# Начальные материалы

[[image:/storage/reader-images/dbf202928efe3968bc5404c35d83c33dd9f0dbf5.jpg]]

Обложка

`Жизнь в другом мире в качестве домашнего мага`

`Чтобы и в приключениях вы чувствовали себя как дома!`

`Автор: You Fuguruma`

`Иллюстрации: Nama`

`1`

[[image:/storage/reader-images/bca627b3fea5067836746aedc2e6795879d62f35.jpg]]

Цветная иллюстрация

Содержание

Обложка

Цветная иллюстрация

Часть 1: Повседневная жизнь домашнего мага

Глава 0: Четыре года назад

Глава 1: Женщина, ставшая домашним магом

Глава 2: Готовим походную еду на заказ

Глава 3: Навещаем сирот, чтобы их утешить

Глава 4: Отправляемся на поиски потерявшихся детей

Глава 5: Я не стану с вами ссориться

Интерлюдия 1: Встреча, чтобы утешить мужчину с разбитым сердцем

Интерлюдия 2: Дневник фамильяра Рурии

Интерлюдия 3: Их мысли и чувства

Часть 2: Возвращение фамильяра домой

Глава 1: Гость

Глава 2: Просьбы и награды

Глава 3: Сближаясь

Дополнительная история: Монолог Рурии

Послесловие

Бонусный рассказ

# Глава 0: Четыре года назад

Часть 1: Повседневная жизнь домашнего мага

«Уже так поздно».

Сиори так быстро шла домой, что почти бежала, и на ходу проверила время на смартфоне. Экран слабо подсвечивал тёмную улицу, на которой было всего несколько фонарей. Цифры на экране показывали, что до смены даты оставалось всего несколько минут.

Она ещё не ужинала, но готовить что-то самой было слишком хлопотно. Впереди был магазин у дома — там она что-нибудь купит.

С щелчком захлопнув чехол смартфона, она убрала телефон в свою рабочую сумку.

И тут…

Внезапно перед глазами всё исказилось. Ощущение, похожее на головокружение, заставило Сиори остановиться и крепко зажмуриться. Она не считала, что так уж часто перенапрягается, но теперь, когда ей было уже далеко за двадцать, оправляться от усталости становилось всё труднее. Некоторое время она терпела головокружение, но, когда ей показалось, что даже земля под ногами поплыла, у неё вырвался тихий стон.

Земля искривилась и будто прогнулась, отчего Сиори сильно качнуло. В следующий миг ей показалось, будто она парит в воздухе — словно улица исчезла из-под ног.

«Ох…»

В тот миг, когда она поняла, что сейчас упадёт, на неё обрушился сокрушительный поток колоссальной энергии — и тьма поглотила её сознание.

# Глава 1: Женщина, ставшая домашним магом

1

В северо-западной части континента Альфандис лежит Трис — столица области Торисваль королевства Сторидия. Неподалёку от городского рынка стояло оштукатуренное здание. Алек остановился и поднял взгляд на вывеску, покачивавшуюся на ветру. Из здания, где когда-то находилась закрытая гостиница, а теперь после перестройки располагалось трисское отделение Гильдии искателей приключений, доносились оживлённые голоса и шум. С тех пор как он уехал, прошло чуть меньше четырёх лет, но бурлившая здесь энергия до боли напоминала о прошлом.

Скри-и-ип. Стоило ему толкнуть янтарно-коричневую деревянную дверь, отполированную годами до блеска, как петли протяжно заскрипели. Внутри гомон на мгновение стих, и Алека пронзили оценивающие взгляды. Среди посетителей были знакомые лица, которых он давно не видел, но незнакомых стало заметно больше. Почти все быстро потеряли к нему интерес и вернулись к разговорам, а те, кто его знал, дружески его окликали. Алек отвечал им взмахом руки и шёл к стойке.

У стойки, примерно посередине, прочно обосновался рыжеволосый мужчина, листавший бухгалтерскую книгу. Он оторвался от занятия и поднял взгляд на Алека.

— О. Давно не виделись.

Мужчина протянул ему грубую костлявую руку. Алек крепко её пожал и ответил на улыбку.

— Так великий искатель приключений S-ранга наконец-то стал мастером гильдии? — сказал Алек. — Мне уже поздравлять тебя?

— Предыдущий мастер решил уйти на покой, — ответил мужчина. — К счастью, мне позволили занять освободившееся место. Я как раз подумывал немного остепениться, так что всё сложилось идеально. Но последнее твоё задание и правда надолго затянулось, а?

— Можно и так сказать. Очень уж надолго меня приковал к себе клиент-надсмотрщик.

— Только вернулся?

— Нет, около месяца назад. Немного отлёживался у родителей.

— Ясно. — Рыжеволосый мужчина — Зак — понимающе улыбнулся. — Тогда, раз сил у тебя наверняка хоть отбавляй, не возьмёшь для меня одно задание? Сложность A, но никак не удаётся собрать подходящую группу.

Алек ненадолго замолчал.

— Значит, и здесь нашёлся надсмотрщик... — Он пробежал глазами листок с поручением, который протянул Зак, и нахмурился. — Уничтожение мантикоры в глубине Фибрийского леса. Теперь понятно, почему группу не собрать. Мало того что сложность высокая, так ещё и мороки будет уйма.

С учётом расстояния только дорога туда и обратно заняла бы десять дней. Если добавить неизбежные стычки с магическими зверями по пути, взявшаяся за поручение группа вряд ли вернулась бы раньше чем через две недели. А густой лес с тяжёлым влажным воздухом трудно было назвать приятным местом. Полмесяца пришлось бы перебиваться жёсткими пересоленными походными пайками и спать на таких неудобных «постелях», что ни о каком полноценном сне не могло быть и речи. Расходы оплачивались сверх щедрого вознаграждения, но при таком сроке, сложности и примерно двух неделях отвратительного походного быта выгодным это задание не назвал бы никто.

— Заявка лежит уже два месяца, — сказал Зак. — Туристическая ассоциация постоянно наседает. Несколько человек согласились взяться, но не хватает бойцов передней линии. Я уже думал, что в крайнем случае пойду сам. Но если присоединится магический мечник, который почти тянет на S-ранг, он ведь перекроет остальные мелкие недостатки, верно?

Алек замялся.

— Сразу снова уходить ночевать под открытым небом мне как-то не очень...

Пусть у Алека и был месяц на восстановление, он только недавно вернулся после долгого задания. Если честно, сегодня он хотел лишь показаться в гильдии после возвращения и взять какое-нибудь простое поручение, чтобы снова втянуться. Он вздохнул, даже не пытаясь скрыть уныния на лице.

Зак улыбнулся с таким многозначительным видом, будто его осенила блестящая мысль.

— Слушай, если сделаешь это для меня, я добавлю своё секретное оружие. А в честь твоего возвращения ещё и сам оплачу его найм.

— Какой-нибудь одиночка из твоих? — спросил Алек. — Что-то ты слишком щедр, даже подозрительно. Он сильный?

— Да нет. Чистый маг поддержки. Для боя вообще не годится, но пользы от неё будет немало.

— Вот как? Значит, этот маг либо невероятно умелый, либо феноменально везучий. — Алек уже чувствовал себя человеком, которого затягивают в сомнительную схему быстрого обогащения, и потому с подозрением посмотрел на Зака. Тот уверенно заверил, что стоит взять этого мага с собой — и всё станет понятно.

— Благодаря ей трисское отделение по показателям успешности и завершения заданий высокой сложности далеко обогнало остальные, — сказал Зак. — Просто возьми её с собой. Не пожалеешь.

Раз Зак даже собирался платить из собственного кармана, ему, видно, и правда очень хотелось наконец закрыть это давно залежавшееся поручение.

Ещё немного поколебавшись, Алек сдался и кивнул.

— Ладно, беру. Организуй встречу с остальными участниками.

Рыжие волосы Зака качнулись, когда тот довольно рассмеялся.

На следующий день собрались участники отряда, которому предстояло уничтожить мантикору. Среди них был старый друг Алека — боец с двумя мечами, начавший карьеру искателя приключений примерно одновременно с ним. Был и лучник, которого Алек знал в лицо и по имени, но почти не общался с ним, а также женщина-лекарь, владевшая исцеляющими техниками. Все были не ниже B-ранга, однако состав заметно смещался в сторону задней линии. Теперь всё стало ясно. На такой отряд в охоте на мантикору и правда трудно было бы положиться.

А затем появилась та самая женщина-маг. С собой она привела необычного слизня-фамильяра. У женщины была светлая кожа кремового оттенка, редко встречавшаяся в северо-западных землях континента, и блестящие волосы цвета воронова крыла. Глаза — настолько тёмные, что казались почти чёрными, черты лица — ровные, без резких линий. Возможно, она была родом с востока. Яркой красавицей её не назовёшь, но её спокойная, сдержанная улыбка почему-то сразу запоминалась. К тому же она была маленькой и изящной, так что её легко можно было принять за юную девушку. По свежей коже и очертаниям лица Алек решил, что ей около двадцати. Поэтому, спросив о возрасте, он удивился: от его собственных тридцати четырёх лет её отделяло не так уж много. Она принадлежала к народу, чьи детские черты лица и невысокий рост заставляли их выглядеть моложе своих лет.

Но внешность сейчас значения не имела. Нужны были способности. А эта женщина, искательница приключений B-ранга, называла себя «домашним магом» — такого названия Алек, кажется, раньше не слышал. Она сказала, что во время похода возьмёт на себя готовку и все прочие повседневные заботы. Судя по всему, остальные уже слышали о ней по слухам: когда стало известно, что она присоединится к группе, у них прямо загорелись глаза. Клеменс, тот самый боец с двумя мечами, с которым Алек много раз работал вместе, заявил, что лично ручается за её способности.

Что ж, тогда ей оставалось только показать, на что она способна.

Закончив знакомство и приготовления, группа разошлась. В путь решили выступить рано утром следующего дня.

— Это... Это уже слишком удобно. — Сорвавшийся с губ Алека шёпот почти походил на стон. Рядом лучник Лайнус энергично закивал в знак согласия.

По правде говоря, те же самые слова подступили Алеку к горлу ещё в первую ночь похода. Но ему не нравилась мысль так легко и быстро расточать похвалы, и потому он проглотил их, прежде чем они успели вырваться наружу. Однако теперь, на третий день пути, отрицать очевидное он уже не мог.

Сиори справлялась со всей своей работой настолько хорошо, что одной ночи отдыха хватало, чтобы усталость за предыдущий день исчезла без следа. Каким бы тяжёлым ни был путь, стоило дотянуть до вечера — и тебя неизменно ждали горячая еда, ванна и постель. Боевой дух группы взлетел до небес, сил и бодрости было хоть отбавляй.

До чащи, где устроила логово мантикора, по расчётам было не меньше пяти дней пути, но уже на третий день они оказались совсем недалеко от цели. Если продолжат двигаться в том же темпе, то к самой чаще доберутся незадолго до полудня следующего дня.

Домашний маг...

Из-за ничтожного запаса магической силы она была бесполезна как боевой маг — то есть как маг, специализирующийся на атакующих умениях. Зато, чтобы компенсировать этот недостаток, она в одиночку выполняла с помощью магии всю бытовую работу: готовила, убирала и делала всё остальное. Отсюда, по-видимому, и пошло название её необычной профессии.

Когда человек вымотан дорогой и боями, откровенно говоря, меньше всего ему хочется готовить или заниматься чем-нибудь подобным. Немало искателей приключений обходились сушёным мясом, сухарями и другой долго хранящейся пищей. Поэтому тот, кто брал на себя все эти заботы, поневоле вызывал благодарность. Если рядом была Сиори, можно было рассчитывать на поразительно комфортный отдых и настоящее облегчение.

В первый же день пути первым потрясением для Алека на привале стала ванна.

— Ванна готова, — сказала Сиори. — Пожалуйста, не торопитесь и хорошенько отдохните, пока я приготовлю ужин.

— Ванна?! — Алек совершенно растерялся. Он даже представить не мог, что в походном лагере ему предложат нечто подобное. Пока остальные обустраивали стоянку, Сиори явно чем-то занималась, но такого он точно не ожидал.

— Если есть вещи в стирку, пожалуйста, оставьте их здесь, — добавила Сиори. — К утру я всё постираю и высушу.

Алек ещё не успел высказать сомнения, как вообще можно устроить такое там, где поблизости нет водоёма, а Клеменс, явно знакомый со всей этой системой, уже затащил его в палатку, прикрывавшую место для купания. Неважно, что женщины в отряде сами настояли, чтобы мужчины шли первыми, и что мужчины с благодарностью согласились... Это была ванна. Настоящая ванна. Алек ожидал в лучшем случае таз или кадку, где можно было бы обмыться, но перед ним оказалось вполне внушительное подобие купальни. Над заполненным водой углублением, выкопанным посреди палатки, поднимался пар. Рядом для них были аккуратно приготовлены небольшие тазы, полотенца и мыло.

Пока Алек и Лайнус стояли, потеряв дар речи, Клеменс уже забрался в воду. Наконец Алек снял снаряжение, разделся и встал у края. В плотно утрамбованном цилиндрическом углублении и в приятно горячей воде он чувствовал остатки магии.

— Магия? — спросил Алек.

— Впечатляет, правда? — Клеменс говорил с такой гордостью, будто сам всё это устроил. — Говорят, землю она формирует магией земли, наполняет водой с помощью магии воды, а огнём доводит температуру до нужной.

Алек на мгновение замолчал.

— Магической силы у неё и правда немного, но точность управления на уровне высококлассного мага. Великолепная работа.

Из-за малого запаса магии ванна получилась небольшой, но если ожидающие будут пока мыться снаружи, а в воду заходить по очереди, её более чем хватит на троих взрослых мужчин. Алек ступил в воду — медленно, привыкая к температуре. Постепенно погрузился всем телом, и из груди вырвался долгий глубокий вздох. Тепло размягчало затёкшие мышцы, словно смывая всю накопившуюся усталость.

— Рай, — произнёс Лайнус, в блаженстве закрыв глаза. Вид у него был совершенно опьянённый счастьем.

Насладившись водой, Алек взял мыло и смыл с тела грязь. Он уже приготовился спать, покрытый пылью и потом, поэтому возможность вымыться и переодеться в чистое доставила ему огромное удовольствие.

— Хм?

Пока по лагерю плыл аппетитный аромат, от которого рот наполнялся слюной, Алек заметил кое-что странное и недоумённо склонил голову. В глубине леса воздух должен был быть тяжёлым, влажным и липким, но сейчас почему-то ощущался приятно лёгким. Даже пот после ванны быстро испарялся.

— Что происходит? — спросил Алек.

Сиори подняла глаза от еды, которую готовила возле палатки.

— Что-то не так?

— Нет, просто подумал, что воздух почему-то больше не кажется таким неприятным.

— А, если вы об этом... — Сиори светло улыбнулась, не прекращая готовить. — Я отрегулировала влажность внутри барьера вокруг лагеря с помощью огненной и воздушной магии. Мне показалось, иначе будет трудно хорошо выспаться. А воду, которую извлекла из воздуха, я использовала для ванны.

— П-понятно.

Вот уж расточительный способ использовать магию. Пока Алек поражался такому неожиданному и почти немыслимому её применению, Сиори закончила готовить, а Эллен, лекарь, вышла из ванны.

Немного поколебавшись, Эллен нерешительно заговорила:

— Простите, что прошу прямо перед едой. Не могли бы вы высушить мне волосы? До меня доходили слухи, и мне ужасно любопытно увидеть это самой.

— Конечно, — ответила Сиори. — Пожалуйста, сядьте здесь ко мне спиной.

Что сейчас будет?

Алек с огромным интересом наблюдал, как Эллен молча подчинилась и села на землю. Сиори держала руки чуть поодаль друг от друга и вызвала магические формулы: в правой ладони — огонь, в левой — ветер. Два слабых заклинания слились вместе и превратились в приятно тёплый поток воздуха.

— Стой, стой, стой! — вмешался Алек. Его глаза широко распахнулись: он увидел не просто одновременное применение нескольких видов магии, но их соединение — приём, который считался одним из самых сложных. А здесь его выполняли так, словно в этом не было ничего особенного. — Подожди. Даже величайшим магам редко удаётся объединять разные виды магии. Ты ведь маг низкого уровня, верно? Как это возможно?

— Да, всё верно, — сказала Сиори, направляя тёплый ветер на волосы Эллен. Влажные волосы понемногу высыхали, и красивые золотистые пряди колыхались в потоке воздуха. — Я хорошо справляюсь с тонкой работой, а при небольшом количестве магической силы, похоже, гораздо легче делать совсем мелкие поправки. Вот и всё.

Она произнесла это так буднично. Неужели не понимала, насколько это выдающийся навык? Нельзя сказать, что никому из великих магов, чьи имена оставались в летописях, никогда не удавалось подобное. И всё же соединение нескольких видов магии было давней мечтой магов и предметом бесконечных исследований.

Когда волосы Эллен полностью высохли под тёплым ветром, Сиори пустила прохладный поток, чтобы уложить пряди.

— Поразительно, — пробормотала Эллен, легко проводя кончиками пальцев по блестящим золотистым волосам. — До меня доходили слухи, но вы и правда умеете соединять магию.

— Один маг, с которым я раньше ходил в группе, несколько раз пробовал, — сказал Клеменс, — но баланс магии всегда смещался в одну сторону. Вместо соединения один вид магии гасил другой. Тот маг до сих пор надеется когда-нибудь исследовать это вместе с тобой.

Словно смутившись от слов Клеменса, Сиори покраснела и с улыбкой сказала:

— Еда остывает. Давайте поедим, пока горячая.

Объяснение всё ещё не до конца удовлетворяло Алека, но он принял протянутую ему тарелку. На разделённом блюде горкой лежали плов и свинина, блестевшая янтарной глазурью и источавшая пряный аромат. Ему также дали чашку, до краёв наполненную золотистым супом, где плавали обрезки овощей и мелкие кусочки свинины. Кто-то громко сглотнул.

— Ну что же, — сказала Сиори, — приятного аппетита.

— Спасибо за еду!

[[image:/storage/reader-images/19129096411652fb520ab63c4a77788e6defc2c2.jpg]]

Не дождавшись приглашения Сиори, Лайнус уже жадно набросился на еду. Алек покосился на него и сам попробовал свинину. По-хорошему следовало начать с супа, но устоять перед насыщенным ароматом, мгновенно разжигавшим аппетит, он не смог. Во рту разлился вкус подкопчённой жареной свинины и соуса с превосходным балансом солёного и сладкого. Насыщенность дополняли запахи имбиря и чеснока, щекотавшие нос.

Было восхитительно. Алек стал жевать быстрее и в мгновение ока покончил со свининой, хотя на дне тарелки ещё оставался соус, вобравший в себя все эти чудесные вкусы.

Жалко, если пропадёт, — подумал Алек. Он взглянул в сторону и заметил, как Клеменс соскребает соус в плов и перемешивает.

Вот это ловко. Так можно съесть всё и не оставить ни капли соуса. Впечатлённый Алек отправил в рот немного плова с соусом. Лёгкий, рассыпчатый плов великолепно сочетался с густым насыщенным соусом. И это тоже оказалось невероятно вкусно. Когда он допил суп до последней капли и съел все до единого кусочки овощей, перед ним осталась лишь пустая посуда, а живот приятно налился тяжестью. Порции были не особенно большими, но неожиданная горячая ванна и вкусная еда оставили его совершенно довольным.

Уже одно это впечатляло, но Сиори ещё говорила, что перед уборкой и стиркой подготовит им постели. Алек удивился: неужели у неё припасено что-то ещё? Да и какие здесь вообще можно устроить постели, достойные такого названия? Максимум — расстелить спальные мешки и одеяла.

Когда Алек снова посмотрел на Сиори, та руками ощупывала землю чуть поодаль от костра. Похоже, выбрав место, она активировала магию земли. На его глазах почва выровнялась и разгладилась, а затем превратилась в мелкие мягкие крупинки. Одновременно Сиори вызвала в одной руке магию ветра и испарила влагу из земли. Когда всё было готово, сухие крупинки почвы медленно уплотнились, образовав чистую ровную площадку, достаточно большую, чтобы на ней разместились все. Прикоснувшись к ней, Алек ожидал почувствовать твёрдую утрамбованную землю, но она оказалась мягче, чем он думал. Более того, поверхность приятно пружинила.

— Пожалуйста, отдыхайте здесь, — сказала Сиори. — До настоящей кровати далеко, но, думаю, это всё же немного лучше обычной земли.

— Нет, я вам очень благодарен, — ответил Алек. — Даже это меняет всё. Думаю, здесь я смогу отлично отдохнуть.

После ужина остальные заняли себе места для сна и стали готовиться к следующему дню, приводя в порядок снаряжение. Закончив, все разошлись на ночь, предварительно условившись дежурить сменами по три часа, по двое за раз. Сиори хотела заранее подготовиться к утренней еде и попросила поставить её последней. Но если на каждой предыдущей вахте будет по два человека, ей пришлось бы дежурить одной. Она заверила, что всё будет в порядке: её слизень-фамильяр по имени Рури умеет чувствовать опасность. Однако Алека это всё равно беспокоило, и он вызвался дежурить вместе с ней. Он привык путешествовать один, так что небольшая потеря сна особой проблемой не станет.

Когда с дежурствами разобрались, Сиори вызвала магией воду и вымыла посуду. Рури с удовольствием выпил всю стекавшую грязную воду. Высушив посуду магией ветра и убрав её в свой походный ранец, Сиори перешла к стирке, а затем собиралась искупаться сама.

Заинтересовавшись, Лайнус окликнул её:

— А как ты стираешь?

— Хотите посмотреть? — спросила Сиори.

Похоже, любопытство взяло верх и над Лайнусом, и над Эллен — оба подошли ближе. Клеменс уже видел это раньше, поэтому продолжил ухаживать за своими парными мечами, но уголки его губ слегка приподнялись, словно поведение попутчиков казалось ему забавным и милым.

Сиори достала из ранца несколько мешочков, сшитых из мелкой сетки. По её словам, это были сетки для стирки. Она разделила грязную одежду по владельцам и разложила по мешочкам.

— Стирка может сильно изнашивать одежду, — пояснила Сиори, — поэтому я использую их, чтобы защитить ткань.

Говоря это, она магией создала столб воды. Растворила в нём мыльную стружку, затем бросила внутрь сетки с бельём. После этого стала понемногу вливать магическую силу в водяной столб, создавая внутри мягкое течение. Сетки закружились по кругу, а в воздухе появился лёгкий запах мыла.

— С деликатными вещами вроде шёлка или кружева, а также с очень грязной одеждой без ручной стирки не обойтись, — объяснила Сиори. — Но пот и пыль так отстирываются вполне хорошо.

Через несколько минут она вынула сетки. Грязную воду Сиори отвела за пределы барьера по желобу, который проложила магией земли. Затем создала новый столб воды, добавила туда немного фруктового уксуса и снова бросила внутрь сетки с бельём.

— Зачем вы добавили уксус? — спросил Алек.

— Кислота в уксусе нейтрализует щёлочь в мыле. Тогда после высыхания вещи будут мягкими и пушистыми.

Алек немного помолчал, затем произнёс:

— Понятно.

Начало объяснения он понял не до конца, но, если коротко, результат стирки от этого будет лучше. На его глазах течение в водяном столбе снова закрутилось, и полоскание закончилось. Сиори вынула её, разгладила руками, расправляя складки, и магией ветра удалила часть воды. Затем развесила всё на верёвке, натянутой между ветвями деревьев.

— И правда здорово умеет... — Голос Лайнуса едва превышал шёпот: он смотрел, как легко и слаженно Сиори выполняет работу. Эллен и Алек согласились.

Когда Сиори закончила развешивать вещи, Алек решил, что на этом всё, но она соединила магию ветра и огня, создав тёплый поток воздуха, окутавший влажную одежду. Тонкие вещи начали высыхать почти сразу, а с поверхности более плотной ткани стала испаряться влага. К этому моменту Алек уже решил не обращать внимания на то, что совмещённая магия опять используется так, будто в этом нет ничего особенного.

— Конечно, поддерживать это до полного высыхания всех вещей для меня слишком тяжело, — сказала Сиори, — поэтому я уберу только большую часть сырости. Если оставить всё висеть так, к утру одежда высохнет.

— Невероятно! — восхищённо воскликнул Лайнус.

Эллен тем временем глубоко задумалась — возможно, размышляла о каком-то применении магии.

И правда впечатляет, — подумал Алек.

Вслух он эту похвалу не произнёс, но внутри был потрясён. Сиори полностью овладела своей магией. На первый взгляд её действия казались крупномасштабным колдовством, однако в действительности магической силы она расходовала совсем немного. Вероятно, поэтому и не выглядела уставшей, хотя одно за другим выпускала заклинания. Кроме того, малый запас магической силы имел и несомненное преимущество: за одну ночь он почти полностью восстанавливался. Сиори превратила собственные слабости в достоинства. Другим искателям приключений стоило бы у неё поучиться.

— Ну что же, — сказала Сиори, — теперь я пойду искупаюсь.

Именно такие мысли крутились в голове Алека, пока он смотрел, как Сиори скрывается в купальной палатке.

На следующее утро Алек проснулся отдохнувшим. Не сказать, что восстановился полностью, но для ночёвки в походе — более чем достаточно. Вокруг ещё царил предрассветный сумрак. Он убрал постель и сделал несколько простых упражнений. Собираясь одеться, он шагнул вперё—

— Чт—?!

Заметив большую лужу там, куда уже почти опустилась его нога, Алек поспешно отдёрнул её. Но откуда здесь вообще лужа? Ночью шёл дождь? Он посмотрел на небо, огляделся вокруг, но никаких следов дождя не увидел. Пока Алек ломал голову, лужа вдруг зашевелилась из стороны в сторону, и не успел он опомниться, как она собралась в куполообразную форму, похожую на булочку, приготовленную на пару. Узнав знакомый силуэт, Алек выдохнул.

— Не пугай меня. Это ты, Рури?

— Ой, простите, — сказала Сиори, проснувшаяся раньше него. — Когда Рури расслабляется, то возвращается в свою первоначальную форму.

Алек замер.

— Когда... расслабляется...

Он понятия не имел, способны ли слизни вообще расслабляться или напрягаться, но раз хозяйка этого фамильяра так говорит, значит, наверное, способны. Лучше было не задумываться слишком глубоко.

Часть тела Рури вытянулась извивающейся змейкой, отчего казалось, будто слизень поднял руку. Алеку почудилось, что его дружелюбно приветствуют: «Здорово!» — и он коротко ответил:

— Ага, доброе утро.

Похоже, ответ оказался правильным. Рури довольно задрожал, словно желе, а затем переместился к Сиори.

— Доброе утро, — сказала Сиори.

Уже одетая и полностью приведшая себя в порядок, Сиори протянула ему небольшой таз, наполненный водой, которую создала магией, словно предлагая умыться. Алек коротко поблагодарил, вымыл лицо, прополоскал рот и закончил утренний туалет. Собираясь вылить использованную воду, он случайно опустил взгляд и встретился с Рури, который смотрел на него снизу вверх с явной тоской. По крайней мере, именно такое впечатление возникло у Алека, хотя лица у слизня, строго говоря, не было.

Алек обратился к нему:

— Если пить хочешь, попроси кого-нибудь налить тебе свежей воды или супа. — Отдавать слизню грязную воду после умывания ему не хотелось. Услышав это, Рури тихо вернулся к своей хозяйке.

Несколько таких «разговоров» со слизнем убедили Алека: взаимопонимание с ним определённо возможно. Строение его тела — желеобразная масса с чем-то вроде ядра внутри — было настолько простым, что оставалось полной загадкой, каким органом он вообще думает. Однако сам факт, что Рури служил Сиори фамильяром, доказывал высокий интеллект.

Закончив приготовления к завтраку, Сиори принялась читать при свете, который создала магией. Рури развлекался сам: быстро менял форму и играл. Пока Алек рассеянно наблюдал за ними, рассвело, и остальные участники группы начали вставать.

На завтрак были хлеб, поджаренный до хруста, разогретый суп со вчерашнего вечера и обжаренные колбаски. Алек отломил кусок хлеба, обмакнул в суп и съел. Затем откусил ароматную колбаску с травами. Еда была простой, но одно то, что она была горячей, придавало массу сил.

Вот оно как... — подумал Алек. Значит, вот что такое домашний маг.

Свободно управлять магией, создавать удобную среду для остальных членов группы и заботиться об их повседневных нуждах в походе — вот чем занимался домашний маг. Необычная профессия Сиори определённо была настоящим благословением в тяжёлых экспедициях.

2

Второй день прошёл для группы так же гладко, как первый, а к третьему вечеру все уже в полной мере поняли, на что способна Сиори. Именно потому, что каждый из них был опытным искателем приключений, прошедшим бесчисленное множество заданий и не раз избежавшим смерти, они ясно видели, каким сокровищем она была.

Если для выполнения поручения требовалось долго жить в походных условиях, уже одного этого хватало, чтобы повысить сложность задания. Скудная еда из припасов, неудобный сон и ощущение, что с каждым днём становишься всё грязнее, — как бы человек ни привык к подобному, со временем это подтачивало и тело, и дух. Усталость понемногу накапливалась, притупляя движения и способность рассуждать. А когда это происходило, становилось трудно показывать свои настоящие возможности, что напрямую влияло на исход задания — успех или провал. Порой от этого зависела даже жизнь.

Но что, если среди всего этого рядом будет человек, который следит за состоянием остальных и заботится о них?

После еды Алек потягивал восстанавливающий травяной чай в уютном пространстве лагерного барьера и наблюдал, как Сиори усердно и сноровисто заканчивает свои дела.

— Слушай, — обратился он к ней. — Ты, похоже, работаешь одна. Не собираешься вступить в постоянную группу? При твоём усердии желающих взять тебя наверняка хватает.

— Алек! — Клеменс поспешно окликнул его предостерегающим тоном. От непринуждённых слов Алека спокойная атмосфера лагеря словно замёрзла. Мягкое выражение лица Сиори стало напряжённым.

Чёрт. Неужели об этом не следовало спрашивать?

— Все относятся ко мне очень хорошо, — сказала Сиори, — но я всего лишь маг низкого уровня. Если задержусь где-то надолго, то стану только обузой.

В её словах слышалась горечь. Почувствовав в ней что-то очень похожее на боль, Алек молча отругал себя. Он проявил бестактность. У каждого есть темы, которых не хочется касаться. У него самого — тоже.

После паузы Сиори отвела взгляд и сказала:

— Я пойду искупаюсь.

Возможно, ей казалось, что она больше не может оставаться рядом. Сиори повернулась и почти бегом скрылась в купальной палатке. Рури один раз подпрыгнул — будто укоряя Алека, — и последовал за хозяйкой.

Напряжение немного спало, и кто-то вздохнул.

Алек помедлил.

— Простите. Я поставил всех в неловкое положение.

— Ты не мог знать, — сказала Эллен, тревожно покосившись на палатку.

На короткое время повисла тишина, а затем...

— Её... — Лайнус говорил тихо, короткими отрывками. — Бросила... предыдущая группа.

Алек помолчал и переспросил:

— Бросила?

Тема была неприятная, но в мире искателей приключений такое случалось нередко. Слабых оставляли позади. Сколько бы люди ни прошли вместе, если кто-то становился слишком тяжёлой обузой, ему предлагали покинуть группу.

Будто угадав направление мыслей Алека, обычно добродушный Лайнус горько скривился.

— Я не образно говорю, — сказал он. — Они действительно её бросили. В прямом смысле.

Около четырёх лет назад, когда Зак ещё был действующим искателем приключений, во время одного задания он взял под опеку женщину с Востока. Он нашёл её без сознания в лесу. Когда она пришла в себя, ухаживавшие за ней люди оказались в растерянности: они не понимали языков друг друга. Когда наконец удалось хоть немного объясниться жестами и движениями, единственное, что они смогли выяснить, — её звали Сиори. Она принадлежала к другому народу и явно попала в какие-то необычные обстоятельства, поэтому люди, нашедшие её, не знали, что с ней делать. Но и оставить неизвестную женщину одну они не могли, поэтому передали её Гильдии.

Прошло некоторое время, и, когда Сиори выучила язык достаточно для обычного разговора, всех удивило, что девочка, которой по внешности давали лет тринадцать-четырнадцать, на самом деле была взрослой женщиной, которой уже далеко за двадцать. Они хотя бы смогли узнать её возраст и название страны, откуда она прибыла, но государства с таким именем ни на одной карте не оказалось. Возможно, страна была настолько мала, что её просто не наносили на карты. А может, Сиори принадлежала к какому-то ещё не открытому племени. В Гильдии мнения разделились, однако к единому выводу так и не пришли. Сама Сиори не знала ни почему потеряла сознание в том лесу, ни как и откуда вообще туда попала.

Похоже, сама Сиори в конце концов отказалась от мысли вернуться на родину.

Как бы то ни было, она была взрослой женщиной и должна была найти работу, чтобы обеспечивать себя. Для начала Сиори стала помогать в Гильдии. Выполняя хозяйственные поручения и мелкую работу в обеденном зале и канцелярии, она изучала язык, историю и культуру. Возможно, потому что отчаянно старалась выжить, всё новое она впитывала удивительно быстро и с жадностью осваивала любые знания, которые могли ей пригодиться.

Поначалу считалось, что Сиори могла происходить из какого-то далёкого племени, но к тому времени, когда она научилась жить самостоятельно, в это верили уже немногие. Её манеры, образ мыслей, способность учиться, то, как она применяла знания, — всё без исключения ясно показывало, что выросла она в высокоразвитой культуре.

И всё же найти место, где согласились бы нанять и без того редко встречавшуюся уроженку Востока, да ещё при таких необычных обстоятельствах, оказалось трудно. В итоге Сиори решила зарегистрироваться как искательница приключений. Гильдия искателей приключений отчасти служила пристанищем для людей со сложным прошлым, поэтому даже человека в её положении принимали без проблем, если он проходил испытание.

Экзамен она сдала без труда, а проверка склонностей показала наличие магической силы. Однако её запас оказался необычайно мал, и было неясно, сможет ли она вообще работать как обычный маг. Сиори всё равно выбрала этот путь. Она сказала, что не стремится к большим успехам — ей нужен лишь способ зарабатывать на жизнь.

Так Сиори стала искательницей приключений. Она разыскивала потерянные вещи и собирала лекарственные травы. Не отказывалась от поручений, которых другие новички старались избегать: скучной, хлопотной работы за небольшую плату. Так она понемногу получала вознаграждения и накапливала баллы опыта.

Благодаря характеру и добросовестной работе она заслужила определённое доверие, и группы начали приглашать её к себе. Обычно речь шла о временной подмене — добрать человека до нужного числа или закрыть свободное место, — но даже так её постепенно стали признавать. Чтобы компенсировать бесполезность в бою, Сиори брала на себя все бытовые обязанности в походах и изо всех сил старалась приносить группе пользу.

Через несколько месяцев слухи распространились настолько, что о них знала уже сама Гильдия. Если взять Сиори с собой, даже походная жизнь станет комфортной. Более того, с ней не только удобнее в лагере — повышается и вероятность успешно выполнить задание. Группы, желавшие хоть немного улучшить результаты, активно старались её нанять. Уютная обстановка, которую Сиори создавала магией, и множество мелких проявлений заботы действительно поднимали боевой дух. Найдя собственный, уникальный способ выживания, Сиори уверенно набирала баллы опыта и повышала уровень. В признание её заслуг её повысили до D-ранга.

А примерно через полтора года после того, как Сиори стала искательницей приключений, её пригласили в группу под названием «Акацуки» — это слово означало «рассвет». Причём ей предложили стать постоянным участником. Группа состояла из искателей приключений D-ранга, стремившихся подняться до C, но в последнее время результаты у них были неважными. Они твёрдо решили заполучить способности Сиори.

Сиори никогда прежде не работала в постоянной группе и прекрасно знала, насколько мал её запас магической силы, поэтому, похоже, долго сомневалась. Но настойчивые приглашения и, скорее всего, её собственное желание обрести место, где она будет своей, в конце концов убедили её вступить.

Проблемой «Акацуки» был несбалансированный состав — именно из-за этого результаты и пошли на спад. Пока они находились на E-ранге, группа брала только задания, где хватало грубой силы, либо походы, которые можно было завершить за один день. Поэтому перекос, при котором четверо из пяти участников сражались на передней линии, особых трудностей не создавал. Но после перехода на D-ранг стало больше заданий, требовавших нескольких дней в походе или сложных решений, и постепенно всё начало даваться тяжелее.

Именно тогда к группе присоединилась Сиори, способная обеспечить подходящую поддержку, и всё изменилось. Накопленная за день усталость больше не переходила на следующий, а раз участники могли рассчитывать на полноценное восстановление, то позволяли себе чуть сильнее напрягаться. Доля успешно выполненных заданий выросла. Они набирали баллы опыта, и нужные для повышения показатели росли без задержек.

Сиори, у которой никого не было, наконец нашла место, где была своей. А когда появились признаки, что она особенно сблизилась с магическим мечником из своей группы, люди, присматривавшие за ней, включая Зака, почувствовали облегчение.

Но через три месяца начали происходить странности. Первым их заметил лекарь-травник, работавший в том же отделении Гильдии.

Снаряжение у них разного уровня, — подумал он.

Последние результаты «Акацуки» были хорошими, и группа явно начала жить богаче. Участники заменили экипировку, и по сравнению с тем, что было несколько месяцев назад, обновки выглядели весьма впечатляюще. Только Сиори оставалась в прежнем снаряжении. Возможно, она просто не придавала экипировке большого значения. А возможно...

Он знал, что нужды бойцов задней линии в снаряжении обычно удовлетворяют позже, чем нужды тех, кто встречает врага лицом к лицу. Его тревожила заметная разница между Сиори и другой женщиной, которая тоже сражалась сзади, но новичкам иногда иначе делили награды, поэтому он решил, что пока не вправе вмешиваться. Лёгкое беспокойство не отпускало, однако в тот раз он не стал разбираться дальше.

Однако затем всё постепенно становилось хуже. Сиори всё реже появлялась на пирушках «Акацуки» после походов, а вид остальных, праздновавших без неё, всё сильнее внушал окружающим ощущение неладного.

Вскоре давние участники группы поднялись до C-ранга, а Сиори осталась на D. Если судить по тому, насколько лучше пошли дела после её вступления, вклад Сиори был очевиден. И всё же оценки ей ставили низкие.

Примерно через полгода люди начали замечать, что товарищи по группе жестоко обращаются с Сиори и даже не пытаются скрываться от посторонних глаз. Ненормальность их отношений стала бросаться в глаза, и окружающие начали задаваться вопросом, не используют ли Сиори. Она ходила следом за остальными с пустым, кукольным выражением лица. Её снаряжение было изношено настолько, что уже не могло выполнять свою функцию. Такие слухи всё чаще передавали шёпотом.

Разве хорошие результаты группы не были прямым следствием того, что делала для них Сиори? Если так, почему они обращались с ней подобным образом? Немало людей приходили в Гильдию высказать своё мнение, но Ранвальд Лумбек, занимавший тогда должность мастера, не обращал на них внимания.

— Чтобы исключить злоупотребления при получении наград, их разделением и распределением занимается Гильдия, — говорил Ранвальд. — «Акацуки» в этом отношении ничем не отличается от остальных. Нет никаких сомнений, что Сиори получает причитающуюся ей долю. Что касается отсутствия повышения, решение основано исключительно на том, что её вклад меньше, чем у других.

Сделав такое заявление, он отказывался обсуждать вопрос дальше. И действительно, всякий раз, когда группа возвращалась после задания и подсчитывались баллы опыта, показатели Сиори оказывались чрезвычайно низкими.

Её товарищи по группе даже не скрывали недовольства ею. Вначале дела шли хорошо, но теперь результаты снова постепенно ухудшались. Хотя ни одно задание не заканчивалось полным провалом, низкая доля завершённых поручений делала общие результаты ещё более неудовлетворительными. Да и сама Сиори больше не могла работать так, как хотела. В дороге она двигалась всё хуже и становилась для группы всё большей обузой.

Казалось бы, в таком случае всё можно было решить простым уходом Сиори. И всё же, возможно потому, что они видели для себя какую-то выгоду, остальные не позволяли ей покинуть группу. Сама Сиори начала избегать других искателей приключений и появлялась в Гильдии лишь затем, чтобы забрать свою долю награды. Кроме обычных походов по магазинам и выездов на задания, она где-то постоянно отсиживалась. Даже за покупками её неизменно сопровождал один из товарищей, словно следил за ней. Обеспокоенная коллега Сиори пришла к ней домой и узнала, что та съехала.

Что-то было не так.

Зак часто надолго уезжал по заданиям, поэтому узнал о положении Сиори лишь тогда, когда всё зашло уже настолько далеко. Он начал собственное расследование и попросил добровольцев помочь; желающих быстро набралось достаточно. Среди них были и те, кого злило, что способности Сиори полностью монополизированы одной группой и самим им от неё нет никакой пользы. Но, разумеется, очень многие искренне тревожились за честную и трудолюбивую Сиори.

Расспросы сотрудников Гильдии и соседних лавок выявили несколько фактов. Последние месяцы Сиори оплачивала еду и остальные расходные материалы всей группы. Как некоторые и подозревали, после вступления в «Акацуки» она ни разу не покупала нового снаряжения. Зато остальные участники всё чаще заказывали экипировку на заказ и посещали заведения с развлечениями.

Тревожило и другое: примерно три месяца назад группа начала брать поручения, сложность которых не соответствовала её возможностям. Возможно, череда успехов разожгла аппетит. А может, участники просто переоценили себя. И примерно тогда же Сиори начала вести себя странно.

При внимательной проверке обнаружились признаки того, что записи о баллах опыта и оценках Сиори были подделаны. Странности нашлись и в зафиксированных суммах вознаграждений и уровнях сложности поручений, которые брала группа. Кто-то совершал мошенничество. И к этому был причастен кто-то из сотрудников Гильдии — скорее всего, мастер Ранвальд.

Сомнений не осталось. Сиори выжимали досуха. Товарищи сваливали на неё вину за ухудшение результатов и в наказание заставляли оплачивать нужды группы из собственного кармана. Вся её доля наград уходила на общие расходы, поэтому на улучшение собственного снаряжения ничего не оставалось. Вдобавок к постоянному психологическому давлению и унижениям её вынуждали сопровождать группу на заданиях, которые были не по силам всей группе.

Поскольку группа в основном состояла из взрослых мужчин в расцвете сил, расходы на их еду и питьё, не говоря уже обо всех припасах для похода, были весьма значительными. Сиори заставляли платить за всё вместо них, а деньги, которые они сами должны были тратить на эти нужды, оставались у них в карманах. Пока она покрывала все расходы, вполне понятно, почему они не желали её отпускать.

Как раз когда Зак и остальные закончили собирать доказательства и уже собирались идти с ними разбираться, случилось несчастье. «Акацуки» отправились на задание, которое нашли сами, в обход Гильдии, — и вернулись без Сиори.

Что с ней произошло? Все потребовали ответа. Лидер группы, мечник, ответил без малейшего чувства вины или стыда.

— Сиори получила смертельное ранение и больше не могла двигаться, — сказал он. — Нашим жизням грозила непосредственная опасность, поэтому мы ничего не могли сделать. Пожалуйста, не осуждайте нас.

По его словам, они действовали в соответствии с Законом об экстренном отступлении искателей приключений, где говорилось: «Если во время похода жизни человека угрожает непосредственная опасность, оставление раненых ради осуществления отступления не признаётся противоправным деянием».

Зак прижал их к стенке, требуя хотя бы сказать, где она осталась, но они упрямо отказывались. Твердили, что из-за обязательства хранить тайну не могут раскрыть ни место назначения, ни личность заказчика.

— Вы ставите обязанность молчать выше жизни товарища? — потребовал ответа Зак. — Она ведь была ещё жива? Ещё не поздно! Если вы не можете пойти, пойду я! — Даже если бы оказалось уже слишком поздно, он хотел хотя бы достойно её оплакать.

Группа C-ранга дрожала перед грозным напором Зака, искателя приключений S-ранга, но подробностей всё равно не раскрыла.

— Наш заказчик — высокопоставленный дворянин Империи, — сказали они. — Нам недвусмысленно запретили говорить и отдельно заплатили за молчание. Если мы всё раскроем и что-то пойдёт не так, у нас будут неприятности. Пожалуйста, просто оставьте это.

После таких слов давить дальше было трудно. Королевство поддерживало дипломатические отношения с Империей, но отношения эти были чрезвычайно сложными и хрупкими. Жители Империи отличались огромной гордостью и крепко верили в собственную избранность. Было совершенно ясно: если оскорбить одного из их высокопоставленных дворян, неприятностей не избежать.

Но как же Сиори? Даже если начать расследование, поручение было частным, полученным напрямую. В Гильдии никаких записей о нём не существовало. Участники группы упорно не желали ничего рассказывать, лишь твердили, что место было трудно найти и точное расположение они не помнят.

Прошло несколько дней. Над Гильдией висела тяжёлая мрачная атмосфера. Зак и остальные делали всё возможное, но человек, давший поручение, до их отъезда в Трис не приезжал, поэтому никаких зацепок не находилось.

Неужели больше ничего нельзя сделать?

Когда все уже были готовы сдаться, пришла весть: Сиори вернулась. Её нашли у Западных ворот Триса. Ярко-синий слизень цвета камней рури и лазурита нёс потерявшую силы Сиори и защищал её. Она едва оставалась в сознании и находилась в опасном состоянии: страшно ослабла, температура была очень высокой. Благодаря огромным усилиям лекарей и уходу Сиори едва удалось вырвать у смерти, но затем она много дней не вставала с постели и почти всё время глубоко спала.

Все эти дни ярко-синий слизень ни на мгновение не отходил от неё. Позже Сиори рассказала, что именно он донёс её обратно. Похоже, слизень считал себя обязанным ей за еду, которой она когда-то с ним поделилась.

И при всём этом... на теле Сиори не было и следа смертельной раны, о которой говорили её товарищи. И какой бы опасности ни подвергались их жизни, там были четверо взрослых мужчин. Неужели ни одному не пришло в голову вынести оттуда Сиори с её почти девичьим маленьким телосложением?

Даже узнав о возвращении Сиори, они вовсе не обрадовались — на лицах появилось одно беспокойство. Когда Зак и остальные снова прижали их вопросами, говоря, что здесь явно что-то не сходится, мечник, которого все считали возлюбленным Сиори, наконец признался.

— Мы отправились в лабиринт охранять дворян, — сказал он. — Внутри нам досталось много разного снаряжения. Заказчики сказали, что если они получат свою главную цель, всё остальное мы можем оставить себе...

Он рассказал дальше: в дороге Сиори потеряла силы и рухнула из-за многомесячного переутомления, и именно дворяне приказали оставить её. Для людей, настолько глубоко убеждённых в превосходстве аристократии, жизнь одной женщины-искательницы приключений была пустяком. Они настойчиво требовали поставить задание выше Сиори, и группа подчинилась. Вместо того чтобы нести её обратно как дополнительную тяжесть, товарищи предпочли унести из похода ещё больше добычи. Они лишь недавно, после долгих усилий, добрались до среднего ранга, и такая возможность казалась им слишком заманчивой.

Вот почему они бросили Сиори одну в глубинах лабиринта.

— Какая чудовищная история. — Рассказ был настолько мерзким, что Алека затошнило. Обращаться с товарищем как с инструментом, а потом выбросить словно мусор — в этом не осталось ничего человеческого.

Наверное, вспоминая те дни, красавец Клеменс помрачнел и нахмурился.

— И что стало с этой «Акацуки» или как её там? — спросил Алек. — Не могли же они обойтись совсем без наказания.

— Все пятеро до конца настаивали, что действительно появились монстры и им пришлось бежать, — ответил Клеменс. — Подтвердить их показания было нечем, но и опровергнуть тоже. В итоге никакого наказания, которое действительно можно было бы назвать карой, они не понесли. Только замешанного мастера уволили. Но без Сиори им пришлось несладко: один поход за другим заканчивался неудачей. Стало очевидно, что раньше они хоть как-то держались только благодаря ей. Окончательно всё развалилось, когда погибла женщина из их группы. После этого оставаться здесь им стало трудно, и они перевелись в другое отделение.

— Ясно, — после паузы сказал Алек и перевёл взгляд на палатку.

О чём думала Сиори, когда товарищи, которых она наконец обрела, выбросили её? Что чувствовала в горячечном бреду, оставшись совсем одна в глубинах лабиринта, куда никто не ходил?

Сиори вышла из палатки после ванны. Она держалась скованно, опустив голову, и быстро скрылась за палаткой, чтобы заняться стиркой.

Увидев это, Алек сказал:

— Пойду посмотрю, как она.

Возможно, лучше было оставить её одну, но Алека тревожило, как одиноко она выглядела, когда уходила. Обойдя палатку, он увидел Сиори: она сидела на земле и рассеянно смотрела, как бельё кружится в столбе воды. Рури устроился рядом, словно прижимаясь к хозяйке. И тогда Алек услышал едва различимое пение.

Песня с её родины? Алек не понимал смысла незнакомых слов, сплетённых в мелодию, но чужеземный напев, плывший по воздуху, был наполнен глубокой нежностью и печалью, пронзавшими сердце.

Через мгновение он заговорил:

— Сиори.

На миг ему почудилось, что её хрупкая фигура вот-вот исчезнет, и Алек сам не заметил, как позвал её по имени.

Песня оборвалась, и Сиори повернулась к нему.

— Я зря спросил тебя об этом раньше, — сказал Алек. — Прости.

— Ничего страшного, — с улыбкой ответила Сиори. — Всё в порядке. — Она поблагодарила его за заботу и за то, что он специально пришёл проверить, как она.

— Ну, мы ведь всё-таки товарищи, — сказал Алек.

Глаза Сиори широко распахнулись, а затем мягко сузились в улыбке.

— Я рада, что вы так обо мне думаете, — сказала Сиори. — Как о товарище.

Алек не до конца понимал, какой именно смысл это слово имело для Сиори, но чувствовал: его слова затронули в ней что-то особенно сокровенное.

— Ладно, — сказал он. — Я помогу, чтобы мы все пораньше легли. Завтра будем уничтожать мантикору.

— Да, — ответила Сиори.

Алек протянул ей руку. Сиори сидела, ожидая окончания стирки, но после короткой заминки приняла ладонь, и он помог ей подняться.

Сиори была сильной женщиной, сумевшей вернуться к работе после всего, что ей пришлось пережить. И всё же в ней чувствовалась какая-то тревожная хрупкость. Алек едва не притянул её к себе и не заключил в объятия прямо там, но в последний миг остановился.

3

На следующий день, полностью восстановив силы благодаря заботам Сиори, группа наконец добралась до логова мантикоры. И словно в ответ на их присутствие в воздухе сгустилась такая жажда убийства, что от неё покалывало кожу.

Пока каждый готовил своё оружие и способности, Лайнус беззаботно заговорил, будто стараясь разрядить напряжение:

— Когда благополучно прикончим мантикору, хочу поесть той курицы караагэ, которую готовит Сиори.

Клеменс пару мгновений смотрел на него, а затем ухмыльнулся.

— Тогда я возьму якитори на гриле, — сказал он. — Хочу попробовать их как закуску к выпивке.

— А я, пожалуй, фрукты в мятном сиропе, — сказала Эллен. — Десерт в походе — такая роскошь.

Сначала Клеменс, затем Эллен подхватили тему. Что ж. Получить любимое блюдо в награду — вовсе не плохая идея. Поддавшись общему настроению, Алек тоже высказал пожелание.

— Тогда мне свинину сёгаяки, или как она там называлась, — сказал он. — Мне понравился этот густой соус.

— Всем нужно разное! — рассмеялась Сиори. — Хорошо. Сегодня на ужин будут любимые блюда каждого!

Несмотря на грозного противника впереди, все радостно закричали. Боевой дух был высок. Они справятся.

Наполняя магией свой драгоценный меч, Алек спросил:

— А ты, Сиори? Чего хочешь ты?

— Я? — Сиори моргнула, словно не ожидала, что кто-нибудь спросит. — Ну... Наверное, я хочу...

Её слова утонули в низком громовом рёве. Сокрушительный порыв ветра затряс деревья, и перед ними появился гротескный магический зверь с человеческим лицом.

— Вперёд!

Они ринулись в бой.

— Это точно мантикора, — подтвердил Зак, осмотрев голову. Он с огромным облегчением выдохнул и продолжил: — Поручение успешно выполнено. Отличная работа.

Едва он произнёс эти слова, весь зал Гильдии взорвался ликующими криками.

— Вот это Алек, — раздался голос из толпы. — Не врут, когда говорят, что он почти S-ранга.

— Жаль, я не видел технику двух мечей Клеменса, — произнёс какой-то мужчина.

— Если речь о летающих магических зверях, без Лайнуса никак! — воскликнул кто-то. — Говорят, его динамическая острота зрения настолько выше обычной, что он сбивает птиц прямо в полёте!

— Посмотрите, — сказала женщина, — они совсем не выглядят уставшими и почти не ранены. Значит, правда говорят: если с вами Эллен или Сиори, можно ни о чём не тревожиться.

Стоя вместе с группой среди людей, наперебой расхваливавших их, Алек оглянулся на Зака. Их взгляды встретились.

— Ну? — спросил Зак. — Как тебе моё секретное оружие?

— Великолепна, — ответил Алек. — Путешествовать было настолько удобно, что мы совсем не чувствовали усталости.

Зак явно остался доволен такой безоговорочной похвалой.

Алек помолчал, затем спросил:

— Она сейчас с кем-нибудь?

— А? Я же говорил, она одиночка. — Зак, похоже, неправильно понял вопрос, но при этом улыбнулся так многозначительно, что всё было ясно и без слов.

— Я не об этом, — сказал Алек. — У неё сейчас есть кто-то особенный?

Весёлая улыбка Зака исчезла. Он пронзил Алека испытующим взглядом.

— Нет, — ответил он. — И что с того?

— Она мне понравилась. Я сделаю эту женщину своей.

— Что ты сказал? — В глазах Зака вспыхнул опасный огонёк. Взглядом, способным свалить дракона, он впился в Алека, подался вперёд, почти вплотную к его лицу, и тихо, угрожающе произнёс:

— Разница в вашем положении слишком велика. Если что-нибудь пойдёт не так, пострадает именно она. Если ты просто решил поиграть с ней по прихоти богатенького господина, иди удовлетворяй свои потребности в борделе, как обычно. И куда делась твоя ненависть к женщинам?

Пусть Зак и ушёл с передовой и заметно смягчился, звание S-ранга он носил не для красоты. Выпущенный им гнев почти не отличался от жажды убийства, но Алек спокойно принял весь напор на себя и изогнул губы в улыбке.

— Кто здесь играет? — сказал Алек. — Я серьёзен. Всю жизнь я посвятил службе на благо королевства. Думаю, если теперь попрошу позволить мне жениться на женщине, которую люблю, кара небес на меня не обрушится. И кстати, слухи о том, что я ненавижу женщин, — недоразумение. Я ненавижу тех, кто льстит и лебезит.

Да. Его тянуло к этой женщине — редкой, необычной, не скованной общепринятыми условностями, достаточно смелой, чтобы обратить слабости в преимущества, и достаточно сильной, чтобы пытаться стоять на собственных ногах. Даже в дороге она ни на миг не забывала о внимании и заботе. А её лицо было таким мягким и спокойным, и эмоции проявлялись на нём столь тонко.

Но больше всего его привлекало другое: при всей своей исключительности Сиори оставалась простой, естественной и по-домашнему уютной — именно этого Алек столько лет и жаждал.

— Говорить легко, но ты же знаешь, люди молчать не станут, — сказал Зак. — И обсуждать и осуждать будут не тебя, а её. Ты должен это понимать.

Зак редко спорил настолько яростно. Алек ответил ему хищной улыбкой.

— Что-то ты на удивление упорствуешь, — сказал он. — Может, просто сам не хочешь её отпускать, Ваша Светлость, господин герцог?

Лицо Зака озарила свирепая ухмылка, словно он с удовольствием принял вызов Алека.

— Это я её нашёл, — сказал Зак. — Для меня она как младшая сестра. Разве не естественно старшему брату хотеть, чтобы она была счастлива? Ей и без того досталось достаточно. Я никогда не прощу человека, который сделает что-нибудь, способное ранить её ещё сильнее. Даже тебя, Ваше Высочество, старший брат Его Величества короля.

Не замечая гомона вокруг, двое мужчин молча сверлили друг друга взглядами, будто остались один на один. В конце концов первым отвёл глаза Зак.

— Я больше никогда не хочу видеть её страдающей, — сказал он.

— Я слышал эту историю в дороге. Зак, пойми: я хочу дать ей место, где она будет своей и сможет просто быть собой.

Зак коротко вздохнул, словно сдаваясь.

— Тогда отвечай за свои слова, — сказал он. — Если думаешь, что сможешь, попробуй, Алексей.

— Спасибо. Предоставь это мне, Блейзак.

— Ну... Наверное, я хочу...

Слова, прозвучавшие после этого и почти утонувшие в рёве, были: «место, где я буду своей». Голос Сиори был тихим, но её желание Алек всё же услышал.

Она была такой сильной женщиной. Но именно мимолётные проявления хрупкости разожгли огонь в его сердце. Ощущение потерянности в чужой земле, где будущее и собственное положение остаются неопределёнными, он понимал слишком хорошо. Поэтому, если Сиори позволит, он хотел стать для неё якорем — опорой, на которую она сможет положиться всем сердцем.

— Сиори.

Наконец вырвавшись из окружившей их возбуждённой толпы, участники временной группы попрощались друг с другом и покинули Гильдию. Когда Сиори уже уходила, Алек окликнул её. На фоне лавок и домов, окрашенных сгущавшимися сумерками, она обернулась к нему.

— После победы над мантикорой ты была так добра, что приготовила каждому из нас то, чего мы хотели, — сказал Алек. — А сама ты получила желаемое?

Сиори промолчала. Алек взял её руку и по-рыцарски, с придворной учтивостью коснулся губами кончиков пальцев.

— Если бы ты пожелала, — сказал он, — я стал бы для тебя таким местом. Местом, где ты будешь своей.

Глядя, как её лицо заливается румянцем, Алек подумал:

Ну что ж, как мне завоевать её сердце?

И, представляя грядущие дни — наверняка очень приятные, — он невольно улыбнулся уголками губ.

Королевство Стридия, северная территория, Торис.

Мужчина прищурился, глядя на вывеску, которая покачивалась на ветру в оштукатуренном здании, стоявшем недалеко от центра города.

Это здание, которое, как говорят, было сделано из закрытой гостиницы, Ториское отделение Гильдии авантюристов шумело так, что шум просачивался наружу.

Он отсутствовал меньше трёх лет, но ужасно скучал по этой живой атмосфере.

Ку-у-у-у.

Когда он толкнул деревянную дверь, которая блестела янтарным цветом из-за своего возраста, он услышал звук её скрипящих петель.

Шум и суета на мгновение прекратились, и его пронзили любопытные взгляды. Он увидел несколько знакомых лиц, которых он давно не видел, и ещё несколько незнакомых.

Большинство из них быстро потеряли интерес и вернулись к своей болтовне, но несколько его знакомых подошли поприветствовать его в дружеской манере. Когда он подошёл к стойке, отвечая знакомым одной рукой, рыжеволосый мужчина, сидевший в центре комнаты, перестал листать книгу и посмотрел на мужчину.

— Йо! Давно не виделись, Алекс.

Рыжеволосый мужчина протянул ему свою грубую руку. Алекс снова улыбнулся, крепко пожав его руку.

— Почитаемый авантюрист S-ранга наконец-то стал мастером Гильдии. Поздравляю?

— Старик ушёл на покой, так что его место стало свободным. Я подумал, что мог бы заменить его... Я думаю, что пришло время мне остепениться.

— Ох. Меня довольно долго задерживал грубый клиент.

— Ты только вернулся?

— Нет, месяц назад. Я давал отдых своим старым костям.

— Понятно.

Зак, мастер Гильдии, ухмыльнулся.

— Хе-е, почему бы тебе не сделать мне одолжение? Это задание А-ранга, но мне трудно найти достаточно квалифицированных членов группы, чтобы они могли сделать это.

— ...Ещё один грубый клиент.

Смотря на задание, которое он передал мне, я не мог не нахмуриться.

— Уничтожить Мантикору в первобытном лесу Фибрии. Понятно, неудивительно, что ты не можешь найти людей для этого задания. Ононе только сложное, но и надоедливое.

Это задание займёт около десяти дней на поездку туда и обратно. Если же по пути будут часто попадаться монстры, то задание может растянуться до полугода. Сырой, влажный воздух густого леса вряд ли можно назвать комфортным, и ещё нужно пережить эти полмесяца на жесткой диете в сочетании со сном в неудобной постели, и беспокойными ночами. Даже с высокой наградой плюс дополнительными расходами на поездку, это задание не очень, если учесть, сколько на него потребуется времени.

Хотя Гильдия искателей приключений - это Гильдия, которая делает всё на благо мира, это не благотворительная организация. Для искателей приключений это образ жизни, способ зарабатывать на жизнь. Даже если вознаграждение невелико, заждания с хорошим балансом сложности и по времени выполнения, а также награды, как правило, наиболее популярны.

— Это задание лежит у меня на столе уже два месяца. Ассоциация теряет терпение. Есть несколько человек, которые сказали, что они были бы готовы сделать это, но они недостаточно сильны для этого задания. В худшем случае, я думал о том, чтобы пойти самому, но если магический фехтовальщик, который так же хорош, как S-ранг, может позаботиться об этом, то несколько недостатков не будут для него проблемой.

— Так быстро вернуться к жизни в дикой природе…

есмотря на то, что у меня был месячный перерыв, это долгосрочное задание вдали от дома. Честно говоря, сегодня я просто хотел прийти и уйти, готовясь к предстоящим заданиям. Когда я испустил долгий вздох, не скрывая своего мрачного лица, Зак многозначительно улыбнулся мне, как бы говоря, что у него есть хорошая идея.

— Если ты готов, я дам тебе ещё одного человека, который идеально подойдёт для этого задания. Я одолжу тебе одного из лучших. А ещё я дам тебе денег в качестве аванса.

— Ты нанял одиночку-авантюриста? Я не знаю, что с тобой, но это великодушно. Он сильный?

— Нет, она - маг материально-технического обеспечения, совсем не подходящий для боя; но ты сможешь увеличить шансы успех, просто взяв её с собой.

— Хах?.. Я знал, что всё идёт слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я чувствовал себя обманутым его милыми словами, и когда я бросил на него сердитый взгляд, он уверенно сказал, что я всё пойму, если возьму её с собой.

— Причина, по которой уровень успеха и достижений нашего филиала высокой сложности за последний год значительно выше, чем в других филиалах, заключается в этой девушке. Это не очень хорошая идея, позволить ей присоединиться к группе более низкого уровня, потому что члены группы не будут тренироваться, но на этот раз задание соответствует её требованиям. Возьми её с собой, это тебе не повредит.

Похоже, что он так сильно хочет позаботиться об этом задании, что изо всех сил старается навредить своему карману, столкнув этого счастливого мага на меня.

— Ладно, хорошо. Пожалуйста, организуй мне с встречу с этим магом.

Когда я сдался и согласился, Зак встряхнул своими рыжими волосами и удовлетворённо улыбнулся.

Кроме знакомого близнеца-фехтовальщика, другими членами группы были лучник и целительница, которых я знал только в лицо и по имени. Хотя все они являются высокопоставленными авантюристами В-ранга или выше, все они слишком слабы. Эта группа не годилась для уничтожения Мантикоры.

Что касается женщины-мага, о которой идёт речь, то у неё слизь, что является редкостью для фамильяров. У неё кремовая кожа, которая редко встречается в северо-западной части континента, блестящие чёрные волосы и плоское лицо с тёмно-карими глазами, которые были почти чёрными. Интересно, она приехала из восточной части континента? Она не особенно красива, но у неё спокойная, сдержанная улыбка. Судя по блеску её кожи и лица, мне показалось, что ей около 20 лет, но я был удивлён, услышав, что ей около 30 лет, не намного старше меня. Эллен, целительница, гадала, есть ли у неё какой-то секрет молодости, но она объяснила, что это потому, что она из расы, которая выглядит моложе, чем другие расы.

Женщина назвала себя незнакомым титулом «маг хозяйства». Она сказала, что будет заботиться обо всех приготовлениях пищи и других разных задачах вне боя во время приключения. Остальные уже слышали эти слухи, и их глаза загорелись, когда они услышали, что она будет сопровождать нас. Клеменс, близнец-фехтовальщик, который несколько раз был в заданиях вместе с ней, уверенно ручался за её способности.

В любом случае, я скоро узнаю, на что она способна.

Представившись и закончив обсуждение деталей задания, мы разошлись и вышли рано утром следующего дня.

# Глава 2. Походная еда на заказ

1

Грохот, грохот, грохот…

До сознания Сиори постепенно донёсся стук колёс конных повозок, проезжавших под окном. Свет, пробивавшийся сквозь щель между шторами, был мягким — значит, утро только начиналось. Прислушиваясь к редким торопливым шагам прохожих и птичьему щебету, Сиори ещё немного нежилась в тепле одеяла, лениво дремля перед окончательным пробуждением.

Бом-м… Бом-м…

За закрытым шторами окном зазвонили церковные колокола. Раз, два, три… Сиори насчитала шесть ударов, прежде чем звон стих. Шесть утра. Пора вставать.

Откинув одеяло, она села и потянулась. Рури уже проснулся и лежал на полу, растёкшись лужицей, упруго то расширяясь, то сжимаясь. Видимо, так у него проходила утренняя зарядка. Перед сном он тоже расширялся и сжимался, но немного в другом ритме — похоже, это была вечерняя растяжка.

— Доброе утро, Рури, — сказала Сиори.

В ответ Рури тут же вытянул вверх похожий на щупальце отросток. Так Рури отвечал на приветствие.

Сиори казалось, что, когда они только начали жить вместе, слайм вёл себя куда больше по-слаймовому. Он и правда становится всё человечнее и человечнее.

Выбравшись из постели, она переоделась в тёмно-синее платье цвета индиго, по подолу и вокруг квадратного выреза которого некрашеной нитью был вышит плющ. На работу Сиори часто надевала именно его.

В ванной Сиори поставила рядом два сложенных там таза и магией наполнила их водой. Один она опустила на пол у ног, и Рури вытянул два щупальца и принялся плескаться в нём, подражая движениям умывающегося человека. Каждый раз, глядя на это, Сиори гадала, какую именно часть тела Рури таким образом моет. Закончив, он выпил всю воду.

Умывшись сама, Сиори осторожно промокнула лицо любимым льняным полотенцем из Содружества Литоаньи. Затем нанесла немного лёгкого увлажняющего крема, который посоветовала ей коллега Надия, чтобы выровнять тон кожи. Закрепила всё тонким слоем молочно-белой пудры, слегка тронула веки бледно-розовым и едва подкрасила губы розовой помадой. На этом лёгкий элегантный макияж, придуманный Надией, был закончен. Сама Надия красилась ярко и соблазнительно, поэтому Сиори было немного трудно понять, как ей удалось придумать ещё и такой образ.

Воду после умывания Сиори перелила в маленькую лейку, подошла к окну и раздвинула шторы. Из квартиры перед ней открывался утренний Трис. На фоне чистого голубого неба рядами тянулись разноцветные крыши, а за ними над всем городом возвышался шпиль кафедрального собора.

Любуясь видом, Сиори полила горшки на веранде — в них росли только травы, фрукты и овощи. С растений в самых больших горшках она сорвала немного хрустящих свежих молодых листьев и один спелый помидор, после чего отнесла всё на кухню. На завтрак у неё сегодня были салат из нежной питательной зелени, многозерновой хлеб из пекарни «Нильссон», славившейся своей вкусной выпечкой, и бекон с яйцом.

Сиори плеснула на сковороду немного масла из плодов и потёрла магический камень, зажигая плиту. Когда сковорода нагрелась, она положила на неё два ломтика бекона и разбила поверх каждого по яйцу. Дождавшись, когда желтки затянутся тонкой плёнкой, а края белков поджарятся до хрустящей корочки, она сняла сковороду с огня. Затем достала довольно большие плоские тарелки и разложила по ним салат, слегка поджаренный хлеб и бекон с яйцом. Завтрак был готов.

Рури сидел у её ног и ждал — с нетерпением, но вежливо. Сиори магией наполнила водой миску и поставила её рядом с тарелкой свежеприготовленной еды. Рури на мгновение наклонился вперёд, словно кланяясь, и принялся есть. Поначалу Сиори ломала голову над тем, чем кормить слайма, но оказалось, что Рури в общем-то ест что угодно.

Наблюдая, как ест Рури, Сиори тоже приступила к завтраку. Сначала утолила жажду фруктовым соком, затем отломила небольшой кусочек хлеба и отправила в рот. Вкус у него был простой, деревенский, и чем дольше она жевала, тем отчётливее ощущала сладость зёрен и едва заметную солоноватую нотку.

— Да, вкусно. Надо будет купить ещё.

Тук-тук.

Кто-то легонько поскрёб её по ноге, и Сиори посмотрела вниз. Рури протягивал пустую миску. Похоже, хотел ещё воды. Сиори снова наполнила её магией, и довольный Рури тут же всё выпил. Он пил и суп, и фруктовый сок, но вода, созданная магией, явно нравилась ему больше всего.

Сиори доела салат и взялась за бекон с яйцом. Больше всего ей нравился жидкий желток, но ждать от сырых яиц здесь такого же качества, как в Японии, не приходилось, поэтому она всегда прожаривала их как следует. Учитывая, насколько здешние медицина и технологии уступали японским, пищевого отравления ей хотелось избежать любой ценой. Судя по всему, возможности лечебной магии тоже были не безграничны.

Япония — родина, куда она уже никогда не сможет вернуться иначе как в воспоминаниях.

Бом-м…

От звона церковного колокола Сиори вздрогнула. Взглянула на часы — уже семь. Пора собираться. Отогнав тупую боль, поднявшуюся из глубины сердца, Сиори принялась убирать после завтрака. Закончив, она накинула болеро с пелериной, отделанное в том же стиле, что и платье, надела широкополую коническую шляпу и сапоги. Всё это она купила в магазине, специализировавшемся на снаряжении для магов. Затем перекинула через плечо ремень сумки, набитой домашней походной едой, и подняла такую же полную корзину.

— Ну что, идём?

Сидевший у её ног Рури в ответ энергично подпрыгнул.

До Гильдии от её дома было всего около пяти минут ходьбы. По дороге тянулись самые разные лавки — овощные, универсальные, оружейные и доспешные, — так что за покупками здесь было ходить очень удобно. Квартира в таком удобном районе стоила немного дороже, чем в других местах, но Сиори всё равно очень её любила: по работе ей часто приходилось что-нибудь покупать.

Дверь Гильдии скрипнула, когда Сиори её открыла. Все, кто ждал внутри, разом повернулись к ней. Она едва не отступила на шаг.

— Доброе утро.

— Мы уже заждались!

Увидев, как Лайнус, с которым она подружилась во время недавнего похода, с необычайным энтузиазмом идёт к ней, потирая руки, Сиори не удержалась от смеха.

И всё же… Сиори оглядела зал. Она обычно приходила немного раньше назначенного времени, но многие коллеги неизменно собирались здесь ещё до неё. Мысль о том, что на неё рассчитывают, была очень приятной.

Сосредоточившись на деле, Сиори объявила:

— А теперь раздам всем заказы!

Зал оживился. Система была всем знакома, поэтому люди быстро и без лишней суеты выстроились перед столом, на котором Сиори разложила походную еду.

— Борис. Шесть порций минестроне, две кукурузного супа-пюре и восемь сырного ризотто — итого три серебряных и две медных.

— Держи. Спасибо.

— Карина, — обратилась Сиори к следующей в очереди. — По четыре порции тонко нарезанной свинины чар-сю и яичного супа — один серебряный и шесть медных.

— Спасибо, Сиори.

— Людгер, тебе две порции тушёных баклажанов нибитаси, четыре порции обжаренного шпината и шесть ягодного десертного супа. Всего два серебряных и четыре медных.

— Ага, спасибо. С ними совсем другое дело.

— Хайлард, три порции тыквенного супа-пюре, одна рисовой каши с яйцом и две грибного ризотто — один серебряный и две медных.

— Ох, теперь и следующее задание переживу, — тонким дрожащим голосом сказал старик. — Большое тебе спасибо, юная леди.

Сиори ответила лишь после долгой паузы:

— Пожалуйста, очень берегите себя.

Сверяясь с листом заказов, она продолжила обменивать упакованные в вощёную бумагу порции походной еды на монеты. Чтобы продукты не испортились после покупки, Сиори советовала оставлять их в бумаге и складывать в банку или другую герметичную ёмкость. И каждый раз напоминала: покупать стоит лишь столько, сколько человек съест за один поход.

Сиори устроила всё так: желающий заполнял нужные графы в бланке со всем её ассортиментом, а в следующий торговый день забирал заказ. Кое-что можно было купить и без предварительной заявки, но много приготовить она не успевала. Эту систему Сиори придумала, рассчитав, какой объём работы сможет потянуть в одиночку. Для покупателей это, наверное, было не очень удобно, но, судя по всему, почти всех не устраивало питание в походах. А началось всё с того, что Сиори, беспокоясь, получают ли люди в дороге достаточно питательной еды, стала делиться приготовленными ею продуктами длительного хранения. Так постепенно и возникло это небольшое дело, которое в целом приняли очень хорошо.

Когда позволяли обстоятельства, искатели приключений готовили сами, но обычно дорожный рацион состоял из хлеба и сушёного мяса. Консервы или соленья считались уже маленькой роскошью. В походной еде Сиори было много овощей, которые трудно брать с собой на задания, поэтому слух о ней мгновенно разошёлся среди коллег. А лёгкость, компактность и то, что всё было готово через считаные минуты после добавления горячей воды, только подогревали разговоры. Фрукты, например, многие ели прямо сухими как перекус.

— Смотрю, дело у тебя процветает.

Услышав знакомый баритон, Сиори подняла голову и встретилась взглядом с голубыми глазами мужчины со слегка загорелой кожей и непокорными серебристыми волосами. Он был до пугающего красив — словно сама красота выступала на его коже свежей росой. При первой встрече его внешность ошеломила Сиори настолько, что ей показалось: ещё немного — и она ослепнет.

— Клеменс. Спасибо за тот раз.

— Это мне следует тебя благодарить, — ответил он. — Если ещё доведётся работать вместе, снова буду на тебя рассчитывать.

— С удовольствием. Так, посмотрим. По одной порции тонко нарезанного чар-сю, куриной ветчины со вкусом якитори, омлета дасимаки, обжаренных устриц со шпинатом, тушёных баклажанов нибитаси и запечённых овощей с соусом банья-кауда. Итого один серебряный и две медных. — И уже шёпотом Сиори добавила: — Я положила тебе лишнюю порцию куриной ветчины.

Тихие слова явно его обрадовали: лицо Клеменса расплылось в широкой улыбке. Обычно он держался как безупречный джентльмен, но, радуясь, улыбался совсем по-мальчишески. Он расплатился, пожелал Сиори удачи и ушёл.

Сиори усердно выдавала заказы, когда из очереди вдруг послышались высокие восторженные возгласы. Похоже, Рури развлекал покупателей. Сиори понятия не имела, где он этому научился, но слайм принимал какие-то странно кокетливые позы, словно вознамерился уморить посетительниц собственной милотой.

— А малыш неплох. Не зря я столько времени его учила.

— Надия… — одновременно рассмешившись и устало вздохнув, Сиори обернулась к обладательнице голоса — женщине, которую воспринимала как старшую сестру. Каким-то образом красавица с яркими клубнично-светлыми волосами уже устроилась за соседним столом и теперь соблазнительно улыбалась.

— Ну и что тут такого? — сказала Надия. — Слайм очаровательный. Пусть пользуется своим преимуществом.

Говоря это, она протянула длинные изящные пальцы, подцепила кончиками несколько бумажных пакетиков из корзины и один за другим стала передавать их Сиори. Похоже, решила помочь. Надия пересчитывала полученные монеты и складывала их в жестяную коробку, стоявшую сбоку. Вдвоём они работали слаженно, и раздача пошла заметно быстрее: меньше чем через полчаса всё было закончено. Перед ними остались лишь пустая корзина, жестяная коробка, полная денег, и стопка заказов на следующий раз.

— Спасибо, сестрица. В следующий раз бесплатно положу тебе одну порцию твоей любимой походной еды.

— Вот это радует. Тогда… — Надия ненадолго задумалась. — Помнишь те яблочно-клубничные лакомства, которые я раньше пробовала? Они у тебя ещё остались?

— Да. В следующий раз дам тебе немного.

— Спасибо. Буду ждать. — Чувственные губы Надии изогнулись в улыбке.

Надия проводила её, и Сиори покинула Гильдию.

По дороге домой Сиори зашла в продуктовую лавку купить ингредиенты для следующей партии. Полки ломились от разложенных рядами фруктов и овощей, а в витрине рядом с прилавком, за которым сидел хозяин, аккуратно лежали куски мяса, рыба и моллюски. Магический камень испускал холод и поддерживал внутри низкую температуру, поэтому можно было не опасаться, что мясо испортится.

— Добро пожаловать. О! Да это же юная госпожа Сиори.

Сиори ответила не сразу:

— В моём возрасте мне уже совести не хватит отзываться на «юную госпожу».

Похоже, из-за японских черт лица и особенностей телосложения окружающие считали её моложе настоящего возраста. Свою роль играло и то, что она была ниже среднего роста жителей этого королевства. Но сама Сиори считала себя взрослой женщиной и вовсе не радовалась, когда все принимали её за более юную.

— По мне, вы более чем подходите под «юную госпожу».

Сиори подозрительно прищурилась на хозяина лавки, Мариуса. Уголки его глаз уже тронули морщинки, но всё же ей почему-то казалось, что, возможно…

— Мариус, сколько тебе лет?

— А? В следующем месяце будет тридцать три.

— Так мы же почти ровесники!

Смысл её слов дошёл до Мариуса не сразу.

— А? Что?! Да ладно! Я думал, вам самое большее лет двадцать!

— Если бы мне было двадцать, я бы так и сказала! Зачем мне врать и прибавлять себе годы? — Если бы она была в таком возрасте, когда хочется казаться взрослой, это ещё можно было бы понять, но какой смысл лгать, чтобы выставить себя женщиной средних лет? — Хм-м… Может, в следующий раз схожу в большой магазин на главной улице.

— Нет-нет-нет! Простите! Правда, простите, что обращался с вами как с девчонкой! В качестве извинения я добавлю кое-что бесплатно, ладно?

Повседневные покупки Сиори вместе с еженедельными закупками большими партиями складывались в весьма приличную сумму. Потерять хорошую покупательницу, которая приносила заметную долю выручки, Мариусу совсем не хотелось.

— Так что вам сегодня дать? — спросил Мариус.

— Четыре куска свиной лопатки, пять куриных грудок и… — Сиори на мгновение замялась. — Можешь ещё нарезать мне говяжье ребро?

— Конечно. Спасибо, что всегда столько берёте. Подождите минутку, я быстро.

Пока Мариус подготавливал мясо, Сиори выбирала остальные продукты. В её корзину отправились тыква кабоча, лук, баклажаны, соевые бобы, кукурузная мука мелкого помола и яблоки.

— Осенний урожай клубней уже скоро, а сейчас остались только старые, которые начали прорастать, — сказал Мариус. — Если хотите, сделаю скидку и забирайте всё, что есть.

— Большое спасибо.

— Сезон помидоров тоже почти закончился, качество уже начинает падать. Что скажете? Может, и их заберёте?

— Вообще-то я выращиваю помидоры дома… — Сиори немного подумала. — Но мне нужно много, так что давай и их.

— Благодарю за покупку! Но, значит, выращиваете еду дома? Хорошо всё-таки в Сторидии. В Долгасте неважно было, для себя ты что-то вырастил или нет, — налог брали со всего. И как прикажете так жить?

Когда-то Мариус был подданным Империи. Около десяти лет назад он бежал оттуда вместе с семьёй. Один за другим непомерные налоги разорили их до последней монеты, и сюда они пришли, уже готовые встретить даже смерть.

В империи Долгаст, где глубоко укоренилась вера в превосходство аристократии, налогом облагалось буквально всё. Императорская семья и титулованная знать становились всё богаче, а простой народ влачил нищенское существование. В Сторидии, разумеется, то, что выращивали для собственного потребления, налогом не облагалось. Но в Долгасте платить приходилось за всё: за растения в горшках, за ростки из семян, случайно обронённых птицами, даже за семена несъедобных сорняков — словом, за всё, что росло. Безупречная система эксплуатации.

— Здесь, наверное, никто и не поверит, — продолжил Мариус, — но в городе, где я жил, если ты что-нибудь ронял на улице, с этого тоже брали налог. Называли его «платой за хранение багажа у местного лорда».

— Какой ужас…

— А про детей, которые падают на улице, ходят совсем жуткие истории. Если некому заплатить за хранение, вместо платы забирают ребёнка. И это не выдумки.

Сиори не нашлась, что ответить. У неё самой с аристократами Империи были связаны далеко не лучшие воспоминания. Она нахмурилась и замолчала. Заметив это, Мариус слегка запаниковал. Он знал о происшествии полуторагодичной давности.

— Эй, простите, что я вообще об этом заговорил. Это, конечно, не бог весть какое извинение, но… э-э… вот! Забирайте всё!

Получив огромное количество мясных обрезков и остатков непроданных овощей, Сиори и Рури стояли перед лавкой и смотрели на гору свёртков, которую им было не унести. Половину взял на себя Рури, но под грузом его заметно расплющило. В принципе, если очень постараться, Сиори могла бы донести остальное, но несколько минут пешком, а в конце ещё и лестница — удовольствие сомнительное. Она уже подумывала попросить в лавке оставить пакеты на хранение и перенести всё за несколько ходок, когда кто-то окликнул её.

— Смотрю, ты опять много набрала. Помочь?

Сиори обернулась. Рядом стоял высокий красивый мужчина. Тёмно-пурпурные глаза, выглядывавшие из-под каштановых волос, сощурились от веселья.

Сиори понадобилось мгновение, чтобы произнести:

— Алек.

2

В тот день Алек направился в Гильдию, собираясь взять какое-нибудь простое поручение. В последнее время они с Сиори выполняли разные задания и постоянно разминались, так что виделись редко. Но если ему повезёт, возможно, удастся хотя бы мельком её увидеть. Надежда была слабой, однако Алек всё же бережно держался за неё, открывая дверь Гильдии.

— Хм?

Переступив порог, Алек сразу почувствовал необычное оживление. Людей в зале было немного, но в воздухе ещё ощущался след недавней суеты, и он понял: совсем недавно здесь что-то произошло. Оглядевшись, Алек заметил, что и те, кто просматривал заявки, и те, кто весело болтал за столами, и посетители, разговаривавшие у стойки с сотрудниками Гильдии, держали одинаковые бумажные пакетики.

— Что здесь было? — Он подумал, не устроила ли какая-нибудь ближайшая лавка распродажу или что-то в этом роде.

— Надо же, кто к нам пришёл. Алек, давненько тебя не было. Слышала, на днях ты отлично поработал.

Услышав чувственный женский голос, Алек обернулся. Перед ним стояла чарующе прекрасная женщина. Ткани на её наряде явно пожалели, зато открытого тела было предостаточно. Одежда словно виновато пыталась хоть как-то прикрыть великолепную грудь, готовую вот-вот вырваться наружу, и безупречную линию бёдер. Блестящие клубнично-светлые волосы были собраны высоко на голове; ресницы вокруг сияющих медово-карих глаз мерцали от блёсток, а фарфорово-бледная кожа казалась невероятно мягкой и гладкой. Соблазнительно-алые губы изогнулись в улыбке, которая сама по себе выглядела приглашением.

Глаза Алека сами собой расширились.

— Надия, ты…

— М-м?

Он помолчал, прежде чем сказать:

— Ты словно помолодела. Какую магию пришлось применить? Теперь ты прямо настоящая ведьма.

Улыбка Надии исчезла, а изящные брови приподнялись.

— Я смотрю, язык у тебя всё такой же острый.

В памяти Алека эта обворожительная ведьма выглядела старше: кожа была грубее, а волосы заметно повреждены. Теперь она действительно казалась гораздо моложе.

— Всё благодаря Сиори, — сказала Надия. — Она велела мне привести питание в порядок и перестать жить на одном мясе с табаком. Бросать курить было ужасно тяжело. Но я бросила, стала есть овощи, как мне сказали, — и вот результат. — Она с довольным видом провела рукой по гладкой коже.

Теперь, когда Надия об этом сказала, Алек заметил: у неё в руке нет длинной тонкой трубки кисэру, которую она обычно почти не выпускала из пальцев, словно та была продолжением её тела.

— Впечатляет, — сказал Алек. Мысль о том, что изменение рациона и отказ от курения способны настолько омолодить человека, была крайне любопытной. Однако стоило прозвучать имени Сиори, как его мысли тут же переключились на неё. Ведь именно сейчас он ломал голову над тем, как завоевать её сердце.

— Она только что здесь была, — сказала Надия. — Приди ты чуть раньше, может, успел бы купить походной еды Сиори.

— Походная еда? Она ещё и этим занимается?

— Каждый раз расходится на ура. Ещё бы: можно в любой поездке без хлопот поесть её домашней стряпни.

Расспросив Надию, Алек узнал, что Сиори продаёт свои припасы раз в неделю. Вот ведь упущенная возможность. Знай он заранее, не стал бы тратить время попусту.

— Она ушла буквально только что, — сказала Надия. — Если она тебе нужна, почему бы не догнать? Вы ведь уже знакомы, да? Наверняка она зашла за покупками к Мариусу.

— Понятно. Тогда пойду посмотрю. — Алек наскоро попрощался и выбежал наружу. Провожая его взглядом, Надия с весёлым удивлением приподняла брови.

На улице Алек сразу заметил Сиори. Она стояла перед лавкой с огромным количеством пакетов в руках. Увидев рядом Рури, наполовину расплющенного под грудой свёртков, Алек не удержался и рассмеялся.

Он подошёл ближе.

— Смотрю, ты опять много набрала. Помочь?

— Алек.

Не дожидаясь ответа, Алек забрал свёртки из рук Сиори. Рури упруго затрясся всем телом, словно просил снять и его ношу.

Если он способен возить человека, с такой мелочью проблем быть не должно, — подумал Алек, снимая пакеты с Рури. Слайм мгновенно расправился, снова принял красивую форму круглой булочки и несколько раз подпрыгнул. Похоже, этот слайм был ещё тем хитрецом.

— Донести до дома? Ты ведь живёшь в том доме дальше по улице? — Получив превосходный предлог попасть к Сиори домой, Алек мысленно улыбнулся.

Сиори немного помялась, но, подумав, виновато склонила голову.

— Да. Спасибо.

Они шли рядом, оба с пакетами продуктов в руках, и со стороны выглядели точь-в-точь как супружеская пара. От этой мысли уголки губ Алека сами собой поползли вверх. Совсем неплохо.

Через некоторое время они подошли к жилому дому со стенами цвета тёмной слоновой кости и кирпично-красной крышей. Вход содержали в безукоризненном порядке: вокруг было чисто, на отполированных перилах — ни пылинки, а стойку возле двери украшали сезонные цветы. Там пожилой мужчина в безупречно накрахмаленной белоснежной рубашке и тёмно-серых брюках оторвался от какой-то учётной книги и приветственно кивнул им. Должно быть, управляющий.

— Госпожа Сиори, — сказал он. — Омлет дасимаки, которым вы угостили меня вчера, был превосходен. Моя жена тоже пришла в восторг.

— Я рада, что вам понравилось.

Во время этого непринуждённого обмена репликами управляющий перевёл взгляд на Алека. Но вместо вполне естественной в такой ситуации настороженности мягко улыбнулся ему и тоже кивнул в знак приветствия. По этому одному жесту чувствовалось, что человек он добрый.

Они поднялись по лестнице, и Сиори провела Алека к угловой квартире на втором этаже. Стоило ей открыть серо-голубую дверь, как Алек уловил слабый аромат с чистой сладковатой ноткой — запах Сиори.

— Спасибо, что донёс всё это. Садись, пожалуйста. Я принесу чай.

— Хорошо. Спасибо.

Пока Сиори готовила чай и угощение, Алек, сидя на месте, оглядел комнату. Всё было аккуратно разложено и прибрано; случайных безделушек или вещей без практической пользы почти не было. Зато рядом с кроватью, придвинутой в угол, стоял стеллаж, до отказа забитый книгами. То, что уже не помещалось на полках, стопками лежало на маленьком столике рядом. Даже издалека Алек видел множество закладок, торчавших между страницами, и сразу понял, что Сиори очень любит учиться.

На кухне, где Сиори раскладывала выпечку по маленьким тарелкам, пока закипала вода, рядами стояли герметичные стеклянные банки. Часть наверняка предназначалась ей самой, но, по мнению Алека, как минимум половина предназначалась её товарищам по группе на время походов.

Удовлетворив любопытство, Алек машинально взял лежавшие на столе перед ним бланки заказов. Бегло просмотрел один-два, а затем замер, заметив знакомое имя.

Алек прочитал один из заказов вслух:

— Клеменс Тейдон. Куриная ветчина со вкусом якитори, тонко нарезанная свинина чар-сю, картофельные дольки с анчоусами и чесноком, баклажаны с беконом, обжаренные с чесноком… — Сочетание звучало аппетитно, но первой вслух вырвалась совсем другая мысль.

— Да это всё закуски к выпивке. Любое из этих блюд вполне подошло бы к столу в трактире.

— Тебе тоже так кажется? — спросила Сиори, ставя на стол чашки с чёрным чаем и маленькие тарелки с выпечкой. — Меня эта мысль уже давно не отпускает.

Они переглянулись и рассмеялись, словно случайно увидели неожиданную сторону безупречно воспитанного мастера парных мечей. Немного погодя Алек отпил чай. Сразу чувствовалось, что листья хорошие. Сиори рассказала, что заваривать чай её научила Надия.

Тем временем Рури развлекался тем, что играл в тазу с водой.

— И всё-таки странный набор для походной еды, — заметил Алек. — Большинство этих блюд вроде бы не должно долго храниться. Если мясо и морепродукты ещё можно залить маслом или засолить, то с ризотто и супами так не поступишь.

— А, это потому что…

Сиори поставила чашку, ушла на кухню и вернулась с подносом, на котором стояли стеклянная банка, чайник и миска. Из банки она достала завёрнутый в вощёную бумагу предмет примерно квадратной формы и положила в миску. Это был сухой красновато-коричневый брусок, похожий на кубик.

— Что это? — спросил Алек. — Какая-то сушёная еда?

— Смотри. — Сиори залила брусок в миске горячей водой и размешала ложкой.

На глазах Алека он превратился в жидкость томатного цвета, от которой поднялся аппетитный аромат.

— Это же…

Всего за несколько мгновений комочек сухой еды превратился в удивительно душистый суп. Глаза Алека расширились от изумления. По предложению Сиори он поднёс ложку ко рту. Кислинка помидоров и аромат копчёного мяса разлились по языку. Мелко нарезанные овощи, спрессованные в маленьком кубике, сохранили приятную текстуру. Для сушёной еды, которую всего лишь восстановили водой, и вкус, и консистенция были на удивление хороши — словно суп только что приготовили.

— Томатный суп, — сказал Алек. — Но как ты…

— Этот способ называется сублимационной сушкой, — объяснила Сиори. — Я быстро замораживаю готовую еду магией льда, а затем высушиваю её магией ветра. Такой способ не портит ни текстуру, ни вкус, поэтому для хранения продуктов он очень удобен.

— Сублимационная сушка?

— Готовые продукты получаются лёгкими, поэтому их удобно носить с собой, а от горячей воды они быстро восстанавливаются — для походных пайков идеально. И ещё… — Говоря это, Сиори подошла к шкафу и достала две коробки. По размеру они были такими, что обе можно было без труда нести одновременно.

Алек почувствовал исходящий от них поток магической силы.

— Это магические инструменты?

— Да. Я заказала их специально для себя. Правда, при моих средствах я смогла позволить себе коробки только такого размера. — Подняв крышки, чтобы показать, что внутри, Сиори объяснила, что предпочла бы коробки побольше: тогда за один раз можно было бы готовить больше.

Коробки были сделаны из качественного металла и герметично закрывались. Внутрь, судя по всему, были встроены магические камни ветра и льда.

— Я сказала «быстро замораживаю», но на самом деле и заморозка, и сушка занимают по несколько часов, — продолжила Сиори. — С моим уровнем магии это тяжело. Однажды я попробовала ускорить процесс силой, но магия закончилась в одно мгновение, и вышла настоящая катастрофа. Поэтому в итоге я стала полагаться на магические инструменты.

Как выяснилось, такую сублимированную еду Сиори готовила следующим образом: раскладывала готовые блюда по формочкам порциями на одного человека, помещала их в коробки, а затем сначала замораживала и только после этого сушила. За один цикл выходило совсем немного, поэтому, чтобы справиться с ограничениями, Сиори продавала продукты лишь раз в неделю и вдобавок ограничила количество еды, которое один человек мог заказать за раз.

— И всё же технология очень интересная, — сказал Алек. — Ты сама её придумала?

— Нет, — тихо ответила Сиори. — Такая технология была у меня на родине.

На той самой родине, которую до сих пор так и не удалось определить. Слова Сиори прозвучали тяжело, с едва заметной тоской. Алек решил, что дальше затрагивать эту тему она, скорее всего, не хочет. В комнате повисло неловкое молчание.

— Кстати, — сказал Алек, меняя тему, чтобы разрядить неловкую обстановку, — я тоже хотел бы сделать заказ. Можно прямо сейчас?

Сиори кивнула, и след одиночества исчез с её лица. С облегчением Алек просмотрел список походной еды и вписал в бланк всё необходимое.

Вечером, вернувшись в постоялый дом, где он пока снимал комнату, Алек поставил на стол две стеклянные банки. Сиори дала их в благодарность за помощь с покупками. В одной лежала походная еда, в другой — закуска к спиртному: куриная печень с картофелем в масле. Разумеется, всё приготовила Сиори.

После чая Сиори угостила Алека обедом, а за разговором они так увлеклись, что не заметили, как пролетело время. До сих пор она казалась ему довольно замкнутой женщиной, поэтому Алек с удивлением обнаружил: стоило ему завести разговор о чём-нибудь, и Сиори охотно поддерживала беседу и часто смеялась. Возможно, сблизиться с ней будет проще, чем он думал.

Разумеется, если он не ошибётся, оценивая, насколько они уже близки.

Он старел. Ещё несколько лет — и ему будет за сорок. С девяти лет — целую четверть века — он сам жил среди хаоса и смуты. Трудностей на его долю выпало более чем достаточно. Теперь ему начинало хотеться более тихой, устойчивой жизни — в месте, где можно просто быть собой. И, если получится, рядом с кем-то мягким, рядом с кем можно отдохнуть душой.

— Может, это я сам всё это время искал место, где буду своим, — пробормотал Алек. Неожиданная мысль заставила его криво усмехнуться.

Но ничего плохого в этом не было. Возможно, его и потянуло к этой женщине потому, что он почувствовал в ней родственную душу — человека, который ищет то же самое. Если так, им достаточно стать таким местом друг для друга — самим своим присутствием давать другому пространство, где тот сможет быть собой, пока оба ищут это место друг в друге.

Алек снял снаряжение, переоделся во что-нибудь удобное и сел на простой, ничем не украшенный стул. Большими глотками выпил немного припасённого заранее эля, затем потянулся к одной из банок. Открыл её, переложил содержимое в миску из походного набора — и в воздух поднялся лёгкий аромат трав. Алек наколол кусочек вилкой и отправил в рот. Неприятного специфического запаха, который часто бывает у субпродуктов, не было и следа. Несколько мгновений он наслаждался насыщенным мясным вкусом и идеально выверенной солёностью, игравшей на языке, а затем проглотил кусочек.

И в этом вкусе он уловил частицу того, что так долго искал, — вкус дома.

# Глава 3. Визит к сиротам

1

Религиозный квартал столицы региона, Триса, находился в стороне от главной дороги, ведущей к особняку лорда и связанным с ним государственным учреждениям. Сиори шла по мощённой булыжником улице, вдоль которой тянулись сувенирные лавки и самые разные постоялые дворы для паломников и духовенства, а между ними попадались благотворительные учреждения — бесплатные лечебницы, богадельни и тому подобное. Мимо сновали паломники в белых одеждах и путники с талисманами на шее, и весь квартал выглядел оживлённым и благополучным.

В конце широкой улицы раскинулась площадь с ухоженными клумбами, на которых пышно цвели сезонные цветы; среди клумб стояли статуи богов и святых. Перейдя площадь, Сиори подошла к собору Триса — гордости столицы. Его белоснежный шпиль красиво выделялся на фоне ясного голубого неба.

Сиори обошла собор сбоку, миновала многочисленных прихожан, входивших внутрь и выходивших наружу, и направилась к зданию, стоявшему в роще позади. Двухэтажная постройка из красного кирпича напоминала школу; когда-то здесь располагались комнаты служивших при соборе священнослужителей. Теперь же это был приют Триса — детский дом, основанный собором, где жили сироты и дети, которые по тем или иным обстоятельствам не могли оставаться со своими семьями.

Стоявший у ворот храмовый рыцарь с добродушной улыбкой отдал ей честь. Сиори ответила лёгким поклоном, а рыцарь открыл ей калитку. Ворота и ограда предназначались вовсе не для того, чтобы держать кого-то взаперти. Они защищали детей и помогали предотвращать преступления. Впрочем, поговаривали, что кое-кто из старших воспитанников время от времени перелезал через забор и убегал в город повеселиться.

Стоило Сиори войти во двор, как навстречу ей с радостными криками выбежали дети. Наверное, они услышали, как открылись ворота. И сами ребята, и их одежда были чистыми, лица — здорового цвета. Было видно, что о них хорошо заботятся.

Жена маркграфа, сама пережившая в детстве немало трудностей, чрезвычайно серьёзно относилась к вопросам благополучия детей и щедро жертвовала приюту деньги. Судя по всему, пожертвования действительно шли на пользу воспитанникам. По сравнению с другими приютами этому невероятно повезло. И всё же, как ни старайся, здесь неизменно не хватало культуры и развлечений — того, что обогащает ум и душу. Жена маркграфа тревожилась об этом, поэтому и разместила постоянный заказ: просила приходить к детям и делать что-нибудь, что могло бы их порадовать. Сегодняшний визит Сиори был как раз ответом на такую просьбу.

Можно было рассказывать о собственных приключениях или устраивать показательные выступления с оружием своей специализации. Сложность заказа была C, и взяться за него мог любой авантюрист D-ранга и выше, однако награда по сравнению с другими заданиями была невелика. К тому же никому не хотелось выступить плохо и разочаровать детей — самим исполнителям от этого было бы не по себе. Даже придумать, что им показать, оказывалось непросто. Поэтому желающих брать такой заказ находилось мало, и главе Гильдии обычно приходилось назначать кого-нибудь из тех, кто в этот момент не был занят.

Правда, дети могли попросить пригласить кого-то конкретного. Большой популярностью пользовались показательные выступления Клеменса с парными мечами и приключенческие истории красноречивого Лайнуса, но на этот раз ребята попросили Сиори.

— Это же сестрёнка Сиори!

— Ура! Сегодня госпожа Сиори!

Большинство выбежавших навстречу детей явно искренне обрадовались, но несколько мальчишек постарше недовольно надулись.

— Эх, ведьма, а не мечник?

— Тоби, прекрати! — Из здания вышел мужчина средних лет в облачении своего ордена и отчитал мальчика.

Тоби показал ему язык. Злобы в его словах не было. Скорее всего, он просто прятал за бравадой смущение.

— Ну что за ребёнок. — Священнослужитель отвернулся от мальчика. — Простите его, пожалуйста, госпожа Сиори.

— Ничего страшного, — ответила Сиори. — Я не обиделась. Для мальчиков совершенно естественно восхищаться рыцарями и мечниками.

Преподобный Йенс выглядел ужасно виноватым.

— Он так говорит, но на самом деле очень ждёт ваш «рассказ в картинках». Как, впрочем, и я. Поразительно, что вам пришло в голову использовать магию иллюзий подобным образом.

— Мне очень приятно это слышать. — Сиори посмотрела на Тоби. — Тогда, пожалуй, сегодня, исполняя желание Тоби, я расскажу историю о рыцарях.

Угрюмое лицо мальчика тут же просияло. Такая неприкрытая заинтересованность рассмешила Сиори.

Дети схватили её за руки и повели в зал приюта. По приглашению Йенса Сиори поднялась на сцену, а ребята расселись, кому где нравилось. Особенно популярным оказалось место в центре, где устроился Рури. От всей толкотни его форма заметно исказилась, но самого Рури это, похоже, нисколько не беспокоило.

Когда дети наконец устроились, Сиори начала рассказ.

— Сегодня я расскажу вам историю о рыцаре Персикка — сказание из давних-давних времён.

Здесь, на континенте, слово «персикка» означало «персик». Это была история о герое, связанном с этим фруктом, — японская народная сказка о Момотаро, пересказанная на сторидийский лад.

Сиори активировала магию иллюзий, и повествование развернулось прямо в воздухе. Это была придуманная ею самой магия иллюзий — «рассказ в картинках». Зал мгновенно и совершенно стих.

— Давным-давно, в одном королевстве, у подножия горы жила молодая трудолюбивая супружеская пара. Детей у них не было. Каждый день они молились богиням: «Пожалуйста, даруйте нам ребёнка».

Воздух мягко задрожал, и перед зрителями возник прекрасный, утопающий в зелени пейзаж — небольшая деревушка у подножия горы. Под тихую, умиротворяющую музыку картина сменилась: теперь перед ними была милая деревня, вся в цветах, и маленькая хижина, где жила молодая пара. Каждую ночь супруги смотрели на звёзды и молились.

— Их отчаянные молитвы были услышаны, и однажды ночью перед ними предстала прекрасная богиня. «Съешьте плод персикки с вершины горы, — сказала она, — и я дарую вам своё благословение».

Под торжественную музыку, в дивном лунном сиянии явился образ великолепной богини. Кожа её была белой, словно фарфор. Лунный свет просвечивал сквозь бледно-золотые волосы. На ней был полупрозрачный светло-розовый шёлк, переливавшийся загадочными радужными отблесками. Богиня протянула руку к детям.

Девочки ахнули и восторженно вздохнули. Прекрасные богини и очаровательные принцессы — именно ими восхищались эти юные барышни.

— Супруги последовали словам богини и поднялись на гору. Там они нашли дерево персикки, залитое лунным светом. На нём рос всего один большой плод. Муж и жена разделили его и съели вместе. Вскоре у них родился очаровательный кругленький мальчик. — Сиори сменила сцену: теперь внутри скромной хижины счастливые супруги улыбались младенцу у них на руках. Пушистые светлые волосы малыша отливали розовым, а глаза были тёмно-малиновыми.

— Какой миленький! — снова восторженно запищали девочки.

Сиори с облегчением выдохнула. Йенс уверял, что ей не стоит слишком много об этом думать, но она всё равно переживала: правильно ли рассказывать детям-сиротам истории о ребятах, которых любят родители? Возможно, у них и возникали какие-то свои чувства, но сейчас все были полностью поглощены сказкой.

— Мальчику, родившемуся благодаря благословению богини, дали имя Перлерик. Он рос очень быстро и вскоре стал сильным, доблестным рыцарем. — Сиори показала образ красивого юноши — рыцаря со спокойным, внушающим доверие взглядом и твёрдо сжатыми губами. На нём была белая форма рыцарского ордена с золотой отделкой по краям, а на боку висел меч с искусно украшенным навершием. Рыцарь опустился на колено перед троном.

На этот раз восторженно закричали мальчики. Храбрый рыцарь был предметом восхищения для каждого из них. Даже глаза Тоби засияли, когда он, не отрываясь, уставился на иллюзию.

— И вот однажды принцессу похитил страшный король демонов, — продолжила Сиори. — Решимость Перлерика была непоколебима. «Я спасу принцессу», — сказал он.

Картина сменилась: теперь перед детьми стоял зловещий мужчина в чёрном, удерживавший в руках сереброволосую девушку в бледно-персиковом платье. Она протягивала руку, словно моля о помощи.

Девочки завизжали и вцепились друг в друга, а мальчики стиснули зубы и уставились на короля демонов так, словно сами стали рыцарями. Все без остатка погрузились в мир сказки. Глядя на них, Сиори не смогла сдержать улыбки.

— Когда Перлерик собрался в путь, отец подарил ему ожерелье с талисманом, вырезанным из ветви дерева персикки, а мать дала вино, настоянное на плодах персикки. «Персикки получили благословение богини, — сказала она. — Я уверена, они защитят тебя. Возвращайся домой живым и невредимым, Перлерик».

Правитель королевства и родители Перлерика провожали рыцаря. На фоне звучала печальная, но вместе с тем почему-то героическая музыка. Перед ним появились трое молодых мужчин: мечник с волосами песочного цвета, маг с радужно переливающимися волосами и каштанововолосый мастер боевых искусств.

— В странствиях Перлерик встретил трёх героев: мечника Хундта, мага по имени Фогель и мастера боевых искусств Арпу. Все четверо обменялись чашами вина из плодов персикки и поклялись вместе свергнуть короля демонов.

Обретя трёх товарищей, рыцарь продолжил путь, по дороге побеждая демонов. Наконец под небом, затянутым зловещими тёмными тучами, они добрались до замка короля демонов. Под леденящую душу музыку четверо героев встали перед своим врагом.

В тот же миг музыка сменилась величественной, героической и стремительной мелодией. Здесь Сиори не стала добавлять лишних слов. Это была кульминация, и она показывала её лишь иллюзиями и музыкой. Маг обрушил на врага свою магию. Мастер боевых искусств пустил в ход сильнейшие приёмы. Рыцарь и мечник скрестили клинки с королём демонов.

Дети горячо подбадривали героев. Почему-то даже Йенс, подавшись вперёд, стиснул кулаки и неотрывно следил за созданными Сиори иллюзиями. При виде этого ей едва удалось не рассмеяться вслух.

Под яростным натиском героев, осенённых божественным покровительством богини, король демонов постепенно слабел и отступал. Рыцарь выставил перед собой верный меч, направив остриё на противника. Затем рванулся вперёд и нанёс королю демонов решающий удар. Герои закричали от радости победы, а потом все вместе с принцессой бросились друг другу в объятия.

Герои и принцесса с триумфом вернулись по главной улице города, где вокруг них кружились конфетти и лепестки цветов. Трое отважных спутников стали рыцарями королевства, а юноша, который и прежде был рыцарем, женился на принцессе и взошёл на трон. Теперь перед детьми стоял прекрасный молодой король, к которому тесно прижималась его королева.

— Вот так Перлерик и его товарищи вместе победили короля демонов и благополучно спасли принцессу. Вернувшись в королевство, Перлерик и принцесса поженились и с тех пор жили долго и счастливо. — Сиори закончила сказку счастливым финалом и тихо развеяла магию иллюзий. В воздухе осталось лишь зыбкое воспоминание об увиденном.

Глаза заворожённых девочек блестели от слёз, а щёки мальчиков раскраснелись от волнения после героической истории. Через мгновение зал взорвался громовыми аплодисментами.

— Вот это было круто! Здорово!

— Как красиво! А принцесса такая хорошенькая!

Переполненные впечатлениями дети облепили Сиори. Рури возбуждённо подпрыгивал рядом с ними. Магия иллюзий «рассказ в картинках» имела огромный успех. Для человека с очень небольшим запасом магической силы одновременно поддерживать зрительные и звуковые иллюзии и при этом рассказывать историю было чрезвычайно изнурительно. И всё же, глядя на сияющие улыбки детей, Сиори была счастлива.

— Большое вам спасибо, госпожа Сиори, — сказал Йенс. — И в этот раз всё было замечательно. Признаюсь, я и сам здорово увлёкся.

— Я рада, что всем понравилось. Значит, старалась не зря.

Весёлое лицо Йенса слегка омрачилось. Он понизил голос.

— Когда выйдете за ворота, пожалуйста, выпейте это. Мне кажется, вы немного перестарались. У вас неважный цвет лица. — С этими словами он протянул ей светонепроницаемый флакон размером с ладонь. Это было лекарство для восстановления магической силы.

— Нам его пожертвовали вместе с другими вещами, — продолжил Йенс, — но здесь оно нам ни к чему. Так что не беспокойтесь и воспользуйтесь.

Сиори немного поколебалась, а затем ответила:

— Хорошо.

Когда она без дальнейших возражений приняла флакон, лицо Йенса прояснилось. Вообще-то ей лучше всего было бы отдохнуть, но тогда дети начали бы волноваться. После того как все так хорошо провели время, Сиори меньше всего хотела чем-нибудь испортить им настроение. Вероятно, Йенс дал ей лекарство для восстановления магической силы именно потому, что понимал это.

— Ну что же, — сказал Йенс. — Госпоже Сиори уже пора уходить. Все идите попрощайтесь.

— Что? Уже?

— А я хочу ещё историй!

Дети запротестовали, но после нескольких мягких увещеваний Йенса всё же послушались.

— Большое спасибо, сестрёнка Сиори.

— Приходи ещё и расскажи нам что-нибудь!

— Ну, если про героев, я бы ещё послушал. — Последнюю фразу с напускным безразличием произнёс Тоби. Похоже, достигнув возраста, когда можно будет покинуть приют, он собирался зарабатывать на жизнь как авантюрист. Сиори не сомневалась: он выберет путь мечника.

— Попробую попросить, чтобы в следующий раз пришёл мечник.

От слов Сиори Тоби расплылся в счастливой улыбке.

— Ох... — тихо простонала Сиори. — Похоже, я всё-таки немного устала.

Прошло всего чуть больше десяти минут, но так долго одновременно создавать и поддерживать зрительные и звуковые иллюзии было тяжело. Радость детей так воодушевила Сиори, что она превысила предел собственных магических сил.

Храмовый рыцарь у ворот встревожился и предложил ей отдохнуть в караульном помещении, но Сиори вежливо отказалась. Лишь пройдя ворота и добравшись до места, откуда уже не видела детей, она достала флакон с лекарством. Выпила всё одним глотком, и утраченная магическая сила вернулась. Сиори облегчённо выдохнула, а Рури у её ног постучал по земле.

— Со мной всё хорошо, — сказала она. — Я не стану слишком сильно себя загонять. Просто сегодня немного перестаралась, вот и всё. А как было удержаться, когда все так увлечённо смотрели представление?

Выслушав её, Рури распластался прямо на месте, будто говоря: «Садись».

— Нет, — ответила Сиори. — Я очень благодарна, но не могу. Не посреди же города.

Когда Рури возил её на себе раньше, Сиори была почти без сознания. Всего один раз она согласилась прокатиться на нём по городу, но тогда на Рури с весельем набросилась целая компания детей и расплющила его. Сиори было так неловко, что с тех пор она больше не соглашалась ездить на нём верхом.

— Я в порядке. Спасибо.

Хотя магическая сила восстановилась, усталость никуда не делась, но не настолько сильная, чтобы Сиори не могла идти сама. Чтобы показать, что с ней всё хорошо, Сиори с помощью водной магии создала немного воды, а Рури выпил её как лакомство. Он один раз желеобразно задрожал всем телом, а затем наклонился вперёд, словно кланяясь. Похоже, её заверения его убедили.

Сиори широко улыбнулась выразительному слайму, а потом опустила взгляд на свои руки. Магическая сила вернулась.

Она заколебалась. Всего на мгновение.

Каждый раз, когда Сиори использовала магию иллюзий, в ней поднимался голод. Она знала, что это бесполезно, что ничего уже не изменить, но если только посмотреть, всего на мгновение...

Сиори вызвала иллюзию размером с ладонь. Ряды зданий заслоняли землю и небо, между ними переплетались асфальтированные дороги. Люди шумной толпой спешили туда-сюда, сновали машины. А воздух и небо, в отличие от здешних, были чуточку грязнее.

Свою родину она могла увидеть только в памяти, только в иллюзиях. Не всё там было хорошо, но там она выросла, и у неё остались воспоминания о людях, с которыми она улыбалась и смеялась. Несомненно, именно там она родилась, оттуда пришла в этот мир.

Прошло всего четыре года, но всё это время Сиори так отчаянно боролась за выживание, что полностью вжилась в этот мир. Новые воспоминания понемногу вытесняли старые, затуманивая и стирая их. Каждый раз, когда она вызывала эту картину, её очертания становились чуть более размытыми.

И всё же... Наверное, она никак не могла перестать вспоминать именно потому, что то место было её родиной. Не замечая этого, Сиори начала напевать песню, которая время от времени всплывала в памяти. Эта песня напоминала ей о месте, которое она всё ещё не могла забыть, которое снова и снова возвращалось к ней во снах, — о её прежнем доме.

Скр-р-рип. Дверь открылась с таким протяжным скрипом петель, что он разнёсся по всему помещению. Подумав, что пора бы наконец смазать эту штуку, Зак оторвался от журнала, в котором делал записи. Похоже, Сиори и Рури вернулись после выполненного задания. Магическая шляпа была надвинута Сиори низко на глаза; она протянула Заку карточку заказа.

— Хорошая работа. — Зак проверил знакомую подпись в графе «заказ выполнен» и передал Сиори кошель с наградой. — На сегодня иди домой и отдохни. Окончательно закроем задание и измерим твой уровень опыта в следующий раз.

— Что? Но ведь сейчас только немного за полдень. Я...

Зак протянул руку и кончиком пальца мягко смахнул слезу из уголка её глаза.

— Глупая, — протянул Зак. — И ты ещё говоришь, что можешь работать с таким лицом? Я знаю, как ты себя загоняешь. Никто не станет жаловаться, если ты хоть иногда закончишь пораньше.

Он потрепал её по щеке, как маленького ребёнка, а затем тихо добавил:

— Отдохни как следует и завтра приходи бодрой.

Сиори немного помедлила, а потом ответила:

— Хорошо. Спасибо, старший брат.

Она ушла без дальнейших возражений. На губах у неё была улыбка, но под низко надвинутой шляпой Сиори плакала.

До сих пор только мне позволено видеть её слёзы, — подумал Зак. Это было его право как старшего брата, привилегия, полученная тогда, когда он принял Сиори в сёстры, чтобы из-за неопределённого общественного положения у неё возникало меньше проблем. Он вовсе не собирался так легко позволять другим мужчинам видеть эти слёзы. Но если однажды появится честный человек, которому он действительно сможет доверить сестру, тогда другое дело.

Перед мысленным взором Зака мелькнул решительный взгляд Алека.

2

В пугающе глубокой тишине друг напротив друга стояли двое мужчин. Они изучали друг друга пронзительными взглядами. Кончики их клинков оставались совершенно неподвижны.

Каштанововолосый мужчина держал наготове магический меч, наполненный мощной магической энергией. Великолепный клинок, пропитанный силой, не имел ни зазубрин, ни сколов. И хотя клейма мастера на нём не было, любой с первого взгляда понял бы: этот меч вышел из рук выдающегося оружейника.

Стоявший напротив сереброволосый мужчина держал два сверкающих меча из чёрного железа. Тёмные, как вороново крыло, клинки были отполированы до такого блеска и казались настолько острыми, будто могли разрезать одним прикосновением; на их поверхности отражались оба противника.

Чик-чирик. Маленькая птица вспорхнула среди деревьев, нарушив тишину. Мужчины сорвались с места. Скользящими, непринуждёнными движениями они в один миг сократили расстояние. Мечи столкнулись с тяжёлым металлическим звоном, во все стороны брызнули искры. Атаки сменялись защитой, за одним ударом следовал другой. Отскочив назад, оба на миг замерли, оценивая противника, но их взгляды скрестились лишь на мгновение — и они вновь молниеносно ринулись вперёд. Каштанововолосый мужчина резко обрушил магический меч сверху, однако сереброволосый отбил удар парными клинками и тем же плавным движением нанёс настолько изящный рубящий удар, что тот походил на танец.

Безмолвный, ожесточённый поединок продолжался несколько минут, после чего противники разошлись под тяжёлый скрежет металла. На кратчайший миг их глаза встретились — тёмно-малиновые и зеленовато-голубые. Оба бросились вперёд, вновь сокращая расстояние. И в одно мгновение всё решилось. Остриё магического меча замерло у самой шеи сереброволосого мужчины, а кончики двух клинков были направлены в горло каштанововолосому.

Несколько мгновений царила полная тишина. Затем её прорезали звонкие детские крики, и пространство содрогнулось от аплодисментов.

— Дядьки, вы такие крутые!

— Мечники — это здорово!

Пока дети наперебой выкрикивали похвалы, Алек и Клеменс опустили оружие и посмотрели друг на друга. В один и тот же миг оба широко усмехнулись. Похоже, показательный бой на настоящих мечах пришёлся детям по душе.

— Когда она попросила, я не знал, чего ждать, — сказал Алек, — но получилось неплохо.

— Правда?

Клеменс, похоже, уже несколько раз выступал здесь в одиночку, а вот Алек прежде никогда не участвовал ни в чём вроде визита в приют, поэтому поначалу не знал, что и думать. Но просила Сиори, и отказать ей он всё равно не смог.

— Я пообещала одному мальчику из приюта, что в следующий раз придёт мечник, — сказала она тогда. — А сейчас попросить я могу только вас двоих.

Когда Сиори склонила голову и попросила об одолжении, Алек просто не сумел сказать «нет». Она уверяла, что будет достаточно, если придёт хотя бы один из них, но Клеменс предложил, раз уж выпал случай, устроить учебный поединок. Алек согласился, и так родилось представление, которое они только что показали.

Алек и Клеменс убрали оружие в ножны, и дети тут же кинулись к ним.

Увидев их оживление, священнослужитель поспешил предупредить ребят, пока ничего не случилось:

— Не трогайте их снаряжение без разрешения. Это неуважительно.

— Господин мечник, а каких магических зверей вы побеждали?

— Теперь расскажите нам о своих приключениях!

Младшие дети просто просили рассказать о приключениях, а у старших вопросы были куда практичнее: как вступить в Гильдию, что может попасться на испытаниях и как лучше тренироваться. Похоже, они всерьёз задумывались о том, чем займутся, когда достигнут совершеннолетия. Алек и Клеменс внимательно их выслушивали и отвечали настолько подробно, насколько могли.

— Слушайте... — Мальчик явно не решался говорить, даже когда первое слово уже сорвалось с губ. До этого он особенно внимательно слушал Алека и Клеменса. Если Алек не ошибался, юношу звали Тоби.

— Эм... а сестрёнка Сиори больше не придёт? — Слова прозвучали нарочито небрежно и прямо, но раскрасневшееся лицо с головой выдавало его истинные чувства. Брови Алека по-детски дёрнулись вверх, зато Клеменс весело рассмеялся.

— Что, ты тоже метишь на Сиори? — спросил он.

На мгновение оба опешили.

— «Тоже»? — одновременно переспросили Алек и Тоби.

— На неё многие мужчины глаз положили, — ответил Клеменс. — Если как следует не постараешься, тебе будет трудно даже выйти с ними на один ринг.

— Ух, серьёзно?

— Если пройдёшь испытания и проверку способностей, станешь её коллегой по Гильдии, — продолжил Клеменс. — Поднимешь ранг — наверняка начнёшь попадать с ней на одни задания. Так что тебе остаётся только стараться.

Тоби, который ещё даже не достиг совершеннолетия, отставал не на один шаг, а на несколько кругов. Алек задумался, понимает ли тот вообще, насколько велика между ними разница в возрасте. Тоби застонал, а Клеменс рассмеялся и похлопал его по спине.

Вскоре пришло время уходить, и, как дети ни старались их задержать, Алек с Клеменсом всё же оставили приют позади. Некоторое время они молча шли по улице. Наконец, после совсем короткого колебания, Алек спросил о том, что не давало ему покоя с самого разговора с Тоби.

— Неужели на Сиори и правда столько мужчин глаз положило?

— И правда столько, — ответил Клеменс. — Конечно, очень притягателен уже сам контраст между её мягкой, домашней натурой и силой духа, которую не сломить никакими невзгодами. Но ещё она иногда показывает такую мимолётную хрупкость, что у многих мужчин просыпается желание её защитить.

Алек уловил в словах Клеменса кое-что ещё.

— И у тебя тоже?

Клеменс болезненно улыбнулся, поняв, что его раскусили.

— Ну да, — ответил он. — Я действительно хочу её защитить, но... — Он горько вздохнул и оборвал себя. — После случая с Акацуки мужчин, которые открыто пытаются за ней ухаживать, стало меньше. Это было бы всё равно что воспользоваться её душевными ранами. По-моему, это трусость.

Алек помолчал, а затем сказал:

— Понимаю.

Теперь, когда он задумался об этом, Алек вспомнил: в той самой группе были мужчины. И эти мужчины, прекрасно зная, что жизнь Сиори находится под угрозой, бросили её в лабиринте. Как такое могло её не ранить?

— Но с тех пор прошло уже больше года, — продолжил Клеменс. — Да и новых лиц в Гильдии стало больше, так что скоро мужчины могут снова начать за ней ухаживать. Хотя Зак за ней пристально следит, поэтому обычному парню, наверное, всё равно не удастся подобраться близко.

Алек рассмеялся. Вот уж это точно. Совсем недавно он сам убедился, что происходит, когда объявляешь о намерении сделать Сиори своей: на него обрушилась такая жажда убийства, какой он не встречал даже на поле боя.

Если даже Зак пришёл в такую ярость... значит, тот случай и правда был настолько ужасным.

Её спутники пользовались ею, пока она не сломалась, а потом выбросили. Если бы рядом не оказалось Рури, жизнь этой замечательной женщины оборвалась бы где-нибудь во тьме, в месте, где её никто никогда не нашёл бы. От одной мысли об этом Алеку казалось, будто сердце облили ледяной водой. Теперь, встретив Сиори, он ни за что не хотел даже представлять, что мог лишиться самой возможности с ней познакомиться.

Не знаю, что за люди эти Акацуки, но если мне когда-нибудь выпадет случай с ними встретиться... даром им это не сойдёт.

Сам того не заметив, Алек положил руку на навершие меча и крепко его сжал.

# Глава 4: Поиски пропавших детей

1

Закончив визит в приют, Алек и Клеменс пересекли площадь перед собором и пошли по мощённой булыжником улице, ведущей от священного места. Зазывалы сувенирных лавок и закусочных громко расхваливали свой товар, наполняя улицу весёлым оживлением, а лица паломников и путников были безмятежны и светлы. Мимо Алека, догнав его сзади, с беззаботным смехом пробежали дети.

Их разделяет всего один горный хребет, — подумал Алек. А всё же здесь совсем не так, как в Империи. Здесь и правда мирно.

Даже по сравнению с соседними странами королевство Сторидия отличалось спокойствием: заметных конфликтов и стычек здесь почти не случалось. Около двадцати лет назад вспыхнул спор о праве наследования престола, однако незаконнорождённый принц ещё на раннем этапе отказался от своих притязаний. Благодаря этому всё разрешилось быстро и без единой капли крови.

Король, взошедший на трон ещё молодым, оказался хорошим правителем: благодаря выдающимся дипломатическим способностям и политической силе он ставил интересы народа на первое место. Да и сами жители страны отличались сравнительно мягким и гибким нравом. Зимы здесь бывали сурово холодными, а лето — прохладным, но тёплые воздушные течения смягчали климат, несмотря на большую высоту над уровнем моря. Земледелие процветало, и королевство жило в достатке.

Для жизни это была хорошая страна — полная противоположность Империи, где привилегированные сословия бесчинствовали и выжимали из народа последние крохи скудного урожая, выращенного в жестоком холоде. Вспоминая поездку в соседнюю страну по поручению некоего «ценного клиента», Алек наслаждался мирным воздухом Триса.

— Хм? Это же...

Тихие слова Клеменса выдернули Алека из задумчивости. Продолжая идти рядом с ним, Алек проследил за его взглядом и увидел знакомую черноволосую женщину и комочек цвета синего камня рури. Пока Сиори разговаривала с хозяином уличного лотка, Рури играл с детьми.

— Похоже, они тоже возвращаются с задания, — сказал Алек.

Поскольку Сиори не годилась для боя, она часто брала поручения в городе и его окрестностях. Авантюристов обычно тянуло к заданиям вроде зачистки монстров или исследования руин и лабиринтов, но Сиори никогда не отказывалась от работы, которую другие называли простой или скучной. Так она могла сохранять связь с жителями города. И, возможно, именно благодаря этим усилиям у неё сложились с ними хорошие отношения. Хотя Алек считал, что куда больше тут заслуга характера самой Сиори.

— Сиори!

Услышав голос Алека, Сиори обернулась. Заметив их, она быстро попрощалась с торговцем и поспешила навстречу.

— Вы оба так усердно трудитесь. Уже возвращаетесь из приюта?

В отличие от жителей северо-западной части континента, любивших бурно и открыто выражать чувства, Сиори улыбалась мягко, словно тихое море. Такая улыбка была присуща только ей.

— Да, — ответил Алек. — А ты тоже только что вернулась с задания?

— Да, только закончила доставлять лечебные травы, которые меня отправили собрать. — Она улыбнулась и добавила, что любит задания по сбору: на них можно многому научиться.

Алек и Клеменс в ответ улыбнулись вежливо, но слегка натянуто. Жажда знаний у Сиори была ненасытной. Одних гор книг, которые Алек недавно увидел в её комнатах, хватало, чтобы это понять. Поначалу он просто восхищался её прилежанием, но после рассказа Зака о том, что Сиори старается впитать каждую крупицу информации, лишь бы лучше приспособиться к этой стране, всё это стало казаться Алеку до боли печальным.

— Пожалуйста, будь осторожнее, когда выходишь за город, — сказал Клеменс. — Ты всё время слишком себя нагружаешь. Я волнуюсь.

Едва Клеменс закончил своё мягкое предостережение, как вокруг внезапно поднялся шум. Послышались ржание лошадей и стук копыт. По главной дороге к Западным воротам мчался отряд конных рыцарей. Среди них ехали несколько хорошо одетых мужчин. Один из них взглянул на Алека и остальных. Уже миновав их, он осадил коня и вернулся.

— Судя по вашему виду, вы авантюристы! Если вы сейчас не заняты, прошу, помогите нам! — По одежде молодой человек походил на слугу знатного дома и даже не пытался скрыть своего волнения. Он был бледен и напряжён.

Не успели они спросить, что произошло, как вернулся мужчина, вероятно сопровождавший молодого человека, и грубо его перебил.

— Что ты делаешь, Элиас? Сейчас не время болтать попусту!

— Одного отряда рыцарей мне недостаточно, чтобы успокоиться! Авантюристы привыкли действовать в дикой местности. Возможно, они будут искать быстрее!

Они принялись спорить, а Алек с остальными так и не поняли, что случилось. Все трое переглянулись, после чего Алек первым вмешался в перепалку.

— Эй, да что вообще происходит? — спросил он. — Мы ничего не понимаем.

— Наш юный господин и ученик камердинера пропали в западном лесу, — ответил Элиас. — Мы сделали всё возможное, чтобы их разыскать, но так и не нашли. Поняв, что для таких непрофессионалов, как мы, эта задача непосильна, мы обратились за помощью к отряду рыцарей.

Детское любопытство, вероятно, и завело их в лес. Они были на прогулке, и стоило Элиасу отвернуться буквально на миг, как юный дворянин и его юный камердинер исчезли. Голос Элиаса начал срываться, слова стали прерывистыми. Его спутник продолжил за него.

— Оба одеты легко. Мы должны найти их до заката, иначе...

По толпе зевак, успевшей незаметно собраться вокруг, пробежал тревожный ропот. Осень уже входила в силу. Днём ещё было достаточно тепло для лёгкой одежды, но ночью температура опускалась намного ниже десяти градусов. При таком холоде вполне можно было замёрзнуть насмерть. А ведь ещё раньше дети могли столкнуться с магическими зверями... В западном лесу они были невелики, но если нападут на детей, у тех не останется ни единого шанса.

— Умоляю! — сказал Элиас. — Пожалуйста, помогите нам!

Солнечные лучи уже ложились косо, а небо понемногу начинало окрашиваться красным. Услышав отчаяние в его мольбе, Алек и Клеменс переглянулись и кивнули.

— Сиори, — сказал Алек, — вернись вместо нас и скажи Заку, что нам досталось срочное поручение. Мы с этим разберёмся.

Сиори замялась, а потом сказала:

— Возможно, я тоже смогу помочь. Я могу поискать их при помощи магии.

При этих словах на измождённых лицах Элиаса и его спутника появилась радость.

— Это очень нам поможет! — воскликнул Элиас. — Времени совсем мало. Пожалуйста, поедемте с нами.

— Да, эм, погодите... Ой!

Они так паниковали, что, не дожидаясь ответа, сопровождавший Элиаса мужчина спрыгнул с коня, подхватил Сиори и усадил её на лошадь Элиаса. Тот крепко придержал её сзади и взялся за поводья. После этого оба мужчины, не думая ни о чём другом, помчались прочь. Оставшийся позади Рури в ярости принялся бешено подпрыгивать на месте.

— Эй, стойте! — крикнул им вслед Алек. — Чёрт! — Он и представить не мог, что они заберут одну Сиори. Сам того не замечая, Алек раздражённо цокнул языком. Какой бы способной ни была Сиори, он не собирался мириться с тем, что мага низкого уровня вот так отправили неизвестно во что, да ещё в окружении дворян и целого отряда рыцарей. Похоже, Клеменс думал так же.

— Алек! — крикнул он. — Западный лес сразу за воротами! Бежим!

— Понял!

Они сорвались с места и побежали к лесу за западными воротами. Рури подпрыгнул, ухватился за пояс Алека и ловко вскарабкался ему на плечи, где крепко вцепился. Алек почувствовал прибавившийся вес, но не обратил на него внимания и продолжил бежать.

2

Примерно в трёхстах метрах от западных ворот Триса раскинулся обширный лес. Поскольку он находился совсем рядом со столицей, обитавшие там магические звери были небольшими, и в хорошую погоду сюда стекалось множество жителей окрестностей — на прогулки, пикники и прочий отдых.

Теперь же на окраине леса царило напряжение: рыцари торопливо сновали туда-сюда. Хорошо одетые мужчины и женщины тревожно наблюдали за происходящим, затаив дыхание. По всей видимости, это были слуги пропавшего мальчика. Всех остальных, кто пришёл сюда отдохнуть, отправили домой, чтобы не мешали поискам.

Алек, запыхавшись, добежал до опушки. Мужчина, сопровождавший Элиаса, заметил его и подошёл.

— Вы всё-таки пришли помочь.

— Где она? — не обращая внимания на его слова, Алек сразу спросил, где Сиори.

Мужчина, представившийся Мартином, кивком указал куда-то себе за спину и жестом позвал Алека за собой.

— Нельзя вот так хватать людей и увозить их, — сказал Алек.

— Прошу прощения. Мы хотели как можно скорее установить, где они находятся. Надеюсь, вы нас поймёте. — Помолчав ещё мгновение, он добавил: — Она вон там.

У входа в лес, перед узкой тропинкой, стояла Сиори. Рядом с ней были Элиас и мужчина, вероятно командир рыцарей. Они оживлённо что-то обсуждали, но, заметив приближающегося Алека, Сиори явно испытала облегчение. Рури спрыгнул с плеч Алека и бросился к ней.

Через мгновение она сказала:

— Как хорошо, что ты пришёл.

— Когда тебя вот так внезапно увезли, я чуть с ума не сошёл от тревоги. — Алек положил ей руку на плечо.

— Я тоже. — Улыбка Сиори была натянутой и виноватой одновременно.

— Но это вообще сработает? Ты сказала, что будешь искать их магией. Как именно?

По самой своей природе поисковая магия действовала в чрезвычайно узком диапазоне. Например, с её помощью можно было отыскать в комнате предмет, наделённый магической силой. Возможности её применения были крайне ограничены — по сути, этим всё и исчерпывалось. В лучшем случае удавалось найти затерявшийся магический инструмент. Алек никогда не слышал, чтобы такую магию использовали для поисков заблудившегося или пропавшего человека.

— Госпожа Сиори, не могли бы мы начать? — Элиас вмешался в их разговор. Тревога ясно читалась у него на лице. До наступления темноты оставалось около двух часов. Время уходило.

— Простите, да. Начинаю. Если все на минуту помолчат, это очень поможет. — Сиори встала у края леса, опустив руки вдоль тела, а затем развернула обе ладони к деревьям. Закрыв глаза, она глубоко вдохнула. Кожу закололо от ощущения, будто воздух с резким щелчком натянулся струной.

— Это же... — Алек несколько мгновений пристально наблюдал за Сиори, затем проследил течение магической силы. Догадавшись, что именно за магию она сейчас творит, он тихо застонал.

— Что происходит? — шёпотом спросил Клеменс. В магии он разбирался не слишком хорошо и потому посмотрел на Алека, словно ожидая объяснения.

Алек немного помедлил, прежде чем ответить:

— Это особое применение поисковой магии. Она растягивает свою магическую силу как можно тоньше и выпускает её в сторону леса. Наверное, так она экономит тот небольшой запас, который у неё есть. Причём энергию она распределяет не сплошным слоем, а формирует сетку, чтобы расходовать ещё меньше. Таким способом поисковая магия действительно сможет охватить большую площадь.

Поисковая магия работала так: магическую силу выпускали наружу и улавливали отклик, возникающий при соприкосновении с другой магической энергией. Крохотным количеством магической силы обладал каждый человек. Вероятно, Сиори собиралась определить местонахождение пропавших детей именно по этим слабым следам.

Однако то, что магическая сила есть у всех без исключения, ещё не означает, что все способны пользоваться магией. Когда говорили, что человек «обладает магической силой», обычно имели в виду, что её достаточно хотя бы для применения магии. По этому определению Сиори едва-едва подходила под такую категорию. И всё же сейчас она использовала свой ничтожный запас, чтобы отыскать отклик от ещё более слабых следов энергии.

И всё-таки... Пусть запас магической силы у неё был мал, она использовала его до последней крупицы и изобретательно приспосабливала известную магию под свои нужды. Глядя сзади на хрупкую фигуру Сиори, Алек прищурился с невольной нежностью.

И после этого она называет себя «домашним магом»? — подумал Алек. Да она вовсе не просто домработница. Она сама по себе великолепный маг.

Клеменс слегка нахмурился.

— Но ведь это... Разве такая магия не станет для Сиори серьёзной нагрузкой?

— Скорее всего, — ответил Алек. — Она распространила магическую силу на большую площадь и удерживает её там. Это наверняка требует огромной концентрации.

На такое была способна только Сиори, чья ловкость позволяла ей без труда осваивать сочетания нескольких видов магии. Но поиски на столь большой территории расходовали не только магическую силу — они требовали ещё и невероятного напряжения воли. Не могло быть, чтобы она совсем не чувствовала нагрузки.

Алек сам того не замечая потянулся к сумке на поясе. У него оставалось лекарство для восстановления магической силы. Наверняка Сиори тоже носила с собой такое. Но ни душевные, ни физические силы оно не возвращало. Здесь помогал только отдых.

— Алек, — сказал Клеменс, не отрывая взгляда от Сиори. — Во время происшествия с Акацуки Сиори довела себя до предела и научилась скрывать это. По выражению лица ничего не поймёшь. Если хочешь заметить, что ей плохо, смотри только на цвет лица. Запомни.

— Понял. — Едва Алек ответил, Сиори на что-то отреагировала.

Она указала примерно на десять часов.

— В той стороне я чувствую два отклика, похожих на человеческие, и ещё несколько присутствий приближаются к ним! Расстояние могу определить только приблизительно по ощущениям, но, думаю, около пятисот метров!

Среди рыцарей поднялся шум, а представители знатного дома ахнули. По приказу командира рыцари бросились в указанную Сиори сторону.

— Госпожа Сиори, пожалуйста, пойдёмте с нами, чтобы точнее определить их местонахождение!

— Эй! Стойте! — возмутился Алек, увидев, как Элиас берёт Сиори за руку. — Эта магия с чудовищной скоростью расходует магическую силу. Не заставляйте её перенапрягаться! Теперь ведь можно оставить всё рыцарям, разве нет?

Говоря это, он посмотрел на Сиори. Она и правда побледнела. А если присмотреться, по движению плеч можно было заметить, что она тяжело дышит. Это были признаки магического истощения — состояния, когда запас магической силы иссякает. Алек не собирался позволять кому-либо заставлять её бежать по лесу, где легко оступиться, или применять ещё больше магии.

— Сейчас не время для таких беспечных разговоров! А если с нашим юным господином случится самое худшее?!

— Я понимаю, что вы переживаете за своего господина, — резко бросил Алек, — но люди — не расходные инструменты, созданные для удобства знати!

Элиас судорожно вдохнул и, услышав яростное возражение Алека, умолк. Лишь заметив, насколько широко раскрылись глаза у Сиори и Клеменса, Алек пришёл в себя.

— Алек, со мной всё будет хорошо, — сказала Сиори. — Я восстановлюсь, если отдохну. Но если что-нибудь случится с детьми, этого уже не исправить. И мне кажется, я достаточно хорошо знаю свои пределы. Я не свалюсь без сил и не допущу ничего столь же неприглядного. Я могу идти.

Сиори была не только мягкой и доброй. Она пронзила его взглядом, в котором чувствовались сила и гордость авантюриста. Алек открыл рот, чтобы ответить, но передумал и лишь вздохнул. Он понял, что на её месте наверняка сказал бы то же самое.

— Ладно, — сказал Алек. — Тогда сначала выпей это. — Он вложил ей в руку лекарство для восстановления магической силы. Оно возвращало только магическую силу, но всё же это было гораздо лучше, чем ничего.

Убедившись, что Сиори тут же открыла флакон и, как ей велели, выпила всё до конца, Алек переглянулся с Клеменсом. Тот выглядел недовольным, но, похоже, тоже смирился. Клеменс кивнул.

— Сиори, — сказал Алек, — я понесу тебя. Давай.

— Что? — Сиори растерялась лишь на миг, а затем понимающе кивнула. — Хорошо!

То, как быстро она разобралась в ситуации и приняла решение, выдавало в ней авантюриста среднего ранга. Видимо, Сиори решила доверить Алеку выбор наилучшего способа действий.

Алек обхватил Сиори одной рукой за спину, другой под коленями и, прижав к себе, поднял. Они с Клеменсом кивнули друг другу и помчались в лес.

Свернув с тропы, они пробирались через кустарник, бегом двигаясь в направлении, которое указала Сиори. Благодаря солнечным лучам, просачивавшимся сквозь кроны, в лесу было достаточно светло, но высокие деревья и густой подлесок делали почву неровной, так что удобным для бега это место никак не назовёшь. Впрочем, для авантюристов такая местность была вполне обычной и привычной.

Оставаясь на руках у Алека, Сиори задействовала поисковую магию и старательно следила, чтобы не потерять из виду тех, кого они собирались спасти. Её способность даже в такой чрезвычайной ситуации сохранять хладнокровие и удерживать магию под контролем действительно поражала.

— Цели переместились! — крикнула Сиори. — Похоже, за ними что-то гонится! Их положение сместилось относительно прежнего направления!

Элиас и Мартин, бежавшие следом за Алеком и остальными, всё заметнее тревожились. Оба были обычными людьми и постепенно отставали всё сильнее. Алек решил оставить их и двигаться дальше. Возможно, они и немного занимались самообороной, но этим их навыки почти исчерпывались. Даже если взять их с собой дальше, пользы от них не будет.

— Рыцари начинают уходить не туда, куда нужно! — сказала Сиори.

— В какой стороне те, кого надо спасать?

— Туда. — Сиори указала чуть в сторону от первоначального направления, примерно на одиннадцать часов.

Не замедляя бега, Алек скорректировал курс. Вдалеке, на самой границе видимости, он заметил фигуры рыцарей, ушедших вперёд.

— Эй! Дети в той стороне! Они начали двигаться! — крикнул Клеменс рыцарям. Те услышали его и сменили направление, двинувшись туда, куда указывала Сиори.

И в этот самый миг они услышали крик. Если бы они не знали, что происходит, по высоте голоса можно было бы решить, что кричит женщина, но здесь не оставалось сомнений: это был один из мальчиков, которых они пришли спасать. Крик донёсся именно с той стороны, куда указывала Сиори. Значит, её поисковая магия не ошиблась.

Источник крика находился гораздо ближе к Алеку и остальным, чем к рыцарям. Они ускорились и поспешили туда, откуда донёсся звук. Совсем рядом с Алеком заскрежетал металл — Клеменс выхватил из ножен оба меча.

— Я пойду вперёд. — Клеменс ещё сильнее пригнулся и резко ускорился, оставляя их позади.

— Может, мне лучше слезть? — спросила Сиори, вероятно чувствуя себя виноватой из-за того, что из-за неё они не могли прибавить ходу.

— Мы почти на месте, — ответил Алек. — Пока я буду тебя опускать, потеряем больше времени. Так быстрее.

Впереди Алек ощущал несколько присутствий. Доносился свист рассекающего воздух оружия вперемешку со скрежещущими предсмертными криками. Похоже, Клеменс уже вступил в бой. Между деревьями то появлялись, то исчезали проблески серебристых волос, а рядом с ними — чёрная, извивающаяся масса...

— Значит, гигантские пауки, — пробормотал Алек.

Землю устилал рой гигантских пауков — каждый размером с большую охапку, с мерзкими чёрно-жёлтыми полосами. Казалось, сама земля шевелится и извивается. За ними, у подножия большого дерева, сидел на корточках мальчик, чья нога запуталась в белом нитевидном веществе. Перед ним, защищая его, стоял хорошо одетый мальчик с коротким мечом наготове. В этот миг из просветов между ветвями над их головами на детей прыгнули сразу несколько гигантских пауков.

— Сокрытие листвой!

Стоило мальчику произнести заклинание из незнакомых слов, как опавшие листья вокруг них взметнулись и завертелись в бешеном танце, словно защищая обоих. Сильный ветер, смешавшийся с сухой листвой, отбросил гигантских пауков и не дал им наброситься на добычу. Несколько тварей с большой силой врезались в деревья и рухнули на землю.

— А он неплох, — сказал Алек. — Атакует и одновременно защищается ветровым барьером.

Сиори спрыгнула с его рук. Освободившись от лишнего веса, Алек поднял магический меч наготове и поравнялся с Клеменсом. Сзади уже слышались мужские голоса и звон рассекающих воздух клинков. Похоже, рыцари их догнали.

— Да их тут целая тьма, — сказал Алек. — Думаешь, расплодились?

— Похоже на то.

Лес находился совсем рядом со столицей, поэтому рыцари должны были регулярно его осматривать и истреблять магических зверей. Но, возможно, некоторым всё же удалось ускользнуть. Магические звери насекомого типа размножались быстро: достаточно было выжить нескольким особям — и вскоре их снова становилось множество. Скорее всего, мальчикам просто не повезло забрести на территорию пауков.

Часть пауков, похоже, переключилась на рыцарей, но остальные неуклонно сокращали расстояние до мальчиков и трёх авантюристов.

Алек хотел одним ударом накрыть весь рой огненной магией, но они были посреди леса, и это, разумеется, его останавливало. В тени было сыро, однако огня, достаточного, чтобы сжечь такой рой, хватило бы и на лес. Но и бросаться вперёд бездумно было опасно: легко можно было, например, угодить в липкие нити.

С одним гигантским пауком сравнительно легко справился бы даже начинающий авантюрист, но огромный рой, заполонивший всё вокруг, — совсем другое дело. Опасность магических зверей насекомого типа как раз и заключалась в том, что они нападали группами. Без чего-нибудь вроде навыка массовой атаки истребить их было трудно. К тому же иногда они обладали сильным парализующим ядом. Если паук укусит, введёт яд и лишит возможности двигаться, сделать уже ничего не получится. Удивительно много авантюристов погибало именно потому, что теряло бдительность рядом с низкоуровневыми магическими зверями.

Как бы то ни было, прежде всего нужно было защитить мальчиков. Между ними и Алеком оставалось примерно десять метров. Расстояние небольшое, но из-за роя гигантских пауков подобраться ближе было непросто.

Алек окутал магический меч огнём, эффективным и против гигантских пауков, и против паутины. Следя, чтобы ничего вокруг не загорелось, он рубил тварей перед собой. Одним широким взмахом Алек убивал сразу по несколько пауков. Клеменс же ловко управлялся с двумя мечами, пробираясь через рой и кроша гигантских пауков, наседавших с обеих сторон. Сиори шла следом за Алеком, выдерживая идеальную дистанцию, чтобы не мешать. Время от времени ей в затылок бил сильный поток воздуха, который, судя по всему, она создавала сама. Так Сиори отгоняла летящие в неё паучьи нити.

Добравшись до мальчиков, авантюристы повернулись к ним спинами, прикрывая детей собой и встречая гигантских пауков лицом к лицу.

— Отступите и прижмитесь к дереву как можно ближе, — сказал Алек. — А потом оставайтесь там и не двигайтесь. Поняли? — Он говорил, не сводя глаз с пауков. Из-за спины тихо донеслось: «Поняли», — а затем послышался шорох движения.

Алек обрадовался, что дети умеют слушаться. В подобных ситуациях встречались и такие, кто начинал умолять или раздавать приказы, лишь усложняя задачу тем, кто их защищал. Особенно часто этим, казалось, отличались дворяне.

Сиори встала перед мальчиками, прикрывая их отступление. Алек заметил это ещё во время зачистки мантикоры и теперь видел снова: к её действиям в качестве бойца задней линии невозможно было придраться. Она умела защищать себя так, чтобы не становиться обузой для товарищей. Оценивала обстановку и оказывала передовой ровно столько поддержки, сколько требовалось. Если ей на что-то указывали, сразу понимала и действовала. Магической силы у неё было немного, но она изобретательно находила способы использовать её до предела. И в лагере, и на поле боя Сиори применяла свои навыки ради товарищей. Неудивительно, что всего за три года она дошла до B-ранга.

[[image:/storage/reader-images/2d010b1f5ea6712d4875acc8169620feaac47563.jpg]]

Похоже, Рури понял, что происходит, и обогнул обоих мальчиков сзади. Видимо, сам Рури собирался прикрыть тыл. Любой гигантский паук, пытавшийся пробраться сзади, становился добычей Рури. Теперь слизь наконец показывала, на что способна.

Алек мельком взглянул на другую часть поля боя. Рыцари с огромным трудом понемногу прореживали рой, но из-за его чудовищной численности бой давался тяжело. Несколько рыцарей уже лежали на земле, выведенные из строя парализующим ядом или паутиной.

— Ну и как нам теперь проредить эту толпу? — сказал Алек.

Вероятно, серьёзных жертв до сих пор удалось избежать лишь потому, что пауки только недавно вылупились. Все они выглядели меньше тех гигантских пауков, которых знал Алек. Но раз они только выбрались из яиц, значит, теперь отчаянно искали свою первую добычу во внешнем мире.

— Может, плюнуть на всё, выжечь их огненной магией в пепел, а потом залить всё вокруг водой?

— Прошу вас, хватит шутить, — парировал грубое бормотание Алека Клеменс. — Я бы предпочёл не совершать с гигантскими пауками любовное самоубийство в огне, благодарю покорно.

— У меня есть идея, — донёсся сзади голос Сиори. — Не знаю, получится ли, но если вы выиграете мне немного времени...

— Что ты задумала? — спросил Алек.

— Я их задушу. Если они отличаются только размером, а строение тела у них такое же, как у обычных пауков, думаю, получится.

Алек покосился на Клеменса.

— Как думаешь?

— Никогда раньше об этом не задумывался, — ответил Клеменс, — но, скорее всего, кроме размера они ничем не отличаются от обычных пауков.

Как бы то ни было, в месте, которое легко могло загореться, о массовой огненной магии не могло быть и речи. Алеку оставалось только физически крушить пауков магическим мечом, следя, чтобы от окутывавшего клинок пламени не летели искры. Можно было ещё изрубить их магией ветра, но этот способ был не так надёжен, как огонь.

Алек решился.

— Ладно. Попробуй.

— Да, сейчас. — Сиори достала из наплечной сумки какой-то белый брусок.

— Мыло? — спросил Алек.

— Да. Я как раз недавно купила в городе новое. Очень кстати вышло.

После их недавнего задания Алек думал, что уже привык к необычным и неожиданным решениям Сиори, но сейчас совершенно не представлял, что она собирается делать.

В них полетела паутина, и рой гигантских пауков бросился в атаку.

Алек смёл нападавших магическим мечом и крикнул:

— Действуй как задумала! Мы на тебя рассчитываем!

— Поняла!

Пока Алек и Клеменс орудовали мечами, позади них начала нарастать магическая сила. До носа донёсся запах мыла. А затем...

— Бурлящий поток!

С произнесением заклинания появился поток воды и окатил рой гигантских пауков. В воздух поднялся запах мыла, полетели пузыри. Струя была мягкой и не могла отбросить пауков, но всё же явно причиняла им серьёзный вред. Ещё мгновение назад они неутомимо ползали и извивались, а теперь разом замерли. Потом один за другим перевернулись на спину, выставив брюхо. Ещё несколько судорог — и они окончательно перестали двигаться.

— Что?.. — Алек лишился дара речи. Он совершенно не понимал, что только что произошло. Клеменс выглядел не лучше: просто стоял с широко раскрытыми глазами и полуоткрытым ртом. Алек проткнул кончиком меча тело одного из неподвижных гигантских пауков. Тот без всяких сомнений был мёртв.

— Что могло?.. — Алек огляделся и увидел, что все рыцари тоже застыли с мечами наготове. Затем они заметили приближающуюся группу уцелевших пауков и вновь приняли боевые стойки.

— Бурлящий поток!

Прежде чем рыцари успели взмахнуть мечами, по земле перед ними растёкся ещё один поток пенящейся воды. Гигантские пауки один за другим падали, бились в судорогах и умирали. Увидев несколько пытавшихся сбежать тварей, рыцари наконец пришли в себя и добили их.

— Зачистка... завершена, — ошеломлённым голосом объявил об окончании боя мужчина, похожий на командира рыцарей. Остальные недоумённо переглядывались, а затем смотрели на гигантских пауков, превратившихся в груды трупов.

— Ох, как хорошо. Получилось.

Голос Сиори вернул Алека к происходящему. Он обернулся к ней. Судя по виду, она гордилась результатом. И результат действительно оказался великолепным, но сила заклинания пугала. Огромный рой был уничтожен всего двумя применениями. Что же это вообще было? Алек уже открыл рот, чтобы попросить объяснений, когда за спиной раздался стон.

— Франк! Держись! — отчаянно крикнул светловолосый мальчик, но рыжий мальчик, попавший в паутину, лишь лежал, нахмурив брови, и стонал от боли. Его пальцы одеревенели и застыли в неестественно скрюченных положениях.

— Похоже, его задел яд, — сказал Алек.

— Лекаря сюда! — Некоторые рыцари уже заметили мальчиков и позвали полевого медика.

— Расступитесь, — сказал Алек.

Светловолосый мальчик поднял на взрослых умоляющий взгляд. Он молча отошёл от того, кого назвал Франком, и сжал обе руки в кулаки. Ему едва ли было больше десяти, но в нём уже чувствовалась дворянская гордость. Это было видно по тому, как отчаянно он старался сохранять самообладание. Сиори мягко опустилась рядом с ним на колени.

— Всё хорошо, — сказала она. — Яд можно нейтрализовать. Ты сам нигде не ранен?

— Со мной всё в порядке, но... — Мальчик поднял взгляд на Сиори, словно собирался что-то сказать, однако проглотил слова и вместо этого спросил: — А вы? С вами всё хорошо? Вы очень бледная.

От его слов Алек вскинул голову. В тени это было трудно заметить, но Сиори и правда сильно побледнела. Алек ввёл Франку противоядие, оказал первую помощь, а затем передал мальчика подоспевшему медику рыцарей. После этого он подошёл к Сиори.

Её лицо было бледным, дыхание — неглубоким. Снова признаки полного истощения магической силы. Впрочем, сколько бы магии Сиори ни применяла, её запас, казалось, всегда иссякал очень быстро.

Её заклинания не были скованы условностями — изобретательные, оригинальные и неизменно дающие результат. Сиори умела использовать их в полной мере, но ничтожный запас магической силы оставался роковым недостатком. Будь у неё хотя бы средний объём магической силы, она могла бы сколько угодно сражаться на передовой. Возможно, даже стала бы одним из великих магов...

Алек заставил себя оборвать эту мысль. Наверняка сама Сиори чувствовала это острее любого другого. Переживать об этом сейчас никому не поможет.

— Это всего лишь магическое истощение, — сказала Сиори, поднимаясь. — Ничего страшного.

И действительно, стояла она уверенно, твёрдо упираясь ногами в землю. Ни в осанке, ни в поведении не было заметно слабости. И всё же...

«Если хочешь заметить, что ей плохо, смотри только на цвет лица». Слова Клеменса мелькнули у Алека в голове. Раз уж это было видно по цвету лица, значит, на самом деле Сиори приходилось очень тяжело. Просто по выражению этого было не заметить.

— Авантюристы, мы закончили оказывать помощь раненым. — К ним обратился рыцарь, поднимая Франка, который был слишком слаб, чтобы стоять. — Пока мы перенесём их в палатку медицинского отряда. А что намерены делать вы? Если вам это не доставит неудобств, я хотел бы взять у вас показания до возвращения в город.

По всей видимости, рыцарю требовалось составить доклад начальству. Алек задумчиво перевёл взгляд и встретился глазами с Клеменсом, стоявшим за рыцарем. Клеменс посмотрел на Сиори. Похоже, они снова думали об одном и том же.

— Если не возражаете, мы бы немного отдохнули в вашей палатке, — сказал Алек. — Там и сможете нас опросить.

— Понял. Благодарю за сотрудничество, — ответил рыцарь.

Уже наступали сумерки. Осмотр места решили начать рано утром. Рыцари стали сворачиваться. Один из них попытался взять светловолосого мальчика на руки, но тот решительно отказался. Он выпрямился во весь рост и пошёл рядом с рыцарем, нёсшим Франка. Алеку и остальным объяснили, что именно светловолосый мальчик и был тем юным господином, которого они искали.

Хотя он был ещё ребёнком, держался мальчик как настоящий дворянин, а его тревога за своего слугу тронула всех, кто это видел. Он был хорошим господином. Не бросил своего слугу — наоборот, сам встал перед ним и защищал от магических зверей. В те минуты его поведение было по-настоящему благородным.

Проводив взглядом рыцарей, Алек посмотрел на Сиори. Она пустым взглядом смотрела на мальчиков. Алек быстро понял: должно быть, она вспомнила тот случай. Возможно, на сцену перед глазами накладывался её собственный образ — той Сиори, которую тогда бросили.

Ребёнок рисковал собственной жизнью, защищая раненого товарища. А люди, которые в своё время были спутниками Сиори, просто оставили её.

— Сиори, нам тоже пора.

Она не шелохнулась и продолжала смотреть на мальчиков. Алек подхватил её на руки.

— Ой! Что ты делаешь?! — от неожиданности вскрикнула Сиори, и к её глазам вернулась жизнь.

Она снова стала похожа на себя. Алек почувствовал огромное облегчение.

— Я могу идти сама!

— Думаешь, я позволю женщине с настолько бледным лицом идти пешком? — спросил Алек. — Успокойся.

— Но...

— Сиори. Мы тебя не бросим.

От слов Алека у Сиори перехватило дыхание.

Как Алек и предполагал, тот случай оставил шрам. Возможно, события того дня поселили в ней страх: стоит стать хотя бы малейшей обузой — и её бросят. Вот почему Сиори так изводила себя и старалась это скрывать.

— Не перенапрягайся. Когда нужна помощь, можешь положиться на нас, — сказал Алек. — Для того и существуют товарищи.

Те, кто тогда оставил её, не были ни товарищами, ни друзьями. Вот и всё. Но Алек понимал: одними этими несколькими словами едва ли можно исцелить раны, нанесённые самым уязвимым уголкам её сердца.

Сиори молчала, но напряжение ушло из её тела, и она наконец расслабилась у Алека на руках. Вид у неё всё ещё был недовольный, однако, похоже, она согласилась позволить ему нести себя.

— Ну же, Рури, идём, — сказал Алек. Убедившись, что Рури перестал копаться в груде мёртвых гигантских пауков и присоединился к ним, Алек пошёл следом за рыцарями.

Клочки неба между ветвями уже окрасились в тёплый мареново-красный цвет. За лесом мерцали многочисленные огни. Должно быть, рыцари, ожидавшие снаружи, зажгли магические фонари.

Скоро опустится занавес ночи.

Всё-таки Сиори, должно быть, сильно устала: по дороге назад она начала клевать носом и вскоре задремала. Глядя вниз на её лицо, прижавшееся к его плечу, Алек почувствовал, что рядом с ним она понемногу перестаёт держаться настороже.

Когда они добрались до палатки поискового отряда, навстречу им выбежали Элиас и Мартин. Как только выяснилось, что в лесу они будут лишь мешать, рыцари быстро вывели обоих обратно сюда.

— Господин Клаас! — Элиас бросился к светловолосому мальчику — Клаасу — и опустился перед ним на колени. — Какое счастье... какое счастье, что вы целы. — Вся напряжённая сдержанность в его манерах разом рассыпалась.

Мальчик заговорил:

— Простите. Я доставил вам... нет, всем вам очень много хлопот. — Похоже, состояние его слуги — человека старше его самого — и вид множества рыцарей наконец заставили Клааса понять всю серьёзность того, что он натворил. — И Франк из-за меня пострадал.

Стоило ему произнести имя Франка, как лицо Элиаса стало суровым. Он оглянулся, заметил неподалёку рыцаря, всё ещё державшего обмякшего Франка на руках, и кинулся к рыцарю, пытаясь схватить Франка. Окружающие поспешили удержать Элиаса.

— Прекрати, Элиас! — крикнул Клаас. — Франк не виноват!

— Для слуги не суметь защитить господина, а вдобавок самому подвергнуть вашу светлость опасности — это просто...

— Это я его попросил!

— Даже так он должен был вас отговорить! Давать советы господам — одна из обязанностей тех, кто им служит!

— А ты? — спросил Клаас. — Когда сам был юным учеником, сумел бы так поступить? Сумел бы высказать своё мнение господину, к которому тебя только недавно приставили?

Перед столь здравым доводом юного господина слуга, сам ещё молодой человек, умолк.

Все вокруг переглянулись, не понимая, стоит ли вмешиваться в эту внезапную ссору между господином и слугой.

— Во всём случившемся виноват только я, — сказал Клаас. — Франк много раз пытался меня остановить. Но я хотел... Я просто больше всего на свете хотел поиграть с Франком так, как играют другие дети.

Последние слова Клаас произнёс почти шёпотом, и после них Элиас окончательно лишился дара речи.

Момент казался подходящим. Алек решил вмешаться и помочь. В конце концов, если так продолжится, они вообще не вернутся в город.

— Может, на этом и остановимся? — сказал он. — Похоже, юный господин искренне раскаивается в своём поступке. Если продолжать спор, вы лишь поставите своего господина в неловкое положение.

Эти слова вернули Элиаса в чувство. Он огляделся и увидел, что вокруг стоят рыцари и остальные участники поисков. Осознав, что все наблюдают за ними, Элиас покраснел.

Клаас шагнул вперёд, выпрямился и твёрдо посмотрел на стоявших перед ним взрослых.

— Я доставил всем вам огромные неприятности, — сказал он. — Я не понимал, что мои эгоистичные поступки вызовут переполох такого масштаба. Благодаря случившемуся я понял, насколько серьёзные последствия может иметь моя собственная беспечность и необдуманность. Моему поступку нет оправдания. Я искренне прошу у всех прощения.

Извинение было достойным и искренним. Когда юный господин в знак раскаяния низко поклонился, авантюристы и рыцари улыбнулись и переглянулись. Элиас нерешительно обнял Клааса за плечи. Мартин молча стоял позади. Остальные слуги поспешили к ним, неся с собой всё ещё находившегося в полубессознательном состоянии Франка. Рыцари разошлись по своим местам, чтобы заняться последствиями и уборкой.

— И вам мы причинили немало хлопот, — обратился Мартин к Алеку и остальным.

— Ничего страшного. Не переживайте, — ответил Алек. — Главное, что всё не обернулось серьёзной бедой.

— Благодарю, мне приятно это слышать, — сказал Мартин. — Но с госпожой Сиори всё в порядке? — Он тревожно посмотрел на неё.

К её лицу уже немного вернулся цвет, но оно всё ещё оставалось бледным. Во сне Сиори дышала неглубоко.

— Обычное магическое истощение. Отдохнёт — и всё пройдёт, — сказал Алек. — Хотя, похоже, она слишком уж себя загнала.

Мартин замялся, прежде чем продолжить:

— Простите, что мы вот так её увезли. Если подумать спокойно, мы ведь разговаривали со всеми вами троими и должны были забрать всех вместе. Как бы мы ни паниковали, по сути мы похитили даму, с которой только что познакомились... Видимо, мы совсем потеряли голову.

Он горько усмехнулся над собой, а затем продолжил:

— И в этом происшествии... если вернуться к самому началу, вина лежит и на нас. — Мартин посмотрел на Клааса и Франка.

— Он принял титул, когда ему было всего восемь лет. Его предшественник умер молодым. Господин Клаас ещё совсем юн, но отчаянно старается исполнять свои обязанности. Поэтому мы всей душой служим ему и стараемся действовать согласно его пожеланиям, но... — Мартин помолчал. — Я постоянно нахожусь рядом с ним. Я должен был заметить. Несмотря на возраст, он настолько искусно справляется с обязанностями, что я забыл простую истину: на самом деле он всё ещё ребёнок, которому хочется играть. Мне следовало внимательнее относиться и к этой его стороне.

После того как Клаас стал главой дома, близкие ему дети того же возраста начали держаться на расстоянии. Вместо них при исполнении обязанностей его окружали взрослые, разница в возрасте с которыми превышала удвоенный возраст Клааса. Когда к нему приставили камердинера почти его возраста и они отправились на прогулку отдохнуть, Клаас, вероятно, просто не сумел подавить невинное детское желание.

«Я просто больше всего на свете хотел поиграть так, как играют другие дети». Так наружу вырвалось то, что юный дворянин на самом деле чувствовал.

— Тогда хорошо, что вы выяснили это и разобрались со всем, пока дело не вышло за рамки детской шалости, — сказал Алек. — Урок получили все: и он, и вы.

— Верно. — Мартин рассмеялся. — Похоже, чтобы быть хорошим слугой, мне придётся ещё лучше понимать сердце своего господина. Ну а теперь... — Увидев приближающегося рыцаря, Мартин закончил разговор.

— Авантюристы, если это не доставит неудобств, я хотел бы сейчас взять у вас показания. То есть... прежде всего её показания, — несколько нерешительно произнёс молодой рыцарь.

Сиори всё ещё спала. Алек предпочёл бы дать ей отдохнуть подольше, но ничего не поделаешь. Переглянувшись с Клеменсом и кивнув друг другу, они вслед за рыцарем направились к палатке медицинского отряда.

Внутри Франку продолжали оказывать помощь, а Клааса на всякий случай осматривали. Алек уложил Сиори на свободную простую походную койку, стоявшую в стороне, и её глаза открылись.

— Ой, я...

— Он хочет задать нам несколько вопросов, — сказал Алек. — Прости, но придётся проснуться.

Сиори сонно огляделась, а в следующую секунду её лицо вспыхнуло, и она резко выпрямилась на койке.

— Простите, я... я, должно быть, заснула по дороге.

Алек рассмеялся.

— Не переживай. В конце концов, всё это почти целиком разрешилось благодаря тебе одной. Такое даже неприятностью для нас трудно назвать.

Смущённая Сиори сжалась. Рури забрался к ней на колени. При виде слизи рыцарь на миг удивлённо замер, и Клеменс с Алеком не удержались от смеха. Они уселись по краям простой походной койки.

— Что ж, — начал рыцарь. — Тогда я приступлю к опросу. Хотя, если говорить проще, я всего лишь задам несколько вопросов о том, что произошло на месте. Больше всего нас интересует магия, с помощью которой были уничтожены гигантские пауки.

Точно. Та самая магия. Она всего двумя применениями уничтожила огромный рой гигантских пауков. Это была магия далеко за пределами того, что должен был уметь маг низкого уровня.

— Судя по тому, как погибли гигантские пауки, мне кажется... гм, вы, должно быть, использовали какую-то очень опасную магическую технику...

При этих словах глаза Сиори широко раскрылись.

— Это была просто мыльная вода.

Все трое мужчин одновременно воскликнули:

— Что?!

Ошеломлённые голоса Клеменса, Алека и рыцаря слились в удивительно стройный хор.

Алек видел, что там Сиори достала мыло, но всё же...

— Мыльная вода?

— Да. Обычная мыльная вода.

Все переглянулись. Они-то думали о каком-нибудь запретном искусстве, а оказалось — всего лишь мыльная вода...

— В мыльной воде насекомые задыхаются, — объяснила Сиори. — Их органы дыхания покрыты маслом и мелкими волосками, которые отталкивают воду, поэтому даже под водой насекомое не задыхается. Но мыльная вода проходит сквозь этот масляный слой: вместо того чтобы отталкиваться, она попадает в дыхательную систему и перекрывает дыхание. Поэтому я измельчила мыло магией и попробовала смешать его с водой, созданной магией. Я знала, что это гигантские насекомые, но не была уверена, подействует ли на них тот же способ. Хорошо, что получилось.

— Понятно... — медленно произнёс рыцарь.

— Со временем мыло должно разложиться и вернуться в природу, так что само по себе, думаю, оно не опасно. Но большое количество может повредить окружающей среде, потому что пострадают и безвредные насекомые. Наверное, лучше не использовать этот способ слишком часто. Но когда другого выхода нет, он кажется мне эффективным. Тем более всё очень просто: нужно лишь магией смешать мелкую мыльную стружку с водой.

Алек запнулся:

— Д-да...

После ещё одной паузы рыцарь добавил:

— О-очень полезная информация.

Правда оказалась настолько далека от их ожиданий, что все словно обмякли. Проще говоря, она просто всё вымыла. Пожалуй, можно сказать, что Сиори вполне оправдывала звание домашнего мага.

Рыцарь выглядел растерянным, но при этом, похоже, с большим интересом записывал слова Сиори в блокнот. Возможно, эта информация пригодится при истреблении магических зверей насекомого типа.

Узнав истинную природу магии Сиори, рыцарь, как и обещал вначале, закончил опрос несколькими простыми вопросами. Когда всё было кончено и трое авантюристов с облегчением выдохнули, к ним обратился медик.

— Это та госпожа, которой требуется медицинская помощь?

— Что? — На лице Сиори появилось удивление, когда к ним подошли медик и военный врач. — Но со мной всё в порядке.

— Вот как? Граф Энквист настоял, чтобы я непременно вас осмотрел. Он боялся, что такая бледность может означать ранение. — Военный врач посмотрел в сторону.

Алек проследил за его взглядом и увидел Клааса с Элиасом. Значит, граф Энквист, о котором говорил врач, — это Клаас. Когда юный глава дома Энквистов и его слуга встретились глазами с Алеком и остальными, оба смутились — особенно слуга.

Элиас немного помедлил, прежде чем заговорить:

— После того как мы заставили её ехать с нами, я едва не отправил бойца задней линии без всякого сопровождения прямо в самую гущу магических зверей. Я почти ничего не понимаю в сражениях, поэтому...

— Хватит оправдываться! Мы должны как следует извиниться! — Клаас резко оборвал путаные слова Элиаса. — Я не могу выразить, насколько сожалею. Мне рассказали, что из-за меня вам пришлось раз за разом применять крайне изнурительную магию. И это после того, как вас фактически похитили... — Юный дворянин продолжил извиняться не только за переполох, вызванный его собственными действиями, но и за то, что подверг даму такой опасности, пусть даже она и была авантюристом.

— Пожалуйста, больше не беспокойтесь об этом. Я сама сказала, что помогу, так что часть ответственности лежит и на мне. Это всего лишь симптомы магического истощения. Если отдохну, мне станет лучше.

Выслушав Сиори, Элиас тихо прошептал:

— Мне так жаль...

Клеменс вмешался:

— Хотя все мы называемся авантюристами, среди бойцов задней линии есть травники-врачи, лекари и другие небоевые специалисты, больше похожие на учёных. Естественно, сами по себе они сражаться не могут, поэтому возникают проблемы, когда их воспринимают так же, как бойцов передовой. Будем благодарны, если вы это запомните.

От прямых слов Клеменса Элиас и Мартин совсем сжались от стыда.

— Верно. У нас с подобным тоже бывают проблемы. — До сих пор молчавший медик слегка горько улыбнулся. — Нас обучают самообороне, но всё-таки мы медицинское подразделение. Мы не умеем сражаться так, как боевые отряды, однако многие почему-то не понимают разницы. Наша форма специально устроена так, чтобы по ней сразу было видно, кто какую роль выполняет, но гражданские всё равно думают: лекарь ты или боец — рыцарь есть рыцарь.

— Признаюсь, меня тоже немало ошарашивало, когда на улице ко мне подходили и просили вмешаться в драку, — согласился военный врач.

Увидев, как мальчик и его слуги совсем съёжились от стыда после этих слов, остальные переглянулись и криво улыбнулись.

— Вот такие дела. Просто помните об этом, если в будущем снова захотите воспользоваться услугами авантюристов. — Алек подвёл черту под разговором, и переполох из-за пропавших детей наконец более-менее благополучно завершился.

Не сумев устоять перед их горячими уговорами, Алек, Клеменс и Сиори в итоге возвращались в город в одной из карет дома Энквистов. Высадили их в конце улицы, на которой стояла Гильдия.

Выйдя из кареты, Клаас крепко пожал руку каждому из них и выразил благодарность.

— Я искренне признателен вам за помощь. Обещаю, что в самое ближайшее время вы получите благодарственное письмо и положенное вознаграждение.

Элиас и остальные верховые попрощались кивками, и карета скрылась среди городских улиц. Ночь уже опустилась, поэтому, вероятно, возвращаться в поместье сегодня они не стали. Скорее всего, направлялись в гостиницу в самом престижном квартале.

— Сиори. — Алек повернулся к ней. — Иди домой и отдохни. Мы сами отчитаемся перед Гильдией.

Сиори открыла рот, будто хотела что-то возразить, но так ничего и не сказала. Вместо этого виновато улыбнулась. Похоже, на этот раз она собиралась послушаться Алека без протестов.

— Простите. И спасибо, что отпускаете меня раньше. Вы сегодня тоже очень много потрудились. — Сиори поклонилась, после чего вместе с Рури отправилась домой.

Провожая её взглядом, Клеменс тихо спросил:

— Ты уверен? Ведь ты хотел проводить её домой, правда?

— Нам нужно отчитаться перед Гильдией. Да и она выглядела совсем измотанной, так что заставлять её ждать было бы плохо. — Алек натянуто улыбнулся. — Но ты всё-таки заметил?

— После того как ты сегодня себя вёл, трудно было не заметить. Хотя меня удивило, что у тебя есть чувства к Сиори.

— А что в этом такого?

— Ничего плохого, просто неожиданно. Даже когда женщины сами пытаются за тобой ухаживать, ты всегда такой холодный. Просто не обращаешь на них внимания. А тут ты так ею увлечён — как мне было не удивиться?

— Меня не интересуют женщины, которые специально бегают за мной. А Сиори — хорошая женщина. Рядом с ней мне спокойно, и мне хочется, чтобы рядом со мной ей было так же. Вот какой она человек.

— Верно. Всё именно так, как ты говоришь. — Клеменс согласно улыбнулся. Его пальцы мягко легли на рукояти парных мечей, а взгляд опустился к ногам. — Наверное, в том, что Сиори так упорно скрывает своё состояние, отчасти виноваты и мы.

Тихие слова Клеменса были полны самообвинения. Алек молча дал понять, что слушает дальше.

— После того случая мы все начали обращаться с ней так, будто она вот-вот разобьётся. А Сиори есть Сиори — скорее всего, ей неловко оттого, что ради неё мы постоянно осторожничаем. Поэтому она так упрямо отказывается принимать протянутую руку помощи и твердит, что с ней всё в порядке. — Клеменс посмотрел на угол улицы, за которым скрылась Сиори.

— Ей сказали, что она обуза, и бросили. А когда она всё-таки вернулась, с ней начали обращаться так, словно она вот-вот сломается. С её характером неудивительно, что её это мучает. По правде говоря, нам, наверное, следовало попытаться стать к ней ближе, даже если для этого пришлось бы немного надавить. Сегодня, глядя на вас двоих, я именно об этом и подумал.

Клеменс хлопнул Алека по плечу.

— Пусть не сразу и неохотно, но она приняла твою руку. Только что без всяких возражений сделала, как ты сказал. Потому что ты был с ней прям и не увиливал.

Его голубые глаза мягко сузились, а в улыбке, тронувшей уголки губ, читалось сожаление.

— К сожалению, мне, похоже, это не удалось.

Клеменс пошёл вперёд под тёплым оранжевым светом магических фонарей, освещавших улицу.

— Клеменс... — Алек хотел что-то сказать, но не сумел придумать ни единого слова и промолчал. Коротко вздохнув, он двинулся следом, догоняя Клеменса.

3

Зак стоял лицом к лицу с Тёмным. Говорили, что авантюрист S-ранга непобедим и нигде в мире не найти ему равного. Но сейчас в его глазах мелькал страх. Рука, сжимавшая оружие, дрожала.

Нарушитель зловеще поблёскивал тёмным телом. Он бесстыдно пробрался в личную комнату Зака — место отдыха и покоя. Длинные усики беспорядочно качались, а сам он шевелился с тихим шорохом.

— И-и-и! — У Зака вырвался совершенно недостойный вопль. Но здесь он был один, так что мог сколько угодно кричать и трястись от страха — никто не осудит. Правда, это одновременно означало, что и спасти его некому. Поэтому противостоять Тёмному Заку предстояло в одиночку.

Считалось, что в прохладном климате эти твари размножаться не способны. Однако, похоже, несколько особей пробрались на транспортные суда из тёплых стран, добрались сюда и приспособились к холоду, после чего смогли плодиться.

Зак боялся их до смерти, поэтому нынешнее противостояние давалось ему тяжело. Одной из сильнейших травм его жизни стал день, когда одна такая тварь внезапно появилась у него в комнате и он, почти обезумев, любимым мечом рассёк её ровно пополам. Потом, едва не плача, Зак смотрел, как всё ещё живая половина тела уползает прочь, а ему самому предстояло отчищать с клинка липкие телесные жидкости. Даже случай, когда в молодости, ещё начинающим авантюристом, его схватило щупальце падального ползуна — огромной безволосой гусеницы — и едва не сожрало, не мог сравниться с тем потрясением.

Хорошо ещё, что не существовало гигантской версии Тёмного в виде магического зверя, вроде гигантских пауков или гигантских сороконожек. Если бы перед Заком когда-нибудь появилось нечто подобное, он был уверен, что умрёт уже от одного вида.

Как остальные справлялись с этими отвратительными созданиями? Однажды Зак спросил товарищей. Алек равнодушно ответил: «Да просто не обращай внимания. Не обязательно же что-то с ними делать». Клеменс отвёл взгляд и пробормотал: «Я просто выгоняю их из комнаты», — до крайности пассивный способ решения проблемы. Надия выдала совершенно бесполезное: «Сжигаешь огненной магией до тлеющего уголька». А его милая младшая сестрёнка с идеально безмятежным выражением лица дала самый страшный совет: «Мне кажется, эффективнее всего взять мягкую бумагу и подобрать его сверху».

Так что стандартная процедура Зака сводилась к тому, чтобы в панике гоняться за Тёмным, прихлопнуть его свёрнутой газетой, а потом со слезами на глазах убирать последствия.

Но недавно он случайно услышал о чрезвычайно эффективном способе справляться с подобными тварями и теперь решил испытать его на практике. В ведущей руке Зак держал наготове сосуд с мелким распылителем, наполненный мыльной водой. Оружие простое и доступное, но могущественное. Достаточное количество такой жидкости позволяло уничтожить огромный рой гигантских пауков немногим более чем за десять секунд.

Покажи мне мощь величайшего из оружий!

Рука, державшая распылитель, напряглась. Тёмный, до этого шустро носившийся по комнате, внезапно остановился.

Сейчас!

Зак не упустил момент. Он быстро нажал на рычажок распылителя. Тонкое облачко мыльной воды окутало Тёмного, разнеся лёгкий чистый запах. Его ноги забились, словно в отчаянной борьбе. Покрытый пузырьками, он побежал, пытаясь спастись. Но привычные быстрые и ловкие движения постепенно замедлились. Желая, чтобы тварь наконец остановилась, Зак обрызгал её ещё раз — и Тёмный испустил дух без единой судороги.

— Потрясающе... — почти со стоном вырвалось у Зака.

Это действительно работало. Эффект был поразительным. Тварь и правда удалось прикончить всего за несколько секунд. Зак уже решил, что отныне всегда будет прибегать к этому способу, когда вдруг что-то заметил и судорожно вдохнул.

Перед ним лежал мёртвый Тёмный, насквозь мокрый от мыльной воды.

Как бы быстро ни закончилась битва, с последствиями всё оставалось по-прежнему. Потрясённый этим открытием, Зак несколько мгновений стоял неподвижно. Потом уныло опустился на колени.

В голове всплыли слова Сиори: «Мне кажется, эффективнее всего взять мягкую бумагу и подобрать его сверху».

— Всё-таки эта девочка потрясающая...

Интересно, если они будут жить вместе, станет ли она вместо него разбираться со всеми Тёмными?

Так осенью, на сороковом году жизни, Зак впервые полусерьёзно задумался о том, чтобы поселиться вместе с младшей сестрой ради борьбы с вредителями.

# Глава 5: Я не стану вашим противником в ссоре

1

— О. Шейла, он здесь, — с лёгкой насмешкой сказала Мия.

Шейла оглянулась через плечо и увидела приближавшегося высокого мужчину с каштановыми волосами. Он окинул взглядом зал. Заметив необычайно красивого сереброволосого мужчину и клубничную блондинку, с которой, похоже, был в дружеских отношениях, он направился к ним.

Какой же он красивый, — подумала Шейла. Она вздохнула, а Мия и Виви, ухмыляясь, стали шутливо пихать её.

Когда Шейла увидела его впервые, он показался ей немного неприступным. Высокий, крепко сложенный, с пронзительным взглядом. На первый взгляд лицо у него было чуть простоватым, зато шелковистые каштановые волосы и сила, таившаяся в тёмно-малиновых глазах, сразу привлекали внимание. А если присмотреться, черты оказывались очень красивыми. И всякий раз, когда его обычно суровое лицо озаряла улыбка в присутствии близких ему людей, сердце Шейлы невольно замирало.

Он, как и сама Шейла, был магическим мечником и относился к работе со всей серьёзностью. Держался всегда безупречно, ни в поведении, ни в манерах не допускал ни малейшей небрежности. За какое бы поручение ни брался, неизменно добивался хороших результатов. И мастерство его как магического мечника было выдающимся. Говорили, ему предлагали повышение до S-ранга, но он раз за разом отказывался, потому что не хотел, чтобы его ограничивали в выборе поручений. Это даже немного восхищало Шейлу. Он был человеком с непоколебимой верой в себя. Когда Шейла только начинала, её наставником был Людгер, и он был совсем неплох, но этот мужчина казался ей несравненно прекраснее.

Поначалу она просто так стала следить за ним взглядом, а потом сама не заметила, как влюбилась.

Но одна назойливая старшая авантюристка предупредила её:

— Лучше сама к нему не подкатывай. Он такого не любит.

Но правда ли это? Наверняка просто те, кто к нему подходил, делали всё неправильно. Или им не хватало обаяния. Может, они слишком явно за ним ухаживали, поэтому и потерпели неудачу. Ей-то достаточно было попросить, чтобы он помог ей отработать основы. По крайней мере, Шейла так думала.

— Извини, попроси кого-нибудь другого. Если тебе просто нужен партнёр для тренировки, это необязательно должен быть я.

Он отрезал это без всяких колебаний, причём в его голосе отчётливо слышалось отвращение. Шейла растерялась. После этого она ещё несколько раз сталкивалась с ним, но он никак на неё не реагировал. По его поведению казалось, будто он напрочь забыл и о том, что она пыталась за ним ухаживать, и даже о самом её лице. Она и правда совершенно его не интересовала. И всё же...

Увидев, как вошла та черноволосая женщина, Шейла сама не заметила, как цокнула языком.

— Эй, похоже, эта женщина опять с Алеком и остальными.

— Её ведь Сиори зовут, да? Она же такая... совершенно невзрачная, правда?

Мия и Виви захихикали.

— Выглядит совсем молодой, но я слышала слух, что ей уже под тридцать. А то и за тридцать.

— Да ладно! Это ещё что такое? Она специально молодится? Фу, какая мерзость.

Алек улыбался, разговаривая с этой Сиори. Очень мягкой улыбкой, которую редко дарил другим. И сколько Шейла ни всматривалась, ей всё сильнее казалось, что чувства Алека к этой женщине...

В груди Шейлы закипела злость. Она это ненавидела.

Мия и Виви продолжали:

— На вид ничего особенного, а говорят, она B-ранга.

— Что? Да ну. А чем она вообще занимается?

— Слышала, она домработница. Вообще-то маг, но такая слабая, что толку никакого.

— И с Мастером, и с Клеменсом тоже близко общается, да? Может, она их соблазнила?

— Тогда, может, у слова «домработница» есть ещё какой-нибудь тайный смысл? Что-то вроде: «Я и ночью позабочусь о вашем удобстве».

— Фу, гадость!

Какая-то там домработница — и рядом с ним, хотя даже красавицей её не назовёшь, да ещё и настолько слабая, что бесполезна... Шейла не могла этого вынести. Она ведь куда сильнее этой женщины. И намного красивее.

— Эй, а давайте попробуем?

— Что попробуем?

— Ну, раз она B-ранга, значит, должна быть намного сильнее нас, правда? Вот и проверим, так ли это.

Виви только что предложила кое-что очень интересное.

— Мне нравится, — сказала Шейла. Идея была хороша. Да и ничего трудного тут не было. Все трое с воодушевлением принялись составлять план. Они, многообещающие новички, разоблачат и поставят на место старую деву, которая обманом пробралась в средние ранги. Шейлу и остальных захватил придуманный ими сценарий. Когда эта женщина окажется совершенно беспомощной перед тремя авантюристками C-ранга, она опозорится и будет унижена. А тогда, была уверена Шейла, Алек больше не станет ей улыбаться.

И, может быть, тогда он наконец заметит Шейлу...

2

— Светлячковые грибы, skogh manietel — их ещё называют лесными шляпками морской луны, — и лунные бабочки... Да, всё получил. И качество безупречное. Вы меня очень выручили.

Нильс Аулин, лекарь-травник, бережно принимал заказанные им материалы и с кривоватой улыбкой потирал ногу. Обычно он ни за что не доверил бы кому-то другому сбор ингредиентов для своих лекарств, но несколько дней назад повредил ногу во время работы и получил предписание целый месяц отдыхать. Ходить само по себе было не слишком трудно, однако от любой работы, ради которой приходилось покидать город, пока следовало воздержаться.

Травы из собственного садика могли обеспечить ингредиентами лекарства, которые он продавал в лавке, но для уже заказанных особых препаратов их было недостаточно. Поэтому Нильс и разместил поручение для Алека и остальных.

— Только не переусердствуй. Отдыхай как следует. Если что-нибудь понадобится, мы сами сходим и соберём, — обворожительно улыбнулась Надия.

Нильс поблагодарил её и расписался на бланке поручения, подтверждая выполнение. Но уже собираясь вернуть его, слегка нахмурился. Казалось, он смотрел на что-то за спиной Алека. Остальные, удивившись, тоже обернулись, но увидели лишь помещение лавки да улицу за окном.

— Что такое?

— М-м... — Нильс нахмурился и поднялся. Слегка прихрамывая, подошёл к окну и, глядя наружу, будто о чём-то размышлял.

Алек переглянулся с остальными и подошёл к Нильсу. За окном тянулась главная улица к Восточным воротам. По обеим сторонам располагались торговые ряды и рынок, где среди покупателей и путешественников кипела оживлённая жизнь.

— Вон туда посмотри.

Проследив за рукой Нильса, Алек увидел на другой стороне улицы Сиори, дружелюбно беседовавшую с хозяйкой лавки всякой всячины. У их ног подпрыгивала Рури: приветливо ластилась ко всем подряд и словно старалась вызвать улыбку у каждого прохожего. Двое по пути окликнули Сиори, и она помахала им в ответ. Выходившие из лавки покупатели тоже перекидывались с ней несколькими словами, а потом уходили с яркими улыбками. По этой сцене сразу было видно, как любят её жители города.

— Сиори? — спросила Эллен. — А с ней что?

Нильс покачал головой.

— Не она... Вон туда. Рядом с букинистической лавкой, чуть в стороне.

Алек посмотрел в указанную сторону и заметил трёх девушек, которые немного выбивались из потока прохожих. Одеты они были как авантюристки и на первый взгляд просто развлекались, болтая на углу. Но стоило понаблюдать подольше, становилось видно: их внимание то и дело обращалось к Сиори. Девушки смеялись. В их улыбках было что-то пошлое и неприятное.

— Не нравятся мне их улыбочки, — пробормотал Лайнус. Похоже, он подумал о том же, что и Алек.

— Почему-то в последнее время эти девушки ходят за ней по пятам. Всегда держатся чуть поодаль и вот так наблюдают. Сначала я думал, просто совпадение, но теперь... — Нильс рассказал, что и вчера девушки стояли перед его лавкой и следили, как Сиори делает покупки через дорогу. Время от времени они перешёптывались и насмешливо хихикали.

— Может, это из тех, кто любит травить «мелочь».

— «Мелочь»? — переспросил Алек.

Надия переглянулась с Эллен и Лайнусом. Их лица помрачнели.

— Ты в авангарде, так что, наверное, с этим не сталкивался. В тылу такое бывает часто: одни авантюристы изводят других.

В отличие от бойцов авангарда, которые сражались с врагом вплотную, вклад тыловиков был не так заметен и потому хуже понятен. Когда это пренебрежение начинали открыто показывать поведением, такое называли «травлей тыла». Мол, тыловики только помогают из безопасного места, отсиживаются сзади и вообще живут легко — всё в таком духе. По сути, утверждали, что тех, кто не участвует в бою напрямую, нельзя оценивать наравне с авангардом.

— Про то, что тыловиков притесняют, я слышал, — сказал Алек. — Но что за «мелочь»?

— Так оскорбительно называют лекарей-травников и лекарей вроде нас или домашних магов вроде неё. Вообще любого небоевого специалиста, — объяснил Нильс. — Мы настолько слабы, что не можем сражаться и легко погибаем, вот нас и зовут «мелочью».

Эллен продолжила:

— Этим словом любят пользоваться и другие тыловики, которые могут участвовать в бою: атакующие маги, призыватели и тому подобные. Они говорят: раз уж мы, несмотря на место в тылу, отлично сражаемся, то людям, которые вообще не способны драться, нечего изображать из себя авантюристов.

— Но ведь работа авантюриста не сводится к сражениям и убийству магических зверей. И именно благодаря вашей поддержке мы можем использовать в бою всю свою силу. Почему кто-то вообще... — Алек не нашёл слов.

— Просто есть люди, которые так не думают, — сказала Надия. — На B-ранге и выше мало кто несёт подобную чушь. На низких рангах можно кое-как обходиться без поддержки, поэтому её ценности не понимают. Особенно часто такое бывает с теми, кто с самого начала показывает большие способности. Они и принимаются травить «мелочь»... Вон, посмотри на тех девушек. — Надия указала на них движением подбородка.

Алек снова перевёл взгляд на девушек. Одна, похоже, была магическим мечником. Ещё одна — магом, третья — лучницей. Для девчонок, едва переступивших грань между ребёнком и взрослой женщиной, держались они на удивление заносчиво. Несоответствие выглядело почти смешно.

— Кажется, их только недавно повысили до C-ранга, — сказал Лайнус. — Они продвинулись быстрее тех, кто начинал одновременно с ними, и теперь слишком много о себе думают. Новичкам рассказывают, как им следует работать, старшим авантюристам советы раздают. Все уже немного от них устали. Но я не думал, что они решат прицепиться к Сиори.

Надия добавила:

— А у Сиори ведь недавно был большой успех, помните? Ещё тот посланник дворянина приезжал. Похоже, кое-кто позавидовал.

Речь шла о недавнем переполохе с пропавшими детьми. Алек хорошо помнил, как Элиас явился с собственноручным письмом нынешнего главы графского рода и передал их горячую благодарность. Заодно он с воодушевлением пожал руки Алеку и Клеменсу. А уж когда дело дошло до Сиори, Элиас так громко расхваливал её великолепную работу по спасению детей и так настойчиво уговаривал принять целый набор высококачественного мыла, что она заметно растерялась и смутилась. Видимо, это вызвало подозрения у некоторых новичков, которые Сиори не знали. Как, спрашивали они, слабый маг — да ещё какая-то домработница — могла заслужить такую похвалу?

Пока они наблюдали, Сиори закончила разговор с хозяйкой лавки. Помахала ей на прощание и направилась к Восточным воротам. Девушки переглянулись, кивнули и двинулись следом, держась на постоянном расстоянии.

— Что будем делать? Что-то мне не верится, что всё закончится хорошо.

После вопроса Лайнуса все тихо застонали. Если кто-то тайком следует за человеком, к которому явно не испытывает добрых чувств, вряд ли у него на уме что-нибудь благородное.

— Всё-таки Сиори не зря получила B-ранг. Должна справиться, — сказала Надия, но, вероятно, сама всё равно волновалась. И Эллен, и Нильс тоже выглядели обеспокоенными.

— Пойдём посмотрим? — предложил Алек.

Пусть Сиори была B-ранга, а девушки — C-ранга, по чистой боевой силе преимущество явно было огромным и не в её пользу. Алек не хотел даже думать о такой возможности, но если случится худшее...

— Потом расскажите, чем всё закончилось. — Нильс попрощался с ними, и остальные пошли следом за девушками.

— Да уж, дело пахнет плохо, — вполголоса произнесла Надия.

Лайнус и Эллен тоже посерьёзнели. Сиори, видимо, направлялась выполнять какое-то принятое поручение и уже вышла из города. Следившие за ней девушки без колебаний отправились за ворота следом.

— Все вышли из города. Интересно, что эти девчонки задумали? — спросил Лайнус.

— Не думаете же вы, что они хотят причинить ей вред?

Надия помедлила.

— Не хочется верить, что эти маленькие дурочки способны зайти настолько далеко. — Но в голосе её звучала тревога. В конце концов, раньше уже находились люди, которые причиняли Сиори вред.

Авантюристы постоянно лезли в самую гущу боя, поэтому горячих голов среди них хватало. Частные дуэли между авантюристами запрещались правилами Гильдии, однако мелкие ссоры порой всё же заканчивались кровью. К сожалению, зависть к преуспевающим коллегам или презрение к менее одарённым по глупости толкали немало людей на травлю. В истории с Акацуки тоже проявлялось нечто подобное.

Сиори свернула с дороги на узкую тропу, ведущую в лес. Девушки, похоже, заколебались: на маленькой тропинке, где почти никто не ходил, следить незаметно было гораздо труднее, чем на оживлённой главной дороге. Но всё же решились. Пройдя немного, они огляделись и нырнули в придорожные кусты, будто собираясь спрятаться.

— Ну, теперь всё ясно. Они точно замышляют что-то плохое, — сказал Лайнус.

— И при этом даже не замечают, что следят уже за ними самими... Сразу видно, чего они стоят. — Алек ещё думал, насколько полезны на деле эти успевшие зазнаться девушки, но при такой невнимательности они могли и приближение магического зверя не заметить. Это одновременно поражало и раздражало. Либо им до сих пор невероятно везло, либо им всё время попадались исключительно удачные места для работы.

— Слишком уж они беспечны, — сказала Эллен.

— А Сиори, похоже, их заметила. Наверное, и нас тоже.

Вокруг Сиори раскинулась настолько тонкая и едва ощутимая сеть магической энергии, что обнаружить её мог лишь тот, кто хорошо понимал магию и сам оставался настороже. Вероятно, Сиори была настолько бдительна, насколько могла себе позволить, не доводя себя до магического истощения.

Разница между опытным человеком, который, несмотря на слабость, добился своего ранга трудом и изобретательностью, и заносчивыми неопытными девушками была очевидна. Несомненно, они стали беспечными, потому что слишком верили в собственные способности. Рано или поздно это обязательно должно было больно по ним ударить.

Сами девушки, вероятно, и не подозревали, что их одновременно преследуют и беспощадно разбирают по косточкам. Не показывая ни малейшего признака того, что заметили Алека и остальных, они целиком сосредоточились на Сиори.

Сиори остановилась на лесной поляне. Казалось, её что-то беспокоило позади, однако она присела и начала что-то собирать — скорее всего, осенние ягоды. Некоторое время продолжала сбор, но вскоре остановилась, поднялась и оглянулась. Взгляд её обратился в сторону девушек. Те, совершенно не допускавшие мысли, что их могли заметить, слегка растерялись.

Как и прежде, девушки не замечали Алека и остальных, хотя те уже подошли совсем близко. Возможно, близость к городу заставляла их недооценивать обстановку. А может, большего ума им изначально и не досталось.

Алек уже потерял к ним всякий интерес. Они были настолько ничтожны, что даже размышлять о них не стоило. А уж то, что они с дурными намерениями преследовали собственную коллегу, заставляло сомневаться в их качествах не только как авантюристов, но и как людей.

Если говорить откровенно, Гильдия служила прибежищем для людей с самыми разными особыми обстоятельствами, поэтому неприятных авантюристов подобного рода в ней было больше, чем можно было ожидать. Правда, такие обычно отсеивались сами собой.

Кроме того, хотя скорость повышения у всех различалась, до C-ранга мог добраться практически любой, если только не был совсем уж безнадёжен. Настоящий вопрос заключался в том, сумеет ли человек подняться выше. Новички этого не знали, но между C- и B-рангами стояла преграда, которую обычными средствами не преодолеть. Чтобы её взять, требовался немалый труд. В этом мире нельзя было выжить, полагаясь лишь на то, что досталось от родителей. Исключением, пожалуй, служила только Империя, где аристократические порядки успели проникнуть даже в Гильдию.

Держа Сиори и девушек на краю поля зрения, Алек и остальные переместились туда, откуда можно было слышать разговор. Если случится худшее, они были готовы вмешаться и остановить происходящее, но решили, что лучше по возможности не лезть. У Сиори тоже была гордость авантюристки среднего ранга. Если просто выскочить и защитить её, это лишь заденет эту гордость.

По чистой боевой силе Сиори действительно уступала девушкам, но Алек почему-то чувствовал, что разобраться с ними она сможет неожиданно легко. Беспомощной женщиной она ни в коем случае не была. Это он очень ясно увидел совсем недавно, во время переполоха с пропавшими детьми.

Внезапно Рури повернулась в другую сторону. Похоже, слизь заметила Алека и остальных, ощутив их присутствие в воздухе. Но, видимо, не почувствовав дурных намерений — или догадавшись, кто именно там находится, — Рури вскоре снова отвернулась.

Девушки вышли к Сиори и Рури. Ну и чем всё закончится? На всякий случай держа оружие наготове, Алек и остальные продолжили наблюдать.

3

Сиори попрощалась с хозяйкой своей обычной лавки всякой всячины, куда заходила забрать заказанные мелочи для экспедиций, и направилась к Восточным воротам. Осень уже вступала в полную силу, так что брусника, наверное, как раз поспела. Сами по себе ягоды были кислыми, зато если уварить их с сахаром, получался соус, который замечательно подходил к мясу.

У ворот она обменялась приветствиями со знакомой женщиной-рыцарем, стоявшей на страже, и в прекрасную погоду ясного осеннего дня пошла по главной дороге. В лесу было разбросано несколько мест, где росли ягоды. Перед деревьями Сиори на мгновение остановилась и применила поисковую магию. Опасность здесь считалась сравнительно небольшой, и множество людей заходило в лес за ягодами, грибами и прочим, но осторожность не помешает. Никто не мог гарантировать, что не встретится магический зверь, разбойник или ещё что-нибудь. Сиори хорошо знала, что не обладает боевой силой, поэтому всякий раз, когда покидала город и отправлялась туда, где мало людей, обязательно пользовалась поисковой магией.

Чужие взгляды она чувствовала ещё до выхода из города, поэтому теперь следила за окружением особенно внимательно. В последнее время Сиори никак не могла избавиться от ощущения, будто кто-то за ней наблюдает.

Вскоре после того, как она свернула на ведущую в лес боковую тропу, край поисковой сети уловил три присутствия. Они, похоже, двигались в её сторону, сохраняя постоянную дистанцию. Потом появились новые. На этот раз... четыре. Эти тоже приближались, следуя и за первыми тремя, и за самой Сиори.

— Да что вообще происходит? — пробормотала Сиори.

Раз поблизости никого не было, Рури без стеснения растеклась в бесформенную густую жидкую массу, как и полагалось слизи. Пока что ничего необычного в её поведении не наблюдалось. Если Рури не беспокоилась, значит, скорее всего, проблемы не было. По крайней мере сейчас. Но ощущение настойчивых, цепких взглядов всё равно было Сиори неприятно.

За кустами вдоль тропы показалась поляна. Там росла брусника.

— О, тут ещё много осталось.

Сиори оглянулась в сторону замеченных присутствий. Похоже, им требовалось ещё немного времени, чтобы добраться до неё. Она присела и, раздвигая характерные блестящие, чуть плотные листья, стала собирать глянцево-алые ягоды брусники. В принесённой ёмкости постепенно вырос маленький красный холмик.

Похоже, сейчас самое время для сбора.

Три присутствия подошли уже совсем близко. Рури снова приняла форму паровой булочки и настороженно повернулась в ту сторону. Сиори тоже поднялась и устремила взгляд туда. Из-за кустов доносился приглушённый шёпот. А ещё дальше четыре других присутствия снова двинулись немного иным курсом, чем первые три, после чего остановились.

Рури вдруг шевельнулась, словно заинтересовавшись этими четырьмя. Но почти сразу вернулась к прежней позе.

В ближайших кустах зашуршало, и оттуда высунули головы три девушки.

Ох, похоже, сейчас будет морока.

Они смотрели на Сиори с неприятными улыбками, портившими их красивые лица. Кажется, Сиори уже видела их раньше. Они вступили в Гильдию около года назад, и она слышала, что недавно их повысили до C-ранга. Коллеги ворчали на этих троих: мол, слишком быстро обогнали сверстников и теперь зазнались и начали командовать. Советов более опытных авантюристов не слушали. Напротив, сами раздавали советы старшим. Ходили и слухи, будто они доставляют неприятности служащим Гильдии, слишком привередливо выбирая поручения.

Когда Сиори встречала их в Гильдии, она замечала, как девушки недружелюбно и оценивающе на неё смотрят. Не они ли в последнее время следили за ней?

Одна из девушек — судя по виду, тоже маг, как и Сиори, — заговорила:

— Неплохо, что ты нас заметила. Пусть ты и дрянь, а всё-таки B-ранг, да, старуха?

Остальные презрительно захихикали.

Да вас вообще любой нормальный человек заметил бы. Сиори невольно поразилась девушкам, которые, даже насмехаясь, выглядели совершенно искренне удивлёнными. Неужели они и правда думали, что остались незамеченными?

Сиори знала: есть люди, которые свысока смотрят на тыловиков, особенно на специалистов поддержки, самовольно решив, будто те ни на что не способны и бесполезны. Из-за такого отношения ей не раз приходилось тяжело. Но это уже было просто глупо.

Новичкам трудно чувствовать чужое присутствие, однако к D-рангу большинство уже хотя бы немного осваивалось с этим навыком и могло приносить больше пользы. Разумеется, если не обладать большим мастерством, в людных местах вроде города это всё равно давалось сложно. Но вдали от поселений присутствие можно было определить по запаху, звукам и множеству других мелких несоответствий в окружающей обстановке. Авантюристы учились этому на опыте, выходя в поле и выполняя поручения.

Сиори вспомнила, как однажды Зак сказал ей: «Это лишь моя личная теория, но мне кажется, одиночки учатся быстрее тех, кто работает в группе. Наверное, потому что рассчитывать им не на кого, кроме себя, вот и развивается сильная осторожность и настороженность».

И ведь даже сама Сиори, выросшая в мирной стране и потому не привыкшая остро чувствовать опасность, научилась замечать чужое присутствие. Правда, прекрасно сознавая собственную слабость, она методом проб и ошибок научилась расширять магией радиус восприятия, чтобы надёжно определять, насколько близко находятся другие.

«...быстрее тех, кто работает в группе». Этот обрывок слов Зака снова всплыл у неё в памяти.

Неужели этих девушек повысили, хотя они даже не умеют чувствовать чужое присутствие? Зазнались из-за высоких начальных способностей, расслабились после нескольких успешно выполненных поручений и так и не освоили важнейших базовых навыков, способных сохранить им жизнь... Видимо, и такие люди встречались.

Кстати, Надия как-то говорила о подобном: «Им просто везёт, они ни разу не терпят неудачи и поэтому начинают неверно оценивать собственные силы».

Слегка раздражённая этой нелепостью, Сиори спросила девушек:

— Вам что-то от меня нужно?

Похоже, такой ответ им не понравился. Лица девушек стали недовольными.

— Ты в последнее время слишком много о себе думаешь.

— И мы сомневаемся, что ты правда достойна B-ранга, старуха. Ты ведь всего лишь домработница, да и магической силы у тебя почти нет. Только и делаешь, что занимаешься хозяйством. Нам просто кажется странным, что кто-то вроде тебя может быть B-ранга.

«Магической силы почти нет». Когда ей ткнули прямо в недостаток — в слабость, о которой Сиори меньше всего хотелось слышать, — она разозлилась. Но на лице этого не показала. И хотелось верить, что она всё же не настолько ребячлива, чтобы по-настоящему прийти в ярость из-за незрелых девчонок, считавших слово «старуха» убийственным оскорблением.

— Так чего конкретно вы от меня хотите?

Они проследовали за ней до самого безлюдного места. Значит, наверняка что-то задумали. Вероятно, ждали, что она испугается или рассердится, а потому спокойствие Сиори всё сильнее их раздражало.

— Похоже, до тебя не доходит! Это потому, что ты старая? Мозги тоже уже состарились?

— Мы говорим, что сами проверим, действительно ли ты достойна B-ранга!

Девушка, похожая на магического мечника, и лучница с нарочито эффектными движениями взялись за оружие. Маг угрожающе выставила вперёд жезл.

И это они направляют оружие на безоружного человека. Да ещё когда рядом кто-то наблюдает... Похоже, остальные присутствия они действительно не заметили.

Безрассудство девушек раздражало, но открытая угроза в их движениях заставила Сиори замереть. Четыре присутствия за их спинами не двигались. Похоже, вмешиваться они не собирались. Но и злобы от них Сиори не чувствовала. Возможно, эти люди наблюдали именно за девушками, которые в последнее время слишком уж выделялись заносчивостью и ссорами с коллегами.

Итак, что теперь делать? Как выбраться из этой ситуации?

— Нет, благодарю, — сказала Сиори. — Не думаю, что вы способны оценить меня беспристрастно, раз настолько явно настроены против меня. Вы, несомненно, знаете, что я не участвую в боях. Три бойца против одного безоружного небоевого специалиста — не жалуйтесь, если ваши действия сочтут злонамеренными. И, полагаю, вам также известно, что частные дуэли запрещены правилами Гильдии.

Сиори предупредила девушек, хотя почти не сомневалась, что слушать они не станут. Более того, она заранее учитывала, что те могут счесть её слова провокацией. Человек, которого они презирали как бесполезного, не поддавался на насмешки и вместо этого спокойно отчитывал их — наверняка это приводило их в бешенство. Незрелые девушки, до смешного уверенные в собственных силах без всяких оснований, обязательно клюнут. В честной драке Сиори проиграла бы даже один на один, но если они поступят так, как она рассчитывала, шанс на победу появится. Чем сильнее человек впадает в ярость, тем хуже способен спокойно и рассудительно оценивать происходящее — и тем легче попадается в специализацию Сиори: магию иллюзий.

Как и ожидалось, девушки вспыхнули. Магический мечник в ярости выхватила меч. Лучница и маг направили на Сиори своё оружие. Жажда крови. Рури мгновенно окрасилась в красный цвет. Слизь почувствовала их намерение убить и приготовилась к бою.

В этой ситуации проиграл тот, кто первым поднял оружие. При свидетелях такой поступок сочтут нарушением правил Гильдии. Более того, если они продолжат нападение, нанесут телесные повреждения и что-нибудь пойдёт не так, дело может закончиться убийством.

Четыре присутствия, тайно наблюдавшие за происходящим, зашевелились. В окружающей их магической силе прошла лёгкая дрожь. Похоже, они приготовились отвечать на нападение. Теперь всё окончательно стало ясно. Как Сиори и думала, наблюдали именно за девушками. А то, что эти четверо нарочно не скрывали присутствие полностью, возможно, было способом показать Сиори: дурных намерений у них нет.

Взбешённые девушки разом осыпали её оскорблениями.

— Ты всего лишь домработница, которая даже драться не умеет! Да как ты смеешь!

— Ты ведь соблазнила Мастера, чтобы он повысил тебе ранг, да? И с Клеменсом тоже слишком уж близка! Льнёшь к высокоранговым авантюристам, чтобы они были помягче на проверках, верно?

— А последнее время ещё и с Алеком ведёшь себя слишком фамильярно! Старуха, которая наряжается помоложе, — какая мерзость!

По именам, вылетавшим из их ртов, Сиори догадалась, что здесь замешана ревность. И правда, все трое были замечательными мужчинами. Высокоранговые авантюристы, красивые, и каждый холост. Женщин, желавших стать их возлюбленными, хватало. Из-за этого Сиори уже не раз подвергалась подобным нападкам.

Но сама Сиори дружила с этими мужчинами потому, что была близка к ним по рангу и потому часто работала вместе с ними. А ещё потому, что когда ей некуда было идти, они защищали её и заботились о ней.

Если девушки хотели оскорблять саму Сиори — одно дело. Но когда они заодно унижали и остальных... Этого она вынести не могла. Эти добрые люди приняли женщину неизвестного происхождения и сделали всё, что могли, чтобы она сумела самостоятельно жить дальше. Но в работе они были строги — и к себе, и к другим. За любое поручение брались всерьёз, будь оно важным или самым скромным, и неизменно добивались результата. Если коллега ошибался, они не винили его, но за халтуру или небрежность отчитывали беспощадно. Настолько они гордились своей работой.

И шрамы — их было так много. На руке, выглядывающей из-под манжеты. На груди, мельком видимые в разрезе воротника. И ни одного пустячного. Сиори знала: наверняка ещё больше скрыто там, куда взгляд не добирается. Было очевидно, что путь к нынешнему положению вовсе не был гладким. Неужели люди, столько выстрадавшие ради своего места, действительно поддадутся простой лести и начнут по своему произволу менять оценки?

— Возьмите свои слова назад. — Сиори была сердита. — Эти люди не настолько просты и беспринципны, чтобы попасться на уловки соблазнительницы. Вы разве не понимаете? Оскорбляя меня сейчас, вы косвенно оскорбляете и их.

Наверное, девушки даже не осознавали, что их слова выражали презрение и к тем мужчинам.

— Они гордятся своей работой. И честно делают дело, которым гордятся. Не вам, так легко презирающим других, говорить о них свысока.

Зазнаться, ничего по-настоящему не добившись трудом, вместо работы увлечься травлей... Смешно и нагло, когда такие люди берутся судить других.

Нет, дело было не в этом. Не отсюда шла эта злость.

Сиори вложила ярость в магию. По раскинутой вокруг сети магической энергии она послала силу вместе с ясным намерением атаковать.

Девушки отшатнулись, потрясённые мощной волной агрессии — враждебности, которую уже можно было назвать жаждой крови.

Раз уж вы так настаиваете, я исполню ваше желание и позволю самим убедиться, достойна я B-ранга или нет.

Взяв за опору растянутую вокруг сеть магической силы, Сиори придала форму образу «ярости», который держала в сознании.

Тресь. Земля у её ног раскололась, листья и камешки взметнулись в воздух. Ветки деревьев с тревожным скрипом и хрустом ломались одна за другой. Шнур, удерживавший волосы Сиори, порвался, и чёрные пряди взвились вверх, пока она стояла в самом центре магической силы, бушевавшей и закручивавшейся от ярости.

[[image:/storage/reader-images/66908097b89c836a8ece5953c9888b7b77482432.jpg]]

Перед свирепой иллюзией Сиори — «Потоком ярости» — девушки задрожали. Они не поняли, что увиденное было ненастоящим.

У девушки с мечом вырвался сдавленный визг. Лучница в растерянности навела лук на Сиори. Если она выпустит стрелу, Сиори понимала, что без раны не обойдётся, но сейчас ей было всё равно. Она хотела, чтобы эти девушки поняли, какие чувства она носит в себе.

Сиори направила обвивавшую её угольно-чёрную магическую силу к девушкам и закрутила вокруг них, словно заключая в ловушку. Ярость, отчаяние, горе... Она вложила в магию каждое своё отрицательное чувство.

— Ах! — Ноги девушки-мага подкосились, и она рухнула на землю. Между ног у неё растеклась тёплая жидкость, пропитывая почву. Словно это послужило сигналом, две другие с беззвучными криками бросились прочь.

— ...Нет, стойте, пожалуйста, подождите! — Оставшись одна, девушка-маг, извиваясь, поползла прочь от Сиори. Кое-как она поднялась на ноги и побежала следом, не обращая внимания на мокрую одежду.

— Что это было? Что вообще происходит? Небоец не может так давить одним присутствием, — тихо произнёс Лайнус, дрожа всем телом.

Надия одарила его хищной, чарующей улыбкой.

— Сиори умеет очень эффективно использовать магию. Этого с лихвой хватает, чтобы компенсировать недостаток магической силы.

Когда девушки скрылись в лесу, внезапно вернулась тишина. Рури снова стала синей, цвета камня рури, а Сиори выглядела как обычно. Будто ничего и не случилось. Вокруг вновь царил мирный лесной покой. Земля, которая мгновение назад казалась растрескавшейся, была ровной и гладкой. Ветки, которые будто ломались с треском, по-прежнему красиво тянулись к небу, и лёгкий ветер шелестел листьями. Чёрные волосы Сиори, которые иллюзия словно растрепала ветром, оставались гладкими и аккуратными — тоже будто ничего не произошло. Рури, как всегда беззаботно, слегка покачалась желейным телом.

— Впечатляет. Как от неё и следовало ожидать, — коротко похвалил Алек. Им так и не пришлось вмешиваться. Сиори без труда отразила нападение и одолела противниц, хотя по атакующей силе те намного её превосходили.

— Правда? Эта техника сочетает выброс магической силы с магией иллюзий.

— Что? Это всё были иллюзии?! — Лайнус едва не сорвался на крик. Он единственный среди присутствующих не умел читать потоки магии.

— Она пустила по раскинутой сети магическую силу, смешанную с намерением атаковать, и создала ощущение жажды крови. Всё остальное, включая звуки, она создала магией иллюзий. Великолепно. Должно быть, она превосходно воспроизводит образы, которые создаёт в уме.

— Вот это да... — восхищение Лайнуса слышалось в голосе. Он снова посмотрел на Сиори. — Значит, поэтому Рури тоже стала красной?

— Нет, это уже была не иллюзия. Слизь действительно покраснела. — Надия произнесла это со злой гримасой. — Когда рядом оказывается кто-то с намерением убить, Рури вот так краснеет и предупреждает об опасности. Значит, эти маленькие идиотки и правда собирались убить Сиори.

Уголки губ Надии недовольно опустились. Она сказала, что, пожалуй, лучше доложить об этом Гильдии.

— Как я и думала, они из тех, кто легко попадается на иллюзии.

До них донёсся голос Сиори. Она разговаривала с Рури.

— Такие люди, которые слишком верят в собственные способности, обычно пренебрегают подготовкой на случай опасности. Им настолько не хватает знаний о том, как противостоять угрозам, что они попросту не способны рассчитать риск. Они так легко обманулись, что это было почти забавно.

Рури подпрыгнула один раз, словно соглашаясь.

Сиори была совершенно права. Переоценка собственных способностей заставляла людей пренебрегать подготовкой к опасности, и немало авантюристов теряли жизнь из-за низкоуровневых магических зверей или простейших ловушек. Эти девушки были прекрасным примером. Они мгновенно поддались на провокацию противника и без труда угодили в иллюзию. Если продолжат в том же духе, рано или поздно погибнут. Будь на месте Сиори магический зверь или человек со злыми намерениями, их жизни, несомненно, уже оборвались бы.

— Но... «слишком много о себе думаешь», значит? Вот это уже неприятно, — внезапно хрупким стал голос Сиори.

Алек сам не заметил, как пристально посмотрел на её лицо. Возможно, из-за того, что видел её через кусты, но ему показалось, будто Сиори побледнела. Когда она прижала руки к груди и слегка согнулась, Алек тут же двинулся к ней. Надия мягко удержала его рукой за локоть.

— Ты уже столько времени молча наблюдал. Ради неё сделай вид, что не видел того, что будет дальше. Если выйдешь сейчас, только ранишь её гордость.

— Но...

— У женщин есть вещи, которые они не хотят показывать мужчинам. У мужчин ведь тоже такое бывает, правда? Так что просто... оставь её сейчас одну. — Медово-карие глаза Надии дрогнули от боли, но в них горел твёрдый, не допускающий возражений свет.

— Хорошо. — Сомнения у Алека оставались, но он понял. И кивнул.

— Спасибо. — Взгляд Надии смягчился, она улыбнулась ему, а затем посмотрела на Лайнуса и Эллен.

Те двое тоже колебались, но поняли, что она хотела сказать. Они кивнули, бросили на Сиори быстрый взгляд, развернулись и пошли прочь. Надия последовала за ними.

Алек ещё раз оглянулся на Сиори. Она стояла совершенно неподвижно, опустив глаза. Ему казалось, будто она изо всех сил что-то терпит. Желание подбежать сзади и крепко обнять её толкнуло Алека вперёд, но он подавил порыв.

Он пошёл обратно к городу.

А немного спустя, когда они уже оставили её позади, Алеку показалось, что он услышал отчаянные рыдания женщины, больше не способной вынести своё горе.

«Слишком много о себе думаешь», значит? Сиори прикусила губу.

Это не было простой претензией. Этими словами намеренно хотели её ранить. И Сиори думала: если уж про неё можно сказать, будто она «слишком много о себе думает», то кто тогда эти девушки?

Да. Именно. Её взбесило не только то, как девушки унижали близких ей людей. На самом деле ей просто было больно и унизительно от оскорблений, обращённых лично к ней. Они проигнорировали всё, что она чувствовала, весь труд, которым добиралась до нынешнего места, просто решили, что она им не нравится, и стали искать, к чему придраться. Ей было горько и обидно. Вот и всё.

Жгучая боль медленно расползалась по груди, пока внутри поднималась тёмная волна чувств.

Сиори прижала руку к груди.

Неужели они не могут уйти побыстрее?

Несколько присутствий остановились неподалёку, словно присматривая за ней. Но Сиори не хотела, чтобы кто-нибудь видел. Не хотела, чтобы кто-нибудь видел её во власти таких тёмных чувств.

Возможно, те люди поняли. Одно за другим присутствия тихо начали удаляться. Даже то, что задержалось дольше всех, в конце концов покинуло это место.

А ещё немного спустя все четыре исчезли из сети поисковой магии Сиори.

Какое облегчение.

Сиори была благодарна за их деликатность — за то, что они не показались и решили больше не смотреть. И, чувствуя эту благодарность, она рухнула на землю.

«У тебя почти нет магической силы».

«Ты всего лишь домработница, которая даже драться не умеет! Да как ты смеешь!»

Это были те же презрительные слова, которые когда-то бросали ей люди, которых она считала товарищами, и другие, кому она чем-то не нравилась.

Сиори вырвали из родной страны — места, где она ни разу в жизни не знала настоящих лишений, — и бросили в незнакомый мир без вещей, без всего, кроме неё самой. Ей не дали предназначения, которое она обязана исполнить, и не наделили великолепными силами, как героиню истории. Она не понимала языка. Не знала здесь никого. У неё ничего не было. Свою жизнь в этом мире ей пришлось строить с абсолютного нуля.

Желая как можно быстрее приспособиться, она отчаянно учила язык. Читала всё, до чего могла дотянуться, отнимала время у еды и сна, чтобы накопить знания и быть готовой применить их, когда понадобится.

Сначала Сиори пыталась найти обычную работу. Но хотя эта страна принимала много переселенцев, выходцы с Востока здесь и в соседних странах встречались редко. Поскольку сама Сиори выглядела как уроженка Востока, а её обстоятельства к тому же были необычными, никто не спешил брать её на работу. И хотя в повседневных разговорах трудностей почти не оставалось, некоторые всё равно держали её на расстоянии, утверждая, что небольшие проблемы с формулировками плохо сказываются на работе.

Сиори выросла в мире, где постоянная безопасность притупила чувство опасности, поэтому не думала, что сумеет стать авантюристкой. Но другого выбора у неё не было. Ни мечом, ни луком она владеть не умела, а последняя надежда — магическая сила — оказалась настолько слабой, что в бою не годилась. Именно потому, что ей столь многого не хватало, Сиори так отчаянно развивала то, что могла.

Она собирала лекарственные травы и искала потерянные вещи, помогала разыскивать пропавших детей и ходила за покупками для других. И бралась за все эти скучные поручения, которых избегали даже новички, лишь потому, что хотела, чтобы её приняли.

Опираясь на имевшуюся информацию и любые новые знания, Сиори придумывала способы приспособить всё под себя, создавала собственные разновидности магических техник и продолжала вкладывать в работу кровь, пот и слёзы. Ей казалось, что она уже заслужила довольно хорошую репутацию.

И всё же...

На участников боевой поддержки часто смотрели сурово из-за их слабости в прямом бою. Как бы они ни трудились, их не ценили так же высоко, как мечников или атакующих магов, чей вклад легко увидеть. Напротив, их чаще критиковали и осуждали. Сиори сама назвала себя домашним магом, но по сути была всего лишь домработницей, способной немного пользоваться магией. Нельзя сказать, что она совсем не понимала, что имели в виду такие люди.

Но всё-таки...

«Не зазнавайся».

Её презирали как обузу, называли бесполезной. Она стала работать ещё усерднее, решила, что наконец добилась хороших результатов, — и теперь ей говорили, что она «зазналась». Распускали злобные слухи, будто свою репутацию она получила нечестным путём.

— Чего они от меня хотят? — вырвалось у Сиори.

Что бы она ни делала — или, наоборот, не делала, — жестокие слова всё равно причиняли ей боль.

— Что они вообще знают?

Как люди, которым признание и высокая оценка достались так легко, могли понять эту боль? Как им понять горечь человека, которого принижают, сколько бы он ни трудился и каких бы успехов ни добивался? Её бросили сюда без всего, кроме неё самой, и ей ничего не оставалось, кроме как начать непривычную работу. Чтобы выжить, приходилось карабкаться изо всех сил, не думая, как она выглядит в глазах окружающих. Боль отчаянной борьбы за то, чтобы просто остаться в живых... Как кто-нибудь другой мог её понять?

С губ Сиори сорвался всхлип. Потом ещё один. Пальцы, упиравшиеся в землю, впились ногтями в почву и содрали кожу на кончиках. На царапинах выступила кровь, но эта боль была ничтожной. Пустяком рядом с гневом и горечью, резавшими её изнутри, и печалью, пронзавшей сердце.

— А-а-а-а-а! — Сиори завыла и разрыдалась, думая об этом мире, в котором её оставили, о себе, не знающей дороги домой, о четырёх годах отчаянной борьбы за жизнь и о том дне, когда её бросили как бесполезную.

Рыдание, в котором плакала сама её душа, разорвало мирную тишину леса.

Маленькое существо синего цвета камня рури, полное ласковой доброты, мягко прижалось к ней.

Наступили сумерки, и людей, выходивших из города, стало совсем мало. Те, кто спешил домой, словно втягивались внутрь через ворота. Среди них шла и Сиори. После долгих слёз тело налилось тяжёлой усталостью, и она двигалась медленно.

Было уже очень поздно. Пока Сиори плакала и кричала, пока не полегчало, а затем ещё какое-то время сидела в лесу, давая опухшему и покрасневшему от слёз лицу прийти в себя, небо успело окраситься в тёплый мареново-красный цвет. Ворота вот-вот должны были закрыть. Она немного ускорила шаг и поспешила к городу.

Сиори остановилась, узнав знакомого мужчину у входа в Восточные ворота. Тот выглядел раздражённым и беспокойным, ходил туда-сюда, скрестив руки. Рыцарь на страже подозрительно за ним наблюдала.

Мужчина поднял голову и посмотрел в сторону Сиори. Их взгляды встретились.

— Сиори! — Узнав её, Алек бросился навстречу. — Сиори.

Он словно собирался сказать что-то ещё, но закрыл рот, так и не произнеся ни слова. Нерешительно протянул руку к её щеке — и остановился, не успев коснуться кожи. Вместо этого молча заключил Сиори в объятия.

— Алек. — От неожиданного поступка Сиори напряглась. Но его ладонь мягко похлопывала её по спине, успокаивая, и постепенно она расслабилась.

Как тепло. Прижав лицо к его крепкой широкой груди, Сиори позволила себя обнимать и полуприкрыла глаза, растворяясь в тепле.

А, вот оно что, — поняла она. Наверное, тогда рядом наблюдал именно он. И именно он ушёл, чтобы не видеть её безобразных, постыдных рыданий. Поэтому волновался и ждал её здесь.

Сиори не понимала, почему он так о ней заботится, но сейчас ей просто хотелось отдаться этому мягкому теплу, со всех сторон заключавшему её в объятия.

— Пойдём обратно. Ворота скоро закрывают.

Спустя мгновение Сиори ответила:

— Да.

Руки, гладившие её по спине, отпустили, мягкое кольцо объятий разомкнулось, возвращая свободу. Но тут же Алек осторожно взял её за руку и потянул за собой к городу.

Рука, державшая её ладонь, и правда была тёплой.

4

— Понятно... Значит, она смогла разобраться сама. — Нильс с облегчением вздохнул, и напряжение ушло с его лица.

— И даже прогнала их без единой царапины, хотя они уже вытащили оружие. Либо эти ухмыляющиеся девчонки сильно ошиблись в расчётах, либо Сиори оказалась на шаг-другой впереди.

— Не уверен, что дело было в одном из этих двух. Если бы девушки сохраняли спокойствие, справиться с человеком уровня Сиори для них было бы легко. Но она сама всегда остаётся хладнокровной, что бы ни случилось, и постоянно ищет способ выжить. Даже если бы они не потеряли голову, мне кажется, Сиори всё равно нашла бы путь к отступлению.

— Это правда, — согласился Лайнус и посмотрел в окно на городской пейзаж Триса, залитый красками заката. — Знаешь, если честно, когда она только стала авантюристкой, я думал, что она скоро либо бросит это дело, либо погибнет. Магической силы мало, особых техник тогда тоже не было. Да ещё чужестранка, которая не очень хорошо говорила на нашем языке. Но она всё искала собственный путь — и не успел я оглянуться, как уже прочно встала на ноги в качестве авантюристки.

Особенно поначалу люди поглядывали на неё и полушутя спорили, сколько она продержится. Но Сиори просто честно и упорно выполняла поручения, а ещё нашла собственный способ сражаться, используя имеющиеся способности по максимуму. Всего за несколько месяцев её повысили до D-ранга, и к тому времени отношение окружающих к ней полностью изменилось.

Если искренне погрузиться в работу, прилагая усердие и старание, дорога откроется. Сиори доказала это своим примером и подарила надежду авантюристам, мучившимся из-за недостатка собственных способностей. Её появление заставило многих изменить и образ жизни, и образ мыслей. Немало тех, кого считали неудачниками, кого товарищи сторонились из-за низких способностей, кто целыми днями сидел в комнатах или забивался по углам Гильдии и лишь изредка брал поручения, оставленные другими, попали под влияние Сиори. Они решили отдавать работе все силы, и теперь многие действительно трудились честно и всерьёз. Без сомнения, это тоже было одним из достижений Сиори как авантюристки.

Именно поэтому невозможно было простить тех, кто ничего не знал, даже не пытался узнать и без причины хотел причинить Сиори вред.

— Эй, Нильс. — Слова тихо сорвались с губ Лайнуса. — То, что случилось тогда... тебя до сих пор мучает, да?

Нильс помолчал, прежде чем ответить:

— Потому что мне кажется, я мог заметить первым.

Он видел предвестники того происшествия.

Когда Сиори пришла в его лавку за лекарствами, Нильс почувствовал: что-то не так. Совсем немного, едва уловимо. Но тогда он предпочёл не обращать внимания на это неприятное ощущение. Сколько раз с тех пор он об этом сожалел? Если бы в тот момент сразу что-нибудь предпринял, возможно, Сиори не пришлось бы пережить тот ужас.

Люди, пришедшие вместе с Сиори в его лавку, были D-ранга, как и она, и, насколько Нильс слышал, повысили их примерно в одно время. И всё же качество их снаряжения заметно отличалось от её. Было ясно: спутники Сиори недавно заменили экипировку на новую, а сама она продолжала пользоваться теми же старыми вещами, что и раньше.

Он это видел. И ещё заметил странность: Сиори купила намного больше лекарств, чем остальные. Почему же тогда он просто оставил всё как есть?

Нильс часто запирался в лавке и занимался изготовлением лекарств или оставлял магазин на работника и уходил собирать ингредиенты, поэтому после того случая Сиори ему не попадалась. И тревожное ощущение совершенно вылетело из головы.

Вот почему Нильс испытал такой ужасный шок, когда Зак, выступавший опекуном Сиори, пришёл к нему в лавку задавать вопросы. Узнав о странностях, происходивших вокруг неё, Нильс даже не успел помочь в расследовании, как пришла весть: Сиори пропала. Он до сих пор не мог забыть отчаяние, охватившее его в тот миг, ни тревогу и нетерпение, с которыми собрал все лекарства, какие только пришли в голову, и помчался в бесплатную лечебницу, услышав, что Сиори нашли, но здоровье её сильно подорвано, а состояние остаётся на грани.

Нильс спросил:

— Так что будет с теми девушками? Похоже, их накажут за нарушение правил Гильдии?

— Ну, свидетелей было четверо. Не думаю, что им удастся выкрутиться словами. — В отличие от истории с Акацуки. Последнее Лайнус добавил с горькой улыбкой.

Позднее авантюристки C-ранга Шейла Андер, Мия Терн и Виви Ларети были наказаны за действия против авантюристки B-ранга Сиори Идзуми: их признали нарушившими четвёртый пункт правил Гильдии — запрет частных дуэлей. Провокационные действия с оружием расценили как попытку вынудить Сиори вступить в частную дуэль, а выбор безлюдного места, где трое бойцов угрожали одному небоевому специалисту, — как доказательство злого умысла.

Сначала девушки заявили, что недовольны наказанием. Однако из-за нескольких свидетельских показаний дело вместо этого могли передать рыцарям и предъявить им обвинение в покушении на причинение телесного вреда либо преступном запугивании. Услышав об этой возможности, девушки молча приняли назначенное наказание.

Каждую понизили на один ранг и отстранили от работы на месяц.

В день вынесения наказания маг Виви Ларети подала заявление о выходе из Гильдии. Его приняли в тот же день. Магический мечник Шейла Андер и лучница Мия Терн вернулись к работе после окончания отстранения, но не смогли добиваться результатов. К тому же коллеги избегали их, и девушки остались без друзей. Через некоторое время Шейла Андер пропала во время экспедиции, а позднее её смерть подтвердили. После этого Мия Терн перевелась в отделение рядом с домом родителей и продолжила кое-как перебиваться ремеслом авантюристки.

5

До чего же бесило и унижало, что тогда им не осталось ничего, кроме как сбежать. Подумать только: они ничего не смогли сделать той женщине, у которой вообще не должно было быть силы, а она творила с ними всё, что хотела. Шейла ненавидела это. Ненавидела всем сердцем.

— Я этого не приму! Это была всего лишь небольшая ссора!

— Шейла... пожалуйста, хватит.

Сидевшая рядом Виви плаксивым голосом пыталась остановить разъярённую Шейлу, но та просто не могла принять происходящее. Да и как могла?

На следующее утро первым делом их вызвали в кабинет главы Гильдии и объявили наказание: выговор и месячное отстранение. Им объяснили, что направленное на коллег по Гильдии оружие считается провокацией и нарушает правила.

Но Шейла не могла с этим смириться. Их наказывают, а эта женщина вообще ни в чём не виновата? Но ведь напали-то именно на них!

— Вот именно! Это из-за неё Виви промокла с головы до ног! — поддержала Мия Виви, которая рыдала с того самого момента, как они вошли в комнату.

Мужчина, которого кто-то назвал лучником A-ранга, посмотрел на них с усталым недоумением. Казалось, он хотел что-то сказать.

— Эта девушка вымокла по вашей же вине. Вы ведь облили её, чтобы скрыть маленькую неприятность, правда?

Виви разразилась ещё более отчаянными рыданиями.

— Какой вы ужасный! Какие у вас доказательства?

— Дура — ты забыла, что вам только что сказали? Он ведь говорил, что свидетелей было несколько.

Брошенное ею возражение одним ударом отсекла ослепительно красивая женщина.

— Всё видели от начала до конца. С того момента, как вы начали ходить за Сиори по городу, потом направили на неё оружие в безлюдном месте, чтобы спровоцировать драку, получили от неё ответ и, поджав хвосты, разбежались по домам... Всё. Включая, разумеется, и тот миг, когда остальные бросили тебя одну и с тобой случилась маленькая неприятность. И подумать только, ты ещё пытаешься обвинить Сиори в том, что вы сами облили тебя водой, чтобы скрыть случившееся. Честное слово, можно ли придумать что-нибудь более раздражающее?

— Но... Но всё равно...

Нет. Шейла ни за что это не примет.

— Но она напала на нас. Это правда. Разве её тоже не должны наказать?

— Это была законная самооборона. Тут никаких нарушений нет. Трое бойцов направили оружие на безоружного небоевого специалиста. Судя по показаниям свидетелей, именно вы первыми проявили намерение убить. В такой ситуации любой бы дал отпор.

Любое её возражение тут же разбивали. Шейла не могла тягаться с этими людьми. Ровесников и новичков ей удавалось задавить и склонить на свою сторону, но против высокоранговых противников надежды не было.

Тогда хотя бы...

— Тогда позовите этих свидетелей сюда и дайте мне самой с ними поговорить. Может, они что-то неправильно поняли. Сиори могла их обмануть и...

По комнате прокатился громкий бах. Шейла вздрогнула и оборвала фразу. Это Алек с силой ударил кулаком в стену.

— Значит, по-твоему, она обманом заставила нас дать ложные показания? Я правильно понял?

— Что? — Шейле потребовалось мгновение, чтобы осознать услышанное.

Он сказал «нас»? Что это значит? Шейла уже собиралась спросить, но встретилась с ним взглядом и застыла.

Он был страшен. Глаза Алека были пронзительно холодны, словно он смотрел на самого ненавистного человека во всём мире. Шейла была уверена: даже на магических зверей он так не смотрит. Она задрожала. Всё было как тогда, то же чувство, что и при столкновении с той женщиной. Страшно. До ужаса страшно.

— Мы и были теми, кто всё видел. Хотя нас вы, похоже, так и не заметили.

Не может быть. Он не мог видеть. Когда? И сколько именно?

Шейла побледнела. Почему из всех людей это оказался именно он?

— Если кто-то виноват, мы не делаем поблажек даже своим коллегам. Похоже, ты нас недооценила. Ведь решила, что мы простые и беспринципные мужчины, которые поведутся на женские уловки и станут ради неё смягчать оценки.

Именно это говорила та женщина. Сиори предупреждала: в своём исступлённом желании унизить её они сами того не понимая оскорбляют и этих мужчин.

Старшие авантюристы смотрели на неё сверху вниз холодными глазами. Шейла закусила губу и опустила взгляд. Послышался тяжёлый вздох Зака, а затем он заговорил.

— Есть и другие показания по этому делу. Нам сообщили, что вы ходили за ней по городу и распространяли в Гильдии безосновательную клевету. Кроме того, мы собрали несколько жалоб на ваше отношение к работе. Вы что, решили, что слишком хороши для этой профессии? Мы не можем позволить себе такое поведение. Люди начинают сомневаться, можно ли нам доверять.

Он с глухим стуком бросил документы на стол для посетителей. Шейла подумала, что это, должно быть, собранные сведения о поведении её самой и остальных девушек.

— Поскольку никто из участников не пострадал, я собирался уладить дело без лишнего шума. Но вы пришли сюда с ложными показаниями и при этом не проявляете ни капли раскаяния. Извините, но наказание будет таким: месяц домашнего заключения и понижение на один ранг. Возражений не принимаю. И это ещё мягко. С точки зрения закона ваши действия подпадают под покушение на причинение телесного вреда или преступное запугивание. Даже если мы передадим вас рыцарям, жаловаться вам будет не на что.

Как только Зак закончил, Алек развернулся к выходу.

— Если разговор окончен, я ухожу. Больше не могу дышать одним воздухом с этими людьми.

Он даже не посмотрел на Шейлу. Словно не хотел признавать самого факта её существования.

Она ненавидела это. Ненавидела всё.

Почему она? Как всё дошло до такого?

— Я же говорила! Вдвоём мы не справимся!

Если та женщина смогла в одиночку победить их, значит, не может быть, чтобы они сами не справились с таким. Уничтожить этих гигантских пауков должно быть легко. Тогда почему...?

— Мы не можем брать поручение, которое даже через Гильдию не прошло!

— Но в конце ты ведь согласилась! Не пытайся теперь свалить всю вину на меня!

Виви ушла из Гильдии сразу после той встречи. Поспешно попрощалась и вернулась в родной город. С уходом мага в группе образовалась большая брешь. Но Шейла решила: раз выбыл всего один участник поддержки, они как-нибудь справятся.

Виви первой наносила удар дальней магией, затем Мия сдерживала врагов луком и стрелами. Шейла окутывала меч магией и завершала всё мощным навыком. Она настолько привыкла сражаться сообща по этой схеме, что уже не знала другого способа. Одних сдерживающих атак Мии теперь не хватало, так что Шейле нужно было самой использовать магию и брать инициативу. Именно так ей сказали, но силы Виви у неё не было. Каждый раз возникала задержка. Всё больше пауков прорывалось. Пока Шейла произносила заклинания, на неё нападали. Приходилось обрывать заклинание и отбиваться мечом, но она так привыкла полагаться на навыки, соединённые с магией, что одним фехтованием уже не могла нанести решающий удар.

Они больше не справлялись даже там, где раньше всё давалось легко, а травм и убытков становилось всё больше. Нередко они расходовали все купленные лекарства ещё по дороге и были вынуждены возвращаться. Всё больше взятых ими поручений заканчивались по сути провалом.

— Мне правда кажется, что нам стоит взять ещё кого-нибудь. Как думаешь?

После этих слов Мии они попытались найти новых участников, но никто к ним не пошёл. Люди обходили девушек стороной, говоря, что даже находиться рядом с ними неприятно. Особенно откровенно это проявляли тыловики. Поэтому им ничего не оставалось, кроме как изо всех сил работать вдвоём.

В деревне, где они закончили очередную работу, им предложили ещё одно поручение: истребить гигантских пауков, поселившихся рядом с хижиной для отдыха путников. Задача показалась простой. Это были низкоуровневые магические звери, и Шейла решила, что с небольшим роем они вдвоём справятся.

— Нет... Да быть не может...

У Мии закончились стрелы. Какой бы меткой она ни была, эти магические звери не настолько слабы, чтобы падать от одного выстрела. Мия успела свалить лишь нескольких и внезапно осталась без средства атаки.

«Магические звери насекомого типа побеждают числом. Одного убить легко, но если рой окружит — дело плохо. Даже авантюрист среднего ранга или выше станет добычей, если заранее не продумать совместную тактику».

Только теперь, слишком поздно, Шейла вспомнила слова своего наставника Людгера.

«Перед самой зимой особенно остерегайся тех видов, что впадают в спячку: гигантских пауков, гигантских муравьёв и прочих. В это время они свирепее обычного, потому что стараются накопить питательные вещества перед зимовкой».

Почему сейчас? Почему она вспомнила такую важную вещь только сейчас?

Шейла вскрикнула: нога за что-то зацепилась, и она неловко плюхнулась на зад.

— Что?.. Нет, не может быть...

Белая нить. Липкая паутина обвилась вокруг ноги, и снять её не получалось. Шейла торопливо ударила по ней огненной магией, но другой паук тут же заменил наполовину сгоревшую нить новой. Меч... При падении она выронила меч.

Её утащат. Затянут в рой. От укушенной ступни уже начало расползаться онемение.

— А... А-а-а... — Мия. Помоги мне, Мия.

Шейла попыталась позвать на помощь, но яд уже добрался до горла. Нормально говорить она не могла.

Шейле показалось, что позади раздался сдавленный голос. Затем послышался торопливый шорох: кто-то в панике продирался сквозь кусты. Шум быстро удалился.

— Н-нет... — Пожалуйста, не бросай меня! Помоги, Мия!

Челюсти гигантского паука поднялись прямо перед её глазами.

Крик, который Шейла выдавила из себя из последних сил, ненадолго разнёсся вокруг и исчез.

— Похоже, ей конец.

Людгер Ланеллид вынес этот приговор, лишь раз взглянув на останки девушки. Любому было видно: она давно не дышала. Тело безвольно отбросили в сторону, словно брошенную куклу. Мягкие ткани трупа были объедены, лицо истёрто и покрыто грязью и кровью, словно тело с силой волокли по земле. Лишь по изящному овалу лица ещё едва можно было угадать, что когда-то девушка была красавицей.

Мия Терн, до этого просто стоявшая рядом бледная и дрожащая, отшатнулась на несколько шагов и рухнула на землю, словно у марионетки перерезали нити.

— Угх... буэ-э-э...

Похоже, жестокая смерть подруги оказалась для неё слишком тяжёлой. Людгер холодно смотрел, как Мия присела на месте и вырвала всё содержимое желудка. Не случись всего предыдущего, он, возможно, хоть немного посочувствовал бы ей. Но они сами навлекли на себя эту беду. Жалости здесь места не было.

— Ты уверена, что это Шейла Андер?

Как бы тяжело Мии ни было, она должна была подтвердить личность погибшей. Именно поэтому Людгер взял её с собой. Мия подняла лицо — уже не просто бледное, а мертвенно-бледное — и несколько раз быстро кивнула. Из-за состояния тела узнать его можно было разве что по снаряжению, но с учётом обстоятельств почти наверняка это была пропавшая Шейла Андер.

— Хорошо. Прости, но останки я похороню здесь. Заберём её вещи и волосы покойной, а потом вернёмся.

Вообще, если уж это требовалось сделать, волосы следовало взять подруге, но в нынешней ситуации такое, вероятно, было невозможно. От имени её близких Людгер собрал вещи Шейлы и её меч, после чего перебрал залитые кровью волосы. Из-за запёкшейся крови они все слиплись, но он нашёл самое чистое место и сумел отрезать прядь. Волосы Людгер положил в принесённый специально для этого белоснежный платок, меч — на другой кусок ткани, после чего аккуратно завернул и то и другое. Магией он выкопал в земле яму, оставив Шейлу в центре, и посмотрел на съёжившуюся неподалёку Мию.

— Эй. Ты должна бросить на неё немного земли. Хотя бы одну горсть. Это твой долг как её товарища.

Но Мия лишь сидела и качала головой. Наверное, она больше не хотела смотреть на то, что когда-то было её подругой. Страх в её глазах ясно говорил о мыслях, которые она прятала внутри.

Хорошо бы она сумела после этого снова встать на ноги, но, скорее всего, в качестве авантюристки она уже не оправится. Она зазналась и полезла туда, что было ей не по силам, а затем её уверенность в себе разлетелась вдребезги. Из-за высокомерия ровесники начали её избегать. И когда две неопытные, незрелые девушки решили вдвоём взяться за безрассудное поручение, итогом стала эта трагедия.

Людгер вздохнул и снова опустил взгляд на дно ямы.

Тёмно-серое небо отражалось в пустых глазах, смотревших уже в иной мир.

Глупая девчонка. Всего год прошёл с тех пор, как Людгер, будучи её наставником в магическом фехтовании, обучал её основам. Талант у неё был. Да и задатки в целом, наверное, тоже. Она и её спутницы были молоды, но умелы и очень быстро добрались до C-ранга. Продолжай Шейла в том же духе, она, вероятно, стала бы вполне достойной авантюристкой. Но, возможно, именно быстрое повышение вскружило ей голову, а высокомерие погубило. Она стала пренебрегать работой, относиться к ней несерьёзно и даже не слушала старших авантюристов, которые пытались давать ей откровенные советы. А вдобавок из-за личной неприязни попыталась пролить кровь коллеги.

Лишь доброта Мастера позволила закончить всё одним понижением и отстранением. Но вместо того чтобы извлечь урок и начать заново, Шейла отбросила всё сказанное и безрассудно отправилась в поле — только чтобы доказать, что её навыкам можно доверять.

И всё же цена её глупости оказалась слишком высокой.

Да уж. До чего же глупая девчонка.

— И в итоге ты заплатила за своё высокомерие жизнью.

Подул ледяной ветер, принёсший с собой предчувствие скорой зимы.

# Глава 6: Мы позаботимся о тех, кто внезапно заболел

1

Проснувшись рано утром, Алек с недоумением почувствовал странную ломоту в суставах. Решив, что, должно быть, спал в неудобной позе и потянул мышцы или что-то в этом роде, он отправился в Гильдию и наугад взял поручение на зачистку.

Требовалось уничтожить нескольких троллей, поселившихся в пещерах к северо-востоку от Триса. Жертв пока не было, но никогда не знаешь, когда такая группа начнёт нападать на людей. Из-за мощной мускулатуры, невероятной живучести и поразительной способности к регенерации троллей трудно было убить без серьёзного натиска, однако магический мечник A-ранга, если не терять бдительности, должен был справиться с ними в одиночку. К тому же до пещер можно было добраться и вернуться за один день.

Свернув с главной лесной дороги на звериную тропу, Алек пошёл через сумрачную рощу. Через полчаса он добрался до пещер. Вход скрывали низкие кусты и разросшаяся трава. Рядом стоял тролль, для своего вида довольно мелкий. Похоже, он нёс дозор. Тролли были магическими зверями с низким интеллектом, но, видимо, соображения выставить охранника им всё же хватало. Алек поискал другие присутствия. Даже вместе с часовым их было немного. Он справится.

Он окутал клинок пламенем, и тролль ничего не заметил. Если они не умели чувствовать потоки магической силы, всё будет просто. Алек вырвался из тени деревьев, мгновенно сократил расстояние и рубанул противника. Снёс ему голову, а затем, используя отдачу от удара, поразил жизненно важную область и рассёк тело надвое. Пламя прижгло срезы и не дало им восстановиться. Поваленный тролль заскрёбся, пытаясь вновь соединиться с нижней половиной тела, но обожжённые раны не заживали. Вскоре его свели судороги, и он испустил дух. Один готов.

В нос Алеку ударил тяжёлый запах горелой плоти и кровавых телесных жидкостей. Обычно он не обращал на такое внимания, но на этот раз от вони ему стало не по себе. Алек поморщился.

Наверное, услышав шум снаружи, из пещеры выскочили ещё три тролля. Все они были крупнее часового. Одними ударами их, возможно, не свалить.

— Стрела света, Лейт Пилс!

Он породил бесчисленные сияющие стрелы, лишив троллей зрения и заставив их замереть. Они ненавидели свет и отшатнулись, а Алек воспользовался открывшейся возможностью и пробил жизненно важное место ближайшего тролля. Через рану он влил внутрь пламя, сжигая чудовище изнутри. Из пасти повалил дым, и тролль умер. Почувствовав за спиной жажду убийства, Алек шагнул в сторону, даже не оборачиваясь. Тяжёлая дубина с рёвом обрушилась туда, где он только что стоял, выбив в земле огромную яму. Один из троллей всё ещё мучился от ослепляющего света, но на другого приём, похоже, подействовал хуже. Тот грозно взревел.

Суставы Алека ныли. А перед глазами будто стояла призрачная дымка. Бою это почти не мешало, но мелкие помехи раздражали.

— Ледяные иглы, Ис Ноуал!

Он послал в лицо противнику тонкие острые сосульки. Мощное мускулистое тело тролля покрывала жёсткая шерсть, сквозь которую клинку было трудно пробиться. Незащищённым оставалось только лицо. Несколько ледяных игл вонзились троллю в глаза. Он прижал к лицу обе ладони и заревел от боли. Алек тут же сократил расстояние и всадил меч в жизненно важное место. Не вытаскивая клинок, он усилил окружавшее его пламя, превращая рану в тлеющий уголь. В предсмертных муках тролль взвыл ещё громче предыдущего.

Чтобы не попасть под падающую тушу, Алек отпрыгнул назад и встал напротив последнего тролля. Тот был ещё крупнее предыдущих трёх — настоящий гигант ростом не меньше трёх метров.

По щеке Алека стекал пот. Он тяжело дышал. Что-то было не так. Ничего особенно изнурительного он ещё не сделал, а силы стремительно уходили. Пожалуй, лучше не затягивать бой.

Может, целиться в ноги.

При таком росте даже Алек не дотянулся бы до жизненно важных мест. Он снова выпустил стрелы света, отнял у тролля зрение, обошёл его сзади и магическим мечом рубанул сверху по незащищённым лодыжкам. Повреждённые сухожилия не выдержали: тролль качнулся вперёд и рухнул на колени. Алек направил магический меч в уязвимое место на его спине и навалился на клинок всем весом. Тролль яростно завыл и заметался, словно пытаясь стряхнуть Алека. Тот оставил меч в теле магического зверя и отпрыгнул назад.

— Удар молнии, Оска!

Собрав все силы, он призвал молнию ударить в свой меч. Тролля несколько раз свело судорогой, после чего он рухнул, распространяя едкий запах горелой плоти.

Алек снова поискал присутствия. Он чувствовал только мелких животных, обитавших в лесу. Поручение на зачистку было выполнено.

— Ух...

Бой закончился, но стоило ему расслабиться, как перед глазами поплыло и он пошатнулся. Только теперь, добравшись до этого момента, Алек наконец осознал, что с его состоянием что-то не так. Он тяжело вздохнул и вытер пот краем рукава.

У него был жар. Именно поэтому ломило суставы.

И надо же было не заметить этого, пока не вышел на задание.

Лучше бы он и дальше ничего не замечал, пока не вернулся в город. Ещё предстояло разобраться с последствиями боя. А теперь, когда он понял, что нездоров, мысль о том, что до города больше часа пешком, давила и морально, и физически.

Двигаясь вяло, Алек забрал меч и отрезал правые уши у мёртвых троллей — все четыре. Сложил их в кожаный мешочек с дезодорирующими травами и туго завязал. Занятие неприятное, но уши требовались как доказательство зачистки.

Затем он направился к пещере. На всякий случай следовало проверить, нет ли там нуждающихся в спасении людей или других жертв. Алек осветил внутренность пещеры магией света. К счастью, пострадавших там, похоже, не было.

В углу его взгляд зацепился за старый деревянный ящик. Крышки не было, и содержимое лежало на виду. Всё слегка запачкалось, но ящик был битком набит украшениями, драгоценными металлами и монетами. По какой-то причине тролли любили собирать блестящие вещи. Это могли быть потерянные предметы, трофеи после боёв или даже краденое. Алек не знал, откуда они взялись, но одно было точно: изначально всё это принадлежало не троллям. О части вещей могли заявить как о пропавших. Значит, придётся забрать их с собой как изъятое имущество.

Алек сложил всё в принесённый с собой мешок и поднялся. Кровь будто разом отхлынула от головы, и его замутило. Он качнулся и упёрся рукой в каменную стену. Дело плохо. Нужно скорее возвращаться.

По дороге назад он старался держать голову ясной: стоило задуматься о том, насколько паршиво ему было, и дух сразу падал. Хотелось просто сесть и больше не двигаться. Под конец ещё и голова начала пульсировать от боли. Алек продолжал идти исключительно на силе воли.

Тяжёлое тело он кое-как дотащил до Гильдии. Толкнул дверь, и Зак поднял голову. Его глаза расширились, а потом лицо помрачнело.

— Эй, только не говори, что тебя где-то ранили.

Раз Зак даже вышел из-за стойки, Алек решил, что и правда выглядит ужасно. Он достал кожаный мешочек с ушами троллей для проверки и мешок с изъятым добром. Передав всё Заку, тяжело вздохнул.

— Просто немного нездоровится.

— По цвету лица не скажешь, что «немного». Хочешь прилечь в комнате отдыха?

Алек был благодарен за заботу, но хотел отдохнуть где-нибудь в тишине. Комната отдыха в Гильдии была одной большой общей комнатой. Ему не хотелось привлекать к себе внимание.

— Нет, если получится, я лучше доберусь до постоялого двора. И извини, оценку опыта давай проведём в следующий раз.

— Тогда тебя проводить? — спросил Зак, передавая Алеку награду.

На первый взгляд речь и поведение Зака казались грубоватыми, но на самом деле он был очень добрым человеком и всегда заботился об окружающих. В каждом его слове Алек чувствовал скрытое беспокойство.

— Всё нормально. До жилья доберусь без проблем.

Поняв, что спор иначе будет ходить по кругу, Зак со вздохом уступил.

— Ну ладно. Может, просто усталость после поездки сейчас догнала. Не надрывайся. Иди пока отлежись.

— Так и сделаю.

Попрощавшись, Алек вышел из Гильдии. Он сказал, что проблем не будет, но идти оказалось невероятно тяжело. Дорога до постоялого двора, обычно занимавшая всего несколько минут, казалась бесконечной. Алек понукал тело, которое будто готово было рухнуть, стоит ему потерять сосредоточенность, и каким-то образом продолжал двигаться. Но спустя совсем немного времени больше не выдержал и остановился, прислонившись к зданию у дороги.

Он несколько раз быстро и глубоко вдохнул, пытаясь справиться с мучительным недомоганием из-за жара и головной боли, но стало только хуже. Алек уже не знал, что делать. Надо было не упрямиться и отдохнуть в Гильдии. Он уже почти всерьёз раздумывал просто сесть прямо здесь, когда встретился взглядом с остановившейся перед ним женщиной.

— Алек? — Сиори, похоже, возвращалась с покупок. Увидев его, она изменилась в лице и подбежала. — Ты в порядке? У тебя лицо...

Наверное, она хотела поддержать его и протянула руку. Алек ухватился за неё, притянул Сиори ближе и опустил голову на её хрупкое плечо. Возможно, при виде знакомого лица он наконец расслабился, и сознание стремительно поплыло прочь.

Кажется, он слышал, как Сиори зовёт его по имени, но дальше воспоминания стали совсем расплывчатыми.

2

Сиори вышла из магазина смешанных товаров и в прекрасном настроении зашагала по улице. Любимая сумка через плечо была набита добычей. Покупки удались на славу.

Взамен старых походных принадлежностей она купила бельё получше. Раздобыть много любимого литоанского льна было трудно, зато банные полотенца она взяла известной местной марки. И вместо обычного полотняного переплетения выбрала вафельное — превосходное и на ощупь, и по впитываемости. Кухонные тряпочки тоже оказались чуть-чуть нарядными, с полосками цветной нити по краям. Милые бытовые мелочи поднимали настроение.

А для переносной еды она нашла герметичные контейнеры из лёгкого металла и купила один на пробу. Носить его должно быть удобнее, чем стеклянный. Если окажется практичным, она планировала купить ещё.

Размышляя обо всём этом, Сиори весело шла домой. Но почти у самого дома заметила кого-то, прислонившегося к зданию, и остановилась. Мужчина в одежде мечника стоял, опустив голову и не двигаясь. Сиори показалось, что она его знает.

— Алек?

Мужчина медленно поднял голову. Каштановые волосы прилипли ко лбу от пота, а тёмно-малиновые глаза, обычно пронизанные острым светом, потускнели и смотрели рассеянно. Он словно не мог сфокусировать взгляд, из приоткрытых губ вырывалось тяжёлое дыхание. Кровь отхлынула от лица, сделав его мертвенно-бледным. Потрясённая столь явно ненормальным состоянием Алека, Сиори бросилась к нему.

— Чт... Алек, ты в порядке?! У тебя лицо...

Она протянула руку, чтобы поддержать его, и он притянул её ближе. Это были не объятия. Точнее сказать, он просто цеплялся за неё, чтобы не упасть. Алек опустил лоб ей на плечо. Сиори чувствовала горячее дыхание на шее, а температура была такой высокой, что жар ощущался даже через одежду.

— Алек, т... Ах!

Тело, прижимавшееся к ней, внезапно обмякло всей тяжестью. Всё ещё опираясь на стену, Алек медленно сполз вниз, и Сиори, не в силах удержать его, вместе с ним опустилась на колени. Со стороны они, наверное, выглядели как двое влюблённых, обнявшихся посреди улицы. Проходившие мимо дамы, кажется, посмеивались, бросая что-то вроде: «Ох ты». Но Сиори было не до этого. Ей едва удалось выбраться из кольца его рук.

На коже Алека выступил пот, покрыв всё лицо. Сиори прикоснулась к нему. Горячий. Дыхание ужасающе неровное. Видно, ему больно. Хотелось как можно скорее уложить его где-нибудь отдохнуть, но Алек был крупным мужчиной и весил так много, что Сиори просто не могла поддерживать его на ходу. Она растерялась. И тут вернулась Рури, незаметно куда-то исчезнувшая, а вместе с ней — управляющий домом.

— Госпожа Сиори! Что случилось?

Управляющий привык к Рури, поэтому, увидев, как фамильяр квартирантки появился один и поманил его щупальцем, сразу понял: с хозяйкой что-то случилось. Он тут же поспешил наружу. Управляющий, Лаш, широко раскрыл глаза, глядя на них двоих. Поняв, что дело неладно, он быстро подошёл.

— Это тот господин, что приходил на днях. Ваш...

— Коллега по Гильдии.

Сиори заметила, что несколько прохожих остановились и смотрят: кто с жгучим любопытством, кто с тревогой. Ей было невыносимо представить, что Алек станет здесь зрелищем. Видимо, подумав о том же, Лаш переместился так, чтобы загородить его от посторонних своим телом.

Сиори понимала, что его нужно как можно скорее где-то уложить, но не знала, где он живёт. Знала только, что неподалёку. А в его нынешнем состоянии даже до Гильдии было слишком далеко.

Сиори решилась. Он её коллега. Товарищи должны помогать друг другу. Это их долг. К тому же в последнее время он столько раз ей помогал.

— Я отведу его к себе. Поможете мне?

— Конечно. Давайте понесём его с двух сторон.

— Спасибо. Алек, пожалуйста, потерпи ещё совсем немного.

Глаза Алека едва приоткрылись. Он чуть заметно кивнул. Сиори и Лаш поддержали его и помогли встать. Ему, должно быть, было очень тяжело: по дороге он несколько раз едва не падал. Они подбадривали его и каким-то образом всё же добрались до квартиры Сиори.

Они усадили Алека на кровать. Одежда была покрыта пылью и, похоже, какими-то телесными жидкостями. Сиори протянула руки, чтобы снять её, и застыла.

А это как снимается? Она не знала, как снять с него доспехи. Видимо, догадавшись о затруднении Сиори, Лаш пришёл на помощь.

— Позвольте мне. А вы, пожалуйста, удерживайте его прямо.

Они поменялись местами, и Сиори поддержала всё ещё совершенно обмякшего Алека. Лаш привычными движениями снял с него наплечники и крепление для ножен, а меч поставил возле кровати. Затем начал расстёгивать ремни нагрудника. Когда все доспехи были сняты, у Алека вырвался вздох. Возможно, ему стало немного легче. Лаш продолжил, сняв перчатки и сапоги.

— Когда-то я тоже был авантюристом. Мечником.

— Правда? Вот уж неожиданно.

— Полагаю. Мне часто это говорят. Видите ли, я рано женился и сменил профессию, так что числился в Гильдии совсем недолго. Наверное, поэтому.

Внешность и манеры Лаша были настолько утончёнными, что его легко можно было принять за дворецкого в каком-нибудь знатном доме. Ничто в нём не напоминало человека, который когда-то под открытым небом с мечом в руке противостоял магическим зверям и разбойникам.

— Ну что ж, снаряжение мы сняли. Если позволите, остальное я оставлю вам. А сам схожу за врачом.

— Спасибо. Простите, что доставила столько хлопот.

Сиори проводила взглядом поспешно ушедшего Лаша и снова посмотрела на Алека. Прежде чем укладывать его спать, хотелось снять с него грязную одежду.

— Другим говоришь не переутомляться, а сам доводишь себя до такого состояния, значит.

Наверняка он взял поручение уже больным. На одежде под плащом виднелись свежие пятна крови. Немного поколебавшись, Сиори ослабила ремень его брюк, расстегнула рубашку и высвободила из рукавов обе руки. В нос скользнул его запах — запах мужчины, — и она залилась краской, мельком увидев обнажённый, подтянутый торс, покрытый старыми шрамами. Но тут же выбросила эти мысли из головы.

— Алек, извини на минутку.

Сказав это, она просунула руку ему под шею и с трудом чуть приподняла верхнюю часть тела. Быстро стянула рубашку. Глаза Алека оставались закрыты, и он был совершенно в её власти. Похоже, он уже потерял сознание.

— Надо вытереть ему лицо и тело, — пробормотала она, перебирая пальцами прядь запылённых волос.

Рури забралась на кровать и втянула кисть Алека внутрь своего полупрозрачного тела. Через некоторое время слизь вытолкнула руку обратно — та оказалась совершенно чистой. Видимо, Рури поглотила только грязь с поверхности и больше ничего.

— Удивительно! Какая ты талантливая! Ты и такое умеешь? Тогда и всё тело будет легко... Нет-нет. Хм. Погоди-ка.

Сиори невольно представила, как слизь дочиста вылизывает всё тело Алека, и от этой странно непристойной картины ей стало не по себе.

Кажется, про такое даже книжки бывают!

В памяти сами собой всплыли пикантные книги для любителей определённых пристрастий, которые она видела в японских книжных магазинах, и Сиори вдруг страшно захотелось сбежать отсюда. Ради чести Алека, пожалуй, лучше будет обтереть его самой. Она попросила Рури заняться только волосами, и слизь довольно задрожала, радуясь, что ей поручили дело.

Пока Рури работала рядом, Сиори магией наполнила таз тёплой водой. Окунула полотенце и слегка отжала. Осторожно протёрла Алеку лицо, и его болезненное выражение немного смягчилось. Сиори снова прополоскала полотенце и, обтерев его от шеи до пояса, подтянула одеяло к плечам. Тихонько приложила ладонь ко лбу. Он всё ещё горел. Чистое полотенце она намочила, слегка охладила магией льда и положила ему на лоб.

Сиори собрала грязную одежду. Немного помучившись сомнениями, набралась решимости и просунула руку под нижнюю половину одеяла.

Главное — не смотреть. Только и всего.

Она нащупала под одеялом брюки и, найдя их, довольно резко потянула, чтобы снять. Потом с облегчением выдохнула. Вряд ли приятно лежать в одежде, испачканной, скорее всего, телесными жидкостями магического зверя.

Сиори положила брюки в корзину вместе с рубашкой и плащом. Она уже стирала их во время похода против мантикоры, так что, если постирать тем же способом, проблем возникнуть не должно.

Пока она возилась с тем и этим, Лаш вернулся с врачом. Тот проверил температуру и пульс Алека, осмотрел рот и глаза. Тщательно обследовав всё тело до самых кончиков пальцев, врач поднял голову и улыбнулся.

— Похоже, это вызвано переутомлением. Пусть как следует отдохнёт. Почаще давайте ему воду, а если появится аппетит — что-нибудь питательное и легко усваиваемое.

Узнав, что это не какая-нибудь страшная болезнь, Лаш и Сиори с облегчением выдохнули. Они взяли жаропонижающее, которое врач передал со словами: «Если жар затянется, дайте ему это». Выслушав ещё несколько советов, оплатили вызов. Лаш всё равно провожал врача вниз по лестнице, поэтому сказал, что на этом тоже откланяется, и поклонился.

— Если что-нибудь случится, пожалуйста, сообщите мне. — С этими словами он ушёл вместе с врачом.

В комнате снова воцарилась тишина.

Сиори вернулась к кровати проверить Алека. Брови всё ещё были сведены от боли, но дыхание, кажется, немного успокоилось. Она задёрнула занавески возле кровати, чтобы заслонить солнечный свет и сделать комнату темнее. Вырвала листок из блокнота и написала записку. Затем магией наполнила таз водой и поставила перед сидевшей у ног Рури.

— Прости, можно попросить тебя об одном поручении? Когда выпьешь это, отнеси, пожалуйста, записку моему старшему брату.

Рури один раз качнулась, выпила всю воду, а потом очень осторожно обволокла записку своим телом. Сиори открыла ей дверь, и слизь выскользнула из комнаты.

— Ну что ж.

У неё появилось срочное дело. Экстренное поручение — ухаживать за человеком, который внезапно слёг. Для начала нужно приготовить фруктовую воду, затем питательный суп. Сделать всё как можно питательнее, чтобы, если Алек проснётся голодным, сразу мог поесть. А после этого заняться стиркой.

Сиори закатала рукава, накинула фартук и тут же принялась за работу.

Сначала — фруктовая вода для восполнения жидкости. Она создала магией чистую воду и на всякий случай прокипятила. Потом сразу вернула к комнатной температуре. В такие моменты магия и правда очень удобна. Сиори сняла с полки банки с ягодным сиропом, яблоками в мёде и имбирным сиропом, затем достала соль. В подготовленной воде растворила понемногу каждого ингредиента.

Ягодный сироп в Сторидии готовили с давних времён. В королевстве в изобилии росли разные ягоды, и зимой, когда свежие овощи и фрукты было трудно достать, такие заготовки служили очень важным запасом пищи. Благодаря технологиям хранения и перевозки, разработанным во времена предыдущего короля, теперь даже зимой свежие продукты доставать стало проще, но ягодный сироп по-прежнему любили как традиционную заготовку.

Лично Сиори хотелось бы добавить лимон, но цитрусовые в Сторидии были привозными и потому стоили очень дорого. Раздобыть их удавалось редко.

— Думаю, готово.

Готовую фруктовую воду она перелила в кувшин и отставила.

Дальше — суп. В качестве белка Сиори предпочла бы богатую минералами белую рыбу, но под рукой её не оказалось, поэтому она выбрала курицу: нежирную и легко усваиваемую. Нарезала кубиками помидор и лук, тонко нашинковала зелёный лук, порезала курицу небольшими кусочками. Разогрела в кастрюле немного фруктового масла, бросила туда овощи и мясо вместе с тёртым имбирём. Быстро обжарила, добавила воды и довела до кипения. Затем отправила в кастрюлю собственноручно приготовленные сублимированные морковь и сельдерей и оставила всё томиться. Немного соли и перца — и готово.

Сиори вымыла посуду и очистила руки, затем отнесла фруктовую воду к маленькому столику возле кровати. Проверила состояние Алека. Полотенце на лбу уже нагрелось. Она прополоскала его в тазу, слегка обтёрла лицо и тело, потом снова выстирала. Отжала и чуть охладила магией. Прежде чем вернуть полотенце на место, потрогала лоб. Он всё ещё ужасно горел. Похоже, жар так просто не спадёт. Хотя Сиори только что его обтёрла, на лице уже снова проступал пот. Она ещё раз промокнула его и осторожно положила прохладное полотенце на лоб.

Время от времени Алек ворочался и тихо вскрикивал, словно от боли. Признаков пробуждения он не подавал.

С таким состоянием, пожалуй, стоит приготовиться оставить его на ночь.

Многие авантюристы жили одни. Когда они получали ранения или заболевали и оставались лежать без кого-то, кто мог бы позаботиться о них, приходилось очень тяжело. В таких случаях по желанию можно было подать поручение через Гильдию, и тогда отправляли Сиори. Правда, впервые человек, за которым она ухаживала, оставался у неё дома. Да ещё и неженатый мужчина.

Чувствую, старший брат мне что-нибудь скажет по этому поводу.

Её чрезмерно заботливого и вечно тревожащегося старшего брата эта ситуация наверняка обеспокоит. Сиори написала о ней в записке, так что была уверена: после работы он заглянет.

Но при всём при этом он ведь не станет выгонять больного на улицу.

Натянуто усмехнувшись, Сиори отправилась в ванную стирать. Пятна человеческой крови и крови магических зверей почти не различались, так что она вывела их, нанеся немного мыла и потерев ткань. После этого, как обычно, вовсю воспользовалась магией и закончила стирку. Всё развесила на стойке в ванной и магией ветра выгнала влагу. Если оставить окно открытым, чтобы заходил ветерок, вещи скоро высохнут.

Рури, только что вернувшаяся, плавала в ванне и играла с водой. Похоже, слизь собиралась заниматься этим ещё какое-то время. Сиори сказала ей вылезти, когда закончит, и пошла очистить руки.

Снимая и складывая фартук, она посмотрела в окно.

Приближались сумерки, окрашивая небо изысканным градиентом: на востоке оно уже стало густым синевато-малиновым, а на западе горный хребет был окрашен в тёплый мареново-красный цвет. Высоко над головой начинали мерцать звёзды. Солнце садилось всё раньше. Приближалась зима.

Тук-тук.

В дверь постучали. Сиори тихо подошла ближе и услышала знакомое: «Это я». Отперла замок и открыла. Внутрь заглянул мужчина с волосами того же цвета, что и закат, которым она только что любовалась.

— Привет. Зашёл узнать, как у вас дела.

— Старший брат, ты быстро.

— Закончил пораньше и пришёл. Я волновался.

Зак передал Сиори принесённый бумажный пакет и подошёл к кровати. Посмотрел сверху на всё ещё спящего Алека. Потом осторожно приложил ладонь к его щеке и словно что-то обдумал. Спустя ещё мгновение тяжело вздохнул.

— Я собирался забрать его домой, но с таким жаром не получится.

Похоже, он и правда намеревался увести Алека. Сиори криво улыбнулась.

— Жалко его. Даже сюда добраться ему было очень тяжело. Пусть спит здесь.

Помолчав, Зак согласился:

— Ладно.

Он явно не был в восторге, но, похоже, смирился. Искоса поглядывая на Зака, усевшегося на табурет возле кровати, Сиори сняла полотенце с головы Алека, смочила в тазу и отжала. Во сне он так сильно потел. Сиори немного тревожилась. Может, стоит разбудить его и дать воды.

— В детстве он постоянно температурил... Но давненько я не видел, чтобы он вот так слёг, — тихо произнёс Зак.

Когда их впервые представили, Сиори слышала, что они старые друзья, но и представить не могла, что знакомы настолько давно.

— Вы друзья детства?

— Не совсем. Впервые я встретил его, когда ему было около десяти, но вскоре сам достиг совершеннолетия и уехал. По-настоящему общаться мы начали только после того, как он тоже стал совершеннолетним и сделался авантюристом.

— Вот как...

— Поначалу он своих пределов не знал, постоянно творил безумства и потом вот так валялся в постели. Но и это продолжалось всего около года. Когда тело окончательно сформировалось, такое почти перестало случаться. — Зак с ностальгией посмотрел на Алека.

Сиори познакомилась с Заком и Алеком уже тогда, когда оба стали полноценными авантюристами, и другими их не знала. Было странно думать, что и у этих двоих когда-то были такие времена. Интересно, какими они были в юности?

— Интересно? У меня найдутся истории о том, какими мы с этим типом были в молодости, — шутливо сказал Зак. Сиори ответила лишь неловкой улыбкой.

— Интересно, конечно, но... ведь нельзя, правда? Авантюристам запрещено выпытывать прошлое друг друга.

Некоторые становились авантюристами из чистого восхищения этой профессией, но у многих были особые обстоятельства. Преступникам, конечно, путь был закрыт, однако в остальном стать авантюристом мог любой, кто прошёл письменный экзамен и собеседование. Возможно, именно поэтому люди высокого происхождения — например, сыновья дворян, которым не предстояло унаследовать дом, или дочери дворян, не сумевшие найти жениха, — скрывали свою личность и выбирали путь авантюриста. Таких людей было на удивление много. Сиори даже слышала о дворянах, которые из-за какого-то проступка больше не могли оставаться в своих семьях.

Поэтому все предпочитали не копаться в прошлом друг друга. «Не расспрашивай товарищей об их происхождении» — негласное правило среди авантюристов. Да и сама Сиори оказалась бы в затруднении, если бы её спросили. Честно говоря, она понятия не имела, что ответить, потому что объяснения у неё не было.

И кто вообще ожидает услышать: «Я пришла из другого мира»?

— Ничего настолько драматичного. А если человек сам предлагает рассказать, проблем быть не должно. — Красные волосы Зака качнулись, когда он рассмеялся. — Правда, моё прошлое — ничего особенного. Я незаконнорождённый. Отец забрал меня к себе и вырастил, но люди не переставали болтать и поднимать шум, поэтому жить там было неуютно. Я ушёл. С семьёй отношения не слишком плохие, но... тут уж ничего не поделаешь. А этот примерно такой же.

[[image:/storage/reader-images/a56ad4a7547aa5d30b98a943b865269f5eebf7f5.jpg]]

— По-моему, такое прошлое вполне тянет на «ничего себе».

Незаконнорождённый ребёнок. Пересуды вокруг него.

Сиори могла представить, что ему довелось услышать. В этом королевстве совершеннолетие наступало в шестнадцать, но на самом деле в таком возрасте человека всё ещё можно было назвать ребёнком. Переживать подобное в столь впечатлительный период жизни, должно быть, было тяжело. И ещё...

Наверное, он родился в обеспеченной семье.

Возможно, из-за манеры речи при первом знакомстве Зак казался слегка грубоватым. И всё же в его поведении и осанке чувствовалась изысканность человека с хорошим воспитанием. Например, за столом он держался удивительно красиво. Сиори также слышала, что во времена, когда Зак был авантюристом, ему часто приходилось работать с дворянами.

Теперь, узнав, что Зак общался с Алеком ещё в детстве, Сиори задумалась: а не был ли и Алек тоже...

«Люди — не расходные инструменты, созданные для удобства знати!»

Именно так он сказал людям из дома графа. Тогда Сиори показалось, что человек, выросший в совершенно обычной среде, вряд ли произнёс бы такие слова.

— Нгх... — Стон Алека вернул Сиори к настоящему.

Она посмотрела на него, проверяя состояние, но он не проснулся и признаков пробуждения не подавал. Сиори и Зак вздохнули.

— Извини, что прошу, но я тоже останусь здесь. Присмотрю за ним.

— Конечно. Будем ухаживать по очереди. Раз он спит, хочешь поесть?

— Ага. Прости за всё это. В бумажном пакете, который я тебе отдал, хлеб и яблоки. Достанешь мне?

То, что Зак извинялся за Алека, заставляло Сиори думать: они не просто старые друзья. Выросшие в похожих обстоятельствах, эти двое скорее походили на братьев.

Кажется, я немного завидую.

Прошло уже четыре года, но в то же время — всего четыре года. Здесь, в этом мире, где у неё не было ни друзей из прошлого, ни семьи, ни собственной истории, ничего, что показывало бы её корни, Сиори ощущала само своё существование ужасно расплывчатым и неопределённым. Поэтому двум мужчинам, у которых всё это было, она завидовала почти до боли.

Если она проживёт в этом мире дольше, появятся ли и у неё такие вещи — причина продолжать жить, связи с другими людьми, место, которому она принадлежит? Или их нужно создать самой? Ей, с её неопределённым положением...

«Если ты этого пожелаешь, я стану для тебя таким местом — местом, которому ты принадлежишь».

Так однажды сказал ей Алек. Он был очень добрым человеком и во многом заботился о ней. Но Сиори не понимала, отражали ли его слова настоящие чувства и может ли она безоговорочно принять протянутую им руку.

Многие относились к ней не менее заботливо. Среди них, конечно, были мужчины, которые подходили к ней и шептали слова, заставлявшие поверить, будто она им небезразлична. Но когда они не пытались сблизиться ещё больше, Сиори просто решила, что мужчины этого королевства часто говорят такие вежливые, пустые комплименты. Из-за этого она лишь острее чувствовала, насколько её положение отличается от положения остальных.

Ты нужна мне. Мне без тебя не обойтись. Он говорил ей это столько раз и обращался с ней почти как с возлюбленной. Но самых важных слов — слов любви — так ни разу и не прошептал, прежде чем бросил её умирать в лабиринте. И сколько бы Сиори ни старалась, забыть о его существовании не могла. В конце концов ей дали понять, что только этого она и стоила.

Вот почему теперь она стала такой ужасной трусихой, когда кто-то протягивал ей руку помощи. Если бы ей снова сказали, что она больше не нужна, как тогда, Сиори не думала, что сможет оправиться. Она знала, что таких пустоголовых, как тот мужчина, немного и что большинство людей на самом деле очень хорошие, но от этого становилось только страшнее.

Но Алек сказал, что станет местом, которому она принадлежит. Он обнял её.

«Пойдём обратно». А рука, державшая тогда её ладонь, — его рука — была такой тёплой и бережной.

Сейчас эта рука была ужасно горячей и покрытой потом. Сиори тихо протянула свою и коснулась её.

Она всё ещё не знала истинных намерений Алека, но то время, когда они шли вместе и он вёл её за руку, было спокойным. Ей было хорошо. Его руки, их тёплая бережность, словно удерживали её расплывчатое существование здесь, в этом месте.

— Поправляйся скорее, — сказала она, похлопав его горячую ладонь, а затем отошла от кровати готовить еду.

Она не заметила, что Зак наблюдает за ней со спины.

3

Алек видел сон, и приятным его назвать было никак нельзя. Ему снилась Империя — и те три года, которые в общей сложности он там прожил.

«Я думала, ты невзрачный, но если присмотреться, у тебя очень красивое лицо, Аллен».

Эти слова произнесла юная госпожа, распространявшая вокруг себя сильный аромат духов. Она была красива, хотя немалую роль в этом, вероятно, играла косметика. Кокетливо прижавшись к нему, девушка подняла лицо; пудра на нём выглядела меловой и неестественной.

«Для меня это честь, миледи».

Радости он не испытывал, но умело это скрывал и широко улыбался. Алек тщательно изучил её вкусы, поэтому прекрасно знал, что ей нравится: красивые, уверенные в себе черты, ленивая изящность движений и едва заметные манеры повесы. Стоило ему начать держаться в полном соответствии с её предпочтениями, как девушка попалась слишком легко. Он многозначительно провёл кончиками пальцев по её губам, и всё ещё по-детски юное лицо сладко ему улыбнулось.

«Хорошо. Я попрошу отца сделать исключение и взять тебя к себе».

Юная женщина, благодаря которой он вошёл в этот дом, обнаружила, что он идеально соответствует всем её вкусам и обращается с ней словно с принцессой. Вскоре она была полностью ему предана. А её отец постепенно тоже начал ценить Алека за усердие и превосходную работу, так не вязавшиеся с его легкомысленным обликом.

Отец был богатым торговцем, поставлявшим имперской армии личные доспехи, конскую сбрую и тому подобные товары. Под именем Аллена Алек стал его доверенным человеком и вероятным преемником, поэтому ему поручали важные деловые сделки. Благодаря им он узнал подробности о размещении, численности и планах передвижения имперских войск.

Теперь миссия Алека почти завершилась. Оставалось только передать сведения товарищам, внедрившимся в Империю, и ждать, пока те поднимут повстанческую армию.

А когда это будет сделано...

«Аллен! Аллен! Где ты?!»

Когда повстанческая армия подошла, чтобы поджечь особняк, юная женщина звала его. Но он не обернулся. Он не Аллен. Никакого Аллена не существовало. Человек по имени Аллен Шригина, сын лорда из сельской местности в далёкой окраине Империи, никогда не существовал. Существовал Алек Диа — шпион, находившийся под непосредственным руководством монарха Сторидии.

Теперь он наконец мог вернуться домой.

Уехать из Империи, запятнанной дискриминацией, коррупцией и эксплуатацией, и вернуться на родину — в страну доброты и мира.

Алек вдруг почувствовал, будто кто-то позвал его по имени, и сознание медленно всплыло. Мысли были затуманены, всё расплывалось, сосредоточиться не получалось. Он снова начал проваливаться в дрёму. Но, не открывая глаз, почувствовал рядом несколько присутствий — и сознание мгновенно прояснилось.

Когда я позволил им подобраться так близко?

Неужели он спал настолько крепко, что не заметил их приближения? Потерял бдительность. Внутри Алек скрипнул зубами от досады. Попытался пошевелиться — и только тогда заметил: тело горячее и тяжёлое, суставы ломит. Его чем-то одурманили? Вот это он облажался. Двигая рукой под одеялом, Алек поискал под подушкой. Но кинжала, который он всегда прятал там во время сна, не было.

Проклятье.

Без оружия и с телом, которое не слушается как следует, справиться сразу с несколькими противниками будет трудно. Но выбора нет. Придётся попытаться. Алек сосредоточил внимание в ведущей руке. Если выпустить магию в момент соприкосновения, по крайней мере одного он наверняка...

— Алек! Это не Империя! Хватит уже разбрасываться жаждой убийства!

От неожиданного окрика Алек вздрогнул, но тут же понял, что голос знакомый. Узнав мужчину, он полностью расслабил готовое к бою тело.

— Ты в порядке? Во сне довольно сильно стонал.

Алек знал, что ему снилось что-то неприятное, но толком вспомнить не мог.

Зак сдвинул в сторону полотенце со лба Алека и вместо него приложил ладонь.

— Жар всё ещё не спал. — Зак вздохнул и прополоскал полотенце в стоявшем рядом тазу.

Краем глаза Алек следил за ним, одновременно мутным взглядом оглядываясь вокруг. Приглушённая магическая лампа слабо освещала незнакомую комнату. Нет, постой.

— Это... комната Сиори?

— Когда ты свалился, она притащила тебя сюда. Не помнишь?

Услышав это, Алек попытался восстановить события, но воспоминания были смутными. Он точно помнил, как вышел из Гильдии, а потом Сиори...

Додумав до этого места, Алек осознал, что лежит в её кровати.

— А где Сиори?

— Спит на диване. Мы только что сменились.

Алек посмотрел в сторону и увидел свернувшуюся клубком Сиори, спавшую под одеялом.

— Слушай сюда. К завтрашнему дню сбивай жар и убирайся отсюда.

Похоже, Заку очень не нравилось, что неженатый мужчина спит в кровати его младшей сестры.

— Постараюсь.

Было бы хорошо, если после ночного отдыха жар спадёт, но нынешнее состояние отличалось от обычного недомогания. В юности Алек серьёзно подорвал здоровье, и сейчас ощущения были ближе именно к тому состоянию.

Почувствовав жажду, он медленно сел. От ломоты в суставах и тупой боли в голове вырвался стон. Ему протянули полный стакан воды, и Алек поднёс его к губам. Едва уловимый аромат, лёгкая сладость и кислинка — фруктовая вода.

— Она сказала, что специально приготовила это для тебя. Пей с благодарностью.

Забота Сиори наполнила сердце Алека теплом, и он осушил стакан. Влага словно впитывалась в обезвоженное тело. Алек с облегчением выдохнул.

— Тебе больше не нужно спать, всё время оставаясь настороже. Не волнуйся и просто отдыхай.

Алек тихо отозвался в знак согласия.

Как и велели, он лёг, и сонливость тут же накрыла его. Алек закрыл глаза. На лоб легло холодное полотенце, затем Зак взъерошил ему волосы. Он вспомнил, как очень-очень давно, когда ещё был мальчиком, за ним вот так ухаживали. И как тогда его тоже гладили по голове — так, как обычно гладят детей.

Хотя я уже не ребёнок, — подумал он, охваченный ностальгией, и вновь погрузился в сон.

Когда он открыл глаза в следующий раз, за окном уже было светло. С улицы доносился грохот проезжавших повозок. Видимо, наступило время, когда люди уже вставали и начинали свои дела.

Голова всё ещё была тяжёлой и мутной, будто всё вокруг заволокло туманом. И тело горело.

— Температура всё ещё высокая... — недовольно пробормотал Зак, прижав ладонь ко лбу Алека. Сиори смотрела на них с натянутой улыбкой.

Немного помолчав, Алек виновато сказал:

— Простите.

Давненько у него не было жара, который не спадал даже после целой ночи сна. Даже самому его голос показался жалким.

— Пожалуйста, не переживай об этом, — сказала Сиори. — Мне не трудно. Просто отдыхай.

Алек был благодарен за заботу. И всё же мысль провести два дня в доме незамужней женщины вполне ожидаемо смущала его. Вялость никак не отпускала, но он всё же сумел сесть. Сиори осторожно поддержала его за спину и передала стакан воды.

— Если останешься здесь, мне будет легче за тобой ухаживать. Пожалуйста, никуда не спеши и отдыхай.

— Но тогда у тебя два дня будет жить холостой мужчина!

Зак яростно запротестовал, но Сиори лишь мило ему улыбнулась. Почему-то улыбка казалась угрожающей. Алек задумался, не мерещится ли ему.

— По-моему, это куда лучше, чем тот, кто вломился сюда мертвецки пьяным и в итоге два дня не уходил из-за похмелья.

Зак подавился воздухом.

Похоже, Сиори говорила о нём. От неожиданной контратаки Зак застонал. Алек, развеселившись от этой сцены, тихо рассмеялся, допил воду и снова лёг. Кто-то подтянул одеяло ему к плечам и положил на лоб охлаждённое полотенце. Холод был приятным.

— Спасибо. Простите, что доставил столько хлопот.

— Ничего страшного, — ответила Сиори. — Наверное, твоё тело просто требует отдыха. Пожалуйста, не переутомляйся.

Это были те самые слова, которые он постоянно говорил Сиори. Алеку оставалось только криво улыбнуться.

Алек закрыл глаза. Ему казалось, что он уже проспал очень долго, но сонливость снова быстро взяла верх. Значит, тело и правда требовало отдыха.

Мягкая ладонь Сиори осторожно похлопывала его грубую, неуклюжую руку, словно руку маленького ребёнка.

Если подумать, мама тоже вот так гладила меня по руке.

Когда он был маленьким и не мог уснуть, она брала его за руку и мягко сжимала.

Сказать, что они жили хоть сколько-нибудь обеспеченно, было нельзя, но воспоминания о жизни вдвоём с доброй матерью оставались драгоценными для него и сейчас.

— Мама.

Слово само сорвалось с губ под наплывом глубокой ностальгии... Или он произнёс его лишь в душе? Даже это оставалось расплывчатым, когда Алек вновь отпустил сознание.

В третий раз он проснулся незадолго до полудня. Зак ушёл на работу. Сиори передала Алеку оставленную им записку. Развернув её, Алек увидел всего одну строчку, нацарапанную торопливым почерком: Только попробуй к ней полезть — даже случайно.

— Я всё-таки не настолько лишён чести, чтобы пытаться что-то сделать в такой ситуации. — Алек натянуто улыбнулся, а Сиори недоумённо склонила голову. Он сказал, что ничего особенного, и попробовал сесть.

Ему стало немного лучше, но неприятная боль в суставах не прошла. Голова оставалась тяжёлой. Алек считал, что поддерживает себя здоровым и крепким, поэтому столь медленное восстановление его угнетало.

— Есть хочется?

Аппетита не было. Алек покачал головой.

— Тогда давай примем жаропонижающее?

Она протянула ему воду и лекарство, и Алек послушно всё выпил. Затем снова зарылся под одеяло.

После этого он ещё несколько раз засыпал и просыпался. Возможно, из-за жара каждый сон был лишён какой-либо связности. Воспоминания из самого раннего детства. То, что случилось совсем недавно.

...и то, чего вспоминать совсем не хотелось.

«С сегодняшнего дня ты будешь жить здесь. Приложи все усилия, чтобы не опозорить своё положение».

Слова, которыми отец встретил сына, только-только достигшего девятилетия, были ужасающе холодными. Под тяжестью страха и тревоги мальчику казалось, что его сейчас раздавит, и он оглядывался в поисках помощи. Но взрослые, смотревшие сверху вниз, не были союзниками. Казалось, они насмехаются, презирают его и находят всё происходящее забавным...

Мама, помоги. Не оставляй меня.

Но её больше не было рядом, чтобы защищать его. Мать, которая одна вырастила Алека, умерла. Возможно, из-за переутомления она заболела и очень внезапно покинула этот мир.

Отца рядом не было. Алек знал, что тот жив, но жить с ними не может. Поэтому с самого рождения их всегда было только двое — он и мать. Тогда почему сейчас, спустя столько лет?

Он много раз мечтал, чтобы у него был отец. Когда видел, как друзья, с которыми он играл, уходят домой с пришедшими за ними отцами... Или замечал смеющихся детей, сидевших у отцов на плечах... Сколько раз в такие минуты он желал, чтобы и у него был отец?

Но он желал не этого. Разве отцы не смотрят на сыновей с большей теплотой? Почему же этот мужчина смотрел на него как на чужого? С таким отстранённым лицом произносил холодные слова — и при этом говорил: «С сегодняшнего дня это твой дом»?

Окружившие его взрослые смотрели сверху такими холодными глазами, смотрели, смотрели, смотрели...

Красивые девушки смеялись и щебетали.

Запах духов. Запах косметики. Столько ароматов смешивалось между собой, и от этой отвратительной смеси его мутило.

«Ваше Высочество, в следующий выходной я устраиваю чаепитие в розовом саду нашего дома. Вы ведь придёте?»

«Ах, нет, я не позволю вам вот так вырываться вперёд. Ваше Высочество, не проведёте немного времени со мной?»

Ваше Высочество. Ваше Высочество. Они теснились вокруг, словно преследовали его. Девушки смотрели снизу вверх горячими взглядами, но самого его не видели. Они видели только титул — «Ваше Высочество».

Ах, но только она одна...

«Ваше Высочество, я рядом. Поэтому, если вам хочется плакать, пожалуйста, плачьте».

Из всех дворянских дочерей, часто бывавших во дворце, она занимала самое низкое положение и меньше всего бросалась в глаза. Но была доброй, под стать своей простой, бесхитростной внешности. Она заметила, что непривычная дворцовая жизнь измотала его нервы до предела, и мягко приблизилась, словно устраиваясь рядом. А когда он жалко расплакался, утешала его.

Он любил её. И верил, что она чувствовала то же самое.

Но...

Холодные глаза. Они смотрели на него сверху, и он дрожал. Почему? Почему ты так на меня смотришь?

Он понимал, что, покинув дворец, не сможет жениться на дочери виконта. Но всё же считал, что между ними есть сердечное взаимопонимание. Верил в это.

«Не заблуждайтесь. Если вы откажетесь от права наследования и отбросите свой королевский статус, какая ценность вообще у вас останется?»

Так его самая первая любовь жестоко и трагически закончилась.

«Мне правда очень жаль. Прости, что ухожу и оставляю тебя здесь одного».

В голосе звучала дрожь. Младший брат наверняка заметил. Но даже если заметил, скорее всего, промолчал — настолько добрым он был.

«Всё хорошо. Не переживай. Это мне следует извиняться. Будь я сильнее, тебя бы никогда сюда не вызвали. А теперь я ещё и втянул тебя в борьбу за престолонаследие».

Он и правда был добрым, раз говорил так, будто сам во всём виноват.

«Но авантюрист, говоришь? Ты будешь видеть больше сражений, чем даже рыцари. Я буду за тебя волноваться».

«Лорд Блейзак будет со мной, пока я не смогу стоять на своих ногах. Всё будет хорошо».

Младший брат тревожно нахмурился, беспокоясь о нём. Алек хлопнул его по плечу, и тот тихо ответил: «Наверное, ты прав».

«Береги себя и иногда пиши мне. А если когда-нибудь захочешь приехать, я буду ещё счастливее».

Алек помедлил с ответом. «Письма — без проблем, но приезжать, наверное, будет трудно. И всё же, если попадёшь в серьёзную беду, свяжись со мной. Я всегда приду».

«Спасибо. Но и я буду стараться. Буду работать изо всех сил и сделаю это место таким, где тебе будет спокойно. Вот увидишь. Когда получится, возвращайся домой. И обязательно стань великолепным авантюристом».

«Стану. Обещаю».

«Обещаешь». — Он протянул кулак.

Алек легко стукнул по нему своим. Из-под светлых волос на Алека смотрели глубокие тёмно-малиновые глаза брата — единственное доказательство их родства, ведь внешне они были мало похожи.

Хотя вместе они провели всего несколько лет, были словно близнецы, прожившие бок о бок с рождения, словно лучшие друзья, которым нет равных. Такие отношения связывали его с младшим братом. Они были связаны кровью, и кроме друг друга ни у одного не было братьев или сестёр. Младший брат, родившийся в том же году, что и он.

«Тогда до встречи».

«Да. До встречи».

Прощаться навсегда он не станет. Они ещё увидятся. Пообещав это, Алек ушёл.

Мёртвые глаза раба, которого везли в клетке, приделанной к грубой конной повозке... Видневшаяся за прутьями фигура была настолько почерневшей от грязи, что слова «грязный» не хватало. Когда телега проезжала мимо, в нос ударила омерзительная вонь. Обращались с ними точь-в-точь как с рабами-преступниками, но Алек опасался, что надлежащие процедуры, скорее всего, никто не соблюдал. Среди рабов он видел молодых женщин и маленьких детей. Наверняка их похитили незаконно, но в Империи такое было обычным делом.

И тут ребёнок в клетке, до этого сидевший без всякого выражения, внезапно словно очнулся и заплакал. Несколько других рабов посмотрели на него: кто с болью во взгляде, кто мрачно. Но большинство продолжало сидеть неподвижно, будто вообще ничего не чувствовало.

«Тихо! Замолчи!»

Работорговец схватил прут и сунул его в клетку, яростно водя им из стороны в сторону.

Раздался пронзительный крик. Ужасный запах усилился.

Хватит. Пожалуйста, хватит.

Хотелось зажать уши. Его едва не вырвало, но Алек отчаянно подавил тошноту и сделал вид, что ему всё равно. Сейчас он — дворянин Империи. Нельзя реагировать. Пусть всё влетит в одно ухо и вылетит из другого. И ни в коем случае, даже случайно, нельзя пытаться помочь.

Каждый раз, засыпая, он видел сны. Они начинались внезапно, без контекста и логики, а посреди происходящего вдруг обрывались — словно его резко отрывали от захватывающей книги, оставляя её недочитанной. Кажется, попадались и хорошие сны, но большинство были кошмарами. Наверное, всё из-за того, что жар ослабил его.

Но всякий раз, когда из-за кошмара Алек вскрикивал, Сиори будила его. Брала за руку, гладила по голове и тихо шептала, что всё хорошо. Успокоившись, он снова засыпал.

— Хорошо... когда ты не один.

Он произнёс это, уже проваливаясь в сон, и ему показалось, что Сиори едва заметно улыбнулась. Одной рукой она держала его ладонь, а другой мягко гладила волосы.

— Я буду рядом.

— Правда... будешь? — спросил он.

Возможно, для неё это были всего лишь слова утешения. Но Алек не мог не цепляться за её присутствие рядом, за эту единственную фразу. Вот ведь, похоже, он и правда совсем ослаб.

— Да. Поэтому всё хорошо. Не волнуйся.

Алек тихо отозвался в знак согласия.

Рука, гладившая его волосы, прошлась по краю уха и спустилась к лицу. Мягкая ладонь осторожно коснулась щеки. Успокоенный её теплом, Алек вновь погрузился в сон.

На этот раз он был уверен: кошмаров больше не будет.

Потому что рядом с ним был этот добрый человек.

Почувствовав свет за закрытыми веками, Алек открыл глаза.

Через щель между задёрнутыми занавесками просачивался мягкий свет. Утро. У Алека было ощущение, что он проспал очень долго, но теперь чувствовал себя хорошо.

С сожалением отметив, что тепло, так крепко державшее его за руку, исчезло, он оглядел комнату. И резко отпрянул, обнаружив Рури, плюхнувшуюся прямо возле его подушки. Наверное, слизь смотрела на него сверху. С такого близкого расстояния она казалась довольно большой.

Рури желеобразно задрожала, а затем вытянула часть тела наподобие щупальца. Алек уже видел это раньше — так Рури здоровалась. От дурашливого поведения слизи у него почему-то словно уходили все силы.

— Доброе утро. — Алек ответил на приветствие, и Рури одобрительно качнулась. Затем слизь подпрыгнула и соскочила с кровати. Наверное, услышав голос Алека, в спальне появилась Сиори, уже одетая.

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?

Говоря это, она подошла и, не дожидаясь ответа, приложила ладонь к его лбу.

— Как хорошо. Жар заметно спал. И цвет лица лучше. Думаю, теперь температура лишь слегка повышена.

Ладонь, лежавшая на его лбу, без всяких колебаний переместилась на щёку, а затем к основанию шеи, проверяя температуру. Возможно, после двух ночей ухода за ним Сиори совсем перестала смущаться таких прикосновений.

Наверное, этому можно радоваться, только вот причина немного жалкая.

Алек был рад, что расстояние между ними сократилось, но при этом доставил ей столько хлопот. Смущаясь и чувствуя себя неловко из-за этого, он попытался сесть. Сиори поддержала его за спину. И тут он понял, что голоден.

Сиори, похоже, догадалась, потому что спросила:

— Хочешь что-нибудь поесть?

Алек кивнул.

— Тогда принесу что-нибудь лёгкое.

Она подложила ему под спину подушку, чтобы было удобнее сидеть, и набросила на плечи винного цвета шаль, чтобы он не замёрз. От ткани поднялся свежий, едва сладковатый аромат и защекотал нос. Это был запах Сиори, глубоко впитавшийся в шаль.

Она раздвинула занавески, впуская в комнату мягкий осенний свет, и направилась на кухню. Алек затуманенным взглядом следил за её фигурой, пока она ловко и сноровисто работала, повернувшись к нему спиной. Пока он смотрел, Сиори закончила приготовления. Она принесла поднос с глубокой тарелкой. В янтарном бульоне лежали мелко нарезанные и долго томившиеся корнеплоды с курицей.

— Если всё не осилишь, просто оставь. Не нужно заставлять себя доедать.

— Не волнуйся. Это я съем. — Взяв ложку, Алек вдруг кое-что вспомнил. — Кстати, а где Зак?

С тех пор как он проснулся, Зака не было видно. Возможно, тот заходил, пока Алек ещё спал, а затем вернулся к работе.

— Вчера поступило сложное дело, поэтому он, Клеменс и Надия отправились разбираться втроём. Передали, что вернутся сегодня. — Сиори вручила Алеку записку, лежавшую на столе. Она была от Зака. — Он оставил это тебе вчера. Наверное, очень за тебя волнуется, Алек.

— Нет, думаю, дело не в этом.

Сиори, похоже, поняла всё неправильно, но Алек почти не сомневался в собственной догадке. Он развернул записку и, как и ожидал, увидел короткое послание, нацарапанное торопливым почерком: Слушай сюда. Даже если температура спала, лежи тихо и спи. Только попробуй к ней полезть — даже случайно.

Он знал, что Зак тревожится за Сиори, но насколько же ненадёжным тот считал Алека? Ему оставалось только криво улыбнуться чрезмерной опеке Зака над женщиной, которую тот считал младшей сестрой. Алек снова сложил записку, положил рядом с подушкой и вернулся к супу.

— Спасибо за еду.

— Ешь, пожалуйста.

Он зачерпнул ложкой овощи, курицу и немного бульона и отправил в рот. Мягкая солоноватость соединялась с глубоким, добротным вкусом корнеплодов. Суп был сытным и питательным, а его вкус разливался во рту и будто проникал прямо в тело.

— Вкусно.

— Я рада.

Мясо и овощи рассыпались от малейшего нажима языком и почти таяли во рту. Наверняка Сиори долго их томила, чтобы сделать мягкими и не нагружать желудок во время восстановления.

— Ты приготовила это для меня?

Сиори кивнула. Пока Алек смаковал тепло, наполнявшее сердце, ложка продолжала двигаться сама собой. Наверное, решив, что человеку трудно есть, когда на него смотрят, Сиори тактично собралась уйти. Но при виде этого Алек почувствовал одиночество, и слова сами сорвались с губ.

— Останься...

— Прости?

Алек замялся.

— Пожалуйста, побудь со мной.

Сиори немного удивилась, но быстро одарила его тихой улыбкой. Да. Вот она. Её нежная улыбка напоминала солнечный свет, просеивающийся сквозь листву: резкие лучи смягчались, оставляя лишь мягкое тепло. Эта улыбка тихо лечила измотанное долгими заданиями сердце Алека, затягивая накопившиеся раны.

— Тогда я поем вместе с тобой. Подожди минутку.

Сиори вернулась на кухню, налила суп ещё в две глубокие тарелки, поставила их на поднос и принесла. Одну поставила перед Рури, а сама села на табурет возле кровати.

— Спасибо за еду. — Перед тем как начать, она сложила ладони вместе и слегка поклонилась. Похоже, это был обычай её родины, соблюдавшийся перед приёмом пищи.

Тёплые солнечные лучи проникали в комнату, где единственным звуком был тихий стук ложек о тарелки. Даже без разговора время текло приятно.

Увидев пустую тарелку Алека, Сиори заметно успокоилась.

— Как хорошо. Раз аппетит вернулся, значит, всё уже в порядке.

— Я полностью оказался на твоём попечении. Прос... Нет. Спасибо.

Уходить не хотелось, но больше доставлять ей хлопоты он не мог. Когда Алек сказал, что собирается вернуться домой, Сиори сняла с его плеч шаль и вместо неё развернула одеяло, обмотав им Алека так, словно хотела скрыть его наготу.

— Если хочешь, перед уходом можешь воспользоваться ванной. При небольшой температуре уже должно быть нормально. Если отложишь до возвращения домой, будет сложнее, правда?

— Нет, я не могу настолько...

...«злоупотреблять твоим гостеприимством», — собирался закончить он, но в этот момент почувствовал запах собственного тела. Смутно помнилось, что во сне с него вытирали пот, однако без хорошей ванны запах и липкость кожи, наверное, не исчезнут. Да и волосы уже стали жирными. Вернувшись на постоялый двор, придётся просить хозяйку нагреть ему воды.

Пока он колебался, Сиори исчезла в ванной. Вскоре вернулась. Наверняка наполнила ванну горячей водой с помощью магии.

— Я оставила там полотенца и одежду. Мылом и всем остальным пользуйся как хочешь.

Ещё немного помолчав, Алек сказал:

— Спасибо. Мне правда очень неловко из-за всего этого.

— Ничего страшного. Пожалуйста, не переживай.

Он решил без лишних слов принять доброту Сиори. И только теперь впервые осознал: пока он спал, она, должно быть, сняла грязную одежду и увидела его уродливое тело, покрытое шрамами. То, что Сиори ни разу этого не упомянула, показывало, насколько она деликатна.

Алек откинул одеяло и, подбадриваемый Сиори, осторожно поднялся с кровати. Недомогание, мучившее его во время болезни, исчезло.

— Горячая вода сейчас для тебя вредна, поэтому я сделала её чуть тёплой. Можешь лежать в ванне сколько захочешь. — С этими словами она осторожно закрыла дверь ванной и ушла.

Алек увидел, что его одежда выстирана, сложена и оставлена на столике возле ванны вместе с полотенцами. Он коснулся воды. Не горячая, но и не слишком прохладная. Температуру подобрали с учётом его состояния.

Доброта Сиори проникала в него так глубоко, что сердце начинало болеть.

— И что мне с этим делать?..

Наверное, он всё ещё был слаб.

Но если честно... Алек уже сам на себя досадовал.

Он окончательно и бесповоротно влюбился в эту женщину.

Когда Алек закончил купаться, Сиори усадила его на стул и вложила в руки чашку тёплого лечебного травяного настоя. Пока он пил, она сушила ему волосы, чтобы он не простудился. Тепло её магии и ощущение тонких пальцев, скользивших по каштановым волосам, были такими приятными, что Алек от удовольствия прикрыл глаза.

Когда этот счастливый, но короткий промежуток времени закончился, оставалось только возвращаться домой. Сиори выбрала несколько собственных заготовок — питательных и легко усваиваемых — и сложила их в туго набитый свёрток. Передала его Алеку и, велев не мёрзнуть, обмотала плечи шалью тёмного сине-зелёного цвета, словно утиные перья.

— Температура могла снизиться только из-за лекарства. Будет ужасно, если снова поднимется, поэтому возьми несколько дней отдыха. И ни в коем случае не перенапрягайся.

— Не буду. Правда, ты так хорошо обо мне позаботилась — обо всём подумала. Спасибо.

Сиори предложила проводить его до самого постоялого двора, но Алек вежливо отказался. Уже стоя в дверях, он обернулся к ней.

— Сиори?

— Да?

Свободной рукой Алек осторожно коснулся её лица, накрыв щёку ладонью.

— Раньше я сказал, что стану для тебя местом, которому ты принадлежишь, но...

Он наклонился и легко, нежно поцеловал её мягкие губы. На мгновение струящиеся чёрные волосы Сиори смешались с его каштановыми, разделяя аромат шампуня, который он у неё позаимствовал. Потом Алек отстранился.

— ...в итоге ты первой стала местом, которому принадлежу я.

Прежде чем с неохотой убрать руку, он ещё раз ласково провёл по её щеке. После этого Алек ушёл.

Выйдя из дома, Алек собирался сразу направиться на постоялый двор, но передумал и пошёл к Гильдии. Интересно, вернулся ли Зак. Казалось, тот довольно пристально следил за многими вещами, но нельзя было отрицать, что Алек и заставил его волноваться, и доставил хлопоты. Нужно извиниться и поблагодарить, а заодно сообщить, что он возьмёт ещё несколько дней на восстановление.

Открыв дверь Гильдии, он увидел Зака, который как раз снимал снаряжение, будто только что вернулся. Клеменс и Надия, бывшие вместе с ним, посмотрели на Алека. Зак тоже обернулся. У всех троих глаза чуть расширились.

— Слышала, ты потерял сознание, — сказала Надия. — Уже поправился?

— Да, но два-три дня ещё посижу тихо. Простите, что из-за меня образовалась такая брешь.

Зак помолчал перед ответом.

— Нет, всё нормально. И извини. Мне следовало заметить. Как следует отдохни.

— Обязательно. Спасибо.

Они смотрели вслед уходящему из Гильдии Алеку.

— Вот это неожиданно. Не знала, что он умеет так мягко улыбаться. Никогда раньше не видела, — пробормотала Надия, явно впечатлённая.

— Ага, — только и мог согласиться Зак. — И лицо у него... Очень довольное.

С того дня, когда они впервые встретились детьми, и до сегодняшнего Зак ни разу не видел у Алека такого выражения — словно тот был по-настоящему счастлив и всем доволен.

Наверное, Сиори сумела его смягчить.

Когда Алек отвернулся, от его каштановых волос на мгновение донёсся знакомый сладковатый аромат. Поняв, что это должно означать, Зак похлопал по плечу Клеменса, который прикусил губу и опустил взгляд, и продолжил смотреть, как Алек выходит за дверь.

Если Сиори стала для тебя местом, которому ты принадлежишь, теперь твоя очередь, Алек. Стань для неё местом, где она сможет свободно быть собой.

Он вспомнил, как выглядела Сиори, когда впервые стало заметно, что её сердце, возможно, склоняется к Алеку. В жару Алек стонал от кошмара, а Сиори нежно коснулась его руки. Зак задумался, понимала ли она сама. Знала ли, с какой любовью смотрела на него в тот момент?

Береги её, Алексей.

Клеменс выглядел так, словно признал в чём-то своё поражение. Увидев его настолько подавленным — что для Клеменса было редкостью, — Зак криво улыбнулся и переглянулся с Надией.

— Похоже, сегодня вечером нам остаётся только составить тебе компанию, пока будешь топить печали в выпивке.

Даже когда Алек медленно спустился по лестнице и она услышала, как он заговорил с кем-то на нижнем этаже... Даже когда его шаги удалились от дома и стихли вдали... Сиори всё стояла неподвижно, осторожно прижимая кончики пальцев к губам, которых только что коснулось что-то тёплое.

Алек улыбнулся ей так, что казалось — она сейчас растает. Сиори вспоминала, как ласково сощурились его тёмно-малиновые глаза, мягкий изгиб губ — и ощущение этих губ на своих.

Когда она наконец осознала, что именно только что произошло, и истина медленно просочилась в голову, Сиори поняла, что её лицо стало ярко-красным.

— Я думала, он говорит всё это просто из вежливости, потому что иностранцы такие прямолинейные, но... — тихо сорвалось с губ Сиори. — Кажется, он и правда это имел в виду.

Рури смотрела на неё снизу вверх так, словно хотела сказать: «Ты только сейчас поняла?»

4

Магический меч со свистом рассёк воздух. Дзинь, дзинь. Раздался звук, похожий на звон разбивающегося тонкого стекла, и радужные муравьи, теснившиеся вокруг полукругом, оказались аккуратно рассечены надвое. Передние и задние половины ещё некоторое время извивались, но вскоре затихли окончательно.

Алек поискал присутствия поблизости и убедился, что никто не проскользнул мимо него. Похоже, проблем не было.

Он убрал меч в ножны, посмотрел на ладони и попробовал глубоко вдохнуть. Нигде ничего не беспокоило. Всё было в порядке. Здоровье полностью восстановилось.

После двух дней, проведённых без сознания из-за жара, он на всякий случай ещё два дня отдыхал. После этого чувствовал себя полностью здоровым, но тут глава Гильдии весьма любезно сказал: «Отдыхай ещё три дня, идиот». В итоге Алек не работал целую неделю. И только сегодня наконец получил разрешение вернуться к полевым заданиям.

В качестве сравнительно лёгкого задания, чтобы тело снова привыкло к нагрузкам, ему порекомендовали собрать наружные оболочки радужных муравьёв. Как и следовало из названия, их наружный покров представлял собой тонкую стекловидную мембрану, красиво переливавшуюся всеми цветами радуги. Материал высоко ценили при изготовлении стеклянных изделий, флаконов для духов и украшений. Победить радужных муравьёв было не слишком трудно, но требовалось как можно меньше повредить их оболочку, а прочие магические звери в этой местности могли доставить неприятности. Поэтому уровень сложности поручения считался высоким.

Алек осторожно уложил каждого муравья в выданный ему специальный мешок для сохранности. Затем дополнительно проложил их мягким материалом и убрал в рюкзак. Оставалось только передать добычу заказчику.

— Хм?

Осматриваясь, чтобы убедиться, что ничего не пропустил, Алек заметил у ног что-то блестящее и опустился на колено. Предмет наполовину скрывался под опавшей листвой. Он поднял его — тот засверкал, отражая солнечный свет. Это был осколок камня тёплого, глубокого фиолетового оттенка с синеватым отливом.

Алек некоторое время смотрел на него.

— Природный магический камень?

Радужные муравьи умели накапливать магическую эссенцию под наружной оболочкой. Вероятно, здесь она кристаллизовалась. А чистый, загадочный фиолетовый оттенок мог появиться из-за любимой пищи радужных муравьёв — снежных фиалок.

Подобные кристаллы иногда находили рядом с магическими зверями, способными накапливать магическую эссенцию. Крупные использовали в магических инструментах и оружии или как сырьё для искусственных магических камней. Мелкие считались полудрагоценными камнями.

Этот камень был совсем маленьким, размером всего с кончик пальца, но даже за него при продаже можно было выручить немалую сумму. Эта мысль уже пришла Алеку в голову, однако он передумал и снова посмотрел на камень.

В памяти мелькнул образ простой, естественной женщины.

Ещё немного подумав, он аккуратно завернул камень в оказавшийся под рукой кусок ткани и бережно убрал в поясной мешочек, чтобы не потерять.

Вернувшись в город, Алек сразу отправился к заказчику. Ювелирная лавка находилась на окраине самого престижного квартала. Небольшая, но очень изысканная. Когда Алек открыл дверь, молодой хозяин поднял глаза от украшений, которые ремонтировал. Именно он был нынешним заказчиком Алека.

— Алек. Вы очень быстро вернулись.

— Я примерно представляю, где обитает большинство магических зверей.

— Понятно.

Алек передал собранные материалы. Хозяин вынул их из мешков для сохранности и с предельной тщательностью начал проверять каждый.

— Здесь есть один большой шрам, но он выглядит старым и, вероятно, появился раньше. В остальном качество превосходное. Почти ни одной царапины, кроме мест, где тела рассечены пополам. С такими крупными кусками я смогу дать волю воображению. Большое спасибо. Подтверждаю получение заказанных материалов.

— Рад, что вы довольны.

Алек дождался, пока хозяин закончит подписывать бланк поручения, и только тогда заговорил о другом.

— Я хотел бы сделать личный заказ. Это возможно?

— Конечно. Что именно вас интересует?

Алек вынул магический камень из мешочка и положил на стойку. Хозяин пробормотал: «Прошу прощения», — и с большим интересом принялся его разглядывать.

— Это природный магический камень? Неужели от радужных муравьёв?

— Да. Я хотел бы сделать из него какое-нибудь украшение, но не знаю, что выбрать.

Хозяин на мгновение задумался.

— То есть это будет подарок?

— Да.

— Мужчине или женщине?

— Женщине.

Хозяин задумчиво произнёс:

— В зависимости от ваших отношений с этой женщиной и её личных вкусов я порекомендовал бы разные изделия.

— Вот как это работает?..

Он думал, всё будет просто, но дело, похоже, обещало оказаться неожиданно сложным. Если честно, Алек совершенно не представлял, какой подарок может обрадовать женщину.

— В случае жён и невест многие женщины надеются получить кольца. Но если она вам ни жена, ни невеста, кольцо может нести слишком большой смысл, чтобы его легко принять. Даже с серьгами остаётся вопрос: проколоты ли у неё уши или она предпочитает клипсы.

Помолчав, Алек сказал:

— Понятно.

— Простите за невежливость, но могу я спросить, какие у вас отношения с этой особой?

На мгновение Алек не понял, что ответить. Немного подумав, всё же сказал:

— Она моя коллега. Недавно очень мне помогла, и я подумал отблагодарить её. — Он представил Сиори. — Она женщина непритязательная. Я ни разу не видел на ней никаких украшений.

Она была естественной женщиной, носившей лишь лёгкий макияж, но именно это делало её ещё очаровательнее, ничуть не заслоняя внутренней привлекательности.

Хозяин немного подумал, затем начал доставать образцы из стеклянных витрин и раскладывать на стойке.

Через несколько дней Алек забрал готовое изделие и выбрал подходящее время, чтобы заглянуть в Гильдию. Расписание Сиори на этот день он заранее тщательно разузнал. Она должна была вскоре вернуться после выполнения поручения.

Он коротал время, обсуждая последние события и обмениваясь сведениями с оказавшимися рядом коллегами. Наконец появилась Сиори. Увидев, что она его заметила, Алек поднял руку в приветствии. Она улыбнулась и кивнула в ответ. Он дождался, пока Сиори закончит отчёт и ей измерят уровень опыта, после чего перехватил её. Сделав вид, что не замечает Зака, явно желавшего что-то сказать, Алек вывел Сиори наружу и отвёл туда, где они не будут бросаться в глаза.

Под её недоумённым взглядом он вдруг занервничал, что было совсем на него не похоже. Но всё же достал из-за пазухи только что изготовленный браслет. По совету ювелира Алек вынул его из коробочки и завернул в ткань, чтобы подарок выглядел менее официально.

Это был изящный браслет бледно-золотого цвета, на обоих концах которого переплетались тонко выкованные листья. В центре красовался магический камень, вырезанный в форме ягоды. Украшение не слишком бросалось в глаза, но и не терялось. Всё в нём было удивительно гармонично. Именно такой дизайн подходил скромной женщине вроде неё.

— Это в благодарность за тот день. Пожалуйста, прими.

Сиори удивлённо посмотрела на подарок. Пока она колебалась, Алек взял её левую руку и осторожно надел браслет на тонкое запястье.

— Говорят, камни такого цвета отгоняют зло. В нашей работе много опасностей. Если будешь носить его как своего рода талисман, я буду очень рад.

Немного помолчав, Сиори сказала:

— Большое спасибо.

Сначала она выглядела смущённой и словно виноватой, но затем, похоже, решила принять подарок. Сиори мягко погладила браслет и пробормотала: «Красивый». А потом, словно внезапно что-то заметив, поднесла браслет к глазам Алека.

— О, так и думала. — Она рассмеялась. — Цвет этого камня... Это твой цвет, Алек.

Она сказала, что будет беречь его. Затем, добавив, что ей ещё нужно закончить одну работу, вернулась в Гильдию.

Это твой цвет, Алек.

Осознав смысл её слов, Алек покраснел так ярко, что для мужчины его возраста это было совершенно несолидно.

До этого он не придавал цвету особого значения, но теперь, когда всё уже было сделано, понял: он подарил женщине украшение цвета собственных глаз. Совсем не это он планировал. Алек не знал, расстраиваться ли из-за такой серьёзной промашки или радоваться тому, как всё обернулось. В любом случае Сиори подарок приняла.

Знала ли она, что это означает? Что означает, когда мужчина дарит женщине вещь, которую она будет носить на себе, цвета его собственных глаз...

Это было доказательством того, что она принадлежит ему.

Алек немного подумал.

— Значит, талисман от зла, да?

Совсем неплохо.

[[image:/storage/reader-images/73d915962d05e4f7b9f9e47322deb3a1dabb5465.jpg]]

# Интерлюдия 1: Посиделки, чтобы утешить мужчину с разбитым сердцем

— Необычно видеть, как ты пьёшь только затем, чтобы напиться до беспамятства. — Надия криво улыбнулась, наслаждаясь лёгким покалыванием пузырьков и кисло-сладким ароматом крепкого сидра, разливавшимся во рту.

Клеменс небрежно развалился напротив неё за столом. — Оставь меня в покое. Честно говоря, мне сейчас очень нелегко.

Даже в пьяном угаре он ответил совершенно искренне. Что ни говори, это было очень в его духе. Выпить Клеменс любил, но совершенно точно не относился к тем, кто позволял алкоголю взять над собой верх. Он всегда смаковал вкус и аромат напитка, не торопясь... таким уж человеком был. И если, вопреки своему обыкновению, сейчас он довёл себя до такого состояния, значит, ему и правда приходилось тяжело — именно так, как он сказал.

— Но всё равно, вот уж неожиданность. Я думала, он отлёживается у себя.

Когда Алек появился в Гильдии, на его плечах была знакомая шаль — одна из любимых шалей Сиори. А когда Алек уходил, от его каштановых волос едва заметно пахло шампунем, которым она обычно пользовалась. Даже без единого слова было понятно, где он был.

— Никогда бы не подумала, что Сиори ухаживала за ним у себя дома.

Клеменс медленно выпрямился и одним глотком допил остатки янтарной жидкости в стакане.

Надия смутно догадывалась, что Клеменс питает к Сиори сильные чувства. Но он всегда держался с ней по-джентльменски и оставался на шаг позади, поэтому о его чувствах, скорее всего, знали лишь самые близкие. Со стороны его тихая любовь — бережная забота и стремление оберегать её, оставаясь позади, — могла показаться любовью старшего брата или отца. Именно поэтому Сиори этого и не понимала. А может быть, и сам Клеменс не понимал, насколько глубоки его чувства к ней.

Клеменс налил себе ещё и осушил стакан до дна. Потом снова развалился, вытянув руки поперёк стола. Волнистые серебристые волосы шелком рассыпались по столешнице. Они уже не блестели так ярко, как при первой встрече с Надией, и серебро стало тусклее. Красивые, притягательные черты, выдававшие в нём мягкого по натуре человека и пленившие столько женщин, теперь носили печать прожитых лет и обрели строгую элегантность, подобающую его возрасту. И пока в его утончённом лице сохранялось это тонкое равновесие между обаянием и суровостью, он, вероятно, до конца дней продолжал бы покорять женские сердца.

И всё же сердце той единственной женщины, к которой лежало его сердце, похоже, так и не дрогнуло.

— Когда я впервые понял, что Сиори начала открываться Алеку... Если говорить начистоту, меня это задело. Женщина, которой я всё это время дорожил, так легко открылась мужчине, которого едва знала.

Зак нахмурился и без особого энтузиазма подбодрил Клеменса: — Тогда тебе надо было действовать настойчивее. Глядишь, она бы взяла тебя за руку.

Плечи Клеменса едва заметно задрожали. Похоже, он смеялся. — Я хотел её защитить. Думал, если она будет жить спокойно, мне достаточно просто присматривать за ней со стороны, но...

Он говорил обрывисто, с паузами — возможно, его клонило в сон из-за выпитого. Клеменс вяло поднял руку, взъерошил серебристые волосы и сжал их у самых корней.

— ...когда я почувствовал её запах на Алеке, то не выдержал. Мысль о том, что они настолько близки, что она позволила ему зайти так далеко... это...

Надия на миг замолчала. — Что?

— А?

До этого Надия смотрела на Клеменса, но теперь перевела взгляд на Зака. Тот снова нахмурился. Что такое...? Похоже, какая-то деталь в сказанном не давала ему покоя.

— Эй, Клеменс. Ты... — Зак потряс его за плечо, но ответа не последовало. Слышалось лишь тяжеловатое дыхание, словно Клеменс спал неспокойно. — Этот тип... Он всё не так понял.

— Похоже на то. Думаю, она просто позволила ему воспользоваться ванной.

В конце концов, это же Сиори. Наверняка она просто проявила заботу, чтобы, вернувшись домой, Алек не столкнулся с лишними неудобствами, но Клеменс понял всё иначе. Скорее всего, он вообразил, будто Алек пропитался запахом Сиори при совсем других обстоятельствах.

— Честное слово.

Одного недоразумения хватило, чтобы так выбить его из колеи. Настолько сильно он её любил. Надия криво улыбнулась, глядя на спящего друга.

— Определённо правильно сделали, что решили выпить дома. Он и правда заснул, как мы и думали.

— Да.

Все трое давно и хорошо знали друг друга, да и комната Зака была Надии хорошо знакома, поэтому она без всякого стеснения прошла через неё, взяла с кровати одеяло и бережно укрыла Клеменсу плечи.

— Но тебя это правда устраивает?

— А? Что именно? — Зак жевал кусочек голубого сыра, который они взяли к выпивке, и дал понять, что ждёт продолжения.

— Твою драгоценную младшую сестрёнку вот-вот уведёт мужчина.

— Всё нормально. — В улыбке Зака была горечь, но вместе с тем она почему-то казалась светлой. — Мужчина, которого я считаю дорогим младшим братом, будет вместе с женщиной, которую считаю дорогой младшей сестрой. Для меня нет ничего радостнее.

# Интерлюдия 2: Дневник фамильяра Рури

■XX октября

Сегодня Сиори засела дома готовить походную еду. В такие дни я обычно выбираюсь куда-нибудь самостоятельно. К тому же как раз поступил заказ, адресованный лично мне.

Сегодняшний маршрут привёл меня в бакалейную лавку Мариуса. Магазин ещё не открылся, поэтому внутри было пусто и работать никто не мешал. Под полками, в щелях между деревянными ящиками и под прилавком обнаружились слабые источники тепла. Стоило одному из этих тёмных малышей шмыгнуть прямо передо мной, как я тут же обволакивала его слизью и растворяла внутри собственного тела. После нескольких таких заходов в лавке остались лишь два источника тепла — мой и Мариуса.

— Спасибо. Правда, очень выручаешь. Держи — твоя награда.

Он поставил передо мной мясные обрезки и полный воды таз. Я с благодарностью приняла всё это в качестве платы за труды. Мы договорились о следующем визите, после чего я покинула лавку. Как ни вычищай помещение, там, где есть еда, эти ребята всё равно откуда-нибудь появляются, так что без работы я вряд ли останусь.

Сегодня я снова славно потрудилась.

■XX октября

Сегодня у Сиори, кажется, было собрание. Она сказала, что всё займёт около двух часов, и я решила заодно навестить дедушку, который живёт в канализации, — составить ему компанию. Этот строгий пожилой слайм тёмно-зелёного цвета, как горькие листья, был специально изменён для очистки сточных вод. Похоже, он уже очень давно усердно трудится на одном и том же месте. На вопрос, не надоедает ли ему такая жизнь, дедушка ответил, что нет ничего лучше, чем ни о чём не беспокоиться и просто предаваться глубоким размышлениям. Видимо, у каждого слайма свои взгляды на жизнь.

■XX октября

Пока Сиори выбирала поручение, я прыгала по Гильдии и встретила Клеменса. Он хороший человек и очень дорожит Сиори. Обычно в нём чувствуется что-то джентльменское, утончённое — прямо настоящий взрослый мужчина, — но в последнее время он время от времени ведёт себя странно. То как будто бездумно смотрит на Сиори, а потом вдруг отворачивается и стукается головой о стену. На днях он хлопнул Алека по плечу, тяжело-тяжело вздохнул и понурил голову, оставив Алека в полном недоумении.

Я-то считала Клеменса самым подходящим кандидатом, но он настолько воспитанный, что Сиори вообще ничего не заметила. Очень жаль. Впрочем, со временем эти странные симптомы наверняка пройдут.

■XX октября

Зак поднял шум из-за того, что у него дома появились какие-то чёрные жуки. Похоже, он никогда особенно хорошо их не переносил.

— Но в Гильдии их уже давно никто не видел, да? Это здорово, конечно, только странно: раньше они то и дело попадались. А, точно. Примерно с тех пор, как ты появилась, я перестал их видеть... А? Погоди. Н-неужели это ты?..

По-моему, жить счастливее гораздо проще, если не забивать голову мелочами.

■XX октября

Когда я пришла в Гильдию, меня окликнул Алек. Это мой новый единомышленник, с которым мы познакомились около двух месяцев назад. Не успела я оглянуться, как он уже стал главным кандидатом. Он очень дорожит Сиори и прекрасно с ней обращается. Вот и сейчас разговаривает с ней мягко и участливо. Рядом с ним Сиори словно смягчается. Это хорошо.

На днях Алек свалился с ног и слёг в постель, но теперь, кажется, совсем поправился. Я рада. Он уже не молод, так что надеюсь, впредь будет лучше о себе заботиться.

— У меня такое чувство... Ты сейчас думаешь обо мне что-то непочтительное?

Полагаю, вам это просто кажется.

■XX октября

Пока Сиори готовила нам еду, воду мне вместо неё дал Алек. Она была тёплой и до краёв наполненной мощной магической силой. По-своему неплохо, но мягкая, сладкая вода Сиори всё-таки вкуснее всего. Сиори первой дала мне выпить магической воды вместо того, чтобы направить её против меня — магического зверя. Именно поэтому я решила следовать за ней.

От этих воспоминаний снова захотелось воды Сиори. Надо было попросить её сделать немного. Я принялась выпрашивать воду у её ног, колыхаясь и подрагивая, и Сиори наполнила для меня целый таз. Вкусно. А когда она наполняет такой водой ванну и можно погрузиться целиком — вот это настоящая роскошь. Попробую потом снова попросить.

■XX октября

Скоро зима. Хотелось бы навестить родные края, пока не стало по-настоящему холодно. Интересно, как там мои сородичи.

Однажды во время задания нам встретились другие слаймы. Я немного затосковала по дому и никак не могла отвести от них взгляд. Не знаю, сделала ли Сиори это ради меня, но потом она как-то раз отвела меня почти к родным местам — туда, неподалёку от места нашей первой встречи. Мне казалось, что у Сиори осталось не так много хороших воспоминаний об этих краях, поэтому после того раза лучше было туда больше не ходить. И всё же было очень приятно, что ради меня она согласилась зайти так далеко.

Интересно, отведёт ли она меня туда ещё раз. Если нет, можно взять выходной и сходить самостоятельно. Но Сиори такая добрая, что, наверное, отправится со мной.

— Рури, я задерну шторы.

Сиори окликнула Рури у окна, и тёмно-синее тело слайма дрогнуло, как желе. Сиори переживала, как слайм перенесёт зиму: казалось, Рури почти целиком состоит из воды. Но, к удивлению Сиори, холод Рури совсем не беспокоил. Впрочем, если подумать, такие слаймы обитали в холодных северных краях, так что тело Рури, вероятно, было приспособлено к здешнему климату.

Протянув руку к шторе, Сиори невольно взглянула наружу — и её рука замерла. В сумерках, постепенно окутывавших город, с неба, словно белые клочки ваты, кружилось...

— О, снег пошёл.

Люди на улице внизу останавливались и поднимали глаза к небу. Кто-то втягивал голову в плечи и плотнее запахивал плащ. Кто-то широко раскидывал руки и смотрел вверх, словно приветствуя снег. Парочки жались друг к другу и тихонько смеялись, наблюдая, как снежинки тают на раскрытых ладонях. Все реагировали по-разному. Казалось, Сиори почти могла разглядеть чувства и воспоминания, которые снег пробуждал в каждом из этих людей. Она мягко улыбнулась, чуть прищурив глаза, и ей самой тоже стало немного весело.

Внизу показались Алек, Клеменс и Надия — наверное, шли с работы. Алек помахал Сиори рукой. Она открыла окно, и Надия крикнула ей снизу:

— Мы собираемся выпить. Пойдёшь с нами?

Сиори кивнула. Торопливо схватила сумку через плечо, где уже лежал кошелёк, и накинула тёплый плащ на шерстяной подкладке.

— Идём, Рури.

Она сбежала по лестнице и распахнула дверь. В лицо тут же ударил пронизывающе холодный ветер, зато улыбки встречавших её друзей были тёплыми. Сиори влилась в их компанию, и Алек, словно это само собой разумелось, занял место рядом с ней. Ей стало немного неловко, и она рассмеялась. Рури у её ног высоко подпрыгнула.

Магические фонари заливали булыжную мостовую тёплым оранжевым светом, а искатели приключений направились к таверне, из дверей которой на улицу выплёскивался весёлый гомон.

Осень подходила к концу. А первый снег, возвещавший о скором приходе зимы, тихо превращал весь город в прекрасный белый мир.

# Интерлюдия 3: Их мысли и чувства

1

Костёр потрескивал, мягко освещая стоянку. Рури растеклась по земле и крепко спала. Сиори сидела рядом со слаймом, прислонившись спиной к дереву и укутавшись в одеяло, и листала взятый с собой справочник по материалам и ингредиентам. Книга предназначалась для путешествий, поэтому была размером с ладонь и не мешала в дороге, куда бы ни пришлось отправиться. В ней имелись пояснения и рисунки обо всём: от растений, животных и магических зверей до лучшего времени для сбора тех или иных материалов. Несмотря на небольшой размер, справочник был очень подробным и, как говорили, с самого выхода пользовался любовью множества читателей.

Кое-где между страницами лежали маленькие записки, куда Сиори заносила сведения, добытые самостоятельно. И писала она их на официальном языке Альфандиса.

Как же я ко всему привыкла.

Поначалу она делала заметки по-японски, но теперь почти всё записывала на местном официальном языке.

Это королевство... Этот мир... Чем больше она узнавала его язык и обычаи, тем сильнее блекли воспоминания о Японии.

Её тело уже полностью приспособилось к этому миру. Язык, работа, еда... Всё, из чего складывалась повседневная жизнь, давно стало привычным. Она свыклась даже с тем, чего в прежнем мире не существовало: магией, магическими инструментами и магическими зверями.

Но сердце... Казалось, оно тоже ко всему привыкло, и всё же так и не сумело приспособиться.

От её корней не осталось ничего, кроме воспоминаний четырёхлетней давности, хранившихся лишь в сердце... Сиори и представить не могла, насколько беспомощной и одинокой будет от этого себя чувствовать. Даже если, к примеру, исчезнет государственный строй и сама страна перестанет существовать, оставшиеся пейзажи будут напоминать людям, что когда-то здесь была их родина. У Сиори не было даже этого.

«С возвращением».

Она тосковала по месту, где её приняли бы без всяких условий.

Люди, которые были ей рады, у неё имелись. Но какая-то часть самой Сиори возводила между ними стены. Её положение было слишком неопределённым, и ей не хватало уверенности, чтобы решиться преодолеть эти стены. А вдруг однажды всё повторится, как тогда...

«Ты всё равно чужая, так что какая разница». Так ей сказали прежде, чем отбросить за ненадобностью.

Мне страшно.

Брошенное ей тогда слово — «чужая» — было невыносимо. Из-за него Сиори задумалась: а найдётся ли вообще в этом мире место для такой чужестранки, как она, пришедшей из другого мира? Стоило представить, что однажды где-нибудь её могут окончательно отвергнуть, и она уже не могла заставить себя сделать шаг вперёд.

Какая же я жалкая. Она тихо обняла себя за плечи. Наверное, раны и шрамы и правда не так-то легко исчезают.

Шрамы, которые не исчезают. Душевные раны и...

До рассвета оставалось около двух часов. В тёмном лесу слышались лишь тихий треск костра да дыхание спящих товарищей.

Вдруг Сиори почудилось, будто она услышала чей-то голос, и она огляделась. Сосредоточившись на поисковой магии, она проверила окрестности, но ничего необычного не обнаружила.

Постой. Кто-то пошевелился, и зашелестела одежда.

— ...нгх... ах...

Сиори услышала выдох, смешанный со стоном боли. Алек метался во сне, вцепившись в одеяло так, словно хотел сорвать его с себя.

Ему снится кошмар? Стараясь не шуметь, она придвинулась ближе и опустилась рядом с ним на колени.

Его брови глубоко сошлись, будто он изо всех сил что-то терпел, а с чуть приоткрытых губ срывались неровные, сбивчивые выдохи.

— ...почему... ты... меня...?

Обычно мужественное и статное лицо исказилось, будто он вот-вот заплачет.

Что ему снится?

Кто это «ты»? Кто мучает тебя?

Всё было совсем как в прошлый раз. Когда он, прикованный болезнью к постели, мучился кошмарами, просил её не уходить и сомневался, не привиделось ли ему всё это... Тогда он тоже с болью и тоской звал кого-то по имени.

Он был таким же, как она: и у него было воспоминание, оставившее глубокую рану.

— Алек, проснись.

Она потрясла его за плечо, а затем успокаивающе провела пальцами по руке, крепко сжимавшей её ладонь. В ответ его пальцы с силой сжались, словно он цеплялся за неё.

— Алек.

Сиори снова позвала его по имени и легко похлопала по щеке. Ресницы дрогнули, глаза чуть приоткрылись. В тёмно-малиновых глазах, полных мучительной тревоги, мерцали отсветы костра.

Сиори тихо сказала:

— Всё хорошо. Я никуда не уйду.

— Ты правда останешься рядом со мной?

— Да. Я буду здесь, рядом с тобой. Не беспокойся, — ответила она, поглаживая его по щеке.

Он с облегчением улыбнулся и снова закрыл глаза. Наверное, ещё не до конца понимая, что делает, Алек притянул Сиори к себе, коснулся губами её ладони, затем прижал её к щеке, словно убеждаясь в её тепле, и так уснул.

Вот ведь проблема.

Прошло всего два месяца с их знакомства, но в трудные минуты он был рядом: гладил её по голове, держал за руку, даже крепко обнимал. Он был добрым человеком, согревавшим её озябшее сердце.

А когда страдал сам, не скрывал перед ней своей слабости и вот так цеплялся за неё.

Возможно, именно с ним она сумела бы позволить себе сблизиться. Вместо отношений, где один лишь защищает другого, они могли бы построить отношения, в которых поддерживали бы друг друга.

Но ей было страшно. Одна мысль, что со временем её снова могут отбросить по причинам, на которые она никак не способна повлиять, как в тот день, приводила её в ужас.

И всё же...

«Если ты этого захочешь, я стану для тебя таким местом — местом, где ты сможешь быть своей».

Этот человек понемногу приближался к ней, шаг за шагом сокращая расстояние между ними, говорил, что подарит ей место, где она сможет быть своей, а она...

Кажется, я могу в него влюбиться.

Она отвела в сторону прядь его каштановых волос и тихонько поцеловала Алека в лоб — едва коснулась кожи губами.

2

— ...?

Заку показалось, что он услышал человеческий голос, и сознание стало возвращаться.

Он уже привык спать так, чтобы мгновенно просыпаться, если что-нибудь случится — не только в самом лагере, но и поблизости. Уловив едва заметный признак неладного, Зак тут же стряхнул сон и насторожился.

— ...нгх...

Кто-то ворочался и стонал. Это был Алек.

Опять кошмар?

Время от времени на Алека находили периоды особенно тяжёлых кошмаров. И особенно заметно это становилось, когда он возвращался после того, как один важный заказчик вызывал его и надолго отправлял прочь из Триса. Зак не хотел лезть Алеку в душу в грязных сапогах, но его тревожило, что тот, похоже, берётся за работу, которая даётся ему очень тяжело — и эмоционально, и психологически. И всё же, хотя они были близки уже почти двадцать лет, друг не рассказывал ему ни слова.

Однажды Зак сказал, что, если Алека что-нибудь мучает, он всегда готов выслушать. Но тот лишь неопределённо улыбнулся: «Если захочу — может, когда-нибудь», — и ушёл от разговора. Поэтому Зак до сих пор так и не сумел добраться до сути. Всё, что он мог, — время от времени звать друга выпить и немного расслабиться.

Всё как с Сиори.

Тонкая стена, не позволявшая подойти ближе.

Нет, может, стоило всё-таки пойти напролом. Если бы он сумел хоть понемногу сократить расстояние между ними, возможно, Алек открыл бы ему сердце. А тогда, быть может...

— ...нгх... ах...

Алек снова заметался, и с его губ сорвался выдох, смешанный со стоном боли. Он явно страшно мучился. Нужно было его разбудить. Но едва Зак собрался это сделать, как кто-то тихо опустился на колени рядом с Алеком.

Это была Сиори.

Она тихо позвала Алека, корчившегося во власти кошмара, бережно взяла его за руку и погладила по щеке. Алек проснулся и вцепился в её ладонь, крепко сжав её в ответ.

— Всё хорошо. Я никуда не уйду.

— Ты правда останешься рядом со мной?

— Да. Я буду здесь, рядом с тобой. Не беспокойся.

Её голос звучал мягко и успокаивающе. Алек расслабился, коснулся губами её руки и снова уснул. Сиори с нежностью посмотрела на него сверху вниз и легко поцеловала в лоб.

У Зака перехватило дыхание при виде того, как они без слов открывали друг другу свои чувства.

Ну это просто...

Он уже не помнил когда, но в детстве ему довелось увидеть в храме религиозную картину. На ней были изображены тяжело раненный рыцарь и богиня, упавшая с небес и сломавшая крылья. И сейчас перед ним словно ожила такая же торжественная сцена: в безмолвной тишине израненная богиня дарует рыцарю исцеляющий поцелуй...

Они так естественно смотрелись рядом, что Зак невольно подумал: возможно, иначе и быть не могло — их должно было потянуть друг к другу.

И тут он кое-что понял.

Теперь уже невозможно... да?..

Между этими двумя не осталось места ни для кого третьего. В этот миг Зак совершенно ясно осознал: не он возьмёт Сиори за руку и обнимет её.

А раз так, оставалось только спрятать свои чувства глубоко внутри.

Он убеждал себя, что ему достаточно присматривать за ней как старшему брату, но на самом деле смотрел на неё как мужчина, которому хотелось заключить эту женщину в объятия. Зак понял это лишь тогда, когда заметил в её взгляде на Алека особую страсть, — когда было уже слишком поздно.

Сердце медленно, тягуче заныло.

Но Зак был уже не настолько молод и не настолько незрел, чтобы влезать между людьми, которые, похоже, отвечали друг другу взаимностью. К тому же оба были ему дороги.

Друг, с которым они по-доброму соперничали ещё с тех пор, когда оба были новичками.

И, наверное, первая женщина, которую он полюбил всем сердцем.

Она была сильной до глубины души, отчаянно старалась стоять на собственных ногах и смотреть в будущее — и в то же время оставалась доброй, мягкой и такой хрупкой. Пока Зак присматривал за ней, эта женщина стала ему по-настоящему дорога.

Он желал счастья им обоим.

Но всё же надеялся — молил, — чтобы ему позволили хотя бы в сердце признаться в своих чувствах. Прежде чем запечатать их навсегда, всего один раз... Одного раза будет достаточно.

Сказать ей, что он...

Я любил тебя, Сиори.

3

Ну и доверил же он Сиори своё сердце без остатка. Уголки губ Надии едва заметно приподнялись в улыбке. Она не открывала глаз и дышала ровно, притворяясь спящей.

Она невольно проснулась, услышав, как Алек стонет во сне. Надия уже собиралась разбудить его, если станет совсем плохо, но Сиори успокоила Алека раньше, чем ей пришлось вмешаться.

И сделала это на удивление легко.

Когда Алека охватывал кошмар, Надия обычно заставляла его проснуться, чтобы вырвать из дурного сна. Но до сих пор он ещё ни разу не засыпал потом с таким умиротворённым лицом. Даже после пробуждения кошмар всё ещё не отпускал его, и Алек с мрачным, подавленным выражением залпом выпивал спиртное, чтобы заставить себя снова уснуть. Обычно всё происходило именно так.

Но только что всё было совсем иначе: Алек вцепился в руку Сиори, поцеловал её ладонь, а потом — со спокойным лицом и даже лёгкой улыбкой — снова уснул, и сон его казался безмятежным.

Одно это показывало, насколько, должно быть, целительным для него было само присутствие Сиори.

Надия знала Алека уже не первый год. Она давно поняла, что в его сердце есть огромная рана. И понимала, что та продолжает мучить его до сих пор.

Алек носил в себе рану, из-за которой и теперь видел кошмары. А Сиори, бережно успокаивавшая эту боль, и сама была глубоко изранена. Оба скрывали свои раны, делая вид, будто всё в порядке, и позволяли страданию проступать лишь там, где их никто не видел. Смотреть на это было ужасно тяжело.

В каком-то смысле эти двое были очень похожи.

Возможно, в том, что Алека потянуло к Сиори, не было ничего удивительного.

Посмотри, насколько близко он тебя подпустил. И тебе тоже можно позволить себе опереться на него, Сиори.

Со стороны могло казаться, что Сиори подпускает Надию и остальных близко, но на самом деле какая-то её часть всегда держалась на расстоянии.

Четыре года назад они приютили её, когда она рухнула без сил — идти ей было некуда, и не было у неё ничего, кроме самой себя, — и с тех пор присматривали за ней. Но в самый важный момент они не сумели заметить, что что-то не так. Сожаление об этом породило в них некоторую сдержанность по отношению к Сиори. Она была почти незаметна, но такая проницательная девушка, как Сиори, наверняка её почувствовала. И, возможно, именно понимание, что все из заботы стараются обращаться с ней бережнее, заставило её возвести эти стены.

Поэтому Надия и остальные так и не смогли их разрушить.

Но эти двое — каждый со своей раной — потянулись друг к другу и понемногу сокращали расстояние между собой. Не навязывая друг другу своих чувств, они утешали друг друга, каждый отдавал столько тепла, сколько хотел принять другой, и тонкие ледяные стены вокруг их сердец постепенно таяли.

И если однажды их раны заживут и они смогут быть вместе...

Это было бы по-настоящему радостно.

Алек уже доверился Сиори. Осталось лишь, чтобы сама Сиори сделала этот единственный шаг вперёд.

А если остальные и могли что-нибудь сделать, то только...

Наверное, слегка подтолкнуть её.

И всё же...

Надия чуть-чуть приоткрыла глаза и посмотрела на спавшего рядом Клеменса. На первый взгляд он спал, но, скорее всего, лишь притворялся — точно так же, как она сама.

Его брови были слегка сведены, между ними залегла складка. Наверняка он тоже видел этих двоих... И видел, насколько явно их чувства были взаимны.

С ним, пожалуй, ничего не поделаешь. Придётся дать ему самому через это пройти.

К тому времени, когда Клеменс осознал свою любовь к ней, сердце Сиори уже обратилось к Алеку. Он был не из тех мужчин, кто способен на такую низость, как встать между ними. Наверное, ему оставалось лишь ждать, пока время растворит эти чувства, которым не найти воплощения.

А если ему снова понадобится топить печаль в выпивке, как на днях, я составлю ему компанию.

Надия натянула одеяло повыше и, вспомнив пьяного Клеменса, тайком улыбнулась под ним.

4

Она сказала, что останется с ним.

«Если выплачешься, тебе станет немного легче. Никто не смотрит. Я буду здесь, рядом с тобой».

Когда-то давно одна женщина сказала это Алеку, который тогда был ещё ребёнком, и прижала его к груди. Она была добра к нему. Казалось, будто она укутала его теплом.

Он любил эту женщину как старшую сестру. К тому времени, когда вырос и стал выше неё, его чувства превратились в романтические. Он любил её. И она говорила, что любит его. Возможно, это была всего лишь детская влюблённость, но он был счастлив. И даже верил, что, несмотря на разницу в положении, у них будет совместное будущее.

Почему же ты?..

«Если ты откажешься от права наследования и отбросишь свой королевский статус, чего тогда будут стоить мои воспоминания о времени, проведённом с тобой?»

Почему ты сказала такие холодные слова?

Почему сказала то же самое, что и все те ужасные люди?

«Значит, в конце концов тебе, как и им, нужен был только мой статус».

Всё тепло, которое она ему дарила, вся доброта, всё это... Всё оказалось ложью.

— Алек, проснись.

Он почувствовал, что его трясут, и начал приходить в себя.

— Всё хорошо. Я никуда не уйду.

Нежный голос Сиори. Её тёплые руки.

— Я останусь здесь, рядом с тобой. Не беспокойся.

Эта женщина не знала его истинного положения. И даже увидев его таким, какой он есть, не смеялась над ним как над жалким подобием мужчины. Она просто оставалась рядом. И хотя сама была ранена, протягивала ему руку, за которую можно было уцепиться, — эта мягкая, добрая женщина.

Он крепко держался за её слова и её руку, зная, что она не оттолкнёт его, и снова уснул.

Место, где он был своим.

Алек поймал себя на желании стать ближе к Сиори, сказавшей, что останется рядом. Потому что, в отличие от женщины, которая от него отказалась, и от так называемых товарищей, бросивших Сиори, сам Алек не оставит её, что бы ни случилось.

Он хотел, чтобы она опиралась на него, позволяла ему заботиться о ней — хотел, чтобы она по-настоящему его увидела.

Я... люблю тебя, Сиори.

# Глава 1: Гость

Часть 2: Возвращение фамильяра домой

1

За мной кто-то наблюдает.

С тех пор как Алек вышел из Гильдии, он ощущал на себе чей-то неотступный взгляд. Злобы в нём не чувствовалось, но от явного дискомфорта Алек слегка нахмурился.

Идя рядом с Сиори по мощённой камнем улице среди снующих туда-сюда людей, он всё же краем сознания отмечал чужой взгляд, исходивший неизвестно откуда. Сегодня им предстояло отправиться в разные места, но часть пути совпадала, и Алек воспользовался этим как поводом пройтись с ней вместе. Не слишком ли эгоистично — каждый день хотеть побыть с ней хоть немного, пусть даже совсем недолго?

Сиори была утончённой женщиной, полной доброты и внимания к окружающим, но в чём-то оставалась удивительно нейтральной: рядом с ней люди прежде всего видели человека, а не женщину. Благодаря этой черте с ней было очень легко работать. Вопреки ожиданиям, многие считали это одной из её прелестей, и мужчин к ней тянулось немало. Как, впрочем, и врагов.

Но больше всего Алек не хотел торопить события и в итоге причинить ей боль. Похоже, Сиори что-то носила в сердце. В порыве чувств он, конечно, заявил Заку, что добьётся её, но на деле каждый день понемногу, шаг за шагом, сокращал расстояние между собой и Сиори.

Он хотел беречь её. И хотел... чтобы она берегла его.

Холодный ветер безжалостно бил им в лица. Сиори задрожала. Алек как бы между делом притянул её к себе, и она удивлённо подняла на него глаза. Румянец на её щеках явно был не только от холода. Тихо усмехнувшись, Алек наслаждался теплом.

Приближалось время снегов, и почти каждый день стоял такой холод, что выходить из дома не хотелось. К несчастью, заявки продолжали сыпаться в Гильдию одна за другой и не думали иссякать. Если бы можно было вот так оставаться рядом с Сиори, Алек и вовсе забыл бы о холоде, но, увы, это было невозможно.

Они остановились у развилки. Отступив от неё и повернувшись к ней лицом, Алек уже сожалел об исчезнувшем тепле.

— Ну что ж, удачной дороги. Будь осторожен.

— Буду. А, если успеем вернуться вовремя, как насчёт вместе поужинать?

— Было бы здорово. Хорошо, если успеем вернуться.

Алек и Сиори договорились встретиться и уже собирались разойтись, когда он вдруг огляделся. Ему показалось, что среди множества прохожих он заметил удаляющуюся знакомую фигуру с золотыми волосами. Алек застыл.

Нет, не может быть.

Этот человек никак не мог оказаться здесь, в таком месте.

— Что-то случилось?

В её голосе слышалось недоумение, и Алек пришёл в себя. Он снова посмотрел на оживлённую толпу, но фигура уже исчезла. Наверное, показалось. Или просто встретился кто-то похожий.

— Нет... Ничего. Ну, тогда до встречи.

Сиори на мгновение растерялась.

— А... Да. Удачной дороги.

Она помахала ему рукой, и на этот раз Алек развернулся и направился к Западным воротам.

Взгляд, который Алек ощущал на себе всё это время, исчез, а он даже не заметил этого.

Проводив Алека, Сиори подняла глаза к небу и снова покраснела, вспомнив, как он притянул её к себе. Летом небо сияло яркой лазурью, а теперь в просветах между высокими тонкими облаками оно казалось тёмно-серым. Такое небо предвещало снег.

Через несколько дней наступит новый месяц. Настоящая зима была уже не за горами. Сиори хотела купить кое-что из снаряжения для зимней работы. Ранней весной её повысили, и сложность заявок соответственно выросла, поэтому мысль о том, чтобы снова пользоваться прошлогодним снаряжением, немного её тревожила. Зимнее снаряжение почти всегда было тяжёлым, но в магазинах для искателей приключений продавалось немало вещей одновременно лёгких и прочных.

Минус в том, что, если покупать всё только в специализированных магазинах, выйдет дороговато. Но лучше так, чем умереть.

Решив собрать себе полный комплект такой одежды, Сиори уже повернула на улицу со специализированными лавками, когда её окликнули двое мужчин.

— Судя по вашему виду, вы искательница приключений. Если вас не затруднит, не могли бы вы помочь нам найти дорогу? Мы заблудились.

Задавший вопрос мужчина с растерянным видом был золотокосым и казался примерно ровесником Сиори. У второго волосы были льняного оттенка, а брови сошлись так, словно ему было одновременно досадно и неловко. Оба носили дорожную одежду и мечи, поэтому Сиори сперва решила, что перед ней странствующие мечники. Но, присмотревшись, заметила: одежда и снаряжение аккуратные, качественные и почти не изношены. Скорее они походили на дворян, путешествующих инкогнито. Лишь меч льняноволосого мужчины выглядел по-настоящему грозным — сразу было видно, что им немало пользовались.

— Если это место мне знакомо, с радостью провожу вас.

При её словах тревога на лицах мужчин сменилась улыбками. Улыбки были вполне мужскими, но всё же расцвели на их лицах словно прекрасные цветы.

И всё-таки эти двое просто невероятно красивы.

В отличие от самой Сиори, жители этой страны почти все отличались чёткими чертами лица, выразительными глазами и носами. Честно говоря, ей они вообще казались красивыми. Но эти двое выделялись даже среди них — возможно, потому, что благородство проступало в каждом изящном, безупречном движении и ещё сильнее подчёркивало их красоту.

— Куда именно вам нужно?

— В отель «Линдегот» в Первом районе.

Это же отель высшего класса!

Этот отель особенно любили богатые и знатные люди, причём самого высокого положения. Говорили, что приезжавшие в Трис особы королевской крови останавливались именно там, а одна ночь обходилась в несколько десятков золотых монет. Старое, прославленное заведение высшего класса. Стоило мужчине произнести его название, и Сиори охватил ужас. Перед ней точно были высокопоставленные дворяне. Мысль о том, что любая оплошность может обернуться страшными последствиями, заставила её насторожиться.

— Может, я найму для вас экипаж? Пешком туда минут двадцать.

Сиори предложила этот вариант, но мужчины ответили, что не против пройтись.

— Раз уж выпала такая возможность, хотелось бы ещё немного посмотреть город.

Они неловко улыбнулись и объяснили, что отправились гулять, по пути разглядывая достопримечательности, и в итоге заблудились. Такое случалось часто. Путешественники нередко сбивались с пути и просили прохожих подсказать дорогу.

Сиори пошла чуть впереди и сбоку, показывая путь. У их ног подпрыгивал слайм Рури. Видимо, это показалось мужчинам забавным: глядя на слайма, они заметно расслабились.

— Необычно видеть слайма в качестве фамильяра.

— Мне часто так говорят. Хотя Рури для меня скорее друг, чем фамильяр.

— Друг, значит?

Золотокосый мужчина рассмеялся, и его тёмно-малиновые глаза радостно сузились. Сиори сама не знала почему, но на миг его улыбка напомнила ей Алека. Может быть, из-за одинакового цвета глаз.

— Когда я слышу о фамильярах, то прежде всего представляю контракт с сильным и разумным существом. Значит, Рури тоже?.. Можно говорить о нём «он»? Он тоже силён?

— На Рури можно положиться. Я обязана ему жизнью.

При этих словах Рури гордо покачался. Мужчины удивлённо посмотрели на него и, явно заинтересовавшись, стали ждать продолжения. Сиори тщательно подбирала слова, пытаясь рассказать так, чтобы история не прозвучала слишком тяжело.

— Однажды на задании я осталась одна и не могла двигаться. Тогда Рури пришёл и отнёс меня обратно в город. Думаю, он, наверное, хотел отплатить мне за то, что я поделилась с ним едой, но с тех пор так и остался рядом. Никакого контракта у нас нет. Вот поэтому мы друзья.

— Что ж, это... тоже весьма необычно. Дружба, преодолевшая границы видов, значит?

Золотокосый мужчина с впечатлённым видом посмотрел на Рури.

— Можно тебя погладить?

Задав вопрос, мужчина внимательно посмотрел на Рури. Слайм студенисто качнулся, словно отвечая, что не возражает. Золотокосый снял перчатки, нерешительно протянул руку и начал гладить Рури. Второй мужчина последовал его примеру, осторожно потянувшись к ярко-синему слайму и мягко коснувшись его.

— Я думал, он будет холодным, а он теплее, чем я ожидал. И поверхность неожиданно гладкая.

— Да, он такой упругий, очень приятный на ощупь. Кажется, к этому можно пристраститься.

Двое взрослых мужчин, с таким удовольствием гладившие слайма, выглядели неожиданно мило, и Сиори невольно улыбнулась. Наконец, вдоволь нагладившись, оба выпрямились.

— Прошу прощения. Ваш очаровательный друг совершенно нас покорил.

— Ничего страшного. Я рада, что вам понравилось.

Рури тоже, похоже, был не против. Слайм бодро попрыгал дальше в прекрасном настроении.

— Друг, значит... — словно само собой сорвалось с губ золотокосого мужчины, пока они шли.

В его голосе ласка смешивалась с какой-то печалью, и Сиори подняла на него глаза. Мужчина виновато улыбнулся.

— Ах, простите.

С неловкой улыбкой он продолжил:

— У меня есть старший единокровный брат — сын другой матери. Мы росли вместе словно лучшие друзья. Когда я впервые его встретил, я был ещё ребёнком, поэтому просто не задумывался о том, что он сын моего отца от другой женщины. Я просто обрадовался новому товарищу для игр. Тем более мы были ровесниками. Думаю, брат чувствовал то же самое. Мы не только учились вместе — ходили исследовать всякие места, получали нагоняи за шалости и вообще отлично проводили время. Мы были скорее лучшими друзьями, чем братьями. Вот каким старшим братом он был для меня.

Его тёмно-малиновые глаза полуприкрылись от ностальгии по давно ушедшим дням юности.

— Сейчас мы живём в разных местах, а недавно я услышал, что брат слёг. Перепугался и примчался сюда со всех ног.

— Ваш брат слёг? Вы... должно быть, очень переживали.

— К счастью, похоже, ничего серьёзного не было. Говорят, за ним очень заботливо ухаживали, так что теперь он полностью поправился.

— Понятно. Хорошо, что ничего опасного.

Сиори вспомнила Алека. Совсем недавно он тоже лежал с жаром, не вставая с постели. Может быть, здоровье брата этого мужчины тоже пошатнулось из-за смены сезона? Стоило ей об этом подумать, как она словно вновь почувствовала на себе чей-то взгляд и слегка напряглась. Похоже на тот же взгляд, который она замечала, пока шла с Алеком. Ей мерещится? Нет.

За нами кто-то следит?

Сиори не знала, то ли дело было в характере её работы, то ли в том, что собственные обстоятельства заставляли её выделяться, но она стала очень чуткой к чужим взглядам. Такое ощущение вряд ли могло быть ошибкой. За ними наблюдали. Но за кем именно — за ней или за этими двумя?

Устану, конечно, но на всякий случай проведу поиск.

Эти двое производили впечатление высокопоставленных дворян, так что вполне могли иметь охрану, державшуюся на некотором расстоянии. Но если вдруг поблизости рыскал кто-то со злыми намерениями и следил за ними, дело могло обернуться неприятностями. Продолжая идти, Сиори украдкой применила поисковую магию. Из-за множества людей условия были сложными, но, немного изменив способ использования заклинания, обнаружить подобное всё же было возможно.

То ли золотокосый мужчина действительно прекрасно умел поддерживать беседу, то ли причина была в чём-то ещё, но говорил он лишь о безобидных вещах, поэтому ни неловкости, ни неприятного чувства не возникало. Льняноволосый время от времени вставлял пару слов. Отвечая мужчинам, Сиори постепенно расширяла поисковую сеть. Она искала людей, а не магических зверей, поэтому охватывать огромную область, наверное, не требовалось. Следившие должны были находиться достаточно близко, чтобы видеть их.

Пятидесяти метров хватит?

Как она и предполагала, в радиусе пятидесяти метров обнаружилось несколько подозрительных присутствий. Поисковая сеть улавливала всё живое в пределах действия, но, если внимательно следить за движением, различать их оказалось неожиданно легко. Большинство присутствий перемещалось свободно и беспорядочно. Но среди них Сиори ощутила пять, которые держались на постоянной дистанции и двигались в том же направлении, что и она.

Для проверки Сиори нарочно остановилась у старого здания, служившего достопримечательностью, и стала рассказывать о нём мужчинам. Пока они стояли, два присутствия продолжили путь, а три остальных остановились. Когда Сиори со спутниками снова пошла, те трое тоже двинулись. Она повторила опыт ещё дважды, и результат оказался тем же.

Ошибки быть не могло. За ними следили. Трое.

Надеюсь, ничего не случится.

Словно её желание было услышано, Сиори и двое мужчин добрались до места назначения без происшествий. Отель «Линдегот». Величественная архитектура словно несла на себе вес долгой истории. Все вокруг — от входивших и выходивших гостей до швейцаров по обе стороны входа — выглядели настолько изысканно в своей безупречной одежде, что Сиори в снаряжении искательницы приключений почувствовала себя совершенно не к месту. От неловкости она невольно сжалась.

Благополучно добравшись до нужного места, мужчины обернулись к ней. Золотокосый шагнул вперёд и вдруг наклонился, приблизив лицо почти вплотную к Сиори. Она инстинктивно отшатнулась, но мужчина заключил её в объятия. Льняноволосый растерялся и попытался подбежать, однако золотокосый остановил его, всего лишь подняв руку, а затем почти шёпотом спросил:

— Ты ведь раньше пользовалась магией? Что это было?

Сиори подумала, что мужчина, должно быть, и сам разбирается в магии. Её раскрыли. Она попыталась вырваться, но силой с ним тягаться не могла. Зажатая в его объятиях, Сиори не могла пошевелиться. Рури лишь слегка покачивался, словно спрашивая, всё ли с ней в порядке, так что мужчина, скорее всего, не желал ей зла. Но легче от этого не становилось.

— Мне показалось, что за нами следят, поэтому я применила поисковую магию.

Не решаясь противиться воле высокопоставленного дворянина, Сиори подавила внутреннее смятение и честно ответила. Похоже, чем-то необычным она привлекла его внимание.

— Поисковую магию? Разве она не действует только на очень небольшой площади?

— Я немного её приспособила. Расширяю область поиска и улавливаю признаки жизни, следы магической энергии. Вообще обычно я ищу так врагов — магических зверей или разбойников.

Глаза мужчины сузились — но уже не ласково, как прежде. Теперь взгляд стал острым, изучающим.

— Можешь определить, сколько человек за нами следует?

— Трое в пределах пятидесяти метров. Дальше не скажу, если не расширю область поиска.

— Впечатляет.

Мужчина печально вздохнул. Пронизывающий взгляд смягчился, и глаза снова стали добрыми, как прежде.

— Эти трое — моя охрана. Когда они рядом, мне трудно расслабиться, да и заметны слишком сильно, поэтому я велел всем, кроме этого человека, держаться на расстоянии.

После короткой паузы Сиори ответила:

— Понятно.

И сама того не замечая, глубоко вздохнула. Казалось, вся усталость разом навалилась на неё.

— Вы маг высокого уровня? Впечатляющая работа.

— К сожалению, я маг низкого уровня. Магической силы у меня так мало, что без собственных ухищрений я вообще ни на что не годилась бы.

Руки мужчины слегка ослабли, а в его поведении появилась тревога.

— Тогда, может быть, вы поэтому так побледнели? Магическое истощение?

— Не знаю, — Сиори натянуто улыбнулась. — Думаю, любой побледнеет, если с ним внезапно сделают что-то подобное.

Эти здешние мужчины вечно держались слишком близко и нередко совершали совершенно неожиданные, безумные поступки. Сиори от этого постоянно попадала в затруднительное положение.

Мужчина слегка смутился и медленно разжал руки. Сиори легко выскользнула из его объятий.

— Простите. Это мы попросили вас нас проводить, а я позволил себе ужасную невежливость.

— Нет-нет. Это мне следует извиниться. Я не должна была пользоваться магией, ничего вам не сказав. Простите меня.

Похоже, к общению с дворянами Сиори всё ещё совершенно не привыкла. Таким пустяком она заставила их насторожиться. От одной мысли, что в будущем заказов от знати у неё, возможно, станет больше, делалось немного не по себе.

Мужчины, видимо, приняли её молчание за раскаяние или стыд. Возможно, из беспокойства золотокосый ободряюще улыбнулся ей.

— Нет, это нам следует извиниться. Вы очень выручили нас, показав дорогу. Мы были вместе совсем недолго, но было очень весело. Этого хватит в качестве благодарности?

— Пожалуйста, не беспокойтесь. По правилам Гильдии мы не принимаем плату за то, что показываем дорогу.

— Понимаю. Тогда было бы невежливо заставлять вас принять плату. В таком случае позвольте выразить благодарность вот так.

Он протянул руку.

Он хочет пожать ей руку?

Пока Сиори сомневалась, уместно ли отвечать на рукопожатие, мужчина сам взял её за правую руку и легко поцеловал пальцы.

Сиори резко вдохнула.

На кончиках пальцев осталось тёплое, мягкое ощущение. Она едва не вскрикнула, но каким-то образом сумела подавить звук. В прошлый раз, когда с ней так поздоровались, Сиори подумала то же самое: к подобному она не привыкнет никогда. Она знала, что такой знак приветствия по отношению к женщинам здесь не редкость, но смущение неизменно брало верх.

Мужчина произнёс:

— Спасибо. За всё. Если представится случай, надеюсь, мы ещё увидимся.

Наверное, заметив её внутреннее смятение, он весело улыбнулся, затем развернулся и пошёл прочь. Льняноволосый мужчина слегка поклонился, изящно выражая благодарность, и последовал за ним. Перед входом оба остановились и оглянулись на Сиори. Они непринуждённо помахали, словно показывая, что она уже может идти. Глубоко поклонившись им обоим, Сиори почти бегом поспешила прочь от отеля.

— Ваши поддразнивания зашли слишком далеко. Это ведь та самая женщина, которая ухаживала за Его Высочеством? Бедняжка совсем побледнела.

Пока льняноволосый мужчина отчитывал его, золотокосый тихо рассмеялся.

— Ничего не мог с собой поделать. Она такая необычная. Мне вдруг стало любопытно, как она отреагирует. Хотя я совсем не ожидал, что она побледнеет.

Глядя вслед удаляющейся черноволосой фигуре, он прищурил тёмно-малиновые глаза. Он приехал сюда из беспокойства о здоровье старшего брата. А случайная возможность лично встретиться с женщиной, чей характер ему хотелось оценить, оказалась счастливой удачей.

— Вот как. Значит, это и есть небесная дева, покорившая сердце Алека. Любопытно.

2

— Ладно. Простите, остальное оставляю на вас. Если что-нибудь случится, Алек... сегодня его нет. Передайте Клеменсу или Надии.

Зак коротко переговорил с конторскими служащими, занятыми бумагами, собрал кое-какие вещи и вышел из Гильдии. Сегодня он закончил пораньше, потому что старый друг пригласил его на ужин.

Увидеться с ним я не против, но это место — сплошная головная боль.

Предстоящее можно было назвать ужином старых друзей, но на деле это была тайная встреча важных персон. Поэтому и место требовалось соответствующего уровня. До парадного костюма дело не доходило, однако одеться следовало прилично.

Ну, всё равно гораздо проще, чем идти к этому типу домой.

Зак вернулся в комнаты, которые снимал в городском доме неподалёку от Гильдии.

Он снял рабочую одежду, намочил полотенце тёплой водой, отжал и обтёр лицо и тело, после чего принялся переодеваться. Из шкафа достал заказанные в специализированной лавке приталенную рубашку и брюки. Надел жилет из той же ткани, что и брюки, повязал на шею подходящий к цвету волос шейный платок и закрепил на поясе верный меч с ножнами в держателе, украшенном богаче обычного. Поверх всего накинул фрак, скроенный с учётом потребностей искателей приключений.

Перед зеркалом в ванной Зак сбрил щетину, затем распустил небрежно собранные волосы. Расчесал рыжие пряди, приводя их в порядок. С помощью средств для укладки, которыми почти никогда не пользовался, уложил чёлку, а остальные волосы вновь собрал и перевязал шёлковой лентой.

Он оглядел себя в зеркале с ног до головы. От привычного грубоватого мечника Зака Сиэля не осталось и следа. Перед зеркалом стоял Блейзак Фошель, старший сын герцогского дома.

Помолчав, он сказал:

— Ну, лучше уже не станет. Пора идти.

Коротко вздохнув, Зак вместо обычного тяжёлого пальто накинул плащ и вышел. На улице поймал экипаж и назвал кучеру место назначения.

— В отель «Линдегот».

Покачиваясь в экипаже, Зак смотрел в окно на проплывающий мимо город. Под небом, обещавшим зиму, они покинули торговый район, въехали во Второй, а затем приблизились к Первому району, где жило множество дворян и богачей. Пока Зак ещё активно работал, ему часто приходилось бывать здесь по заявкам, в которых заказчики просили именно его. В последнее время возможностей выбраться куда-нибудь стало меньше. И если бы не желание возобновить общение со старым другом и бывшим клиентом, Заку — человеку, который намеренно понизил собственный общественный статус, чтобы лучше вписаться в атмосферу города, — в этих местах делать было бы почти нечего.

Вскоре экипаж остановился перед величественным зданием роскошной архитектуры. Швейцары в униформе проводили Зака в вестибюль, где служащий гостиницы, похоже, многое понял уже по его внешности и отвёл гостя на верхний этаж.

Когда Зака провели в отведённые апартаменты, его встретил мужчина с пепельно-серыми волосами.

— Давно не виделись, Блейзак! Рад, что ты прекрасно выглядишь.

Крупный мужчина был в самом расцвете сил и держался с подобающим возрасту достоинством, но в нём по-прежнему чувствовалась мальчишеская живость.

— А ты совсем не изменился, Крис.

Они крепко пожали друг другу руки, после чего Зак бесцеремонно похлопал приятеля по животу и ухмыльнулся.

— Ого, а животик-то немного появился?

— Не говори. Сам переживаю. Ем столько же и двигаюсь столько же, сколько в молодости, а в последнее время вес почему-то набирается легче.

Кристоффер Осбринг, маркграф Торисваля и друг детства Зака, горьковато улыбнулся. Затем жестом пригласил его во внутреннюю комнату и пошёл вперёд.

— Остальные двое уже здесь.

Зак прищурился, вопросительно глядя на него.

— «Двое»?

Кроме него, на ужин должен был прийти только один человек.

— Если честно, нас внезапно стало на одного больше. Похоже, дополнительный гость узнал о планах лорда Эдварда и настоял на том, чтобы ехать вместе с ним.

Кристоффер одной рукой открыл дверь гостиной. Ждавший внутри льняноволосый мужчина, стоявший спиной ко входу, оглянулся через плечо. Это был Эдвард Фошель, заместитель капитана Королевских рыцарей, нынешний глава герцогского дома Фошелей — и младший единокровный брат Зака. Его напряжённое, проницательное лицо вдруг смягчилось почти по-мальчишески.

— Давно не виделись, старший брат.

— Эдди.

Зак давно не видел младшего брата, но не успел даже обрадоваться встрече: взгляд уже скользнул мимо Эдварда и остановился на золотокосом мужчине, непринуждённо сидевшем на роскошном диване за его спиной. Губы того мягко изогнулись, а тёмно-малиновые глаза весело блеснули из-под волос, похожих на золотые нити.

— Ваше Величество.

Дворецкий, обслуживавший апартаменты, подал ароматный чёрный чай из лавки, поставлявшей его королевскому дворцу. После этого Кристоффер велел ему не возвращаться, пока его не позовут. Когда дворецкий удалился, Кристоффер с немного напряжённым выражением сел на диван.

— Не обращайте на меня внимания и продолжайте обсуждать то, ради чего собрались. Мои собственные дела почти закончены. Осталось только осмотреть приграничье. Если позволите мне просто послушать ваш разговор, этого более чем достаточно.

По-прежнему непринуждённо сидя на месте, король Сторидии — Оливье Ферсен Сторидия — изящно отпил чай. Трое остальных переглянулись. Зак чуть склонил голову, молча предлагая тому, кто пригласил их сюда, начать. Встреча важных персон была тайной, но задумывалась сравнительно неформальной. Неожиданный незваный участник сразу сделал атмосферу напряжённой.

[[image:/storage/reader-images/af1650c7137e176af35036bbe42f9bbefef437f0.jpg]]

— Итак... сначала обсудим положение на границе, — начал Кристоффер. — Как вы знаете, примерно четыре месяца назад из-за восстания в Долгасте к нам хлынул поток беженцев. На равнинах Кристаль возле крепости мы разбили лагерь и направили туда дополнительные отряды рыцарей, но людей всё равно не хватает. В нынешних условиях силы, отвечающие за порядок на территории, слишком распылены.

— Что касается этого вопроса, мы сейчас рассматриваем возможность направить туда отряды Королевских рыцарей, — вмешался Эдвард, занимавший высокий пост в их рядах. — С учётом необходимости сохранять баланс сил с союзниками много людей выделить не получится, но сколько сможем — отправим. В ближайшее время сообщим вам график и точную численность.

— Мы будем очень признательны.

Кристоффер заметно расслабился, но вскоре снова нахмурился.

— На днях, пока мы были заняты всем этим, в крепость без приглашения заявился посланник Империи. На собственных соотечественников он даже не взглянул. Я ещё подумал, что же он собирается сказать. А он с крайне угрожающим видом объявил: «Предполагается, что среди беженцев границу пересёк человек, причастный к подстрекательству армии мятежников. Если обнаружите его — выдайте нам». Я попросил описание, но, боюсь, найти его будет непросто.

— Из любопытства: какие приметы он назвал?

— Якобы это мужчина по имени Аллен Шригина. Песочного цвета волосы, тёмно-малиновые глаза, и, похоже, тот ещё повеса. Скорее всего, имя вымышленное, а если покрасить волосы или что-нибудь в этом роде, то, кроме цвета глаз, внешность можно изменить как угодно. Ни одна из этих примет нам особо не помогает.

Четверо мужчин многозначительно переглянулись.

— В конце концов, Аллен — имя совсем не редкое. Да и тёмно-малиновые глаза встречаются повсеместно. Если судить только по этому, среди моих знакомых наберётся пятеро с таким цветом глаз, — с улыбкой сказал Кристоффер.

— Я знаю как минимум двоих.

— И я, — согласился с Заком Эдвард.

— А я каждое утро вижу такого в зеркале.

На шутку Оливье остальные смогли ответить лишь кривыми улыбками. Король поставил опустевшую чашку на стол, и его лицо стало серьёзным.

— Если отбросить шутки, марионеточный император Аувинен окончательно утратил способность объединять народ и до сих пор не понимает, что тирания самых влиятельных аристократов Империи совершенно измотала его подданных. Благодаря действиям разведчиков союзных сил Империя сильно ослабла. Скорее всего, это восстание увенчается успехом. Поскольку наплыв беженцев на границах каждой из наших стран уже стал проблемой, союзные силы выжидают подходящий момент, чтобы войти туда с карательным отрядом. Тогда у нас наконец должна появиться возможность ликвидировать Империю, которая столько лет создавала проблемы и нам, и соседним странам. После восстания территорию разделят между тремя государствами.

Оливье добавил, что, в отличие от двух других стран, Сторидия недостатка в землях не испытывает, поэтому особенно в них не нуждается.

На короткое время воцарилось молчание.

— Как бы то ни было, если мы отправим рыцарей, людей станет не хватать и для борьбы с магическими зверями, и для обычного поддержания порядка. Я понимаю, что этим доставим неудобства Гильдии искателей приключений, но рассчитываем на вас.

Зак кивнул на слова Кристоффера. Гильдия искателей приключений была частной организацией, поэтому официально ни государственная власть на неё не влияла, ни она сама не служила продолжением власти. Но такова была лишь формальная позиция. На практике Гильдия нередко принимала тайные поручения. Как когда-то сам Зак. И как Алек.

— Раз уж заговорили о мужчинах с тёмно-малиновыми глазами... как поживает Его Высочество Алексей? Он здоров? — словно между прочим спросил Кристоффер.

Но прежде чем Зак успел ответить, заговорил Оливье.

— Вот как раз из-за этого... я в основном сюда и приехал. Услышал, что Алек слёг, и не смог сидеть сложа руки — примчался сюда.

— Что? Я впервые об этом слышу. Что с ним? Он в порядке?

Потрясённый Кристоффер засуетился, а Зак невольно поморщился. Как Оливье, живший далеко отсюда, в королевской столице, вообще об этом узнал?

— Мне сказали, что жар начался от переутомления. Через два-три дня в постели ему стало лучше, но на всякий случай я заставил его отдыхать примерно неделю. Сейчас он полностью поправился и снова работает — хотя, похоже, вам это уже известно. Вы до сих пор держите Его Высочество под наблюдением?

Первую половину Зак говорил как старому другу, но вторая была адресована королю. Он не сумел помешать голосу стать жёстче.

— Слово «наблюдение» выставляет меня каким-то ужасным человеком. Главная цель — его безопасность. Хотя, если уж на то пошло, людей я приставлял к нему только в первые несколько лет после побега. Алек куда сильнее любого рядового рыцаря, а когда окончательно вырос, обрёл крепкую, мужественную внешность. Никто бы уже не узнал в нём мальчика, который несколько коротких лет жил во дворце, поэтому потом я позволил ему жить как захочется. Просто...

Оливье оборвал фразу и опустил глаза.

— ...У многих после возвращения с долгих заданий здоровье серьёзно сдаёт. Я думал, Алек подольше останется во дворце, но он так быстро вернулся сюда, что я забеспокоился. Не переживай. Я не ставил за ним круглосуточную слежку. Просто велел время от времени проверять, как он. И для надёжности ещё некоторое время буду за ним присматривать.

Зак понимал, что, должно быть, чувствовал Алек. Тот хотел что-нибудь сделать для младшего брата из чувства вины за то, что оставил его одного. И понимал раскаяние Оливье, который воспользовался этой виной и отправил Алека на опасное задание — пусть и ради королевства. Зак знал и о том, насколько глубоко Оливье привязан к старшему брату. Разумом он понимал всё это. Но сердцем принять до конца не мог. Зак хотел, чтобы хотя бы в Трисе Алек был свободен.

Алек был ему дорог как младший брат, с которым Зак провёл гораздо больше времени, чем со своим настоящим младшим братом.

— Но, как бы то ни было, увидев его таким бодрым, я успокоился. Цвет лица хороший, а выражение такое спокойное и мягкое.

— Вы смогли с ним встретиться?

— Нет. Только посмотрел издалека. Зато встретил его небесную деву.

Не сумев скрыть недовольство на лице, Зак поднялся.

— Вы... вступили с ней в контакт?

Оливье спокойно посмотрел на Блейзака, который стоял неподвижно, весь побледнев, и слегка улыбнулся. Зак был хорошим старшим братом и очень заботился о тех, кого считал младшими братьями и сёстрами. Оливье легко видел, насколько они ему дороги.

— Не о чем беспокоиться. Мне просто стало интересно, что за женщина сумела покорить сердце Алека. Мы провели вместе всего двадцать-тридцать минут, но даже этого хватило, чтобы понять: она незаурядная женщина. Именно такой её и описывали в полученных мной отчётах. И магия у неё очень любопытная. Настолько, что мне захотелось бы взять её в личную свиту. Она обнаружила всех охранников, которых я спрятал.

— Пожалуйста... не надо.

Блейзак бессильно опустился обратно на диван и прикрыл ладонью всё ещё бледное лицо.

— Да, она, возможно, выдающаяся, но никакая она не «небесная дева». Внутри она обычная женщина, как и все. Когда с ней происходит что-то тяжёлое, ей тоже больно. В её сердце множество ран. Пожалуйста... не провоцируйте её слишком сильно.

— Значит... она тебе дорога.

Блейзак не подтвердил это словами. Но уже само молчание выдало правду, скрытую в его сердце.

— Она женщина без установленной личности, неизвестного происхождения и положения, поэтому я понимаю, почему вы настороженно относитесь к тому, что она рядом с Его Высочеством. Но она совершенно безобидна. Более того, она очень слаба. Однажды она едва не умерла. Она делает вид, будто сильная женщина, которая живёт, ни от кого не завися, но на самом деле отчаянно борется, пытаясь найти место, которое могла бы назвать своим. Я наблюдаю за ней четыре года и знаю это. Чтобы просто выжить, она приложила невероятные усилия. Если возможно, я хочу, чтобы она жила спокойно. И Его Высочество, конечно, тоже.

Блейзак высказал то, что действительно чувствовал, и его слова тронули Оливье. Он понимал. По отчётам эта женщина казалась неизвестной величиной — загадочной и потому подозрительной. Но при личной встрече оказалось, что она безобидна. Более того, она хорошо влияет на окружающих.

— Если она причинит вред моему брату или королевству, я, разумеется, не останусь в стороне. Но как младший брат, который любит его, и как друг, несколько лет живший рядом с ним, я не могу не надеяться. И прекрасно понимаю, что такие мысли делают меня плохим королём, обязанным защищать страну. Но если она сможет исцелить гноящиеся раны моего брата — те, которые мне так и не удалось исцелить... тогда, какой бы неизвестной она ни оставалась, я приму её как одну из жительниц моего королевства. Вот что я чувствую.

Блейзак поднял голову. Его голубые глаза встретились со взглядом Оливье, словно пытаясь понять истинные намерения короля. Оливье улыбнулся, и тёмно-малиновые глаза, совсем как у его старшего единокровного брата, сузились весёлыми полумесяцами.

Закончив тайные переговоры под видом обмена информацией, Оливье оставил Эдварда с остальными, а сам в сопровождении других охранников удалился в отдельную комнату. В конце концов, он был неожиданным участником встречи. Теперь остальные могли побыть вместе как близкие друзья, полностью доверявшие друг другу, без посторонних. Оливье пока достиг своих целей: убедился, что брат в порядке, и встретился с небесной девой.

Небесная дева.

Всего месяц назад Оливье получил донесения о том, что старший брат короля увлёкся одной женщиной.

После ужасных событий, пережитых в бытность принцем, Алек стал почти совершенно равнодушен к противоположному полу. Даже к нынешнему возрасту о нём не ходило ни единого подобного слуха. И вдруг рядом со старшим братом Оливье появилась тень женщины.

Заинтересовавшись, Оливье навёл справки. Оказалось, что примерно четыре года назад эту женщину взял под опеку Блейзак — старший сын герцогского дома, близкого к королевской семье, — и со временем она с ним сблизилась. Причём произошло это ровно тогда, когда Алексей отправился в королевскую столицу тренироваться и готовиться к внедрению в Империю. Подозревать, что у женщины могут быть скрытые намерения, было вполне естественно. Возможно, Блейзак подумал так же, потому что, похоже, начал собственное частное расследование.

Оливье сразу же отправил подчинённых лично ему дознавателей изучить её прошлое, но всё, что касалось жизни женщины до того, как Блейзак взял её под опеку, оставалось полностью неизвестным. Более того, сколько бы они ни искали и ни старались, не удалось обнаружить ни единого следа того, как она попала в страну, хотя по внешности было очевидно, что она иностранка. Возникла версия, что какой-нибудь дворянин мог привезти её сюда ещё маленькой девочкой в качестве ценной собственности, но даже после тщательной проверки всех дворянских семей, какие только пришли им в голову, никаких свидетельств того, что она когда-либо существовала в их королевстве, не нашлось.

Вероятно, этот вопрос беспокоил и Блейзака, потому что он попросил специалиста осмотреть её. Однако медицинское обследование показало, что, если не считать общей слабости, она исключительно здорова и телом, и психикой. Не обнаружилось ни малейших признаков мрачности или каких-либо искажений, характерных для женщины, долго жившей в изоляции.

В итоге и жизнь, которую она вела до того, как четыре года назад Блейзак взял её под опеку, и то, как и почему именно в тот день она оказалась в том месте... всё это оставалось загадкой даже сейчас.

«Странно, но там, где я её нашёл, не было ни единого следа того, что кто-то туда приходил или оттуда уходил. Словно она внезапно свалилась с неба и просто рухнула там».

Именно такие показания тогда дал Блейзак. Из-за них сотрудники разведки Оливье и дали ей ставшее теперь привычным прозвище — «небесная дева». В сказках далёкого Востока так называли посланниц небес.

Небесная дева, значит?

Оливье криво улыбнулся этой почти детской фантазии, однако чувствовал, что она не совсем ошибочна.

Она была спокойна, как вечернее море, — женщина, от которой веяло чем-то не от мира сего.

После личной встречи у Оливье сложилось впечатление, что рядом с мужчинами она чрезвычайно скромна. Он прекрасно осознавал собственную привлекательную внешность, но даже оказавшись с ним лицом к лицу, выражение её лица ничуть не изменилось. Сиори, похоже, понимала, что перед ней человек высокого положения, однако по дороге ни разу не попыталась польстить ему, а когда дело было закончено, просто ушла.

Манеры и движения у неё были женственными, но рядом с ней окружающие не думали о ней прежде всего как о женщине. Добиться подобного совсем не просто. Внутренне она была по-настоящему сильной женщиной, которой не требовалось зависеть от мужчин, чтобы выживать. И при этом оставалась полной загадкой — смесью решимости, доброты и хрупкости.

Настороженность, вызванная подозрением, что она может быть шпионкой другой страны, довольно быстро ослабла: Сиори слишком сильно выделялась и была слишком слаба. Она не пыталась снискать расположение Блейзака, а регулярные отчёты ясно показывали, что каждый день она отчаянно трудится, лишь бы выжить в незнакомой среде.

Женщина, которая, выполняя чёрную работу, изо всех сил учила язык и культуру этой страны... Женщина, которая использовала до предела и крохотный запас магической силы, и накопленные знания, чтобы помогать товарищам в работе... Женщина, которую эксплуатировали до тех пор, пока она едва не умерла, но которая всё равно вернулась к работе, не сломавшись... Сильная женщина, которая никогда ни на кого не опиралась и не полагалась, как бы близок ей ни был человек... Женщина, которая всегда протягивала руку помощи каждому, кто в ней нуждался...

Рука, которой Оливье коснулся при прощании, была огрубевшей, потрескавшейся рукой человека, привыкшего тяжело работать.

Не то что опасной — она была...

— Понятно. Теперь я понимаю, почему он так ею увлечён.

Из чувства вины Алексей охотно брался за трудные поручения Оливье. А Оливье, будучи королём, тревожился за него, но всё равно пользовался этой виной и отправлял брата на множество опасных заданий. Именно поэтому Оливье не мог исцелить раны, одну за другой наносившиеся сердцу Алексея ещё с тех времён, когда они были мальчиками.

Алексей был сильным мужчиной, но в глубине души оставался добрым и чувствительным человеком. Сколько новых ран он получил, когда его отправили в Империю?

В памяти Оливье всплыла картина: они двое шли совсем рядом. Алексей смотрел на Сиори с таким мягким, умиротворённым выражением, какого Оливье прежде никогда у него не видел. А Сиори смотрела в ответ с искренней тревогой, хотя всё ещё держала между ними дистанцию.

Если это она... сможет ли она его исцелить?

Прошу... я хочу, чтобы ты его исцелила.

О, небесная дева исцеления.

# Глава 2: Просьбы и награды

1

— Понятно. Вот так ты и застряла на весь день, показывая людям дорогу.

Алек рассмеялся, отпивая эль, а Сиори недовольно ковыряла вилкой трисского лосося, запечённого с травами. Это было фирменное блюдо «Древа фамильяров» — трактира, куда разрешалось приходить вместе с фамильярами. Рури уже без остатка поглотил блюдо, приготовленное специально для фамильяров, и теперь развлекался в устроенной при трактире игровой зоне, общаясь с другими фамильярами. Слайм подпрыгивал, тесно сбившись с метельной кошкой и айрольской летучей мышью. Похоже, они обсуждали что-то интересное: все трое двигались так, будто смеялись. Сиори радовалась, что им весело, но собственного лёгкого раздражения скрыть не могла.

— Никогда бы не подумала, что меня остановят ещё четыре раза. Из-за этого я так ничего и не купила.

Проводив до места двух мужчин, которые, судя по всему, были очень высокопоставленными дворянами, она ещё четырежды объясняла дорогу разным путникам. Сначала попался паломник, совершенно не умевший ориентироваться и державший карту вверх ногами. Потом — застрявший в городе разносчик, который не знал, какие ворота ведут к границе. Затем — муж, потерявший молодую жену после того, как они повздорили в дороге. И наконец — трое мужчин с видом повес.

Приближался праздник рождения святого, которому был посвящён собор Триса, и в это время года число путешественников и паломников возрастало. А значит, и дорогу спрашивали чаще.

— У тебя вид доброго человека. Наверное, к тебе просто легко обратиться.

— Не знаю насчёт этого.

Алек, похоже, воспринял всё в хорошем свете, но Сиори думала иначе. Все, кто просил её о помощи, были мужчинами. И ей совсем не нравились их оценивающие взгляды. Она к такому привыкла, однако приятного в этом всё равно было мало.

— Думаю, всё потому, что люди с Востока здесь редкость. Последние трое так настойчиво звали меня поесть вместе с ними... Ещё хватали за руку и всё пытались притянуть к себе. Рури уже собирался заглотить их целиком, с головы.

Лицо Алека помрачнело — возможно, он представил, как слайм глотает человека.

К счастью, мимо как раз проходил патрульный рыцарь, и всё закончилось без происшествий. Не окажись его рядом, Сиори могли утащить в какое-нибудь сомнительное заведение — или сами мужчины стали бы кормом для слайма. На крайний случай она собиралась вырваться с помощью магии иллюзий, но не хотела применять против обычных горожан слишком грубую силу.

— Тебе правда... нужно быть осторожнее. Некоторые мужчины видят чужестранку и сразу решают, что она торгует собой. Ты маленькая, миловидная — вот они и думают, что с тобой будет легко. Мужчины обращают на тебя внимание, и далеко не всегда по хорошей причине.

— Да... А! Ты об этом... Теперь понимаю.

Сиори слышала, что среди переселенок немало женщин, которые не могли найти честную работу, потому что плохо знали местный язык и не привыкли к здешней жизни, а потому в конце концов были вынуждены зарабатывать продажей собственного тела. Сама она выглядела чужестранкой, и, возможно, люди надеялись на подобную необременительную связь. Может быть, поэтому столько путников и заговаривали с ней.

Если подумать, раньше мне ведь и правда предлагали такую работу.

Когда она уже более-менее овладела языком и начала искать работу, к ней обращались несколько раз. Особенно запомнился один вульгарный мужчина — из тех, кто вполне мог торговать женщинами. Он говорил что-то вроде: «Не хотели бы попробовать работу, где нужно поддерживать беседу с господами?» Наверняка у него были скрытые намерения: редкая женщина с Востока могла стать для мужчин занятной игрушкой.

Однажды к ней пришёл на вид вежливый и образованный мужчина и предложил работу в сфере гостеприимства — в «закрытом клубе для господ из высших кругов общества». Сиори не понимала, соглашаться или нет, и на всякий случай спросила Зака. Тот мигом переменился в лице, а уже через несколько дней рыцари начали проверку клуба. Если Сиори правильно помнила, дело оказалось мерзким: молодых женщин и переселенок обманом заманивали туда, а затем принуждали к проституции.

— ...Но я ведь не такой.

— Что? — Сиори отпила горячего пряного вина.

Пока Сиори рассеянно вспоминала те времена, Алек что-то пробормотал, но в шуме и гомоне трактира она не расслышала. Он отправил в рот кусочек жареной котлеты, приготовленной по местному рецепту, и задумчиво прожевал. Затем проглотил, подпер подбородок рукой и посмотрел на Сиори.

— А покупки, до которых ты так и не добралась, — обычные?

— Нет, я хотела дополнить зимнее снаряжение.

— Понятно. Тогда, — с улыбкой предложил Алек, — почему бы нам не сходить вместе?

Оказалось, Алек и сам собирался кое-что купить, и по его приглашению они отправились в торговую компанию «Энандель». Это был специализированный магазин для искателей приключений, где продавали одежду и снаряжение, изготовленные особыми способами и из материалов, рассчитанных на их суровую, полную опасностей жизнь. Особенно популярной была одежда, в которой на первое место ставились прочность и свобода движений; Сиори тоже её любила. Стоили такие вещи недёшево, зато служили куда дольше и двигаться в них было гораздо удобнее, чем в одежде из обычных лавок. А больше всего привлекало богатство фасонов и размеров. Здесь даже продавались парадные наряды, которые можно было носить вместе с оружием — редкость, особенно любимая, как говорили, рыцарями.

В магазине было шумно от искателей приключений, которые, как и они, пришли за покупками. Большинство Сиори не знала, но заметила и нескольких коллег. Она посмотрела на Алека. Тот серьёзно сравнивал две пары перчаток: ощупывал материал, примерял, снова снимал. Выбирал он с таким сосредоточенным видом, будто решал важнейшую задачу, и всё же казался почему-то довольным. Рури же с самого входа застыл перед полками, где были навалены лакомства для фамильяров, и не сводил с них глаз. Сиори решила позже купить Рури что-нибудь.

Сиори отвела взгляд от Алека и Рури и снова уставилась на верхнюю одежду перед собой.

— И какую же выбрать?

С наплечной сумкой и поясной аптечкой из морозостойких материалов, а также зимним нижним бельём она определилась быстро. Но вот самое главное — верхнюю одежду — выбрать никак не получалось.

В руках Сиори держала две вещи похожего фасона. Первая — плащ с рукавами «летучая мышь», расшитый узором по мотивам Священной ночи Праздника Рождения: белые нити ложились на ткань, окрашенную красивым градиентом от густого индиго к белому. Вторая — куртка цвета индиго с пристёгнутой пелериной, по краям украшенная тонким, подробным узором из снежинок. От любой было жалко отказываться, к тому же материалы у них, похоже, различались. Сиори уже собиралась позвать хозяина магазина и спросить совета, когда из-за её спины протянулась рука и коснулась одежды. Это был Алек. Как и в прошлый раз, он снова непринуждённо оказался так близко, что будто заключил её в объятия, но Сиори решила пока не обращать на это внимания. Иначе сердце просто не выдержит.

— Похоже, ты никак не можешь решить.

— Материалы, кажется, разные, вот я и думаю, что лучше подойдёт для работы.

— Понятно. — Алек погладил обе вещи, а затем посмотрел на другую, висевшую на стойке. — Думаю, тебе подошла бы и вот эта.

Он предложил длинную накидку элегантных оттенков — от голубовато-сиреневого, как лепестки астры, до тёмного пурпурно-красного. Вещь была неплохая. Более того, она полностью отвечала вкусу Сиори, но...

— Мне она тоже понравилась, но если представить работу в лагере, то подол и всё вокруг рук будут немного...

Рукавов у накидки не было: она закрывала всё тело вместе с руками почти до колен. Для мага это могло показаться вполне подходящим, но Сиори была домашним магом. Ей хотелось избежать одежды, чей подол мешал бы работать в лагере. Иначе каждый раз пришлось бы снимать верхнюю одежду, а зимой она предпочитала как можно дольше оставаться в тепле.

— И правда... — Алек выглядел одновременно виноватым и разочарованным.

Когда Сиори только познакомилась с ним, его лицо почти всегда было напряжённым и настороженным, но в последнее время выражения становились всё свободнее и разнообразнее. Мягкая улыбка, радость, беспокойство, слабость и лёгкая усталость... Можно было сказать, что теперь на лице проявлялись его истинные чувства. И он их не скрывал. Возможно, именно настолько близкими Алек считал их отношения.

— Прости. Ты ведь даже специально посоветовал...

— Всё хорошо. Не бери в голову.

Алек собрался и ещё раз сравнил две вещи. Некоторое время разглядывал их, затем вывернул обе, проверяя подкладку. Наконец выбрал одну и протянул Сиори.

— Думаю, вот эта будет лучше.

Это был плащ с рукавами «летучая мышь», окрашенный градиентом от глубокого индиго к белому.

— Подкладка из меха зайцев Триса, а он очень хорошо держит тепло. Из такого же меха делают походные одеяла, так что за его теплоизоляцию я ручаюсь. А снаружи, кажется, водоотталкивающая ткань из шерсти эрв-фур — речных овец. Она не боится ни дождя, ни снега, и грязь к ней почти не липнет. По-моему, тебе как раз подойдёт.

— Тогда возьму этот. Большое спасибо, Алек.

Она поблагодарила за подробный совет — сразу было видно, что перед ней опытный путешественник. Алек от удовольствия мягко прищурился. Сиори показалось, что его нежная улыбка вот-вот окончательно её очарует, и она поспешно отвела взгляд.

В последнее время поведение Алека всё сильнее убеждало Сиори, что она ему, вероятно, небезразлична. Но прямо словами он ничего не говорил. Возможно, поэтому она никак не могла понять, какую дистанцию между ними следует сохранять. Потому что подобное... с ней уже случалось. И не раз.

Бывали мужчины, которые заговаривали с ней лишь потому, что она необычная, или хотели заполучить женщину, непохожую на остальных. Но слов любви они ей никогда не шептали. Так отношения можно было оборвать в любой момент. Мужчин с настолько прозрачными намерениями встречалось более чем достаточно.

Но...

«...в итоге ты первой стала местом, которому принадлежу я».

Слова Алека всплыли в памяти Сиори вместе с тёплым, мягким прикосновением к губам.

Он знал о ранах Сиори. Наверняка слышал подробности о том, как Зак взял её под защиту, и о том, что случилось с Акацуки.

Понемногу, осторожно, чтобы не растревожить её раны, Алек сокращал расстояние между ними. Конечно, он был просто добрым человеком, но Сиори чувствовала: отчасти такая деликатность объяснялась тем, что он и сам носил в душе какие-то шрамы.

Когда у него поднялась высокая температура и он метался в кошмарах, с его губ срывались бессвязные слова.

Помоги. Почему? Прости меня. Пожалуйста, не надо.

Это были лишь обрывки, и Сиори не могла понять всей картины. Но он так крепко держался за неё, будто молил о помощи или терпел страшную боль... и она не смогла не взять его за руку. Пока он цеплялся за неё, Сиори в ответ крепко сжимала его ладонь.

Он такой же, как я...

Невозможно никому рассказать. Не хочется рассказывать. И всё же хочется помощи, хочется безопасного места, где можно отдохнуть. Противоречивые чувства, с которыми не справиться... ей. Ему.

Если я стала для него местом, которому он принадлежит...

Она снова подняла на него глаза.

...тогда можно ли мне надеяться, что и он станет местом, которому буду принадлежать я?

Улыбавшиеся ей глаза были цвета тихой, спокойной ночи, дарящей мягкий сон и исцеление.

2

Помещение, где теперь располагались приёмная и общий зал трисского отделения Гильдии искателей приключений, когда-то служило большим залом постоялого двора, в котором принимали множество гостей. Прежние хозяева гордились его вместительностью, но даже здесь в такие дни, как сегодня, когда собирались все искатели приключений отделения, становилось откровенно тесно.

Это было регулярное собрание, которое проводили в начале каждого месяца. Обычно на нём обсуждали служебную переписку, разъясняли разные меры предосторожности для заданий в поле и представляли новых членов.

— В это время года холода крепчают, выпадает снег, а сложность и опасность заданий резко возрастают. Большинство магических зверей впадает в спячку, так что вы их почти не увидите, зато активных зимой становится больше. Как вы знаете, все они очень опасны. Особенно осторожными должны быть искатели D-ранга и ниже. Ни в коем случае не берите частные задания напрямую, даже случайно. Если кто-то обращается к вам лично, обязательно проводите заявку через Гильдию.

Голос Зака, выступавшего как глава Гильдии, разносился по залу. Каждый устроился как ему было удобнее и внимательно слушал. Кто-то делал записи в блокноте, кто-то вслушивался с таким усердием, будто боялся пропустить хоть слово.

— И ещё: скоро начнёт накапливаться снег. Обязательно учитывайте это, отправляясь в поход. Если идёте по равнине или рядом с основными дорогами, полагайтесь на собственный опыт. Но в лесах, горах и другой сложной местности у вас обязательно должно быть как минимум двое людей с опытом зимних переходов, а когда возможно — пусть впереди идёт кто-то C-ранга или выше. Слушайте внимательно. Зимой становится больше мест, где опасно уже само передвижение. Не теряйте бдительности. Если не уверены в своих силах, можно ограничиться заданиями в ближайших окрестностях.

Зак остановился и посмотрел на бумаги в руке.

— В это время года много искателей приключений гибнет от несчастных случаев. Одни замерзают из-за плохой подготовки, другие попадают под лавины. Кстати, о лавинах. Будьте осторожны, когда углубляетесь в горы. Склоны, где деревья растут редко, и места со снежными наносами особенно лавиноопасны, понятно? Старайтесь не применять там мощные приёмы и крупную магию — всё, что поражает большую площадь. Есть риск спровоцировать сход снега. К несчастью, в прошлом году пятеро погибли под лавиной после того, как кто-то применил огненную магию на склоне. Я вывешу на доске краткую памятку: какие места особенно опасны и по каким признакам можно заранее заметить угрозу. Потом обязательно посмотрите. Пока есть вопросы?

Зак обвёл зал взглядом, убедился, что никто ничего не хочет сказать, и продолжил.

— Думаю, многие уже знают: из-за мятежа в Империи в приграничных районах стало больше беженцев. Почти всех рыцарей отправили туда, и потому — только не разносите это повсюду — внутри владений сил правопорядка сейчас не хватает. Не исключено, что в этом сезоне заявок на истребление магических зверей и зачистку последствий будет больше, чем когда-либо. И ещё среди беженцев в страну могли проникнуть люди с дурными намерениями, так что просто держите ухо востро. А ещё...

Зак на мгновение замолчал и скривился так, словно следующий пункт особенно его раздражал.

— Не знаем, связано это с мятежом или нет, но, похоже, увеличилось число искателей приключений из Империи, которые въезжают в наше королевство и выезжают из него.

По залу прокатился ропот, и сразу стало шумно.

Искатели приключений из империи Долгаст. Говорили, что власть аристократии проникла даже в местную Гильдию искателей приключений и продвижение там определяется общественным положением человека. Неудивительно, что по качеству их искатели уступали коллегам из других стран. В последние годы всё чаще звучали предложения приостановить полномочия всех отделений Гильдии на территории Империи и исключить из реестров и сами отделения, и их членов.

— Как вы знаете, большинство этих искателей — худшие представители человечества. Их порядки устарели на целую эпоху, а говорить с ними бесполезно. Поэтому, даже если встретите такого, постарайтесь не связываться. Из отделений у границы уже поступали сообщения о неприятностях. Если дело совсем запахнет жареным, без колебаний отправляйте их ко мне. Я не возражаю. На этом у меня всё. Если больше ничего нет, на сегодня свободны.

Зак воспринял тишину как знак того, что вопросов и замечаний нет, и объявил собрание оконченным. Напряжение тут же спало. Толпа начала расходиться и разбиваться на небольшие группы. Одни вышли наружу, другие принялись перебирать карточки с заявками. Кто-то отправился к доске объявлений, кто-то обменивался сведениями с коллегами.

— О, тут заявка от Сиори.

Разговор об Империи разбудил в Алеке множество неприятных воспоминаний, и настроение успело испортиться, но, услышав эти слова, он поднял голову. Несколько коллег стояли у вывешенных заявок. Одна карточка явно вызвала у них особое оживление.

— И правда. Эх, жалко. Я уже взял другое задание. Вот же... упустил шанс поесть то, что приготовит Сиори.

— То, что готовить будет Сиори, — огромный плюс, согласен? Ну что, берёшь? Если сейчас не решишься, заявку мигом уведут.

— Тогда я возьму!

— Дурак, ранг у тебя не тот. Да и призыватель вообще не подходит для охраны. К тому же она сама специалист поддержки.

— А-а-ах...

Пока они увлечённо спорили, Алек подошёл сзади и заглянул в карточку заявки.

Заявка на сопровождение. Уровень сложности B. Путь туда и обратно до Синего леса. Цель — дать фамильяру возможность навестить родные места. В награду включено питание. Заказчик: Сиори Идзуми.

Судя по разговору, они всё-таки решили не брать задание. Когда Алек снял карточку с доски, вокруг послышалось несколько возгласов: «О!»

— Раз вы не берёте, не возражаете, если возьму я?

С натянутыми улыбками, будто другого выхода не оставалось, несколько человек ответили: «Пожалуйста». Другие выглядели разочарованными и никак не могли скрыть сожаления. Похоже, за заявку Сиори шла серьёзная борьба. Учитывая, что в награду входило питание и готовить предстояло самой Сиори, Алек прекрасно понимал почему.

— Простите, — сказал он.

Алек выбрал ещё одну-две заявки, с которыми можно было разобраться по пути. Когда он отнёс карточки к стойке и передал служащему, Зак бросил на него косой взгляд и криво усмехнулся.

— Так и знал. Думал, именно ты её возьмёшь.

Алек остановился.

— Это ещё что значит?

— Ничего. Никакого особого смысла. Просто... — Зак поманил его пальцами. Алек наклонился ближе, и тот прошептал: — Даже не думай приставать к ней только потому, что там вы останетесь вдвоём.

Алек поморщился. Даже у привычки переживать за других должны быть пределы.

— Неужели я способен на столь бесчестный поступок? За кого ты меня принимаешь?

Алек слегка толкнул Зака в плечо. Тот ответил, что просто хотел убедиться, и улыбнулся с каким-то обречённым видом. Затем выражение его лица стало серьёзным. Он посмотрел куда-то за спину Алека, и тот обернулся. Сиори весело разговаривала с Надией.

— В общем, будьте осторожны и возвращайтесь целыми. И ещё... точного места я не знаю, но, похоже, вы направляетесь недалеко оттуда, где всё случилось. В прошлый раз, когда она там была, её душевное состояние немного пошатнулось. Присмотри за ней вместо меня.

Удивлённый Алек ответил:

— Хорошо. Присмотрю.

Он на мгновение задумался над смыслом этих слов, а затем понимающе кивнул.

Место, где Сиори и Рури впервые встретились. Совсем рядом находился лабиринт, в котором с Сиори произошло то ужасное событие.

3

Запас лекарств и швейный набор. Сменная одежда, еда, кухонные принадлежности, постель и бельё. Сиори взвалила на плечи рюкзак со всем необходимым для лагеря, проверила содержимое больших и маленьких подсумков на поясе и посмотрела на Рури у своих ног. Слайм не находил себе места ещё с прошлого вечера, а с самого утра без остановки дрожал и подпрыгивал от возбуждения.

— Успокойся. Твоя родина никуда не убежит.

На слова Сиори слайм ответил желейной дрожью, которая была процентов на пятьдесят энергичнее обычной.

— Хм-м, раз уж ты так этому радуешься, может, стоит ездить чаще.

Рури возвращался домой раз в полгода. Это была всего вторая их поездка, но, возможно, стоило отпускать слайма туда чаще. Всё-таки путь был не таким уж далёким.

В последнее время Рури всё чаще просил Сиори съездить домой. Словами слайм не говорил, но она понимала его по жестам. Он, например, подолгу смотрел из окна в сторону родных мест или пристально разглядывал карту окрестностей Триса.

И всё же Сиори чувствовала: слайм считается с её чувствами. Если она не захочет ехать вместе, Рури собирался навестить родину самостоятельно. Но уйти, ничего ей не сказав, слайм бы не стал. Ещё одно проявление заботы со стороны её странного и замечательного друга.

Родные места Рури находились неподалёку от лабиринта, где в тот день бросили Сиори. Но Рури был её драгоценным другом, которому она была обязана жизнью. Ради него ей хотелось сделать всё возможное и исполнить его желание.

И совсем не хочется, чтобы по дороге на Рури напали другие искатели приключений...

Такое случалось нечасто, но Сиори слышала, что фамильяров, передвигавшихся без хозяев, иногда убивали искатели приключений или рыцари, не знавшие, что перед ними чей-то фамильяр. А поскольку среди фамильяров было много сравнительно редких видов, на них порой охотились ради опыта или материалов.

Рури — слайм, а слаймы не редкость, но всё равно тревожно.

Ради своего обожаемого друга Сиори могла некоторое время выдержать всё, что эта поездка наверняка заставит её вспомнить и почувствовать.

— Ну что, пойдём?

Рури радостно подпрыгнул, весь дрожа студенистым телом.

Спустившись по лестнице, Сиори увидела Алека в дорожной одежде — он уже ждал её. В прошлый раз сопровождать её взялся Зак, а теперь заявку принял Алек. Пока ждал, он вёл приятную беседу со смотрителем дома Лашем. Стоило Алеку заметить Сиори, как он широко улыбнулся. Лаш переводил взгляд с него на неё с таким выражением, будто увидел что-то очаровательное.

— Простите, что заставила ждать.

— Нет, не переживай. До условленного времени ещё есть запас. Выдвигаемся?

— Да. Спасибо.

Они помахали на прощание Лашу, прочитавшему молитву о благополучном пути, и отправились в дорогу.

Их целью был Синий лес. Если идти пешком по главной дороге от Западных ворот, путь занимал около двух дней.

Зимой Сиори предпочла бы ночевать в гостиницах, но в нынешний сезон на это трудно было рассчитывать. Вдоль главной дороги, разумеется, попадались деревни и дорожные стоянки с постоялыми дворами, лавками и трактирами, однако сейчас путешественников и паломников было так много, что свободных комнат могло не оказаться. Тогда пришлось бы спать под открытым небом. В такие минуты Сиори особенно скучала по системе бронирования с родины. В этом мире заранее резервировать комнаты могли почти исключительно настолько богатые и влиятельные люди, что о самом их приезде следовало предупреждать заблаговременно.

— Хорошо бы сегодня найти постоялый двор.

— Скорее всего, будет трудно. — Алек пришёл к тому же выводу.

Куда ни посмотри — и впереди, и позади — на главной дороге было больше людей и экипажей, чем обычно. Праздник Рождения был уже близко, и большинство приезжих направлялось в Трис ради украшенного к торжеству города или посещения собора.

— Но с тобой это не станет проблемой. Хотя не знаю, сколько тебе придётся работать. — Алек улыбнулся.

— Ничего страшного. Это ведь моя работа.

Именно в таких обстоятельствах способности домашнего мага и были особенно полезны. Теперь, когда у Сиори стало больше умений, её всё чаще приглашали на самые разные задания, но основой её работы по-прежнему оставалось устройство лагеря и создание в нём условий, в которых люди могли удобно жить и отдыхать. Особенно востребованной эта способность становилась в холодное время года, когда выпадал снег.

Зимой, когда температура опускалась ниже нуля, работы у неё было больше, чем летом. Сиори уже участвовала в пробной зимней экспедиции и получила подтверждение, что справляется без проблем. Поэтому, как только она достигла C-ранга, ей начали поручать много сложных зимних заданий. В это время года малейшая ошибка в подготовке или внезапное ухудшение погоды могли стоить жизни, а нормально отдохнуть в лагере было трудно, так что участие Сиори уже считали незаменимым. Ответственность была огромной.

Сиори подбодрила себя, решив и в этом году работать изо всех сил, и посмотрела на человека и слайма, шедших рядом. Рури резвился, то подпрыгивая, то высоко подскакивая, почти как в танце, а Алек смотрел на него с довольной улыбкой.

Вечером, как они и ожидали, все постоялые дворы оказались переполнены. Другие путники, которым не досталось комнат и которые уже махнули рукой на поиски ночлега, начали разбивать лагеря на пустырях и прямо на равнине. Тут и там горели костры. Пока они искали место для стоянки, мужчины то и дело пялились на Сиори — редкую женщину с Востока. Алеку это наконец надоело, и он предложил уйти к опушке леса почти в часе ходьбы от деревни. Своё решение он объяснил так: «Если эти типы разозлят Рури и слайм проглотит их целиком, остановить Рури уже никто не сможет».

Если Рури нападёт под покровом ночи и растворит всё без остатка, даже кости, получится идеальное преступление!

Столь кровожадные мысли ясно показывали, что и сама Сиори была очень сердита. И всё же она чувствовала вину перед Алеком, который с недовольным видом забивал по периметру лагеря колья защитного барьера, отпугивавшего магических зверей.

— Прости.

На самом деле куда удобнее было бы устроиться рядом с деревней — и за покупками ближе, и в случае неприятностей помощь рядом, но...

— Да нет, ты ни при чём. Не переживай. Виноваты те типы. — Алек криво улыбнулся и добавил, что от них хлопот больше, чем от тупоголовых магических зверей.

С благодарностью думая о его заботе, Сиори с помощью сочетания нескольких заклинаний наполнила воздух внутри барьера теплом. Через некоторое время он снова остынет, и магию придётся обновлять, но ради тёплой зимней стоянки такие усилия были сущей мелочью.

Вообще барьер от магических зверей был невероятно удобной вещью. Защитные колья продавались в храмах и других религиозных учреждениях; говорили, они стали результатом многолетних исследований священных магов. Пространство, окружённое кольями, накрывал барьер, защищавший от злобных существ. Против крупных и сильных магических зверей вроде мантикор и драконов он почти не помогал, зато для того, чтобы держать подальше от лагеря большинство остальных, его хватало с избытком. Такие колья любили все, кому часто приходилось ночевать на природе: искатели приключений, путешественники и рыцари.

Кстати, внутри и снаружи барьера возникали разные виды энергии святой магии. Они не смешивались, и там, где соприкасались, образовывалась своего рода стена из магической энергии. Благодаря этому можно было накладывать заклинания, действовавшие только внутри барьера. Для магии, регулирующей температуру воздуха, место было идеальным.

Убедившись, что внутри барьера циркулирует тёплый воздух, Сиори распаковала вещи и достала две небольшие палатки. Первая была лёгкой, прочной и специально рассчитанной на зиму: её сделали из шкур снежных медведей, прекрасно удерживавших тепло. Эта палатка для сна досталась ей от Зака. Вторая, купальная, была сшита из того же материала, но без дна. Её изготовили на заказ, и стоила она немало, однако ради возможности удобно мыться в походе Сиори не пожалела денег.

— Сегодня хочешь принять ванну?

— Нет, сегодня не обязательно. Я почти не вспотел.

— Понятно. Тогда, может, попробуешь ванночку для ног?

— Ванночку для ног?

— Горячая ванна, в которую опускают только ноги ниже колен. Раздеваться не нужно, а если посидеть подольше, прогреется всё тело. Помыться так, конечно, не получится, но если хочешь согреться — очень рекомендую.

Прошлой зимой такие ванночки пользовались большим успехом. И, как Сиори и ожидала, Алек, у которого неожиданно обнаружилась слабость ко всему необычному, сразу ухватился за эту идею.

— Звучит любопытно. Тогда да, пожалуйста. Хочу попробовать эту... ванночку для ног, кажется, так?

— Сейчас подготовлю.

Пока Алек ставил спальную палатку, Сиори занялась ванночкой. Хотя предназначалась она только для ног, делать её слишком маленькой было нельзя — вода быстро остынет. Поэтому размер требовался вполне приличный. Зато глубины хватало лишь до колен, и подготовить всё было нетрудно.

Сиори активировала магию земли и сформировала в грунте длинную узкую ванну. Наполнила её водой чуть горячее обычной — и всё было готово. Чтобы у Алека не мёрзли бёдра и поясница, на место для сидения она постелила мех, особенно хорошо удерживавший тепло.

Закончив с палаткой, Алек с большим интересом наблюдал за её работой. Сиори протянула ему полотенце. Он с энтузиазмом снял сапоги и носки, закатал штанины и опустил ноги в воду. Почему-то выглядело это очень мило, и Сиори прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

Алек глубоко выдохнул, закрыл глаза и целиком отдался приятному теплу. Вскоре к его вздохам добавились тихие слова.

— Это... просто замечательно.

От удовольствия его лицо совсем расслабилось и выглядело счастливым. Сиори обрадовалась: похоже, ему действительно понравилось. Рури окунул в ванночку самый краешек тела и растёкся, вернувшись к своей обычной слизистой форме. Слайм весь день был так возбуждён, что теперь, похоже, устал.

— Согревайся как следует. А я пока приготовлю ужин.

— Хорошо. Спасибо. Поручаю это тебе.

Сиори с улыбкой посмотрела на полностью размякших от удовольствия мужчину и слайма, затем подошла к устроенному очагу и начала готовить ужин.

Впрочем, особых хлопот не предвиделось. Сиори взяла домашний сублимированный рис и суп, поэтому достаточно было вскипятить воду. Главным блюдом должна была стать свинина сёгаяки, причём мясо она замариновала заранее. Оставалось только пожарить. Сиори поставила сковороду на очаг рядом с закипающей водой, налила немного масла и принялась обжаривать мясо.

Алек отреагировал мгновенно.

— Этот запах...

— Свинина сёгаяки. Ты ведь её любишь?

Он широко улыбнулся и стал похож на радостного мальчишку. Видеть в походном лагере счастливые лица спутников было для Сиори лучшей наградой. От их улыбок становилось тепло на душе.

Как же я люблю такие минуты.

Ради улыбок товарищей Сиори не жалела никаких сил.

Ну конечно, не пожалеешь. Это ведь очевидно. Готовка — едва ли не единственное, на что ты способна.

В сознании Сиори мелькнул чужой голос, и она замерла. Она давно об этом не думала. Нет... всякий раз, когда ей казалось, что сейчас вспомнится та часть прошлого, Сиори намеренно выталкивала воспоминание из головы.

— Что-то случилось? — окликнул её Алек, и в голосе прозвучало беспокойство.

— Нет... Ничего.

Самообладание подвело её, и собственный бесцветный голос удивил даже Сиори. Алек испытующе посмотрел на неё, словно что-то почувствовал, потом быстро вытер ноги, надел сапоги и подошёл.

Его тёплые ладони на мгновение легли ей на плечи, а затем он притянул её к себе. Крепко прижал к груди и мягко погладил по спине.

Он немного... похож на старшего брата.

Тёплый, добрый человек. Сиори знала: стоит позволить себе опереться на него — и пути назад уже не будет. Её пугало, насколько близко она подошла к тому, чтобы полностью положиться на него и позволить себе утонуть в его заботе.

— Я... вспомнила кое-что неприятное. Но со мной всё хорошо.

— Правда? Не перенапрягайся.

Алек не произнёс этого вслух, но Сиори будто почувствовала невысказанные слова: Если захочешь поговорить — я рядом. Она едва заметно улыбнулась.

— Ты очень добрый, Алек.

Его тёмно-малиновые глаза чуть расширились. Затем он отвёл взгляд. Снова улыбнулся — теперь немного смущённо — и отпустил её. Освободившись, Сиори вернулась к приготовлению ужина.

Она залила рис горячей водой, дала ему восстановиться и выложила в глубокую миску. Сверху положила мясо и полила всё соусом, оставшимся на дне сковороды. Алек, похоже, особенно полюбил этот соус, поэтому Сиори подала блюдо наподобие донбури — рисового блюда в глубокой миске, чтобы можно было съесть всё до последней капли. Когда она протянула миску стоявшему рядом Алеку, тот одновременно обрадовался и удивился. Похоже, идея ему понравилась. Затем Сиори разложила по двум чашкам сублимированный суп, залила горячей водой — и ужин был готов.

Сиори мельком посмотрела на Рури и обнаружила, что слайм, пока она не следила, выпил всю воду из ванночки. Теперь Рури насквозь прогрелся, испускал пар и крепко спал в палатке. Если уснуть, завернувшись в слайма, наверняка будет очень тепло. Эта мысль промелькнула у Сиори в голове, пока она накладывала себе ужин.

Алек сидел на мехах, которые Сиори раньше расстелила у очага, и похлопал ладонью по свободному месту рядом. Видимо, приглашал её сесть. Сиори приняла приглашение и устроилась возле него. Там, где они едва соприкасались, чувствовалось тепло.

Улыбнувшись, Алек тихо поблагодарил за еду и начал есть.

— Да. Очень вкусно.

«Какая гадость! Ты хотя бы могла бы запомнить, какую еду я терпеть не могу».

На довольное лицо жующего Алека наложилось другое — перекошенное от отвращения, недовольно жалующееся. Только сердце Сиори начало отогреваться, как его словно одним порывом ветра снова остудило.

На этот раз она придала лицу беззаботное выражение, чтобы Алек ничего не заметил, и отпила суп. Он должен был быть вкусным, но, стекая по горлу, казался совершенно безвкусным — словно успел окончательно остыть.

4

Огонь костра и магия, регулирующая температуру воздуха, мягко согревали пространство внутри барьера. Шкуры, разложенные по полу палатки из меха снежного медведя, отсекали холод, тянувшийся от земли, и помогали сохранять приятное тепло.

Тресь. В костре лопнуло полено, вверх взметнулись искры. Поднимаясь, они остывали и таяли в ночном небе. Стоявший на страже Алек некоторое время без особой причины провожал их взглядом, потом отвернулся, приподнял полог палатки за спиной и посмотрел на спящих внутри Сиори и Рури.

Рури, как обычно, полностью расслабился и растёкся по земле лужицей. Алек подумал, не холодно ли слайму, и протянул руку, но тот оказался на удивление тёплым. Сиори говорила: раз Рури, похоже, ничего не выделяет из организма, значит, большая часть съеденных питательных веществ сгорает и превращается в тепло. К несчастью, когда она принялась объяснять сгорание и преобразование тепла сложными терминами, Алек не понял и половины.

А сама Сиори теперь спала, завернувшись в одеяло и прижавшись к Рури. Во сне она подтянула колени к груди, будто защищалась от чего-то. Похожа была то ли на нерождённого ребёнка в материнской утробе, то ли на птенца, ещё не выбравшегося из скорлупы.

Скорлупа. Эти тонкие стены.

Хотя они сильно сблизились, Алек порой чувствовал, будто между ними внезапно что-то возникает. Сиори оставалась на расстоянии вытянутой руки, но тонкая стена не позволяла ему переступить определённую черту.

«Я... вспомнила кое-что неприятное. Но со мной всё хорошо».

С виду она вроде бы вела себя как всегда, но после того мгновения в ней явно что-то изменилось. Привычная для Сиори лёгкая улыбка исчезла, во взгляде появилась пустота. С таким лицом она никак не могла быть в порядке.

Настоящие чувства она прятала за тонкой стеной. Чтобы защитить раны в самых нежных уголках сердца? Или чтобы больше не позволить причинить себе боль? Возможно, и то и другое.

Сиори приняла протянутую Алеком руку, но в самые важные моменты не подпускала его ближе. Он знал: она не хочет показывать кому-то свою слабость. Алек это понимал, потому что сам был таким же.

И всё же это было так...

— Она на тебя не полагается?

Алек, ковырявший вилкой слегка поджаренное копчёное мясо в тарелке и потягивавший глинтвейн, поднял голову на слова Зака. Тот с серьёзным видом отхлебнул эля и вздохнул.

В тот вечер, когда Алек взял заявку на сопровождение Сиори, Зак привёл его в отдельную комнату трактира со словами: «Обещаю, допоздна не задержу. Поужинай со мной». Это было не шумное заведение, где посетители и прислуга носятся туда-сюда в вечной суете, а тихое место для спокойной беседы за хорошей едой. Как ни удивительно, Зак предпочитал именно такие изысканные заведения.

— Она никогда не станет на тебя полагаться. Если того требует работа — другое дело. Но в личных делах сама за помощью не обратится. Никогда.

Когда Зак только взял Сиори под защиту, ей наверняка было одиноко, но по ней этого почти не замечали.

— Даже эта её заявка... Не было нужды тащить её через Гильдию. Попросила бы нас напрямую — помогли бы чем смогли. У нас не такие отношения, чтобы ей приходилось настолько церемониться.

В какой-то момент эта её черта стала ещё заметнее. Она совсем перестала опираться на других. Причиной послужило то происшествие.

— Наверняка что-то послужило толчком, но она говорит, что воспоминания о том времени расплывчатые и она почти ничего не помнит. А мы... Мы тоже не заметили в её поведении ничего необычного.

Голубые глаза Зака потемнели, а слова срывались с губ медленно, обрывками.

— Тогда мы все нарочно держались от неё подальше. И заявку очень умело подали именно тогда, когда те, кто был ей ближе всего, почти с ней не пересекались. Поэтому, когда мы наконец заметили неладное, было уже почти поздно. То, что они взяли поручение от дворян Империи, тоже не было случайностью. Пока мы собирали доказательства и выясняли, где её держат взаперти, они увезли её и заставили замолчать.

Алек на мгновение замолчал, затем сказал:

— То есть всё было спланировано. Тогда, как ни посмотри, этим должны были заниматься рыцари, разве нет?

— Именно. Но из центрального управления пришло распоряжение: для посторонних всё должно выглядеть так, будто мы разбираемся с внутренней проблемой одной группы. То, что тогдашний глава Гильдии был замешан в деле, скрыли ради доверия к самой Гильдии. Да и в любом случае никто не мог установить, что именно произошло в лабиринте и почему всё закончилось так, как закончилось. Свидетелей не было — сделать ничего нельзя. Сиори была почти без сознания и ничего не помнила. Благодаря этому тех типов оправдали.

Зак опустил голову и с силой провёл пальцами по рыжим волосам. Алек ясно ощущал его глубокое раскаяние и сожаление. Наверняка Зак до сих пор винил себя за то, что вовремя не понял, что творится с Сиори.

— Она чуть не умерла, потому что я ничего не заметил. Поэтому я... я так и не смог сказать ей, что люблю её.

Глаза Алека распахнулись от признания, прозвучавшего так тихо и буднично. Зак по-прежнему сидел, опустив голову, и его лица не было видно.

— Ты... Это...

— Ага. Именно так. — Зак непринуждённо поднял голову; в уголках губ застыла тень самоироничной улыбки. — Ты как-то сказал, что, может быть, я просто не хочу её отпускать... Ты был прав. В какой-то момент я смотрел, как она изо всех сил старается, и...

Он тяжело и протяжно вздохнул.

— Но я не имею права брать её за руку — не после того, как не сумел защитить. Всё, что мне оставалось, — стать ей старшим братом и дать ей место рядом с собой — место младшей сестры. Поэтому, Алек... — В глазах Зака появилась мягкая доброта. — Я всегда думал, что ты ненавидишь женщин, поэтому удивился, когда впервые заметил твой интерес к ней. Но в глубине души я был рад. В тебе есть что-то очень похожее на неё. Вы оба ранены, а значит, лучше других понимаете, как обращаться с таким же раненым человеком. Слишком зависеть друг от друга нельзя, но... если это ты, я почему-то уверен...

Алек коснулся руки Сиори, мягко сжатой в кулак. Кожа огрубела от постоянной стирки и чистки — рука человека, который много трудится. И одновременно это была нежная рука, исцелявшая измученное сердце самого Алека. Той, кому принадлежали такие руки, не место было взаперти в одинокой скорлупе.

Он взял её ладонь — на размер меньше собственной, — переплёл их пальцы и крепко сжал. На запястье Сиори блеснул браслет из бледного золота, украшенный фиолетовым камнем.

Она всё это время его носила.

Подарок он, в сущности, вручил ей по собственной инициативе, но Сиори оказалась достаточно доброй, чтобы вот так носить его. Значит, хотя она и пряталась за своими стенами, связь между ними не отвергала.

На самом деле она хотела выйти из-за этих стен. Иначе она никогда не заговорила бы о том, что хочет найти место, которому сможет принадлежать. Алек словно видел, как по другую сторону тонкой ледяной стены Сиори пытается выбраться наружу. Лёд будто совсем немного подтаял, и от этого сердце у него мучительно сжималось.

— Я не стану тебя торопить. И не буду силой ломать эти стены. — Алек не хотел, поспешив, ранить её ещё сильнее. — Но я хочу помочь тебе снова почувствовать себя цельной и обрести покой — так же, как ты наполнила моё сердце теплом.

Если он не будет спешить, а станет понемногу наполнять её сердце и согревать её, тогда однажды...

Не выпуская её руки, Алек осторожно поцеловал спящую Сиори в губы. Словно пытаясь растопить тонкую ледяную стену, которой, как ему казалось, он уже почти мог коснуться, он снова и снова целовал её — вкладывая в эти поцелуи всё сердце.

5

На следующее утро Алека разбудил чудесный аромат, от которого пустой желудок сразу потребовал еды. Он поднялся и потянулся. Самочувствие было отличным. В лагере всю ночь держалась идеальная для сна температура, и почти вся усталость исчезла. Совсем не то, что ночевать у открытого костра, натянув на себя несколько слоёв одежды. А вдобавок его ждала горячая вкусная еда. Работа Сиори и правда давала потрясающий результат.

Алек сложил одеяло, убрал его в рюкзак, оделся и надел лёгкое снаряжение. Стоило выйти из палатки, как к нему подскочил Рури. Вверх поползло щупальце — слайм приветствовал его.

— Доброе утро, Рури.

Получив ответное приветствие, слайм один раз подпрыгнул и вернулся к хозяйке. Очень вежливый слайм. Алек невольно задумался, не перенимают ли фамильяры характер хозяев.

— Доброе утро, — сказала Сиори.

— Доброе.

Сиори прервала готовку, налила воду в стоявший рядом небольшой таз и протянула Алеку. Вода предназначалась для умывания, и, присмотревшись, он заметил над ней тонкие струйки пара. Значит, тёплая. Такая тщательная забота со стороны Сиори радовала его.

— Спасибо.

Принимая таз и полотенце, Алек украдкой посмотрел ей в лицо. Вчерашняя пустота отступила, и вместо неё вернулась обычная улыбка.

Ты всё прячешь за этой улыбкой, да?

Сердце Алека кольнула тихая, но острая боль. Рука двинулась раньше, чем он успел подумать. Сиори удивлённо взглянула на него, когда он погладил её по тёмным волосам.

— Это ещё что вдруг?

— Просто... захотелось. Хотел погладить тебя по голове.

— И что это должно означать? — Она усмехнулась, но руку его не оттолкнула.

Насытившись горячим завтраком, они стали собираться. Пока Сиори убирала и чистила посуду, Алек сворачивал лагерь: разобрал палатки, связал их, затем вытащил защитные колья и уложил в рюкзак. Стоило барьеру исчезнуть, как в лагерь ворвался холодный воздух, и Алек невольно съёжился.

— Чувствую, если слишком привыкну к походам с тобой, потом уже не смогу вернуться к прежним стоянкам.

Даже суровую зимнюю ночёвку Сиори умела сделать намного удобнее одним своим присутствием. Алек слышал, что немало групп хотели бы пригласить её к себе. Некоторые действительно предлагали, но Сиори упорно отказывалась. То происшествие оставило в ней слишком глубокую рану. Все это понимали, поэтому никто не решался настаивать. Сиори присоединялась к группам лишь на одно конкретное задание или по прямому указанию Гильдии.

— Мне приятно, что ты так высоко меня ценишь, но тут возникает небольшая проблема. Может, нам стоит увеличить число домашних магов?

— Даже если увеличить, сомневаюсь, что найдётся много людей, способных делать всё так же хорошо, как ты.

— Ты меня перехваливаешь.

Алек искренне сказал то, что думал, и на лице Сиори смешались радость и растерянность.

Пока они шли, время от времени перекидывались парой слов о самых обычных вещах.

На крупные тракты накладывали такую же защиту от магических зверей, какую создавали барьерные колья, поэтому мелкие и даже некоторые средние звери к дорогам не приближались. Путники и повозки могли двигаться сравнительно безопасно. Было приятно не ждать нападения магических зверей каждую минуту, хотя они и так редко подходили к местам, где много людей, вроде городов и больших дорог.

Алек поднял глаза. Для этого времени года небо было необычайно ясным. Цвет был не таким глубоким, как летом, но бледная, водянисто-голубая синева казалась очень мягкой. При такой погоде они доберутся до места ещё до полудня. Синий лес был совсем близко.

— Кстати, а что ты будешь делать с остальными заявками? Ты ведь взял ещё несколько одновременно?

— Займусь ими после того, как закончим с делом Рури.

Алек ответил совершенно буднично, но после короткой паузы Сиори почему-то тихо рассмеялась. Её улыбка застала его врасплох.

— Что такое?

— Ничего. Просто мне стало приятно, что ты назвал это делом Рури, а не моим.

Рури один раз подпрыгнул у их ног.

Сиори объяснила: Рури радуется тому, что слайма признают самостоятельной личностью. Фамильяров часто считали просто собственностью хозяев, и слайма это задевало.

— На самом деле... между нами нет магического контракта. Если люди решат, что я просто позволяю магическому зверю свободно разгуливать, возникнут проблемы, поэтому для окружающих я называю Рури своим фамильяром.

Теперь всё сходилось. Алек кивнул.

— Неудивительно. Я всё думал, что Рури совсем не похож на покорного слугу. Вот в чём причина.

Обычно фамильярами выбирали особенно сильных особей или представителей редких видов, а контракт служил защитой от тех, кто мог попытаться их отнять. Однако и люди, которым не нравились отношения хозяина и слуги, нередко обходились без контракта, просто позволяя магическому зверю оставаться рядом.

— Я обязана Рури жизнью. Рури — мой драгоценный друг, который всегда рядом. Я не хочу делать ничего, что означало бы насильно ставить друга ниже себя.

— Очень на тебя похоже. — Значит, она хотела дружить со слаймом на равных. — Друг, значит?

Младший брат, который был ему словно близкий друг. Старший товарищ, похожий на старшего брата. Ровесники, с которыми он дружил много лет. В памяти Алека один за другим всплыли их лица, и тут ему пришла внезапная мысль. Он захотел кое о чём спросить. Ответит ли она, если он всё же спросит?

— Если Рури для тебя друг, тогда кто для тебя я? Кем ты меня считаешь?

— Что?

Желание узнать оказалось слишком сильным, и слова вырвались сами. Глаза Сиори распахнулись.

— Кем я тебя... считаю?

Она чуть приоткрыла рот, закрыла, потом повторила это снова, будто совершенно не знала, что сказать. Они успели сблизиться, но впервые встретились всего немногим больше двух месяцев назад. Возможно, ответить на такой вопрос ей было непросто.

Первым заговорил Алек.

— Я считаю тебя дорогим и незаменимым товарищем.

Товарищем. Со временем он хотел стать для неё кем-то большим, но сейчас желал вложить в эти слова — дорогим и незаменимым — все свои чувства. Дать понять, что для него она важнее всего на свете и никто никогда не сможет занять её место.

— Я... — начал Алек и тут же поправился: — Мы считаем тебя своим товарищем. Поэтому хотим, чтобы ты больше на нас полагалась. Ты ведь заставляешь Зака чувствовать себя одиноким. Он говорит, что ты никогда не обращаешься к нему за помощью.

Сиори смотрела на него широко раскрытыми глазами. На лице мелькнула тихая радость, но затем взгляд медленно опустился, а губы сложились в натянутую улыбку.

— Я не знаю, как на него полагаться. Я разучилась.

Теперь уже Алек уставился на неё во все глаза.

— Разучилась?.. Ты...

— Алек, ты знаешь, как брат взял меня под свою опеку?

— В общих чертах. — Она собирается ему что-то рассказать? Алек хотел знать всё, чем Сиори была готова с ним поделиться.

— Поначалу я совсем ничего не знала, поэтому мне оставалось только полагаться на Зака, который меня спас. Он очень добрый и великодушный человек. Клеменс и Надия, которые с ним близки, тоже заботились обо мне во всём. Благодаря им мне удалось создать хоть какую-то основу для жизни здесь, но...

Алеку показалось, что в её словах слышится едва заметная дрожь. Рури у её ног словно тоже встревожился, почувствовав дрожь её сердца.

— Некоторые смотрели на это неодобрительно. Говорили, что для взрослого человека я слишком сильно завишу от Зака и остальных, и предупреждали, что я должна стать самостоятельной. Я и сама так думала. Как бы неуверенно я себя ни чувствовала, женщине моего возраста было стыдно полностью зависеть от кого-то другого.

Именно поэтому, как объяснила Сиори, она стала ещё усерднее добиваться самостоятельности.

— Но только когда я уже привыкла к жизни здесь и смогла всё обдумать, поняла: их слова вовсе не были предупреждениями. Это были язвительные замечания из зависти. И Клеменс, и брат пользуются популярностью у женщин, поэтому кому-то, наверное, не нравилось, что какая-то новенькая так запросто с ними общается. Ещё подозревали, будто я изображаю жертву и пытаюсь сблизиться с Заком, потому что сама, как переселенка, не смогла устроить себе жизнь.

Она говорила обо всём так прямо, и голос оставался совершенно спокойным.

— Я очень многого не знала о местных обычаях, поэтому, когда мне на что-то указывали, оставалось только слушаться. Наверное, это было очень удобно тем, кто... хотел заставить меня поступать по их воле. Мне сказали, что полагаться на мужчину, который не является моим женихом, — поведение вульгарной проститутки, и я перестала это делать. Сказали не вести себя дружелюбно с людьми выше меня по положению, потому что это выглядит как заигрывание, — и я перестала. Меня до ужаса пугала мысль, что все отвернутся от меня, из-за этого я не смогу больше здесь оставаться, а возвращаться мне некуда. Я не хотела, чтобы меня ненавидели, поэтому всеми силами старалась делать именно то, что мне велели, и в итоге стала покорной.

Те люди, которые хотели заставить её повиноваться... воспользовались ею. Чтобы отрезать Сиори от близких и превратить в человека, готового выполнить любой приказ, они раздували её страхи.

— Даже после того, как Рури спас меня и вернул обратно, я не могла перестать бояться, что люди решат, будто от меня одни неприятности. Зак и остальные очень заботились обо мне, но я думала: они делают это лишь потому, что слишком добры и иначе не могут. Теперь я знаю, что это неправда, и всё же иногда снова начинаю так думать. Может быть... просто они все настолько порядочные люди, что не показывают этого, а в глубине души уже отвернулись от меня. Стоило начать об этом думать — и я больше не могла сама ни о чём заговорить. А пока всё это продолжалось, я окончательно потеряла понимание того, как вообще полагаться на других.

Сиори усмехнулась над собой.

— Многие хорошо обо мне думают и считают самостоятельным человеком, но на самом деле я всего лишь притворяюсь, чтобы меня не возненавидели. Даже сейчас, просто разговаривая с тобой, я чувствую, будто пытаюсь тебе угодить. Я уже не понимаю, как правильно общаться с людьми.

— Поэтому, — продолжила она, — я не заслуживаю, чтобы ты называл меня незаменимой или дорогой тебе, Алек...

Он не смог позволить Сиори договорить эти слова, произнесённые так просто. Невыносимо было видеть, как злые фразы, замаскированные под советы, запечатали её истинные чувства и лишили возможности свободно выражать себя. Заклятие, которым эта злоба связала её, мучило Сиори до сих пор.

Алек притянул Сиори к себе и крепко обнял. Другие путники на дороге принялись свистеть и подбадривать их, но он не обратил на них ни малейшего внимания.

[[image:/storage/reader-images/03a6cc4fd8fa6112987169300c36e343a646a3b9.jpg]]

— Зак, Клеменс, Надия... Они все знают, как много ты трудилась. И каждый из них прекрасно распознаёт людей со скрытыми намерениями. Если такие люди тебя приняли, значит, с тобой всё в порядке. Своей работой ты помогла очень многим. И... есть люди, чьи сердца ты тоже спасла. Поэтому, пожалуйста, не принижай себя так.

Он мягко погладил её по спине, которая была намного меньше и хрупче его собственной, стараясь успокоить.

После короткой тишины Сиори сказала:

— Но я не знаю, что делать.

Слова прозвучали всё так же спокойно и буднично, но в них чувствовалась какая-то хрупкость.

Сиори спасла Алека. Он ещё не исцелился до конца, но уже начал верить, что его истёрзанное, гноящееся сердце всё-таки можно вылечить.

Именно поэтому...

— Это можно понемногу вспомнить. Я помогу тебе. Нет... Пожалуйста, позволь мне помочь.

Когда Алек внезапно притянул её к себе, Сиори сперва застыла, но теперь расслабилась и чуть шевельнулась в его объятиях.

— Тогда... могу я попросить тебя об этом? — произнесла она очень осторожно.

Неужели в тонкой ледяной стене её сердца появилась крошечная трещина?

— Конечно.

Алек ободряюще погладил её по спине и улыбнулся.

— Я возьмусь за эту просьбу.

Оставаясь в кольце его рук, Сиори подняла голову и широко раскрыла глаза. А потом тихо рассмеялась.

— Тогда что будем делать с наградой?

— С наградой, значит? — Алек рассмеялся, немного позабавленный. — Если позволишь решать мне, посмотрим... Половину возьму авансом. А вторую половину... скажу, чего хочу, когда просьба будет исполнена.

— То, что ты не скажешь до самого конца, немного пугает. Что же ты можешь попросить?

Сказать: «Я хочу тебя целиком» — пожалуй, было бы слишком многого просить в награду. Но если, помогая ей исполнить эту просьбу, он сумеет заслужить доверие Сиори, то сможет понемногу, осторожно просить всё большего.

— Тогда что насчёт аванса?

— Авансом я хочу...

Когда Алек сказал, что хотел бы получить авансом, глаза Сиори расширились ещё сильнее. Увидев её растерянность, а затем и то, как её лицо постепенно залилось румянцем, Алек улыбнулся с весьма довольным видом.

# Глава 3: Сокращая дистанцию

1

Деревня Бровито стояла у большого тракта, который вёл от столицы области, Триса, к западным землям королевства. А совсем рядом с деревней находился вход в Синий лес.

Это был лес снежных деревьев. Их также называли сунэ вито. Даже в самые лютые морозы они не замерзали, а, напротив, излучали свежее, живое сияние. Толстые снежно-белые листья были покрыты тонкими мягкими волосками, отчего казалось, будто их тронул иней, а стволы окутывала массивная белая кора, отслаивавшаяся чешуйчатыми пластинами. Даже подлесок сверкал ослепительной белизной. В мягком северном солнечном свете огромный лес снежных деревьев отбрасывал бледно-голубоватую тень — отсюда и название Синий лес. Это удивительное, словно сказочное место было известной достопримечательностью северной части королевства.

— Куда дальше?

Они шли по тропе через лес и время от времени встречали других путников. Все удивлялись слайму, который скакал прямо по дороге, но, заметив рядом женщину с видом мага, понимали: наверное, это её фамильяр.

— Если идти по этой дороге ещё минут пятнадцать, потом мы сойдём с тропы и войдём в... то есть пойдём в лес. А дальше будем следовать за Рури, который приведёт нас к месту назна— Отведёт туда, куда нам надо... О-о-ох!

— Пф-ф... Ха-ха-ха!

— Пожалуйста, не смейтесь надо... Не смейся!

Наблюдать, как Сиори отчаянно пытается изменить привычную манеру речи, было так забавно, что Алек не удержался и рассмеялся вслух. Сиори от смущения покраснела и отвернулась. Пытаясь её задобрить, Алек прикрыл рот рукой и постарался сдержать смех, но даже это не помогло.

В качестве аванса Алек попросил Сиори говорить с ним иначе. С Заком, Надией и ещё несколькими людьми она общалась запросто, а с ним держалась неизменно вежливо и официально, словно с посторонним. Когда Алек сказал, что от такой манеры чувствует себя одиноко, Сиори совершенно растерялась: в её выражении смешались недоумение и смущение. Но ему было приятно видеть, как старательно она пытается делать то, к чему совсем не привыкла.

— Прости. Ты была такой милой, что я не удержался.

— М-милой?.. Раз ты так легко говоришь женщине подобные вещи, значит, ты тот ещё сердцеед. А я думала, что ты... что в отношениях ты куда сдержаннее.

— Я же не каждой такое говорю. И... ах да. Сиори.

— Да?..

На щеках ещё держался румянец. Сиори посмотрела на него и прищурилась. Алек засмеялся. От того, что он сейчас собирался сказать, она наверняка снова запаникует.

— Никаких титулов. И никакой официальности. Называй меня по имени — так, как назвала бы друга.

— Конеч... Что?

Как Алек и ожидал, Сиори посмотрела на него с большим подозрением. Она прижала ладонь к щеке, а затем, всё ещё не находя себе места, принялась перебирать чёрные волосы. Алек считал, что её эмоции редко меняются так резко, но, возможно, в незнакомой стране она просто сдерживала их внешние проявления, чтобы не доставлять окружающим лишних хлопот. От этой мысли у него защемило сердце, однако на лице он ничего не показал.

— Ну же, попробуй. Назови меня по имени.

— Эм...

Пока Алек её подбадривал, взгляд Сиори неуверенно метался.

— А-Алек...

Её голос был едва громче шёпота, но она сделала именно то, о чём он попросил.

— Ещё раз.

— Алек.

На этот раз прозвучало ясно и уверенно.

Изменить обращение — такая мелочь, но Алек почувствовал, будто расстояние между ними стало ещё немного меньше. Неплохо. Он не смог сдержать улыбки.

— Подтверждаю получение аванса. Прошу и впредь разговаривать со мной таким образом.

Увидев, как лицо Сиори снова заливается краской, Алек рассмеялся.

А теперь, если бы она ещё открывала ему больше сокровенных мыслей и позволяла видеть всё многообразие выражений её лица...

Рури немного вырвался вперёд, но в одном месте остановился и запрыгал. Видимо, именно здесь им следовало сойти с тропы и пробираться в лес.

Вдоль дороги тянулся барьер, отпугивавший магических зверей, однако стоило свернуть с тропы — и они выходили из зоны его действия. Если не забираться в глубь леса, особой опасности не было, но среди магических зверей, которые иногда подходили близко к человеческим поселениям, хватало опасных — например снежных волков. Осторожность никогда не помешает. Следуя за Рури, Алек внимательно следил за любыми странностями вокруг. Сиори шагала рядом и тоже оставалась настороже, используя поисковую магию.

— Не устанешь? — спросил он.

— Если только это, то всё будет хорошо.

— Ладно. Не перенапрягайся.

— Не буду. Спасибо.

Похоже, говорить с ним без церемоний ей стало куда привычнее: теперь слова текли свободно. Всё двигалось в правильную сторону.

Они шли, наверное, уже около получаса. Вдруг Рури заметно оживился и ускорился.

— Идут нас встречать, — прошептала Сиори.

— Встречать?

Алек знал: благодаря поисковой магии Сиори гораздо лучше него представляла, что находится впереди. В одно мгновение Рури сменил куполообразную форму на слизистую. Слайм ускорился и плавно заскользил вперёд. Алек с Сиори перешли на лёгкий бег, чтобы не отстать. Впереди Алек почувствовал сразу несколько присутствий. Он уже положил руку на рукоять магического меча, но Сиори его остановила.

— Думаю, это, скорее всего, товарищи Рури. Пока не убедимся, что там, не показывай, что собираешься нападать.

Алек на мгновение замолчал. — Понятно. Хорошо.

Рури скрылся в кустах в конце едва заметного прохода так быстро, словно его туда втянуло. Алек и Сиори последовали за ним, раздвигая ветви.

— Это... — Открывшаяся перед Алеком картина лишила его слов.

Синие, зелёные, персиковые, жёлтые, оранжевые, лазурные... На поляне между деревьями собралась целая радуга слаймов. И тут в эту разноцветную толпу нырнул слайм цвета камня рури. Словно на чисто-белый холст плеснули краски множества цветов — яркое зрелище, от которого глазам становилось даже немного больно.

— Невероятно. Мы точно в порядке рядом с таким количеством?

Алек не уточнил, что именно имеет в виду, но Сиори, похоже, и так поняла.

— Думаю, всё будет нормально. Наверное. В прошлый раз они на нас не нападали, а когда я потом поискала сведения, не нашла ни одной истории о нападениях на людей или скот — ни в деревне, ни в лесу. Были лишь редкие сообщения очевидцев, и там говорилось только, что видели слаймов.

— Понятно.

— Может, потому что это друзья Рури, но они кажутся добродушными. Ничего дурного от них не чувствую.

— Да... пожалуй.

Алек молча смотрел, как Рури дрожит, подпрыгивает и радостно скользит среди толпы слаймов, и испытывал какое-то неописуемое чувство. Приглядевшись, он заметил ещё несколько слаймов того же синего цвета, что и камень рури. Может, они родственники? Слаймы размножались делением, поэтому Алек понятия не имел, существовало ли у них вообще понятие семьи. Но считалось, что слаймы живут поодиночке, а здесь перед ним была огромная стая. Уже одно это казалось невероятным. С тех пор как Алек встретил Сиори и Рури, они раз за разом показывали ему: в мире куда больше вещей, чем он когда-либо воображал, и далеко не всё можно понять, полагаясь лишь на привычные знания.

Некоторое время он молча наблюдал, а затем задал внезапно пришедший в голову вопрос: — Просто интересно... И долго это будет продолжаться?

— Наверное, всю ночь. Так что сегодня останемся здесь.

— Я... ясно. — Вопрос «Прямо посреди стаи слаймов?» в голову ему, конечно, пришёл, но вслух Алек его не задал.

До заката оставалось ещё много времени, но если всё равно предстояло ночевать здесь, можно было начинать устраивать лагерь. Сиори уже распаковала вещи. Бросив взгляд на весело играющих слаймов, Алек тоже развязал свой багаж и достал защитные колья.

Лесная почва была сравнительно ровной — отличное место для стоянки. Если постелить на мягкую серебряную траву непромокаемое полотно и шкуры, можно было устроиться очень удобно. Не переставая следить за окрестностями, Сиори и Алек присели отдохнуть. Они слегка перекусили и выпили горячий травяной настой, приготовленный Сиори.

Рури почти всё время проводил с товарищами и лишь несколько раз забегал попросить воды. Некоторые слаймы, похоже, очень заинтересовались Алеком и Сиори. Они подходили совсем близко, но внутрь барьера не заходили. Алек не понимал, то ли они не хотели входить, то ли не могли, однако одно понял точно: эти слаймы были мирными.

Сиори сидела, рассеянно глядя в сторону Рури и остальных, и всё ещё держала в руках недопитый напиток. В её глазах зияла страшная пустота: она смотрела не на происходящее перед ней, а куда-то очень далеко. Алек подумал, не вспоминает ли она далёкую родину. Зак оказался прав. Похоже, её состояние и правда становилось нестабильным.

— Хочешь вернуться на родину?

Сиори ответила не сразу. — Что?

В пустые глаза вернулась жизнь, и она посмотрела на него. Губы чуть приоткрылись, словно Сиори хотела что-то сказать. Но на вопрос она не ответила. Вместо этого, немного помедлив, задала свой.

— А где твоя родина, Алек? Здесь, неподалёку?

— Я родился и вырос в Трисе. Мы жили вдвоём с мамой, но она умерла, когда мне было девять. Я недолго пробыл в приюте, потом до совершеннолетия жил в доме отца. А после... В общем, с тех пор я всё время в Трисе.

— Понятно.

Алек услышал, как Сиори тихо сказала, что и ему, и Рури, должно быть, хорошо — родные места совсем рядом.

— А твоя далеко?

От его вопроса в её глазах мелькнуло какое-то непонятное чувство.

— Очень далеко. В месте, до которого мне уже никогда не дотянуться. Поэтому я не могу вернуться.

Лицо её оставалось спокойным. Лишь глаза выглядели ужасно печальными.

— Ты ведь родилась на востоке? Давай когда-нибудь попробуем съездить туда вместе. — Слова сами сорвались с губ Алека.

Он слышал, что страну, где она родилась, не удаётся найти на карте. Но сама Сиори говорила, что принадлежит к народам Востока. И черты лица у неё, несомненно, были восточными. Возможно, это место просто не нанесено на их карты. Но если отправиться на восток и искать, наверняка она сумеет его найти.

Сиори приоткрыла рот, словно собиралась что-то сказать, однако не произнесла ни слова. Немного погодя она со смиренной улыбкой посмотрела на Алека.

— Туда нельзя добраться путешествием, так что всё в порядке. Прости, что отказываюсь, хотя ты так любезно меня пригласил.

Она начала с извинения, и Алек уже не знал, как продолжить разговор. Это был мягкий отказ. Ему показалось, будто где-то, в невидимом месте, тихо закрылась дверь.

И правда, легко не будет...

О Сиори и её прошлом по-прежнему оставалось слишком много неизвестного. Зная Зака, Алек не сомневался: тот наверняка провёл исчерпывающее расследование, но так ничего и не выяснил. Сама Сиори, похоже, говорить об этом не хотела. Можно было предположить, что та мимолётная хрупкость, которую он иногда в ней замечал, как-то связана с её родиной.

Место, до которого ей никогда не дотянуться. Место, куда нельзя добраться... так она сказала?

Может, её страна погибла? Тогда расследовать всё и правда было бы невероятно трудно. Но...

Её слова звучали загадкой, в которой смешались понимание и смирение. Она искала место, которому могла бы принадлежать, потому что ей некуда было возвращаться. Но что, если бы родина всё-таки оказалась в пределах досягаемости? Если бы туда можно было добраться — она бы вернулась?

Она бы... ушла от него?

От одной этой мысли сердце пронзило болью, словно ножом.

Не хочу. Не уходи. Пожалуйста, останься здесь. Останься со мной...

Он хотел, чтобы она всегда оставалась рядом.

Алек понимал: говорить такое женщине, которая страдает от невозможности вернуться домой, совершенно недопустимо. Но именно это эгоистичное желание жило у него внутри — и только сейчас он его осознал. Он говорил, будто хочет ради Сиори стать для неё местом, которому она принадлежит, и помочь залечить её раны, но истинный мотив был куда проще: он хотел, чтобы она была рядом. И теперь понял, каким жалким и мерзким человеком он на самом деле был.

Какой же я всё-таки идиот.

От этого ничего не изменится. Ничего из того, что произошло между Алеком и теми, кто когда-то причинил ему боль. Ни единой вещи.

«Я здесь, рядом с тобой».

Она говорила ему добрые слова и вела себя так, будто действительно заботилась об Алеке, но правда заключалась в том, что та женщина оставалась рядом лишь потому, что сама могла получить от этого выгоду. И это уже никогда, ни на йоту, не изменится.

— Боже мой. Почему это ты, Алек, выглядишь так, будто вот-вот расплачешься?

Сиори немного натянуто улыбнулась и протянула руку к его щеке. Её ладонь была такой нежной.

Алек помолчал. — Ты очень добрый человек. Не то что я.

— Неправда. Ты очень добрый, Алек.

Нет. Это не доброта. Он просто эгоист...

Коснувшаяся щеки ладонь скользнула за шею, к затылку. Сиори тихо притянула его к себе. Она мягко прижала Алека к груди, словно маленького ребёнка, и успокаивающе погладила по голове.

— Алек, ты говорил мне не принижать себя, но ведь и тебе нельзя принижать себя самого.

Её пальцы мягко перебирали его каштановые волосы.

— Именно потому, что ты крепко держишь меня за руку, я чувствую, что действительно нахожусь здесь. Ты... твои руки служат якорем для моего зыбкого существования. Ты очень добрый.

Медленно, нерешительно Алек обнял Сиори. Он чувствовал тепло её тела. Она была такой тёплой. И пусть сама называла своё существование зыбким, она совершенно точно была здесь. Здесь... рядом с ним.

— Можно мне... быть твоим якорем?

Ему показалось, что Сиори прошептала: «Ты уже им стал». Алек хотел верить, что это не было игрой воображения, рождённой его собственными желаниями.

2

— Как поздно.

Почти бегом идя домой, Сиори посмотрела время на смартфоне. Экран слабо подсветил тёмную улицу, где фонарей было совсем немного. Цифры показывали: ещё несколько минут — и наступит уже следующий день.

Она ещё не ужинала, но готовить что-то самой было слишком хлопотно. Впереди как раз был мини-маркет — там и купит что-нибудь.

Сиори со щелчком закрыла чехол телефона и убрала его в рабочую сумку.

И тут...

Внезапно всё перед глазами исказилось. Ощущение, похожее на приступ головокружения, заставило Сиори остановиться и крепко зажмуриться. Ей не казалось, что она часто доводит себя до предела, но с тех пор, как ей перевалило за середину двадцатых, восстанавливаться от усталости становилось всё труднее. Некоторое время она терпела, однако когда показалось, будто даже земля под ногами начала кружиться, тихо застонала.

Земля изогнулась и поплыла, отчего Сиори сильно качнуло. В следующий миг возникло ощущение невесомости — словно улица исчезла из-под ног.

— А...

В тот самый миг, когда она поняла, что падает, на неё обрушился сокрушительный поток колоссальной энергии — и сознание поглотила тьма.

— , , .

Сознание понемногу всплывало, и Сиори показалось, что кто-то говорит. Она медленно открыла глаза. Первым в поле зрения попал незнакомый потолок из деревянных досок. В воздухе чувствовался слабый землистый запах. Не понимая, что происходит, Сиори огляделась. Простые чистые стены были выкрашены в белый, в деревянные рамы вставлены стеклянные окна. Стекло — старомодное, неровное и волнистое, какое часто встречается в старых домах. Если она не ошибалась, его называли стеклом эпохи Тайсё...

— , ?

Сиори вздрогнула от голоса, внезапно раздавшегося совсем рядом. Она повернула голову и увидела смотревшего на неё мужчину с волосами огненно-красного цвета заката. Глубокие, резко очерченные черты лица и дикая чувственность напоминали актёра из западного фильма. На вид ему было около тридцати пяти. Японцем он явно не был. Из-под свободного ворота рубашки и у манжет виднелись шрамы, и у Сиори перехватило дыхание. Приглядевшись, она заметила, что одежда мужчины казалась не столько иностранной, сколько попросту нереальной. Рубашка из неотбелённой ткани и угольно-серый жилет ещё куда ни шло, но меч на поясе... Даже неопытным глазом Сиори видела, что им явно много пользовались. А крепкие кожаные сапоги до колен выглядели точь-в-точь как обувь из средневековой Европы. С какой стороны ни посмотри — обычной такую одежду не назовёшь.

Тут Сиори заметила, что и её саму переодели во что-то похожее на больничную рубашку. Костюм, который был на ней, исчез.

Что вообще происходит?..

Пытаясь разобраться в случившемся, Сиори села. От лёгкого головокружения всё вокруг поплыло. Рыжеволосый мужчина молча положил ладонь ей на спину, помогая удержаться.

— Большое спасибо.

Услышав благодарность, мужчина растерянно посмотрел на неё. Похоже, её языка он не понимал. В сердце мелькнул смутный страх. Мужчина — явно иностранец, который не понимает её речи, одет совершенно необычно, а она по неизвестной причине осталась с ним наедине в незнакомой комнате.

Сиори отчаянно пыталась осмыслить ситуацию. Точно. Она возвращалась домой с работы. Внезапно её накрыло сильное головокружение, и, вероятно, она потеряла сознание. Если так, может, этот мужчина ей помог? Вместо того чтобы вызвать скорую, иностранец сам принёс её куда-то?

В этой старомодной комнате мужчина выглядел так, будто сошёл со страниц популярных у молодёжи романов о других мирах. Может, он актёр театральной труппы, а вокруг декорации? И всё же... Меч выглядел пугающе настоящим, изношенным от долгого использования, а мужчина носил его так естественно, словно надевал бесчисленное множество раз. Для реквизита слишком уж много деталей. Да и если труппа японская, странно, что он совсем не понимает её. Возможно, он приехал в Японию совсем недавно.

— ?

Мужчина заговорил снова. Сиори по-прежнему не понимала ни слова. Такого языка она никогда прежде не слышала. Иностранные языки не были её сильной стороной, но даже она могла уверенно сказать: это не английский. Прежний смутный страх тяжёлым грузом лёг ей на грудь.

— , , .

Мужчина что-то сказал, развернулся и вышел. За оставленной чуть приоткрытой дверью Сиори услышала несколько голосов. Вскоре он вернулся вместе с двумя людьми. Один — молодой мужчина в одежде, немного похожей на белый халат. Вторая — красавица с рыжевато-светлыми волосами; ткани на её наряде было мало, зато великолепная фигура открывалась во всей красе. Мужчина в белом халате выглядел ещё более-менее привычно, а вот женщина словно пришла из фэнтезийного романа.

Наверное, заметив тревогу Сиори, женщина опустилась на колени возле кровати и, будто желая успокоить, взяла её за руку. Рыжеволосый мужчина сел рядом на табурет. Он пристально наблюдал за Сиори, и от этого она никак не могла расслабиться. Видимо, женщина заметила её реакцию и укоризненно посмотрела на него. Мужчина тут же смутился, взгляд забегал. Почему-то Сиори поняла: эти двое не плохие люди. Но спокойнее от этого не стало.

— .

Мужчина в белом халате мягко заговорил и взял Сиори за руку. Наверное, врач или что-то вроде того. Он приложил пальцы к её руке, измеряя пульс, затем потрогал шею сзади, проверяя температуру, и внимательно осмотрел глаза и рот.

Вскоре мужчина мягко улыбнулся. Похоже, осмотр закончился. Сиори не понимала его слов, но по улыбке и спокойному доброму голосу догадалась: ничего плохого он не обнаружил.

После короткой паузы красивая женщина указала на собственное лицо и что-то произнесла.

— Что?

— Надия.

Сиори пристально смотрела на женщину, пытаясь понять её намерение. Та повторила слово и, как и прежде, снова указала на своё лицо.

— На-ди-я.

— ...Надия?

Когда Сиори повторила слово, женщина довольно улыбнулась. Затем рыжеволосый мужчина указал на себя и сказал:

— Зак.

— ...Зак?

До этого в его лице смешивались тревога и настороженность, а теперь он улыбнулся так ярко, словно внезапно выглянуло солнце. Сиори вдруг подумала: наверное, именно таким этот человек был на самом деле.

И тут она поняла, что они делают. Надия. Зак. Скорее всего, это их имена. Теперь настала очередь мужчины в белом халате.

— Нильс.

— ...Нильс?

Сиори будто припоминала историю, в которой герой с таким именем совершал великие подвиги. Она посмотрела на мужчину, представившегося Нильсом, и тот спокойно улыбнулся и кивнул.

Когда все трое назвались, их взгляды сосредоточились на Сиори. Словно теперь была её очередь.

— Си-о-ри.

Возможно, иностранцам её имя было трудно расслышать. Все трое склонили головы набок.

— Си-о-ри. Сиори.

— Си-оу-ри.

— Си-о-ри.

— ...Си-ори?

После нескольких поправок они наконец произнесли имя правильно, и Сиори кивнула.

Когда короткое знакомство, состоявшее только из имён, закончилось, Зак протянул Сиори сложенный лист бумаги. Похоже, это была старая, изрядно потрёпанная карта. Сиори расправила её на одеяле — и фантастическая догадка, которую она уже успела признать невозможной, вдруг начала обретать реальность. Чем больше Сиори смотрела, тем сильнее напрягалось всё тело.

Она никогда прежде ничего подобного не видела. На карте мира ей не было знакомо ничего — ни рельеф, ни очертания земель.

Сиори почувствовала, как кровь отливает от лица, и была почти уверена, что это ей не мерещится.

Зак указал в центр карты — примерно на середину континента совершенно незнакомой формы. Место располагалось довольно далеко на севере. Наверное, примерно на широте Хоккайдо или даже немного севернее.

— Сторидия.

Скорее всего, так называлась страна, в которой сейчас находилась Сиори, но прежде она никогда о ней не слышала. Судя по карте, страна была довольно большой. При таких размерах, как бы далеко от Японии она ни находилась, странно было бы совсем не знать её названия. Но Сиори не знала. Никогда прежде не слышала. Да и вся карта — очертания материков, рельеф, всё без исключения — совершенно отличалась от привычного ей мира.

Неужели?.. Но такого не может быть...

От неописуемой тревоги дыхание Сиори сбилось. Она дышала мелко и часто. Дрожь никак не прекращалась.

Заметив её растерянность и тревогу, Зак придвинул карту мира ближе. Он чуть склонил голову и вопросительно посмотрел на Сиори, затем указал на карту. Похоже, просил показать, где находится её страна.

Сиори посмотрела на Зака. Попыталась заговорить — и не смогла. С губ сорвался лишь дрожащий выдох. Красивые брови Надии поднялись. Нильс смотрел на Сиори с обеспокоенным выражением. А взгляд Зака стал пронизывающим — острым, неизменно настороженным.

Сиори снова посмотрела на карту. Как и ожидалось, ничего знакомого. Сколько бы она ни разглядывала её, куда бы ни смотрела, нигде не находила страны с привычными очертаниями.

Оторвав взгляд от карты, Сиори посмотрела к окну. Через него было видно улицу. Она отбросила одеяло и встала с кровати. Её шатало, ноги заплетались, но она, не обращая внимания, заставляла себя идти вперёд.

Наверняка это какая-то невероятно тщательно устроенная шутка. Стоит посмотреть наружу — и всё сразу станет ясно.

— _!

Кто-то резко окликнул её, словно требуя остановиться. Сиори проигнорировала предупреждение и бросилась к окну. Прижалась к стеклу и посмотрела наружу.

Совершенно чужой и непривычный городской пейзаж тонул в сгущавшихся сумерках. Опускалась ночь, и тёплый свет уличных фонарей освещал широкую улицу внизу. По ней ехали конные повозки, шли люди в местной одежде. Некоторые были вооружены чем-то похожим на мечи, посохи, луки и стрелы. Всё выглядело словно в сказке, но это была не выдумка — во всём ощущалась несомненная повседневность обычной жизни.

На улице стоял мужчина, похожий на волшебника из детской книжки. Сопровождавшее его кошкоподобное существо вдруг подняло голову и посмотрело на Сиори. Белоснежная шерсть была мягкой и пушистой, как пух; из одного основания росли два хвоста. Вдоль спины были сложены два отростка, похожих на недоразвитые крылья. В разноцветных глазах — золотом и голубом — читался разум. Их взгляды встретились. И в тот же миг тело существа поднялось над землёй.

Сиори беззвучно закричала. Она отшатнулась, силы покинули тело, и её резко повело в сторону. Раздался встревоженный голос, кто-то подхватил её на руки. Это был мужчина, назвавшийся Заком. Он крепко прижал её к себе и понёс назад, пока Сиори дрожала так сильно, что стучали зубы. Зак уложил её в кровать и укрыл одеялом, но дрожь всё равно не прекращалась.

Не может быть.

Непонятный язык. Люди, словно сошедшие со страниц книги. Карта с незнакомой географией. Город за окном — будто из сказки. Невиданные животные... Каждая из этих вещей по отдельности указывала на одну и ту же правду о том, что с ней произошло.

Неужели она и правда попала в другой мир?

Не может быть. Это же не какой-нибудь дешёвый роман.

Надия обнимала Сиори — бледную, бесконтрольно дрожащую и закутанную в тёплое одеяло — и успокаивающе гладила по голове. Зак посмотрел на Нильса, а тот с суровым лицом покачал головой, словно запрещая задавать ей ещё вопросы.

— , , _.

Зак наверняка понимал, что Сиори не разберёт его слов, и всё же говорил, мягко похлопывая по одеялу. В голосе всё ещё оставалась прежняя жёсткость, но теперь слышалась и тревога за неё. Однако ни нежные руки Надии, ни забота Зака, который, вероятно, вовсе не был злодеем, не могли утешить Сиори.

Что мне делать? Что же мне теперь делать?

— Сиори.

Кто-то назвал её по имени. Сиори посмотрела и увидела Нильса: тот слегка обеспокоенно улыбался и протягивал чашку. Он осторожно поднёс её к губам. Жидкость, которую Сиори проглотила, была чуть сладковатой и пахла землёй.

— , .

Убедившись, что Сиори выпила всё, Нильс мягко прикрыл ладонью её глаза. Это означало, что он хочет, чтобы она уснула? Возможно, выпитое было лекарством. Сознание понемногу отдалялось.

Точно. Если уснуть, можно забыть. Сбежать. А может, и вовсе проснуться от этого кошмара. С такими мыслями в затуманенном уголке сознания Сиори погрузилась в сон.

Сиори медленно проснулась и несколько раз моргнула, не сразу понимая, где находится. Перед глазами был потолок палатки.

Сон...

Это было воспоминание о дне четырёхлетней давности, когда она впервые провалилась в это королевство. О дне, с которого всё началось.

Она тихо села. С щеки скатилась капля и оставила маленькое мокрое пятно на одеяле. Похоже, Сиори плакала.

Разумеется, тогда она не позволила себе ничего столь неприглядного, как крики и рыдания. Но потрясение вместе с накопившейся усталостью вызвали жар, и, насколько помнила Сиори, несколько дней она не вставала с постели. Заку и остальным пришлось изрядно за неё поволноваться. Несколько дней отдыха и лекарственные настои Нильса помогли ей восстановиться. А потом начались дни, когда она пыталась привыкнуть к новым обстоятельствам.

Костюм Сиори ей вернули, но рабочую сумку — нет. Она пыталась расспросить Зака жестами, однако выяснилось, что он подобрал её совершенно одну, без каких-либо вещей. Осталась ли сумка там, где Сиори выпала в этот мир, или исчезла в каком-то кармане пространства-времени во время переноса? Так или иначе, у неё не было ничего: она ничего не понимала, никто не знал её языка, а денег или имущества не было вовсе. У неё даже не было возможности сказать: «Я пойду искать путь домой». Прежде чем думать о чём-либо ещё, требовалось привыкнуть к жизни здесь и создать основу, которая позволит хотя бы существовать.

Четыре года она отчаянно боролась просто за то, чтобы выжить.

Теперь, хотя тоска по родине никуда не исчезла, Сиори понимала: вернуться ей уже не удастся. Никакой захватывающей драматической истории, как у героини романа, не начнётся. Её не призвали сюда ради великой миссии и не наделили великолепными силами, прежде чем оставить в этом мире. Она просто попала в случайную флуктуацию пространства-времени и была выброшена сюда. Вот и всё.

Возможно, где-то существовало заклинание, способное отправить её назад. Но у Сиори не было никаких особых сил, а сама она была уже не настолько юной и не настолько глупой, чтобы без единой зацепки безрассудно метаться по миру в поисках неизвестно чего. В зависимости от обстоятельств когда-нибудь ей, возможно, придётся объяснить, откуда она пришла. Но Сиори не верила, что кто-то примет всерьёз безумную историю о переносе из другого мира. Если откровение лишь поставит под угрозу положение, которое она с таким трудом и отчаянием создавала, рассказывать об этом не стоило.

Пока что — жить. С этой мыслью она и проживала каждый день.

Я жива. Каким бы зыбким ни было моё существование, здесь и сейчас я дышу. Я жива.

Тыльной стороной ладони она стёрла с щёк оставшиеся капли.

Снаружи палатки тихо зашуршала одежда. Алек осторожно откинул полог у входа и заглянул внутрь. Наверное, почувствовал неладное и пришёл проверить, как она.

— Проснулась.

— Да, — ответила Сиори. — А Рури где? Всё ещё играет?

— Спит там с друзьями. Зрелище ещё то: лужицы всех цветов радуги.

— Значит, как в прошлый раз. Старший брат тоже удивился.

— Вот как?..

На лице Алека появилось трудноописуемое, противоречивое выражение. Точно такое же в прошлый раз было у Зака. Сиори тихонько рассмеялась, и Алек непонимающе посмотрел на неё.

— У тебя сейчас совершенно такое же лицо, как было у Зака. Не удержалась.

— Такое же, значит?

Он почему-то выглядел недовольным. Алек и Зак были давними друзьями, очень близкими и прекрасно ладившими друг с другом, но, возможно, именно потому, что оба были мужчинами, между ними порой возникали трения.

— До смены караула ещё есть время. Поспи ещё немного.

— Хорошо.

По совету Алека Сиори снова завернулась в одеяло. И тут к её щеке потянулась рука.

Она вопросительно подняла взгляд и увидела лёгкую складку между бровями Алека. — Что такое?

— Нет... ничего.

На мгновение Сиори внутренне запаниковала: решила, что Алек заметил следы слёз и начнёт расспрашивать. Но он не стал настаивать.

Его широкая ладонь мягко прикрыла ей глаза, словно заслоняя зрение. Сквозь руку ощущалось тепло. И будто следуя за этим теплом, Сиори начала засыпать.

Среди этого уютного тепла она подумала: Если однажды я смогу взять этого человека за руку... может быть, тогда у меня получится пустить корни в этом месте?

Уже проваливаясь в спокойный сон, Сиори показалось, что что-то тёплое нежно коснулось её губ.

3

Пока Алек надевал снаряжение, Сиори готовила еду и время от времени посматривала, как там Рури и остальные слаймы. Похоже, после пробуждения они делали зарядку. Все слаймы подражали гибким растяжениям и сжатиям Рури, и зрелище получалось весьма странное. Сиори была уверена, что уголки губ Алека и правда подрагивают.

Наконец Алек произнёс: — Если я на них упаду, такое чувство, что живым уже не выберусь.

Сиори не удержалась от смеха, услышав его тихое замечание. Хотя если бы слаймы были враждебными, то человека, рухнувшего прямо на них, наверняка мгновенно проглотили бы и растворили.

Похоже, магические звери ничем не отличались в этом от людей: среди них были и мирные, и свирепые. Рури и его товарищи, вероятно, относились к первым. Даже встречая людей, они не нападали. Сиори не могла утверждать, что рядом с ними совершенно безопасно, но, просмотрев записи за несколько десятилетий, не нашла ни одного сообщения о нападении слаймов возле Синего леса. Видимо, всё это время они тихо жили в лесной чаще.

Продолжая наблюдать за слаймами, Сиори и Алек начали завтракать. Из вполне понятной осторожности Алек устроился там, где слаймы были едва видны — а может, и вовсе скрывались из поля зрения. Он ёрзал, слегка побледнев, и откусил хлеб.

Немного погодя Сиори сказала: — Наверное, для Рури естественнее всего оставаться именно в той форме, но...

— М-м?

— Когда мы только начали жить вместе, эта вязкая, текучая форма была слишком уж тревожной.

Алек криво улыбнулся. — Ещё бы.

— Поэтому я предложила ему, когда он показывается людям, принимать вид помилее — так Рури и обзавёлся этой формой. И это оказалось огромным успехом. Благодаря этому я поняла, насколько всё-таки важна внешность.

— Вот как?.. — По какой-то причине взгляд Алека устремился вдаль.

Но это была чистая правда. Стоило слайму принять милую, дрожащую форму булочки, как он мгновенно стал невероятно популярен у женщин и детей. Рури, похоже, тоже не возражал и добавлял в свой репертуар всё новые варианты студенистой дрожи. Он использовал их в зависимости от обстоятельств и неизменно всех радовал. К этому моменту Рури уже превратился почти в талисман. И тут Сиори внезапно вспомнила двух мужчин, которые в своё время основательно его нагладили.

Алек и Сиори как раз закончили завтрак и начали убирать, когда Рури прискакал и снова вошёл внутрь барьера. Возможно, из заботы об Алеке слайм принял свою привычную форму булочки.

— М-м? Воды хочешь?

Сиори с помощью магии создала чуть тёплую воду, и слайм с удовольствием её выпил. Она как раз давала Рури ещё одну порцию после того, как тот попросил добавки, когда услышала резкий вдох Алека. Он выхватил меч из ножен.

— Сиори! — крикнул он, предупреждая её.

Сиори обернулась и увидела, что вокруг барьера столпились слаймы. Рури студенисто задрожал, словно привлекая их внимание к чему-то. В ответ все остальные приняли такую же форму паровой булочки, как у него, и одновременно запрыгали.

— Это...

Милое и нелепое зрелище, похоже, приглушило боевой порыв Алека, и он медленно опустил меч. Потом посмотрел на Сиори, словно прося объяснений, но и она видела такое впервые. Пока было ясно лишь одно: никаких враждебных намерений у слаймов, кажется, не было.

Рури задрожал, будто хотел что-то сказать.

— Неужели?.. Твои друзья тоже хотят воды? Так?

С точки зрения Сиори всё выглядело как обычное попрошайничество Рури. На её вопрос слайм ответил студенистой дрожью — вероятно, утвердительно.

— Правда?.. Но можно ли давать им воду? Разве это не будет считаться кормлением?

— Я... понятия не имею...

Случалось, что люди подкармливали милых магических зверей, после чего те начинали приходить к человеческим жилищам и устраивать беспорядки. Подобные случаи уже были, поэтому Сиори и Алек не могли действовать бездумно.

Если уж на то пошло, Рури как раз привык получать еду от людей. К счастью, он не столько «увязался за Сиори домой», сколько «сам привёл Сиори домой», поэтому окружающие, хоть и с осторожностью, приняли слайма.

В тот момент Сиори вовсе не думала, что приручает дикое существо кормлением. Из-за жара мысли работали медленно. Остальные из «Акацуки» сторонились её, а состояние здоровья ухудшилось настолько, что она уже не могла выдавить даже вежливую улыбку. Ей сказали, что из-за одного вида её лица еда у них станет невкусной, и прогнали подальше от остальных, оставив в одиночестве — хотя продолжали внимательно следить, чтобы она не сбежала.

После этого Сиори прислонилась спиной к дереву и немного отдыхала. И тут из тени бледного голубовато-белого леса бесшумно выскользнул слайм синего цвета камня рури. Его, похоже, заинтересовал хлеб, от которого Сиори не смогла откусить ни кусочка, и она сказала: «Я не могу это съесть. Буду благодарна, если съешь вместо меня». Это воспоминание до сих пор жило в её памяти, хотя и смутно.

Густая жидкая масса зашевелилась, но Сиори почему-то совсем не испугалась. Она положила хлеб на землю, а слайм вытянул щупальце, поглотил его и растворил.

От одного хлеба ведь сушит горло... правда?

Подобная мысль о слайме была не слишком логичной. И всё же, пока Сиори смутно размышляла об этом, она магией создала шар воды. Слайм выпил его так, словно это было само собой разумеющимся. Вязкое тело студенисто задрожало. Сиори показалось, что слайм радуется, и впервые за долгое время у неё потеплело на сердце.

Все слаймы в поле зрения Сиори студенисто задрожали. Ей казалось, будто они выжидающе смотрят прямо на неё, и от этого она страшно занервничала. Судя по виду Алека, он чувствовал примерно то же.

— Я не против дать воды всем, если они потом не пойдут за нами туда, где живут люди...

Рури подпрыгнул, словно соглашаясь с условием Сиори. Остальные слаймы тоже принялись прыгать и дрожать вслед за ним.

— Хорошо. Тогда по одной чашке каждому.

Сиори представила множество водяных шаров, парящих в воздухе. Она задействовала рассеянную в воздухе магическую энергию и с помощью магии воплотила увиденное мысленным взором явление. В воздухе появились сферы воды и легко опустились к ожидавшим внизу слаймам. Каждый выпил по одному шару, после чего они радостно задрожали, словно желе.

Через мгновение Алек сказал: — Пожалуй, я тоже помогу.

Он вздохнул и активировал магию воды.

— Водный поток — Ватен Флоде.

По земле помчался поток воды, растёкся и образовал крошечную речку. Слаймы собрались вокруг и начали пить. И, судя по всему, были очень довольны.

Рури дождался, пока друзья выпьют всю воду, затем принялся тереться о ноги Сиори, словно торопя её.

— Уже всё? Точно готов возвращаться?

Рури подпрыгнул. Похоже, визит домой подошёл к концу. Как только это стало ясно, Алек облегчённо выдохнул. Сиори, увидев его реакцию, не смогла удержаться от смеха.

— Прости. Кажется, я заставила тебя изрядно понервничать.

— Нет. Прости, я не специально. Просто ты подарила мне... очень необычный опыт. — Свою деликатную реплику Алек сопроводил натянутой улыбкой.

Они свернули палатки, вытащили защитные колья и уложили всё в рюкзаки. Пока собирались уходить, Рури явно не хотелось расставаться с друзьями. Казалось, слаймы разговаривают между собой прыжками и дрожью.

Когда всё было готово, Сиори позвала Рури: — Ну что, пойдём?

Рури подпрыгнул. Слайм отделился от стаи и устроился между Сиори и Алеком. Провожаемые разноцветными слаймами, двое людей и один слайм отправились в путь. Пройдя немного, Сиори оглянулась и увидела, как куполообразные слаймы один за другим возвращаются к вязкой текучей форме, а затем исчезают между деревьями и в кустах. Рури повернулся к друзьям и подпрыгнул. Сиори была уверена: это прощальный жест.

— Даже не знаю... То есть правда интересно. Рури совсем как человек.

Манеры слайма, его поведение... Алек произнёс это с глубоким интересом.

— Я спрашивала у других владельцев фамильяров. Говорят, они все такие.

Вообще-то фамильярами становились особи, способные жить среди людей и не чувствовать себя там чужими. Говорили, что и сами потенциальные фамильяры, и представители их рода в каком-то смысле очень похожи на людей: разумны, дружелюбны и добродушны.

— Если попросишь, думаю, и ты сможешь взять слайма в фамильяры, Алек.

— Мне одного Рури более чем достаточно.

Сиори сказала это в шутку, а Алек ответил с совершенно серьёзным лицом. Рури вытянул щупальце и принялся шлёпать Алека по ногам, словно спрашивая, есть ли у того какие-то конкретные претензии.

Возвращение фамильяра домой благополучно завершилось. Оставалось лишь выполнить задания, которые взял Алек, и вернуться в город. Двое людей и один слайм шли через бледный голубовато-белый лес, и каждый надеялся, что домой они доберутся без происшествий.

[[image:/storage/reader-images/5ba4df89c4c81294dd83e1045e649844af158b39.jpg]]

# Побочная история: Монолог Рури

— Прости меня, Алек. Ты ведь только-только поправился.

— Да ничего. Я сам хочу помочь.

Сиори произнесла это с виноватым видом, а Алек ответил, опуская пакеты, которые нёс в обеих руках. Наверное, он и правда так думал. Никакого недовольства на его лице не было. Скорее наоборот — он выглядел довольным.

Время от времени Алек вот так помогал ей с покупками и носил пакеты. Обычно он уходил выполнять поручения, поэтому получалось не каждый раз, но в дни, когда Сиори продавала еду в дорогу, он, если был свободен, обязательно приходил в Гильдию. Сделав собственный заказ, Алек как ни в чём не бывало коротал время, пока Сиори не соберёт все заказы к следующему дню продаж и не подсчитает, сколько всего нужно купить. А когда она отправлялась за покупками, он следовал за ней так, будто иначе и быть не могло.

Поначалу Сиори смущалась и пыталась уклониться от его помощи, не отказывая ему прямо, но Алек словно не замечал её намёков. В последнее время Сиори, похоже, сдалась и решила просто принимать его помощь. Вместо того чтобы спорить, она благодарила Алека за то, что он носил её пакеты: угощала чаем со сладостями или приглашала вместе поесть.

Сегодня Алек, похоже, выбрал чай со сладостями. Сиори проводила его к обеденному столу, и он с видом человека, давно привыкшего к такой обстановке, опустился на стул. Наблюдая, как Сиори готовит чай, Алек мягко улыбнулся, чуть прищурив глаза.

Я плескался в тазу, который поставили специально для моих игр, и снизу вверх смотрел, как эти двое дружелюбно болтают.

Сначала между ними почему-то царила неловкая, скованная атмосфера, а теперь она стала спокойной и мягкой. Иногда, слушая Алека, Сиори смеялась. И всякий раз Алек прямо сиял, когда видел, как она смеётся.

Хм-м... Совсем неплохая атмосфера.

Алек любит Сиори. И очень сильно.

Похоже, он окончательно влюбился в неё, когда заболел, слёг и Сиори за ним ухаживала. По-моему, и раньше было довольно очевидно, что она его интересует, но Сиори заметила это совсем недавно. Да и поняла лишь настолько, чтобы подумать: «Может, я ему нравлюсь?..» Вот это в ней, конечно, довольно досадно. Любую неприязнь к себе она замечает мгновенно, зато доброго отношения к себе совершенно не замечает. Настолько, что даже когда кто-то проявляет к ней доброту, она думает: «Наверное, просто из вежливости?»

Но, несмотря на всё это, Сиори, похоже, тоже нравится Алек. И это результат его стараний.

Надеюсь, у них всё сложится хорошо.

Мне доводилось слышать, что Сиори пришлось пережить немало тяжёлого и болезненного. Поэтому я хочу, чтобы теперь ей досталось столько счастья, что оно с лихвой возместило бы все прежние беды.

Подробностей о том, что происходило с Сиори до нашей встречи, я почти не знаю.

Но когда мы впервые встретились, счастливой она точно не выглядела. Тогда Сиори болела, у неё был жар, а люди, которые, похоже, были её спутниками, обращались с ней так ужасно, что даже мне, магическому зверю, это было ясно.

В тот день у меня было чувство, что случится что-то хорошее. Я тихонько бродил по лесу и встретил Сиори, которая сидела на корточках у дерева. Ей было так плохо, что, наверное, сил хватало только сидеть, но, заметив меня, она дала мне аппетитный на вид хлеб. А потом с помощью магии создала для меня воду. Вода оказалась такой сладкой и вкусной, что понравилась мне с первого же глотка.

Мне показалось, что мы могли бы поладить, да и вода у неё была вкусная, поэтому я захотел с ней подружиться. Но момент явно был неподходящий. Я решил пока отказаться от этой затеи и оставил её там.

И всё же почему-то я за неё переживал, поэтому тайком пошёл следом.

Теперь, вспоминая тот день, я ужасно рад, что последовал за ней. Ведь я и представить не мог, что человека, которому настолько плохо, заставят войти в лабиринт, а потом бросят там.

Она же ваша спутница, а вы просто её бросаете?! Даже магические звери относятся к своим немного лучше, знаете ли! Среди вас столько здоровенных, и ни один не может вынести её наружу?! ...Вот о чём я тогда думал. Я был ужасно потрясён.

А позже, когда я услышал, что рассказывали Зак и остальные, потрясение стало ещё сильнее. Оказывается, Сиори чуть не убили. Наверное, поэтому её и завели в лабиринт.

Ах вот почему тогда прозвучали те слова...

«Нам велели с ней разобраться».

«Но это уже как-то слишком...»

«Если просто оставить её здесь...»

«Верно. Тогда рано или поздно она умрёт».

...теперь всё стало совершенно ясно — и смысл разговора тех людей, и причина, по которой они забрали почти всё, что было при Сиори.

Им Сиори больше не была нужна, вот они её и выбросили. А я хотел стать её другом. Если бы она умерла, мне было бы одиноко и грустно, поэтому я решил ей помочь. Но Сиори явно была больна, и я понимал: одному мне, магическому зверю, её не спасти.

Как бы то ни было, если доставить её в человеческий город, там, наверное, как-нибудь помогут. Я подумал о ближайшем Бровито, но из разговоров тех людей узнал, что они пришли из Триса. Значит, если уж нести Сиори куда-то, лучше всего в Трис.

Я знал, что среди людей встречаются плохие, но хороших гораздо больше. У магических зверей ведь точно так же. Поэтому я подумал, что в Трисе могут найтись люди, которые будут переживать за Сиори.

Я поместил Сиори внутрь своего тела, чтобы она не мёрзла, и понёс её в Трис. Было далековато, но я правда очень старался. По дороге на меня не раз едва не нападали другие магические звери. Когда кто-нибудь говорил: «Если не собираешься есть этого человека, отдай мне», — я поспешно отказывался. Было тяжело, но помогли другие слаймы, которые ради забавы увязались за мной. Они меня очень выручили.

Когда мы впервые добрались до Триса, рыцарь, охранявший ворота, страшно удивился и закричал: «Там что, человека едят?!»

Но Сиори изо всех сил объяснила им, что происходит, и благодаря ей меня не убили. А её тут же отвели туда, где могли оказать медицинскую помощь.

Навестить Сиори пришло множество друзей. Ближе всех к ней, похоже, были трое: Зак, который чуть не обезумел, обнимая её, и Клеменс с Надией — оба тайком от неё плакали. Все трое ухаживали за Сиори, пока она не поправилась, и следили, чтобы она ни минуты не оставалась одна.

Было сразу видно, что все очень ею дорожат.

Значит, я не ошибся, когда принёс её в Трис.

И всё же...

Хотя у Сиори было столько друзей, почему-то она всё равно казалась одинокой.

Зак, Клеменс и Надия были с ней очень дружны, но всё же словно немного сдерживались. И Сиори по какой-то причине тоже сдерживала себя рядом с ними. Это ужасно раздражало: между ними будто стояла тонкая стена.

Мне казалось, что Зак и Клеменс на самом деле так сильно любят Сиори, что каждый хотел бы стать с ней парой. И я думал: если она составит пару с одним из них, ей, возможно, уже не будет так одиноко.

Но ни один из них никак этого не показывал. Поэтому Сиори ничего не замечала. Я думал, им стоило бы ухаживать за ней заметнее — как это делают магические звери, — но однажды каждый из них тайком рассказал мне о своих чувствах.

«Она чуть не погибла, а я даже не заметил. Я не смог её защитить. Как у меня после всего этого вообще хватит наглости сказать ей, что я её люблю?»

Разве это правда такая проблема? Мне казалось, Зак — тот человек, которому Сиори доверяет больше всех, поэтому, если бы он признался ей в своих чувствах, она, по-моему, была бы счастлива. Люди такие сложные.

И Клеменс был точно таким же, хотя близок с Сиори не меньше Зака.

«Я был счастлив просто присматривать за ней. Я хотел защищать её, насколько смогу, чтобы с ней больше никогда не случилось ничего плохого. Я думал, что мне этого достаточно, но... Да, точно. Я идиот. Только когда увидел, что она понемногу открывает сердце Алеку, я впервые понял: я люблю её».

Похоже, он и сам не замечал своих чувств. И я ещё сильнее убедился: люди всё-таки сложные.

Да и сама Сиори довольно сложная.

«Сейчас я могу вот так работать. Рядом тот, кто мне как старший брат, и остальные, да и вообще многие мне помогают. Но однажды я останусь одна... А здесь, в отличие от моей страны, нет ничего вроде страховки, поэтому, если из-за болезни или травмы я когда-нибудь не смогу работать, мне придётся очень тяжело. Вот почему сейчас, пока могу, я должна работать и копить, чтобы суметь жить дальше даже тогда, когда останусь совсем одна».

Она говорила так, будто жить одной и сейчас, и в будущем для неё совершенно естественно. А от того, что ей, похоже, даже в голову не приходило попросить кого-нибудь о помощи, мне становилось очень грустно.

Почему так, если у неё столько друзей?

В такие минуты, будь я человеком, я смог бы сказать ей что-нибудь доброе и заботливое. Но я магический зверь и говорить не умею, поэтому как следует утешить её не могу.

Ах, как же досадно!

И всё-таки...

— Спасибо. Выпечка была очень вкусной.

— Это мне надо тебя благодарить. Ты мне так помог.

Чаепитие закончилось, и Алек поднялся. Похоже, он уже собирался уходить. По-моему, лучше бы ему задержаться подольше, но, наверное, Алек по-своему старался быть тактичным с Сиори.

Но всё равно...

— Сиори.

Прощаясь у двери, Алек обернулся, нежно обнял Сиори и поцеловал её в щёку. Я увидел, как от неожиданности она застыла. Алек тоже это заметил и рассмеялся. Потом ласково погладил Сиори по голове и ушёл.

Я проводил его, помахав щупальцем. Потом отошёл от таза, в котором играл, и подошёл к Сиори.

Я поднял на неё взгляд — Сиори была вся красная. Она выглядела растерянной, но вместе с тем почему-то счастливой. И, наверное, сама того не замечая, поглаживала браслет на левом запястье, который Алек подарил ей на днях.

Ага. Атмосфера между ними и правда была совсем неплохая.

Зак и Клеменс по своим причинам отступили. Были и другие, кто хотел стать парой Сиори, но, к сожалению, ни один никуда не годился. Одни слишком о ней хлопотали, другие — недостаточно; все были безнадёжны.

Но Алек — другое дело.

Я подскочил к окну, вскарабкался повыше и выглянул наружу. Алек как раз собирался идти домой и смотрел вверх, в мою сторону.

Он часто вот так смотрел наверх, на её комнату. Даже когда они с Сиори не договаривались встретиться, Алек какое-то время стоял там и глядел на её окно. Потом вдруг очень мягко улыбался и уходил к себе.

Было видно, что он всем сердцем дорожит Сиори, и это ужасно меня радовало.

Он оставался рядом с ней — заботился о ней, терпеливо и открыто шёл ей навстречу, умело сокращал расстояние между ними так, чтобы не испугать её... И даже когда они вот так были врозь, он всё равно всегда думал о ней.

Он растапливал то, что упрямо оставалось твёрдым в её сердце, возвращая ему мягкость и нежность.

Алек говорил, что станет для Сиори местом, которому она принадлежит. Но ещё он говорил, что, прежде чем успел это сделать, Сиори сама стала таким местом для него. Сиори, которая жила с мыслью, что навсегда останется одна, стала для Алека прочной опорой — тем, на кого он мог положиться. И он сказал ей, что хочет стать для неё такой же опорой.

Я точно знаю: вместе у этих двоих всё будет хорошо. Сиори уже не будет так одиноко, и она поймёт, что вовсе не одна.

Поэтому...

Алек, давай! Постарайся и поскорее стань парой Сиори!

# Побочная история 2: Особый вкус

— Ох, не могу... Кажется, во мне вот-вот совсем закончится всё японское...

Сиори изучала местную кухню Сторидии по кулинарным книгам, но теперь без сил растянулась поперёк дивана, на котором до этого сидела. Время от времени её внутренний запас японскости иссякал. И тогда тело словно начинало жаловаться, давая о своих потребностях знать лёгким недомоганием. Хотя, возможно, ей это просто казалось.

Чувствуя вялость, Сиори села и принялась рыться в холодном хранилище и ящиках с припасами. Овощи были. Ещё оставались мисо и короткозёрный рис, которые из-за редкости она берегла только для себя. К счастью, соевый соус можно было покупать целыми бочками, так что с ним проблем не было.

— Хочу жареной рыбы... Хотя и тушёная подошла бы...

Но самого главного — рыбы — у неё не было. Сардины в масле с травами имелись, но сейчас хотелось не этого. Хотелось жареной рыбы или рыбы, тушённой с соевым соусом и сахаром. Просто поджарить рыбу и слегка полить соевым соусом. Или, если не так, взять жирную рыбу с синей спинкой и потушить в сладко-солёном соусе на основе мисо или соевого соуса. Сиори отчаянно хотелось какого-нибудь рыбного блюда по-японски.

— Ох... рыба... рыба...

Для начала она промыла рис и оставила его замачиваться. Потом заглянула в ванную, где Рури купался и играл в тазу с тёплой водой, сообщила слайму, что идёт за покупками, перекинула через плечо любимую сумку и вышла из квартиры, направившись в лавку Мариуса.

— Рыба...

— Ух ты! Напугала!

Сиори простонала это слово, едва открыв дверь лавки, и Мариус, проверявший только что доставленный товар, аж подскочил.

— Мне вдруг ужасно захотелось рыбы... Ничего хорошего не привезли?

— А-а... Опять твоя обычная болезнь — дефицит вкуса родины...

Время от времени Сиори вваливалась в лавку Мариуса с точно такими же симптомами. Он растерянно улыбнулся.

— Еду из Империи мне довольно легко приготовить из того, что здесь можно достать, а вот с тем, чего хочется тебе, всё немного сложнее, правда, Сиори?

Мариус был беженцем из Империи, поэтому именно блюда имперской кухни, конечно, напоминали ему мамину домашнюю еду. К несчастью, мать, которая готовила их для него, умерла молодой, и её могила, конечно, осталась в Империи. На лице Мариуса мелькнуло одиночество, но он взял себя в руки и дружелюбно улыбнулся Сиори.

— Так, значит, рыба? Какая тебе нужна?

— Ну... Если можно, хотелось бы жирную рыбу с синей спинкой. Но если такой нет, подойдёт и речная...

— О, тогда вот...

Мариус полез в стоявший рядом деревянный ящик и вытащил серебристо блестевшую рыбу с характерным крапчатым рисунком. Её только что сняли с холодильной повозки, поэтому она успела оттаять ровно до нужной степени. Упитанная, нежная и жирная рыба с синей спинкой выглядела очень аппетитно.

— О, скумбрия! Её и возьму, пожалуйста.

— Конечно! Как всегда, спасибо. Каждый раз, когда ты заходишь, думаю: нравится мне, как ты выбираешь продукты.

— В ингредиентах я стараюсь не идти на компромиссы.

— Эх... Завидую ребятам из трисского отделения. Они ведь даже в походе могут есть вкусную еду.

Смутившись, Сиори тихонько рассмеялась и ответила:

— Ты слишком добр ко мне.

Мариус быстро завернул скумбрию в вощёную бумагу и протянул её Сиори. Та приняла свёрток с лёгкой улыбкой.

— Держи! И спасибо, что снова заглянула.

Сиори расплатилась за рыбу, и Мариус проводил её. Из лавки она вышла сияя от счастья: ей досталась отличная рыба. Настолько хорошая, что её наверняка было бы вкусно просто пожарить и съесть с каплей соевого соуса, но и потушить в мисо тоже звучало заманчиво. Можно было бы приготовить симэ-саба — сырую скумбрию, выдержанную в сахаре, соли и рисовом уксусе, — но Сиори, разумеется, опасалась паразитов, поэтому от этого блюда решила воздержаться.

— Потушить в мисо, пожарить, потушить в мисо... Хм-м... Что же приготовить?

Сиори бодро шагала по улице и по дороге столкнулась с Алеком, который как раз возвращался с работы.

— О, что это с тобой? Выглядишь очень довольной.

— Алек. — Сиори подняла взгляд на высокого мужчину, и счастье так распирало её, что на лице сама собой появилась глуповатая улыбка.

Разумеется, улыбалась она не потому, что встретила Алека. Причиной была отличная рыба, которую ей удалось раздобыть. Но глаза Алека расширились, он слегка покраснел, а потом почти неслышно пробормотал что-то вроде: «Какая же она милая...»

— М-м? Ты что-то сказал?

— А, э-э... Нет, ничего.

Сиори на мгновение озадачилась, а потом сказала:

— О, мне удалось достать очень хорошую рыбу. Не хочешь поужинать со мной?

— Ты не против? Тогда с удовольствием.

Внезапное подозрительное поведение Алека поставило Сиори в тупик, но возможность пригласить его выпадала нечасто, поэтому она всё-таки решилась — и он охотно согласился.

Алек пошёл с ней до квартиры. Похоже, бодрое настроение Сиори оказалось заразительным: он тоже выглядел довольным.

— Я дома!

Едва Сиори вернулась к себе, её вышел встречать Рури, уже закончивший купаться. Слайм подскочил поближе и приветственно помахал Алеку щупальцем.

— С ужином придётся немного подождать. Не хочешь пока принять ванну?

— А? Э-э... нет, не надо. Сегодня я не особо испачкался. Просто подожду здесь.

— Понятно... Тогда принесу чай.

— Спасибо. Было бы здорово.

Сиори вынесла ему чёрный чай и лёгкие сладости, после чего вернулась на кухню. Она с таким воодушевлением занялась ужином, что не заметила, как за её спиной Алек шёпотом заговорил с Рури.

— Твоя хозяйка порой бывает слишком беспечной, тебе не кажется? Пригласить мужчину к себе домой, предложить ему ужин и ванну — это можно принять за приглашение к чему-то большему. Но, зная её, я уверен, никакого скрытого смысла в этих словах не было...

Сначала Сиори слила воду с риса, переложила его в кастрюлю, налила нужное количество воды и зажгла огонь. К рыбному блюду непременно требовался свежесваренный рис.

Раз уж Алек был здесь, Сиори решила потушить купленную рыбу в соусе на основе мисо. Ему, кажется, нравилось сочетание сладкого и солёного, так что Сиори не сомневалась: это блюдо придётся ему по душе.

Она положила рыбу на разделочную доску и ножом соскоблила мелкую чешую. Затем отрезала голову, распорола брюхо до хвоста и удалила внутренности. Когда Сиори тщательно промывала рыбу холодной водой, к ней подполз Рури. Слайм, вероятно, нацелился на голову и потроха. Из головы можно было бы сварить вкусный арадзиру — суп из рыбных обрезков, — но на этот раз Сиори решила отдать её Рури. Она разрешила ему забрать и голову, и остальные обрезки. Рури явно обрадовался: студенисто задрожал, вытянул щупальце и ловко проглотил всё целиком. После этого он вернулся к ногам Алека.

— Слаймы всё-таки невероятные...

Слова сами собой сорвались с губ Сиори тихим шёпотом. Стоявший позади Алек, наблюдавший за ней, слегка побледнел и кивнул. Увидев это, Сиори криво улыбнулась и вернулась к работе.

Разделав рыбу на три части — два филе и хребет, — Сиори удалила крупные рёберные кости и все оставшиеся мелкие косточки, чтобы Алеку было удобнее есть. Затем нарезала филе на куски подходящего размера. Кости она отложила: из них собиралась сварить бульон для мисо-супа.

С помощью магии Сиори вскипятила воду и ошпарила филе скумбрии, чтобы окончательно избавиться от рыбного запаха. Оставалось лишь налить в кастрюлю воды, добавить сакэ, сахар, соевый соус и мисо и дождаться, пока всё слегка закипит на среднем огне. Когда это произошло, Сиори положила туда скумбрию и тонко нарезанный имбирь. Потом накрыла кастрюлю крышкой и оставила тушиться.

Вот бы ещё мирин... Но сладкое рисовое вино здесь, похоже, нигде не продают.

Сиори надеялась, что когда-нибудь всё же сумеет его достать. Размышляя об этом, она принялась готовить мисо-суп. Соскоблила с костей ненужные остатки мяса и внутренностей и тщательно их промыла. Затем, как и филе, обдала кости кипятком, чтобы убрать рыбный запах. После этого положила их в небольшую кастрюлю и залила водой. Когда вода немного покипела, Сиори сняла с поверхности пену и оставила кости вариться, чтобы они отдали вкус бульону.

При этом она не забывала проверять и скумбрию, и рис.

— Думаю, уже почти готово.

Когда пришло время, Сиори выключила огонь и процедила бульон, удалив разварившиеся остатки костей. Затем вернула бульон в кастрюлю и сварила в нём корнеплоды. Растворив в кастрюле мисо, она закончила суп. Когда Сиори попробовала немного, её окутал аромат бульона. Было восхитительно.

Рис получился пышным и блестящим, а от скумбрии, тушённой в мисо, поднимался невыразимо соблазнительный аромат. Сиори попробовала и её: густой мисо-соус оказался именно таким, от которого невозможно оторваться.

— Как же вкусно пахнет.

Поняв, что еда готова, Алек поднялся. Он время от времени ел у Сиори, поэтому привычно помог накрыть на стол и вынес тарелки, щедро наполненные едой. Заодно принёс сладкие маринованные овощи из банок — они должны были заменить обычные для японской трапезы сезонные соленья. Когда Сиори поставила порцию Рури у своих ног, слайм оживлённо подскочил поближе и уставился на еду.

— И сегодня всё выглядит очень вкусно.

— Сегодня у нас мисо-суп с корнеплодами и скумбрия, тушённая в мисо. А ещё угощайся сладкими маринованными овощами.

— Мисо-суп и скумбрия, тушённая в мисо... Никогда раньше не слышал о таких блюдах.

— Это еда из моей страны. Надеюсь, тебе понравится.

Еда из моей страны... Стоило Сиори произнести эти слова, как на лице Алека мелькнула лёгкая боль. Возможно, он просто переживал за Сиори — человека, живущего на чужбине, — но всё же... Через короткое мгновение Алек взял себя в руки и улыбнулся ей.

— Ну что, будем есть?

— Да. Угощайся.

Наблюдая, как Алек берёт столовые приборы, Сиори отпила мисо-суп. Она ощутила чудесный аромат бульона, мягкий вкус мисо и лёгкую сладость корнеплодов. Да. Вот он — вкус Японии.

От ностальгического вкуса Сиори мягко улыбнулась, прищурив глаза, и тут услышала звук, будто кто-то подавился, а следом тихий стон. Подняв взгляд, она увидела, что Алек держит чашку мисо-супа в одной руке, а другой прикрывает рот. Он сглотнул, и воцарилась тишина.

— Неужели?.. Тебе не по вкусу?..

Сиори совершенно забыла, что некоторым иностранцам не нравится вкус мисо или соевого соуса в чистом виде. Именно поэтому соевый соус она всегда сочетала с такими ингредиентами, как сахар, алкоголь или сливочное масло. Но в этот раз...

— Прости. Овощи я, думаю, смогу съесть, но сам вкус просто... А тебя, похоже, этот вкус не смущает.

— В моей стране это обычный вкус, поэтому... О! — Сиори вдруг вспомнила, что в холодном хранилище у неё стоит банка со сливочным маслом, и пошла за ней.

— Подожди минутку. — Сиори зачерпнула ложкой немного масла и плюхнула его Алеку в чашку. Дождавшись идеального момента, когда оно начало медленно таять, она слегка размешала суп. Вверх потянулся аромат мисо и молока.

— Если и после этого не сможешь его есть, не заставляй себя, просто оставь.

Алек посмотрел на неё с сомнением, потом поднёс чашку к носу и принюхался. На его лице появилось удивление, и он с некоторой опаской сделал глоток.

— Хм... Да, вот так вполне можно пить. Очень вкусно.

— Я так рада.

Когда-то Сиори от кого-то слышала, что в японских ресторанах за границей в мисо-супе растапливают сливочное масло, чтобы он больше нравился местным жителям. Похоже, этот способ работал даже здесь, в другом мире. И Алеку, кажется, понравилось. Потягивая суп, он довольно улыбался, прищурив глаза.

Ну, мисо и сливочное масло и правда отлично сочетаются.

Когда супа в чашке заметно поубавилось, Алек перевёл взгляд на скумбрию, тушённую в мисо. Он взял вилку, которой уже пользовался, обмакнул самый кончик в мисо-соус и поднёс ко рту, проверяя вкус. Возможно, после слова «мисо» он теперь насторожился.

Но, уваривая соус, Сиори добавила в него сахар и алкоголь. Получился именно тот сладко-солёный вкус, который нравился Алеку.

Судя по тому, как мгновенно просветлело его лицо, вкус ему и правда понравился. Сиори не удержалась от смеха.

Алек жевал кусочки скумбрии, которые Сиори заранее нарезала так, чтобы их было удобно есть, и его обычно столь степенное лицо озарилось счастливой улыбкой. Почему-то Сиори показалось, что это ужасно мило. Свою порцию она положила отдельно, а Алеку сразу выложила скумбрию на одну тарелку с рисом, чтобы он смог съесть весь соус до последней капли. На глазах у Сиори он смешал соус с рисом и стал есть их вместе — в точности как она и предполагала.

— Эта скумбрия, тушённая в мисо... Очень вкусная. И есть её легко — рыбного запаха совсем нет. Даже не подумаешь, что это рыба с синей спинкой. А от этого мисо-соуса вообще невозможно оторваться.

— Спасибо. Я так рада, что тебе понравилось.

Сиори откусила кусочек скумбрии в мисо. Рыба была мясистой и такой нежной, что сама распадалась во рту. Характерный насыщенный вкус скумбрии переплетался со вкусом мисо-соуса, создавая поистине превосходное сочетание. Получилось даже лучше, чем Сиори ожидала. Поедая горячую рыбу, она мысленно похвалила себя. Блестящий рис чудесно сочетался со скумбрией в мисо, и от всего этого настроение становилось всё лучше.

Рури, похоже, еда тоже пришлась по вкусу. Кончиками щупалец слайм собрал остатки соуса и втянул их внутрь себя.

— Можно... попросить тебя иногда готовить это для меня? — спросил Алек, доев всю скумбрию в мисо и некоторое время просидев в задумчивости.

— Что?

— Вот это блюдо, тушённое в мисо, и мисо-суп.

Сиори радовало, что еда с её родины так ему понравилась, но...

— Да, конечно. Но мисо трудно раздобыть в большом количестве, поэтому... Если тебя устроит, я могла бы готовить это, когда удастся достать подходящую рыбу с синей спинкой.

— Оно настолько ценное? Тогда мне неловко просить. Прости. Забудь, что я сказал.

На лице Алека появилось виноватое и немного смущённое выражение. Увидев это, Сиори тоже стало неловко перед ним. Ах, но...

— Эм...

— Да?

— Оно и правда ценное, но... — Она замялась. — Но когда я всё-таки буду готовить это блюдо, ты придёшь поесть со мной?

— Ты не против?

— Конечно нет. — Сиори улыбнулась. — Мисо для меня очень ценно, поэтому я использую его только когда очень уж хочется блюд с ним или по особым случаям. А ты сказал, что тебе было вкусно, так что...

Ей хотелось разделить с ним особый вкус своей родины.

Когда Сиори сказала ему об этом, глаза Алека расширились. Ей показалось, что его лицо слегка покраснело, но, наверное, это было лишь воображение. Почему-то и самой Сиори стало неловко.

— Особый... значит?

— Да. Особый.

Алек расплылся в улыбке.

— Звучит совсем неплохо. Я с огромным удовольствием воспользуюсь твоим предложением.

— Да, обязательно приходи поесть со мной.

— Приду. Спасибо.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Как же всё-таки хорошо вот так.

Стол, полный домашней еды, и беззаботный разговор за ужином с кем-то особенным.

Тёплый... дом.

Свой дом Сиори оставила далеко-далеко, в другом мире. Если она протянет руку, сможет ли обрести его снова? Имела ли она право желать этого? Можно ли ей потянуться к нему?

Сиори опустила взгляд, стараясь удержать слёзы, грозившие застлать глаза. Когда она снова подняла голову, к ней протянулась шершавая, неловкая рука и коснулась уголка глаза. Пальцы бережно смахнули выступившую влагу и отстранились.

Её взгляд встретился с тёмно-пурпурными глазами. Они чуть прищурились в мягкой улыбке; в них было столько доброты и нежности.

Если бы только можно было навсегда остаться рядом с таким человеком...

Не подозревая, что сидящий напротив человек желает ровно того же, Сиори мягко улыбнулась. Увидев её улыбку, Алек улыбнулся в ответ.

Они вдвоём доели ужин и со всем усердием принялись за уборку, всё это время наслаждаясь теплом и добротой, наполнявшими комнату.

# Послесловие

Приятно познакомиться. Меня зовут Fuguruma You.

Огромное спасибо, что взяли в руки эту книгу и прочли её.

В нынешнем мире(?) ранобэ популярны истории о попадании в другой мир. Вот и мне захотелось попробовать написать такую историю — и в итоге появилась «Жизнь в другом мире в качестве домашнего мага».

Однако изначально были такие условия: по возможности не создавать невероятно сильных, читерских персонажей, включая героиню и героя; писать для аудитории постарше; а мир сделать довольно суровым. Поэтому, если вы взялись за эту книгу в ожидании модного сейчас исэкая с героями-читерами, она может не оправдать ваших ожиданий.

Попав в другой мир, героиня Сиори не получила никаких особых сил. Ей нечем подтвердить свою личность, и у неё нет ни денег, ни имущества. Никто не понимает её языка, а магической силы у неё почти нет, поэтому и возможностей развиваться за счёт магии практически никаких. Оставшись буквально ни с чем, Сиори выживает одним лишь упорным трудом.

До переноса в другой мир Сиори была самой обычной офисной служащей — не техником и не специалистом, поэтому никаких читерских знаний у неё тоже нет. Есть лишь понемногу самых разных знаний, а ещё навыки и умения обычной хозяйки. В этой истории появляются не блюда профессионального уровня, а простая еда на скорую руку и бюджетные блюда — обычная домашняя кухня из того, что есть под рукой.

Алек — наш герой, который поддерживает Сиори, — в сущности такой же обычный человек, как и остальные окружающие её люди. У кого-то знатное происхождение остаётся тайной, кто-то обладает властью и влиянием, но идеальных среди них нет, и ошибаются они часто. В результате Сиори то оказывается в опасности, то набивает шишки и синяки, то впадает в уныние. (смеётся)

И хотя в этой истории хватает таких досадных моментов, удивительно много читателей всё же прочли её с удовольствием, за что я искренне благодарю вас. Благодаря вам моя история стала вот такой книгой. И от этого я просто вне себя от радости.

Редакции и моему ответственному редактору — за множество полезных наставлений и советов, когда история только готовилась стать книгой и всё вокруг было для меня внове... Nama-sensei — за обложки, великолепные иллюстрации и дизайны персонажей, которые воплотили все мои представления об идеале и при первом же взгляде буквально выбили меня из кресла... Всем читателям, которые меня поддерживали... Всем, кто участвовал в издании этой книги и не жалел сил ради неё... И моему мужу — за понимание и неизменную поддержку в моей писательской работе... Никаких слов благодарности всё равно не хватит. От всего сердца — огромное вам спасибо.

Надеюсь, мы ещё встретимся.

# Бонусная история

«Хм? Интересно, что происходит...»

Лайнус проголодался и заглянул в столовую Гильдии, чтобы перекусить, но, войдя внутрь, озадаченно огляделся. Почему-то народу было гораздо больше обычного. Во время еды здесь и так часто бывало людно, но сегодня очереди у стойки казались особенно длинными.

Из-за спины Лайнуса появился Зак и сказал: «А, сегодня готовит Сиори. Оба работника кухни слегли с простудой».

Похоже, Сиори временно подменяла их на кухне.

«Что? Сиори?! Тогда понятно, чего тут столько народу!»

Обычно попробовать стряпню Сиори могли только те, кто покупал у неё походную еду или состоял с ней в одном отряде. А если сегодня её блюда доступны всем, неудивительно, что набежала такая толпа.

«Ага, у неё сегодня специальные комплексные обеды. Есть... комплекс с курицей караагэ и комплекс со свининой сёгаяки...»

«Курица караагэ?!»

Лайнус аж подпрыгнул от радости. С тех пор как во время одной совместной экспедиции он впервые попробовал караагэ Сиори, это блюдо стало одним из его самых любимых. Он тут же встал в очередь за комплексом с караагэ. Хотя впереди было много людей, ждать, похоже, предстояло недолго — возможно, благодаря сноровке тех, кто работал на раздаче. Люди один за другим отходили от стойки, и вскоре подошла очередь Лайнуса. Ему протянули поднос с только что обжаренной курицей караагэ, супом из корнеплодов и многозерновым хлебом. В прекрасном настроении Лайнус поднял глаза, но, увидев лицо человека, который его обслуживал, невольно отшатнулся.

«Господин Алек?! Что вы здесь делаете?!»

«Сам видишь».

Оказалось, сегодня Алек тоже работал на раздаче. Своё обычное снаряжение он снял, а вместо него надел фартук не по размеру и треугольную косынку — оба настолько белые, что на них было почти больно смотреть. К тому же Алек продолжал раскладывать еду по тарелкам и ставить их на подносы с такой сноровкой, будто давно привык к подобной работе. Это даже немного пугало.

«Ещё несколько работников на раздаче тоже слегли с простудой. Я спросил, могу ли помочь, и в итоге пришлось это надеть».

«Тебе идёт». Зак, поддразнивая Алека, забрал несколько подносов со свининой сёгаяки.

Алек глухо прорычал: «Отстань».

«Ты услышал, что Сиори сегодня будет работать, и просто без раздумий увязался за ней, да?» — спросил Лайнус.

После короткой паузы Алек ответил: «Слишком много болтаешь».

Лайнус понял, что попал в точку. Алеку сказали, что фартук и косынка — обязательная экипировка на кухне, и заставили их надеть. Окинув Алека слегка недоверчивым взглядом, Лайнус перевёл взгляд на Сиори. Он видел её со спины — Сиори хлопотала на кухне. Лайнус знал, что в последнее время Алек, похоже, запал на Сиори, но и представить не мог, что тот влюблён настолько, что безропотно согласится появиться в таком виде, в фартуке. Это удивляло ещё и потому, что раньше Алек почти не проявлял интереса к женщинам.

Любовь и правда меняет человека...

Пока эти мысли бродили в голове Лайнуса, взгляд у него сделался отрешённым, а по спине пробежала лёгкая дрожь: Сиори обернулась и окликнула Алека, а тот ответил ей нежной, зачарованной улыбкой.