голос. Он понял японскую фразу: «Давно не виделись».

— Нет… — прошептал он.

Мужчина засмеялся — зловеще, раскатисто, как злодей в дешёвом мультфильме, но смех этот отражался от жёлтых стен, множился, становился громче, заполнял всё пространство.

Самурай развернулся и побежал. Бесконечный коридор, бесконечная тьма. Сзади всё ещё слышался смех, преследующий его по пятам. Самурай бежал, не разбирая дороги, пока под ногами не исчез пол. Он провалился в темноту и падал долго, всё быстрее и быстрее, пока внизу не увидел багровые отсветы пламени.

Художник вернулся с двумя бутылками дешёвого виски, которые нашёл неизвестно где. Прошёл по коридору, заглянул во вторую комнату — пусто.

— Самурай? — позвал он.

Тишина. Только где-то далеко капала вода и гудел вентилятор.

— Самурай!

Художник двинулся дальше, толкнул дверь в лабораторию — и замер.

То, что он увидел, повергло его в шок. Он поставил бутылки виски на пол и медленно прошел в комнату.

В лаборатории царил хаос. Перевёрнутые столы, разбитые лампы, осколки склянок, везде — литры крови. Пять трупов, изрубленных на куски, лежали в лужах. Кто-то из них был разрублен пополам, у кого-то не хватало головы. На стенах — кровавые брызги, на потолке — следы от пуль.

— Твою мать… — выдохнул Художник.

Он побежал дальше. Коридоры, комнаты — везде одно и то же: трупы, кровь, разбитое оборудование. Он миновал ещё три комнаты, пока не оказался в гараже. Два фургона, поддоны с ящиками, запах масла и бензина. И среди всего этого, прислонившись спиной к колесу фургона, сидел Самурай. Без сознания. Катана валялась в полуметре, залитая кровью. Вокруг него лежали ещё пять тел.

Художник подбежал и потряс Самурая за плечо.

— Какого хрена, Самурай? — крикнул Художник.

Никакой реакции. Он достал телефон, набрал номер.

— Советник, у меня тут проблема.

— Что случилось? — голос Советника был, как всегда, спокойным.

— Я не знаю, — Художник огляделся, пытаясь собраться с мыслями. — Мы штурмовали лабораторию, и… Самурай. Он, кажется, надышался химикатов и травой.

— Что с ним? Он жив?

— Да, жив, но в отключке.

— Где вы?

— Э… — Художник пытался вспомнить адрес первой лаборатории и построить примерный маршрут от нее до сюда. — Кажется, на Эшленд-12.

— Ждите, я отправлю Сокола. Он отвезёт вас к Мороженщику.

Советник положил трубку, а Художник изумленно сказал в пустоту.

— Какой нахер Мороженщик?

Оставалось только ждать.

Утро следующего дня встретило Чикаго промозглой сыростью. Небо было затянуто свинцовыми тучами, и мелкий дождь моросил, не переставая, делая асфальт скользким и грязным.

Фургон наркодилеров, старый, ржавый, с тонированными стёклами, ехал по пустым утренним улицам. Он свернул в переулок между двумя обшарпанными зданиями и остановился.

Двое бандитов вылезли из кабины. Один — в спортивном костюме и кепке, другой — в кожаной куртке, с золотой цепью на шее. Они огляделись по сторонам, потянулись, зевнули.

— Что-то они опаздывают, — сказал первый, посмотрев на часы.

— Может, в пробке застряли? — предположил второй.

Из-за угла, бесшумно вышли двое. Солдат и Вандал. Солдат держал в руках «Узи», направленный в землю.

— На пол, ребятки, — произнёс он спокойно, поднимая оружие.

Бандиты замерли.

— Слышь, мужик, ты че? — начал было один.

— Совсем в Чикаго ебнулись? — добавил второй, делая шаг назад.

Солдат нажал на спусковой крючок — короткая очередь ударила в асфальт у их ног, выбивая искры и куски асфальта.

— Повторять не буду.

Бандиты молча опустились на колени. Вандал подошёл к фургону, открыл багажник. Внутри лежали десятки аккуратно упакованных кирпичей, перемотанных скотчем.

— Что везёте, кого ждёте? — спросил Солдат.

— Не ваше дело, — огрызнулся бандит в кепке, но голос его дрожал.

Вандал взял один кирпич, разорвал упаковку. Внутри оказался белый порошок.

— А от чего же не наше? — спросил Вандал, поднимая кирпич. — Всего лишь мука, ведь так?

— Да… — выдавил бандит. — Мука.

— Ясно, — сказал Солдат.

Он нажал на спусковой крючок и расстрелял обоих короткими очередями. Тела дёрнулись и упали в лужи. Вандал зажёг зажигалку, сунул её в горлышко коктейля Молотова и бросил в багажник.

Фургон загорелся мгновенно. Языки оранжевого пламени взметнулись вверх и дым повалил густыми клубами. Чистильщики отошли на безопасное расстояние.

Солдат достал телефон, набрал номер.

— Да, Советник. Инфа подтвердилась.

— Что они везли?

— Большую партию кокаина.

— Разберётесь с фургоном?

— Уже разбираемся.

Солдат убрал телефон. Они с Вандалом ещё некоторое время стояли, глядя на огонь, который пожирал следы преступления. Пламя отражалось в их глазах, нагревая воздух вокруг. Стекло в окнах ближайших домов блестело оранжевыми бликами.

Они развернулись и скрылись в переулке, оставив за собой дым, пепел и запах горелого пластика.

Еще одна ночь в Чикаго, сегодня она была спокойной и даже умиротворяющей. С крыши сейфхауса А открывался красивый вид на высотки — богатые, чистые, завораживающие. Вид на них контрастировал со спальными районами — бедными, изуродованными и вызывающими отвращение.

На крыше сейфхауса стоял Могильщик — высокий мужчина лет так тридцати, тридцати пяти. Он смотрел куда-то сквозь высотки. На его лице была маска из папье-маше — однотонная, светло-серая, с слегка шероховатой поверхностью. На маске чётко выделен только нос, а рот отсутствует вовсе, из-за чего образ кажется безэмоциональным. Он был одет в белый строгий костюм с бардовой рубашкой и жилетом.

На другом конце крыши пробежала крыса, но крысу привлекает что-то в Могильщике, она подбегает к нему поближе. Могильщик опускает взгляд с высоток на крысу. Она будто ждала или просила чего-то, как подумал Могильщик.

— Чего тебе? — устало спросил Могильщик.

Крыса все так же смотрела на него, не отрывая взгляд.

— Прости, еды нет.

Могильщик повернулся к высоткам, снова смотря сквозь них. Крыса забирается на парапет и поворачивает голову на высотки, а затем на Могильщика. Могильщик поворачивается к ней и говорит:

— Нравится вид? Мне тоже.

Могильщик снова поворачивается к высоткам. Так они с крысой наслаждаются видом еще несколько мгновений. Крыса разворачивается, спрыгивает с парапета и убегает на другой конец крыши. Могильщик провожает ее взглядом, пока она растворяется в ночи.

— Может, ты еще навестишь меня.

Могильщик повернулся к городу и заметил движение внизу улицы. К сейфхаусу подходили двое Чистильщиков — Сокол и Костолом. У Могильщика возникло странное, неописуемое чувство, но он не придал ему значения.

Блиц у себя в квартире, стоит у окна и смотрит на дождливый день Чикаго. В руке у него бутылка дешевого пива никому неизвестной марки. Он делает маленький глоток, наблюдая за тем, как внизу улицы, на входе в соседний дом, стоит мужчина в халате и читает газету, а рядом с ним сидит рыжий кот.

На столике рядом с фотографией сестры Блица лежат его маска, пистолет и телефон. Раздается звонок. Блиц отрывается от вида и поднимает трубку.

— Сегодня в пять часов заберешь кейс у одного из наших, — голос Советника был ровным, как всегда. — Он будет ждать тебя у закусочной «Кендис». Кейс спрячешь у себя в квартире на пару дней, потом надо будет его отнести в другое место.

— Понял. А что в кейсе?

— Это не важно. Просто забери кейс и спрячь его.

— Хорошо.

Блиц кладет трубку и бросает взгляд на свою маску.

Вечером того же дня Блиц шёл по улице, и его преследовали не только тени, но и чувство, что за ним наблюдают. Он не видел их, но чувствовал: кто-то следит.

Фигуры мелькали за углами, у витрин заброшенных магазинов, в глубине переулков. Блиц остановился посреди тротуара и огляделся. Одна из теней метнулась за угол дома. Он двинулся туда, но за углом никого не было — только крыса, копавшаяся в кучке мусора. Блиц пошёл дальше, но чувство слежки не покинуло его.

Закусочная «Кендис» выглядела так же убого, как и всё вокруг: облупившаяся вывеска, грязные окна, запах жареного лука и дешёвого мяса. Блиц обогнул здание и зашёл за угол. Там его уже ждали.

Костолом стоял, прислонившись к стене, и нервно постукивал пальцами по кейсу. Он был крупным мужчиной, грубой внешности, одетый как байкер, во всё чёрное. Его недовольство читалось даже через его маску — балаклава с рисунком черепа на лицевой части.

— Привет, — сказал Блиц.

— Десять минут! — рявкнул Костолом. — Десять минут я здесь, блять, стою и жду тебя! Какого хера, решил в магазин зайти по пути?

— Я пришёл в указанное время, как мне и сказали.

— Хочешь сказать, что это я виноват!?

— Остынь, мужик! — развёл руками Блиц. — Мне нужен только кейс.

Костолом злостно сунул кейс ему в руки.

— Держи, блять. Сука, чтоб я ещё хоть раз согласился выполнять такое дерьмо!

Он развернулся и зашагал прочь. Блиц проводил его взглядом и бросил вслед:

— Ну и мудак.

Блиц пошёл в другую сторону, неся кейс под мышкой. А Костолом, дойдя до угла, выглянул, проверив, не видит ли его Блиц, и достал телефон. На него смотрела крыса, вылезшая из мусорного бака. Она подобралась ближе, и Костолом, заметив её, скривился.

— Пошла прочь, дрянь!

Крыса убежала. Костолом набрал номер.

— Он идёт. Будьте наготове.

Блиц шёл по пустой улице. Не громкие, но отчётливые шаги послышались сзади.

Он оглянулся через плечо. Тёмная фигура шла попятам, не приближаясь, но и не отставая. Блиц ускорил шаг. И тут заметил второго — тот двигался навстречу, перекрывая путь.

Блицу не привыкать к таким ситуациям. Он резко свернул в переулок. За ним зашли оба. А впереди, из-за угла, показался третий.

Блиц побежал направо, но там его ждал тупик. Блиц замер. Высокая кирпичная стена преграждала путь. Он развернулся, бросил кейс позади себя и встал в стойку, сжав кулаки. Трое мужчин медленно надвигались.

— Ну давайте, суки, — выдохнул Блиц.

Последнее, что он запомнил, — чья-то тяжёлая рука, опустившаяся на затылок. И темнота.

Блиц очнулся от резкой боли во всём теле. Во рту был привкус крови. Голова гудела, перед глазами всё плыло. Блиц моргнул, пытаясь сфокусировать зрение.

Он сидел на деревянном стуле. Руки были стянуты за спиной грубой верёвкой, ноги примотаны к ножкам скотчем. Вокруг — полумрак, бетонные стены, запах плесени и машинного масла. Заброшенное здание. На полу рядом со стулом лежала маска Блица.

Прямо перед ним стояла громадная камера на штативе, такие обычно использовали телевизионщики.

Возле камеры, поигрывая бейсбольной битой, стоял крупный мужчина в костюме и балаклаве. Большой Джо. Ещё четверо бандитов в таких же масках стояли по сторонам.

— О, проснулся, — сказал Джо, подходя ближе. — С добрым утром, красавица.

Блиц дёрнулся, проверяя верёвки. Бесполезно.

— Кейс… — прохрипел он.

— Точно! Кейс. — Джо усмехнулся под маской. — Он у нас. Содержимое его… конечно, интригует. Но давай ты сначала расскажешь мне другую историю.

Джо выдержал паузу.

— Как так вышло, что один парень — даже такой шустрый, как ты — завалил двух моих лучших торговцев с целыми бригадами? Это ты такой крутой, или я держу в команде конченых дегенератов?

Блиц слизнул кровь с разбитой губы и улыбнулся.

— Хах… Я бы сказал… и то, и другое.

Джо хлопнул битой по ладони.

— Ха! Остроумно. Ну ладно, шутки шутками, а мне вот интересно: на кого ты работаешь? На этих… как же их звали… — Он повернулся к одному из бандитов. — Эй, Стью. Как называется банда тех гандонов в масках?

— Кажется… Чистильщики? — ответил тот.

— То-о-очно. Чистильщики. — Джо снова повернулся к Блицу. — Знаешь, парень, я ваш большой фанат.

— Мой? — хрипло спросил Блиц.

— Ха-ха, нет, болван. Чистильщиков. Они… упёртые. Борются за то, во что верят. Мне это нравится. Но есть одна проблема.

— Какая же?

— Все они подохнут. И ничего не изменится.

— Это… мы ещё посмотрим.

Джо подошёл к камере, поправил объектив.

— Улыбнись. Сегодня ты главная звезда. Мы покажем тебя в прямом эфире.

Блиц дёрнул верёвки.

— На кой хрен? Убили бы меня по тихому — и всё.

— Не вариант, прости. Видишь ли, нам нужно показать людям, что бывает с теми, кто надевает маски и мнит себя судьями.

— У вас нихрена не выйдет… Любой канал прервёт такую трансляцию в считанные секунды.

Джо усмехнулся. Под балаклавой, расплылась самодовольная улыбка.

— У-у-у. Какой ты умный. Но, к твоему сожалению, нашу трансляцию не прервут.

Блиц прищурился.

— Правда? Не расскажешь, как вы это сделали?

— Всё просто. Свой человек на канале, правильная частота и специальный передатчик.

— И правда… всё просто.

Джо хлопнул в ладоши.

— Ладно, поболтали — и хватит. — Он повернулся к бандитам. — Пора начинать.

Джо подошел к маске Блица, взял ее и надел на Блица, сказав:

— Так лучше.

Бандиты вышли из кадра. Джо подошел к камере и включил ее.

На экране телевизоров по всему Чикаго появились помехи, а потом — картинка. Заброшенное здание и связанный парень в маске пантеры.

Джо вальяжно вошел в кадр, встав перед камерой. И, словно ведущий телешоу, начал вещать:

— Привет, ребятки! Вы, наверное, гадаете, что происходит? Кто эти люди? Что за ужас? Я дам ответ. Я — добрый гражданин. А это… — он указал на Блица, — один из тех, кто считает себя выше закона. Он вершит самосуд и думает, что наводит порядок и правосудие. Его зовут… а, неважно. Назовем его Билли. Итак, дамы и господа, это один из Чистильщиков. А это, мои друзья… сюда, парни, скорей.

Бандиты вошли в кадр и встали вокруг Блица.

— Да, да, вот они. Привет-привет. — Джо отошел чуть подальше. — Сегодня Билли поможет вам усвоить один урок. Что быть таким, как Чистильщики, — это плохая идея. Знаете, есть слова-заимствования. Это когда слово пришло к нам из другого языка. Например, слово «кастет». Давай, покажи, что можно сделать кастетом.

Бандит с кастетом, стоявший справа, размахнулся и врезал Блицу по лицу. Маска пантеры, хоть и была деревянной, но боль чувствовалась даже сквозь нее. Голова дернулась, кровь пролилась из-под маски на пол.

— Ух, наверное, больно, — прокомментировал Джо. — Посмотрим с другого ракурса. Ну-ка.

Второй бандит ударил слева. Небольшой кусок маски откололся, упав в лужицу крови под Блицем.

— Ох да, это больно. Далее, по-французски слово «палка» будет «батон». — Последнее слово Джо произнес, имитируя французский акцент. — У моих ребят есть такие батоны, и мы покажем, что они могут. Давайте, парни.

Бандиты с палками принялись избивать Блица. Удары сыпались со всех сторон. Через несколько секунд Джо остановил их.

— А в Америке палкой считается бейсбольная бита. Ей очень удобно бить по коленям.

Он подошел и с размаху ударил Блица по коленям. Блиц закричал, вскинув голову.

— И по животу.

Еще один удар. Блиц скрючился, задыхаясь.

— А еще удобно лупить по яйцам.

Джо замахнулся и ударил между ног. Блиц согнулся, насколько позволяли веревки, и закашлялся кровью.

— Нет, не будем бить по одному, — сказал Джо. — Окучим все разом.

Бандиты набросились на Блица. Бита, палки, кастеты — всё смешалось в единую массу боли. Даже с убитыми нервными окончаниями Блиц ощущал дикую боль. Но где-то глубоко внутри, под слоем страдания, пульсировала одна мысль: «Я так и не отомстил за нее».

Бандиты прекратили избиение. Джо вышел из кадра и вернулся с небольшой красной канистрой.

— А вот наш друг — это керосин, — сказал он, открывая крышку. — Да-да, немой убийца.

Он начал поливать Блица. Жидкость залила одежду, потекла по рукам, собралась в лужицу под стулом, смешиваясь с кровью. Запах ударил в ноздри.

Джо поставил пустую канистру и достал из брюк зажигалку.

— А это, если вы не в курсе, — огонь. Огонь — добро. Огонь — наш друг. О да.

Он подошёл к Блицу и встал сбоку от него. Бандиты выстроились позади. Джо выпрямился взглянув в объектив и торжественно произнёс:

— Господа… Пора умирать.

Свист. Пуля вошла в голову Большого Джо раньше, чем он успел щёлкнуть зажигалкой. Запрокинутая голова с дырой во лбу потянула тело назад. Он рухнул на пол с грохотом, зажигалка выскочила из рук, отлетев в сторону. Бандиты замерли на долю секунды — и этого хватило. Из темноты здания ударили сразу несколько стволов. Очередь из «Узи» скосила двоих слева, превращая их тела в решето. Автоматные пули настигли других, оставляя ошметки мозгов на стене позади. Через несколько секунд всё было кончено. Блиц, мокрый от керосина и крови, медленно поднял голову. Из темноты вышли трое Чистильщиков: Солдат с «Узи», Хамелеон с автоматом и Самурай с катаной. Они подошли к Блицу, принявшись перерезать верёвки. Но Солдат оглянулся, заметив мигающий огонек камеры, которая продолжала запись. Он пошел прямо на камеру, встал перед объективом и, поднимая «Узи» на камеру, сказал:

— Шоу окончено, мудилы.

Небольшая очередь пуль — и огонек потух. Разрезанная веревка упала в лужу под стулом, обессиленный Блиц чуть не упал на пол, но Хамелеон подхватил его. Самурай и Хамелеон подхватили Блица под мышки, потащив его на выход. Перед уходом Солдат взял кейс, что лежал на полу в стороне от камеры. Выйдя из здания, Чистильщики увидели фургон у входа, за рулём которого сидел Сокол. Двери распахнулись, все запрыгнули внутрь, положив Блица на заднее сиденье, и фургон сорвался с места, вжикнув шинами по мокрому асфальту. Блиц лежал, тяжело дыша. Солдат прижимал к себе кейс. Хамелеон смотрел в заднее окно, проверяя, нет ли погони.

— Успели, — бросил Солдат.

— Впритык, — ответил Хамелеон.

Фургон остановился у старого китайского магазинчика. Чистильщики вышли из него, и фургон уехал прочь. Хамелеон и Самурай помогали Блицу идти, пока Солдат держал дверь магазинчика открытой. В сейфхаусе их уже ждали. За прилавком стоял Слон, рядом с ним — Шепот, ещё один из приближенных Советника, похожий на тень, одетый во всё чёрное и выделявшийся своим чёрным плащом, как у детективов. Лицо его скрывала чёрная лыжная маска. В углу, в полумраке, сливаясь с темнотой, неподвижно стоял Могильщик. Хамелеон, поддерживая Блица, посадил его на стул около входа.

— Все живы? — спросил Слон, проверяя взглядом входящих. — Отлично. Как всё прошло?

— Успели в последний момент, — ответил Солдат. — Парня чуть не сожгли в прямом эфире.

— Всё как вы и говорили, — добавил Самурай. — Это были люди Фрэнка Винчи.

— Жаль, что Фрэнк не появился там лично, — заметил Хамелеон.

Блиц поднял голову и что было сил сказал:

— Кто-нибудь объяснит, что происходит?

В комнате повисла тишина. Слон и Шепот переглянулись. Могильщик поднял голову, бросив на них короткий взгляд, но ничего не сказал. Слон тяжело вздохнул, потирая шею.

— Ладно, ребята. Думаю, пора всех уже посвятить. Всё, что вы делали, все задания, которые вы выполняли, не были разовыми противостояниями. Советник назвал это «Проект Зачистка». Фрэнк Винчи — это первая из девяти целей в списке.

Шепот подхватил:

— Советник давно копает под мэра. Видимо, настало время браться за дело по-крупному. Нам предстоит убить мэра и всех его подопечных, начиная с Винчи.

— Который, кстати, прямо сейчас стал слабее, потеряв правую руку в лице Большого Джо, — добавил Слон.

Пока Чистильщики обдумывали всё сказанное, Могильщик считывал всех взглядом, проверяя их реакцию и эмоции, хоть выражения лиц каждого и были скрыты за масками. Всё, что знал Солдат с Вьетнама, — это лишь то, как убивать людей, и девять новых целей для него ничто. Блицу было всё равно на какой-то список: он хотел лишь поскорее вернуться домой, лечь спать и забыть про ноющие раны по всему телу. Самурай всегда понимал, на что подписался, вступая к Чистильщикам, поэтому, недолго думая, он сказал, поправляя ножны катаны:

— И какой у нас план?

— Пока мы ждём, когда Советник найдёт точное местонахождение Винчи, — ответил Шепот.

Слон упёрся руками в прилавок и обвёл всех взглядом.

— А теперь, парни, расходитесь. Залягте на дно. Следующие инструкции получите, как обычно. И… будьте бдительнее, чем когда-либо.

Чистильщики начали расходиться. Блиц, поддерживаемый Хамелеоном, направился к выходу. Когда все ушли, в магазине остались только Слон, Шепот и Могильщик. Шепот отошёл от прилавка.

— Не рано ли мы всё им выложили? «Проект Зачистка»… Звучит как приговор. Не всем это может понравиться.

— Они имеют право знать, — ответил Слон. — Да и пора двигаться дальше, чем просто убивать мелких наркоманов.

Шепот повернулся к Могильщику.

— А ты что думаешь?

Могильщик ответил не сразу. Он постоял молча несколько секунд, а потом сказал:

— Мы только что рассказали нашу самую большую тайну троим людям, один из которых нам почти не знаком.

— Блиц прошёл все проверки, — возразил Слон. — Да и Советник, кажется, ему доверяет.

— Может, и так, — ответил Могильщик. — Но никогда не знаешь, кто может вонзить нож тебе в спину.

Он ушёл в тень, и его силуэт растворился в полумраке. Всё это время в углу, под старым стеллажом, малюсенький красный огонёк мигал в такт голосам Чистильщиков. Скрытая аппаратура прослушки записывала всё, что было в пределах комнаты.

В ресторане, в VIP-зоне, скрытой от посторонних глаз тяжёлыми шторами, сидели трое мужчин в дорогих костюмах. Их бокалы были полупусты, они ели, неспешно обсуждая дела.

— Слушай, Кайл, — сказал один из собеседников, — а как там дела с нашим внедрённым?

— С Фредом? Ох, там всё отлично. Он поставил прослушку в одном из сейфхаусов и сегодня узнал кое-что.

— Ну-ка, ну-ка?

— Короче, у этих идиотов есть список тех, кого они хотят устранить. В конце списка у них — мэр Прайс.

Второй мужчина присвистнул.

— Они что, ебанулись? Их же живьём сожрут. А кто в начале?

— Они хотят начать с Винчи.

— С Винчи? Знакомое что-то.

— Да, Фрэнк Винчи, мелкая сошка. Его они вполне смогут убить.

— А мы как-то вмешаемся?

— В убийство Винчи? Пф, ещё чего. Если Чистильщики реально убьют Винчи, то Хетфилд сможет подмять его территорию себе и увеличить влияние.

Второй мужчина ухмыльнулся.

— То есть нам на руку, если Винчи сольют?

— Ага, — ответил Кайл.

— А Фреда не спалят с прослушкой?

— Да навряд ли. Но он сказал, что уберёт её через пару дней, если ещё чего интересного не узнает.

Закат сменился на ночь. Сейфхаус Ц — это обычная квартира где-то в спальных районах Чикаго. В нем, в кресле, сидел Солдат, положив ноги на журнальный столик. Рядом с креслом, на полу, стоял чёрный кейс. Он дремал вполсилы прямо в кресле, но телефонный звонок прервал его сон. Солдат резко открыл глаза и достал телефон.

— Слушаю, — ответил он.

— Он у тебя? — спросил Советник.

— Да.

— Будь добр, доставь его в кратчайшие сроки в сейфхаус Б.

— Понял, сделаю.

Солдат накинул куртку, взял кейс и вышел. Через двадцать минут он зашёл в сейфхаус Б. За прилавком неподвижно стоял Могильщик, сложив руки за спиной. На прилавке лежал лист бумаги с тремя адресами.

— Привет. Кейс вроде цел, содержимое не проверял.

— Будем надеяться, что всё в порядке, — ответил Могильщик.

Солдат поставил кейс и собрался уходить, но Могильщик остановил его.

— Постой.

— Что?

— Есть ещё одно дело, — Могильщик кивнул на лист. — Три адреса. Прокатись по ним и навести жильцов.

— Что сделать с жильцами?

— Советник полагает, что эти люди могут знать, где прячется Винчи. Узнай у них всё, что сможешь.

— А если не скажут? Или скажут?

— Скажут что-то — убей. Будут молчать — убей, — голос Могильщика был лишён эмоций.

Солдат взял лист, свернул его и сунул в карман.

— Понял.

Он кивнул Могильщику и вышел на улицу. Пройдя пару десятков метров от сейфхауса, Солдат приметил транспорт для дела — жёлтое такси, едущее навстречу ему. Солдат снял маску, сунул её под куртку и поднял руку. Такси остановилось, Солдат сел на заднее сиденье и встретился взглядом с водителем в зеркале заднего вида. Старый, седой мужчина в очках.

— Куда едем? — спросил водитель.

— У меня три адреса. Сначала на Фиц-стрит, дом шесть.

— Понял, приятель.

Такси неспешно тронулось. Десять минут — и машина остановилась у старой пятиэтажки. Солдат вышел, достал бумажку, сверяя адрес и проверяя номер квартиры.

— Я быстро, — бросил он водителю.

— Хорошо.

Солдат зашёл в подъезд. Он поднялся на второй этаж, нашёл нужную дверь, постучал и надел маску. Дверь открыл толстый мужчина в майке, с сигаретой в зубах.

— Че за? — начал он, но не договорил.

Солдат с силой ударил его в лицо. Бандит отлетел назад, ударился спиной о стену и сполз на пол. Солдат быстро вошёл, закрыл дверь и достал «Узи».

— Ты чё, мужик, совсем ебанулся? — заорал бандит, пытаясь подняться.

— Сядь, — приказал Солдат, тыча пушкой в лицо бандиту.

Бандит раскрыл глаза от ужаса и снова сполз по стенке на пол.

— Мужик, ты прости, я ж не знал… Э… бери что хочешь.

— Заткнись.

Бандит замолк, вжав голову в стену.

— Я хочу знать, где сейчас Фрэнк Винчи.

— Я… я не знаю. Я с ним не знаком лично.

— Ладно. Может, тогда подскажешь, где он может прятаться?

— Мужик, я серьёзно! Я не знаю! Я виделся с ним всего один раз!

Солдат вздохнул.

— Ясно.

Он отошёл на шаг и выстрелил. Пуля попала бандиту в лоб, оставив на стене позади кровавый ошмёток.

Солдат вышел из квартиры, снял маску уже на лестнице и вернулся в такси.

— Куда дальше? — спросил водитель.

Солдат сверился с бумажкой.

— Инглиш-стрит, дом восемь.

Такси тронулось. Через пять минут такси остановилось у кирпичной девятиэтажки. Солдат вышел и зашёл в подъезд. Поднялся на четвёртый этаж, надел маску и постучал в указанную дверь. На пороге появился мужчина в очках, с аккуратной бородкой.

— Вам помочь? — спросил он.

— Да, — ответил Солдат и нацелил на него «Узи».

Мужчина попятился назад, Солдат зашёл, закрыв дверь за собой.

— Я ищу Фрэнка Винчи.

— Я… не знаю, где он.

— Осознай ещё раз всю ситуацию, — спокойно произнёс Солдат. — А я спрошу ещё раз. Где сейчас скрывается Фрэнк Винчи?

Мужчина побледнел и сглотнул.

— Ладно… У Фрэнка есть пара точек. Ну, где он может прятаться.

— Ну?

— Э… в общем, первая — это старое жилое здание, и вторая — свалка.

— Адреса знаешь?

— Нет, клянусь, не знаю. Я просто слышал про эти точки.

— Ясно.

Солдат отошёл к двери, поднял «Узи» и выстрелил. Тело рухнуло на пол. Он вышел, снял маску и спустился к такси.

— Перси-стрит, дом четыре, — сказал он водителю.

— Есть.

Такси медленно покатило по ночным улицам. Солдат смотрел в окно, на проплывающие витрины, фонари, пустые перекрёстки. Водитель украдкой поглядывал на него в зеркало заднего вида.

— Как думаете, — спросил он негромко, — у этого города есть будущее?

Солдат повернул голову.

— Думаю, да. Я как минимум в это верю.

— Да. Я тоже в это верю. Из-за таких, как вы.

Солдат внимательно посмотрел на водителя.

— Я? А что я?

— Не беспокойтесь, — ответил таксист, — я не фараон и не бандит. Я знаю, кто вы. И знаю, что вы делаете ради города.

Солдат замолчал, обдумывая услышанное.

— Как вы поняли?

— Предчувствие. И… ещё я увидел, как у вас из-под куртки выглядывала пушка.

— Хах… — Солдат усмехнулся. — Я не один стараюсь ради блага города.

Таксист чуть улыбнулся в зеркало.

— Я знаю.

Такси остановилось у очередного дома. Солдат вышел, вдохнул влажный ночной воздух и зашёл в подъезд. На втором этаже он постучал в нужную дверь и надел маску. Дверь открылась. Бандит с криком «О нет!» метнулся внутрь, швырнув дверь со всей силы. Солдат приложился плечом об дверь, влетев внутрь, достал «Узи» и бросился за ним. Бандит вбежал в спальню и принялся шарить в комоде. Солдат вошёл в дверь и увидел, как тот выхватывает пистолет. Доля секунды — и пуля из «Узи» попала бандиту в ногу. Тот вскрикнул, упал. Солдат подошёл ближе и выстрелил ему в руку.

— Ай, сука! — заорал бандит, корчась на полу.

— Мне нужна информация, — сказал Солдат. — Где прячется Фрэнк Винчи?

— Пошёл ты!

Солдат спокойно выстрелил ему в другую ногу.

— Последний раз спрошу. Где прячется Фрэнк Винчи?

— Последний раз повторяю, — выплюнул бандит, — пошёл ты.

Солдат отошёл на пару шагов и выпустил длинную очередь в грудь бандита. Ещё секунду он нависал над трупом, смотря на него, и наконец вышел из квартиры, снял маску и спустился к такси.

Такси остановилось на пустой улице. Солдат полез в карман за деньгами.

— Сколько я должен?

— Нисколько, — ответил водитель.

— Эй, да ладно тебе, я заплачу.

— Нет, я не возьму с тебя денег. То, что ты делаешь, — это правильно. Я не могу взять с тебя денег.

Солдат посмотрел на него. В глазах таксиста было только усталое, но твёрдое уважение.

— Спасибо, — сказал Солдат.

— Тебе спасибо. И удачи.

Солдат коротко кивнул, вылез из такси и захлопнул дверь. Машина медленно уехала, и её красные задние огни растворились в темноте. Он постоял с минуту, глядя вслед, потом повернулся и зашагал в сторону сейфхауса Ц.